Смерть придёт, у неё будут твои глаза

      Драко дрожащей рукой ощупал пульсирующий болью висок — сухо. Он был почти уверен, что на пальцах останется красный след свежей крови, настолько сильно боль впивалась в кожу, расползалась горячей струёй. В левой руке он сжимал Маску, правой теперь потёр глаза — ощущение было такое, будто в них насыпали мелкого песка.       Руки тряслись, во рту пересохло, собрать мысли в кучу было сложно. Он сделал пару глубоких вдохов и долгих выдохов, пытаясь успокоить взбесившийся пульс, и, откинувшись на подушки, аккуратно положил Маску на кровать. Тихо, не отдёргивая полог, потянулся к тумбочке, нащупал зеркало, поднёс его поближе к лицу, замер.       От виска по щеке и шее расползалась багровая линия, будто где-то под кожей кровь вытекла из вен, образуя мерзкий кровоподтёк. Он ещё раз провёл по нему пальцем, чуть надавил и сморщился. Больно. Сухо. Пульсирующие удары стали чуть сильнее, ярче на миг, и вновь превратились в глухие отголоски.       Он не знал, что делать, ему было страшно. В какой-то момент он почти бегом убежал в свою комнату и с усилием сдёрнул маску. В первые секунды ощущение было таким, будто она врастала в него, пускала корни и не хотела покидать узкое лицо. Будто она была живой, боролась и паразитировала.       Багровый отпечаток становился бледнее, тоньше и с каждой секундой будто растворялся под кожей, но это почему-то не успокаивало. Наоборот, Драко словно чувствовал, как что-то инородное, тёмное, чуждое проникало внутрь него, растворялось в крови, текло по венам.       Вместе с тем, где-то в крови всё ещё бурлил адреналин. Сегодня вечером он точно видел убийцу. Нет, не видел его лица, но видел ауру. Такую вязкую, что сам дьявол бы захлебнулся ней. Даже искры магии внутри переливались иссиня-чёрным светом, периодически исчезая в темноте ауры, будто в чёрной дыре.       Сомнений не было. Этот человек использовал столько тёмной магии, что насквозь пропитался ей. Драко был уверен — это был он, он убивал. Вот только он был слишком далеко, слишком быстро вошёл в камин, слишком сильно надвинул капюшон мантии, даже цвета волос было не разглядеть из его укромного уголка. Одно Малфой знал точно — этот кто-то работал в Министерстве, а значит он точно вычислит его, вероятно уже завтра.       Маска лежала совсем рядом, и, несмотря на то ужасающее чувство, что он испытал, снимая её, Драко чувствовал, что хочет вновь надеть её как можно скорее. Он уже несколько дней не убирал её на ночь в заколдованный мешок, а клал под подушку, сжимая во сне в кулаке, не желая расставаться с ней, а во время занятий всё время нервничал и ёрзал, торопясь скорее вернуться в комнату и проверить, всё ли с ней в порядке.       Она манила его, будто тихонько звала, она открывала так много секретов, несла столько информации, что он даже не успевал всю её осознать. А когда засыпал, крепко сжимая нежный гладкий материал в своих пальцах, он видел сны, наполненные аурами, считывал истории их обладателей, получал, получал, получал.       Сны изматывали его, не давали отдыха, но он не собирался отказываться от них, ведь только так можно было скорее найти ответ, который они так искали. Ради которого рисковали своими жизнями там, в отделе тайн. Ради которого Гарри рисковал жизнью. Он должен был уберечь его от ещё большей опасности. Гарри ни за что нельзя было взаимодействовать с Маской, и поэтому Драко собирался выяснить всё сам.

