6 глава. Он очень сильно вас любит
2 марта 2020 г., 21:50
Я влюблен в тебя, и не хочу лишать себя простого удовольствия говорить правду. Я влюблен в тебя, и я знаю, что любовь — это просто крик в пустоту, и что забвение неизбежно, и что мы все обречены, и что придет день, когда все наши труды обратятся в пыль, и я знаю, что солнце поглотит единственную землю, которая у нас есть,
и я влюблен в тебя.
Сой пропустила Хинамори в свой кабинет и задвинула сёдзи. Она была искренне благодарна Момо за ее появление, потому что, если бы Момо не вмешалась, кто знает, что могло бы произойти. Омаэда позволил себе лишнего — несомненно, но самое страшное заключалось в том, что Сой ему это тоже позволила. Будто и не была тем строгим капитаном, не была тайным убийцей, не была командиром Онмицукидо — вместо воина от одного лишь невинного прикосновения Сой превратилась в застенчивую девочку, и эта застенчивая девочка Сой совсем не понравилась. Так зависать, смущаться и краснеть позволительно… например, той же Хинамори. Она, наверное, так и реагирует, когда к ней прикасается Хицугая Тоширо. Хинамори — можно, а Сой — нельзя. Потому что Хинамори Момо — это Хинамори Момо, нежный цветок персикового дерева, трепетная пестрокрылая пташка, хрупкое создание, а Сой Фонг — это Сой Фонг. Сой Фонг — ветер смерти, вспышка молнии, ядерный взрыв, если она и цветок — то кактус со множеством колючек, если птица — дикая хищная гарпия. Она не хрупкая и не нежная. — Простите, — снова повторила Момо. — Ерунда, — отмахнулась Сой. — За что ты извиняешься? Действительно интересно, о чем же подумала Хинамори. — Я вас прервала… — застенчиво покраснела Момо. — Если бы не я, вы бы… поцеловались… Сой мысленно возблагодарила всех богов за то, что на свете существует Хинамори Момо. Если бы не она, капитан Второго отряда потеряла бы самоуважение полностью — подумать только, чтобы она поцеловала Омаэду! А ведь и правда все к тому шло, еще бы чуть-чуть, и… Неужели он смог бы решиться? Самоубийца чертов, а вроде всегда трусом был. — Ты все не так поняла, — заверила Момо Сой. — Ничего такого не происходило. Никаких поцелуев и прочей ерунды. Мы просто… Она не смогла придумать, что они «просто». Со стороны все выглядело достаточно однозначно. Сой бы подумала так же, как Хинамори, если бы увидела эту сцену. — Вы — очень красивая пара! — неожиданно выдала Момо. Сой так и застыла, не опускаясь в кресло. Хоть стой, хоть падай. Хорошо, что это Момо, а не другой человек, Момо можно… — Кто? — пораженно переспросила Сой Фонг. — Мы? Пара? Красивая? Я и Омаэда? — она не удержалась и нервно хихикнула. Звучало смехотворно и до нелепости абсурдно. Хинамори, может, и мастер кидо, и по-своему сильный воин, и удивительно добрый и светлый человечек, но какая же она наивная. — Ну да! — радостно подтвердила Момо. — Вы прекрасно смотритесь вместе! И то, что вы поженитесь — это же просто идеально, вы должны быть только друг с другом! Единственное, что капитан смогла выговорить в ответ: — Почему? — Ну-у, — Момо задумчиво приложила пальчик к губам. — Омаэда-сан так заботится о вас, он всегда готов вам помочь, он очень сильно вас любит… Да и внешне… Он такой высокий, а вы — маленькая, и это выглядит мило и трогательно, я имею в виду — такая разница в росте… О том, чтобы ударить Хинамори, Сой и помыслить не могла, так что просто ошарашенно заморгала, глядя на мечтательную улыбку лейтенанта Пятого отряда. Что она сейчас сказала? Мило? Трогательно?.. Нет, было что-то важнее… — Омаэда меня любит? — удивилась Сой