Девочка с непримечательной фамилией и ярким именем

      Через две недели Рождество, а мне даже подарки дарить некому!       Не то чтобы это было глобальной проблемой, бывало и хуже: до сих пор не ясно, что случилось с Джессикой и тем Пуффендуйцем, стали происходить просто пугающие происшествия, как, например, выпотрошенные петухи рядом с домиком лесничего.        Да и в конце концов, нужно подарить что-нибудь Уизли, но ведь это всё равно будет не то!       Хотя, если посмотреть на всю ситуацию со стороны, мне сейчас должно быть не до поздравлений. Конечно, если хочется думать — думать надо, но точно не о подарках и точно не на матче по квиддичу. Особенно, если ты — ловец, а противник — Гриффиндор, забрасывающий уже третий мяч подряд под громкие аплодисменты с трибун. У Забини с Флинтом мозги что ль совсем отмёрзли? Куда они смотрят?       Пока в воздухе разворачивался явно неравный поединок за бладжер между третьекурсником-Блейзом и четверокурсником-Джорджем… Нет, Фредом, я следила за каждым движением Поттера, который периодически для толпы болельщиков вытворял разные трюки на новой метле. Конечно, почему бы не покрасоваться новоиспечённым подарком отца? Я закатила глаза, отворачиваясь от этого тошнотворного зрелища.       Отрыв команд составлял уже сорок очков, что заставляло меня с некой нервозностью всматриваться в даль, разыскивая глазами золотистый мячик. Безусловно, нельзя было полностью обвинять мою команду в том, что сейчас происходило, так как Поттер-старший постарался на славу и купил новые мётлы всей команде Гриффиндора, но всё-таки…       Пока Гарри-мне-подарили-метлу-Поттер самозабвенно купался в лучах всеобщего внимания, я пристально наблюдала за полем, пытаясь не думать о обстановке, которая значительно накалилась.       Думаю, все понимали, что, если поймать снитч сейчас, отрыв будет небольшой, а я слышала, как перед началом игры Флинт с Вудом поспорили, что отрыв будет ровно двести очков к окончанию игры; Гриффиндорцам оставалось забросить только один квофл в кольцо.       Один из близнецов уже приближался к кольцу. Вот он обходит Блейза, наконец вырвавшегося, вот уже совсем близко к кольцу, как вдруг бланджер, посланный откуда-то справа, со всей силы врезается в голову близнеца, и он с головокружительной скоростью несётся к земле.       Мои ощущения в тот момент были схожи с теми, будь к моему лбу приставлен пистолет, а из него вместо пули бы вылетела мишура. Я шумно выдохнула, прикрыв на секунда глаза. Сейчас остаётся лишь надеяться, что слизеринцы очнутся и забьют Гриффиндору без малого девять мячей.       Холодный воздух ударил мне в лицо. Отворачиваясь, я невольно посмотрела на трибуны и была сильно удивлена. Может, даже шокирована, увидев среди болельщиков полупрозрачную фигуру Реддла и рядом такую же полупрозрачную девушку. Насколько я знаю, её звали Елена и она являлась призраком башни Когтевран, но до этого я видела её только один раз, и то только на распределении.       Пока я разглядывала трибуны, кто-то из игроков забросил три мяча в кольцо гриффиндора, заработав уже тридцать очков и почти сравняв счёт, а Оливера Вуда оглушил Пьюси. Удар пришёлся капитану прямо по затылку, и он с головокружительной скоростью полетел вниз. Моё настроение за счёт всего произошедшего заметно поднялось, и я с несвойственным рвением стала разглядывать поле в поисках золотого мячика. Наконец найдя его, я внимательно наблюдала за каждым движением снитча, пытаясь сконцентрироваться только на нём и не обращать внимание на Поттера, который, поняв наконец, что стоит и на поле поглядывать, принялся за исполнение плана, не сводив глаз с меня.       Пару раз я слышала бурные аплодисменты со Слизеринской трибуны, свидетельствующие о нескольких забитых в кольцо соперников мячах. Я улыбалась про себя и продолжала следить за снитчем.       И вот наконец раздался крик Флинта:       — Смит, давай!       Я вздрогнула от резкого звука, буквально на секунду отведя взгляд, но и этого хватило, чтобы снитч скрылся из моего поля зрения. Поттер же в то время рванул вперёд, видимо, не думая уже о споре, однако вовремя посланный Забини бладжер остановил его, чудом не попав по макушке. Я с благодарностью посмотрела на Блейза, но он этого уже не увидел, вновь сосредоточившись на игре.       Понимая, что расслабляться не стоит, я, отлетев в один край поля, стала внимательно следить за игрой. Всё время, пока снитч не появлялся на поле, команда Гриффиндора пыталась забросить мяч в слизеринские кольца трижды, но ни одна попытка, к моему, да и всеобщеслизеринскому счастью, не увенчалась успехом.       Но вот наконец я увидела золотой мячик всего в полуметре над гриффиндорской трибуной. Никто, кроме меня, похоже, его не замечал, в чём и было моё преимущество: я медленно, стараясь не подавать виду, что что-то заметила, подлетела к гриффиндорцам и почти так же незаметно для всех схватила снитч. Тут-то многие стали поднимать головы и с удивлением смотреть на меня, а комментирующий этот матч гриффиндорец, кажется, его звали Ли Джордан, огласил победу Слизерина с перевесом в двести очков.       — Отлично, Смит! — прокричал Флинт, показывая большой палец.       По приземлению Флинт ещё раз всех поздравил, Забини даже улыбнулся мне и одними губами прошептал:       — Молодец.

