13 глава. Шаолинь
21 марта 2020 г., 08:06
Настанет время, когда все будет по нашему. Когда Судьба отойдет в сторонку и скажет: «Вам достаточно испытаний. Живите спокойно...» Знаешь, на кого похожа моя надежда? На весну. Скоро она взойдет на престол времени. Прогонит холода. Весной оживают прикосновения, чувства, поцелуи. Мы тоже оживем. Ждать недолго. Взгляни в окно. Весна приближается...
Весеннее утро радовало яркостью солнца, чистотой ясного голубого неба и ароматом цветущей сакуры. Нежно-розовые лепестки витали в воздухе, влекомые свежим ветром, и путались в волосах Сой Фонг, пока она стояла посреди заднего двора отряда, закрывая глаза и обращаясь к духу своего меча. Сой и Сузумебачи разговаривали редко. В отличие от Хинамори и Исане, которые дружили со своими занпакто, у Сой и духа ее меча отношения сложились довольно натянутые. Они не ругались так, как Мацумото и ее Хайнеко, но, тем не менее, друг друга немного недолюбливали. Сузумебачи обижалась на Сой за то, что хозяйка не любит и презирает свой банкай, Сой же, в свою очередь, обижалась на то, что ее банкай именно такой, и считала Сузумебачи вредной и назойливой (хотя шершням положено быть назойливыми). Сой обращалась к своему занпакто крайне редко, но сейчас им нужно было поговорить — слишком важное событие ждало Сой Фонг впереди. Внутренний мир Сой выглядел, как летний луг, полный цветов сон-травы самых разнообразных оттенков, над которыми порхало множество пчел. Солнце стояло в самом зените, со всех сторон доносилось монотонное пчелиное гудение, цветы благоухали сладостью меда, но, как ни странно, несмотря на всю яркость солнца, жары не ощущалось. Обычно во внутреннем мире Сой было очень жарко, а когда она злилась или расстраивалась, здесь и вовсе воцарялся адский зной, такой сильный, что загоралась трава и начинался пожар. Когда же у Сой было хорошее или счастливое настроение (а это случалось нечасто), в ее внутреннем мире становилось комфортно, свежо и прохладно. Сейчас здесь все было именно так — свежо и тепло, но не жарко. Среди мохнатых золотистых пчел, летающих над лугом, Сой Фонг искала взглядом всего одну — ту, что была не пчелой, а шершнем. Различие невелико, но есть, и Сой знала, что пока она не найдет шершня — Сузумебачи не покажется. Это игра в прятки, где они с духом меча на равных. Сой села на колени в траву прямо посреди луга, и рой пчел тут же окружил ее, не жаля, а просто летая вокруг, дразня — их жужжание напоминало смех. Капитан внимательным и цепким взглядом осматривала каждое насекомое: пчела, пчела, снова пчела… А вот, кажется, не пчела. Точно. Нашла. Сой ловко схватила шершня, сжав его в кулаке так крепко, что тот с громким хлопком лопнул, и на его месте появилась маленькая девушка ростом примерно в пятнадцать сантиметров, в желтом костюме, раздутом на бедрах, и с двумя длинными конскими хвостиками по бокам головы. Несведущий человек назвал бы ее феей или эльфом, но на фею или эльфа — Сой знала — Сузумебачи походила меньше всего. Разве что на злую фею. Но разве у Сой Фонг могла быть другая часть ее души? — Чего тебе? — неприветливо буркнула занпакто. — Зачем явилась? — У тебя забыла разрешения спросить, — в тон ей огрызнулась Сой. — Захотела и явилась. Будь благодарна, что я к тебе прихожу! Сузумебачи с недовольной рожицей скрестила руки на груди. — Выкладывай, — потребовала она. — Не думаю, что ты пришла бы просто так. — Да больно мне надо приходить просто так, — фыркнула Сой. Немного помолчав, она сказала: — Сузумебачи, я выхожу замуж. — Сочувствую, — холодно отозвалась занпакто. — Как мило с твоей стороны проявлять такую трогательную заботу обо мне, я и не ожидала, — съязвила Сой. — Ты не поняла, — ответила Сузумебачи. — Я сочувствую не тебе, а ему. Кто этот несчастный, обреченный терпеть твой чудесный характер до конца своих дней? Учитывая то, что рядом с тобой конец дней