10 глава. Девичник
15 марта 2020 г., 06:40
Cтресс у меня постоянный, а релакса никакого, потому что настоящих самураев попускает от секса, алкоголя и наркотиков, но алкоголь мне противен, на наркотики нет времени, и не царское дело – трахать кого попало только ради здоровья.
Омаэда целовал ее горячо, требовательно и настойчиво, но в то же время — нежно. Его руки крепко сжимали ее открытые плечи, а она в свою очередь крепко обнимала его за шею, отвечая на поцелуй и кусая его за губы. Рука лейтенанта провела по ее обнаженной спине, ниже, еще ниже, он сжал ее бедро, и Сой тихо застонала, прижимаясь к нему теснее. Омаэда потянул ее форму Онмицукидо, которая и так скрывала мало тела, вниз, обнажая грудь и осыпая поцелуями ключицы, провел языком по ложбинке между грудей, погладил ладонью низ живота, и по всему телу Сой пробежали чувственные волны дрожи… …она проснулась, лежа на своем футоне в гордом одиночестве. За окном еще не рассвело, не было и намека на утро — чернильная темень за стеклами не рассеивалась даже светом луны, скрывшейся за облаком. Сой снова застонала, но уже не от возбуждения, а от досады — какого черта опять? Почему ей это снится? Она же начала тренироваться так, как и планировала — на износ, как тогда, когда стремилась скорее занять место капитана Второго отряда после побега Йоруичи, она не позволяла себе отдыхать ни минуты, она делала все, чтобы ни о чем не думать, но она все равно видела эти сны каждую ночь. Каждую. Чертову. Ночь. Сой повернулась на бок и подтянула колени к груди. Ей хотелось кого-то убить или расплакаться. Она ненавидела терять контроль над собой, она всегда держала все свои чувства и эмоции в узде, умела управлять своим сердцем и разумом так же виртуозно, как телом и мечом, но с недавних пор Сой Фонг ощущала себя так, как будто меч выбили у нее из рук. Даже когда ей пришлось отрубить себе руку, чтобы не умереть (точнее, ей отрубил руку Омаэда по ее приказу), Сой не чувствовала себя настолько потерянной. Тогда все было под контролем. Сейчас — нет. Сой Фонг подняла ту самую руку, что была отрублена, и рассмотрела ее. Пальцы, ладонь, запястье — все, как всегда. Как будто она и не теряла конечность, и это тоже было всего лишь сном. Отрицание реальности — великая вещь. Рыжая Иноуэ была действительно полезной для Общества Душ — она вернула Сой руку за считанные минуты, и рука слушалась ее идеально, чуть ли не лучше прежнего. Жаль, что способность Иноуэ не может действовать на душу. Если бы могла — Сой попросила бы рыжую излечить ее. Не от горя по братьям, не от обиды на Йоруичи-сама, не от ненависти к Урахаре — все эти чувства сильно повлияли на становление личности Сой Фонг, благодаря этому она стала той, кем является, и ей нравилось то, какой она стала. Нет, Сой хотела бы излечиться только от странных и непонятных чувств к Омаэде. Ну и что, что она выйдет за него замуж? Узнав это, Сой решила, что так и быть, она выйдет за него, она разделит с ним постель, и, раз клану Фонг это так нужно — она родит детей. Но в планы Сой Фонг не входило то, что она начнет ощущать к своему лейтенанту что-то… особенное. Еще и платье это дурацкое. Госпожа Омаэда обязательно захотела выбирать его в мире живых, потому что ей нравились готовые фасоны, а не шитье на заказ (здесь Сой была с ней солидарна, но все равно она не любила ходить по магазинам), а значит, им придется зайти еще и к Урахаре. Как будто Сой мало нервотрепок и без Урахары. Одно утешение — выбирать Сой платье вместе со всеми решила и Йоруичи-сама. Более того — Йоруичи-сама решила оплатить платье, хотя Сой и была против. Наставница не обязана тратить на нее деньги, в отличие от семьи Омаэда, которые покупают себе невесту для сына, но, раз наставница изъявила горячее желание на нее потратиться — кто такая Сой, чтобы с ней спорить? Сой смежила усталые веки и задремала снова, уже без сновидений.***