***

      Голос профессора Мура звучал приглушённым басом где-то на краю сознания. Гарри старался выстроить стену вокруг воспоминания, большую кирпичную стену из красного кирпича вокруг просторной кабинки колеса обозрения, вокруг виднеющегося из него вечернего Лондона, вокруг них, соприкасающихся губами, не видящих и не слышащих ничего, погружённых в ощущение тепла, уюта, такого близкого счастья.       Уже третье занятие они пытались проникнуть на более глубокий уровень сознания, увидеть спрятанное, защищённое воспоминание, с поверхностными даже не особо старательные ко второму семестру уже разобрались.       Гарри не знал, почему он выбрал именно это воспоминание. Сегодня первым проникнуть в его разум пытался Драко, и, абстрагировавшись от всего, Гарри лишь методично следовал чётким инструкциям Мура, только его голос слышал в голове, и монотонно возводил высокую стену, складывая кирпичик за кирпичиком, стараясь оградить их хрупкий миг неожиданной свободы там, на высоте от всех посторонних глаз.       Стараясь защитить. Спрятать. Не дать никому влезть и измазать его маленькое драгоценное счастье грязными ручищами. Не показывать никому то небольшое и сокровенное, что держал так близко к сердцу все эти дни. На предыдущем занятии Драко удалось вытащить пару кирпичиков из этой стены, но дальше пробраться не удалось. Сам Гарри к концу занятия всё же добрался до воспоминания Малфоя о праздничном вечере в честь его одиннадцатилетия в Мэноре.       Голос профессора стих, утонул в потоке мыслей, гуле голосов, исчез из сознания. Остался только Гарри, кабинка и стена за его спиной. Он закрыл глаза, медленно выдохнул. Расслабился.       — На что ты хотел спросить разрешения? — мягкий шёпот, как будто Драко стоял за его спиной вместе с ним, наблюдая эту смущающую сцену, нарушил покой Гарри. Тихий вкрадчивый голос в самое ухо.       — Что? Я…       — Ты спросил: «Можно?..» — Гарри слышал усмешку в его голосе, мягкую, совсем не злобную. — Неужели хотел спросить разрешения поцеловать меня?       — Не собираюсь тебе ничего отвечать, — надулся Гарри, развеивая воспоминание не без сожаления и возвращаясь к реальности.       — Профессор, мы закончили, — громко проговорил Малфой, поднимая руку.       Мур чуть прищурился, глядя на них, оглядел Гарри с ног до головы — пристально, изучающе, будто с подозрением, поднял бровь, как бы вопрошая.       — Да, — с лёгким раздражением ответил Гарри, дёргая плечом, — ему удалось даже немного поболтать со мной, — и он с силой швырнул пергаменты и чернильницу в сумку, стараясь не смотреть на довольную физиономия Драко.       Мур ещё несколько секунд сверлил их взглядом, но после лишь кивнул, рукой показывая, что они могут быть свободны. Малфой и Поттер закинули сумки на плечо и поторопились к выходу из амфитеатра. Им не нужно было говорить дважды.       — Почему именно это воспоминание, Поттер? — тихо шепнул Драко, едва они вышли за дверь класса.       Гарри пожал плечами, чуть опуская голову, стараясь не показать смущения. Он и сам не знал почему, просто это каждый раз было первым, что приходило ему в голову, когда профессор говорил вспомнить о чём-то ярком, важном, значимом. Наверное, для него это было достаточно значимо.       Драко хитро ухмылялся, и Гарри очень хотелось дать ему по башке, лишь он перестал говорить и вгонять его в краску, но одновременно с этим просто идти вместе с занятий, перебрасываясь короткими едкими фразочками, было уже чем-то таким простым и желанным, что на губах против воли появлялась довольная улыбка.       Было совсем не время для радости. Не время чувствовать себя счастливым. Не время расслабляться, но Гарри ничего не мог поделать с собой. Ему просто было хорошо, здесь, сейчас, в этом конкретном моменте времени. И как бы он ни корил себя за это, ему совсем не хотелось, чтобы это заканчивалось.       — …на сегодня? — Драко остановился, дёргая его за рукав.       — А?.. — растерянно переспросил Гарри, пытаясь вернуться мыслями к реальности.       — Поттер, — Малфой картинно закатил глаза, за что получил толчок в плечо. — Я говорю, у тебя есть планы на сегодня? — Драко заговорщицки улыбнулся.       — Э-э-э, да вроде не было.       — Теперь есть, — Драко поудобнее перекинул сумку на плечо, делая шаг на лестницу.              — У тебя чуть больше получаса, чтобы привести себя в порядок. Через час встречаемся в алее за Министерством. И надень мантию потеплее, — он снова улыбнулся обалдевшему Поттеру и умчался вверх по лестнице, будто ураган.       Гарри потоптался на месте пару секунд, чувствуя, как сердце внутри подпрыгивает, а на губах расползается дурацкая улыбка и тоже зашагал вверх по лестнице. Получается, что… Его только что пригласили на свидание? Или всё-таки нет? Щёки безбожно горели румянцем, а в голове вихрем проносились мысли о том, что же надеть, что надо сходить в душ и вообще, и вообще… Времени было чертовски мало и нужно было поторопиться.

