Смерть придёт, у неё будут твои глаза

      Это продолжалось уже неделю. Уже неделю ночами, когда Блейз засыпал, Драко на цыпочках прокрадывался к двери в ожидании Гарри, а тот, так же озираясь по сторонам, крался по коридору в его спальню. Под покровом ночи, пока никто не видит, не слышит, не знает.       Было в этих встречах что-то такое… детское, наивное, невероятно захватывающее и увлекательное. Что-то очень нужное и важное. Что? Драко не смог бы сказать даже самому себе. Ему просто каждый день, каждую ночь была нужна доза Поттера. Его присутствие, его руки, губы и объятия.       Он чувствовал себя, как влюблённый подросток, который впервые открыл для себя, как это — чувствовать. И открытие оказалось настолько пьянящим, что он стал зависим от этого. Малейший перерыв вызывал ломку.       Всё сложнее становилось не смотреть на Гарри на занятиях, не думать о нём во время обеда, поддерживать разговор с Блейзом, потому что все его мысли крутились вокруг того, когда же наступит ночь и он снова сможет забраться под огромное одеяло, в их маленький мыльный пузырь, и слушать, как Поттер шепчет какие-то невнятные глупости.       Это было странным наваждением, но Драко, словно маленький, не желал отказываться от него, погружаясь всё глубже и глубже в это ощущение пьянящего восторга, в чувство нужности, такое новое и неизведанное, что порой хотелось подпрыгивать от невозможности сдержать эмоции.       Поттер говорил много приятностей. Всё время с таким восторгом говорил, какой он красивый. А ещё он был очень тактильным. Драко не привык к прикосновениям, более того, Драко не особо любил прикосновения. По крайней мере раньше он так думал. Касаться его мог только Блейз и, может быть, Панси, но с Гарри… Всё было совсем иначе.       Каждое касание выбивало у него почву из-под ног. Каждый поцелуй горько-сладким послевкусием уносил куда-то на край сознания. Весь его и без того небольшой мир вдруг сжался до масштабов одного человека. И наравне с тем, как прекрасно было это ощущение наполненности, он чувствовал постоянный безумный страх.       Когда Драко удавалось застать недолгий период, чтобы Поттер заснул (а спал он неправдоподобно мало, и это тоже было немалым поводом для волнений), он украдкой доставал Маску, чтобы проверить состояние его ауры. Ничего не менялось. Мертвенно-голубые обрывки эфира всё так же грустно колыхались в несуществующем ветру. И как бы Драко ни пытался найти, придумать, что же с этим делать, ему никак не удавалось.       Гарри спал беспокойно. Дёргался и хрипел во сне, иногда разговаривал с кем-то, при этом, к ужасу Драко, его глаза обычно были открыты, и он очень чётко смотрел в пустоту, задавал вопросы, отвечал на что-то и после снова засыпал.       Кулон на шее Малфоя в такие моменты заполнялся лёгкой дымкой сероватого оттенка, что тоже было совсем непонятно, потому что при работающей рядом тёмной магии дым был угольно-чёрный. Драко не находил себе места, но никак не мог понять, как узнать, что творится с Поттером. Книги, что он начал втайне штудировать, пока не давали даже крупицы сколько-нибудь стоящей информации, а посоветоваться ему было не с кем.       Вечерами он улучал час или два, чтобы спуститься в атриум и понаблюдать за сотрудниками через Маску, но волшебник, которого Драко уже уверенно называл про себя убийцей, не появлялся. Это злило и выводило из равновесия. Он был уверен, что нашёл его, что ещё немного, и он хотя бы узнает, кто это, а дальше можно будет подумать над тем, как поймать его или, точнее, как вывести на его след авроров. Рассказать всё Гарри и уберечь его от того, чтобы использовать Маску.       Но убийца, будто почувствовав опасность, затаился. Может быть, он поменял время, в которое уходил с работы? Драко был раздражён и раздосадован, что он почти ухватил пальцами хвост этой птицы, но она в последний момент упорхнула так высоко, что не достать. И он думал. Много, долго, постоянно. И даже в этих его мыслях каким-то неясным фоном всегда присутствовал Поттер.