Выбирать свадебное платье они отправились целой толпой. Госпожа Омаэда взяла с собой старшую дочь и старшую невестку — жену ее первого сына, а Сой сопровождала Йоруичи, к тому же, узнав, что со стороны Омаэды будут трое человек, Сой позвала с собой еще и Хинамори. Из них получилось колоритное зрелище — смуглая красавица с золотыми кошачьими глазами — Йоруичи, маленькая и милая Хинамори, круглая пышка госпожа Омаэда, разнаряженная в пух и прах без малейшего признака стиля, ее дочь — Мареки, высокая и широкоплечая, что ужасно для девушки, ее невестка — Котоноха, пухлая блондинка с голубыми ясными глазами, и Сой Фонг — сердитая и мрачная виновница торжества. Когда вся компания женщин зашла в свадебный салон, продавцы-консультанты дружно побледнели. Они работали здесь не первый год, и одного взгляда на покупательниц им хватило, чтобы понять — угодить им будет очень сложно. Но здешние продавцы были профессионалами своего дела, и бросились в бой, окружая женщин и вежливо их приветствуя. — Какого фасона платье вы предпочитаете? — спросил худощавый мужчина с фальшивым оскалом, который он пытался выдать за улыбку. — Что-нибудь скромное! — сказала госпожа Омаэда. — Что-нибудь сексуальное! — одновременно с ней произнесла Йоруичи. Они посмотрели друг на друга уже без того дружелюбия, что обе проявили при встрече. Сой оказалась между их взглядами, и инстинктивно сделала шаг назад, уходя с линии огня. — Невеста должна быть скромной! — заявила госпожа Омаэда. — Это еще почему? — хмыкнула Йоруичи. — Что за пережиток прошлого? Может, вы еще хотите, чтобы невеста была девственницей? Будущая свекровь захлопала губами, как выброшенная на берег рыба. Йоруичи торжествующе сощурилась. Один — ноль. — А Сой-чан разве не девственница? — госпожа Омаэда метнула в сторону невестки вопросительно-осуждающий взгляд. Сой не успела ответить — вмешалась ее наставница: — А что, она должна двести лет вашего принца на белом коне ждать? У девочки была нормальная юность. Пчелка, у тебя же была нормальная юность, я права? — она тоже посмотрела на Сой вопросительно, но не осуждающе, а с надеждой. — Тот парень, Сайто, у вас же что-то было? Сой вспыхнула румянцем. Йоруичи не зря раньше была командиром Онмицукидо. Она и правда была в курсе всего, что происходило и происходит в Сейретее. Румянец Сой Фонг красноречиво ответил на вопросы обеих женщин. Госпожа Омаэда сначала побледнела, потом — позеленела, а потом — побагровела. Йоруичи же радостно улыбнулась и подмигнула Сой. — Значит, ты — не честная женщина, — проговорила госпожа Омаэда. — А вы бы язычок за зубами подержали, — безмятежно отозвалась Шихоуин. — Честная, не честная… Какая вам разница? Моя Сой — девушка из благородного клана, по званию в Готее-13 она выше вашего Маречиё, сильнее него, как воин, и вам стоит быть благодарной за то, что она согласилась на брак, а не осуждать ее. Тем более — вам. Вам ли говорить о женской чести? Вы давно уже замужем, однако мне известно, что… — Все-все-все! — торопливо замахала пухлыми руками госпожа Омаэда. — Это все не так, но вы правы, Шихоуин-сама, действительно, какая разница, что в прошлом было, кто старое помянет, тому, как говорится… Сой-чан — идеальная невеста для Маречиё, для нас большая честь породниться с кланом Фонг, только бы больше с этим… как его… Сайто… ничего не было. — Ничего не будет. Сайто погиб, — хрипло сказала Сой Фонг. — О Господи! — госпожа Омаэда испуганно прикрыла рот ладонью. — Прости, ласточка, я же не знала… — Все в порядке, — заверила ее Сой. — Это было в юности и ничего не значило. Просто секс, — добавила она специально, чтобы позлить свекровь. — Так какой фасон? — снова вмешался консультант. — Может, выберет невеста? Все посмотрели на Сой. Сой тяжко вздохнула. В платьях она совершенно не разбиралась. Вот если бы ей предложили выбрать меч, тогда да, а так… — Хорошо, — сдалась Сой. — Какие есть фасоны?***