***

      Гарри зябко кутался в зимнюю мантию, усиленно стараясь не стучать зубами. Вечер был холодным, весенняя промозглость и повышенная влажность вблизи Темзы делали своё дело — согреться не получалось.       Набережная Виктории была очень красивым местом. Вдоль самой набережной и примыкающей к ней дороги стройной полосой были высажены огромные платаны. Летом их можно было бы узнать по пальчатым, похожим на ладони, листьям, но такой ранней весной ветки деревьев были абсолютно голыми.       Вечерний сумрак уже опускался на город неприятным туманом, а длинные массивные ветви казались Гарри тонкими костлявыми пальцами, что тянутся к нему, чтобы схватить за горло. Он сидел на каменном поребрике набережной, надвинув капюшон мантии как можно ниже, чтобы никто ненароком не узнал его, и рассеяно разглядывал прохожих.       Драко опаздывал, и поселившееся было где-то в груди тепло выветривалось, словно нагретый воздух дома сквозь щель незакрытых дверей. Он был таким идиотом! Неужели он и правда поверил, что Малфой захочет куда-то с ним пойти? Иметь с ним хоть какие-то дела? Ну не глупость ли! Конечно, Гарри был ему совсем не интересен. Полезен — определённо. Интересен — полный бред.       Тоскливо заныло где-то в груди. Он закусил губу, стараясь уговорить себя, что это просто ещё одна кочка на пути, которую надо перешагнуть и идти дальше. Только вот куда это дальше, он почему-то совсем не понимал. Жизнь, ещё раньше ставшая невыносимой непрекращающейся чередой неинтересных чёрно-белых событий, сейчас и вовсе превратилось в липкий спутанный ком, паклей валяясь посреди метафорической дороги в никуда.       Он уже смирился, хоть и кололо где-то там, слева, невыносимо. Встал, ещё раз тоскливо взглянул на серую невзрачную Темзу и повернулся в сторону Министерства, готовясь уйти. Прямо перед ним, почти касаясь кончика его носа своим, стоял Драко.       — Прости, — белое облачко пара вырвалось из его рта, оставляя приятное ощущение тепла на лице. — Опоздал, Блейз…       Он не успел договорить фразу, когда Гарри вдруг уткнулся в его грудь лбом, стараясь не показывать появившиеся на ресницах капли. Тёплые, обжигающие, полные невысказанного, невыносимого облегчения. Немой благодарности, комом застревающей в горле. Он даже не подозревал, как ему было важно быть кому-то нужным. Нет, не так. Как ему было важно быть нужным Малфою.       Драко замер на секунду в удивлении, а потом неловко, будто стесняясь, обхватил его обеими руками, крепко прижимая к себе, вдыхая запах дешёвого шампуня и весеннего вечера, запах сырости и чего-то такого… Тёплого? Как глинтвейн в Мэноре в рождественскую ночь. Глинтвейн!       — Замёрз? — Малфой разжал объятия, не без сожаления выпуская Гарри из своих рук и потянулся к сумке. — Вот, держи.       Гарри поднял на него чуть покрасневшие удивлённые глаза. В тонких пальцах Драко, словно какое-то опасное животное, сжимал магический неостывающий стаканчик. Крышка была защищена магией от того, чтобы случайно не соскользнуть, и, будто бы запечатана, чтобы жидкость внутри не вылилась, очевидно, в сумку.       — Кофе? — чуть осипшим голосом спросил Гарри.       — Лучше, — широко улыбнулся Малфой, вкладывая стаканчик в ладони Гарри и быстрым движением снимая защиту с крышки.       Аромат вина и пряностей наполнил вечерний воздух, и Гарри с благодарностью сделал первый глоток — аккуратно, чтобы не обжечься. Вкус этого глинтвейна казался ему самым восхитительным, какой он когда-либо пробовал, с легким оттенком цитрусов и богатой нотой кардамона. Самый лучший глинтвейн в мире.       — Купил по дороге, — Драко смущенно отвёл глаза, — не знаю, насколько он хороший.       — Отличный, — шепнул Гарри, делая ещё глоток и несмело улыбаясь.       На щеках Малфоя неровными пятнами расползался румянец, и было совершенно невозможно понять — от смущения или от холода. Но это было совсем неважно, ведь в данный конкретный момент Гарри был просто счастлив, так глупо, по-детски счастлив.       — Спасибо, — снова выговорил он, так тихо, словно боясь спугнуть наваждение. Будто Малфой, и глинтвейн, и набережная, и платаны — всё было просто наваждением.       Но Драко никуда не исчез, он недовольно поглядел по сторонам, зацепился взглядом за пару спешащих куда-то лондонцев-магглов и, уверенно взяв Гарри за руку, зашагал вперёд.       — Куда мы идём? — спросил Гарри, как будто он был маленьким ребёнком и родители куда-то вели его в надежде сделать сюрприз.       — Увидишь, — заговорщицки ответил Малфой. — Уверен, тебе понравится.

