О ворах и наемниках

      –Пусти меня, тварь! – раскрасневшаяся нордка в меховых доспехах активно пыталась выбраться из сложно сплетенной паутины веревок, покрывающей ее тело.       Неподалеку за сломанной барной стойкой сидела бесстрастная Руна и потягивала прокисший мед прямо из бутылки и, казалось, либо не замечала оглушительных криков, либо старательно игнорировала их. Но терпение ее было на исходе: несколько часов брождения на морозе в поисках укрытия с барахтающейся тушей на плечах давали о себе знать. Заброшенный постоялый двор, который как нельзя кстати попался ей по пути, провонял сыростью и плесенью, поедавшей старую резную деревянную мебель и стропила над головой. В углу его подвала свернулась калачиком связанная бандитка почти без сил: перерывы между проклятьями, летевшими в сторону ее похитительницы, становились все дольше и дольше, а после нескольких попыток выбраться она и вовсе обмякла, злобно глядя на ту исподлобья. Задумавшись, северянка поднялась в комнату наверху и вернулась обратно с ворохом старых шкур в руках, бросив их в угол, чтобы ее пленница не лежала на холодном полу. Женщина тут же смолкла; злость в ее глазах сменилась немым удивлением.       –Заткнись уже, тошно твои вопли слушать, – в следующую секунду к ее губам была прислонена откупоренная бутылка эля, –давай ты просто помолчишь, хорошо?       Сделав несколько больших глотков горячительного напитка, нордка совсем затихла, устроившись в принесенных шкурах. Руна снова оказалась на своем месте, буравя пустым взглядом пожелтевшую от времени этикетку, слетевшую со склянки. Но так они просидели недолго – спасительная тишина была нарушена хриплым голосом:       –Эй, зачем я тебе? – сидящая за барной стойкой вздрогнула от неожиданности. –Я б еще поняла, будь ты мужиком, а так… на кой черт? Так еще и живая. Денег с меня не натрясешь, а тех, кто бы мог заплатить выкуп, ты благополучно прикончила.       Той совсем не хотелось отвечать на надоедливые вопросы – считанное со свитка заклинание паралича поразило связанную точно в цель. Тряхнув черными как смоль волосами, северянка поднялась со стула и прошлась несколько раз туда-сюда по комнате, пытаясь унять разбушевавшиеся чувства. Пожирающее изнутри чувство беспокойства, появившееся на второй день после того, как «Северная дева» должна была вернуться обратно на Солстейм, усугублялось буквально с каждым часом. Ее молочно-белые паруса так и не показались на горизонте, создав почву для самых страшных догадок и опасений – корабль не прибыл в срок и задерживался уже на несколько дней, и даэдра с ней, с этой Галатил и с ее планом; волновалась нордка больше не о ней, а о данмере-наемнике, которого она так опрометчиво отправила в самое логово Гильдии без всякого сопровождения. Пусть угрозы Могильщика практически никогда не бывали серьезными, зная Телдрина, он мог бы запросто обнажить оружие на такие слова или натворить еще чего похуже. При мысли о нем щеки ее слегка порозовели, а на ум пришла та злополучная ночь и темный закоулок за таверной. Но она быстро отбросила все это, разозлившись на себя за такое легкое потакание любой появившейся симпатии.       Видимо, паралич уже сошел с бандитки, потому что в углу зашуршали шкуры, вернув Руну в реальность. Взглянув на безвольно связанное тело, она раздраженно бросила:       –Не переживай, скоро за ними отправишься.       Отдернуть себя от навязчивых мыслей и как обычно отдаться холодному расчету в этот раз не получилось; мер не выходил из головы, как бы она не старалась не думать о нем. Рассуждать о наемнике как об одном из методов решения ее проблем больше не получалось – она дважды прокляла себя за то, что отправила его в Рифтен. Наконец, смирившись с тем, что все ее попытки отвлечься тщетны, Руна уронила голову на руки и тихо простонала: –Что б тебя хоркеры сожрали, эльф... – тихий смешок слетел с губ, ведь она совсем не хотела, чтобы это случилось. Женщина почти окончательно свыклась с мыслью, что он стал для нее кем-то большим, чем просто наемник.       Услышав это, заключенная в углу слабо пискнула, окончательно стряхнув с себя остатки заклинания. Она снова зашуршала в пустых попытках присесть и опереться спиной на стену, чтобы видеть свою похитительницу в полный рост.       –Кого ты там так любишь? – ее насмешка заставила ту раздраженно фыркнуть и резко встать из-за барной стойки, направившись к лестнице, –эй, ты что, бросаешь меня!?       Старые ступеньки протяжно скрипнули под весом поднимающейся нордки, которой окончательно надоело слушать бандитку. В последний раз окинув взглядом сырой подвал, она злостно прошипела:       –Ты даже не представляешь, как мне хотелось бы это сделать, но, к сожалению, нет, – в ответ ей снова полетели грязные ругательства вперемешку с проклятиями.       Разбойница за бессонную ночь успела так потрепать женщине нервы, что она едва сдерживалась, чтобы не запустить в нее ледяной шип, который раскроил бы ей череп пополам. Поэтому она решила как можно скорее покинуть на время постоялый двор, чтобы проветриться и успокоиться.       На улице уже вовсю разгорался рассвет – небо, осененное ярко-розовыми лучами восходящего солнца, совсем посветлело. Горизонт с этого места был надежно скрыт высокими соснами, одетыми в толстые белые покрывала после метели, бушевавшей всю ночь. Взметнувшаяся с провисшей от снега ветки птица своим криком разрезала царившую на острове тишину, обрушив на землю целый сугроб. Руна, привлеченная криком, долго смотрела ей в след, провожая до тех пор, пока та не скрылась за горными склонами; поежившись, она потеплее закуталась в меховой плащ на плечах и перевела взгляд на небо. В голову взбрела мысль залезть на крышу заброшенной хижины, чтобы увидеть море и материк за деревьями – слабая надежда на возвращение корабля ещё теплилась где-то глубоко в душе. Это оказалось несложно – подсобили несколько пустых ящиков и бочек, из которых она соорудила себе лестницу на соломенную крышу, и ловкость воровских рук.       Нордка устроилась прямо на деревянном коньке здания, свесив ноги вниз; на секунду она почувствовала себя ребенком. Отсюда действительно хорошо просматривалась местность и даже были видны зубчатые кромки перевала Данмет, а за ними – далёкий Истмарк, погружённый в белесый туман. Однако море не было пустым и спокойным как обычно – на горизонте виднелось что-то, что она не могла как следует разглядеть. Прищурившись, женщина охнула, поняв, что это корабль, который, по-видимому, плывет из Скайрима. В порыве чувств она чуть было не свалилась со своей смотровой площадки, но вовремя успела цепко схватиться за деревянную балку, удержавшись на ней. Не было сомнений, что это – «Северная дева», на Солстейм с этого направления плавала только она. Руна прикинула, сколько ещё осталось до ее прибытия – корабль должен был быть на пристани к обеду, если не поднимется ветер. Недолго думая, она спустилась на землю по трапу из ящиков и, проверив, что дверь заперта найденным ею ржавым ключом под половицей, бегом метнулась в Воронью скалу, чтобы дождаться его там.