Платьев на выбор услужливый консультант притащил целую кучу. Самых разных. Как бы Сой ни хотела отвертеться, а ей пришлось перемерить почти все, за исключением очевидно неподходящих. Какие-то платья были более-менее приемлемыми, какие-то — откровенно ужасными, например, то, которое продавец назвал фасоном «русалка». В таком платье Сой даже ходить толком не могла — юбка стягивала ноги так туго, что они и правда казались русалочьим хвостом. Госпоже Омаэда это платье предсказуемо понравилось, но Йоруичи брезгливо скривилась и сказала, что, пока она жива, Сой не наденет ничего настолько жуткого и неудобного. Госпожа Омаэда недоверчиво посмотрела на Шихоуин. — А вам что за дело? — проворчала она. — Вы Сой-чан кто — мать? Сой замерла, затаив дыхание. В ее присутствии никто не имел права хамить Йоруичи-сама, и ей пришлось собрать всю свою выдержку, чтобы не ответить свекрови. Госпожа Омаэда имела право не уважать Йоруичи, Йоруичи — беглянка и дезертир, хотя Готей-13 и простил ее, она все равно больше не глава своего клана, а изгнанница, да и защитить себя она может сама, без помощи Сой. — Не мать, — спокойно и хладнокровно согласилась Йоруичи. — Но все равно, что мать. Я научила Сой всему, что знаю сама, я оставила ее после себя, и я люблю ее, как дочь. И я не позволю ей быть несчастной, к тому же, за платье плачу я. Поэтому, повторяю, держите язычок за зубами! Решать должна невеста и только она, да, пчелка? Сой чуть не расплакалась от счастья. Неужели Йоруичи-сама правда считает ее… дочерью? Не просто ученицей и телохранительницей из вассального клана? Дочерью?.. Госпожа Омаэда недовольно поджала губы, но промолчала.***
— Это идеально! — восхищенно выдохнула Йоруичи. Хинамори, Мареки и Котоноха, до того молчавшие, дружно закивали. Момо даже несколько раз хлопнула в ладоши. Госпожа Омаэда, и та благосклонно кивнула, осматривая Сой Фонг с ног до головы. Сой не могла с ними не согласиться — ей очень шел очередной наряд. Это было ее платье — платье, созданное для нее, хотя швея и не знала, что шила его для Сой. Белое платье с тугим корсетом, обтягивающим грудь, с невидимыми бретельками, с пышной юбкой, как у сказочной принцессы, с кружевами на подоле и узором из жемчуга на лифе — в нем Сой выглядела настоящей невестой. Глядя на себя в зеркало, она впервые ощутила себя женщиной, а не только капитаном, солдатом и тайной убийцей. А когда предупредительный консультант надел на ее голову фату — и вовсе стало ясно, что наряд они выбрали. Йоруичи расплатилась, платье отдали им, тщательно упакованное в пакет, и женщины покинули магазин. Как заявила Шихоуин, покупку необходимо было отпраздновать, и они направились в кафе-бар той же дружной толпой. Сой шагала позади всех, не желая ни с кем разговаривать, даже с Йоруичи-сама. Ей хотелось побыть наедине с собой и своим новым статусом невесты, который она только что осознала в полной мере — но, когда Хинамори пошла с ней рядом, Сой не испытала отторжения. На Момо Сой злиться просто не могла. — Вы такая красивая в этом платье, — тихо сказала Момо. — Наряд очень сильно меняет женщину. Я тоже надевала платье и поражалась — совсем другим человеком становилась. Но мне до вас далеко… — В смысле силы — да, далеко, — честно кивнула Сой Фонг. — А в смысле красоты… Ты очень красивая, Хинамори. Я уверена, что скоро и ты примеришь такое же платье, но надеюсь, ты будешь счастливее меня. — Разве вы несчастливы? — расстроенно спросила Момо. — Я думала… — Ты ошибалась, — отрезала Сой. — Я выхожу замуж исключительно по расчету и по принуждению своего клана. А ты выйдешь замуж по любви. Ты — не аристократка, у тебя нет долга перед семьей, и я тебе завидую, — призналась Сой