***

      В тёмном коридоре было тепло. Небольшая очередь стоявших перед ними людей уже зашла внутрь, и теперь наступил их черёд. Высокий симпатичный волшебник долго и монотонно объяснял правила поведения, но Гарри его не слушал. Ощущение тепла от ладони Драко, сжимающей его руку пьянило, заставляло сердце биться где-то в горле и напрочь отбивало способность мыслить связно. Глинтвейн, который он выпил раньше добавлял ощущения нереальности происходящего. Его голова чуть кружилась, а щёки горели.       После инструктажа, который показался Поттеру вечностью, они вошли в тёмную комнату, настолько непроглядную, что на миг Гарри показалось, что это какая-то пещера. Он сильнее вцепился в руку Драко, прижимаясь к его боку, втягивая носом воздух, как вдруг пространство вокруг взорвалось красками.       Прямо в воздухе расцветали и таяли красные, оранжевые, жёлтые хризантемы, отражаясь яркими пятнами на лицах стоявших вокруг людей. Воздух наполнился лёгким цветочным ароматом и звукам жужжания мелких насекомых. Повсюду на стенах тоже расцветали и постепенно опадали лепестками совершенно разные цветы, а уже в следующую секунду на их месте появлялись новые.       По комнате пронёсся восхищённый вздох, кто-то ловил их руками, но сами цветы были словно голограмма, иллюзия, образ. Гарри отпустил руку Драко, подчиняясь какому-то внутреннему зову, скинул капюшон мантии и сделал несколько шагов вперёд. Такая красота! Он никогда в жизни не видел ничего подобного! Словно он попал в цветущий летний сад прямо посреди промозглой улицы.       — Поттер, — Драко подошёл к нему и наклонился к самому уху, — Это только первая комната, пойдём дальше, — его горячее дыхание пощекотало кожу.       Гарри счастливо улыбнулся, кивнул и пошёл почти наощупь, не представляя где оно — это дальше.       В следующей комнате они попали в самый центр стаи бабочек. Разноцветный порхающий рой вился вокруг, пестря разнообразными цветами, разлетаясь в стороны от проходящих сквозь них волшебников. Воздух был наполнен шуршанием сотен тысяч мелких крылышек и густым сладко-медовым ароматом таволги, летних полевых трав и солнца.       Гарри раскрыл рот, наблюдая за тем, как реальна и нереальна одновременно была эта картина. Какая невероятная красота в совершенно чёрной комнате раскрывалась прямо перед ним. Одна из эфемерных бабочек села прямо Драко на щёку. Он сердито смахнул её, насупившись, чем вызвал приступ неконтролируемой нежности где-то в районе солнечного сплетения.       Гарри улыбался. Открыто, искренне, счастливо. Как будто все последние месяцы, да чего уж там — годы — его жизни вдруг упали с плеч, и он наконец смог расправить их. В груди разливалось тепло, сравнимое лишь с тем, которое появлялось в те далёкие дни, когда он ждал первых занятий в Хогвартсе в самом начале обучения.       Ему казалось, что они бродят здесь уже несколько часов. Комнат было настолько много, что в какой-то момент он сбился со счёта и просто перестал считать. Они могли появляться в самых неожиданных местах, будто внезапно вырастая прямо перед ними и распахивая двери. Хотя, справедливости ради, дверей у них не было вовсе.       Они проходили комнаты с хаотично парившей в пространстве чёрной, будто впрыснутые в воду чернила, линией. Она извивалась поворотами и опутывала вошедших словно нить, а потом стремилась куда-то вдаль и исчезала в темноте. Была здесь и комната с морем огромных кувшинок и звуками всплесков; комната, наполненная светлячками; комната со стайками мелких рыбок, и комната, которая имитировала разные стихии.       Тонкими нитками с потолка, не прикреплёнными ни к чему, свисали бусины, менявшие цвет, то походившие на капли дождя, то на росу, отражающую закатное солнце, то на искорки грозы. Воздух при этом наполнялся звуками грома и запахом озона, или предрассветной свежестью и тихим, несмелым щебетанием птиц.       Последней они вошли в просторную круглую комнату, со стен которой которых лились эфемерные струи водопадов. Здесь были звуки насекомых и птиц, журчание ручьёв. Свежий влажный запах земли щекотал ноздри, а вода переливалась бликами, будто на солнце. Стоило подойти к ней, как она вмиг приобретала очертания, словно льётся по твоим плечам, но на ощупь была совершенно сухой.       Неожиданно, стремительно, в комнату ворвалась небольшая стайка ласточек. Они кружили вокруг, то взмывая вверх, то почти падая в пикé к самой земле, кружили над посетителями. Дети, подпрыгивая, пытались их поймать, но в этот миг птицы взмывали выше, будто уворачиваясь от маленьких ручек. Отовсюду лилась мягкая тихая музыка, переплетаясь с редкими птичьими криками.       В один миг какой-то особо проворный ребёнок успел-таки дотронуться до крыла ласточки кончиками пальцев. В тот же момент ласточка превратилась в рассыпающийся лепестками цветок и исчезла. Гарри обернулся, встречаясь глазами с Драко. Тот смотрел на него чуть грустно и улыбался. Не кривил губы в усмешке, нет. По-настоящему улыбался.       Сердце сжалось. Стало вдруг так пронзительно тоскливо, что он не задумываясь подбежал к Малфою, схватил его за руку и увёл к дальней стене. Там, имитируя холм, была небольшая горка, на которой сидели, отдыхая волшебники. Гарри тоже сел, прямо на пол, потянув за собой Малфоя. Откинулся спиной на горку, прижал спину Драко к своей груди, обхватил его коленями с двух сторон, обвил руками за талию и уткнулся носом прямо в тонкие мягкие волосы на затылке.       Он пах как неизбежность. Свежим утром, мускусом и немного глинтвейном. Или, может, Гарри только казалось, что так? Думать не хотелось. Неожиданно, в их укромном уголке будто стихли все звуки, оставив их вдвоём, только друг для друга.       — Поттер?       — М-м-м, — довольно промычал Гарри.       — Ты слышишь меня?       — М-м-м, — на этот раз Гарри мычал утвердительно, всё ещё утыкаясь в затылок Драко.       — Не отпускай меня.       — М-м-м?       Драко заёрзал, выпутываясь из кольца рук Гарри, повернулся к нему, подбирая ноги под себя, серьёзно заглянул ему в глаза.       — Никогда никуда меня не отпускай. И сам не смей уходить.       Гарри потянул его на себя, чуть больше откидываясь на горку за спиной, обнимая обеими руками и поцеловал. Медленно. Нежно. Уверенно. Будто этот поцелуй и был ответом на его просьбу. Не отпущу. Не отдам. Не уйду.

