Ещё одна строчка в старом блокноте

      Похороны состоялись очень скромные и в близком кругу. Коле даже казалось, что ему не следует быть здесь, он слишком мало знал Валевича. На кладбище он приехал вместе с Захаровым. Карпов прибыл раньше всех, почти всё время молчал и рано уехал.       Жена Валевича была убита горем. Пожилая мать Лены бесконечно что-то ей шептала, но ни одно слово не могло возыметь утешительного эффекта на молодую вдову, оставшуюся без любимого мужа с двумя маленькими детьми в самый расцвет девяностых. Иногда похороны проходят в печальной атмосфере тёплых воспоминаний об ушедшем, однако Валевич был слишком молод и погиб слишком неожиданно для этого. Его похороны представляли тяжёлую картину, наполненную нескончаемым страданием близких, в первую очередь жены и сестры.       Коля смотрел на закрытый гроб и думал о том, как быстро может сгинуть человек и как легко о нём забудут остальные. Получается, были дни, когда все в отделе знали неунывающего следователя Алексея Валевича, любой мог забежать к нему поболтать, задать вопрос по одному из дел или спросить, куда запропастился Карпов. Но прошло всего-то (всего-то?) пятнадцать лет, и вот уже в ОВД Пятницком, на службе в котором Лёха отдал жизнь, уже не могут найти человека, который ответил бы на вопрос, кому мог бы принадлежать ежедневник с незамысловатой подписью «Валевич А.А.».       Отдельно прошли поминки в отделе. Большая часть затрат на соблюдение похоронных обычаев легла на Васю Авдеева. В организации поминок, насколько Коля знал, ему активно помогала жена. Во всяком случае, вернувшись с кладбища, Тарасов впервые после встречи в театре увидел Наталью Константиновну. Она была бледна, и её лицо могло показаться измождённым. Тем не менее взгляд Натальи сохранил привычную уверенность, а каждое её слово, пусть и произнесённое вполне доброжелательно, наглядно демонстрировало силу и энергичность характера женщины. Надо сказать, её небольшие просьбы, обращённые к подчинённым мужа, действительно работали не хуже, чем его собственные приказы. Вася передал все организационные моменты в руки жены, и она отлично справлялась с этим.       Захаров отвёл Тарасов к себе в кабинет и налил Коле рюмку водки. Они выпили, не чокаясь.       – Когда Лёха в отдел пришёл, я ещё подумал, что за дурака к нам прислали. Мы тогда ещё в одном кабинете работали, знаешь, как он по началу раздражал? А… Ну ты тоже с ним успел посидеть, – мрачно усмехнулся Захаров. – А потом, знаешь, так получилось, что новый год мы вдвоём прямо в отделе встречали, настроение было отвратительное. А он сказал тогда, что это так глупо, не воспользоваться поводом для праздника. Дескать, жизнь и так хуже некуда, а если мы сами себе праздник не устроим, то вообще повеситься можно. Ну а потом с этим же до оперов Авдеевских докопался. Девяносто третий заканчивался, проблем куча, они б другого послали. Но Валевич как-то всегда с ними договаривался.       Хлопнув ещё одну рюмку, Захаров заговорил о делах нынешнего времени, загрузил Тарасова информацией и отправил работать.       Через час Коля заглянул в кабинет Авдеева, там вспоминали погибших оперов, Карпова не было.       – Я по поводу Овечкина, нужно два человека, я говорил вчера, – обратился он к Васе, отвлёкшемуся на него от остальных.       – Приходи часа через полтора, – сообщил Авдеев.       У окна стояла Наталья Константиновна.       В кабинет вошёл Саня. Его лицо удивительным образом могло одновременно отражать и охватившее его глубокое уныние, вызванное произошедшими событиями, и какой-то мрачный оптимизм, роднивший его с Валевичем.       – Там Карпов припёрся. Пьяный в говно, шарится по отделу, бабки какие-то ищет, – сообщил он, не то посмеиваясь над Стасом, не то сочувствуя ему.       – Пошли его домой, – отозвался начальник СКМ, которого сейчас заботило огромное количество важных вопрос, требующих срочного решения: потеря подчинённых, операция по отлову барыг, следаки со своими постоянными просьбами.       Саня, наверно, расстроился, что эту проблему тут же скинули на него, но пошёл передавать слова Авдеева Стасу, даже ничего не взяв с накрытого заботливой рукой Натальи Константиновны стола. Коля, поняв, что Авдеев уделил ему всё возможное на данный момент время и внимание, пошёл за Саней.       Действительно, Карпов шатался по кабинету, где он и часть других оперов, включая Саню, работали, и в случайном порядке открывал чужие ящики. Он был пьян. Пьян так, как Коля никогда не видел и даже не предполагал, что Карпов, помешанный на контроле над ситуацией, может нажраться. В левой руке Стас продолжал сжимать горлышко стандартной бутылки ноль семь, где ещё оставалось совсем немного водки.       – Чё потерял? – вкрадчиво уточнил Саня.       – Деньги мои где? – спросил Карпов так, словно был полностью уверен, что его пропавшую собственность прячет именно Саня.       – Какие деньги? – ещё раз спросил опер с несвойственным ему спокойствием.       – Вот здесь, – покачнувшись, Карпов указал на ящики своего стола. – Здесь лежали бабки. Где они?       Саня сделал три шага в сторону стола Стаса, открыл первый же ящик, пошарил в нём рукой и извлёк тонкую стопку стодолларовых банкнот.       – Вот эти? – задал он третий и последний вопрос.       – Отдай, – резко, но тихо потребовал Карпов, приближаясь к Сане.       – Стас, вали домой, – передал он слова Авдеева, а потом добавил, передав свою находку Карпову. – Деньги в карман положи. Потеряешь по дороге.       Саня вышел из кабинета, намереваясь, видимо, вернуться к остальным. Карпов рухнул на стул и принялся пересчитывать наличные. Сбившись, он выругался, снова сложил деньги в стопку и начал считать заново. Две банкноты выпали, когда он досчитал до трёхсот долларов, и Карпов наклонился за ними. Одна сотня поддалась ему с трудом, он ещё дважды уронил её, прежде чем наконец поднять. Присутствие Коли Карпов полностью игнорировал, однако, когда на пороге кабинете показалась Наталья Константиновна, это он тут же заметил. Стас доложил поднятые банкноты к остальным и встал.       – Лена где? Мне надо ей это отдать, – сообщил он, показывая ей деньги.       – Она дома, наверно.       Карпову понадобилась несколько секунд, чтобы осознать её слова и наметить план действий. Сделав это, он двинулся к выходу из кабинета.       – Куда ты? – спросила она, и в её голосе было слышно сочувствие.       – Это Валевича. Я должен ей отнести, – повторил Карпов, подходя к двери.       – Тебя ей там только не хватало. Потом отдашь, – она покачала головой.       Это заставило Карпова замедлить шаг и в итоге остановится, а Наталья Константиновна повернулась к Коле.       – Как это ужасно, бедная Лена… Как только представлю, что что-то может случиться с мужем…       – Не бойтесь. Если хотите, я на вас тогда женюсь, – сообщил Карпов.       Наталья развернулась в его сторону, Стас, чуть покачнувшись, посмотрел ей прямо в глаза.       – Давай я ей деньги передам? Мы сегодня, может, заедем?       Её голос звучал так же ровно, как и до этого, будто ничего странного не прозвучало. Карпов молча протянул ей доллары, Наталья аккуратно сложила их пополам. В коридоре мелькнула фигура Авдеева, спешившего куда-то. Но он сделал пару шагов обратно, заметив Карпова и жену.       – Ты чего тут торчишь? Саня тебе не сказал? Домой иди! – распорядился он.       – Да он еле стоит, – возразила Наталья.       – Ничего, на автопилоте доберётся, – отмахнулся Авдеев и снова обратился к Карпову. – Давай иди к сестре, к маме, где ты там сейчас живёшь, не знаю.       Карпов не ответил, возможно, не понимая, задали ли сейчас вопрос именно ему. Он стоял, прислонившись к дверному косяку, и это был лишь вопрос времени, когда он начнёт медленно съезжать по нему на пол.       – Да пускай здесь где-нибудь останется, – предложила Василию жена, трезво оценивая способности Карпова к передвижению.       – И без него геморроя хватает, – ответил Авдеев недовольно, впрочем, не отвергая предложения супруги.       Наталья Константиновна быстро выглянула в коридор.       – Саша! – позвала она Санька, очень удачно подвернувшегося по близости.       – Убери его с глаз куда-нибудь, – устало велел ему Авдеев, явно считающий, что занимается сейчас не самыми важными делами, хотя и в его тоне мелькнула жалость к Стасу.       Опер скептически глянул на Карпова и молча потащил его, поддерживая под руку, по коридору. Авдеев, решив, что проблема улажена, и продолжил свой путь к выходу. Коля выглянул в коридор в тот момент, когда Карпов остановился и оглянулся. Он смотрел на Наталью Константиновну, но из-за степени его опьянения сложно было сказать, какие конкретно чувства были в этом стеклянном взгляде. Саня что-то ему сказал и дёрнул вперёд, чтобы Карпов, повешенный на него начальством, не тормозил. Наталья вздохнула и ушла в ту же сторону, где скрылся Авдеев. Коля остался один.       Домой Тарасов вернулся вымотанный и разбитый. Сил еле хватило, чтобы сварить себе пельменей. Перед тем, как съесть последний, Коля долго и задумчиво на него смотрел. Не проходило ощущение, что этот день и эта ночь особенные, но уставший мозг не мог конкретно сформулировать все наполнявшие Колю мысли.       Он понимал, история Валевича завершилась. Наверно, должна была завершится и история Тарасова в тысяча девятьсот девяносто шестом году. Шестое чувство уверенно заявляло, что, когда утром Коля откроет глаза, то окажется дома, увидит спящую рядом Марину и с облегчением выдохнет.       Тарасов доел последний уже остывший пельмень и начал готовится ко сну.       