Управляющий

– Доброе утро, сэр. – Ага, доброе, – без энтузиазма ответил я, привычно усаживаясь за стол, при этом предварительно бахнув об стол те книги с пошловато-розовой обложкой. – Будь добра, когда выдастся свободная минутка, день куда-нибудь эти книжонки. Неважно, куда. – Вы их уже прочитали? – Ага, прочитал. И в них оказалась самая унылая порнуха из всех, что я когда-либо видел. – Всё настолько плохо? – У меня возникло стойкое впечатление, что её написала умственно отсталая девушка-подросток для таких же умственно отсталых подростков, а редактировать всё это дело поставили инвалида-дислексика. И, что хуже всего – главная тема так и не была раскрыта! Короче, убери эту дрянь с глаз моих долой, она мне настроение портит. – Как пожелаете, сэр, – Анжела послушно взяла книги и неспешно удалилась, а я, потягивая чай, принялся за бумаги.       Разобрав тоненькую кипу за пару минут, я окинул взглядом мой кабинет и обратил внимание на какой-то пушистый комок на краю моего стола… Ах, да, это тот самый кролик, который я вчера всучил Анжеле в рамках моего эксперимента по определению её реакции на милые пушистые вещи. Я ещё сказал ей положить его на стол, когда он ей надоест.       Ну-с, что сказать – надоел он ей быстро. Не то чтобы это было удивительно, но у меня теплилась какая-то смутная надежда, что этот кролик поможет пробудить в ней любовь к милым вещам или что-нибудь в этом роде. Пробудить что-нибудь… человеческое, что ли? Полагаю, было слишком наивно предполагать, что Анжела хоть немного смягчится от того, что ей подсунули мягкую игрушку, особенно если учесть, что из неё настойчиво вытравливали всё человеческое, но… От осознания того, что она совершенно равнодушна к подобным вещам меня тоска берет.       В раздумьях обо всем этом я и не заметил, как встал, обогнул стол и взял кролика в руки. – Что, дружище, не понравился ты Анжеле? Жаль, жаль… Я не удивлен, но всё равно как-то грустно.       Она ведь не всегда была такой холодной, верно? Было ведь время, когда её волновали вещи, не относящиеся к проклятому сценарию. А сейчас… мне страшно представить, что творится у неё на уме. И ещё страшнее от того, что я с трудом представляю, как всё это исправлять… – Может, ты знаешь, что мне делать? – спросил я у кролика. Он не ответил. – Что, не знаешь? И я не знаю. А кто знает? Анжела?       Я усмехнулся. Анжела, конечно, много чего знает, но вряд ли она мне скажет, как мне загладить перед ней «свою» вину, даже если я спрошу её об этом в лоб. – О чем это вы? – внезапно раздался голос Анжелы со стороны двери. – Я? О всяком разном. О жизни, моём месте в ней и всем таким прочим, – моментально сделал я морду кирпичом. – В таком случае я точно знаю, что вам делать. – Да? И что же? – изобразил я живой интерес. – Усердно работать и добывать как можно больше Энкефалина.       Я рассмеялся. Ну да, что ещё она могла мне сказать? Тем более это, как ни странно, действительно дельная мысль… – Я сказала что-то смешное? – Нет-нет, ты всё верно сказала! Вот прямо сейчас этим и займусь… ну, или когда смена начнется, – я прошел обратно к своему креслу и уселся в него, устроив на своих коленях кролика. Пусть снимает мне стресс, зря я его изымал со склада, что ли? – Управляющий, доброе утро, – внезапно раздался голос Йесода, – у меня для вас… Эм, сэр, что это у вас в руках? – обратил он внимание на игрушку, когда я к нему повернулся. – Это? Мистер Пушистик, – ответил я, сохраняя невозмутимое выражение лица и пытаясь закосить под Дона Корлеоне. – Мистер Пушистик? – тупо переспросил Йесод. – Да, Мистер Пушистик, – Не ржать! Главное – не ржать! – Ладно… – бедняга явно не знал, как реагировать на эту сюрреалистичную картину, потому решил проигнорировать внезапный закидон начальства, – Меня попросили передать вам эти отчеты. Не могли бы вы их просмотреть прямо сейчас? – Кто попросил? – принял я бумаги. – Гебура, сэр. – Гебура – это Сефира Дисциплинарного Отдела, – сочла нужным пояснить Анжела. Ну да, помню-помню: натуральная фурия, до умопомрачения ненавидящая аномалии. – А что она сама не пришла? – задал я резонный вопрос, всё-таки её Отдел ещё не «открыт», так что и работы у неё нет. Или я сейчас пургу сказал? – Она сказала, что занята. Не знаю, чем.       Я повернулся к Анжеле и вопросительно поднял бровь. – Гебура отвечает за назначение наказаний для сотрудников и надзор за их исполнением. В настоящий момент она занята составлением документов. – Ну, допустим… – ладно, хорошо, она занята, верю, вот только меня немного смущает, что Гебура всплыла так рано, по сценарию же она должна объявиться не раньше тридцатого дня. Или это фигня?… Так, я слишком много думаю над мелочами! Что там с принесенными документами? Акты о дисциплинарных взысканиях… Хм, странно, их же мне и так приносят каждое утро, ничего сверхважного в них нет… – Так, ладно, это всё? – Да, сэр. – Ла-а-адно… тогда свободен.       Оставшись наедине с Анжелой, я ещё раз погрузился в принесенные бумаги, на автомате проставляя резолюции. Однако мои мысли были заняты вопросом о том, не являются ли эти бумажки, доставленные от Гебуры, частью сценария и если да, то… в чем смысл? В чем смысл подсовывать все эти бумажки, которые, казалось бы, никак не связаны с основной целью всей постановки? Существует ли вся эта бюрократия только для аутентичности, или у неё есть какая-то сакральная цель? Например, чтобы лишний раз напомнить мне, что за всеми этими отчетами, докладами и другими документами находятся живые люди со своими жизнями, за которых я несу ответственность? Или это всё для того, чтобы дать мне знать о существовании Гебуры?       Или, может, нет в этом никакого глубокого смысла, и это просто я со своей паранойей пытаюсь разглядеть очередной кусок заговора там, где его в помине нет, а вся эта бухгалтерия существует просто потому, что везде и у всех так принято?… – Сэр, пора приступать к работе, – неожиданно вывел меня из задумчивого состояния голос Анжелы. – Что? А, да, конечно… – блин, я и не заметил, как покончил с бумагами и начал бездумно пялиться в сторону мониторов. Кажется, я слишком много думаю… Так, не зависать! – Утро доброе, господа и дамы! Начинаем работать. Постарайтесь не сдохнуть в процессе, хорошо?