***

      Когда они вышли из этого невероятного места на улице уже совсем стемнело. Вечерний Лондон блестел тысячами огней, разговаривая миллионами голосов на сотнях языков. Он пах индийскими специями и сыростью остывшей земли, пряным глинтвейном и немного жареными каштанами.       Гарри шёл рядом с Драко, во все глаза разглядывая прохожих и чувствуя, как всё внутри подпрыгивает от какой-то детской радости. Ему было хорошо. Комфортно. Неожиданно, мир раскрасился сотнями цветов, и он всё не мог осознать, что столько вообще может быть. Шумные туристы, уткнувшиеся в карту, местные, вывалившие из паба слегка подшофе и бурно обсуждавшие что-то вызывали не раздражение, а какое-то упоение. Как будто Гарри только проснулся после очень долгого сна и всё вокруг вдруг стало невероятно ярким, осязаемым и живым.       Он чувствовал лёгкий аромат парфюма Драко. Что-то свежее, слегка цитрусовое и такое родное. Мысль об этом больше не казалась ни отталкивающей, ни пугающей. Он вдыхал полной грудью сырой холодный воздух с ароматом свежепостиранного белья и не мог убрать с лица глупую довольную улыбку.       В какой-то момент они оказались в узком, тёмном переулке. Звуки не стихли совсем, но отдалились, будто накрытые огромной крышкой, и Гарри почувствовал, как тонкие холодные пальцы несмело обхватили его ладонь. Он обернулся, встречаясь взглядом с Драко. На секунду показалось, что Малфой плачет, так блестели в темноте его глаза. Он смелее сжал руку Гарри и потянул его к себе, обхватывая свободной рукой затылок.       Поцелуй был робким, прохладным, невесомым. Драко отступил, не выпуская его ладони и улыбнулся одними губами. Тонкая светлая прядь падала на его лицо, придавая художественности и таинственности его образу. Он сжал пальцы Гарри чуть сильнее, закусил губу, словно собираясь с силами что-то сказать.       — Что? — Гарри сделал шаг вперёд, оказавшись всего в сантиметре от Драко, вдыхая запах бергамота или мандарина (он их действительно не отличал).       — Я опоздал, потому что разговаривал с Блейзом, — тихо сказал Драко.       — Главное, что пришёл, — Поттер улыбнулся.       — Он уехал на выходные, — казалось, каждое слово даётся ему с трудом.       — Здорово… Э-э-э… Наверное.       — Сегодня. Приходи ко мне сегодня, Поттер, — Драко поднял на него полный безумной надежды взгляд, будто не в силах скрыть, что ему бы очень хотелось услышать «Да» в ответ.       — Хорошо, — Гарри улыбнулся, вновь прижимаясь обветренными губами к мягким губам Драко. — Хорошо, только нужно дождаться, пока все уснут.       — Я буду ждать, — Малфой лёгким движением провёл по волосам Гарри, делая шаг назад.       — Я зайду кое-куда, чтобы вернуться не вместе с тобой. Иди вперёд, — и он, посильнее надвинув капюшон зашагал, растворяясь в темноте переулка.       Гарри тряхнул головой, отгоняя смущение, чуть сильнее затянул шарф и направился в сторону Министерства.