По закону подлости спать совершенно не хотелось, это было то нелепое состояние, когда усталость не ускоряет наступление сна, а только мешает отрешиться от всего и задремать. Коля ворочался с боку на бок, а в голове мелькали образы Валевича, Карпова, Ани… Тарасов открыл глаза и уставился на шкаф. В его разуме резко возникла предположение, что же не даёт ему наконец заснуть и переместиться в свою реальность.       Он так и не дочитал, что было в ежедневнике Валевича.       Коля, превозмогая усталость, встал с постели и подошёл к шкафу. Он хранил блокнот здесь среди немногочисленных вещей, опасаясь, что в отделе или дома на видном месте его может кто-то – Тарасов ставил на Карпова – заметить, и тогда появятся ненужные вопросы.       Когда ежедневник оказался в руках Тарасова, Коля испытал совершенно иное чувство, чем тогда, когда увидел его в отделе. Более того, зелёный блокнот Алексея, который он сейчас достал из шкафа, и тот пыльный артефакт, который Тарасов извлёк из-за тумбы, были совершенно разными предметами. Листая ежедневник в отделе, Коля испытывал лишь обычное любопытство и лёгкое непонимание, как его могли годами не замечать в кабинете, но сейчас, пробегаясь взглядом по страницам, Коля чувствовал, как сердце невольно сжимается, когда он замечает знакомые фамилии, даты, номера. А ещё Тарасов никогда не задумывался, что имя Карпова можно сокращать до простой аббревиатуры СК.       Наконец Коля добрался до вложенного в конце листа. Содержание первого оборота (а исписаны были обе стороны) он всё ещё помнил:       «Дня доброго! Надеюсь, поездка за город к родственникам прошла успешнее, чем в прошлый раз, а лопата, которую ты у меня брал, – не пригодилась. Поздравляю с получением очередного звания! Я хотел принести по этому случаю бутылочку армянского коньяка, который обещал мне подогнать один терпила, но не выгорело (закрутился с Синицыным, хочу его посадить, даже если надо будет рискнуть погонами). Но ничего! Сегодня напьёмся хорошей водкой, а когда будешь полковника получать – подарю тебе бутылку Арарата. От старшего лейтенанта юстиции Валевича – ЛЕЙТЕНАНТУ милиции…»       Коля перевернул страничку и грустно усмехнулся написанному далее:       «…Стасику Карпову! Удачи, не болей и не лезь под пули!»       Было странно. Почему Валевич не мог уместить это короткое обращение на предыдущей стороне, а так неудачно перенёс прямо на имени адресата? Искать ответ было бесполезно. Алексей особо не заморачивался над формальностями, для него всегда важнее был посыл.       Но поздравлениями письмо, которое Валевич ещё при жизни думал передать с кем-нибудь Карпову, не заканчивалось. После добрых пожеланий шло важное послесловие.       «P.S. Нужно поговорить про Андрея. Должен был сказать лично, но предпочту сначала уведомить письменно, чтобы ты как-то это немного обдумал. Обещай не делать ничего сгоряча! Вчера его взяли в наркопритоне. Клянётся, что зашёл к бывшим друзьям. На него ничего нет, а записи, что его задержали, я договорился удалить. Но всё-таки… Что-то надо будет решить. Ленка поедет вечером к матери с детьми, давай ко мне? Там всё и обсудим.       P.P.S. Водка с меня!»       Коля, дочитав, автоматически убрал лист обратно в ежедневник. После прочтения сон сняло как рукой.       Когда уже светало, Коля всё-таки смог заснуть. Резкий звук будильника разбудил его всего лишь пару часов спустя. Вчерашняя эйфория от предвкушения встречи с миром, по которому Коля очень соскучился, бесследно прошло. Тарасов понимал, что он всё ещё в девяносто шестой и что нужно идти в отдел, приступать к работе вместе с Захаровым и Стебловым. Коля сонно потянулся и посмотрел в окно, через тюль на котором пробивались яркие лучи. Он пообещал себе на минутку закрыть глаза, чтобы ещё немного насладиться уютом постели, и тут же встать.       В отдел Тарасов опоздал на полтора часа.       Надеясь, что Захаров слишком занят, чтоб обнаружить отсутствие подчинённого, он быстро зашёл в кабинет следователей, где уже сидел Стеблов, и сел за своё рабочее место.       – Заходил начальник СКМ, сказал, ты оперов вчера просил, но никого не было свободного. Сейчас двое могут поехать, – сообщил Тарасову новый коллега.       – Отлично, – ответил Коля, пытаясь собраться с мыслями.       Ещё сорок минут назад Коля спал, а тридцать минут – резко подскочил, во сне осознав, что что-то явно идёт не так, как должно быть. Новость от Авдеева натолкнула его на мысль, что стоит продолжить разбираться с Овечкиным, а там он уже втянется в привычную рутину.       Тарасов направился к операм. Сначала он хотел заглянуть в кабинет, где обычно находились Карпов и Саня, но дверь была заперта, а внутри никто не отзывался. Авдеева тоже на месте не оказалось, чтобы спросить, кого Тарасову «выделили». Тогда Коля решил обходить остальные кабинеты, которыми ведала криминальная милиция, в поисках кого-нибудь знающего.       