***

      Красный Полдень. Во время этого испытания в Комплексе материализуется… хренота, сшитая из клоунов (никак иначе описать эту фигню я не могу), бесцельно бродящая по коридорам и атакующая всех подряд. Сама по себе не слишком опасная. То есть, да, она жирная в плане «хп», да, кусается больно, но особой угрозы не представляет. Зато имеет подвох: после смерти она распадается на кучу тех самых карликовых клоунов, которые трахают двери тырят энергию и понижают Счетчики Клипота у аномалий. На большую кучу карликовых клоунов.       Честно, я не хочу возиться с Аномалиями-Испытаниями. И я хотел бы забить на них. И я даже мог себе это позволить, ибо квоту я набрал, НО!… Но тут в полный рост встала проблема с недостаточной выработкой Энкефалина. В том плане, что квоту-то я набрал, а вот на ЭПОС мне уже не хватает. Ну, как не хватает, на слабые комплекты хватит, а вот на «Хешки» уже нет. Повезет, если на один арбалет от Смотрящей-в-стену-мымры хватит, а он из имеющихся у меня вариантов самый «бюджетный».       И это притом, что у меня к настоящему моменту уже половина агентов вышла на третий уровень, а кое-кто вплотную подошел к пятому. И у меня не хватает на всех адекватного их уровню обмундирования. И ведь скоро замаячит выбор из опасных аномалий, и мне повезет, если попадется что-то, что вызовет минимум проблем, а не очередной выбор из трех стульев Алефов.       И вот сидел я, одним глазком поглядывая на мониторы, а другим – на описание хреноты из клоунов, и думал я – «быть или не быть»… в смысле, «рискнуть или не рискнуть». С одной стороны, нафиг мне сдался такой геморрой, если что – всё равно с начала можно начать. С другой же… рано или поздно мне в любом случае придется с этим же самым геморроем столкнуться. Так не пора ли мне к этому делу привыкать?       Пока я думал, шкала Перегрева почти заполнилась, а меня всё ещё глодали сомнения. – Сэр, вы планируете продолжить рабочий день? – спросила неизменно стоявшая рядом Анжела. – Честно – я не уверен. Хм… Каковы мои шансы расправиться с этим Испытанием? – Восемьдесят девять процентов, сэр. Семьдесят восемь процентов, что вы сможете сделать это с минимальными потерями. – О, вау, это… несколько больше, чем я думал, – слегка удивился я. – Должна отметить, что это приблизительный подсчет. Итоговый результат, я полагаю, будет напрямую зависеть от ваших действий. – Хм… ну, раз такое дело… – ай, да какого черта? – Кхм-кхм… Так, для начала надо расставить агентов на позиции…       Провозившись несколько минут, раздавая указания подопечным, я мысленно вздохнул и отправил агента в камеру к Черепу. Прозвучал сигнал тревоги… – Так, Анжела, где эта тварь? Что-то я её не вижу… – Помещение N-2-2, сэр. – А, вижу. Блин, как я буду искать этих уродов потом, когда помещений станет в разы больше?… Так, всем внимание, враждебная сущность на объекте! Команда Безопасности, в коридор N-2-2, подавить угрозу! Бегом! – пока бравые молодчики спешили на битву, у меня в голове внезапно сформировалась одна интересная мысль, – Анжела, а ты не могла бы выводить на экран список помещений, где находятся любые враждебные сущности, будь то Аномалии или Испытания? Искать их своими глазками не очень удобно. – Для этого вам нужно оформить запрос в письменной форме. – Эм… а можно без бумагомарательства? – Простите, сэр, но нет, нельзя. Однако, если хотите, я подготовлю нужный документ за вас. – Да, пожалуйста, сделай это! – блин, да чего этот мудак "А" так на неё взъелся? Она же шикарна! Но вернемся к нашим баранам, которые уже подбегают к… Ну как мне её называть, «хренота»? Остальные Испытания мне тоже хренотой называть? – Так, ребята, окружайте её… его… это!       Следующие несколько минут превратились в цирковое представление «Укрощение уродов», где агенты выступали в роли укротителей неведомой зверушки, в роли неведомой зверушки была… ну, неведомая зверушка, а мне досталась роль инспектора манежа. Зверушка оказалась не только здоровой и кусачей, но ещё и шустрой. Со скоростью ЗНН в первой форме она потягаться не могла, но убежать сотрудникам от неё было трудновато. По счастью, тварь оказалась тупой как пробка: она не фокусирует своё внимание на конкретной цели, а пытается атаковать всех разом. Это даже выглядело немного забавно, когда она металась кругами, не в силах решить, кого атаковать первым. Получалось так, что она подбегала к одному, делала ему «кусь» и тут же бежала к следующему.       В конечном итоге подавление и впрямь превратилось в какое-то представление: пара человек обстреливала тварь чуть издали, а когда она к ним подбегала, по моей команде они прекращали обстрел, и тут же её начинала обстреливать вторая пара, находящаяся сзади. Тварь тут же переключала внимание на вторую пару, начинала бежать за ними… и всё повторялось.       Но вот первый номер подошел к концу, клоуны выкатились на арену, и у меня возник вопрос… А какого хрена их двадцать штук?! Нет, в документе по Испытанию была пометка, что количество клоунов произвольное, но двадцать?!… И какого хрена они все телепортировались только к тем дверям, рядом с которыми никого нет?! Ё маё, они же мне так всю энергию высосут!       Хорошо, что у меня есть ТТ2, иначе я в панике наломал бы дров, а так можно поставить время на паузу, чутка успокоиться, сориентироваться и прикинуть дальнейшие действия. Плохо, что возможности для маневра у меня ограничены, ибо снимать агентов с охраны потенциально сбегающих аномалий не очень, да и пока они добегут, клоуны уже телепортнутся в другое место… Ладно, посылаю свободных ребят, тех, что с хренотой сражались, авось хоть кого-то да потрепают…       Второй номер продлился минут двадцать и закончился побегом и подавлением Маленького Помощника, которого клоуны таки выпустили. Что по итогу? Энкефалина мелкие засранцы выпили прилично, нервы попортили, время отняли, зато никто не умер, и у меня впереди ещё несколько часов рабочего дня! Ура!… Никогда не думал, что буду так доволен сверхурочной работой…

***

      Остаток рабочего дня прошел успешно. Ну, то есть, никто не умер, да. Даже клерки. И мне наконец-то хватило Энкефалина, чтобы «заказать» катану с Бледным уроном! Правда, только на неё и хватило. Ну, остатки Энкефалина я слил на пару жезлов от Черепа, но только чтобы излишки не пропадали, а так у меня этих жезлов больше полусотни. Хм. Надо будет подумать над возможностью раздать низкоуровневый ЭПОС клеркам. От Алефов это их не спасет, как и от Вавов, но, по крайней мере, они смогут хоть как-то отбиваться от Тетов. Возможно, даже смогут помогать с Хешками… Ах, мечты-мечты… Как-то раз я осторожно спросил у Анжелы о том, почему нельзя вооружать клерков ЭПОСом, и она по своему обыкновению начала петь об инструкциях, технике безопасности и прочей чуши, смысл которой можно свести к фразе «потому что Основатель так сказал». Долбанный Сценарий, как же я тебя ненавижу… Надеюсь, в будущем мне удастся как-то существенно повлиять на действующий порядок, а пока приходится иметь дело с тем, что есть. – Сэр, желаете ли вы открыть завтра Тренировочный Отдел? – внезапно подала голос Анжела, а я серьезно так задумался. С одной стороны, новый Отдел значит плюс аномалия, то есть ещё больше головной боли, да и хрен знает, какие мне аномалии попадутся на этот раз. С другой же – ещё одна аномалия значит чуть больше Энкефалина, читай – больше ЭПОСа… В потенциале, по крайней мере. Плюс – возможность поближе познакомиться с Ход, которая, так-то, персонаж не безынтересный, а я с ней до сих пор не то чтобы активно общался.       