xo frank
1 февраля 2020 г., 20:00
Неизвестно, как, но Джерард умудряется простудиться. Когда на следующее утро он отрывает голову от подушки, то чувствует себя так, словно она налилась свинцом. В носу неприятно щиплет, горло саднит, а кости словно выкрутило из суставов, пока он спал, а затем вернуло обратно, поменяв местами, и теперь каждое движение отдается ломотой во всем теле и гудящей болью в затылке. Поэтому он остается в постели, и когда бабушка входит в его спальню, ей даже не нужно задавать лишних вопросов насчет того, почему он до сих пор не спустился к завтраку. Она просто касается своей сухой, прохладной ладонью его лба и качает головой.
— Я принесу тебе Тайленол и позвоню миссис Джексон, предупрежу, что ты болен.
Он с благодарностью смотрит на нее и шепчет одними губами: «Спасибо», и уже спустя минуту проваливается обратно в сон. А когда снова открывает глаза — на часах на прикроватной тумбочке уже начало второго, а рядом с ними — стакан воды и две таблетки.
Он выпивает их и потирает лоб, прежде чем осознать, что ему нужно предупредить Рэя о том, что его сегодня не будет на работе. Конечно же, он не удосужился узнать его номер телефона заранее, потому просто находит в гугле контакты магазина и с облегчением выдыхает, когда после второго гудка в трубке раздается бодрое:
— Да, слушаю вас.
— Эм… Привет, это Джерард.
— Привет, Джерард. Что-то случилось? — сразу спрашивает Рэй, и он слышит, как на заднем фоне Фрэнк с ребяческим нетерпением требует: «Дай, дай сюда трубку», и Торо с тяжелым вздохом повинуется, передавая ему телефон.
— Здравствуй, Джи, — черт, улыбка Фрэнка долетает до него даже по радиоволнам, и состояние Джерарда уже не кажется ему таким паршивым, зато подогретой его собственным жаром волной накатывает невероятное смущение. Потому что, боже, Фрэнк только что просто взял и вырвал у Рэя мобильный, чтобы поговорить с ним самому.
— Привет, — наконец выныривает из раздумий и отвечает он. — Я просто…
— Как ты? Звучишь как-то грустно. Все в порядке?
— Эм… Не совсем… Поэтому я и звоню, — до него доносится тихий стук двери — наверное Фрэнк вошел в подсобку и заперся в ней, чтобы Рэй не слышал, о чем они говорят. — Я не смогу сегодня прийти, потому что заболел. Прости. Передашь это Рэю?
— У тебя есть лекарства? — вместо этого спрашивает Фрэнк. — Ты пьешь достаточно жидкости? О тебе есть кому позаботиться? Хочешь, я приеду? — Джерард готов с уверенностью ответить «да» на все четыре вопроса, и особенно громко и с жаром — на последний, но потом понимает, что его вид сейчас совершенно точно оставляет желать лучшего, и укутанный в одеяло подросток, бьющийся в ознобе, с лихорадочно блестящими глазами и наверняка красным лицом и носом — не то зрелище, которое придется Фрэнку по душе, и вместо этого тихо бормочет: — Не нужно. Я ужасно себя чувствую и вообще, — он вздыхает и ерзает на подушках. — Но спасибо тебе за заботу. Надеюсь, через пару дней я уже буду в норме.
— Не думай о времени, просто выздоравливай, хорошо? — голос Фрэнка звучит теперь как-то грустно, и у Джерарда помимо воли вырывается:
— У тебя самого все в порядке?
— Да, — Фрэнк тянет это как-то неуверенно и медлит секунду, перед тем, как продолжить. — Мне нужно будет вернуться в Балтимор сегодня, у меня там остались кое-какие дела, и еще неделю или чуть больше меня не будет. Но если вдруг тебе что-то понадобится — что угодно — просто позвони мне, ладно? Я пришлю тебе свой номер, и у меня будет твой, — он запинается и с надеждой в голосе спрашивает: — Можно я буду звонить тебе?