Коле быстро удалось найти Валеру, размещавшегося в, наверно, самом далёком от входа помещении первого этажа, а тот сообщил, что нужно подождать возвращения Сани. Этот вопрос был относительно решён, но Коля не спешил уходить. Именно в этом кабинете он обнаружил Карпова, спящего на лавке, рядом со столом Валеры. Тот, в прочем, ни словом не прокомментировал его нахождение тут, не особо отвлекаясь от работы. Но их разговор разбудил Стаса. Тяжело вздыхая, он сел на лавке и уставился в пол, игнорируя находящихся в кабинете. Молчание длилось минуту. Коле нечего было спрашивать, но он не уходил. Валера не был намерен что-то добавлять. А Карпов молчал, и ему было, очевидно, очень плохо.       – Ведро в углу, – подсказал Валера, обрывая тишину.       – Нет, спасибо, – сипло ответил Карпов и поднял взгляд на Тарасова.       Закончив своё какое-то дело, Валера глянул на часы, встал и пошёл к двери.       – Саньку передай, что мы встречаемся не в семь, а в восемь, – попросил он Колю перед уходом.       Коля кивнул, а Валера вышел из кабинета. Карпов встал с лавки и очень осторожным шагом направился к одному из шкафов, забитому папками и бумагами. Открыв нижнюю створку, Карпов извлёк с полки чью-то бутылку пива, о нахождении которой Стас с точностью знал. Открыв её прямо о рабочий стол Валеры, Карпов сделал два глотка, но по выражению лица Стаса можно было предположить, что он не понимает, стало ли ему от этого лучше или хуже.       – Не знаешь, всё плохо? – спросил он уже Тарасова, видимо имея ввиду то из произошедшего вчера, что он плохо помнил.       – Ну… – протянул Тарасов, обдумывая, а насколько всё и правда было плохо.       Стас кинул на него немного пренебрежительный взгляд, потому что Коля не мог нормально удовлетворить его самый простой интерес.       – Ты искал какие-то деньги в ящике стола, сказал, что должен передать их Лене Валевич, – рассказывал Тарасов, решивший излагать непосредственные факты.       – Надеюсь, я их не сжёг? – саркастично уточнил Карпов.       – Нет. Отдал Наталье Константиновне, а она пообещала, что отдаст их Лене.       Карпов мрачно кивнул.       – Знаешь, что это за бабки? – спросил он.       – Нет.       – Это то, что Лёхе Зоев обещал, и то, что мне Вася передал от Серпухова. За наше предупреждение. Я решил Ленке отдать и Валевича, и мою долю. Знаю, там и твои деньги тоже, я их тебе верну.       – Не надо, – покачал головой Коля, его полностью устраивала участь его гонорара.       – И всё? – спросил Карпов, намеревавшийся выяснить все детали вчерашнего вечера.       – Ну да. Ты отдал деньги, Авдеев велел тебе идти домой, а Наталья Константиновна попросила Саню уложить тебя где-нибудь здесь.       – И всё? – ещё настойчивее повторил Стас.       – Да, – произнёс Коля с задержкой на пару секунд, но и этого хватило Карпову, чтобы напрячься.       Именно в этот момент Коля вспомнил неловкую фразу, вырвавшуюся откуда-то из глубины души Карпова, и Тарасов не знал, нужно ли о ней напоминать. С одной стороны, Карпов и Валевич очень веселились, наблюдая за тем, как Коля узнаёт подробности своих пьяных выходок и о том, как он всем рассказывал о путешествиях во времени, но, с другой стороны, Коле казалось, что он слишком навязчиво в таком случае полезет в что-то личное для Карпова. Это не было лучшей идеей.       – Так. Я сейчас вернусь, и мы договорим, – сообщил Карпов, до этого всё-таки поглядывавший на ведро, но решивший, видимо, всё-таки дойти для этого до уборной.       Он поставил пиво прямо на стол к Валере и нетвёрдым шагом, придерживаясь, где это было возможно, за стены, вышел. Коля вздохнул и оглядел скромное пристанище оперов. Бутылка и правда очень органично вписалась. Тут неожиданно резко дверь открылась, и на пороге показалась фигура Сани.       – О, Тарасов! – радостно воскликнул он. – Я сейчас за чебуреком сгоняю, и поедем. А где Карпов?       – В уборной, – ответил Коля, хотя Стас точно не сообщал, куда он направляется.       – Ожидаемо, – понимающе кивнул Саня. – Ничего, он или сюда, или в тот кабинет скоро вернётся, - обратился он к кому-то в коридоре. – Я быстро, туда и обратно, – сообщил он уже Тарасову и убежал, не закрыв обратно дверь.       В коридоре послышались негромкие приближающиеся женские шаги. В кабинет зашла Аня.       – Привет, – тихо сказала она, оглядываясь по сторонам.       – Здравствуй, – отозвался Коля.       – Я знаю, Стас опять будет ругаться, что я сюда пришла, но он обещал вчера прийти к маме, мы его долго ждали, но ни вечером, ни с утра… И я подумала, вдруг что-то… – к концу её небольшой речи голос Ани дрожал уже так сильно, что она не могла закончить фразу.       На глазах Ани только появились слёзы, и вот она уже расплакалась. Кажется, вначале она смутилась своего порыва и хотела отвернуться, но потом наоборот судорожно схватила Колю за руку и прижалась к нему.       