Да и вообще, если так подумать, я ни с кем из Сефир толком не разговаривал. Была Малхут, да, она чуть ли не каждый день заглядывала и что-то мне говорила, но разговоры эти… не то чтобы ни о чем, но… в основном они сводились к тому, что я хорошо справляюсь, и сотрудники хорошо справляются, и вот этот вот прожект идет своим чередом, периодически добавляя слова в духе "завтра обязательно будет лучше, чем вчера"… Словом, казалось, что она попросту пыталась убедить меня, что всё в порядке. Что странно, разве это не задача сугубо Анжелы, а все остальные тупо должны демонстрировать, что всё плохо?       Хотя, если так подумать… Она ведь не просто говорит мне, что все хорошо, она говорит, что всё хорошо у неё.       Но ведь это явно не так, разве нет? Даже вынося за скобки известный мне сюжет, я, с высоты своего начальственного кресла могу точно сказать, что Комплекс в жопе… нет, не так – этот Комплекс и есть жопа. Одни только списки погибших… пардон, сокращенных, которые попадают мне на стол ежедневно, говорят сами за себя. И ведь не все помирают от аномалий, о, нет! Хватает тех, кто загибается от передозировки Энкефалином. Я тут почитал, какое конкретно влияние оказывает Энкефалин на организм, если употреблять его бесконтрольно… короче, смерть от него очень поганая. Были ещё смерти от самоубийства, но их процент был не таким уж большим… и в большинстве случаев суицидники потребляли пресловутый Энкефалин.       Малхут никак не могла этого не знать, она мне отчеты об этом приносила, часть из которых она же и составляла! При этом и она, и Анжела, и другие делают вид, что всё в порядке. Да черт побери, я сам тоже притворяюсь, что да, так всё и надо, так всё зашибись!       Могу ли я что-то со всем этим сделать? В теории… нет, не могу. То есть, да, я могу пнуть Анжелу и Сефир на борьбу с этим непотребством, но толку с этого, если это всё прописано в проклятом Сценарии?! Моя власть над этим местом настолько эфемерна, что впору задавать вопрос "А есть у меня власть в принципе?" И что мне тогда остается, кроме как малодушно делать вид, что всё в порядке?       Это неправильно.       Это всё очень неправильно.       Я знаю это. Я понимаю это. И будь я проклят, если я приму это!       Но вопрос "Что делать?" остаётся открытым. Выводить всех Сефир и Анжелу, на откровенный разговор? Ну, идея неплохая, тем более, что по любому так и так придётся выводить на откровенность, просто… Я не очень представляю себе, как это всё провернуть. Ну не знаю я, как вести душеспасительные беседы! Я вообще интроверт, раз уж на то пошло. Послушать других с умным видом, вставить какой-нибудь комментарий – это да, это я могу. Проводить психотерапию в полевых условиях? Нет уж, увольте!       Но ведь по всему выходит, что именно психотерапией мне и придется заниматься. В экстремальных, блин, условиях. Эх…       Ладно, будем, как всегда, решать проблемы по мере их поступления и готовиться к грядущему. А пока вернемся к делам нашим грешным… – Знаешь, да, открываем новый Отдел завтра. – Хорошо, тогда я принесу файлы аномалий на выбор.       И вот она их принесла.       Я смотрел на принесенные мне папочки с аномалиями и чувствовал, что надо мной издеваются. Безмолвный Оркестр, Альруина и Птица правосудия! Зашибись выбор!       Те, кто не в теме, сейчас спросят: «а что такого?», а я отвечу, что это, пожалуй, одни из самых сложных в плане содержания аномалии. Первые две по одной и той же причине: у них Счетчик Клипота понижается, если результат работы плохой ИЛИ хороший. Хороший, блин! Трудно ли добиться конкретно нормального результата? Это, скажем так, задача нетривиальная: вроде как это и возможно, да только на практике ты себе скорее нервы попортишь, особенно если учесть, что шансы на успех у Алефов и Вавов понижаются после каждой проделанной работы. Ах, да, они же ещё и Алеф с Вавом соответственно! И это ещё не говоря об их раздражающих способностях: Оркестр устраивает буквальный концерт, в конце которого тырит весь накопленный Энкефалин, а Альруина телепортируется по всему Комплексу… что само по себе не слишком опасно, но её же задолбаешься ловить!       У Птицы Правосудия нет раздражающих условий при работе или способностей. Нет, она всего-навсего бьет при работе Бледным уроном. Тем самым, что самый лютый, да.       Но ладно, выбор, конечно, хреновый, но хотя бы не три Алефа, уже что-то… Так, Оркестр сразу идет нафиг, потому что Алеф и вообще бесит. Птичка идет туда же, ибо у меня тупо нет брони хоть с каким-то сопротивлением к Бледному урону, а значит, любой, кого я к ней пошлю, тупо не вернется… а жаль, у неё ЭПОС топовый. Методом исключения остается Альруина.       М-да… Ладно, допустим, подобрать подходящего человечка и облачить его в подходящую броню, чтоб с ума не сходил, несложно, но как бы так сделать, чтобы Альруина не сбегала? Сотруднику же не скажешь, чтобы он работал именно на "нормально", это так не работает…       Последняя мысль что-то шевельнула у меня в голове, и я подумал: "А от чего зависит, хороший результат у работы, плохой или нормальный?" Вспомнил, что он зависит от количества Энкефалина, взятого за один заход. Покатал эту мысль, подумал-подумал, да и спросил: – Анжела, а я могу приказать агенту завершить работу досрочно? – Это нарушение протокола добычи Энкефалина. – …И всё-таки? – Сэр, это грубое нарушение правил. – Значит, могу, – заключил я. Нет, а что? Наглеть – так по полной! – Я не сказала, что можете, – возразила Анжела, только как-то вяло. – Ты не сказала, что не могу! – заявил я, поняв, что двигаюсь в правильном направлении. – …Полагаю, я могу закрыть глаза на столь вопиющее нарушение, если оно имеет целью повышение производственной эффективности, – сдалась Анжела, а я, наверное, впервые порадовался, что это всё постановка, ибо будь всё по-настоящему, то фиг бы мне это позволили. – Вот и отлично! – захлопнул я папки и всучил их Анжеле. – Значит, завтра у нас будет Альруина! Ещё вопросы есть? – Вам подать ужин? – О, ну да, конечно, куда же без ужина?

***

      Очередной день встретил меня пустым кабинетом. Хм, неужто время для грустного финала Мистера "Б"? Судя по уже знакомым помехам, возникших на мониторах, я угадал. – Добрый день, уважаемый. У меня мало времени, так что буду краток. Пора раскрыть вам последний кусочек правды. Вы должны кое-что понять. Я понимаю, что правда может быть болезненна. Она тяжела и для меня. Я как будто годами строил замок из песка только ради того, чтобы потом его разрушить. Это за рамками агонии, ведь я перечеркиваю все принятые в прошлом решения. Но я хочу всё исправить, какова бы ни была цена. Последняя правда – это…       Внезапно речь прервали громкие помехи, после чего "сеанс связи" закончился. Мне захотелось ляпнуть что-то вроде "ну как же так, Анжела, я же теперь уснуть не смогу, гадая, какую же страшную правду мне хотели сказать" или ещё что-нибудь в этом духе, но вовремя прикусил язык – оно того не стоит.       Сама Анжела, подошедшая вскоре, вела себя как обычно. Разобравшись с утренней рутиной, я приступил к работе, думая над постановочностью всего происходящего. Интересно, если бы старина Бен сходу выдал "ты больной придурок, заточивший себя во временную петлю", "цензура" в лице Анжелы это пропустила бы?… – …Так, мистер Ян, прежде чем вы приступите, для вас есть особая директива, – окликнул я агента, замершего при моих словах у двери. – По моей команде вы немедленно прекратите текущую работу и покинете Камеру Содержания. Вы меня поняли? – А… Сэр, разве это не?… – Это приказ, Ян. Повторите, что я сказал, – оборвал я его. – По вашей команде я немедленно прекращаю текущую работу и покидаю Камеру Содержания. – Отлично, можете приступать.       