Ещё одна строчка в старом блокноте

      За следующие два дня Коля ни разу не смог поговорить с Карповым, лишь перебросился несколькими фразами по делу в допросной. И этому было много причин.       Во-первых, начался тот самый рейд Авдеева по всем наркопритонам района. Начальник СКМ и сам по себе отличался тяжёлым характером, а теперь и вовсе находился в перманентном состоянии тихой ярости, потеряв за несколько недель троих оперов. И вот у него была возможность пустить свой гнев в рабочее русло – Коле были не известны все нюансы задуманной Авдеевым операции, но он мог предположить, что в связи с последними событиями всё пройдёт с ещё большим количеством жести, чем было задумано. Карпов был почти круглосуточно задействован в задержаниях, на допросах и во всех остальных процессуальных процедурах. Чуть меньше, но ненамного, работал и Коля.       Но от дружеских бесед Карпов отвлекала не только служба. Он намеренно старался игнорировать кабинет следователей, не оставаясь там надолго, а мимо Коли проходил в коридоре так, будто они были незнакомы. При этом глобально его поведение не изменилось. По его лицу нельзя было заметить, что в его жизни случилось что-то серьёзное: он сновал по отделу, решая разные вопросы, мог мрачно пошутить с операми, оставался таким, каким был обычно. Тарасов думал о том, что, наверно, именно в такой мере он бы общался с Карповым, если бы работал в этом отделе, но в нём не было Валевича, который их познакомил.       Но Валевич был.       Даже если Карпов пытался сделать вид, что это не так.       Иногда делать вид не получалось.       Коля шёл по коридору, когда дверь допросной открылась, и Валера вытолкнул из неё Карпова так, что тот чуть не влетел спиной в Тарасова.       – Иди покури, – распорядился Валера.       – Валер… – пытался было возразить Карпов, но тот захлопнул дверь прямо перед ним.       – Не работаешь нормально, не мешай, – сказал он из допросной тоном, не подразумевающим пререкания.       По кисти Стаса стекала чья-то кровь.       – Привет, – вежливо поздоровался Тарасов.       Карпов бросил на него взгляд, будто увидел Колю в совершенно неожиданном для этого месте.       – Здорово, – ответил он, но не стал продолжать диалог сам, и не дал сделать это Тарасову.       Стас оттёр второй рукой кровь, чтобы не капать ею на пол, и ушёл в сторону туалета, видимо, чтобы её смыть. Коля не хотел бы заглядывать в допросную, чтобы увидеть происходящую там картину. Но ему и не надо было.       В этот же день в отдел прибыл новый следователь.       Захарова раздирало желание сразу загрузить его всеми теми делами, которые нужно было решать, но он всё же принял стратегически верное решение – позднее умение принимать их положительно сказалось на его карьере – не бросать нового старлея сразу в огонь. Если Колю в курс дел вводил Валевич, пока Захаров занимался проблемами отдела в целом, то теперь он не решился повесить всю ответственность на ещё не вполне освоившегося Тарасова.       Коле тем не менее было поручено разобрать завалы на рабочем месте Валевича. Начинали делать они это ещё вместе с Захаровым, стопки документов, папки, рукописные записи были рассортированы и разложены на столе и тумбе. Когда Коля пытался окончательно со всем разобраться, в следственный отдел пришёл Карпов.       – Ничем не нужно помочь? – аккуратно уточнил Коля.       Стас пожал плечами.       – Я спрашивал. Ничего не надо. Единственное, сестра его сегодня прилетает, я её в аэропорте на Лёхиной машине встречу.       Коля кивнул, заканчивая с делами, которыми заведовал Валевич. Теперь нужно было это всё передать под контроль Захарова. Да и Коля не мог уже бесконечно разбирать эти бумаги, заполненные одним и тем же почерком.       – А деньги? – не мог не уточнить он, хотя особую материальную помощь предложить не мог.       – Вася сказал, что даст, – коротко отвечал Карпов.       Дверь открылась, и на пороге появился старший лейтенант юстиции. Коля покосился на Карпова, но не заметил никакой реакции с его стороны, он продолжил стоять у третьего свободного стола.       – День добрый, – заговорил новопришедший.       – А, привет, – отозвался Коля. – Стеблов? – переспросил он, пытаясь вспомнить фамилию, которую мимоходом упоминал Захаров.       – Костя, – представился старлей и сначала пожал руку Коле, потом протянул её Стасу.       – Коля, – в свою очередь представился Тарасов.       – Карпов, – сообщил опер.       – Ты пока располагайся тут, – предложил Косте Коля, указывая на тот стол, который всё это время не занимали ни он, ни Валевич.       Костя направился к новому рабочему месту и поставил на стул свой портфель. Карпов, стоявший до этого возле стола, переместился в сторону вещей Валевича.       – Захаров сейчас на выезде, но скоро, думаю, вы познакомитесь, – поделился Коля, но потом обратился с вопросом к Карпову. – Тут есть какие-то личные вещи, может, отнести их Лене?       – Она сказала, ей ничего отсюда не надо.       Карпов наконец нашёл место, где можно остановиться, и облокотился на край тумбы в углу.       – Жесть, конечно, – поморщился старлей. – А как его? – спросил он без всякого стеснения кивая на вещи Валевича.       Коля не успел решить, как лучше заговорить сейчас о подробностях смерти Валевича. Неожиданно его опередил Карпов.       – Очень глупо, – резко сказал он. – Поехали на кражу. Осмотрели всё. Пошли соседей опрашивать. А в доме напротив оказался мужик, полгода в розыске, два убийства. Он подумал, что это за ним. Открыл огонь.       Он описывал всё чётко, последовательно и очень сухо. Коле стало как-то неловко от этого. Костя слушал с интересом.       – Семья у него есть? – поинтересовался ещё Костя.       – Жена, двое детей, – продолжал говорить Карпов так, будто зачитывал информационную сводку.       – Жалко мужика, – кивнул старлей.       – Жалко, – эхом отозвался Карпов.       Всё время, что он говорил, Коля пытался понять, какое чувство сейчас овладело Стасом. Если, например новеньким старлеем руководило легко читаемое любопытство и определённая доля сочувствия, то Карпов вёл себя неожиданно. В его словах была слышна грусть, но если обычно она в минуты горя тяготеет у людей к тоске по дорогому человеку, то Стасом скорее овладевало разочарование или раздражение. Казалось, Валевич его бессовестно подвёл, умерев так не кстати. Он должен был праздновать с Карповым повышение. Должен был подтрунивать над ним. Должен был приводить домой под осуждающий взгляд жены и поить своей настойкой. Стас был зол. Всё сложилось совсем не так, как он рассчитывал. И всё из-за Валевича, которому он так доверял.       Стас сидел на краю тумбы, позади лежали отложенные Захаровым бумаги, и было достаточно одного неудачного движения рукой, чтобы они соскользнули с гладкой деревянной поверхности. Тарасов бросился было помочь поднять бумаги, но Карпов одним взглядом остановил это поспешное движение. Он сам нагнулся, собрал с пола все документы, вынул несколько листов, завалившихся за тумбу и наполовину оттуда торчавших, и неаккуратно водрузил всё это обратно.       – Ладно. Пойду я. Работы много, – сообщил он и ушёл, не ожидая ответа.       Тяжёлым вздохом отреагировал Костя на последние слова Карпова. Да, работы предстояло много.       Коля приходил домой, но совершенно не отдыхал. Иногда он думал о том, как хорошо иметь работу, которая заканчивается в шесть часов вечера и о которой тут же забываешь, покидая помещение какого-нибудь офиса. Работа следователем явно подобной не являлась. Тарасов всё ещё пытался выстроить некое подобие режима смены труда и отдыха, но этому катастрофически мешал ненормированный рабочий день и то, что даже уходя из отдела, он никак не мог отрешиться от мыслей о службе.       