Ещё одна строчка в старом блокноте

      Тарасов открыл глаза. Сделать это стоило ему больших усилий. Достаточно было посмотреть на потолок, чтобы ощутить сильный приступ тошноты. Коля сделал вывод, что скорее всего это было связано не с потолком, а со вчерашним кутежом в отделе. Валевич оказался специалистом в уговаривании выпить. Обычно на работе он был не столько красноречив, сколько просто болтлив, однако накануне проявил такие ораторский умения, которые могли бы позволить сделать ему хорошую карьеру в адвокатуре. Коле же стоило поработать над своим навыком говорить строгое «нет» в не касающихся службы вопросах.       Было бы своевременно подумать о том, где Тарасов вообще находился, но это было физически больно. Коля хотел было сесть и осмотреться в комнате, но эта идея была тут же отвергнута, он решил совершать минимум движений. Однако того, что он просто закрыл глаза, хватило, чтобы он начал чувствовать себя значительно хуже. Коля снова уставился на потолок. «Алкоголь – зло». Эта мысль отбивала ритм метрономом в голове Тарасова.       Дверь тихонько скрипнула и отворилась. В комнату, аккуратно придерживая ручку, чтобы она не издавала лишних звуков, вошла Аня. Коля остро ощутил, что ситуация становится хуже, чем он предполагал. Ему почудилось, что где-то за стенкой он слышит ещё один женский голос, голос матери Карпова, милейшей женщины. Когда Тарасов познакомился с ней и с Аней, то начал задаваться вопросом, как в такой «приличной» семье могли воспитать начальниками СКМ. Если бы Стас не был бы Стасом, Коля обязательно пошутил про то, что того скорее всего подбросили в эту семью, но он всё ещё не решался обсуждать с Карповым какие-то личные вещи. Хотя, кажется, вчера… Они о чём-то говорили… Думать было всё ещё больно.       – Ой, я тебя разбудила? Извини, – сказала Аня негромко.       – Да нет, – ответил Коля, и его собственный голос гулко отразился где-то в черепной коробке. – Я не спал уже.       – Там на кухне есть минералка, – заметила она, глядя на Колю.       Она улыбалась очень доброжелательно, но при этом Коле показалось, что она еле сдерживает смех, когда смотрит на него. Это было недобрым знаком.       – Спасибо, – пробормотал он, медленно садясь на диване, где ночевал.       Он спал на нём прямо в форменной рубашке и брюках, подложив под голову одну из диванных подушек.       – Завтракать будешь? – поинтересовалась Аня.       – Я буду, – отозвался из коридора голос Карпова.       Аня ещё раз мило улыбнулась Коле и быстро ушла, выходя из комнаты, она всё-таки негромко хихикнула. В комнату заглянул Стас.       – Чего сидишь? Иди на кухню, – распорядился он, глядя на Тарасова немного сверху, и, видимо, пошёл за завтраком.       Коля встал и пошатнулся. Осторожными движениями он добрался до двери, вышел из комнаты и подошёл к ванной. Нет, это была не та квартира, где живёт мать Стаса и где Коля не так давно был. Она была на неё похожа по планировке, как и многие советские квартиры, но казалась немного просторнее. Когда Коля оказался в ванной комнате, то почувствовал, что уже стоял возле этой раковины. Этой ночью. Он плеснул себе в лицо холодной водой, потом набрал в ладони пригоршню воды и выпил её. Коле хотелось стряхнуть этот возникший перед ним мираж, который ему определённо не нравился. Но сразу за ним он услышал голос Карпова, который устало произнёс: «Тарасов!» Вчерашний голос. Коля снова наклонился к раковине, включил воду и умылся. Пить из-под крана на этот раз он не стал.       Закончив все утренние водные процедуры, он пришёл на кухню. Аня стояла у плиты, жарила омлет и про себя напевала какую-то простенькую попсовую песенку. Карпов сидел за столом и пил кофе.       – Будешь омлет или тебе бутерброды сделать? – спросила Аня, доставая из холодильника варёную колбасу.       – Да я, наверно… – начал Тарасов, планируя отказаться от любой пищи сейчас.       – Аспирин ему предложи, – порекомендовал Карпов с усмешкой в голосе.       В прочем, от него Коля бы не отказался. И ему даже не надо было говорить об этом Ане. Она налила ему из графина стакан воды, извлекла из кухонной аптечки таблетку и бросила её в воду. Жидкость мелодично зашипела. Дождавшись, когда таблетка растворится, – Коле показалось, что ждать пришлось очень долго – Тарасов выпил воду залпом. Порой на него аспирин действовал даже чисто как плацебо: ему становилось легче сразу, как он его принимал. Сейчас он надеялся на аналогичный эффект, но пока лучше не становилось. Также Коля уже приготовился к подколам от Карпова, но тот лишь поглядывал на него, потягивая кофе.       Аня, видимо, уже позавтракала раньше, потому что, разложив омлет на две тарелки и нарезав хлеб и колбасу, она ушла в комнату. В это время Коля впервые посмотрел на часы. Почти наступило десять. Это было не так плохо, у Коли ещё оставался полностью свободный выходной день. Тарасов хотел просто прийти к себе, лечь и весь его пролежать на кровати.       Наконец, закончив с омлетом и перейдя к бутербродам, Карпов решил, что пора немного поиздеваться над Тарасовым, которого периодически продолжали посещать «похмельные флешбэки», типа того, который он ощутил в ванной комнате.       – Не, ну часам к двум Лёха понял, чего ты пить-то отказывался.       Тарасов смог запихнуть в себя только пол куска омлета и взял один кружок докторской колбасы.       – Но и тебе надо было как-то понастойчивее отказываться. Ладно с нами. А если бы ты в незнакомой компании бухал – тебя б в дурку просто сдали, – сообщил Карпов «заботливо».       В этот очень неудачный момент на кухню зашла Аня.       – Знаешь, что он вчера делал? – спросил Стас у сестры.       Коле очень не хотелось, чтобы Карпов с кем бы то ни было, тем более с Аней, делился этой информацией, но он не обладал достаточным запасом энергии, чтобы спорить.       – Заявление по собственному написал, хотел лично Ильину отдать, адрес его требовал. Почитай, – сказал Карпов, доставая лист бумаги.       Его Стас передал Ане, явно заинтересовавшейся этой историей. Коля тоже потянулся за листом, но его реакция была настолько замедленной, что, когда он только протянул руку за своим заявлением, Аня уже начала смеяться, читая первые строки. Закончив, она передала бумагу Коле, тщетно пытаясь сдержать улыбку.       «Прошу уволить меня по собственному желанию ввиду того, что после перемещения во времени я не могу больше занимать должность следователя в ОВД «Пятницкий», – Коля читал и, должно быть, краснел. Казалось, от ощущения стыда его начало подташнивать ещё сильнее.       «Готов помочь в борьбе с преступлениями, совершенными в межвременном пространстве», – Тарасов сложил бумагу и убрал в карман.       – Ты ещё и в прокуратуру на себя заявление писал, – с «садистским» удовольствием сообщил Карпов. – Только оно не сохранилось. Ты сказал, что не можешь нам рассказывать о будущем, порвал его и съел.       – Что? – переспросил Тарасов, представляя масштаб вчерашнего представления.       – Шучу, просто порвал, – добавил Стас, но никакого морального удовлетворения от этого Коля не получил.       Аня продолжала сдерживать смех, но каждый раз, когда их с Колей взгляды пересекались, улыбалась и чуть отворачивалась, делая вид, что заинтересована совсем не рассказом брата о вчерашнем.       – А почему я здесь ночевал? – всё же решил спросить Тарасов.       – Мы пытались у тебя узнать, где ты живёшь, но ты сказал, что твой дом ещё не построили.       – У меня в паспорте прописка есть.       – Ну мало ли, вдруг по этому адресу живёт твоя мама, который ты пообещал больше никогда не пить.       Аргументы Карпова были весьма логичными. Да и Коля в принципе был благодарен ему и Валевичу (Алексею, как виновнику произошедшего, меньше), что они и правда не отправили его с такими заявлениями лечиться, а отвели к Карпову домой.       – Извините, что побеспокоил, – сказал Коля, глядя скорее на Аню.       Она улыбнулась и посмотрела на брата. Карпов откинулся на спинку стула и потянулся.       – Какие у тебя планы? – спросил он Тарасова.       – Хочу прийти домой, лечь и больше никогда не вставать, – честно поделился тот.       – Я бы рекомендовал тебе зайти в отдел.       – Зачем? – Коля насторожился.       – Там ночью несколько моментов, требующих дежурного следователя, были. Мы с Лёхой, конечно, порешали, что смогли. Но я бы на твоём месте нам не доверял.       Мечта прийти домой и рухнуть разбилась на много-много осколков, в каждом из которых Коля видел отражение здания ОВД Пятницкий.       – Я даже ночью, как следователь, на грабёж выезжал, – добавил Карпов, обращаясь к сестре. – Без понятия, зачем для этого высшее образование.       Коля поднялся со стола, и этого движения хватило, чтобы ему снова стало плохо.       – Да, нужно идти в отдел, – пробормотал он, двигаясь к выходу из комнаты.       Он вежливо попрощался с Аней, пожавшей его руку, и вышел из квартиры вместе с Карповым. Насколько он знал, у Стаса был сегодня один из тех немногих выходных дней, которыми он располагал. По рассказам Валевича Коля знал, что график работы у оперов весьма плотный, ведь с довольно объёмными служебными обязанностями они обязаны были совмещать «дополнительную» работу, прибыль от которой шла на обеспечение криминальной милиции и лично Авдеева. Карпов же, видимо, уже тогда реально наметился дослужиться до подполковника как можно быстрее, поэтому без устали хватался за любую внеурочную деятельность во всех возможных сферах. Он мог не найти времени на жизненно необходимые вещи типа сна и еды, но всегда был на подхвате, когда его начальнику нужна была бодрая боевая единица. Это служило ещё одним фактором, заставляющим обычно относиться Авдеева к нему довольно лояльно.       И несмотря на то, что у Карпова был официальный выходной, он последовал с Тарасовым в отдел.       Коля предчувствовал увидеть там на лицах коллег улыбки вроде той, что безуспешно пыталась скрыть Аня, но, судя по всему, не так много людей знало про вчерашней бенефис Тарасова. За это он мог ещё раз поблагодарить Карпова и Валевича. Последнего они встретили прямо у дежурной.       Хотя, Коля знал это, Валевич очень уважал вечера с крепким алкоголем и приятно их практиковал, вчера всё-таки он хватил лишнего. Алексей мрачно смотрел на обезьянник, где сидели несколько человек, после чего так же нерадостно глянул на пришедших товарищей.       – Доброе утро, – сказал Тарасов, понимая, что Валевич скорее всего увидит в этих словах лишь иронию, но тот просто их проигнорировал.       В этот момент Коля обратил внимание на сидящих в КПЗ и испытал странное чувство негативной ностальгии. На узкой лавке в обезьяннике сидели два парня, внешний вид которых явно показывал их прямое отношение к скинхедам. Один дремал, прислонившись спиной к стене, второй сидел, подперев голову кулаком. В углу спал ещё задержанный, принадлежавший явно другой компании.       – Знаешь стройку тут? – спросил дежурный недоброжелательного Валевича. – Подсобку там подожгли и парня избили.       – Вот этого? – Валевич показал пальцем на потрёпанного пацана, спавшего на полу.       – Не, эти уже тут сцепились. Строителя-молдаванина.       – Со стройки кто-то здесь?       – Был мужик, но ушёл куда-то. Потерпевший есть, в коридоре там сидит.       – Ну ладно, – мрачно кивнул Валевич. – Заяву написал?       – Так он… По-русски не говорит, – пожал плечами Виталик в ответ на тяжёлый взгляд следователя.       – А я – по-молдавски.       Валевич оглядел пространство перед собой и, выбрав цель, подошёл к Карпову.       – Ты сейчас чем занят?       – У меня выходной, – отозвался Стас.       – Отлично. Гони на стройку. Привези мне какую-нибудь шишку местную и кого-то, кто на молдавском говорит. Если будет два в одном, дам тебе конфетку. Давай, – махнул в конце рукой Валевич, поторапливая друга.       