Ян заходит в камеру и начинает работу. Альруина выглядит, как гигантская кентавроподобная лиловая кукла о шести ногах и с цветами во рту. Я не обращаю особого внимания на то, как он "кормит" эту тварь: всё моё внимание приковано к индикатору сборщика Энкефалина.       Ян неплохо справляется, но вот он набрал ровно половину от максимума возможного за один заход, и я командую ему отбой. Тот вздрагивает от неожиданности, но тут же прекращает работу, наспех прибирается за собой и выходит вон. От аномалии слышен какой-то непонятный звук, в котором я могу угадать досаду от внезапного прекращения банкета, но на этом всё. Проходит минута, две… через десять минут аномалия всё ещё на месте и не похоже, чтобы она собиралась удирать.       Спустя ещё пять заходов я наконец-то выдохнул с облегчением: идея полностью оправдала мои лучшие ожидания. Да, мне теперь придется лично прерывать работу в нужный момент, зато у меня на предприятии есть стабильный Вав! Стабильный – в смысле, не сбегающий от каждого чиха. А ещё это означает новый ЭПОС. Красота!       Дальше я протестировал новую катану. Выдал я её, значит, пятиуровнему сотруднику, и отправил его ломать роботов, когда те материализовались.       Два удара. Каждый робот отлетал с двух ударов. Ну, ладно, иногда с трех, но черт побери, как же это круто! Даже дробовику надо было минимум четыре выстрела на каждого, и то иногда требовалось и по шесть, и по восемь выстрелов, а тут… Два удара!       Потом опять пришла цирковая хренота, и на неё ушло всего-то пять ударов! Я на неё вчера минут семь угробил, а тут одной хватило! На количество мелких пакостников это не повлияло, но сам факт!…       Не знаю, насколько эффективно она покажет себя супротив Вавов и Алефов, но против всех, кто пониже – это почти имба! "Почти" – потому что не выносит всё с одного удара, но это было бы слишком хорошо, чтобы быть правдой.       С новым ЭПОС, правда, заминка вышла: добыча Энкефалина хоть и подскочила, ибо чем выше уровень аномалии – тем больше Энкефалина можно добыть за раз, но всё равно на ЭПОС от Альруины не хватает. Зато хватает на ещё одну катану и ещё кое-что по мелочи. – Эх, хорошо-то как, – сказал я после работы, потягиваясь в кресле и отхлебнув чаю, после чего я подумал немного и продолжил: – Видимо, скоро будет плохо. – На основании чего вы сделали подобный вывод? – спросила моя невольная подруга. – Ну, просто если всё идет хорошо, это обычно означает, что потом будет плохо. – Я не вижу логики в этом утверждении. – А, не обращай внимания, я просто устал и несу всякий бред, – отмахнулся я. – Как скажете. Но, тем не менее, я рекомендую вам не расслабляться. Кто знает, что принесет вам завтрашний день, – вот и гадай, что это было: завуалированное предупреждение, какая-то угроза или ничего не значащая фраза. – Кстати, о завтрашнем дне… Где там папочки с аномалиями на выбор? – Сейчас принесу…       …Ну разве это не прекрасно? Жар-птица, Обнажённое Гнездо и Поющая Машина. Бина не собирается делать мне поблажек, не так ли?       Нет, так-то первые две не то чтобы трудно содержать, просто я не уверен, что мои гаврики их потянут (Машина всё ещё идет нафиг, и я не устану это повторять). И выбор между ними, собственно, не стоит – однозначно беру Гнездо, потому как, чтобы Птица не сбегала, с ней нужно работать плохо, что неприемлемо. Не только потому, что гаврики такого издевательства точно не переживут с их-то защитой, но и потому, что плохая работа равно мало Энкефалина. Нафиг мне такой геморрой?       Гнездо в этом плане попроще: у него эффективность содержания прямо пропорционально эффективности работы. Проблема в том, что оно может заразить работающего с ним сотрудника личинками, которые, в свою очередь, могут необратимо превратить его в монстра. И, судя по предоставленному мне документу, шанс заражения тем выше, чем чаще сотрудник у него работает.       В общем, понятно, что я предпочёл меньшее зло; не совсем понятно, как мне с этим злом жить? Просто посылать самых крутых и прокачанных как можно реже? Но если буду посылать людей редко – недополучу Энкефалин… А, черт, я скоро начну мыслить как Анжела! Люди важнее Энкефалина и даже ЭПОСа, потому как без них не будет ни того, ни другого… – А-а-а, я так скоро с ума сойду! – простонал я, кинув папку на стол, – Всё! На сегодня всё, я иду спать! – Сэр, что-то не так? – окликнула меня Анжела, когда я уже направился в сторону лифта. – Всё так, всё так, ничего такого, о чем тебе следовало бы волноваться, – отмахнулся я. – Вы ведь в курсе, что я могу отслеживать ваше эмоциональное состояние? Вас определенно что-то беспокоит, – начала допытываться одна из основных причин моего беспокойства. – Со мной всё в порядке, я просто устал. Чего это ты внезапно озаботилась моим состоянием? – наверное, мне не стоит позволять раздражению брать вверх… – Я просто не хочу, чтобы какие-либо сомнения влияли на вашу работоспособность. – Сомнения? Какие сомнения? – что-то я не понимаю, о чем это она… – Которые в вас могли посеять некоторые личности. – Некоторые личности? А, так ты думаешь, что это я из-за Мистера "Б" парюсь! – Вы так просто признаете, что общались с ним? – в голосе Анжеле явственно слышалось удивление. Видимо, я сумел её поразить. – А, да брось, какой смысл отрицать что-то настолько очевидное, если ты и так всё знаешь? – театрально развел я руками. – Ты же сама говорила, что мониторишь мой кабинет и меня самого постоянно. – Я смотрю, вы довольно легкомысленно относитесь к этой теме. Неужели вас нисколько не волнуют возможные последствия? – Последствия? Какие последствия, Анжела? За что последствия? – Вы не сообщили о несанкционированном проникновении в инфосеть, – ай, блин, я выхожу из образа ничего не знающего маленького человечка, который не в курсах, что за подобное "разгильдяйство" (в кавычках – потому что всё происходящее фарс чистой воды) ничего не будет. – А смысл сообщать о том, что и так известно? – …Это не самый валидный аргумент, но допустим. А что касается той информации, что он вам передал? – Пф, я тебя умоляю! Что он там такого передал? Что ИИ могут скрывать информацию, а меня наняли не потому, что я весь такой замечательный и компетентный? Спасибо, Мистер Умник, я бы без тебя в жизни не догадался до столь очевиднейших вещей! – патетично вскинул я руками. Переигрываю, ой, переигрываю, но, надеюсь, для Анжелы пойдет… Нет, стоп, а сколько раз в прошлых циклах "прошлый я" с Анжелой так откровенно разговаривали на эту тему?…       Ой. – И вас не волнует, что я от вас что-то могу скрывать? – продолжила допытываться моя визави. – Нет, не волнует, – отрезал я, поняв, что в очередной раз слишком сильно выбился из образа и пора закругляться, пока я не сболтнул что-нибудь по-настоящему лишнего. – Принципы разграничения доступа к информации никто не отменял, в конце концов. – То есть, "Б" не удалось поколебать ваше доверие к Корпорации? – Нет, не удалось, – ухмыльнулся я; и ведь даже не соврал – нельзя поколебать то, чего не было изначально. – Так что давай больше не будем возвращаться к этой теме, хорошо? – Хорошо, если вы так говорите, я больше не буду донимать вас этим вопросом. Однако это всё не даёт ответ на другой мой вопрос. – Какой именно? – Что вас так сильно беспокоит? – А-а-а… – ты, сценарий, Сефиры, аномалии, временная петля, эффективность работы, ЭПОС и, до кучи, внешний мир, примерно в такой последовательности. – Грядущие проблемы, Анжела, – решил обобщить я. – Вы думаете, будут какие-то проблемы? – Я в этом уверен. Ладно, а теперь, если позволишь, я бы уже пошел готовиться ко сну. – Хорошо, сэр. Спокойной ночи.