Коля смотрел на эту юную прелестную девушку и испытывал странное чувство. Это была смесь сочувствия, симпатии, может, даже какой-то род чистой платонической влюблённости. Коле было жаль, что она вынуждена переживать за брата, а прочитанное вчера письмо, напомнившее ему обо всей ситуации с её женихом, которая абсолютно вылетела у него из головы после смерти Валевича, заставляло его переживать ещё больше. Осторожно Коля обнял Аню за плечи в немой попытке утешить её.       – Прости. Просто мне так страшно, – бормотала она, стыдясь этой внезапной истерики.       – Не бойся, всё будет хорошо, – негромко сказал Коля, не зная, какие слова он мог бы подобрать, чтобы намекнуть Ане, что в ближайшие пятнадцать лет с Карповым уж точно ничего страшного не произойдёт.       Аня, вытирая ладонью слёзы, посмотрела на него. Казалось, она была готова верить всему, что говорил сейчас Тарасов. Только теперь он заметил – она явно не единожды уже плакала сегодня ещё до прихода в отдел.       В кабинет вошёл Карпов. Пара секунд потребовались Ане, чтобы отстраниться от Коли и повернуться к брату. Чуть больше времени ушло у Николая, чтобы отвлечься от мыслей о том, какая милая девушка Аня Карпова, и посмотреть в глаза Стасу без какого-то непонятного неловкого чувства. Однако одного взгляда хватило самому Карпову, чтобы оценить то, что он только что увидел. Но говорить что-либо Стас решил лишним. Он только спросил:       – Зачем ты пришла?       – Мы не знали, где ты, ты обещал… – Аня была готова повторить всё то, с чего начался её разговор с Колей.       – Можно было просто позвонить в отдел. У тебя есть номер, – суховато ответил он.       – Извини, я не подумала, – сказала Аня и на мгновение чуть отвернулась, чтоб утереть оставшиеся слёзы. – Я тогда пойду. Маме что-то передать?       – Ты ей про Валевича не говорила же?       – Нет, – Аня понурила взгляд, и Коля заметил, что она вот-вот снова заплачет.       – Хорошо, – кивнул Карпов и сел на лавку, на которой сегодня ночевал.       – Мама будет очень нервничать, мы решили ей не говорить пока… – пояснила Аня для Коли.       Аня хотела подойти к брату, но, сделав шаг к нему, видимо, передумала. Затем она грустно улыбнулась Коле, на её глазах сверкнули слёзы, а Коля сдержал порыв подойти к ней и обнять её. Хотя на самом деле это был обязан сделать Стас. Он же видел, как страдает его сестра, и должен был утешить её, подбодрить какой-нибудь ласковой фразой, обнадёжить, что ничего плохого не случится. Может быть, дома он это и сделал бы (Коля на это надеялся), но здесь, в отделе, Карпов оставался спокойным и жёстким, совсем не реагирующим на боль окружающих. Таким он сейчас казался. Аня открыла дверь и буквально на пороге столкнулась с Авдеевым.       – Здравствуй, Анечка, – доброжелательно поздоровался с ней начальник СКМ.       Она, быстро ответив ему, шмыгнула в коридор.       – Привет, – бросил Авдеев совершенно иным начальственным тоном оставшимся в кабинете.       – Здорово, – глухо ответил Карпов.       – Добрый день, – отозвался Коля.       – Как хорошо, что для кого-то он добрый, – произнёс Авдеев, подходя к Карпову и глядя на него своим тяжёлым взглядом.       – Я пойду тоже, – сообщил Тарасов, понимая, что у Карпова намечается неприятный разговор касаемо не то его вчерашнего состояния, не то разборок с Синицыным. – Там Саня сказал, что…       – Да, пусть Димку берёт, и езжайте, – ответил он Коле, и вновь его голос звучал по-иному, ближе к тому, как он говорил с Аней, нежели, как он обратился к Карпову.       Стас молчал. Он только посмотрел на своего начальника, после чего взглянул на Тарасова. Коля махнул ему на прощание и вышел, прикрыв дверь. Почти сразу он услышал, как кабинет кто-то запер изнутри. Оставалось пожелать Стасу удачи.       Коля вдруг почувствовал, что ему очень хочется, чтобы Аня всё ещё была в отделе. Ведь она могла задержаться в каком-нибудь коридоре или остановиться на выходе, задумавшись о чём-нибудь. Но этого не произошло. Тарасов прошёлся от кабинета Валеры до шлагбаума, преграждавшего въезд в отделение, но Ани нигде не было. Почему-то это заставляло Колю было испытывать грусть.       Рейд по наркопритонам продлился около двух недель. Опера кошмарили барыг, следователи оформляли десятки новых дел и подшивали кучу эпизодов к старым. Но, кажется, всё потихоньку устаканивалось. По этому поводу опера устроили в одном из кабинетов пьянку.       Коля зашёл к ним. Вообще-то у него был вопрос к Валере, но стоило переступить порог, Саня тут же налил ему рюмку водки. Опер находился в очень приподнятом настроении и уже был достаточно сильно пьян. Чтобы не возникло ненужного конфликта, Тарасов выпил с ним и закусил кусочком копчённой колбасы, которая лежала на тарелке. Это удовлетворило потребность Сани выпить с любым новоприбывшим, он отстал от Тарасова и докопался уже до парня-участкового, тоже забредшего к операм на огонёк.       