Фонг. — Омаэда-сан любит вас, — Момо не нашлась, чем возразить, так как ей и правда повезло больше Сой, и решила заговорить о другом, чтобы подбодрить капитана иначе. — Такая любовь случается очень редко. Один раз на миллион. — Да прямо уж на миллион, — фыркнула Сой. — Твой Хицугая тоже тебя любит. Разве он любит тебя меньше? — Не меньше, — согласилась Хинамори, — но иначе. Широ-чан и я знаем друг друга всю жизнь. Мы выросли вместе, мы многое вместе прошли, мы очень тесно связаны и не можем любить кого-то другого. Ни он, ни я. А вы и Омаэда-сан не знакомы с детства, вы служите вместе… точнее, он служит под вашим началом, он выполняет ваши приказы, он восхищается вами, он готов умереть по вашему слову и отдать за вас жизнь, вы для него… королева. И я завидую тоже, потому что Широ-чан любит меня, но не так, как королеву… Сой нервно рассмеялась. — Ну и фантазия у тебя Хинамори, — сказала она. — Ты же взрослый человек, а как будто до сих пор в сказки веришь. Королева… Какая королева? Я — его командир, он не имеет права не выполнять мои приказы. Он — не рыцарь. Он — солдат. Он — мой лейтенант. Перестань выдумывать. — Но… — смутилась Момо. — И почему ты думаешь, что он любит меня? — спросила Сой. — Он ни разу не говорил мне об этом. Нес какую-то чушь про мою наземную красоту, цветы дарил, конфеты, в кафе водил, — поделиться этим с Хинамори было легко, — но он не сказал, что меня любит. Я уверена, что для него это тоже просто брак по расчету, и он подлизывается, или, может, хочет наладить отношения, раз уж придется жениться. Но он не любит меня. «Меня никто не любит», — хотела сказать Сой, но вспомнила слова Йоруичи-сама, что она ей, как дочь, и то, как каждый служащий ее отряда говорил о любви к ней, и голоса их звучали уверенно, уж Сой-то могла распознать ложь, будучи плюс ко всему еще и мастером допроса. Но… когда солдаты говорили, что любят ее, Омаэда промолчал. Он ничего не сказал. Он сказал, что волнуется за нее, но и только. Что ж, так даже лучше, подумала Сой. Лучше будет, если Омаэда ее не любит. Ей тоже тогда не придется его любить. А то, что ей снятся эротические сны с участием ее лейтенанта — не показатель любви. Свои желания они оба удовлетворят в первую брачную ночь — и в последующие ночи. А больше ничего и не нужно — как было у Сой с Сайто. Чем Омаэда отличается от Сайто?***
Вообще-то они планировали отпраздновать покупку с кофе и пирожными — так думала Сой. Но зря она так думала. Йоруичи привела всю компанию в бар, где пирожными с кофе и не пахло, зато алкоголя было предостаточно, и непререкаемым тоном заявила, что у них — девичник. Точнее, у Сой — девичник. Сой даже не знала толком, что такое девичник, и Йоруичи объяснила, что это вечеринка в честь невесты перед ее вступлением в брак. Последний день свободы, когда можно веселиться, как незамужняя девушка, и грех — не воспользоваться случаем. Сой не могла отказать Йоруичи-сама. По слову наставницы она бы выпила даже яд, что уж говорить о бокале шампанского? Одном. И еще одном. И еще… Госпожа Омаэда оказалась удивительно стойкой, и пила бокал за бокалом, не особенно пьянея — только пухлые щечки ярко разрумянились, как на морозе. Мареко и Котоноха выпили по два бокала и заснули, оперевшись на плечо друг друга и сладко посапывая во сне. Хинамори — также на удивление Сой — умела пить; видимо, сказывались частые неофициальные собрания лейтенантов во главе с Мацумото Рангику. Йоруичи вообще не пьянела, сколько бы ни выпила. А Сой не хотела ни пьянеть, ни пить в принципе, она не любила алкоголь, но Йоруичи наливала ей, и Сой из вежливости и безмерного уважения к наставнице выпивала бокал за бокалом, не в силах отказаться. Сначала они пили шампанское, потом — коньяк, потом — вино, виски, саке, текилу… Чего только они ни пили. В итоге Сой смогла развеселиться и полностью успокоилась, отдавшись веселью. Ей было очень хорошо.***