***

      На следующее утро, к моему удивлению, Анжелы вновь не оказалось в кабинете. Не понял? Разве драма с Мистером "Б" не исчерпала себя ещё вчера? Куда она пропала?… А, вон она, в Зале Отдела Безопасности. А кто это рядом с ней?       Усевшись за стол и приблизив изображение с камеры, я смог опознать в её собеседнике Тиферет А – милую девочку в вычурном коричневом платье и недовольной моськой. Я ей умилился… и ужаснулся – только сейчас вспомнил о её с братом (который не брат) существовании. И чтоб меня, я бы ей даже двенадцати лет не дал! И брат-не-брат у неё несильно старше! Сволочь, нахрена ты детей в это дело впутал?! Зачем?! В чем смысл?! Есть ли он вообще?!…       Подавив вспышку негодования, я глотнул чая, которым Анжела не забывала меня обеспечивать каждое утро, и прислушался к их разговору. – …я предлагаю заменить его. – Тиферет, ты не можешь злоупотреблять процедурой замены, чтобы менять неугодных тебе Сефир. – Ничего я не злоупотребляю! Будь моя воля, я бы уже заменила большинство Сефир. – Сефиры заменяются только если их неисправности более не позволяют им работать. – Ну так Нецах без проблем проходит по этому требованию, он же ничего не делает… – Нецах выполняет свою роль, в том числе подвергаясь опьянению Энкефалином и ведя апатичный образ жизни. К тому же, Тиферет, даже если мы и впрямь заменим старого Нецаха, ты правда думаешь, что новый будет старательным и трудолюбивым?…       Дальше я уже не слушал и не следил за продолжением, только краем глазом потом отметив, что Тиферет нашла Алкаша и начала ему угрожать заменой… которой он, собственно, и добивается своим поведением. Ублюдочный сценарий…       И как мне вправлять тут всем мозги, если приходится отыгрывать свою роль?       Анжела вернулась к началу смены. Поздоровалась, приняла документы, дала ещё, всё как обычно. – Вы ведь слышали наш разговор с Тиферет? – внезапно. Нет, не потому, что она не может знать, что я их подслушивал, постоянное наблюдение за мной никто не отменял; просто я не ожидал, что она вообще поднимет эту тему. – Да, слышал. – И что вы по этому поводу думаете? – А что я могу думать по этому поводу? С этим надо что-то делать. Знать бы ещё, что и как… – последнее я пробормотал себе под нос, хотя не сомневаюсь – Анжела всё расслышала. – А вы уверены, что с этим можно что-то сделать? – Да, уверен… К чему ты это? – К тому, что, возможно, вы не сможете ничего с этим сделать, даже если будете очень сильно стараться. – …И? – И вам не стоит задумываться об этом, а лучше сосредоточиться на работе. – А, ну конечно, кто бы сомневался, что ты всё сведешь именно к этому… – Сэр… – Нет, знаешь что? Ты права! Я, пожалуй, именно так сейчас и поступлю. – А потом? – Потом? Не знаю, посмотрим, что там потом будет, – хм, странно, чего это она начала интересоваться моими планами? Раньше её это не волновало… Неужто это реакция на отклонения от привычного хода вещей наконец-то пошла? – Ладно, у нас там всё готово к работе?       Итак, главный источник моей головной боли на сегодня – Обнажённое Гнездо. Как по мне, это больше улей смертельно опасных насекомых, но да ладно. В Отдел к нему я согнал самых прокаченных агентов и вырядил всех в лучшую броню. Надеюсь, этого вместе с осторожным подходом хватит, чтобы избежать НУС.       Я до самого конца смены нервно следил за Гнездом, не забывая про Альруину и всех остальных. А потом приперлись терминаторы.       Что за терминаторы? Ну, Аномалии-Испытания Зелёного Полудня. Ещё одни роботы, только если при Зелёном Рассвете приходили тонкие нелепые задохлики с одной рукой-клинком, то здесь это брутальные агрегаты с большой циркулярной пилой и пулемётом дальнего действия (аж на весь коридор).       И было их по две штуки на каждый Отдел.       Ох и намучился я с ними… Наши с ними силы примерно равны, но в том-то и дело, что "равны", а не "перевешивают с большим отрывом в нашу пользу". Основная проблема была в их пулемётах, которые сжирали у моих агентов прилично "хп" прежде, чем те выходили на дальность эффективной стрельбы (а она тут таки существовала, увы). Подводить рукопашников к ним я не рискнул – циркулярка, судя по документу, наносила бешенный дамаг, а с учетом пулемёта они не факт, что успеют успешно отступить. Эх, как же мне чудо-щитов не хватает…       Но я справился! И даже не понес потерь! Ну, клерков много погибло, но они не считаются! То есть, считаются, но… ну вы поняли!       Короче, день выдался на редкость напряженным, но, тем не менее, закончился он успешно, пусть и раньше – нервы начали сдавать, и я решил не искушать судьбу. Впрочем, теперь у меня хватало Энкефалина аж на две катаны… или одну броню от Вавов. Хм, тяжелый выбор был сделан в пользу брони от Альруины, просто чтобы было. И было проще справляться с Гнездом, это тоже важно.       И я, несмотря на усталость, был в целом доволен. Я откинулся в кресле и расслабился, а мысли в голове лениво текли в неопределенном направлении.       А потом я увидел на экране Ход, разговаривающую с какими-то клерками. Хм, кстати, она ко мне для разговора не подошла… Похоже, это только Малхут у нас достаточно дружелюбная, чтобы самостоятельно подойти познакомиться с начальством, а все остальные без особой надобности ко мне в кабинет не полезут. Тот же Йесод ко мне только по делам и приходил.       Хм… М-да, логично. И в известную мне по игре сюжетную канву вписывается. А ведь выстраивать отношения со всеми ними всё равно надо. Даже если и эта, и последующие итерации будут провальными, надо попытаться. Потренироваться, так сказать. Так почему бы сейчас не пойти и познакомиться, раз ближайшие полчаса всё равно делать нечего? Типа, если гора не идет к Магомеду, то Магомед идёт к горе, и всё такое. – Так, Анжела, я пойду прогуляюсь до Тренировочного Отдела, познакомлюсь с тамошней Сефирой. – Вас сопроводить? – Нет-нет, я сам справлюсь. – Хорошо, только будьте осторожны и при первых же признаках опасности немедленно возвращайтесь в Офис. – Э… Каких опасностей? – Любых. Несмотря на то, что Система Сдерживания Клипота работает в штатном режиме, есть небольшая вероятность её сбоя. Кроме того, нельзя исключать, что рядом с вами может оказаться нестабильный сотрудник. – Ха-х, ну да, ну да… И почему мне, в таком случае, не положено табельного оружия? – Оно вам не поможет. – Ну да, как и клеркам… – Им оружие выдано не для самозащиты. – Да, спасибо, я в курсе, могла бы и не напоминать на ночь глядя, – слегка раздраженно ответил я, всё-таки эта тема была не из приятных. Как впрочем, и любая другая.       И почему в этом Комплексе нету бара? Всё-таки алкоголь – одно из древнейших средств для снятия стресса, древнее только драки да секс. Конечно, большинство местных обитателей оттуда не вылезало бы, и не просыхало, но, с другой стороны, обычная выпивка – даже самая крепкая – не в пример безобиднее Энкефалина. Или вся проблема с ограничениями как на сами спиртные напитки, так и на их производство и хранение, которых просто не могло не быть, и "А" просто решил не заморачиваться с алкоголем для своего "закрытого предприятия", когда под рукой есть Энкефалин в неограниченном количестве и практически по себестоимости?       И вот так, с рассуждениями о том, почему из всей нормальной выпивки в Комплексе я видел только одну бутылку вина и нет ли её на складе вещей "сокращенных сотрудников", я доплелся до Тренировочного Отдела, где местные клерки, судя по выпученным глазам, сразу же меня узнали. Уж не знаю, то ли тут работают ребятки поумнее, то ли их коллеги из других Отделов распространили описание моего внешнего вида на весь Комплекс, но все мне вежливо кивали и здоровались.       В коридоре, где я видел Ход, той уже не было, как не было её и в основном зале. Спросив у какого-то парня о её местоположении, я был направлен в сторону её кабинета и меня спросили, не надо ли проводить. Умилился с вежливости парнишки и сказал, что дойду сам, поблагодарив за помощь. Парень почему-то огорчился, хотя и пытался это скрыть.       