Коля в душе очень не любил работать с наркоманами. Да, он привыкал к ним (что пугало) и понимал, что настоящее их количество гораздо больше, чем может предположить человек, далёкий от таких маргинальных предметов. Но вот в полной мере осознать, как люди могут отказываться от нормальной жизни в пользу овощеобразного состояния и необходимости принять новую дозу, несмотря на угрозу закона и опасность для собственной жизни. Коля работал недавно, но уже имел возможность во всей красе лицезреть дикие ломки задержанных, невменяемые выходки только что принятых вмазанных нариков и парочку передозов. Постепенно Тарасов переставал сочувствовать жалобным историям о тяжёлых судьбах и просто видел в этих людях постепенно угасающие сущности, стоящие на краю пропасти и зачастую тащащие за собой других. Одним словом, Коля становился таким же, как и все остальные милиционеры, ежедневно наблюдающие за скрытыми от глаз обывателя «грязными» низами.       Но пока ему было тяжело. Стеблов, наконец встретившись с Захаровым, тоже погрузился в дела. Он казался вполне приятным парнем, единственное, когда начальник следствия между делом спросил, почему он просил перевод, тот неловко замялся, а потом выдал заученную формулировку про какие-то личные обстоятельства. Захарову же в настоящий момент было плевать, что там было у старлея на прежнем месте, если он был готов активно хвататься за работу.       Коля заварил чай в новенькую синюю кружку, надеясь вызвать тем самым более приятные размышления – о Марине, близких и друзьях, которые были сейчас очень далеко. Он отхлёбывал горячий напиток мелкими глотками и смотрел во двор, сумерки постепенно перерастали в летнюю ночь. Интересно, а там время остановилось или продолжает быстро бежать вперёд? Они все заметили, что Коля пропал? Они должны были заметить.       В дверь позвонили. Коля никого не ждал. Почему-то он сразу подумал, что вряд ли это снова соседка.       Аккуратно посмотрев в глазок на тёмную лестничную клетку, Коля заметил знакомый силуэт и открыл дверь.       – Нужна помощь, – сообщил Карпов, не спрашивая, занят ли сейчас Коля или хочет ли он знать, в чём дело.       Заходить в квартиру он тоже не стал, посчитал это лишним. Тарасовым овладело тревожное предчувствие, но он последовал за Стасом.       У подъезда стояла машина Валевича.       – Ты встретил его сестру? – спросил Коля, хотя был уверен в том, какой ответ получит.       – Да, – сухо бросил Карпов, садясь в машину.       В дороге Коля всё-таки поинтересовался, куда они едут. Карпов не сказал ничего определённого, но пообещал, что больше часа он у Коли не отнимет. Они ехали по неизвестной Коле дороге, сначала явно в сторону центра, а потом свернули в какие-то слабо освещённые переулки.       До конечной точки маршрута они добрались за полчаса. Карпов припарковался возле какого-то странного подъезда и выключил фары. Машину он не глушил. Стас вышел, Коля последовал его примеру.       – Значит так, – начал в привычной для себя манере командовать Карпов. – Садись за руль. Как только я обратно сяду, по газам – и уезжаем.       – Стас… – Коля молчал почти всю дорогу, а сейчас хотел задать все вопросы, который копились всё это время.       Карпов усмехнулся. Совсем как тот Карпов. Это заставило Колю замолчать. Но тревога его лишь нарастала.       – Не дрейфь, Николай. Нормально всё будет. В машину сядь и жди, – распорядился он и исчез за входной дверью.       Интуиция подсказывала Коле сделать всё так, как он сказал. Тарасов сел за руль и не заглушил машину. Теперь Стас не делал вид, что всё совсем как обычно. Если днём его гнев лишь прорывался сквозь привычные действия и разговоры, лишь изредка становясь явным, то сейчас он весь сгорал от этого чувства. При этом его ярость была достаточно холодная, чтобы каждое задуманное им действие (а что он вообще хотел сделать-то?) оставалось чётким и отлаженным.       Они остановились возле чёрного входа какого-то заведения, понял Тарасов, когда присмотрелся к локации, освещённой одним неярким фонарём. Коля предчувствовал какие-то разборки и очень был смущён тем, что, работая с операми, Карпов не взял с собой кого-нибудь из них. Нет, он прихватил Тарасова, как самого известного криминального элемента отдела, привыкшего уходить от погонь, естественно.       