для бедняги может наступить скоро? — Омаэда, — сказала Сой. Реакция Сузумебачи была бесценной — ее глаза чуть не вылезли из орбит, рот превратился в букву «о», и она даже жужжать перестала, расцепив сложенные руки. — Что? Кто?! Омаэда?.. Вот этот жирный тип, который вокруг тебя постоянно увивается? Нет, я не верю, ты шутишь! Ты издеваешься надо мной! Или ты ослепла? Или ты сошла с ума? Сой! Ты что! Ты — и этот?! Сой откровенно наслаждалась эмоциями занпакто. Ей еще ни разу не удавалось так поразить Сузумебачи — даже когда она достигла банкая, одержав над духом меча победу. — А у него этот… Гегецубури, — Сузумебачи перестала бушевать, вспомнила о занпакто Омаэды и ее снова перекосило. — Не собираюсь с ним общаться. Он тупой. — Ну и не общайся, — пожала плечами Сой. — Просто знай, что я выйду замуж. Это все, ради чего я пришла. Она покинула внутренний мир одним рывком, открывая глаза. Вместо жаркого лета вокруг Сой пышным цветом раскинулась весна — и сон-трава, и сакура, и фиалки, и много-много других цветов. Хииро говорил, что весной начинается новая жизнь… Сой улыбнулась своим мыслям, позволяя легкому ветру развевать ее волосы. Новая жизнь… Что ж, теперь она невеста, да?..***
Подготовка к свадьбе шла полным ходом и уже практически завершилась. Все было почти готово — и платье, и украшения для двора в поместье Омаэда, и приглашения для гостей, и продукты для праздничного пира, и музыканты — в Третьем отряде служило несколько талантливых ребят, с которыми договорилась деятельная и коммуникабельная госпожа Омаэда. Сой тоже кое-что поручили — составить список гостей со стороны невесты, выбрать цветы для свадебного букета, придумать прическу и макияж и быть в день торжества красивой и ослепительной. Более от невесты ничего не требовалось. Список гостей у Сой сначала получался мизерным — Йоруичи-сама, приглашенный только из уважения к ее обожаемой наставнице Урахара, Хинамори, которая в последнее время неожиданно стала для Сой настоящей подругой, и… на этом все. Но, подумав немного, Сой решительно начала заполнять до того почти чистый белый лист именами, записывая их по памяти — она помнила всех и каждого. Сой мелким и аккуратным почерком внесла в список всех солдат своего отряда. Старших офицеров Готея-13 и без того будет необходимо пригласить, а вот младшим там быть необязательно, но Сой решила, что на ее свадьбе будут присутствовать даже рядовые ее отряда. Все, кто носит на форме изображение сон-травы и кандзи «два». Они любят ее, они все сказали ей об этом, и они заслужили привилегию быть на свадьбе своих командиров. Но, хотя свадьба была на носу, отношения с Омаэдой у Сой остались все такими же. Он пытался говорить с ней ласково — капитан вовремя его одернула. Он пытался приобнять ее за плечи — и получил по рукам. Сой Фонг терпеть не могла нежности, и не считала, что то, что они занимались сексом, могло что-то изменить. В особенности — ее саму. Характер Сой не будет меняться в угоду мужу, любовнику, другу, ребенку, отцу, мужчине или женщине, никому Сой не позволит даже пробовать влиять на нее, подправляя под себя. Если Омаэда на это надеялся — зря. Секс — лишь часть жизни, потребность тела, такая же, как сон или еда. Никакой романтики. На самом деле — Сой запуталась еще больше. Когда она спала с Сайто, все было куда проще, Сой не относилась к этому, как к любви. А сейчас… все было как-то… иначе. Омаэда вызывал у нее совсем другие чувства. Ей хотелось… быть с ним. Хотелось разговаривать с ним, пусть даже о тренировках и документах. Хотелось проводить с ним время. И чертовски хотелось повторить ту первую их ночь. Хотелось, но Сой не позволяла себе этого. Она тренировалась все так же — на износ, гоняла и рядовых, и Омаэду заодно, выжимая из него на тренировках все соки, потом заставляла писать отчеты, потом — заставляла переписывать их без помарок. Пила кофе и чай, которые приносил ей лейтенант, ела приготовленное им печенье, молчаливым кивком головы желала ему спокойной ночи, и… все. А Омаэда не понимал, что же он опять сделал не так, и почему капитан снова его отталкивает. И он не мог поговорить об этом ни с кем, кроме Юмичики.***