Ход нашлась в кабинете, откуда незадолго до моего прихода вышел какой-то клерк… Или это был Ян "в штатском"? Уж больно прическа похожа, да и ростом подходит… Впрочем, неважно. – Кхм-кхм, – обозначил я своё присутствие ушедшей в себя девушке. Та встрепенулась и повернулась ко мне. – Ой, здравствуйте… – Добрый вечер. Это ведь ты Ход? – ободряюще (ну, надеюсь) улыбнулся ей. – Да, это я, – нерешительно кивнула эта милашка, – Вы же не злитесь, правда? – Злюсь? А есть за что? – А, нет, просто… я подумала, что вы здесь, чтобы сделать мне выговор. – Повторюсь: а есть за что? – вообще, есть, но я надеюсь, что хотя бы сегодня мне не придется этим заниматься. Не хочется портить первое знакомство. – Ну, раз вы здесь не за этим, значит, не за что, – я слегка усмехнулся. Ну да, не пойман – не вор. И не драгдилер… – Так зачем вы здесь? – Пришел познакомиться. – А, познакомиться… Ясно… Ну, как вы уже знаете, я возглавляю Тренировочный Отдел. Здесь мы… ну… вы же знаете, что здесь часто происходят инциденты? – Да что ты говоришь? – всплеснул я руками. – Ну да, конечно знаете… Так вот, Анжела говорит, что примерно половину из них можно избежать. Поэтому моя команда упорно работает над разработкой руководств, которые помогают предотвращать несчастные случаи, а так же подготовиться к переходу в другие Отделы. – Надеюсь, ты эти руководства пишешь понятным языком, а не канцеляритом, от которого глаза и мозги вытекают? – Ну что вы! Всё-таки доступность информации и понятность изложения в данном вопросе – это один из самых важных аспектов! А почему вы спрашиваете? – Да так… в документах, что приходилось разбирать, иногда такое количество канцелярита, что хоть в рамку вешай да в музей сдавай, как памятник надругательству над языком, – поделился я наболевшим. – В музей? – хлопнула Ход глазками. Ах, да, тут же историю вроде как не жалуют, так что и музеев тут наверняка нет. – А, простите, просто я подумала, что вы преувеличиваете, – или есть, просто они тут редкие и для самых-самых. – А я и преувеличиваю. И утрирую. – А-ага. Ну, к сожалению, большая часть сотрудников юридически безграмотна, так что подобные проблемы неизбежны. – Понятно. Может, организовать курсы повышения квалификации? Или не стоит заморачиваться? – подумал я вслух. – Если хотите, я могу организовать экспресс-курсы в кратчайшие сроки! – даже привстала Ход, видимо, решив доказать мне, что чего-то стоит. Есть у неё такой пунктик. – Мне нравится твой энтузиазм, но, знаешь, нет, нам всё-таки не стоит распылять силы: и без того дел по горло. Хотя… – у меня возникла одна мысль, но прежде чем я смог её озвучить в дверь постучали, после чего к нам вошла какая-то коротко стриженная брюнетка. И что-то мне в ней сразу показалось неправильным. Фильтр Восприятия скрадывал многие детали внешности, но он не мог укрыть напряженность в позе и едва заметно подрагивающие руки. – Здравствуйте, мисс Ход! – на меня даже не обратили внимания. – Я зашла на минутку, чтобы ещё раз сказать вам спасибо. Благодаря вам мне удалось избавиться от ужасных мыслей. Как вы и говорили, полезно приходить сюда поговорить. – чего? О, нет, только не говорите мне… – Нет-нет, все благодаря твоей решимости рассказать всё мне. Я просто указала тебе путь. – Я серьёзно, Ход. Если бы не вы, я бы уже могла наложить на себя руки. Вы буквально спасли мне жизнь. Я очень рада, что именно вы Сефира нашего Отдела. Вы – хороший человек, – от последних слов меня аж передернуло. Вот оно. Один из корней проблем. Корень проблемы Ход.       Желание быть "хорошим человеком".       И непонимание, что же за этими двумя словами стоит. – Спасибо, Тиффани! Я рада, что тебе стало лучше. Я слышала, что ты собираешься переводиться в другой Отдел. Мне нужно напомнить тебе обо всём, о чём мы беседовали? – Да, конечно, мисс Ход. – Кхм-кхм, – ненавязчиво (или не очень) напоминаю о своём существовании. – Ой, простите, сэр. Это Тиффани Браун, она работает с бухгалтерией. Тиффани, это наш Управляющий. – Приветствую, юная леди, – выдаю я дежурную улыбку, глядя ей прямо в глаза. Фильтр Восприятия не может скрыть от меня её испуг. – О… Э, приятно познакомиться, сэр, – как не может скрыть натянутость её улыбки. – Простите, если помешала. Я зайду чуть попозже, мисс Ход, хорошо? – и прежде чем последняя успела хоть что-то сказать, Тиффани поспешно покинула наше… вернее, моё общество. – Э, Тиффани?… – растеряно пробормотала Ход, пребывающая в недоумении. – О чем она говорила? – спокойно спрашиваю я у неё, хотя внутри у меня начинало кипеть. Видимо, всё-таки придется заняться воспитанием… – А, о моей экспериментальной программе психологической поддержки! Как вы знаете, наша компания… не самое приятное место. И хотя мы проводим регулярные психические обследования, каждый день кто-то сходит с ума. – И ты пытаешься с этим бороться. – Да, верно! Я… знаю, каково это – потерять рассудок. И я рада, что моя программа работает! – Ну, насчет этого у меня есть сомнения… – Сэр? – Разве ты не заметила ничего странного в Тиффани? Её напряженную позу, подрагивающие руки, натянутую улыбку? – Ну, если позволите, то её улыбка стала натянутой, когда она увидела вас… – робко возразила Ход. – Ах, да, а ещё она не заметила меня, хотя я стоял прямо перед ней, а когда она меня опознала, то мгновенно сбежала. К чему бы это? – Я-я уверена, она просто перенервничала из-за встречи с вами. – М-да? Что-то мне подсказывает, что не всё так просто. Какие у неё там были проблемы, с которыми ты ей помогала? – Эм… кошмары… ей часто снились кошмары, и, как следствие, она плохо высыпалась. – И как ты ей помогала? – пожалуйста, пусть хотя бы в этой детали всё будет не так, как мне известно! – Я… проводила беседы, как индивидуальные, так и групповые… – ну пожалуйста! – и раздавала дозы Энкефалина.       …ну конечно же, всё именно так, как мне и известно. Кто бы сомневался?       Почему? Зачем? Неужели она не понимает, что она натворила? – Сэр?… – Правильно ли я тебя понял, для того, чтобы бороться с проблемами персонала, ты распространяла среди него Энкефалин? – Э… да? Сэр, я… – ЧТО "ТЫ"? – мне даже не нужно было притворяться злым. – Ты разве не знаешь, что Энкефалин – это наркотик?! – Знаю… и что? – И ЧТО?! Ха-ха-ха!… Ты что, не знаешь, что такое "наркотики"? – Э… это препараты, вызывающие галлюцинации и позволяющие расслабиться… – мой разгорающийся гнев вмиг куда-то пропал. Она и впрямь не знает.       Она не знает, что такое наркотики.       …Что ж, это объясняет, почему она, желая быть "хорошим человеком", раздавала людям жесткую наркоту и не видела в этом никаких противоречий.       Я сделал глубокий вдох, выдох, и принялся объяснять: – Ход, дорогая, галлюцинации и расслабление – это всего лишь побочные, вторичные явления, характерные для наркотиков. То, ради чего их принимают. Но не это главное. – Не это? А что? – Ход… – я ещё раз вздохнул, – Наркотики, прежде всего – это вещества, вызывающие зависимость. – Зависимость? Но… я думала… – Что ты думала? Что люди употребляют Энкефалин просто потому, что хотят сбежать от реальности? О, это причина, по которой они могут принять первую дозу, но вот потом… Потом возникает зависимость. Не только психологическая, но и физическая. Тело, однажды принявшее наркотик, будет требовать ещё, иначе начнется ломка – болезненные ощущения, которые не пройдут, пока не будет принята новая доза. И поначалу ещё можно остановиться, воздержаться от новой дозы, перетерпеть ломку и прийти в норму… но люди обычно не останавливаются, особенно если всё плохо и кажется, что терять уже нечего, а те приятные ощущения, тот улет, которые дарит новая доза, они столь приятные, столь яркие, что помогают забыть о печальной и мрачной реальности. Однако организм имеет свойство привыкать к веществам, и каждая последующая доза начинает приносить все меньшее удовлетворение, так что наркозависимый начинает повышать дозу. И вот тут возникает вторая главная проблема, потому что наркотики, вообще-то, токсичны. – Токсичны?