Фонг. Ей такое и в голову не могло прийти. Ей не могло прийти в голову, что кто-то в принципе может ее любить. Братья ее, конечно, любили, но на то они и братья, и было это так давно, что можно считать неправдой. Сайто ее просто хотел, без любви, как и она его, просто прикрывался красивыми словами — в этом Сой была уверена. Йоруичи-сама ее опекала и наставляла, но Сой и представить не могла, чтобы Йоруичи ее любила — это Сой обожала Йоруичи, возводя ее в ранг кумира, это ей было положено ее защищать ценой своей жизни, если придется. А Омаэда… подлизывается, выслуживается, не хочет лишний раз получить по зубам, вот и все, весь секрет, при чем здесь любовь? — Конечно! — закивала головой Хинамори. — Омаэда-сан очень сильно вас любит! А вы его? Неужели совсем-совсем ни капельки не любите? Момо вступила на опасную территорию. Сой встряхнула головой, обожгла ее взглядом и отчеканила: — Я не хочу говорить об этом, Хинамори. Давай забудем и займемся делом. Делом, которое тебя касается, — подчеркнула она. Сой боялась, что Момо обидится, но та и виду не подала — лишь примирительно улыбнулась и тут же заговорила о документации, как ни в чем ни бывало. Отчасти Сой ею восхищалась — вот это выдержка. Девочка была далеко не так проста, какой казалась. Возможно, душевно она была сильнее Сой Фонг.***
Омаэда не мог поверить в свою удачу. Когда Сой и Хинамори ушли, он еще долго стоял на месте, как вкопанный, и завороженно смотрел на свою руку, пытаясь осознать, что только что этой самой рукой он касался щеки капитана, и капитан не ударила его, даже не накричала, а просто… покраснела, смутилась, как настоящий живой человек, как обычная женщина, а еще… Не реагируют так люди на прикосновения тех, кто им не нравится и кто им противен. Ни женщины, ни мужчины. Не то чтобы Омаэда по себе знал, как реагируют те, кому кто-то нравится, но собственными глазами видел, как его брат ласков со своей женой, и она точно так же краснела в подобные моменты и смущалась, как Сой. Могло ли это значить, что Сой… Нет, даже представить — и то не получается. Хватит уже того, что он прикоснулся к ее щеке. У нее была такая нежная и гладкая кожа, теплая и мягкая, наверное, она должна была пахнуть чем-то сладким — Омаэда тряхнул головой, отгоняя наваждение. Значит, советы Юмичики работают, подумал он. Комплименты Сой Фонг понравились. Что там далее по списку? Для верности Омаэда сверился со списком, и задумчиво почесал в затылке, увидев собственную запись «подарки». Он ничего не знал о предпочтениях капитана, помимо ее любимой еды и ее слабости к кошкам. Он и не задумывался, что у Сой Фонг есть, например, любимые цветы. Она никогда не проявляла никакого интереса к цветам — хотя откуда бы? Ей никто цветы и не дарил, у нее не было повода думать что-то о них. Может, в другом случае Сой бы обрадовалась… Решено, подумал Омаэда — он подарит Сой цветы. Юмичика говорил, что, если неизвестно, какие именно любит женщина, то нужно дарить красные розы. Беспроигрышный вариант — они красивые, и на языке цветов означают сильную любовь. К тому же, Сой была чем-то похожа на розу. С виду она красивая и хрупкая, но, стоит попытаться сорвать — и в ладонь болезненно вопьются острые шипы, раня плоть до крови. Итак, розы! Омаэда вошел в шунпо, напрочь забыв о приказе Сой проводить тренировку.***