На этот раз Омаэде не так повезло — войдя на территорию Одиннадцатого отряда, он встретил Зараки Кенпачи, но, вопреки опасениям Маречиё, тот на него даже не глянул. Видимо, не считал достойным противником, да и с чего бы? Омаэда на цыпочках проскользнул мимо Зараки, используя все навыки, приобретенные за годы службы в Онмицукидо, и пошел по следу реяцу Юмичики. Юмичика был в тренировочном зале, и не один, а со своим лучшим другом Мадараме Иккаку. Они сражались на деревянных мечах, и Омаэда некоторое время наблюдал за спаррингом, оставаясь незамеченным. Победа не доставалась никому из друзей — Иккаку был сильнее физически, а Юмичика быстрее и ловчее, и смотреть на их поединок было интересно. Пока под варадзи Омаэды не скрипнула половица. — Хватит, Иккаку, у нас гость, — сказал Юмичика, парировав очередной удар. Мадараме опустил меч и глянул на Омаэду. — А ты здесь что забыл? — приветливость не относилась к сильным сторонам лейтенанта Одиннадцатого отряда. — В отчете ошибка, наверное, как в прошлый раз, да, Омаэда? — с нажимом спросил Юмичика. «Мда, — подумал Маречиё, — даже я вру лучше». — Нет, — ответил он. — Не в отчетах дело. Одна девушка из моего отряда просила меня с тобой поговорить. Лично и серьезно. Сам понимаешь — женщины, их тайны нужно хранить… — Аясегава, ну ты и твои женщины — это нечто, — заржал Иккаку, хлопая друга по спине. — Ладно, девчонки, не мое дело — секретничайте, а я пойду посмотрю, как там эти ублюдки на гауптвахте туалеты драят. Он ушел, и Юмичика в ужасе воззрился на Омаэду. — Что, правда девушка попросила? Поговорить серьезно? А которая? Юко? Или Рико? Я ничего плохого не хотел, я же не знал, что они узнают друг о друге… И как я могу изменять кому-то? Я же не женат, мне некому изменять, — бедняга побледнел, как мел. — Да нет, не правда, — успокоил его Маречиё. — Конспирация. Зато и ты поверил, и Мадараме. Совет на будущее: когда пытаешься врать, не делай такие страшные глаза. Сразу спалишься. — Ах ты ж сволочь, — буркнул Аясегава. — Вы там в Онмицукидо все такие, да? Даже ты? Омаэда отмахнулся: — Я не за этим пришел. Я как раз опять по поводу женщины. Учти — это тайна, и если ты хоть одной живой душе ляпнешь, я тебя не Фонг-тайчо сдам, я тебя собственными руками придушу. — В прошлый раз же я не проболтался, — обиделся Юмичика. — Я тебе что, девчонка? Рассказывай. — У меня был… кхм… ну… это… в общем… — замялся Маречиё, не умея подобрать слова. — О Боги, — Юмичика догадался и сам, закатив глаза. — Секс? Омаэда покраснел и кивнул. Юмичика уточнил: — С Фонг-тайчо? Омаэда еще сильнее покраснел и снова кивнул. — Ого, — присвистнул Юмичика. — И как? — В том-то и дело, что я не знаю, — вздохнул Маречиё. — Вроде все было хорошо… Кажется, Фонг-тайчо понравилось… Но после этого ничего не изменилось. Вообще. Фонг-тайчо не разрешает мне ее обнимать, ругается так же, а я думал, что после такого между нами все изменится, потеплеет, что ли… — Ага, — кивнул Юмичика. — Потеплеет. С Фонг-тайчо. Ты должен быть благодарен уже за то, что она вообще с тобой переспала. Не знаю, сколько саке она для этого выпила… Мне бы и бочки на ее месте не хватило. Воистину сильная женщина. — Ты мне поможешь или я тебе нос сломаю? — рассердился Омаэда. — А как я тебе помогу? — пожал плечами Аясегава. — Я тебе руководство дал. Целую кучу. Там и советы, и подсказки, и позы разнообразные… Но что я по себе могу сказать — если женщина после секса не становится ласковей и мягче — или ей не понравилось, или надо повторить, чтобы понравилось. Организуй для нее что-то вроде романтического ужина, десертов