Джерард закусывает губу, потому что волнение, наполнявшее его в течение всего этого разговора, уже почти переливается через край, и тихо отвечает: — Да, — и затем, неожиданно даже для самого себя, добавляет: — Я буду скучать.
На несколько секунд все вокруг замолкает, и Джерард уже думает, что снова сморозил глупость и готовится убить себя за это, но затем до него доносится еле слышное, на выдохе, от которого по телу разбегается приятная дрожь, «я тоже буду очень скучать по тебе, Джи. Жаль, что мы не увидимся сегодня».
Они прощаются, и Джерард откладывает телефон в сторону и прикрывает глаза. На него накатывает чувство невероятного сожаления и пустоты, потому что теперь он еще долгие семь или больше дней не увидит Фрэнка, и он сворачивается на постели креветочкой и прижимает к груди подушку в надежде снова провалиться в сон, и уже где-то на грани реальности слышит, как вибрирует его телефон, оповещая о полученном сообщении.
В котором, как он выясняет, снова проснувшись, всего несколько слов:
«Выздоравливай, пожалуйста. ХО Фрэнк».
***
Фрэнк пишет ему в абсолютно каждый из четырех дней его болезни. Они общаются настолько часто и много, что у Джерарда складывается ощущение, что Фрэнк только и делает, что перекидывается с ним сообщениями, бросив все те дела, ради которых уехал в Балтимор. Однажды он даже набирается смелости, чтобы спросить его об этом, и получает в ответ шокирующе откровенное: «Да, ребята обещали забрать мой телефон и утопить в ближайшей канаве или смыть в унитаз. Так что если вдруг я перестану тебе писать — знай, что они все-таки это сделали». Джерард прижимает к груди трубку и смеется, прежде чем ответить: «Хорошо, я буду иметь в виду. Оставь на всякий случай номер кого-то из них, чтобы я мог донимать их в качестве мести». Он сам не ожидает от себя такой смелости, ведь прежде даже ни с кем толком не общался по переписке (Майки и бабушка с ее просьбами купить молока не в счет), но сейчас чувствует себя невероятно легко и даже пытается выдавать что-то, что кажется ему похожим на шутки. И маленькие колибри, поселившиеся в его сердце, бьют своими крылышками каждый раз, когда телефон уведомляет его о новом сообщении. Теперь Фрэнк — первый, с кем он говорит, когда просыпается, и тот, кто желает ему доброй ночи перед тем, как он уберет телефон под подушку и закроет глаза с блаженно-счастливой улыбкой на лице. Джерард боится, что это вызовет у него привыкание, зависимость, от которой будет невероятно сложно избавиться, когда он наконец наскучит Фрэнку, но, несмотря на эти отравляющие мысли, совершенно невыносимо по Фрэнку скучает. На пятый день Джерард чувствует себя достаточно хорошо, чтобы вернуться в школу, и после утомительного с непривычки дня плетется на работу с тяжким грузом предвкушения того, что без Фрэнка все снова будет идти медленно и уныло. Рэй выглядит действительно радостным, когда он переступает порог магазинчика, но смотрит на него так, словно хочет ему что-то сказать, но не знает, как это сделать. И обстановка начинает казаться Джерарду слегка напряженной, а желание спросить, что не так, изъедает его до самого конца дня, пока они наконец не прощаются и не расходятся по домам. Джерард настолько утомлен всем этим, что не ужинает, а сразу отправляется в свою комнату, надевает любимую домашнюю футболку и забирается в кровать с новым томом «Песочного человека». «Как твой день?» — тут же приходит сообщение от Фрэнка — он каким-то магическим образом все эти дни всегда находил без сарказма подходящее время для бесед, и сегодняшний вечер не становится исключением. Джерард старается вкратце рассказать ему все новости, а затем