Решив вопрос с Хинамори и документами, Сой пару часов специально сидела над отчетами, заполняя их вместо Омаэды. В прошлый раз это ей помогло отвлечься. В этот раз — тоже немного полегчало. Заодно, помимо отчетов, Сой нарисовала на клочке бумаги чертика в виде своего лейтенанта, пририсовала ему огромный крючковатый нос, клыкастый рот и оттопыренные уши. Подумала и добавила рисунку россыпь прыщей — в качестве еще одной мести. Вышло гораздо уродливее, чем в жизни. В жизни Омаэда был не таким уж и некрасивым. Да, до многих бойцов Второго отряда ему далеко, но кто сказал, что красота — это обязательно мускулистый торс и плоский живот? Нет, подумала Сой Фонг, это уже ни в какие ворота. Еще не хватало, чтобы она считала красивым… Омаэду. Или хотя бы привлекательным. Он жирный, ленивый и тупой. Все. Ощущение знакомой реяцу с запахом золота, шоколадных пирожных и тепла, заставило Сой нервно вздрогнуть. Чего ему надо? Сказала же, чтобы рядовых гонял! Сёдзи скрипнули и прошуршали по полу, и сначала в дверном проеме показалась охапка цветов, а уже потом — сияющий дурацкой улыбкой Омаэда. Он держал в руках огромный букет алых роз, чьи стебли были перевязаны золотыми лентами. — Фонг-тайчо, это вам! — жизнерадостно сообщил он. — Эти цветы так же прекрасны, как и вы! Хотя вы, конечно, намного прекраснее… Но и цветы хорошие же, правда? У Сой Фонг дернулся глаз. Цветы. Ей ни разу не дарили цветы. Она была уверена, что первый и последний букет в своей жизни получит на могильный камень, и то, там не будет тела. А тут, на тебе — розы. Алые. Омаэда выбирал наугад или по языку цветов? Да что с ним происходит? И, что самое главное — что происходит с ней? Почему она… рада этим цветам? Совершенно ведь бесполезный подарок. Недолговечный, несъедобный, не пригодный ни для какого использования, никакого толку от этих роз, кроме их красоты и дивного сладкого аромата. — Фонг-тайчо, вам нравится? — робко спросил Омаэда. Выражение лица капитана было нечитаемо и пугало его. Сой смотрела очень странно, и он не мог понять, рада она или злится — то ли ставить цветы в воду, то ли спасаться бегством. — Э-э-э… — в который раз неопределенно протянула Сой Фонг, ненавидя себя за этот идиотский ступор. — Ну-у… Да. Нравится, — призналась она. Розы же не виноваты, что Омаэда — это Омаэда. И он тоже не виноват, что он — это он. Но вот почему он так старается? Зачем все эти вычурные слова, зачем эти цветы, зачем он с риском для жизни решился ее коснуться? В памяти услужливо всплыл голос Хинамори, произносящий «Он очень сильно вас любит». Да нет, бред какой-то. — Надо в вазу поставить, — нарушил повисшую в кабинете неловкую паузу Омаэда, озираясь по сторонам в поисках сосуда. Сой нервно хихикнула. — Омаэда, ну откуда у меня ваза? Зачем мне ваза? — она хотела говорить высокомерно и пренебрежительно, а получилось — горько. — Я банку из кухни принесу, — решил Маречиё. — Сейчас, одну секундочку… — Стой! — Сой окликнула его в дверях. — Дай мне цветы. Омаэда вручил ей букет, и, как назло, когда капитан его принимала, их руки случайно соприкоснулись. Сой резко вырвала розы у Омаэды, уверенная, что тот сразу уйдет, и поднесла букет к губам, вдыхая тонкий сладкий аромат, прикрыла глаза и на ее всегда остром и злом лице расцвела нежная улыбка, столь несвойственная жестокой и злой капитану Сой Фонг. А потом она открыла глаза и поняла, что Омаэда никуда не ушел и все еще стоит здесь, и он видел ее улыбку. Он стоял напротив ее стола и смотрел на Сой так, как будто у нее за спиной только что выросли крылья. — Банка, Омаэда! — привычным приказным тоном рявкнула капитан, вновь становясь собой. — Воды налить не забудь, бестолочь! Он быстро поклонился и умчался за банкой, а Сой снова вдохнула