Карпов не сопротивлялся неожиданному заданию. Напротив, Коле показалось, что Стас переключился с какого-то энергосберегательного режима, в котором пребывал, неспешно двигаясь к отделу, в привычное заряженное состояние. Он ушёл, в то время как Валевич скептически оглядывал население КПЗ.       – Так, этих уберменшей в допросную. А как закончу, тащи этого придурка ко мне, – он снова указал на третьего задержанного.       Когда двух скинхедов выводили из обезьянника, – Коля зачем-то остался понаблюдать за этим, Валевич ушёл – стало понятно, что они оба были в сильном подпитии. На секунду Коле стало смешно от мысли, что неизвестно, кто этой ночью пил сильнее: те, кого задержали, или те, кто их должен теперь оформлять. В том, что третий задержанный тоже был сильно пьян, Тарасов не сомневался.       Перед тем, как приступить к делам, Коля всё-таки зашёл в уборную и ещё раз умылся. Холодная вода дарила секунды приятное облегчения. Однако любое движение вне вертикальной плоскости сводило его на ноль. Не обтирая лицо, Тарасов ушёл в кабинет следователей. Он не знал, сколько проторчал возле раковины, но однозначно это заняло у него много времени: когда он сел за свой стол, почти сразу после пришёл Валевич, закончивший со скинхедами.       – Слушай, ну я же не знал… – извинения Валевича за то, что он так упорно наливал Коле, намекали на масштаб происходившего вчера.       Сейчас Коле одновременно хотелось узнать всё, что же он вчера творил, и чтобы все просто забыли об этом. В дверь постучались. Вошёл незнакомый Коле мужчина и спросил лейтенанта Тарасова.       – Но к нам вчера другой следователь приезжал, – неуверенно уточнил посетитель.       – Мы однофамильцы, – отозвался Тарасов.       Он как раз читал протокол, составленный ночью Карповым. Если бы эту бумагу увидел Захаров, он бы тоже подумал, что Коля сошёл с ума. Нет, Карпов неплохо описал всё, что было на месте преступления, но в процессе, видимо, сильно увлёкся. Тарасов никогда не предполагал у него литературного таланта, однако под воздействием алкоголя, наверно, он у него проявился, поэтому вместо протокола вышел рассказ-описание в стиле Пришвина или Паустовского, если бы они писали на тему криминальной хроники.       Случившееся, в прочем, можно было легко пересказать. Потерпевший Лагутин купил себе дорогую технику, привёз её, подключил и собирался воспользоваться. В это время ему снесли замок на двери, и в квартиру ввалилось трое человек с битами, ножами, арматурой и иными предметами (Лагутин путался в их перечислении). Не встретив особого сопротивления от хозяина квартиры и его супруги, они вынесли технику и прихватили с собой конверт с наличкой, стоявший в серванте.       Тарасов подробно зафиксировал показания Лагутина, всё ещё сомневавшегося в том, лейтенант ли Тарасов перед ним, и отправил его ждать новой повестки. Когда тот уже уходил, он столкнулся в дверях с Карповым.       – Здравствуйте, товарищ лейтенант. А я вот товарищу лейтенанту всё рассказал…       Карпов многозначительно кивнул, одобряя действия Лагутина, и выпроводил его из кабинета. С собой Стас захватил еле стоящего на ногах парня из КПЗ.       – Прораб сегодня со стройки заглянет. Наверно, сидит и считает, что можно списать под сгоревшую подсобку. Но я привёл какого-то там из их, они заяву тебе пишут.       Алексей кивнул и обратил внимание на парня, которого Стас посадил напротив его.       – Цирк уехал, а клоуны остались. Сосед мой. Дебил малолетний, – охарактеризовал его Валевич. – Э!       Этот окрик должен был как-то немного «оживить» парня. Тот заёрзал на стуле, кажется, понемногу отупляя ситуацию, в которой находился.       – Ну что это, Валера? Под окнами похабные песни орал, клумбу какую-то ободрал и, главное, бутылкой иномарке зеркало снёс. У тебя бабки-то есть на ремонт?       – Если снёс, значит, было за что, – пробубнил он.       