наготовь, что Фонг-тайчо еще любит… — У нас свадьба через три дня, — сказал Омаэда. — Вот и отлично, — обрадовался Юмичика. — Первая брачная ночь! Вот тогда вы все и повторите. Но ты извини — я с тобой обсуждать Фонг-тайчо в этом смысле не буду. Свидания-конфеты-букеты еще куда ни шло, но не это. Я и так слишком много знаю, а я хочу жить. — Да кто тебе сказал, что я буду с тобой обсуждать Фонг-тайчо? — нахмурился Омаэда. — Даже не мечтай! Окучивай своих… как их там… Юко, Рико… Вот их обсуждай, с кем угодно, а о Фонг-тайчо и думать не смей, не то, что говорить о ней! — Так а чего ты тогда приперся? — резонно спросил Юмичика. Омаэда серьезно задумался. Действительно, чего он приперся к Аясегаве, если не собирался говорить о сексе с Сой Фонг? Но ему просто не с кем было посоветоваться — даже учитывая наличие у него множества братьев. Братья Омаэды в женщинах уж точно не разбирались, и над его растерянностью стали бы смеяться — они не служили в Готее-13, не знали, кто такая Сой Фонг, не понимали страха Маречиё перед ней, для них она была всего лишь женщиной. А Юмичика не только знал, чего можно ждать от Сой Фонг, но и хорошо знал, как очаровывать женщин. И, хотя они с Аясегавой не были друзьями, Омаэда мог обратиться только к нему. И обсуждать с ним Маречиё если кого-то и хотел, то только себя одного. Свой очередной промах. — Ну… Я хотел узнать, как все сделать правильно. То, что я должен делать, чтобы Фонг-тайчо понравилось, — кое-как объяснил он. — Друг мой, — с пафосом сказал Юмичика. — Я знал многих женщин. Я любил так много женщин, что ты и не представляешь. У меня столько раз был секс, сколько у тебя шоколадок не было за всю жизнь. Многие женщины похожи. Многих женщин можно судить одинаково. Но Сой Фонг… Это женщина, с которой лично я не решился бы даже заговорить первым. Так что я тебя уважаю. Правда. Выжил в первый раз — выживешь и во второй. В общем — выкручивайся сам. Я тебя не видел и ты меня не видел, я жить хочу, — повторил он. Маречиё пришлось уйти, несолоно хлебавши, но журналы от Аясегавы у него все-таки остались.***
— Какая ты красивая! — Йоруичи обняла Сой за плечи и поцеловала ее в висок. Сой смущенно покраснела и крепче сжала в ладонях букет белых лилий. На ней было надето то самое прекрасное платье, купленное в мире живых, ее волосы Йоруичи-сама лично заплела в какую-то невообразимую конструкцию и заплела в косы цветы сон-травы, сказав, что невеста не может появиться на бракосочетании с обычной прической. Йоруичи также нанесла на лицо Сой макияж, пока невеста недовольно морщилась, покорно вынося неприятные ощущения лишь из безграничного уважения к наставнице. — Я… — прошептала Сой. — Я правда это делаю?.. — Да, — рассмеялась Йоруичи. — Моя пчелка выходит замуж! Моя девочка совсем взрослая! Я так за тебя рада, дорогая моя! Сой подумала, что она тоже скорее рада, чем нет. Очень сильно глубоко в душе — рада. Не потому, что выходит замуж, не потому, что на нее нацепили платье и сделали из нее какую-то принцессу, а потому… Наверное, потому, что их отношения с Омаэдой отныне перейдут на новый уровень, и уже никто не посмеет ее осудить, и никто не перестанет ее уважать (и бояться) за проявление чувств к ее лейтенанту. Муж и жена имеют на это право, и, думая об этом, Сой чувствовала облегчение на душе. — Там все уже готово, — в комнату, отведенную в поместье Омаэда специально для невесты, заглянула Хинамори, одетая в нежно-желтое платье. Все подружки невесты надели платья этого оттенка — как дань уважения Второму отряду, чьим цветом считался оранжевый. В волосы Момо тоже была вплетена сон-трава. Даже Йоруичи нарядилась в светло-желтое платье и украсила волосы теми же цветами. — Мы опаздываем? — напряглась любящая следовать дисциплине даже в мелочах Сой. — Госпожа Сой Фонг, я могу повести вас к алтарю! — следом за Хинамори в дверях нарисовался жизнерадостный