аромат роз, провела кончиками пальцев по лепесткам, по свежим листочкам, коснулась стеблей… …и поняла, что со всех стеблей роз срезаны шипы. Ну вот какого черта он такой милый? — Принес, Фонг-тайчо! — Омаэда вернулся очень скоро, опустил на стол капитана банку и поставил туда цветы. — Правда нравятся? — Да, — тихо проговорила Сой Фонг. — Очень. Омаэда, я… Спасибо. Лейтенант застыл, как громом пораженный. Сой никогда его не благодарила. Ни за что — ни за печенье, ни за пирожные, ни за чай, ни за кофе, вообще ни за что. А тут… надо же. — Да что там! — воодушевился Омаэда. — Я вам этих роз столько куплю! И лилий! И пионов! Чего угодно! Вы какие цветы любите? — все-таки решился спросить он. — Сон-траву, — на грани слышимости произнесла Сой. — Я люблю сон-траву… Но розы я тоже люблю. И лилии… И пионы… — Так сказали бы раньше, я бы вам вагон целый притащил! Вы бы купались в цветах! Вы достойны лучших цветов, вы сами, как цветок… — Омаэда присел на стул напротив стола капитана, заглядывая ей в лицо. — Зачем? — прошептала Сой. — Зачем ты это делаешь? Что тебе нужно? — Ничего, — удивился Омаэда. — Вообще ничего. Только… вы. А вот это он сказал очень зря. — Я? — криво усмехнулась Сой Фонг. — Значит, ждешь брачной ночи, и надеешься, что тебе что-то перепадет? Хороший ход, Омаэда, я тобой даже горжусь. Паззл сложился. Все встало на свои места. Омаэда рассчитывает задобрить Сой, чтобы она разделила с ним брачное ложе. И ведь хватило наглости! Цветы, комплименты… Сам бы вряд ли до такого додумался. Кто тогда ему помог? Кому Омаэда мог выболтать свои намерения по поводу Сой Фонг? Лишь бы не Рангику… — Ничего подобного, Фонг-тайчо! — подпрыгнул на месте лейтенант. — Я просто… Я хотел… Я не поэтому!.. — Я сама решу, когда у нас это будет, — проговорила Сой. — У нас это будет, не сомневайся. Раз уж старейшины обязали меня выйти за тебя, потому что клану Фонг нужны наследники — ладно. Я это сделаю. Но я приму решение сама, и скажу, когда буду готова, так что твои цветы и витиеватые выражения мне не нужны. Можешь не напрягаться. — Почему вы так? — обиженно спросил Омаэда. — Я же от чистого сердца… Сой тяжко вздохнула. Может быть, что и правда так. — Если ты думаешь, что обязан мне чем-то, раз уж я твоя невеста — то ты также ошибаешься. Мне ничего не нужно. Я прекрасно обойдусь без цветов. — Но вам же понравилось, — возразил Маречиё. — И я вовсе не думаю, что обязан вам. Я хочу дарить вам цветы, я хочу дарить вам не только цветы, я хочу делать вас счастливой, Фонг-тайчо, и я клянусь, я сделаю вас счастливой. — Меня? — скептически приподняла бровь Сой Фонг. — У тебя не получится. Я не могу быть счастливой. — Вы просто не умеете, — сказал Омаэда. — И не хотите. — Не хочу, — согласилась Сой. — Потому что… — Потому что вам разбивали сердце, — неожиданно расхрабрившись, закончил Омаэда. — Не знаю, кто это сделал, но вам разбили сердце, и вы не хотите его склеивать. Вам сделали больно, и поэтому вы никого не подпускаете к себе больше, чтобы снова не испытывать боль… — Да что ты себе позволяешь? — вскинулась Сой Фонг. — С чего ты взял такую ересь?! Никто не разбивал мне сердце! — Может, это был не любимый человек, — продолжил Маречиё, сам уже не в силах остановиться. — Может, кто-то другой, не менее значимый и важный для вас. Даже скорее всего, что так. И потому вы не хотите быть… собой. — Убирайся вон, — ледяным тоном процедила Сой. — Убирайся, пока я не сломала тебе шею. Ты не имеешь права так со мной говорить! Я — твой капитан! Здесь, в отряде, я — в