Карпов сидел в углу, и рядом с ним стоял свободный стул. Коля воспользовался этим обстоятельством. Как и сразу после убийства Валевича, Стас почти полностью перестал разговаривать с ним в отделе. Коля наблюдал за ним после беседы опера с Авдеевым. Карпов и так большую часть своего времени посвящал работе, но с того момента, кажется, просто перестал жить чем-либо кроме отдела. У него не было выходных, а иногда создавалось впечатление, что он в принципе работает круглосуточно. Стас безостановочно носился по ОВД, исполняя распоряжения начальника СКМ, и бесконечно притаскивал следователям каких-то упырей. Стеблов пару раз спросил Тарасова, что это за опер, потому что не заметить его, горящего таким рабочим энтузиазмом, было невозможно. Коля затруднился с ответом, сложно было в паре слов объяснить, что представляет из себя такой человек, как Карпов.       Но при том, как энергично Стас проявлял себя в служебных обязанностях, создавалось впечатление, что всё же он немного затаился. Коля замечал, как в курилке Карпов игнорирует какие-то шутки Сани, как он соглашается с какими-то идеями, предложенными следователями, хотя с Валевичем начал бы тут же спорить. Наконец сейчас, посреди пьяного веселья (санкционированного самим Авдеевым), он отсиживался где-то в стороне, что было ему достаточно несвойственно. У Коли существовало одно предположение, почему Карпов себя так вёл.       Авдеев объяснил Стасу, что тот слишком рано записал себя в список лиц, которым можно делать всё, что вздумается. Как протекал их разговор, думать не хотелось.       – Что в итоге с Синицыным? – аккуратно спросил Тарасов.       – Лечится. Говорят, жить будет, но, скорее всего, скучно и грустно, – ответил Карпов, игнорируя, что Коля интересуется больше не судьбой избитого парня, а тем, какие последствия из-за этого инцидента будут в итоге у Стаса и, возможно, у него самого. – Не бзди, к тебе вопросов нет, – всё-таки усмехнулся он в конце.       – А Вася знает, что это я тогда с тобой ездил?       – Вася всё знает, – в этой фразе никакой иронии уже не чувствовалось.       – А к тебе какие вопросы остались? – всё-таки решил допытаться Тарасов.       – Вопросы… Работаю, что сказать, – немногословно объяснил Карпов. – Ну объяснил Васе ещё раз, как оно было. И почему это никогда не повторится. Пришлось, правда, к одному человеку обратиться, чтобы он с Васей поговорил, поручился за меня, так сказать. И вот пока здесь сижу. Живой, – с мрачным оптимизмом добавил он в конце.       – И ты ей всё про Синицына и Валевича рассказал? – зачем-то уточнил Коля, хотя, вроде бы, узнал всё, что собирался.       – Кому – ей? – резко, но так же тихо, как он говорил до этого, спросил Карпов.       В этот момент Тарасов понял, что ошибся в одном своём предположении. Когда Карпов сказал о своём «поручителе», то воображение Коли тут же нарисовало картину, как, сидя на кухне, жена берёт Васю Авдеева за руку и говорит о том, что будет не вполне справедливо наказать Карпова, отомстившего за несчастную девушку блатному парню. Во всяком случае ему казалось, что Наталья очень лояльна к Стасу. Или можно было сказать даже нечто более.       – Ты сейчас о чём? – как клешнями Карпов вцепился в последнюю фразу Тарасову.       – Ну, ты с ней об этом поговорил, а она уже с Васей…       – Пойдём выйдем, – коротко бросил Карпов и встал.       К сожалению, у Тарасова не было выбора, хочет ли он следовать за Стасом или нет.       Их разговор не продолжился в коридоре. Видимо, Карпов считал допустимым обсуждать при коллегах свои действия, чуть не повлекшие увольнение или что-то ещё хуже, лишь старался, чтобы беседа была тихой и неприметной, но когда речь шла об особых персонах, то даже не желал упомянуть лишний раз имя в стенах отдела.       У дежурной стояли двое мужчин. Коля быстро окинул их взглядом, не было интереса рассматривать их чуть дольше: они выглядели в точности так, как должны выглядеть стереотипные бандиты. Из дежурной выглянул молодой парень, работавший в отделе меньше Коли и встревоженный обратившимися к нему посетителями ОВД.       – Стас! – окликнул он опера. – А Авдеев в отделе?       – А по какому вопросу его спрашивают? – уточнил Карпов, и в его голосе звучала оскорбительная небрежность.       – Майор Авдеев у себя? – резко спросил один из бандитов.       – Сейчас узнаю, – так же безразлично бросил Стас и неспешно повернул обратно, в сторону кабинета начальника СКМ.       Да, Вася был прав, и Карпов действительно очень много о себе думал. Или показывал всем, что это так. С другой стороны, это было вполне справедливо, хоть пока и не своевременно, но именно таких молодых людей как Стас всегда было принято описывать словосочетанием «далеко пойдёт».       