Урахара в смокинге с оранжевой бабочкой. Ради такого случая он снял свою вечную шляпу и побрился — невероятно, но факт. — У вас ведь нет отца! Я могу заменить вам отца хотя бы на пару минут! Вы даже можете назвать меня папой, и тогда я стану счастливейшим из смертных! Сой еще крепче сжала в руках букет, примериваясь, как бы запустить его в физиономию Киске. — Тихо-тихо, — Йоруичи вовремя все заметила и укоризненно посмотрела на Урахару. — Киске, не нервируй мою девочку. Ты чего без стука заходишь? Исчезни! Сой, дорогая, — она погладила Сой по плечу, — дыши. Все хорошо, к алтарю тебя поведу я, а спешить не стоит. Немного опоздать невесте только к лицу. Идем, пчелка, начнем новую главу в твоей жизни!***
Несмотря на все дурные предчувствия и опасения Сой, поместье Омаэда к свадьбе украсили не так уж ужасно. Вполне даже приемлемо — явно руку к этому приложила не только свекровь, но по большей части вездесущая Йоруичи-сама. Во дворе расставили белые скамейки, на которых расселись гости, в конце прохода между скамейками установили белую арку, обвитую плющом, невдалеке стояли длинные столы, буквально ломящиеся под весом многочисленных блюд, все было украшено цветами — самыми разными. Розами, лилиями, пионами — и огромным количеством сон-травы. Здесь собрался весь Второй отряд — как Сой и хотела, до самого последнего рядового, все семейство Омаэда, все капитаны и лейтенанты Готея-13… Как только Сой появилась перед ними, держа за руку Йоруичи, все ее люди громко зааплодировали, кто-то выкрикнул «Поздравляем, Фонг-тайчо!», и они все дружно начали повторять это, совсем как то признание в любви капитану. Девушки-служащие утирали слезы платочками, и не только девушки — Сой удивилась, но Акира и Ясумори рыдали в обнимку, громко восклицая, как они счастливы за капитана. Свекровь тепло ей улыбнулась, и Сой, не веря, что делает это, растянула губы в ответной улыбке — почти искренней. Маречиё трясло, как зайца, но он стоял на своем положенном месте — под аркой, и ждал Сой. Сначала он услышал грохот аплодисментов и крики солдат, а потом толпа гостей расступилась, и в проходе между скамейками появилась Сой Фонг. Она шла под руку с Йоруичи, радуясь тому, что ее лицо скрывает фата, и не нужно думать, куда девать глаза. У Омаэды чуть сердце не выскочило из груди, когда он увидел капитана в прекрасном белом платье и с цветами — Сой была так восхитительна, что у него защемило в глазах. Маречиё чуть не разрыдался у алтаря, даже пришлось утирать выступающие слезы ладонью. Сой постаралась не фыркнуть, услышав, как он хлюпает носом. В такой момент. Позорище. Но почему-то это… мило? Фату с ее лица с первого раза Омаэда снять не смог — у него дрожали руки, но со второй попытки справился и встретился глазами со своей невестой — и поежился под ее пронзительным взглядом. Дальше для обоих молодоженов все происходило очень смазанно, перемешиваясь, как картинки в калейдоскопе. Специально откуда-то приглашенный госпожой Омаэда священник читал какие-то речи, спрашивал у жениха и невесты, согласны ли они вступить в брак — обоих пришлось спрашивать дважды, потому что Омаэда завис, а Сой растерялась. Их все поздравляли, обнимали, Омаэде пожимали руку, играла музыка, гости танцевали, потом все сели за стол, потом снова танцевали, Сой и Омаэда целовались, едва соображая, что делают, Маречиё по привычке, нервничая, ел все, что попадалось ему под руку на столе, Сой пила только воду, не притрагиваясь ни к еде, ни к алкоголю, и, когда шумный праздник наконец закончился и их оставили в покое в спальне Омаэды — новоиспеченные муж и жена синхронно вздохнули с облегчением. Сой устало опустилась на широкую кровать и попыталась собрать все мысли воедино. Мысли роились в голове стаей шершней, но все же Сой удалось сообразить главное. Она теперь замужем — это раз. Замужем за Омаэдой — это два. Она по всем