***

      С приподнятым настроением я уже направлялась к гостиной, как вдруг Реддл возник совершенно из ниоткуда и преградил мне путь. Я вопросительно подняла бровь, на что он протянул мне письмо.       — И это всё? То есть, ни «спасибо», ни «пожалуйста» я не услышу? — Не то чтобы эти слова были так значимы для меня, но Реддл отдал мне письмо с видом того, что всё происходящее — что-то само собой разумеющееся, а это было вовсе не так.       — Знаешь, я вообще не понимаю, зачем это делаю! — это была чистая правда. — На втором же письме я поняла, что узнать их содержимое не представляется возможным. Так зачем я это всё делаю?       — Ох, неужели склероз настиг тебя в столь юном возрасте? — сказал призрак, приподнимая уголки губ в язвительной ухмылке, и тут же продолжил: — Ну, смотри, ты же хотела узнать всю эту тайну, что вокруг меня, припоминаешь? Ты надеялась, что я всё это не узнаю. Сама наивность, — он закатил глаза. — Но не теряй надежды, маленькая глупая грязнокровка, у тебя обязательно получится. — Как ни странно, но именно сейчас он стал похож на мальчишку, которому только исполнилось восемнадцать, а он решил поиздеваться над кем-то и блеснуть остроумием. Я не была уверена, что кто-то из его приспешников, даже Беллатриса, видел Реддла таким живым.       Но как бы замечательно это не было, передо мной стоял убийца. Убийца в прошлом и в будущем, а щёки мои во время этого монолога переливались красным румянцем так, будто вот-вот загорятся. Мне стало очень стыдно за собственную наивность. Так стыдно, что я была бы рада на месте превратиться в камень или убежать в туалет к Плаксе Миртл, рыдая там вместе с ней, но я продолжала стоять на месте и смотреть в холодные глаза призрака.       — Если что, Плакса Миртл на втором этаже, — почти одними губами проговорил Реддл и вдруг, совершенно неожиданно и для себя самого сказал: — Не переживай, Смит, это последнее письмо.       От этих слов у меня засосало под ложечкой. Казалось, будто что-то неминуемое стало ещё ближе. Но не успела я взглянуть на призрака и хоть что-то ему ответить, как он уже растворился в воздухе.