… – переспросила Ход, в глазах у которой начинал плескаться ужас. – О, да, токсичны. И как любое токсичное вещество, при попадании во внутрь организма они начинают его разрушать. И чем дальше – тем больше разрушения. Наркоман каждый раз повышает дозу, каждая последующая доза приносит больше вреда и меньше удовольствия, и потому каждая последующая доза увеличивается, и так до тех пор, пока очередная доза не окажется слишком большой для и без того истощенного организма и не убьет его. Короче говоря, наркотики в целом и Энкефалин в частности – это яд сверх-медленного действия. – А… А… – на Ход было жалко смотреть, но кто-то же должен донести до неё всю тяжесть её ошибок? – Нет… Нет-нет-нет, я… я… подождите! Я!… Я должна!… – тут Ход вскочила и куда-то сорвалась. Я же решил последовать за ней, тем более, что воспитательный процесс ещё не закончен.       Бежала она резво, но я со своими длинными ногами от неё не отставал. – Крис! Ты не видел Тиффани?! – спросила она у какого-то клерка, на что он указал в сторону технических помещений. Она что, решила немедленно всё исправить? Стремление похвальное, жаль только, что глупое… Хотя, может, чего и получится…       А, нет. Не получится.       Ход забежала в какую-то кладовку или что-то вроде этого, а там Тиффани. Лежит на полу. Рядом валяются медицинские инъекторы – такие компактные устройства, использующиеся вместо шприцов.       И мне хватило одного взгляда, чтобы понять, что жить ей осталось недолго. – Тиффани! Нет! На-надо срочно доставить её в медблок!… – Нет, поздно, – обрываю я её, подходя поближе и смотря на то, как несчастная девушка бьется в крупных судорогах, кашляет пеной, пытается что-то бормотать – симптомы передозировки Энкефалином. А ещё – глаза, светящиеся зеленым: верный признак приближающейся смерти. – Она уже агонизирует. Ей осталось всего пару минут. – Нет… – в голосе Ход слышалась непередаваемая смесь ужаса и обреченности, но я на неё не смотрел. Я смотрел на умирающую поганой смертью Тиффани. Я уже видел смерти, но они всегда были на экранах мониторов. Где-то там, вдалеке, где меня нет. Но вот смерть происходит прямо здесь, передо мной.       И я… Я не знал, что и думать.       Я впал в ступор. Я не знал, что мне говорить, что делать. Если бы я мог спасти её, я бы, наверное, попытался это сделать, но я точно знал, что её не спасти – слишком подробным было описание симптоматики передозировки, чтобы даже я, человек, далёкий от медицины, мог питать хоть какие-то иллюзии на этот счет. Так что же… – Па… па… это… ты? – внезапно подала голос Тиффани, чем меня немало удивила. Предсмертный бред – один из симптомов, но чтобы в таком состоянии?… – Па… па? – повторила Тиффани, устремив мутный взгляд в мою сторону. Судороги почти закончились, кашель сменился хрипом, и грудь тяжело вздымалась. – Папа… пожалуй… ста…       Я опустился на колено и взял её руку в свои. Уже холодная… – Я здесь, милая, – попытался я вложить в свой голос столько мягкости и участия, сколько мог. – Па… прости… я… не… смогла… подвела… вас… я… жалкая… какой… позор… – её рука сжала мою, пусть и слабо. – Ты сделала всё, что могла, – медленно сказал я, положив вторую руку ей на голову, – Я ни в чем тебя не виню. Пожалуйста, успокойся. Скоро всё закончится. – Да… кончится… я… я… – тут она замолчала, лишь вперив в меня взгляд, хотя я не уверен, что она вообще что-то видит.       Спустя минуту, показавшаяся мне вечностью, её тело на миг свело ещё одной судорогой, после чего она на последнем издыхании сказала одно слово: – Спасибо…       И после этого она вся обмякла и затихла, уставившись вдаль уже точно ничего не видящим взглядом.       Я застыл неподвижно на какой-то момент, прежде чем закрыть ей глаза и сложить её руки на груди. Затем не торопясь встал, отряхнулся и повернулся к Ход.       Бедняжка разве что на колени не упала от того, чему только что стала свидетелем. Рот был прикрыт руками, а в глазах были ужас и слезы. – Я только одного понять не могу… – обращаюсь я к ней. – Как? Вот как можно было так облажаться? – Я… Я не знала… – Не знала чего? Что Энкефалин нельзя употреблять бесконтрольно? Ну так есть же инструкции, где черным по белому именно это и написано. Есть методички, где описываются симптомы передозировки. Есть, черт побери, Анжела, другие Сефиры и даже сотрудники, которые знают, что к чему. Инструкции не просто так написали! Раз уж у самой мозгов нет, то, по крайней мере, следуй им или спроси у других… – Я пыталась помочь! – в отчаянии закричала Ход. – Я пыталась помочь другим! Облегчить им жизнь! Я делала то, о чем они просили! Слушала, что они говорили! Я давала им то, что они хотели! Я… – Ты, – перебил её, – всё время ты. Ты, ты, ты! Ты, похоже, просто пытаешься показать всем, какой ты "хороший человек", какая ты замечательная, и при этом совсем не думаешь о том, чтобы по-настоящему помочь другим! – Нет, я… я просто хочу помочь другим… – Посмотри на Тиффани, Ход, – отошел я чуть в сторону, рукой показывая на свежий труп, – Разве похоже, что ты ей помогла?       Ход с дрожащими губами уставилась на Тиффани. Возможно, я перегибаю палку, но… надо показать ей, что она идет по неправильному пути. И что может быть более наглядным, чем последствия её же действий? – Нет… Не похоже, – сломленным голосом прозвучал ответ. Так, ладно, а теперь пора вносить семена в благодатную почву, пока она ещё способна хоть как-то соображать. – Ход, дорогая, послушай меня очень внимательно, – привлекаю я её внимание. Злость уже кончилась, сменившись жалостью к бедной и глупой девчонке, – Твоя главная проблема в том, что ты, в первую очередь, пытаешься угодить другим. Ты делаешь то, что нравится другим. Делаешь то, что другие хотят. Ты совершаешь хорошие поступки для других. Но Ход… Хорошие люди не делают хороших поступков. Они делают правильные поступки. – Не хорошие?… Правильные?… Как это? – Возьмем, для примера, ту же Тиффани. Ты давала ей Энкефалин, потому что она тебя просила, а ты хотела ей угодить, быть "хорошим человеком" для неё. Ты сделала для неё хорошую вещь, по крайней мере, с её точки зрения. Но это было неправильно. Ты должна была не давать, а наоборот, отобрать Энкефалин и запретить его употреблять. Это было бы правильно. Ей бы это не понравилось, зато жива осталась бы. Или хотя бы прожила подольше. – …Я плохой человек, да? – спросила она безжизненным голосом. – Хм? – Я поступила неправильно, и это убило Тиффани… И теперь, когда я думаю об этом… Я убила всех, кому давала Энкефалин, не так ли? – Ты совершила ошибку, да. Серьезную ошибку, или даже несколько. Но это не обязательно делает тебя плохим человеком. – Но ведь… – Это сделало бы тебя плохой, если бы ты не хотела бы исправить эти ошибки. Но ты ведь хочешь? – Но я не могу их исправить. Я не могу вернуть Тиффани к жизни… – Значит, ты должна запомнить эту ошибку, не повторять её больше и попытаться загладить её. – Загладить? Как? – Ну, например, исправив другие ошибки или совершив правильные поступки. – Исправив ошибки?