первую очередь твой капитан, и будь любезен соблюдать субординацию, уяснил?! — А не здесь? — Омаэда не понимал, откуда в нем появилось столько храбрости. — Например, в кафе-мороженом? Вы же любите мороженое. В Токио открылось новое кафе, там столько разных сортов, несколько шоколадных вариантов… Сой хотела отказаться. Она должна была отказаться. Гордо вздернуть подбородок, назвать Омаэду идиотом и сказать, что у нее нет ни времени, ни желания посещать подобные глупые места. Но… Как назло, она представила себе множество различных сортов мороженого, совершенно разных, может, там будет мятное, и апельсиновое, и имбирно-медовое, и какие-то невообразимые вкусы вроде мохито, кофе с молоком, или яблочного пудинга, или вишневого шейка, а уж несколько вариантов сортов шоколадного мороженого — это и вовсе безумно заманчиво. Молочный шоколад, черный, белый, экстра-черный, с орехами… Сой мечтательно улыбнулась, сама того не заметив. Она сможет попробовать все сорта мороженого в кафетерии! А кто ей что скажет? Никто не узнает — в Готее-13 никто не сможет узнать. А если и так — почему Сой Фонг не имеет права есть мороженое? Тем более, когда ее угощает собственный жених? — Ну-у, — замялась Сой. — Хорошо. Но учти — ты имеешь право только угостить меня, понял? Не трогать меня, не говорить глупости, не дарить никаких цветов и прочей ерунды, не пытаться лезть ко мне в душу, а просто платить за мои заказы, ясно тебе? Сой не считала нечестным или неравноценным обменом. Взамен ее лейтенант получает и так слишком много — Сой Фонг не перережет ему горло, более того — она выйдет за него замуж. — Ясно! — радостно закивал Омаэда. — Будет исполнено!***
Чтобы нормально провести время в мире живых, нужно было обзавестись гигаями — специальными искусственными телами, в которые вселялись шинигами, чтобы быть видимыми для обычных людей. Гигаи можно было достать либо у Куроцучи Маюри, либо у Урахары Киске, и Сой, скрепя сердце, все же из двух зол предпочла выбрать Урахару. Он, конечно, отвратительный тип, но зато его гигаи не опасны для жизни. А к Маюри в отряд лучше лишний раз не соваться даже Сой Фонг — с его страстью к экспериментам на всем, что движется, рисковать не хотелось. Они с Омаэдой вместе материализовались у магазина сладостей, Сой постучала в дверь, дверь открылась, и… …на пороге стояла Йоруичи. У Сой Фонг сам по себе приоткрылся рот. Омаэда испуганно вытаращил глаза — он не знал, кто такая Шихоуин, но знал отношение своего капитана к ней, и, судя по тому, Йоруичи была куда опаснее Сой. Но улыбнулась им Йоруичи вполне дружелюбно, широко и приветливо. — Сой, пчелка моя, как я рада тебя видеть! — Йоруичи одной рукой обняла свою ученицу за шею и притянула к себе. — Пришла по делу или решила лично пригласить нас с Киске на свадьбу? В глазах Сой загорелась жажда убийства. Йоруичи сразу все поняла и щелкнула ее по носу: — Тш-ш-ш, пчелка, Киске тут ни при чем. Ты думаешь, что я не знаю, что происходит в Готее-13, и особенно — что происходит в жизни моей самой верной телохранительницы? Я и без Киске все узнала. Поздравляю, пчелка, ты становишься взрослой! — с материнским умилением произнесла Йоруичи, гладя Сой по волосам. — Йоруичи-сама! — жалобно пискнула Сой. — Все не так, я… При Омаэде обсуждать это было немного неудобно, а он не догадывался пойти погулять где-то еще и дать Сой вдоволь порыдать на груди у наставницы. Вдобавок за спиной Йоруичи замаячил Урахара, жующий какой-то бутерброд. — Госпожа Сой Фонг! — обрадовался он, помахав ей бутербродом. — Омаэда-сан! Сой