Буквально через минуту в коридоре показались Авдеев и идущие за ними Валера и Карпов. Авдеев ничего не сказал искавшим его, которых, судя по всему, очень хорошо знал, лишь подал знак, предлагающий выйти на улицу. Валера пропустил вперёд себя бандитов и последовал за ними. Карпов остановился возле Коли.       – Самомнения дохрена. Это они к нам пришли. Отдел не место, чтоб такие борзели, – ответил Карпов Коле на незаданный вопрос и тоже вышел на улицу.       Коля пошёл за ним.       Когда они вышли, чёрный мерс Авдеева отъехал от ОВД, а за забором к нему присоединились ещё два чёрных джипа. Коля усмехнулся про себя, когда он смотрел на идущего по коридору Авдеева, то поймал себя на мысли, что если бы его поставили в один ряд с двумя этими мужиками, то Коля бы ни за что не догадался, кто из этих троих криминальные авторитеты, а кто – сотрудник милиции.       – С чего ты взял, что Наталья Константиновна полезет для меня в Васины дела? – продолжил Карпов тему, как-то особенно болезненную для него.       – Мне просто показалось, что она неплохо относится к тебе. И ты…       – Когда кажется – креститься надо, – отрезал Карпов. – С чего ты взял?       – Стас, – обратился к нему Коля, ещё надеющийся, что этот неловко-неприятный разговор можно завершить.       – Николай, – перебил его Карпов. – Мне не нравится твой голос. Я слышу, что ты там себе что-то сочинил, и мне важно знать – что именно. Поэтому прямо говори.       В этом была своя логика. Карпов требовал, чтобы Коля изложил некие двоякие замечания, сделанные им за это время, и Тарасов решил говорить начистоту.       – Наталья Константиновна – замечательная женщина, – начал он абстрактно, хотя при этом выражал своё искреннее мнение. – И Лёша всегда говорил, что опера относятся к ней особенно… трепетно. И наверно нет ничего такого в том, что ты предлагал ей помощь, когда это было возможно, отвозил домой, тем более, когда Вася просил об этом.       – Помогал, отвозил, может, даже приятное то-то сказал – дальше, – ускорил ход повествования Карпов.       – Тогда, после театра, ты позвонил домой и сказал, что не сможешь приехать. Она тогда была рядом, и что-то говорила тебе, – озвучил Тарасов мысль, казавшуюся ему пустяковой, но отчего-то не покидавшей его.       – Твою мать, – отмахнулся от него Карпов.       Коле показалось, что Стас был раздосадован тем, что Тарасов заметил эту неприятную мелочь, но при этом немного рад, будто ожидал услышать что-то хуже.       – Я объясню тебе сейчас всё, что происходило тогда и на следующий день, но, Николай, в твоих интересах всё это сразу забыть и никому не рассказывать. Спрашивать с тебя Авдеев будет, – доходчиво предупредил Стас. – Понимаешь… Вася с женой почти десять лет вместе, они друг друга любят, вот это всё, но до сих пор у них нет детей. Ну, не получается. И вот когда Наталья Константиновна просила сумки ей донести, она была беременна. Но в тот вечер ей стало плохо, я довёз её до больницы, с её мобильника позвонил, чтобы мать предупредить, а там ты какого-то хрена. Тарасов, вот зачем ты лезешь в личное к малознакомым людям? – быстро переключился он. – Я же не спрашиваю, что ты там делал. Или почему Аня тебе на шею в кабинете вешалась… Это не моё дело.       – Она просто была расстроена, – пояснил Тарасов. – Волновалась, что с тобой что-то неожиданно случилось, как Лёшей.       – Вот и Вася на следующий день был… расстроен. Это не в первый раз у них происходит, ничего не помогает, а он очень хочет, чтобы у них был ребёнок.       В памяти Коли всплыли гараж, лицо Авдеева, девушка наркоманка и пистолет в руке Карпова, откуда только что вылетела пуля.       – Но никому ты об этом ни слова не скажешь, – медленно проговорил Карпов, словно пытаясь гипнотизировать Колю.       – Конечно, – кивнул Тарасов.       – Что-то ещё? – сурово уточнил Карпов.       Коля ничего не успел ответить, но Стас уже понял, что остались ещё какие-то детали, создавшие в голове Тарасова картину каких-то «неположенных» отношений между Стасом и Натальей. Тарасов же решил, что в этой реальности, которую он никогда не сможет назвать своей, даже если застрянет вплоть снова до две тысячи десятого, он готов говорить с Карповым так, как не стал бы, наверно, в своё время.       – После поминок ты сказал ей, что, если с Васей что-то случится, ты на ней женишься, – произнёс он, наблюдая за реакцией Карпова.       – Кто-то ещё это слышал? – голос Карпова оставался спокойным, но, Коле показалось, что будь в руках Стаса пистолет, с вероятностью в пятьдесят процентов он бы сейчас в него выстрелил.       – Нет, – Коля покачал головой.       – Я был пьян, я выжрал бутылку водки, вот и сказал херню. С кем не бывает? Сам заливал по пьяни, что ты из будущего, – Карпов рассуждал вслух, не сводя взгляда с Коли.       – Ну да, – вновь лаконично ответил он.       – Непонятная ситуация разрешена? – сухо спросил Карпов. – Тебе ясно, что ты выдумал себе то, чего нет? Я нормально всё тебе объяснил?       – Да, я всё неправильно понял, извини, если обидел тебя каким-то своим намёком, – подвёл черту в разговоре Тарасов.       Сложно было сказать, что его слова и даже извинения удовлетворили Карпова. Но он кивнул, продолжая в то же время обдумывать то, что только что узнал от Тарасова.       К ОВД повернула машина Авдеева. Теперь за ней уже никто не ехал.       – Не думаешь, что ты слишком резко с ними? А если обидятся, подкараулят там и все дела? – поинтересовался Тарасов. – Зачем рисковать так?       – Это они нас бояться должны, а не мы. И себя сразу на место ставить надо, чтобы видели, кто ты. Тогда и не полезут. Или ты готов перед всякими бандюгами стелиться? – усмехнулся Стас.       – Нет, – коротко ответил Коля, и одного этого слова хватало, чтобы полностью выразить его позицию в этом вопросе.       Он тоже не слишком боялся бандитов, что было, возможно, плохо. Коля подумал было, что такой «допрос» с его стороны относительно Карпова, который при этом касался очень личных вопросов, сейчас и навсегда испортит их отношения, бывшие после смерти Валевича вполне рабоче-дружелюбными. Но как будто бы последний ответ Тарасова накинул ему пару очков в глазах Карпова, и чудом удалось закончить разговор на положительной ноте.       Мимо прошёл Авдеев.       – Вот торчите так без дела, а потом все говорят, что милиция нихрена не работает, – бросил он.       – Надеюсь, все недоразумения разрешены, – строго заметил Карпов и скрылся в отделе.       С одной стороны, Коля усмехнулся. Проштрафившийся Карпов был в пару раз работоспособнее и исполнительнее обычно, хотя, куда больше, Тарасов даже не знал. Но, с другой стороны, после едкого замечания Авдеева Коле самому отчего-то захотелось побыстрее вернуться к работе. Это был дар убеждения начальника СКМ.       Коля вышел выбросить мусор. Сегодня у него был выходной, делать ничего не хотелось, но обязательно надо было. Тарасов решил взяться уборку. Надо было с чего-то начать, поэтому он собрал ведро с немногочисленными отходами и отправился в сторону помойки. Когда первое дело было сделано, Коля задумался и решил, что отсюда совсем близко до продуктового, и можно, не заходя домой, чтобы оставить ведро, купить хлеба, яиц и каких-нибудь сосисок, тем более в кармане штанов пока лежала достаточная для этого сумма. Наконец, затарившись нехитрым пайком, Коля решил выполнить программу максимум: он сейчас ещё забежит в киоск с прессой, купит что-нибудь почитать, а потом придёт домой, ляжет на диван и будет отдыхать вместо понадобившейся ему так некстати уборки. В крайнем случае, можно будет помыть окна и натереть стёкла после этого прочитанными разворотами.       Почти всегда Коля умудрялся попадать на обеденный перерыв. И почти всегда ему казалось, что из-за поворота сейчас появится Аня, и они будут ждать возвращения продавщицы вместе. Но после одной своей случайной встречи они больше ни разу здесь не пересекались.       В принципе, Коля никуда не спешил. К тому же у него было неограниченное количество тем, над которыми надо было подумать в ближайшее время. Одна из них – рассказывать ли Стасу про задержание жениха Ани и тот допрос, свидетелем которого он стал.       Тарасов почти пришёл к мысли, что это необходимо сделать, но сразу после этого состоялась та беседа про Наталью Константиновну, и теперь каждый раз, когда Коле хотелось окликнуть Стаса и рассказать ему что-то, в его голове звучал голос Карпова: «Тарасов, вот зачем ты лезешь в личное к малознакомым людям?»       И это желание тут же проходило.       Вот причём тут глобально Тарасов?       Может ли это быть действительно глупое совпадение, как убеждал в этом Валевича Андрей?       Хотел бы Коля оказаться в такой ситуации, когда ты просто заглядываешь к приятелю, которого сто лет не видел, тебя там ни за что принимают опера, а брат невесты после этого ставит на твоих отношениях жирный крест?       Нет, Коля бы так не хотел.       Наконец вернулась продавщица и отдала Коле «Комсомолку» и «Спорт-Экспресс». Грустно было это признавать, но в тот раз, когда Коля столкнулся у ларька с Аней, эти же газеты стоили чуть дешевле. Коля быстро оглядел первую страницу.       По противоположной стороне улицы шли двое. Когда Колин взгляд, брошенный поверх газеты, случайно зацепился за них, Тарасов понял, что уже видел их в отделе. Мужчины о чём-то негромко переговаривались, кажется, спорили. Один из них нервно размахивал рукой и всё время оглядывался. Но он вряд ли заметил Колю, суетливо смотря по сторонам.       Это был Андрей Чикилин, жених Ани, и тот парень-одногруппник, в компании которого его взяли две недели назад в наркопритоне.