***

      Гарри плохо спал. Плохо ел. Плохо себя чувствовал. Когда все засыпали, он, едва собрав силы, доползал до спальни Драко и падал без сил, пытаясь хоть немного собрать мысли в кучу. Думать тоже было сложно. Иногда он разговаривал с Драко шёпотом о совершенно несвязных глупостях, очень часто о том, какой Малфой красивый. Всё больше лишь одна мысль была чёткой и пугающей — он смертельно устал.       Сон был тягучим и невыносимым, не приносил отдыха, Гарри всё чаще видел призраков друзей, каких-то незнакомых людей, всё больше пытался заговорить с ними. В какой-то момент он и вовсе перестал понимать, было это сном или происходило на самом деле.       Друзья говорили ему о том, что он выглядит устало — он и сам это знал. Такие круги под глазами было сложно не заметить. Ночные вылазки не прибавляли бодрости, поэтому на большей части занятий он буквально проваливался в бессознательное состояние, сидел с открытыми глазами, уставившись в пустоту.       С ним что-то происходило. Он чувствовал себя, будто кусочек масла, который всё тоньше размазывают по хлебу — истончающимся, готовым исчезнуть из мира в любую секунду. Временами, чуть выныривая из такого состояния, он пытался вникнуть в разговоры, но сил на то, чтобы поддерживать их, совершенно не было.       Он замечал, что с Драко тоже что-то происходит. Тот стал нервным, беспокойным, каким-то дёрганным. Как будто скрывал что-то. Или, может быть, Гарри так только казалось, потому что он и сам не был с ним откровенен. В одну из таких ночей, когда Драко в очередной раз заёрзал рядом, тяжело дыша, Гарри придвинулся ближе, легко обнимая его, зарываясь носом в мягкие волосы на затылке, мягко поглаживая живот.       — Эй, всё в порядке?       — Не могу заснуть, — буркнул Малфой, поворачиваясь к нему, встречаясь с помутневшими зелёными глазами.       — Ты в последнее время какой-то… Тревожный. Что с тобой происходит? — Гарри нащупал очки, он хотел чётко видеть лицо Драко, пусть в комнате и было темно.       — Со мной что происходит? Поттер, ты себя в зеркало видел? — ощетинился Драко.       — Видел… — он резко сел в кровати, сжимая ладонями виски. Может быть, пора было поговорить с Малфоем начистоту, попробовать открыться, довериться, рассказать… — Драко, я… — он почувствовал, как тот садится напротив, внимательно вслушиваясь в слова Гарри, буквально поглощая каждое из них. — Мне страшно, — Гарри вдруг осознал, что это действительно так. — Я… плохо понимаю, где реальность, а где сон. Я не уверен даже, что ты реален, что это не плод моего воображения.       Он вздохнул. Смотреть в глаза Драко было сложно, поэтому Гарри не поднимал головы. Просто не мог сейчас встретиться хоть с какими-то эмоциями. Не было сил.       — Я как будто исчезаю, понимаешь? — Гарри сильнее сжал виски, стараясь унять головную боль, которая пульсировала где-то на грани сознания.       — Я здесь, — тёплые ладони накрыли холодные руки Гарри, нежно, поддерживающе, почти ободряюще. — Я не иллюзия и не фантазия, Поттер. Я настоящий, из плоти и крови. Посмотри на меня.       Драко мягко поднял его голову за подбородок, вынуждая встретиться взглядами. Серые глаза его излучали тепло, тревогу, усталость. Удивительно, что только сейчас Гарри отметил, что Драко тоже выглядит измученным. Под глазами залегли тёмные круги, кожа из бледной превратилась в серую, маленькие ранки на губах выглядели совсем свежими, будто Драко нервно кусал губы постоянно.       — Что это? — Гарри протянул руку, кончиками пальцев касаясь бледно-розовой линии, идущей от виска к щеке Драко.       — Ничего, — на миг глаза Малфоя распахнулись в страхе, удивлении, но он тут же вновь вернулся к привычному состоянию. — Ничего особенного, не бери в голову, — он накрыл руку Гарри своей, мягко целуя его ладонь, придвигаясь ближе. Обнял его как-то неловко, но очень тепло.       В последнее время Гарри казалось, что всё тепло исчезло из мира. Он не чувствовал его, совсем. Ни на коже, ни внутри. Ни от Рона, ни от Гермионы, ни от кого-то ещё. Только Драко удавалось вернуть это хрупкое, исчезающее ощущение. Наверное, поэтому, несмотря на всю свою усталость, неспособность собраться с силами, Гарри каждый раз возвращался в эту комнату, к нему. Ему нужно было это тепло, эти мягкие волосы, эти нежные руки, тонкие губы. Только Малфой на короткие мгновения возвращал ему ощущение того, что Гарри был ещё жив.       Гарри откинулся на подушки, утягивая Драко за собой, обнимая, замирая в таком положении. Он чувствовал, ему даже казалось, что слышал, как медленно, надрывно стучит его собственное сердце. Будто метроном, отсчитывающий долгие секунды. До чего? Гарри не знал. И это незнание пугало его ещё сильнее. Все ощущения, предчувствия, всё вокруг словно кричало ему о том, что скоро будет буря, но откуда её ждать — совсем непонятно. Одно он знал точно: пока Драко был рядом, он сделает всё, чтобы пережить её, и ещё больше, чтобы больше никогда не выпустить его руку из своей.