А вот Омаэде было совсем не так хорошо. Перед тем, как уйти, Сой усадила его за бумажки, которые в прошлый раз лейтенант так и не заполнил, и он опять не мог сосредоточиться на работе, зная, куда ушла капитан. Покупать свадебное платье. С его матерью и сестрой. И с его невесткой. И с Йоруичи-сан и Хинамори. Но с кем — неважно. Важно, что платье. Интересно, как Сой Фонг будет выглядеть в платье? Это же совсем другое дело, чем тот желтый сарафан. Если в простом сарафане Сой была прекрасна, то какой она будет в подвенечном наряде? От мечтаний Омаэду отвлекла влетевшая в окно адская бабочка — на вид, как обычное насекомое, но с полностью черными крылышками и тельцем — сгусток живой темноты, опустившийся на подставленный Маречиё палец. Когда бабочка приземлилась, он услышал голос Йоруичи: «Омаэда-сан, забери Сой, пожалуйста, она увлеклась». Дальше Шихоуин сообщила, где они находятся. Что означает «Сой увлеклась» — Омаэда не понял, но ему и не нужно было понимать. Ему нужно было забрать капитана, и он вошел в шунпо, в который раз уже забыв о бумагах.***
Адрес, названный Йоруичи, привел Маречиё к какому-то бару. Оттуда играла музыка, доносился запах сигаретного дыма и алкоголя, вывеска над входом мерцала разноцветными неоновыми огнями, вокруг толпились нетрезвые мужчины и такие же нетрезвые полураздетые женщины — что Сой Фонг могла делать в подобном месте? Омаэда вошел внутрь, забыв, что он не в гигае и живые люди его не видят. Впрочем, не он один был без гигая — Йоруичи заставила всех покинуть искусственные тела. Теперь они просто «спали» за столом — так выглядело со стороны для всех посетителей бара. Настоящие же шинигами и души-плюс… вовсю веселились. В частности, Сой. Омаэда застыл посреди зала — капитан танцевала. К счастью, не на столе и полностью одетая, но все равно, Омаэда впервые видел, чтобы Сой Фонг танцевала. Да еще и так весело, и так энергично, и так… сексуально. Она была в своей обычной форме, без капитанского хаори, а форма членов Онмицукидо открывала… многое. Например, руки — целиком, включая плечи. И почти всю спину. И часть боков — так, что были видны края груди. И в такой форме танцевать… Омаэда тяжело сглотнул. Во рту мгновенно пересохло, как в самой жаркой пустыне. В мерцании огней Сой Фонг выглядела и вовсе потрясающе — не женщина, не воительница, не капитан — богиня, почтившая своим присутствием грешный мир смертных… — О-о-омаэда! — Сой заметила лейтенанта и танцующей походкой направилась к нему. — Омаэда, хочешь выпить? Или давай потанцуем? Она взяла Маречиё за руку и потащила его за собой, но он не пошевелился. С тем же успехом Сой могла попытаться сдвинуть скалу. Капитан была пьяна. Капитан напилась, и поэтому она зовет его танцевать, и поэтому ведет себя так, и поэтому Йоруичи попросила забрать ее… Омаэда ни разу не видел ее такой. Он видел ее раненой и истекающей кровью, видел до смерти испуганной, видел взбешенной, видел смущенной, но не видел пьяной. Ему и в голову не приходило, что Сой Фонг может пить что-то крепче черного кофе, который ей заваривал Омаэда. — Фонг-тайчо, — сказал Маречиё. — пойдемте домой, пожалуйста. Как бы там ни было — ей нельзя быть здесь в таком состоянии. Пьяная Сой Фонг может быть гораздо опаснее трезвой. Город рискует развалиться по кирпичикам, с капитана станется снять свой ограничитель реяцу и напасть на кого-то, чей взгляд ей не понравится. — Я не хочу домой, — заупрямилась Сой, забавно надувая щеки. — Я хочу танцевать. И еще коньяка… Йоруичи-сама, г-где мой коньяк?.. — Пчелка, милая, Омаэда прав, тебе надо домой, — мягко возразила своей ученице Шихоуин. — Ты перебрала. Это я виновата, — сказала она Маречиё. — Я решила, что мы должны устроить девичник, и… вот, — Йоруичи кивнула на Сой. — Девочка