Ещё совсем недавно Карпов объяснял Николаю и Валевичу (царствие ему небесное), как неприятно быть использованным другими в тёмную. Сейчас же Коля ощущал, что именно таким образом Карпов прибегает и к его помощи. В чём-то был очень серьёзный и, может быть, даже опасный подвох. Нужно было обязательно узнать все детали у Стаса. Как Коля мог так глупо поступить и поехать с ним, ничего не спрашивая!..       Дверь открылась, и Карпов вышел из заведения вместе с молодым парнем. Тот шёл нетвёрдо, был явно пьяным, и Карпов почти силой тащил его на улицу. Парень особо не сопротивлялся. Коля предполагал, что сейчас они уедут втроём. Он приготовился стартовать.       Но у фонаря Карпов со своим спутником остановились. Стас что-то ему сказал, а потом всё стало происходить очень быстро.       Сперва Карпов с силой ударил его кулаком по лицу. Этого хватило, чтобы парень свалился на асфальт. Стас ухватил его за куртку, подтянул к себе и нанёс ещё несколько ударов. Вслед за этим, оттолкнув его, Карпов стал просто избивать его ногами.       «Он убьёт его», – промелькнуло в голове Тарасова, и перед его глазами встала картина, как Антошин пускает две пули в тело Алика.       Коля открыл дверь, что тут же заметил Стас и резко махнул ему в знак вернуть обратно. После он продолжил бить парня, слабо прикрывавшего голову правой рукой.       Что должен был сделать Коля? Он хотел броситься останавливать Стаса, но что-то держало его прикованным к водительскому креслу.       Всё закончилось так же быстро, как началось. Карпов огляделся и направился к автомобилю. В эту же секунду дверь снова открылась и вышли несколько парней. Карпов ловко заскочил в машину, и как только дверца за ним захлопнулась, Тарасов тут же нажал газ. Один из, видимо, приятелей парня, которого так старательно избивал Карпов, бросился бежать за машиной, но Коля почти сразу выехал на улицу, достаточную для того, чтобы набрать приличную скорость и оторваться.       Если честно, он не запомнил в точности тот маршрут, по которому они добирались до этого злополучного места, поэтому, выехав на шоссе, Коля просто ехал прямо, не думая о том, в какой момент следует свернуть.       Карпов не спешил подсказывать Коле, куда ехать. Они просто следовали вперёд, не решаясь остановиться. Тарасов крепко сжал руль и смотрел на дорогу. Его сердце стучало быстро и очень громко. Он ни разу не обернулся ещё на Карпова, лишь слышал его частое и тяжёлое дыхание.       Наверно, Коля не хотел сейчас смотреть в его глаза. Потому что знал, что увидит. Может, в этот момент этот Карпов стал ещё на шаг ближе к тому Карпову.       На утро Коля пришёл на работу, катастрофически не выспавшись. Вместо того, чтобы спокойно лечь спать, смакуя эти отведённые на отдых семь часов, он в ночи тащился через несколько не слишком благополучных районов с того места, где они расстались с Карповым.       Когда он остановил машину, осознавая, что они не пытаются ни от кого оторваться, то вышел первым. Теперь уже Карпов последовал за ним. Коля тем временем наконец понял, почему он не задаёт Стасу никаких вопросов. Ведь узнай Тарасов, что здесь, чёрт возьми, происходит, и продолжи он делать то, о чём сейчас просит Карпов – он станет его подельником. Пока же он просто случайно использованный им знакомый, которого попросили посидеть в машине. От этой мысли принципиального обычно Тарасова передёрнуло. И снова в памяти всплыло лицо Алика.       Карпов пересел на водительское сидение и предложил подбросить его. Коля отказался, а Карпов же был не тем человеком, который будет предлагать дважды. Захлопнув дверь машины, Стас простоял с полминуты, давай Тарасову последний шанс не идти одному в темноте по незнакомым улицам, но долго ждать его не стал.       