***

      Утро было мерзким, промозглым и очень влажным. Закутавшись в длинную тёплую мантию, Драко шёл по тёмному коридору. Согреться не получалось. В эту ночь даже под толстым тёплым одеялом Поттер был ужасно холодным. Ледяным. Драко настолько испугался поначалу, что проверил его дыхание. Гарри дышал. Прерывисто, тревожно, но дышал.       В попытке стряхнусь с себя наваждение, пытаясь избавиться от страшной картины, увиденной через Маску, он вылез из-под одеяла, оделся потеплее, вытащил из-под подушки палочку и Маску и уверенно направился на улицу проветриться.       Было настолько рано, что только самые трудоголики и дежурившие сутками авторы кучковались в атриуме, кто-то на службу, а кто-то — с неё. Будто в странном наваждении, почти на автомате Драко отточенным движением надвинул широкий капюшон, одновременно надевая Маску. Ощущения, будто тонкие нити проникают сквозь кожу куда-то внутрь, зацепляются, врастают в плоть, тоже становились привычными и уже не беспокоили так сильно, как в начале.       Он медленно поднял голову, привыкая к сумраку вокруг, мир раскрасился цветами аур и блеском жемчужинок магии. Медленно поворачивая голову из стороны в сторону, он словно вгрызался в это параллельное измерение, изучая. В какой-то момент будто когтями царапнуло висок. Малфой дёрнулся, нашёл то, что так привлекло его внимание и на секунду перестал дышать.       В темноте коридора высокая фигура с угольно-чёрной аурой удалялась в направлении кабинетов, и Драко, не медля ни секунды, рванул за ней. В этот раз он не мог упустить убийцу! Он просто обязан был узнать о нём как можно больше.       Несмотря на малое количество народа, идти быстро и при этом не привлекать к себе внимание оказалось непростой задачей. В какой-то момент Драко запаниковал, что упустил из вида фигуру. Нырнув в тёмный коридор, ведущий к лестницам, он на ходу стянул маску и убрал её во внутренний карман мантии, и вот тогда, пройдя ещё чуть дальше, он вновь увидел убийцу заходящим к лифт.       Монотонный женский голос объявил «Уровень пять», и в уже закрывающихся дверях лифта фигура повернулась, скидывая капюшон, и Драко застыл, сжимая палочку, даже не задумавшись, что его могут видеть. Их взгляды: расширенный в ужасе и удивлении — Драко, слегка прищуренный в некоем подозрении — убийцы, встретились на долю секунды.       — Ты?.. — одними губами прошептал Драко, человек в лифте в ответ лишь вздёрнул уголок губ вверх в слегка нервной ухмылке, и старинная конструкция заскрежетала, увозя его на другой уровень министерства.       Малфой стоял как вкопанный, хватая ртом воздух, сильнее сжимая палочку, и только боль от впивающихся в ладонь ногтей привела его в чувство, позволяя сбросить оцепенение. Он ещё раз глубоко вдохнул, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце, выдохнул, отвернулся от лифтов.       По крайней мере теперь он знает. Он сможет придумать, как вывести его на чистую воду. Или не так. Придумать, как подставить его под палочки авроров. Теперь он знает и сделает всё возможное, чтобы подонка схватили с руками по локоть в крови. Была у всей ситуации только одна загвоздка. Одна маленькая (какая ирония!) — нет, одна невероятных размеров проблема. И она казалась неразрешимой. Как рассказать всё Поттеру? Как заставить его поверить? Как… не потерять его при этом? Этого Драко никак не мог допустить.       Нужно было вернуться и всё тщательно обдумать. А думать ему предстояло о многом. Ноги вдруг будто налились свинцом, не желая нести хозяина, душная безысходность накрыла с головой. Он не знал ответа ни на один вопрос, и самое главное — не знал, как начать этот разговор с Гарри, как заставить его прислушаться… Руки холодели от страха, что после такого разговора Поттер наверняка уйдёт навсегда. Драко даже слышал оглушительный звук закрывающейся за его спиной двери. Да, нужно было многое обдумать.       