Находящийся и так в дурном с похмелья настроении Валевич был готов взорваться в любой момент. Однако он сдержался.       – И за что?       – Суки они, – грустно выдохнул он.       – Да ты что! Кто? – с показным интересом спросил Валевич.       – Позёр этот и она. Шалава, – обругал он ту, под окнами которой, судя по всему, и пел нецензурные песни.       – А ты не позёр? – спросил Валевич с чуть более реальным любопытством.       – Я панк.       Валевич рассмеялся.       – Что, мама денег на куртку чёрную дала, и ты панк теперь? Ты мелкий хулиган, Валера. Всего лишь.       – Вы ничего не понимаете, – многозначительно сообщил парень и мотнул головой, чтобы взбодриться.       Валевич в это время налил себе из графина целый стакан воды, выдохнул, будто собирался глотнуть водки, и выпил его в несколько глотков. Тыльной стороной ладони он обтёр несколько капель, стекавших по подбородку, и поморщился: видимо, сушняк не проходил. Алексей налил ещё полстакана воды и резко плеснул её прямо на парня. Тот встрепенулся и удивлённо уставился на милиционера.       – Значит так. За тачку придётся заплатить, чтобы завтра вечером деньги были, сколько – узнаю. Ещё один привод – минимум условку я тебе обещаю. Ну а в качестве профилактики попрошу у матери твоей телефон отца.       – Не надо, – тихо сказал Валера.       – Не расслышал. Что ты там мямлишь? – Валевич снова начал выходить из себя.       – Не надо ему звонить, – повторил тот всё также тихо.       – Папки боится. Панк хренов… – злобно усмехнулся Валевич и повернулся к Карпову. – Или лучше его к скинам посадить, пусть пообщаются? Ну что за день, уроды одни кругом… – неожиданно риторически посетовал Валевич. – Карпов убери его отсюда!       Всё это время Стас с ещё более саркастичной улыбкой, чем та, на которую был способен Валевич, наблюдал за происходящим. Он увёл грустного панка, боявшегося своего отца. Раздражённость Валевича очень быстро трансформировалась в уныние и он тяжело вздохнул.       – Его мать – педиатр у нас в поликлинике, жена к ней всегда детей водит, можно было всегда справку пораньше получить, ну я и пообещал, что, если что… Ну он безобидный. Тупой немножко. Да даже просто глупый. Так ещё понаслушаются всякого, вот эта музыка сейчас…       – Так ты же сам зимой на концерт Летова ходил, он же панк, – добавил Карпов, вошедший в тот момент, когда Валевич начал возмущаться современной молодёжью.       – Подожди. Нет. Летов – это совсем другое, – авторитетно перебил его Валевич. – Во-первых, у него нормальные песни, а не вот это всё. И потом – он из Омска, как я могу не слушать его…       Валевич, что с ним бывало редко, сам замолчал, не доводя речь до конца, обиженный тем, что Карпов и Тарасов оба рассмеялись. Валевич взял со стола чёрную повязку, которую забыл её нетрезвый смущённый владелец. На ней была вышита красная буква «А».       – На, тебе пойдёт, – мрачно заметил Валевич и швырнул повязку в Карпов.       Тот поймал её, рассмотрел и покачал головой.       – Нет, анархия не моё. Я считаю, всегда должен быть главный. И только у него должна быть сила, – задумчиво произнёс Карпов, глядя на друга, не слишком прислушивавшегося к его словам и снова пытающегося утолить жажду.       – Где моя паспорт? – неожиданно спросил Тарасов, совершенно случайно обнаружив факт пропажи.       – Ты его в окно выбросил, сказал, что он ненастоящий, – спокойно сообщил ему Валевич, в душе как будто злорадствуя.       День Тарасова явно не задался. Карпов выжидающе смотрел на расстроенного Колю.       – И ты говорил очень убедительно, – добавил он. – Но я его подобрал.       – И где он? – с надеждой избежать волокиты с документами спросил Тарасова.       – Я тебе дома его отдал, а ты под подушку сунул. Не помнишь? – поинтересовался Карпов, улыбаясь всё с тем же сарказмом.       – Нет, – покачал головой Коля, игнорируя его интонацию. – Я… Пойду его заберу?       – Делай, что хочешь, я тут причём?       – Но это твой дом. Не знаю. Пойдёшь тоже?       – Зачем? Я там уже был, – коротко ответил Карпов. – У меня дела.       – Он у нас очень занятой мальчик, – добавил от себя Валевич, вновь впавший в раздражение.       Коля предпочёл поскорее покинуть отдел.       Он направился на квартиру, доставшуюся Карповым от родственников. Как оказалось, раньше в ней жил Стас, но теперь она была предназначена для будущих молодожёнов. Уже на подходе к подъезду во всё ещё мутном разуме Коли зародилась мысль, что было бы хорошо захватить Ане что-нибудь к чаю, как компенсацию за вчерашний дебош. Когда рука Коли опустилась в карман, где он носил деньги, он был вынужден предположить, что швырнул их в окно вместе с паспортом. Стоило ему войти в дом, как его снова накрыл флешбек вчерашнего дня. Карпов втолкнул Тарасова в подъезд, он что-то говорил, но Коля не прислушивался к его словам, схватился за ручку входной двери и стал усиленно тянуть её на себя, выкрикивая что-то в протест. Дверь в тот раз не поддалась ему. Изнутри следовало не вести её на себя, а толкать вперёд. Но тогда Коле казалось, что Стас его запер. «Какой позор», – подумал Коля, поднялся и позвонил в дверь.       Аня встретила его приветливо и предложила пройти и выпить чаю. Коля вежливо отказался, прошёл в комнату и, как и предполагал Стас, обнаружил паспорт под подушкой. Убрав его в карман, Коля собрался уходить.       – Скоро Андрей придёт, можете с ним познакомиться, – сообщила Аня, настаивавшая на том, чтобы Тарасов остался.       – Тем более мне надо идти. Я и так немного злоупотребил гостеприимством сегодня, будет нехорошо продолжить надоедать тебе и… твоим близким.       – Вы с Андреем нашли бы общий язык, – уверенно сказала Аня. – Стас сказал, что, может быть, тоже зайдёт пообедать.       Коля не стал передавать ей, что Карпов, очевидно, не имел такого намерения.       Видя, что Колю не получится переубедить, Аня попросила его подождать минутку, сбегала на кухню и принесла ему бутылку холодной минералки из холодильника. Коля искренне поблагодарил её, она только засмеялась.       Где-то за несколько метров до двора, где располагался дом Тарасова, он почувствовал, что весь заряд энергии, который был у него сегодня, истрачен в ноль. Он шёл, представляя, как сейчас упадёт на кровать, снова даже не раздеваясь, и будет лежать, а максимум усилий, которые он сможет приложить, он потратит на то, чтобы приподняться и сделать ещё один глоток минералки. Лишь ради этого удовольствия Тарасов проделал путь до двери квартиры. Сердце быстро заколотилось. А не потерял ли он вместе с деньгами и паспортом также и ключи? Нет. Ключи были на месте, и Коля выдохнул.       Он вошёл в квартиру, скинул китель на стул в комнате и сел на кровать. Но в тот момент, когда ему хотелось уже лечь, он задался вопросом, а закрыл ли он только что дверь, и, выругавшись про себя, встал и вышел в прихожую. Дверь была закрыта. Сил злиться не было, каждый жест, каждая мысль потребляла ресурсы. Коля вернулся к кровати и наконец на неё лёг. Он дотянулся правой рукой до пола и поставил рядом с кроватью почти пустую бутылку с минералкой, после чего поёрзал на покрывале, устраиваясь удобно, и закрыл глаза.       Какое это было блаженство. Ему уже не было так плохо, как сегодня утром, и он хотел отоспаться за всю дурацкую прошлую ночь. Он довольно быстро проваливался в сон, подчиняясь требующему покоя телу.       Коля проснулся от чувства, что кровать ушла из-под него, и ощутил нервозную бодрость в организме. Когда он только сел на кровать, то отметил, что часы показывали 14:20, сейчас же стрелки остановились на 15:34. По квартире разносился неприятный для слуха протяжный дребезжащий звонок. Минута потребовалась Коле, чтобы осознать, что этот звук не плод его воображения и он требует каких-либо действий.       Коля встал. Как и утром, ему снова было плохо.