***

      Рон по обыкновению зашёл к ним в спальню за несколько часов до сна под предлогом поиграть в плюй-камни, но Гарри почему-то был уверен, что он просто пытался убедиться, что с ним, Гарри, всё в порядке. Они сыграли пару партий на четверых, потом ещё одну без Эрни, потому что тот ушёл в душ.       Спустя около получаса заглянула Гермиона. Она отвела Гарри в сторонку, внимательно оглядела его с ног до головы, задала несколько вопросов, что-то записала на небольшом пергаменте и погладив его руку ещё долго вглядывалась ему в глаза, всё стараясь что-то понять.       Гарри был благодарен друзьям. Но сегодня он как никогда хотел, чтобы все скорее разошлись по своим спальням и кроватям и уснули крепким спокойным сном в предвкушении выходных. Он нервничал и при всём сгорал от нетерпения. Всё, совершенно всё сейчас отодвинулось на второй план, и только Малфой занимал все его мысли, словно больное наваждение. Но разве это было важно, если в его компании было так спокойно? Если с ним было так легко и краски снова возвращались в мир? Если с ним он чувствовал, что наконец проснулся впервые с момента, как его глаза закрылись в запретном лесу?       Наконец, он сослался на усталость и ускользнул в душ, а когда вышел, Рон и Гермиона уже ушли, Эрни лёг ещё раньше, а Невилл как раз расстилал постель.       — Доброй ночи, Гарри, — пытаясь подавить зевок пробормотал он и задёрнул полог.       — Доброй ночи, Невилл, — Гарри тоже забрался на свою кровать и задёрнул полог поплотнее.              Оставалось ждать момента, когда из-за толстой ткани послышится мерное сопение соседей по комнате. Ребята не заставили себя долго ждать. Спустя около двадцати минут Гарри аккуратно отодвинул занавеску, прислушиваясь к спокойному дыханию мальчиков, и рассудив, что они уже сладко спят, накинул на плечи мантию, наложил несколько заклинаний на свой полог и очень тихо выскользнул за дверь.       Когда он тихонько постучал в комнату Малфоя, сердце внутри колотилось так, что казалось в пустом безлюдном коридоре стук его отражался от каменных стен и разносился эхом. В ушах немного звенело, а руки тряслись. Драко открыл быстро, втянул его в комнату и закрыв дверь обнял так, как когда-то давно, в Мэноре, будто утопающий цепляется за спасательный круг, боясь утонуть.       Гарри сначала замер, ещё больше пугаясь, что теперь и Малфой уж точно услышит бешеный стук его сердца, но уже через несколько секунд обнял его в ответ, мягко поглаживая по волосам, невесомо целуя нежные пряди.       — Драко? Ты в порядке?       — Я думал, ты не придёшь, — куда-то в мантию пробормотал Малфой, сильнее зарываясь лицом в ткань.       — Я же пообещал, — Гарри чуть отстранил его от себя, пытаясь заглянуть в лицо, — нужно было дождаться, пока все уснут.       Драко неловко кивнул и, отвернувшись, зашагал к кровати. Только сейчас Гарри заметил, что на нём была чёрная пижама, а ноги его босые. Малфой забрался под одеяло, всё ещё пряча глаза за нависшей чёлкой и замер, словно статуя, обнимая колени.       — Так и будешь у двери топтаться? — спросил он, будто бы обиженно, хотя Гарри был готов поклясться, что это была не очень умелая маскировка смущения.       Он и сам немного смущался, например, своих растянутых штанов наподобие спортивных и старой, уже-не-белой футболки, но всё равно несмело забрался под тёплое одеяло, пристраиваясь на подушке. Драко сидел не шевелясь, уткнувшись носом в колени, и Гарри показалось, что его накрывает кокон. Насупившийся Драко, ночь, одна постель на двоих и эти бледные тонкие лодыжки где-то тут, совсем рядом под одеялом. Выглядело нереально. Не по-настоящему. Он почти собрался с духом ущипнуть себя посильнее, но передумал.       — Я тоже думал, что ты не придёшь сегодня, — он нащупал под одеялом ступню Драко и погладил.       Малфой повернулся к нему, глядя насторожено, с подозрением. Оценивая, прощупывая одним взглядом, проверяя на веру каждое слово, как если бы Гарри был монетой, которую пробуют на зуб.       — За секунду до того, как ты пришёл, я собирался уйти, потому что был уверен, что ты просто разыграл меня и не появишься. Просто не мог поверить, что тебе вообще есть до меня какое-то дело, — Гарри нервно усмехнулся, замолкая.       Почему-то говорить об этом Драко сейчас казалось как-то глупо и очень смущало. Он не привык делиться. Он не привык раскрываться вот так. Рассказывать о своих страхах, о своей боли, о своих чувствах. Он не хотел никого волновать или доставлять проблем. Но именно сейчас он чувствовал — сказать Драко об этом было необходимо. Не только для него самого, но и для Драко.       — Поттер, — голос Драко был хриплым и тихим. В комнате стало совсем темно, только свет далёких фонарей немного проникал сквозь щель в занавесках.       — М-м-м? — Гарри не открывал глаз. Только чувствовал, что Драко зашевелился, меняя положение.       Тяжесть чужого тела примяла мягкий матрас совсем рядом, и сквозь закрытые глаза Гарри чувствовал пристальный взгляд, устремленный на него. Тонкие пальцы зарылись в его непослушные волосы, перебирая. Было так приятно и уютно.       — Я не знаю, что ты сделал со мной, — прошептал Драко, придвигаясь ближе. — Мне порой кажется, что я под какими-то чарами. Почему рядом с тобой так… Спокойно. Ты пугаешь меня до чёртиков. Я боюсь, что однажды ты просто исчезнешь из моей жизни, и эта мысль сбивает с ног. Я не знаю, как дышать. Не знаю, как просыпаться утром. Как ходить, говорить, двигаться.       Гарри открыл глаза, встречаясь с серыми глазами напротив. Дужка очков неприятно впивалась в висок, но это было неважно. Важно было лишь то, что Драко будто вынимал слова из его головы и проговаривал их вслух. Светлые пряди, так искусно спутанные между собой, серебрились в тонком лучике света из-за занавесок, и Гарри открыл было рот, чтобы сказать, что чувствует примерно то же самое, но вышло совсем другое.       — Ты такой красивый…       Он не до конца понимал, что делает и что на него вообще нашло, но в какой-то момент Драко оказался на спине, а сам Гарри уже сидел сверху, покрывая поцелуями его щеки, виски, губы, шею. Он казался Гарри хрупким беззащитным созданием из какого-то другого мира, из снов. Откинутая голова, разметавшиеся по подушке волосы — всё в нём было красиво. Всё было нереально.       Гарри аккуратно расстегнул пуговицы на рубашке пижамы, целуя ключицы, спустился губами ниже и замер, оцепенел, холодея.       — Что это?..       — Шрамы, — просто ответил Малфой.       Поперек груди ещё более белёсые, чем остальная кожа, тянулись пять тонких рваных линий. Почти незаметные, едва ощутимые, но такие реальные. Рука Гарри замерла на голой груди Драко. Он закусил губу, силясь взять себя в руки, чувствуя, как влага скапливается в уголках глаз.       — Это… — его голос дрогнул, — это от того заклинания, на шестом курсе?       — Да. Снейп сказал, что их не убрать без следа, потому что магия слишком сильная, и чтобы я радовался тому, что он успел вовремя, и я остался жив, — Драко говорил без надрыва, без сожаления, просто констатировал факты.       И от этого становилось ещё невыносимее. Ещё больнее. Гарри чуть сжал пальцы, чувствуя под подушечками едва заметные впадинки, быстро стёр второй рукой подступившие было слёзы, и прильнул губами к груди Драко, нежно целуя каждую полосочку от самого её начала до самого конца, прерываясь лишь на секунды, шепча «Прости, прости, прости» после каждого поцелуя.       Драко подавался навстречу, чуть прогибая спину, словно теряя здравый рассудок, всё больше зарывался пальцами в волосы Гарри, шепча, будто в бреду: «Это было давно, забудь, это было очень давно. Ещё в прошлой жизни, просто забудь об этом». И Гарри поддался его уговорам, растворяясь в тепле его голоса, его тела, его присутствия, гладя, целуя, впитывая всего его без остатка.