Вернувшись в спальню, он тихонько пробрался к кровати, присел на самый краешек, чтобы не разбудить Поттера. Гарри спал тревожно, чёрные волосы разметались по подушке, зубы стиснуты, на лбу блестели капельки пота. У Драко в очередной раз сжалось сердце. Как он мог рассказать ему? Ведь у того и так была куча своих демонов, терзавших его даже во сне. Как он мог обрушить на него такую новость и ожидать, что Гарри вновь воспримет её с высоко поднятой головой?       Драко тихонько скользнул на кровать, прижимаясь лбом куда-то к боку Поттера, и замер, зажмурив глаза. Почему этот чёртов несправедливый мир просто не мог оставить их в покое? Почему обязательно всё должно было быть именно так? У него не было ответов. Он приподнялся на локте, проводя ладонью по влажному лбу. Поттер чуть поморщился, надрывно выдыхая. Горькая нежность разлилась где-то в солнечном сплетении Драко.       Он так хотел сохранить в памяти эти секунды, ведь скорее всего уже завтра Гарри не окажется рядом. Он уйдёт навсегда, и мир снова станет похож на бесформенную массу несущихся мимо людей, утекающих в бесконечность минут, пролетающих в одиночестве бесцветных дней.       Где-то на востоке разгорался рассвет, нужно было разбудить его, пока ещё можно уйти незаметным. Нужно принять надвигающийся конец света и смело шагнуть ему навстречу. Только вот Драко был трусом. Он мог только беззвучно плакать, гладя жёсткие черные волосы и стараясь не разбудить единственного, кто имел для него значение. Единственного, кого он совершенно не готов был отпустить, но уже готовился потерять.

***

      — Гарри, — Гермиона дёрнула его за рукав, обращая на себя внимание.       — А? — Гарри в какой-то момент провалился в вакуум, словно выпал из реальности в никуда.       — Я говорю, что мне надо более тщательно тебя обследовать. Я разработала несколько экспериментов…       — Да, Гермиона, обязательно, но давай потом, ладно? Я так устал, — он опустил голову на сложенные на столе руки, стараясь абстрагироваться от гула голосов в столовой.       Какой-то особо назойливый призрак преследовал его всё утро, упрашивая пойти с ним и помочь. Гарри привык называть эти сущности призраками, однако они таковыми совершенно не являлись. Ни Рон, ни Гермиона их не видели, не слышали и даже не подозревали об их присутствии.       В какой-то момент Гарри начало казаться, что он сходит с ума. Ещё несколько раз после того случая он видел Фреда. Тот ни разу с ним не заговаривал. Только молча смотрел на него то ли с печалью, то ли с укоризной. Просто молчал и смотрел, а потом растворялся, будто его вовсе здесь не было. Может быть, и в самом деле не было?       Гермиона рассказывала о тестах, которые необходимо было бы провести, о том, что её умений может не хватить, но она всё равно постарается выяснить, что с ним не так. Её речь постепенно сливалась с упованиями духа, соединялась в монотонный поток звуков, и теряла всякий смысл. Соображать было тяжело, понимать было тяжело, дышать было тяжело.       Воздух вдруг будто стал вязким и плотным. Люди вокруг превратились в тени, и только надоедливый дух был чётким, почти осязаемым, реальным. Гарри протянул к нему руку, в голове зазвенело так, как если бы он вдруг оказался в самом эпицентре взрыва, но за секунду до. Этот высокий, нарастающий звон… Он зажмурился, зажимая уши. Терпеть больше не было сил. Надо было срочно бежать отсюда.       — Гарри, что с тобой? — испуганный вскрик Гермионы, словно через толщу воды: далёкий, невнятный.       