спрашивает, как дела у самого Фрэнка. «Я хочу увидеть тебя. Прямо сейчас». От этого «прямо сейчас» сердце Джерарда, гулко ухнув, проваливается в пропасть, и, стой он на ногах, у него наверняка подогнулись бы колени. Но он просто лежит на кровати и нервно покусывает губы, пытаясь успокоить совершенно сбившееся и ставшее почти поверхностным дыхание. «Пришли мне свое фото, пожалуйста», — приходит следом, и Джерард замирает с телефоном в руке на несколько мучительно долгих для него самого минут. Он не может объяснить, что просьба Фрэнка сделала с ним, потому что это так волнительно и волнующе одновременно, и страшно, и в то же время невероятно хочется показаться ему. Сейчас Джерарду кажется, что Фрэнк превратил все его существо в одно большое противоречие, и когда он наконец осознает, что тянуть и кусать губы больше нельзя, потому что Фрэнк ждет от него хотя бы элементарного ответа, делает фото — просто его лицо с губами, чуть более красными, чем обычно, взъерошенные волосы, взволнованный взгляд и растянутый ворот белой футболки — вот все, что попадает в кадр. Вместо ответа раздается звонок, и Джерард дрожащими пальцами подносит телефон к уху и слышит: «Джи, какой же ты красивый». Голос Фрэнка, такой тихий и такой будоражащий, заставляет тело Джерарда покрыться гусиной кожей. В глазах начинает щипать, а сердце сжимается, потому что до того момента, пока он не услышал его, он и не осознавал в полной мере, как сильно хочет, чтобы Фрэнк сейчас был рядом с ним. — Я так чертовски сильно скучаю по тебе, — выдыхает он, и воображение Джерарда тут же рисует в его голове пухловатые и невероятно мягкие губы, сквозь которые вылетают эти слова. И Джерард облизывает свои собственные, внезапно пересохшие, потому что невероятно хочется коснуться их, почувствовать на своей коже. Дыхание снова предательски сбивается, сердце колотится, словно сумасшедшее, а мысли начинают путаться и в конце концов покидают его, оставляя лишь какой-то безумной мантрой повторяющееся «Фрэнк», «хочу» и «сейчас». — Ты просто не можешь себе представить, как бы мне хотелось оказаться рядом с тобой, — истязание продолжается, и Джерарду хочется застонать в голос, попросить, чтобы Фрэнк прекратил это, потому что он не железный. — Коснуться тебя, поцеловать, — он уже видит перед глазами картину, как Фрэнк обводит большим пальцем контур его нижней губы перед тем, как соединиться с ним в долгом, сладостном поцелуе, прервать который они позволят себе лишь тогда, когда из легких их обоих улетучатся последние молекулы кислорода. И он вполне себе явственно ощущает его нехватку уже сейчас, пусть Фрэнка нет рядом, и втягивает носом воздух. — Я тоже очень хочу быть сейчас рядом с тобой, Фрэнк, — наконец находит в себе Джерард силы на ответ, потому что в голове нет ничего, кроме тихого голоса Фрэнка Айеро, его идеальных черт лица, губ и рук, прикосновений которых он желает сейчас невероятно сильно. Он запинается, слыша, как Фрэнк снова шумно выдыхает, и, понимая, что кто-то должен это прекратить, просто просит: — Возвращайся скорее. — Я постараюсь, — обещает Фрэнк и, Джерард готов поспорить на что угодно, улыбается своей теплой, солнечной улыбкой. — Черт, за мной пришли, — Джерард сперва хочет спросить, кто, но затем слышит, что кто-то явно молотит кулаками в дверь, а за этим грохотом следуют крики: «Айеро, открывай». Фрэнк усмехается и просит их подождать всего секунду. — Доброй ночи, мой прекрасный мальчик, — говорит он нежно, настолько, что Джерарду хочется плакать. — До завтра. — До завтра, — вторит ему Джерард, откладывает телефон в сторону и, обняв себя руками, даже не выключив свет, проваливается в сон.