***

      Сегодня я, как всегда, осталась в библиотеке после уроков, но сосредоточиться мне мешали парочки, снующие по углам и, кажется, ищущие местечка поукромней.       Письмо я до сих пор не отправила. Что-то незримое заставляло меня раз за разом смотреть на конверт, но даже не пытаться его открыть. Вот я снова достала из сумки письмо:       — Может, получится? — пробормотала я, пробуя аккуратно вскрыть конверт. И, о чудо, у меня получилось!       Стараясь не завизжать от радости, я развернула кусок бумаги, и каково же было моё разочарование, когда там я обнаружила сплошные каракули.       — Чёрт, ну конечно!       Мои руки затряслись от гнева, а перед глазами всё поплыло, но, решив не делать поспешных выводов, я достала перо и кусок пергамента и принялась старательно переписывать странные символы. Закончив и поняв, что на сегодня достаточно, я собрала вещи и направилась в гостиную, по пути решив заглянуть в лазарет.       Только зайдя, я увидела Блейза, мадам Помфри и профессора Стебль. Все они толпились у постели, соседней с постелью Джессики. Там лежала девочка: на вид она была чуть старше меня. Волосы её были кудрявые настолько, что похожи были, скорее, на облако, чем на шевелюру. С ней, похоже, случилось то же, что и с Джесс.       — Кто это? — громко спросила я у всех присутствующих, отчего они, мирно беседующие до этого, вздрогнули и с изумлением воззрились на меня.       — Что вы здесь делаете, мисс Смит? — с некой угрозой в голосе спросила мадам Помфри.       — Я… я к подруге пришла, — я указала пальцем на Джессику.       — Ну так и разговаривайте с подругой, — отрезала женщина.       Я только пожала плечами и села на край кушетки. На самом деле, почти всё время, отведённое мне для Джесс, я внимательно следила за Блейзом и, как только он направился к выходу, поспешила за ним.       — Так ты не знаешь, кто это? — спросила я, наконец нагнав его.       — Гермиона Грейнджер. Отличница, постоянно всё зубрит. При обнаружении держала в руках маленькое зеркальце. Больше ничего, — он, похоже, не был настроен на разговор.       — А почему ты был там вместе с мадам Помфри и профессором Стебль? — спросила я, не намереваясь сдаваться.       — Потому что я нашёл её в одном из коридоров. Им нужны были подробности, поэтому я там и торчал так долго.       Я кивнула своим мыслям и вдруг спросила:       — Не знаешь, что объединяет их? Ну, жертв, я имею в виду.       Он пожал плечами:       — Первый пуффендуец — маглорождённый, как и последняя, а вот про твою подругу не знаю. Она вроде бы полукровка.       Я поблагодарила Блейза и поспешила обратно в Больничное крыло, но на пути мне попался староста Пуффендуя, а времени было около девяти вечера, так что планы пришлось отложить.       Целых два дня я была как на иголках. Целых два дня я не могла попасть в лазарет. Но я была убеждена в правильности собственной теории.       Только появилась возможность — я проскользнула в палаты, еле отбившись до этого от Джинни, которая своим шумным поведением начала мне надоедать.       Стараясь не привлекать внимания, я прошла мимо кушетки Джессики и остановилась рядом с местом, где сейчас лежала Гермиона.       — Пожалуйста, — прошептала я, садясь рядом с ней. — Пожалуйста, помоги мне. — Я принялась оглядывать её, стараясь найти как можно больше мелких деталей. Вдруг мой взгляд упал на плотно сжатый кулак: там, кажется, был кусок пергамента.        — Ну конечно! Вы думали, я поверю в то, что отличница-умница не оставила бы подсказки? — пробормотала я, пытаясь, не вырвав кусок пергамента, вытащить его. С грехом пополам достав злосчастный пергамент из руки моей невольной помощницы, я стала вертеть в руках. Это оказалась страница из какого-то древнего сочинения. Там говорилось про Василиска — смертоносного змея, только посмотреть на которого было достаточно для того, чтобы распрощаться с жизнью.       Кажется, я начала понимать ход мыслей гриффиндорки. Быстро сложив все вещи в сумку, я направилась в библиотеку, как вдруг на входе столкнулась с Забини. Я попыталась было обойти его, но Блейз снова загородил мне дорогу и тут же произнёс:       — Я видел, что ты что-то взяла у Грейнджер. Что это было?       Я с вызовом посмотрела на него.       — Ничего особенного. Мы, грязнокровки, так общаемся. Мы это делаем, чтоб своим присутствием не оскорбить кого-нибудь чистокровного. Словом, кого-то вроде тебя.       Он закатил глаза.       — Если думаешь, что колкостями сможешь увести меня от интересующей темы — глубоко заблуждаешься, Смит. Что ты взяла у Грейнджер?       — Ну говорю же — ничего особенного! Просто страница из какой-то старинной книги. Дай пройти!       — И зачем тебе это?       Решив, что лучший способ отвязаться от него побыстрее — сказать правду, я протараторила:       — Я просто хочу узнать, кто за всем этим стоит. Мне до жути интересно. Тем более меня в какой-то мере это тоже касается, — я указала рукой на Джессику.       Он кивнул и поджал губы, казалось, слегка разочарованный таким незамысловатым мотивом.       — Может, поможешь мне, раз уж знаешь? — спросила я, не имея и малейшей надежды, так что ничуть не удивилась последовавшему ответу:       — Нет. Не вижу выгоды для себя.       — Понятно, очень жаль, — ответила я полным безразличия голосом. Я была в состоянии упадка, а за окном уже неоднократно ухнула сова, как бы говоря о том, что время давно перевалило за дозволенное, а меня в очередной раз ждёт отработка, если попадусь.       Блуждая по нескончаемым коридорам, я в который раз думала, как замечательно было бы, случись чудо — и все в миг ожили. По пути меня нагнала Джинни и, даже не поздоровавшись, принялась рассказывать мне о её брате:       — Знаешь, я так рада, что Рона могут взять во вратари. Думаю, он не будет церемониться с соперниками. Я хоть и говорила, что не верю в его победу, но теперь я просто чувствую, что он станет идеальной заменой Вуда!       Настроение у меня и до этого было не лучшее, а сейчас и вовсе испортилось от этой вечной трескотни над ухом, так что я не удержалась и напомнила Джинни, как именно их капитан выбыл из строя, и не без сарказма добавила:       — Ох, боюсь, минуте на второй Рона настигнет та же участь.       Несколько поупиравшись, Джинни переключилась на другую тему. Вот за что, пожалуй, можно было любить рыжую, так это за быструю отходчивость. Джесс было готова месяцами на меня дуться, а тут через секунду никто ничего и не вспомнил бы.