На удивление спокойно Тарасов добрался до дома, но заснуть просто не смог. Он заварил чай, снова долго смотрел на кружку, и только ближе к четырём утра глаза стали закрываться сами собой, и Коля заснул, прямо сидя на диване. Через три часа его поднял будильник. Первое, о чём подумал Коля – Карпов избил какого-то парня, а он сидел и смотрел на это. За время, что он наблюдал за молодым Карповым, он делал для себя выводы насчёт того, как могло проходить его становление и постепенное превращение в знакомого Тарасову начальника СКМ. Но такое можно было заметить именно со стороны. А как, придя в отдел, менялся сам Коля? И ведь он продолжает меняться каждый день.       Тарасов сидел в допросной, за его спиной стоял Валера, приведший молоденькую бледную девушку, которая не поднимала на Тарасова испуганный взгляд. Она употребляла героин. С ним её и взяли на квартире. Она даже не попыталась как-то спрятать лежавшие в комнате наркотики, когда в её дом ломились опера.       – Не знаю, откуда они… Мы ничего не продаём… Они просто лежали на столе… – жалобно бормотала она, всё сильнее сутулясь.       – На твоём столе, в твоей квартире, – оборвал её оправдания Валера.       Коля не стал забирать у опера инициативу, уже порядком уставший от этих невразумительных бесед.       – Значит, чей герыч? Твой, – подвёл вывод Валера. – Или кого-то ещё?       – Или кого-то… – вздохнула она, покачнувшись. – Спросите у Володьки.       – Кто это? – уточнил Коля, предполагая, что хоть какую-то информацию в результате получить удастся.       – Брат.       – И где его?.. – хотел спросить Тарасов, но его перебили.       – Да это тот, что в обезьяннике сейчас сидит, – пояснил Валера.       – Может, надо было с него начать?       – А он тебе сейчас ничего не скажет. В полном невменозе, – добавил он.       – В квартире кто-то ещё проживает? – продолжил допрос Тарасов.       – Мама, – отозвалась девушка ещё тише.       – И где она? – в свою очередь спросил Валера с явной иронией.       – У сестры в Краснодаре, работает. В гостинице.       Валера усмехнулся каким-то своим мыслям. Коле было совсем не смешно. Но и не было грустно. Он и правда ко всему этому привыкал. Порой это его пугало. Но сейчас он слишком хотел спать, чтобы погружаться в рефлексию. Он – следователь, он должен вести допрос. Об остальном можно подумать позже.       Разговор с задержанной ни к чему не привёл. Единственный человек, который к ним приходил (и, судя по всему, снабжал её с братом героином) и которого она смогла назвать, как вспомнил Валера, вот буквально пару дней назад загнулся от передоза. Брат же всё ещё был не способен к диалогу. Глядя на него, сидящего в КПЗ и пялящегося в пустоту, Валера вдруг неожиданно сказал, став совсем серьёзным: «Я своего сына убил бы, если б узнал». После этого он достал сигарету, зажал её зубами, зажёг и вышел из отдел. Видимо, были рабочие моменты, которые могли задеть некоторые струны даже в душе серьёзного опера.       Когда Коля зашёл в их с новоприбывшим следователем кабинет, то надеялся, что оживлённой беседы не последует. У него разболелась голова, и хотелось хотя бы немного побыть в тишине. Но Костя всё-таки задал один вопрос.       – А что за дело с каким-то Синицыным было?       – Да урод один, это Валевич вёл, – ответил Коля пока без подробностей. – А что такое?       – Шум какой-то был, – пояснил своё любопытство Костя. – Оказалось, этого Синицына избили вчера. И он говорит, что это сделал опер, который его задержал. То есть самого его в отделе не было. Отец приходил, скандал устроил, его начальник ОВД к себе в кабинет увёл.       Больше всего в произошедшем, наверно, Колю удивило то, что парень оказался способен говорить. Казалось, Стас бил его достаточно сильно, чтобы он на какое-то время потерял этот навык. Остальное же сложилось в какой-то замудрённый, но тем не менее логичный паззл.       Синицын вызывал дикую неприязнь у Валевича, он признавался недавно, что хотел бы его наказать. Но вот Лёха мёртв, а Карпов ночью подкарауливает Синицына и избивает его, тем самым, с одной стороны, выполняя «последнее» желание друга, а с другой стороны, просто выпуская пар.       