Некогда было объяснять. Всё потом. Он сорвался с места, побежал, не разбирая дороги. Только глоток холодного весеннего воздуха дал понять, что он вырвался на улицу. Пробежав ещё сколько-то, пока ноги не отказались его нести, он завернул в безлюдное место. Звон нарастал, виски сдавило тупой болью. Ощущение магии и силы вновь наполнило его, как в тот раз ночью…       Он крепче сжал зубы, со стоном падая на колени. Белый столп энергии вырвался куда-то в землю, разбивая старенькую плитку, рассыпаясь на сотни лучей, сотрясая всё вокруг. Постепенно звон угасал, энергия иссякала и мир возвращался в чёткую картинку. Гарри почувствовал, что ему стало легче дышать. Руки тряслись, по щекам катились слёзы, где-то вдалеке шумел дневной занятой Лондон.

***

      На скамейке в Гайд Парке, которую выбрал для встречи Драко, было холодно и тоскливо. Лондон окутали сумерки, люди куда-то спешили, пробегая мимо, не обращая внимания на одинокого юношу, закутанного в странную одежду.       Его мантия была тёплой, но холод всё равно распространялся по телу, заставляя вздрагивать при каждом чуть более громком звуке. Драко был уверен, что ощущение это шло изнутри и не имело ничего общего с погодой. Он холодел от одной мысли о том, что он собирался сказать Поттеру. От страха, что больше Гарри никогда даже не посмотрит в его сторону. Он несколько раз соскакивал со скамейки, намереваясь отменить встречу и уйти, но так было нельзя.       Вовсе не потому, что Малфой был таким смелым и правильным. Честно сказать, он не был ни тем, ни другим. Просто знание, которое он теперь держал в себе, не могло испариться из головы. А значит, он сам стал бы избегать встреч с Поттером или при встречах чувствовать лишь как это знание давит на него стофутовым булыжником и не даёт сделать вдоха. Он бы просто не смог так.       В воздухе витали свежие влажные ароматы природы, вдалеке зажигались первые огоньки большого города. Драко нервно постукивал холодными пальцами по коленке, в ожидании Гарри. Поттер задерживался, и это дополнительно начинало нервировать.       — Привет, — где-то над правым ухом услышал Драко и резко, словно в испуге, обернулся на звук.       Гарри выглядел ужасно. Под глазами огромные сине-чёрные круги, волосы растрёпаны ещё больше, чем обычно, левый глаз чуть подёргивается в некоем тике. Драко тихо ахнул. Поттер был похож на мертвеца, которого подняли из могилы, чтобы встретиться.       Стало страшно не только за него, но и за себя. Малфой подумал, что в приступе ярости Гарри вполне мог прибить его. Хотя… Может быть, эта мысль и не была такой уж плохой. Жить без него дальше вообще не представлялось хоть как-то возможным, поэтому, может, это было бы к лучшему.       — Привет, — нервно ответил Драко и похлопал по скамейке рядом с собой, приглашая Гарри сесть.       Поттер плюхнулся на скамейку, словно только этого и ждал, и обессиленно положил голову Драко на плечо. Сердце Малфоя пропустило удар. Он машинально погладил жёсткие чёрные волосы и замер на секунду, наслаждаясь этой маленькой, такой интимной близостью. Весь запал растерялся, слова, которые он прокручивал в голове уже несколько часов разом выветрились, хотелось сидеть вот так, ни о чём не говоря, ни о чём даже не думая.       — Гарри, послушай, — он набрал в грудь побольше воздуха, собираясь с духом, — я знаю, что мы никогда не были… друзьями, что я принёс тебе много… кхм… неприятностей и что у тебя нет никаких причин считать, что я честен с тобой…       — Я тебе доверяю, — просто ответил Поттер, не давая ему договорить. Его чёрная макушка до сих пор покоилась на плече Драко, а глаза были закрыты.       — А… — Драко растерялся. Нельзя же вот так просто взять и поверить кому-то. Просто потому что… Что? Потому что они делили постель? Или потому что в чём-то сильно понимали друг друга? Или… А почему вообще можно верить кому-то? Для него это было странно. Непривычно. Ново. Он сам никогда никому не верил, кроме, разве что, Блейза. Верил ли он Гарри настолько, чтобы принять подобную информацию от него? Драко не был в этом уверен.       — Это… неожиданно, — совсем тихо продолжил Малфой. — И… приятно. Но мне нужно твоё полное внимание, — он нехотя вывернул плечо из-под тяжёлой головы Гарри и поймал его усталый тяжёлый взгляд. Сердце сжалось. — Гарри, — не говори, Драко, не говори… — Я знаю, я не твой друг. Скорее я долго был твоим врагом…       — Я никогда не считал тебя своим врагом, — устало перебил Гарри.       — Но и другом тоже, правильно?       Гарри кивнул.       — Последние недели я вычислял убийцу в Министерстве, проводя всё своё свободное время в поисках, — Драко увидел, как глаза Гарри округлились в удивлении, как ясен и сосредоточен стал его взгляд.       — Почему ты мне ничего не сказал? — прозвучало как-то грустно, немного обиженно.       — Я не хотел волновать тебя, — Драко опустил голову, спрятал глаза. — Ты в последнее время сам на себя не похож. Очень уставший, всё время где-то не здесь, плохо спишь…       — Это не повод скрывать от меня такие вещи, — Гарри, кажется, злился, — мы же договорились действовать вместе.       — Да, я знаю, и я прошу у тебя прощения за это, — чем дальше шёл разговор, тем больше Малфой проваливался в отчаяние.       Он не поймёт. Он не простит. Он уйдёт.       — Гарри, я думаю… Мне кажется… То есть, я вполне уверен, что я нашёл убийцу.       Гарри замер. Кулаки его сжались на коленях в напряжении, он раздувал ноздри и смотрел на Драко не отводя взгляда. Драко был уверен, что ему интересно, но не был уверен, чего в нём сейчас больше: злости, что Драко действовал без него, или интереса, кто же этот человек. Как же горько было осознавать, что до конца оставался только один шаг. Одна фраза. Одно имя. Как же невозможно трудно было его произнести. Как же сильно хотелось подставить ещё пару костылей, чтобы попробовать убедить Гарри, что это правда.       — Пожалуйста, — Драко смотрел ему прямо в глаза, — пожалуйста, поверь мне, — прозвучало совсем жалобно. Жалко. Умоляюще.       — Малфой, — рыкнул Гарри, и Драко вновь почувствовал ту страшную ауру, исходящую от него. Ту, что была тогда, в коридоре, когда он велел Поттеру больше никогда к нему не подходить.       — Это Джордж Уизли, — как раскат грома в тишине, как валун, разламывающий грудную клетку на мелкие кусочки, как ощущение падающего в Арку Смерти Поттера, выскальзывающего из его рук.       — Что? — тупо переспросил Гарри, будто не понимая. Словно бы Драко вдруг начал говорить на французском и сам того не заметил.       — Это… Джордж Уизли. Я видел. Я… Я знаю, что это он… убивает.       Деревья, фонтан, беговые дорожки и трава парка как будто исчезли, утонули в сумерках. Мир вокруг смазался, провалившись в липкую серость, растеряв свои очертания. Драко словно видел, как тень Гарри стала длиннее, просто огромной, заслонив собой половину горизонта. Он застыл, словно изваяние, с изогнутыми в болезненной кривой усмешке губами. На какой-то миг он показался Драко древнегреческим божеством, сошедшим с картинок учебников по истории магии.       — Нет, — голос Поттера прогромыхал подобно грому, но губы будто не шевелились.       — Гарри, это правда…       — Нет, — с нажимом повторил Поттер.       Маленькие сине-фиолетовые искорки заплясали вокруг него, наполняя воздух запахом электричества. В вечереющем небе собрались чёрные тучи, а ветер вдруг усилился, наклоняя деревья ниже к земле. Магглы, оглядываясь по сторонам, быстрее бежали в сторону дома, чтобы скрыться от внезапной непогоды, сетуя на пронизывающий весенний ветер и переменчивую погоду, но Малфой знал: погода тут не при чём.       — Гарри, — совсем стушевавшись, попробовал воззвать к его разуму Драко, но Поттер будто и не видел его больше.       Его глаза из зелёных превратились в чёрные, бледно-сиреневое свечение охватило его с ног до головы, а стёкла очков надтреснули в тех местах, где крепились к оправе. В какой-то миг Драко с ужасом подумал, что это больше не был Гарри. Это больше не его Гарри. Перед мысленным взором встала картинка изорванной ауры, ее колышущихся ошмётков, и Драко вдруг устрашился возникшей в голове мысли: а человек ли он ещё?       — Гарри…       — Только попробуй повторить, — сквозь зубы прорычал Поттер, сощуривая глаза.       — Поверь мне, — страх странным образом подстёгивал его говорить, — я всё расскажу и покажу, просто здесь и сейчас поверь мне, дай мне шанс объяснить, почему…       — Я СКАЗАЛ НЕТ! — рявкнул Поттер, и невероятной силы воздушная волна, исходившая от него, снесла Драко со скамейки прямо в грязь, безумный ветер трепал полы мантии и капюшон, ткань больно хлестала по замёрзшей коже лица. Драко было настолько страшно, что он не смел подняться с колен, так и упираясь ими в мокрую холодную почву. В какой-то момент он осознал, что плачет, попытался утереть грязными руками предательские слёзы, но только размазал по щекам влагу и землю.       Поттер возвышался над ним, будто скала. Ветер бушевал вокруг, из чёрных туч заморосил тонкими струйками дождь. Людей в парке не осталось, и Драко казалось, что весь мир неожиданно опустел, оставив только его и Гарри. Малфой смотрел на Поттера словно змея на факира, боясь пошевелиться, и только на грани сознания ощущая, что истерика бьётся там, готовая разразиться в любой момент. Слёзы заливались в уголки губ, пощипывая нежную тонкую кожу. Малфой дрожал.       — С чего ты вообще так решил? — спросил Гарри уставшим голосом.       В какой-то момент наваждение спало, ветер утих и только противный дождь всё больше стучал по листьям деревьев, скамейкам и дорожкам. Поттер выглядел так, будто он сейчас либо упадёт от усталости, либо тоже расплачется. Драко захлёбывался не в силах открыть рта, чтобы объяснить. Казалось, что любое его слово сейчас будет обёрнуто против него.       — Я спросил, — слова давались Поттеру всё с бóльшим трудом, — с чего в твою… голову вообще пришла такая мысль? — он, не в силах больше удерживаться на ногах, тяжело опустился на промокшую скамейку и провёл по лицу широкой ладонью.       Они промокли насквозь. С волос капало, ткань мантий неприятно прилипла к телу, Драко колотило от холода и истерики, а Гарри казалось и не замечал холода. Он выглядел так, будто он смертельно устал. И на секунду осмелившись заглянуть в его, вновь ставшие зелёными, глаза, Драко видел, как поднимается в них горькое разочарование. Боль утраты. Смирение.       — Я… — Драко попробовал подняться с колен и вновь плюхнулся в грязь, разбрызгивая её вокруг. Ноги не держали. — Я видел его ауру…       — Ауру? — глухо повторил Гарри.       — Да, ауру.       — Что за бред ты несёшь, Малфой? — Гарри скривился, будто встретил на улице шарлатана, предлагающего предсказать его судьбу по одному лишь взгляду на него.       — Это правда! — Драко чуть было не начал рассказывать про Маску, но вовремя прикусил язык.       Прямо сейчас, Гарри решит, что Драко и здесь предал его. Обманул. Ничего не рассказал только для своей собственной выгоды. Он просто надеялся, что ему удастся уговорить Поттера выслушать его. Немного погодя рассказать ему всё, но дождаться, пока он немного остынет, придёт в себя. Он не готов был сейчас ещё к одному взрыву.       — Серьёзно, Малфой, аура? — голос Гарри звучал язвительно и устало. — У меня нет сил на твои дурацкие игры. Ты разочаровал меня. Я думал… — он осёкся на секунду. — Я думал, что могу тебе верить. А ты буквально всадил мне в спину нож.       — Это не так!..       — Я думал, ты понимаешь меня. А ты пришёл, чтобы оклеветать моих друзей? Самых близких мне людей? Зачем тебе это, что это даст тебе?       — Я не…       — Ты думал, что если придумаешь такую очевидную чушь, то я отвернусь от них и буду весь твой? Какие грязные делишки ты замышлял провернуть? Давай, расскажи мне, ну вдруг я заинтересуюсь!       — Я не…       Так больно. Так несправедливо. Ведь Драко тоже был уверен, что Гарри его понимает. Он знал, что скорее всего Поттер не поверит ему, но чтобы развернуть всё вот так? Как будто дали кулаком под дых. Он снова остался один, но при этом ещё и оказался со всех сторон виноватым. Грязным. Строящим коварные планы. Нет, он был не против, чтобы его считали таким. Он привык. Смирился. Ему было всё равно, что думают остальные. Наплевать на мнение всех вокруг, они могли считать его каким угодно. Все они, но только не Гарри…       Почему-то ему было принципиально важно доказать именно Гарри, что он не такой. Он вдруг так ясно осознал, что впервые в жизни он нашёл кого-то, не считая Блейза, с кем можно было попробовать открыться. Кому хотелось искренне довериться. И вот, когда он пришёл к этому кому-то с душой нараспашку, с самыми большими страхами и сомнениями, этот кто-то (очень важный кто-то!) не глядя, даже не пытаясь рассмотреть, что же там, в его никчёмной душе, засунул в его грудь ногу, наступил на открытое, беззащитное нервно бьющееся сердце и растоптал его.       Было невыносимо больно. Хотелось сдохнуть прямо здесь и сию минуту. На какой-то короткий счастливый миг ему показалось, что Поттер может спасти его от него самого. Как же он ошибся, и ошибка эта дорого ему обошлась. Как будто он вместо двери вышел в окно. Теперь оставалось только лежать неподвижно на бетоне и считать минуты до того момента, как, наконец, можно будет закрыть глаза и больше никогда их не открывать.       Он опустил голову. Смотреть на Поттера больше не было никаких сил. Он слышал, что Гарри говорил ещё что-то, но мозг отказывался воспринимать его слова. Всё было кончено. Ему оставалось только лечь прямо здесь, под тонкими острыми струями дождя, и ждать, когда можно будет просто закрыть глаза…       — …твоих оправданий. Я больше не хочу тебя видеть. Не хочу ничего от тебя слышать. Никогда. Держись подальше от меня и от моих друзей. Ты понял?       Драко поднял на него взгляд, полный горечи и обиды. Слёз больше не было видно, они смешивались с дождём, стекая прозрачными каплями, струясь с подбородка маленькими ручейками. Он понял. Понял даже раньше, чем Гарри мог себе представить. Сейчас нужно было только взять себя в руки и не уронить последние крохи своего растоптанного достоинства. Малфой вымученно искривил губы в подобие усмешки, встал, опираясь на скамейку, заглянул ему в глаза.       — Понял, Поттер, — проговорил он с лёгким вызовом, по старой привычке растягивая гласные.       Хотелось предостеречь его. Попросить быть аккуратнее. Просить его не уходить. Попросить наконец включить голову или треснуть ему по этой самой голове. Только всё, что он мог сейчас сделать, — это стоять с приросшими к земле ногами, опираясь на скамейку. Сломленный, раздавленный, потерянный. Смотрящий, на неожиданно ставшую такой широкой спину уходящего в темноту Поттера.       Драко боялся его. Боялся за него. И в то же время не смел сдвинуться с места. Дождь продолжал хлестать по щекам косыми струями, вымывая последние отголоски такого далекого, нереального, неправильного счастья. Гарри Поттер уходил всё дальше, унося с собой огромное, заслоняющее пол неба солнце, оставляя холод, тьму и одиночество. И Малфою очень не понравилось это ощущение — повернувшегося к нему спиной Поттера, исчезающего где-то в неизвестности.