правилам отныне живет у него в поместье — это три. Сой не знала, что из этого поражает ее больше. Омаэда смотрел на нее, пытаясь сообразить примерно то же самое, но в голове крутились только два слова: «она моя», вытесняя все остальное. Они поженились. Сой Фонг — его жена. Да разве бывает такое? — Чего застыл? — окликнула его Сой, совсем как тогда, в их первый раз в его кабинете. — Иди сюда. Нам положено. Не будем нарушать установленные веками правила. Маречиё сел с ней рядом, и кровать тоскливо скрипнула под его весом. — Вы хотите только потому, что это по правилам положено? — печально спросил он. — А тогда… тогда почему? Тогда правила не требовали, и вы вроде бы сами хотели, а потом как будто ничего и не было. Я сделал что-то не так и вам не понравилось? Ну да, я знаю, я вас опять разочаровал, куда мне до вас, как до луны пешком, я никогда не… Сой вздохнула, закатила глаза и заткнула ему рот поцелуем, прерывая на полуслове. Омаэда задержал дыхание на секунду, и тут же ответил, обнимая Сой и притягивая ее к себе, опрокидываясь вместе с ней на кровать так, что капитан оказалась сверху. — К черту правила, — прорычала Сой, вынимая из волос заколки, скрепляющие косы. — Прекрати строить из себя жертву! Ты должен понимать, как для меня важно поддерживать свой авторитет! Я сразу сказала, чтобы ты не строил иллюзий, но если мы женаты — черта с два мне что скажут, черта с два меня перестанут уважать, теперь я могу делать, что хочу! Омаэда принялся аккуратно расстегивать ее платье. — Значит, вы… Больше Сой ничего не позволила ему сказать. Они очень долго были заняты другим — Омаэде не понадобились никакие новые знания из журналов, капитану и так все нравилось, судя по ее стонам и ответным активным действиям. Вдалеке от отряда, за плотно закрытой дверью, где никто не посмел бы их тревожить, Сой Фонг оказалась не просто страстной — настоящим ураганом. Или, скорее, ядерным взрывом. Они оба устали только на рассвете. Сой перевела дыхание, уложив голову на грудь Маречиё, пока он выплетал из ее волос оставшиеся цветочки сон-травы. — Фонг-тайчо… — мечтательно протянул Омаэда. — Нет, — сказала Сой. — О, точно, — исправился Маречиё. — Никак не привыкну. Сой… Сой немного подумала и решила, что время настало. Самое подходящее время. — Нет, — проговорила она. — Не Сой. Шаолинь. Мое настоящее имя, то, с которым я родилась — Шаолинь. Омаэда прерывисто вздохнул, пораженный тем, что ему доверили настолько личную тайну. — Ша-о-линь, — повторил он по слогам, словно пробуя имя на вкус. — Шаолинь… Так красиво… Шаолинь… Значит, вы меня любите? — спросил он, сам не зная, на что надеется, задавая такой вопрос Сой Фонг. Сой рывком села, отстранившись от него — ну зачем обязательно надо все испортить? Ну не умеет она говорить о чувствах! Точнее, умеет, но не о таких. Вот если Сой Фонг злится на кого-то — она способна описать свои эмоции в самых красноречивых выражениях. А любовь — это не к ней. Это не ее. Она не умела любить и никогда не планировала учиться, Омаэда с его трогательной заботой и милым обращением появился нежданно и негаданно, и неужели он так и не понял? — Ты тупой, да? — спросила Сой Фонг. — Я вышла за тебя замуж! Я тебя ни разу не убила, а ты и представить себе не можешь, сколько у меня было возможностей! Я с тобой переспала… много раз! — за прошедшую ночь Сой потеряла счет. — Я — твоя жена, черт тебя подери, чего тебе еще нужно?! — Вы меня любите! — обрадовался Омаэда, сел и потянул Сой обратно к себе, целуя ее щеки и губы. — Вы меня правда любите! — Отстань! — попыталась отбиться Сой. — Задушишь! Я тебя ненавижу! Придурок! В следующий раз — прирежу и стану вдовой! Маречиё только смеялся и целовал ее, и наконец Сой устала ругаться и вырываться, и тоже поцеловала его, крепко обнимая за шею. Она еще никогда не была так счастлива. За окном цвела весна — время, когда все началось.