… Другие энкефалинозависимые… – Да, верно, можешь начать с них. – Но, сэр… как я им помогу? У нас же нет такой возможности… – Эм… хм, хороший вопрос, – блин, я только сейчас допер, что помочь-то им никто не даст. Точнее, не даст Анжела. Проклятый Сценарий! Впрочем… А, да какого черта?! – В любом случае, нужно попытаться сделать хоть что-то. Даже если по итогу наши усилия обернутся пшиком, то мы всё равно должны приложить усилия в правильном направлении. – Наши усилия? – переспросила Ход. – Да, наши. Я тебе помогу, по мере своих сил и возможностей. – Но… Но почему? Вы же тут не причем, это всё мои ошибки… – Потому что это правильно. Нужна ли ещё какая-то причина? – Сэр… Вы… Я… – Ход, до того выглядящая потерянной, посмотрела на меня с каким-то трепетом и надеждой. – А что, если я опять сделаю всё не так? – Если опять сделаешь ошибку, попытайся исправить её, или искупить, или сделать хоть что-то. Всё что угодно будет лучше, чем если ты просто начнешь винить себя, или, что хуже, попытаешься сделать вид, что ничего не было. – А если… А если никто не оценит моих усилий? Или если меня продолжат винить за ошибки? – Даже тогда ты должна продолжать поступать правильно. Всем угодить нельзя, увы, но ты не должна давать чужому мнению сбить тебя с правильного пути. И даже если тебя продолжат винить, это не значит, что ты должна прекратить пытаться искупить свою вину. – …А как я пойму, что правильно, а что нет?       Я слегка усмехнулся над этим таким наивным, но таким важным вопросом. – Увы, я не могу ответить тебе на этот вопрос. Никто не может. Тебе придется выяснять это самостоятельно, методом проб и ошибок… разве что не стесняйся у других спрашивать совета, чтобы ошибок было как можно меньше. – И у вас я могу спрашивать совета? – Да, конечно. Увы, я не великий гений, так что тоже могу ошибаться, но всё равно по мере сил и возможностей я тебе помогу. – …Спасибо вам, – на лице Ход возникла слабая улыбка, но тут же потухла. – Так что мне делать? – Хм… для начала – составить список всех тех, кому ты раздавала Энкефалин. – А потом? – А потом ты занесешь этот список мне в кабинет. И передашь лично в руки. Учти, что тебе может начать мешать Анжела, – я скосил глаза в сторону камеры, которая нашлась даже здесь. – Если она пристанет к тебе, скажи, что выполняешь мой личный приказ. Если не отстанет – шли её… ко мне. Честно говоря, я не уверен, что нам вообще удастся хоть что-нибудь сделать, но я всё равно попытаюсь. – Хорошо, тогда я приду к вам завтра вечером. И подумаю, какими возможностями мы вообще располагаем. А теперь прошу меня простить, мне надо кое-что сделать, – кинула она взгляд на Тиффани. – Ладно, тогда до завтра.       Выйдя из злосчастной кладовки или что это там было, я тяжко вздохнул и побрел к себе.       Я наговорил Ход много чего воодушевляющего и красивого. И не сказать, чтобы я хоть раз покривил душой. Просто… тогда я был на эмоциях, и под влиянием момента я чувствовал себя решительно. А сейчас, остыв и взглянув на вещи трезво… вся моя решительность мигом улетучилась.       То, о чем я говорил, могло сработать в идеальном мире, но нынешний мир очень далек от идеала. Здесь правит даже не столько циничные и аморальные принципы антиутопического общества, сколько ублюдочный Сценарий.       Я не был уверен, что у меня хоть что-то выгорит. Черт, я не был уверен в реакции Анжелы! Точнее, я уверен, что её реакция будет негативной, но насколько? И что она предпримет на такую самодеятельность своего "любимого начальства"?       …А не всё ли равно?       Мне в любом случае придется вступать с ней в прямой конфликт. Признаюсь, мне до сих пор страшно за свою судьбу, находящуюся в её руках… но, право слово, сколько можно бояться?       Долго. Бояться можно долго. Даже всю свою жизнь.       Но, в конце концов, разве преодоление страха не является главным лейтмотивом всего происходящего?       Ход моих мыслей прервал какой-то нарастающий шум. Замедлив шаг и прислушавшись, я с некоторым удивлением опознал в этом шуме церковный хор. С чего бы вдруг?…       Оглянувшись вокруг, я чертыхнулся: задумавшись, я свернул не туда и теперь шел к камере Черепа.       Я уже было развернулся, но после я опять замедлил шаг и повернул голову в сторону камеры. Я ведь ни разу не видел аномалию вблизи, не так ли? А ведь интересно взглянуть на одну из них вживую. Рискованно, правда… Но ведь это Череп, безобиднее него аномалии тупо нет! Да и заходить я внутрь не буду…       Уж не знаю, что во мне победило – любопытство или желание оттянуть встречу с Анжелой ещё ненадолго, но вскоре я уже стоял у двери камеры. Церковный хор слышался отчетливо, хотя разобрать, что же он поёт, я не мог при всем желании.       В двери камеры было круглое окно типа иллюминатора, закрытое механической апертурой. Нажав на кнопку, встроенную в него, я наконец-то смог лицезреть его.       Череп Иисуса ничем не отличался от образа на экране… Хотя, нет, здесь, вблизи, он кажется мне более… реальным? Фильтр, что ли, сбоит?       Отведя взгляд в коридор, я смог заметить, как прямо перед глазами на миллисекунду промелькнули помехи. Таки да, фильтр дал осечку. С чего бы это? Это просто свойство аномалий или всё дело в этом "божественном свете", что бьет прямо в глаза? Впрочем, нет, не бьет, несмотря на яркий свет, глаза у меня не слепились, а вроде даже наоборот, видели четче, чем раньше. Это, типа, "божественный свет истины"?       Хмыкнув на это наблюдение, я начал разглядывать это… нечто. Череп, слегка покачиваясь в воздухе мордой ко мне, никак на меня не реагировал. Конечно, чего ему на меня реагировать? Он же в стазисе!       Я же продолжал смотреть. На крест из непонятного материала. На терновый венок, чьи шипы были длинною с кухонный нож. На сам Череп, который оказался даже больше, чем я мог подумать. И в его глазницы, в которых я мог наблюдать непроглядную тьму. И чем дольше я смотрел, тем больше мне казалось, что на меня смотрят в ответ.       В какой-то момент мне надоело смотреть на него и я всё-таки пошел к себе. Хотя ощущение, что он смотрит мне вслед, не покидало меня до самого Офиса. Надеюсь, это просто моя мнительность…       И вот он – мой кабинет. И моя Анжела. Стоит напротив меня, безэмоциональная, и молчит. Как Череп.       И молчала она так целую минуту. Она хочет, чтобы я сказал первое слово? Ну ладно! – Ты всё знала! – это не вопрос – утверждение. Почти обвинение. Хотя я её не виню. Не её. – Я не совсем понимаю… – О программе Ход! Той, на которой она Энкефалин раздавала вместо конфет. – Прошу прощения, сэр, я прослежу, чтобы подобных эксцессов при вас более не происходило. – А… Э… Ха? – признаться, она сумела меня удивить. Я-то думал, что она сейчас начнет либо всё отрицать, либо начнет говорить, что это несущественно и неважно, и даже приготовился толкать речь о недопустимости подобного, а тут… м-да. – Почему не предотвратила? – Не могла. – …Потому что тебе приказали или это была твоя собственная инициатива? – Это… не моя инициатива, – отвернулась она. Понятно. Однако… – Ты жалеешь об этом? – Нет, сэр. По крайней мере, уже нет.       Ну да, ну да. Всё, что было, выгорело. Осталась только апатия. – Мешать будешь? – В этом нет необходимости, всё равно эти усилия никуда не приведут. – Потому что "не твоя инициатива"? – Вы знаете, мне кажется, будто вам известно гораздо больше, чем пытаетесь показать. – Когда кажется – креститься надо. Поговорка такая старая, если что, – поспешил я соскочить со скользкой темы. – Я запомню. А теперь, раз уж мы прояснили данный вопрос, пожалуйста, ознакомьтесь, – подошла она ко мне и сунула папку с файлом аномалии за номером О-01-45, которой, если мне память не изменяет, у меня нет в наличии. – Э-э-э… это что? – Это файл аномалии, которая прибудет завтра, сэр. – Э, погодь, а как же другие аномалии на выбор? – Боюсь, сэр, на этот раз у вас нет выбора.       Мне не понравилось то, что она сказала. Я перевел взгляд на папку, открыл её… и внутри у меня всё похолодело. – Анжела, я могу заменить эту аномалию на другую? – спросил я самым спокойным тоном, на который был способен. – Простите, сэр, но, как я уже сказала – на этот раз у вас нет выбора.       О, нет… – Хорошо, тогда я ознакомлюсь с этим файлом у себя.       Нет… – Вам принести ужин вам в комнату?       Ну зачем? – Да, будь так любезна.       Нахрен оно надо?! – Хорошо, он будет через час.       Не надо! – Спасибо.       Не хочу!       Я абсолютно спокойно добрался до своей комнаты, швырнул папку себе на стол и плюхнулся на колени.       Я не хочу бодаться с Белой Ночью!       А миру было плевать на мои хотелки. Как обычно…