только скривилась, но Маречиё почтительно поклонился. Урахару он тоже не знал, но многое о нем слышал, в частности от Сой Фонг. — Так ты пригласишь нас? — Йоруичи прижала Сой к себе еще крепче. — Меня-то пригласишь, но и Киске тоже должен прийти, я же не могу без сопровождения, пчелка, сама понимаешь… — Да, конечно, Йоруичи-сама, вы приглашены, вы самая почетная гостья, иначе и быть не может! — горячо подтвердила Сой. — И Урахара… тоже пусть приходит, — она не забыла, что именно Урахара утешил ее, когда она в том нуждалась, тогда как Йоруичи не было на месте. Сой до сих пор сердилась на Киске и ненавидела его, но ненависть притихла и улеглась, из бушующего урагана превратившись в легкий ветерок. — Но, капитан, мы же… — отчаянно шепнул Омаэда, который пришел сюда не к Йоруичи и не к Урахаре, а ради свидания с Сой Фонг. Сой тяжко вздохнула. Ну что с ним будешь делать? И уходить погулять не догадывается, и смеет торопить ее при Йоруичи-сама, ничего не понимает, никакого такта, приспичило ему… С другой стороны — мороженое. Черт. — Йоруичи-сама, я пришла не только ради приглашения, — проговорила Сой. — Я хотела попросить у вас два гигая. — О, для вас и Омаэды? — тут же оживился Урахара. — У вас свидание? Это правильно, госпожа Сой Фонг, вам надо как можно больше времени проводить вместе! Залог здоровых отношений — в совместном отдыхе! Мигом вам все сделаю, одну секунду, молодые люди! Сой закатила глаза, но промолчала.***
Урахара не врал — он действительно сразу же дал им гигаи, бесплатно, и даже не стал навязчиво предлагать выпить чаю. Наоборот, они с Йоруичи в четыре руки дружно выпихнули старших офицеров Второго отряда из магазина, чуть ли не в спину толкая и хором повторяя, как прекрасно и чудесно ходить на свидания. Сой только зубами скрипела — спорить со своей обожаемой наставницей она не могла, спорить с Урахарой в ее присутствии — тоже, даже Омаэду не могла стукнуть, да и не за что было его бить, он молчал и старался не отсвечивать. Йоруичи Омаэда побаивался. Все-таки она была кем-то вроде сенсея Сой Фонг, и раз сама Сой Фонг так сильно ее уважает, значит, и правда есть за что, и, значит, Шихоуин Йоруичи сильнее его капитана, потому что его капитан уважает только силу. Омаэде стало легче, когда они покинули магазинчик торговца сладостями и зашагали по улице рядом, уже в гигаях. Одежду для них подбирали тщательно и со вкусом — руку к этому приложила Йоруичи. Омаэде досталась черная кожаная куртка с золотыми ободками на нагрудных карманах и джинсы, а Сой — яркий желтый сарафан с неглубоким вырезом на груди и почему-то бусы. Бусы Сой раздражали, ей хотелось сорвать их с себя, но их выбрала для нее Йоруичи-сама, и капитан не смела снять украшение. Без своей привычной формы и капитанского хаори Сой Фонг выглядела совсем не грозной и даже не опасной. Просто красивая и милая девушка со стрижкой-каре и длинными косами, собранными сзади на затылке. Хотя вряд ли обычные девушки смотрят так мрачно и угрожающе. Но, если не заглядывать ей в лицо — капитан была… хорошенькой. И красивой тоже, и великолепной, и ослепительной, но такой она была всегда, а вот чтобы хорошенькой и милой — редчайший случай. — Вам очень идет платье, — сказал Омаэда. — Прекрасно выглядите. — Я же просила, — вздохнула Сой. — Мне это не нужно. И это не платье. Это сарафан. Придурок. Она не разозлилась всерьез, обругала его скорее по привычке, и это воодушевило Омаэду — в интонациях капитана он разбирался лучше, чем в магии кидо. Омаэда открыл перед Сой