***

      Каникулы наступили без происшествий. Может, конечно, происшествия в каникулы прошли без меня, но сути это не меняло. Почти всё свободное время я сидела в библиотеке, а Джинни, до ужаса напоминая Джесс, называла меня книжным червём, на что я лишь улыбалась. Мадам Пинс, кажется, видела меня чаще, чем любой из учителей, а Рождество неминуемо приближалось.       «Может, подарить что-нибудь Реддлу? — рассуждала я, как-то проходя вечером по винтовой лестнице в совятник, чтобы наконец отправить злосчастное письмо. — Ну уж нет. Он-то точно примет меня за ненормальную. Да и что ему можно подарить? Н-да…»       Так и не найдя кого-то подходящего для получения подарка, я, привязав в лапке совы конверт, с тяжёлой душой отправила письмо. Почему-то мне казалось, что это будет отправной точкой для чего-то ужасного.

***

      За всё Рождество Джинни так и не пришла. Я была даже рада тому, что мы обе поняли, что не настолько близки, чтоб отмечать этот праздник вместе, но всё же мне было одиноко просто ходить по коридорам школы, поэтому недолго думая я направилась в библиотеку. Кажется, там времени я проводила больше, чем в гостиных. Сегодня я решила многого от себя не требовать, а вместо этого просто поискать чего-нибудь о Василиске. Я вновь развернула клочок бумаги, найденный до этого у Грейнджер, и неожиданно увидела надпись, которую до этого не замечала. «Трубы» — было выведено аккуратным почерком. Думаю, именно такой почерк должен быть у отличниц.       — Трубы? — переспросила я, приподняв брови. — Василиск — змей, но при чём здесь трубы? — Как вдруг меня осенило: — Неужто ты думаешь, что Василиск передвигается по трубам? Чёрт! Грейнджер, ты гений. Осталось найти место, откуда он может незаметно выползать…       Но мои рассуждения прервал звук захлопывающейся книги.       — На время вообще смотришь?! А ну марш из библиотеки! — прикрикнула на меня мадам Пинс. — Вот они моду взяли по ночам в библиотеках сидеть, — проворчала женщина, выставляя меня за пределы залы.       Я шумно вздохнула, показывая собственное негодование, но сделать ничего не могла.       Бродя по подземельям, я поняла, что так и не вручила никому подарка.       — Ну ничего, на следующее Рождество обязательно подарю что-нибудь Гермионе Грейнджер.