не может мне отказать, и, как выяснилось, совершенно не умеет пить. Хинамори и то держится лучше, — Йоруичи показала на лейтенанта Пятого отряда, которая мирно дремала в кресле с бокалом шампанского в руке. — Сой что, раньше не пила разве?.. — Никогда, — подтвердил Омаэда. — При мне — точно. — Ой, пчелка моя, как неловко вышло, — в ужасе прижала ладонь к щеке Йоруичи. — Я думала, ты умеешь расслабляться… Сой не удержалась на ногах, покачнулась, и, чтобы устоять, ей пришлось опереться на Омаэду. Точнее, не опереться, а буквально повиснуть на нем, обхватив лейтенанта обеими руками и прижавшись к его боку. Омаэда поддержал ее, коснувшись ладонью ее спины, и от прикосновения к голой коже кончики его пальцев пронизал ток. — Омаэ-э-эда, ну пойдем танцева-ать… — проныла Сой. — Нет, — впервые за всю свою жизнь Маречиё сказал капитану «нет». — Мы не будем танцевать. Мы пойдем домой. Сой пыталась возражать, но Омаэда, видя, что она расслаблена, поступил просто — сгреб ее в охапку, прижал к себе и понес на выход. Маленькая по сравнению с ним Сой почти ничего для него не весила, и она не вырывалась — только оказавшись в руках лейтенанта, притихла, и, кажется, заснула. Мирно сопела, устроив голову у него на плече, как уставший котенок.***
Омаэда бережно уложил Сой на футон в ее комнате и уже собирался уйти, оставив ее спать, как вдруг капитан снова схватила его за руку, не позволяя отстраниться. — Стой, — ее голос звучал уже не так пьяно. — Стой. Не уходи. Омаэда, я хочу… Я хочу заняться с тобой сексом. Маречиё показалось, что это он, а не она — пьяный до беспамятства. Заняться… сексом? Сой Фонг? С ним? Она сама ему это предложила? Да быть не может, не может Омаэде так повезти, чтобы Сой хотела его, как мужчину, чтобы она сама хотела этого, не потому, что так якобы надо… Омаэду охватило неописуемое счастье, он потянулся к Сой и встретился с ней взглядом. Посмотрев в глаза капитана, Омаэда понял, что она еще пьянее прежнего, настолько, что вряд ли понимает, что говорит и кому. А ведь он мог бы послушаться ее. Мог бы воспользоваться ситуацией и переспать с ней, Сой ведь сама хочет, это не было бы чем-то принудительным. Он мог бы исполнить все свои мечты за одну ночь, но… Во-первых, это низко и подло — спать с девушкой, когда она сама не знает, чего хочет, и не понимает, что делает, и отношения с которой далеко не романтические. Во-вторых, Омаэда хотел, чтобы у них с Сой все было правильно, а не так — когда она вряд ли видит его перед собой, или видит не его. В-третьих — утром Сой Фонг протрезвеет, все узнает и убьет его. Конечно, Маречиё умрет счастливым, но все же жить ему хотелось. — Фонг-тайчо, — печально сказал он. — Ложитесь спать. — Ты что, меня не хочешь? — возмутилась Сой. — Ты? Меня? Да как так? Я же… А ты… — Что вы! — ахнул Омаэда. — Вы прекрасны! Вы красивее меня в миллиард раз! В биллиард… Да я и цифр таких не знаю, — вздохнул он. — Я очень сильно вас хочу, очень, — признался Омаэда. — Но не… так. — Ты меня не любишь, — проворчала Сой, отодвигаясь от него. — Ты тоже со мной по расчету. Теперь я уверена. Ну и ладно. Ну и хорошо. — Фонг-тайчо! — Маречиё обхватил ладонями ее лицо и с отчаянием заглянул капитану в глаза. — Я люблю вас. Я люблю вас больше всех на свете. И я ужасно вас хочу. Но вы тоже должны хотеть меня… в здравом уме, понимаете? Я очень сильно вас люблю… Сой слушала его с погасшим взглядом, и вряд ли слышала то, что говорил Омаэда. Как только он отпустил ее, она сонно заморгала, отодвинулась снова, накрылась одеялом, свернулась в клубочек и спустя мгновение сладко заснула. Маречиё увидел, что рядом с ее подушкой сидит подаренный им плюшевый котенок. Омаэда погладил спящую капитана по голове, убирая прилипшие ко лбу волосы. Она не слышала его сейчас, и было можно безнаказанно… — Спокойной ночи… Сой.