Фонг дверь кафетерия, пропуская даму вперед по совету Юмичики, и Сой гордо проплыла внутрь, сразу забывая о лейтенанте и обращая взор на разнообразие сортов мороженого под стеклом витрины. Глаза капитана загорелись не жаждой крови, а наоборот — радостным и немного детским счастьем. Омаэда никогда не видел ее такой, и откровенно залюбовался Сой Фонг — в ярком сарафане, с косами, с сияющей улыбкой на губах, она была сейчас не убийцей, не жестоким командиром, она была молодой девушкой, нежным цветком, и Омаэда тут же захотел одновременно защитить ее от всего мира и бросить весь тот самый мир к ее ногам. Стоило Сой начать заказывать, как он бросился все ей покупать, и купил даже больше того, что она хотела. Самому Маречиё в кои-то веки есть не хотелось — он не мог есть, он не мог отвести взгляда от своего капитана.***
Когда Сой оказалась далеко от отряда, ей стало легко, словно даже дышать стало легчее и свободнее. Ее никто не видел, кроме живых людей, которым не было никакого дела до странной пары из маленькой сердитой девушки и высокого крупного мужчины, ее никто не мог узнать, никто не мог осудить, она не могла утратить авторитет и упасть в чьих-то глазах, и это было… прекрасно. Просто сидеть за столиком у окна и есть мороженое, очень вкусное, такое вкусное, что Сой напрочь забыла о столовом этикете, и случайно испачкала щеку рядом с уголком губ, не замечая этого. Зато это заметил Омаэда, который не сводил с нее глаз. И сомневался он всего полминуты. Да, капитан запретила ему ее трогать, но он ведь без злого умысла… Протянув руку, Маречиё большим пальцем утер со щеки Сой Фонг сладкую каплю фисташкового мороженого. Она вздрогнула и подняла на него глаза. — Просила же, — ворчливо повторила Сой то, что говорила раньше. — Не говорить глупостей, не трогать меня, это что, так сложно запомнить? — Вы сказали, что я должен соблюдать субординацию в отряде, — улыбнулся Омаэда, поражаясь своей храбрости. — Но мы не в отряде, и я… не подумайте, Фонг-тайчо, я уважаю вас, я очень сильно вас уважаю! Но я хочу говорить вам то, что думаю. Хочу говорить, что вы прекрасны, что я восхищаюсь вами, что нет никого на свете лучше вас, и что я… «Люблю вас», — застряло в горле, как рыбья кость, царапая глотку. Подобные слова казались Омаэде очень интимными. Очень личными. Сказав Сой о своей любви, он открыл бы ей душу полностью, а он боялся этого. Он был трусом. Он оттягивал момент признания в любви до свадьбы. Сой сочла, что Омаэда просто запутался в словах, и лишь хмыкнула, поведя плечом. — Хочешь говорить? Говори, — милостиво разрешила она. — Но только когда мы наедине. Не при других людях. Упаси боже тебя отвешивать мне комплименты при остальных капитанах и служащих нашего отряда. Никто не должен слышать этого, кроме… нас. Сказав это, Сой внутренне передернулась. «Нас»? Не существует никаких «нас». Есть она, капитан Второго отряда, есть Омаэда, лейтенант Второго отряда, и все! И то, что они станут супругами, не значит, что они станут «мы». Каждый сам по себе. Каждый сам за себя. Сой так привыкла и не могла иначе. И не умела. И не хотела. А теперь сама сказала это дурацкое «мы», никто ее за язык не тянул, да что с ней происходит? Еще и прозвучало так… «наедине». Как будто они наедине могут заниматься чем-то… особенным, для чужих глаз не предназначенным. Черт. — Я понял! — еще шире разулыбался Омаэда. — Наедине и только наедине! Сой Фонг бросила в него скомканную в шарик бумажную салфетку, попала прямо в лоб, торжествующе улыбнулась и вернулась к еде.