Но, кажется, дело принимало уже опасный оборот для Стаса. Коля помнил, как все вышестоящие офицеры оперативно замяли все упоминания о вине этого урода, чтобы не допустить конфликта с его родителями. Что семья Синицына скажет теперь?       Должно быть через полчаса Коля вышел к дежурной, чтобы проверить отошёл ли там незадачливый брат допрошенной девушки, и стал свидетелем специфической сцены: в узком коридоре отделения милиции пересеклись все лица, встреча которых была сейчас очень нежелательна.       Вася Авдеев стоял, о чём-то переговариваясь с дежурным. Начальник отдела Ильин, шёл к выходу вместе с Синицыным-старшим, продолжая очень неприятный ему разговор. В дверь вошёл Стас Карпов. Увидев начальника СКМ, Ильин явно задумывал делегировать своему заместителю проблемного собеседника, а как только он заметил пришедшего Карпова, то сразу решительно это сделал. Судя по тому, какой взгляд в этот момент Авдееев бросил на подчинённого, было понятно – звонком его уже предупредили о произошедшем. Это понял и Стас.       – Начальник криминальной милиции, майор Авдеев, – представил Ильин Василия. – Он руководит операми, а вот как раз и Карпов, проводивший задержания. Вы уж разберитесь, пожалуйста, что у вас тут происходит, - обратился он к майору.       – Разберёмся, – коротко ответил на длинную речь своего руководителя и повернулся к Карпову.       – Сволочь, – пробормотал Синицын-старший, двигаясь в сторону Карпова. – Ах ты сука, да как ты сына моего пальцем посмел…       – Вы в милиции или на рынке, – оборвал его громкий голос Авдеева. – Я же сказал, что сейчас будем разбираться. Кто тут сволочь, а кто нет. Карпов, – позвал он Стаса чуть тише, но тем же тоном. – Андрея Синицына ты в отдел привозил? Не так давно, неделя-две назад.       – Не знаю, – пожал плечами Карпов.       Он чуть подошёл в Авдееву и Синицыну и смотрел прямо на Васю, спокойно изображая, будто не понимает, о чём его спрашивают. Тем не менее было очевидно, что он не мог запоминать всех, кто проходит через отдел и руки оперов.       – А за что его задержали? – спросил он, переводя взгляд уже на пышущего гневом отца парня.       – Его оклеветали, – тут же отозвался тот.       Авдеев поморщился. Его одновременно раздражали и косящий под дурака Стас, и требующий справедливости для своего откупленного от срока сынка Синицын.       – А это не тот Синицын, который шёл по 131-ой за изнасилование группой лиц? Не помню, кажется, по предварительному сговору.       – Это ложь, – снова отреагировал отец.       – Но задержали его именно за это, – добавил и сам Авдеев. – А теперь его избили. Ты его вчера не видела случайно? – уточнил он у Карпова.       – С того момента, как его отпустили – нет.       Карпов продолжал напирать на одно и то же слабое место. Все они знали, что Андрей был виновен. И все знали, почему он не понесёт наказание по закону.       – Ты сейчас стоишь здесь и лжёшь, и у тебя совести не хватает, чтобы… – вновь вспыхнул Синицын, но снова его порыв грубо осадили.       – А совести сейчас у многих не хватает. Прекратите этот цирк. Хотите о чём-то говорить со мной и это всё решить, идите к моему кабинету и ждите, – сухо распорядился Авдеев.       Синицын замолчал, но было видно, что одного слова Карпова будет достаточно, чтобы он опять встал на защиту чести и достоинства любимого сына. Впрочем, Карпов предпочёл молчать. Во время состоявшегося возле дежурной разговора в отдел с перекура вернулся Саня. Он остановился у КПЗ, наблюдая за происходящим, но не влезая в это. Следующее своё распоряжение Авдеев отдал именно ему:       – Проводи товарища ко мне в кабинет. Я сейчас приду.       Этим Вася показал, что более беседовать с Синицыным в коридоре он не намерен, что бы то ни делал. И не смотря на весь свой гонор и ощущение важности от занимаемой им должности проректора Синицын замолчал, а после поплёлся за Саней, показывавшим ему дорогу.       Авдеев молча смотрел на Карпова. Стас первым отвёл свой взгляд.       – Я могу всё объяснить, – негромко сообщил он.       – А нахер мне твои объяснения? – спокойно ответил Авдеев, подходя ближе. – Можешь засунуть их себе… Здравствуйте, – вежливо ответил он прошедшей мимо и быстро исчезнувшей девушке из отдела кадров.       – Извини, я понимаю, просто… – всё ещё пытался донести свою точку зрения Карпов.       – Я тебя предупреждал? – прервал его Авдеев.       – Да, – коротко ответил Стас.       – Я тебе сказал, чтобы ты его не трогал? – повторил свой вопрос уже в другой форме начальник СКМ.       – Да, но, – ещё тише ответил Карпов.       Быстрый взгляд Авдеева скользнул по коридору, рядом с ними находился один лишь Коля, его невменяемый задержанный да дежурный в своей комнатке.       Неожиданно резким движением Вася резко врезал Карпову под дых. Тот согнулся от боли, но Авдеев не дал ему низко наклониться, с силой дёрнув его за ворот футболки. Сам он ещё приблизился к Карпову, и его голос звучал чётко и жёстко.       – Что ты там бормочешь. Я тебе сказал? Да или нет?       Карпов, который не мог после резкого удара снова вдохнуть, лишь мотал головой в знак того, что Авдеев действительно предупреждал его.       – Я не слышу ответ на свой вопрос, – повторил Авдеев, ещё сильнее подтягивая Стаса к себе за ворот.       – Да, – выдавил Стас, с трудом пытаясь отдышаться.       – Тогда какого хрена, Карпов? – задал ещё один вопрос Вася, но не дожидаясь, когда Стас скажет что-нибудь ещё, отпустил его.       Стас сделал шаг назад и упёрся в стену.       – Значит так, – продолжил Авдеев, прожигая подчинённого взглядом. – Конкретно об этом мы с тобой ещё поговорим. Но можешь уже морально готовиться: если из-за твоего дебилизма, у кого-то возникнут проблемы, ты с Синицыным у одного доктора лечиться будешь. Это ты понял?       – Да.       Это Карпов смог сказать уже чётче. Он немного разогнулся, несмотря на сильную боль, и снова посмотрел прямо в глаза Авдееву. Вася окинул его уничижительным взглядом, а потом резко, хоть и не слишком сильно, ударил Карпова ладонью в лоб так, что он затылком влетел в стену позади него.       Больше Карпову он ничего не сказал, но зато бросил стоявшему неподалёку Коле, который, казалось, за всё это время ни разу не пошевелился:       – Чего замер? Я тебя вижу, ты не невидимый, – сказал он и ушёл в том направлении, где скрылись Саня и горе-отец Синицын.       Сначала Коля проводил взглядом уходящего Авдеева, но в это время почувствовал, что и за ним внимательно наблюдают. Карпов стоял, прислонившись спиной к стене.       – Не бойся, тебе ничего не будет, – во второй раз за сутки посоветовал он Коле ни о чём не беспокоиться.       На этот раз он даже приложил небольшое объяснение.       – Плевать он хотел и на этого Синицына, сдох он там или нет, и на этого гандона, – Карпов махнул рукой в сторону, явно говоря про его отца. – Что ни случилось бы, Вася-то место своё не потеряет и убытков сильных не понесёт.       – А ты? – прямо спросил Тарасов.       – Да какая разница? Что будет, то будет, – ответил Карпов.       Стоять прямо ему было всё ещё больно, он сел на лавку, где обычно размещались ожидающие потерпевшие, и снова согнулся. Коля понимал, что Стас сейчас лукавит. Он явно не был фаталистом и не собирался смиренно ждать своей участи.       – Я сделал так, как считал нужным, – добавил Карпов, и в этом уже был весь его характер.       Карпов всегда поступал только так, как сам этого хотел. Да, он мог временами беспрекословно подчиняться Авдееву, бегать по поручениям того странного деда, терпеть причуды Валевича в конце концов, но он делал это лишь потому что был на это согласен, по-своему этого хотел, ожидая, грубо говоря, получить выгоду для себя в том или ином виде.       Разве что девушку в гараже Карпов убивать не хотел. А всё-таки убил, потому что был вынужден. Но это исключение скорее подтверждало правило.       Стас поступает так, как сам считает необходимым.       И только за ним последние слово.       Но за это иногда приходится отвечать.