***

      Туман стелился у самой земли, подбираясь к его ногам, будто пытаясь высосать из него последние силы. Вокруг было тихо, только крики неведомых зверей вдалеке нарушали покой этого места. Гарри чувствовал, что с этим местом и с самим Гарри что-то было сильно не так. Он видел, как там, где туман подобрался слишком близко к нему на земле появляется сверкающий иней.       Рядом раздался хруст, похожий на сломанную ветку, он резко обернулся, видя уже такую знакомую фигуру в тёмном рваном плаще. Страха больше не было. Холода тоже не было. Только пустота. Такая, будто в груди выжгли огромную дыру, и больше некому и нечем было её заполнить.       Этот мир казался ему насмешкой. Совсем недавно он думал, что проснулся от долгого сна, но теперь ощущение того, что только это место реально, а вот всё, что было раньше как раз оказалось миром грёз накрыло его с головой. Вот то, каким мир был на самом деле. Пустым, безжизненным, серым. Вот каким он был на самом деле: забирающий жизни других, отнимающий тепло, наказывающий тех, кто волей случая оказался рядом.       — Кто ты, — тихо спросил он, ощущая, как с приближением фигуры кровь в жилах будто закипала, наполняя его силой.       — Ты и так знаешь, Господин, — проскрипела она, преклоняя колено. Я теперь служу тебе до скончания времён, наш контракт заключён и расторгнуть его не в силах никто из живущих. Ты получил все мои Дары, повелевай же, как тебе вздумается.       — Мне не нужно это! — магия захлёстывала его, сжимая горло, перекрывая путь кислороду. — Я не выдержу! Я так больше не могу!       Фигура лишь усмехнулась, протягивая руку, обнажая костлявые серые пальцы.       — У тебя нет выбора, Господин. Теперь уже нельзя обратить сотворённую магию. Может быть, тело твоё и не выдержит всей силы, но тело — лишь оболочка, оно не нужно тебе. Ты больше не живёшь, а значит и сосуд тебе без надобности.       — Но я хочу жить! Я понял, наконец, что есть то, ради чего мне жить! — он хотел бы заплакать, но глаза оставались сухими, и дышать становилось всё сложнее.       — Не забирай мою жизнь, я прошу! Я повелеваю! — голос его перешёл в надрывный хрип, он задыхался, в глазах темнело. — Я… хочу… жить… — он упал на колени, скребя руками по шее, раздирая кожу в кровь пытаясь убрать с шеи сдавливающее нечто, но пальцы не ощущали сопротивления, там была лишь пустота.       Туман стал гуще, удушливее, непрогляднее. Фигура затерялась в нём, исчезая из вида, а Гарри, совсем не чувствуя ног, рухнул на промёрзшую землю, теряя последние крохи сознания.

***

      Драко словно ударило под дых. Он проснулся резко, ощущая, что где-то на грани сознания бьётся паника. Вокруг было тихо и темно, Поттер спокойно спал рядом, и на секунду Драко сковал ужас. Он наклонился к его лицу так близко, что скорее не услышал, а почувствовал дыхание на своей щеке. Перевел дыхание, успокоился. Иногда Поттер выглядел так, будто не дышит совсем.       Гарри лежал неподвижно, глаза его были плотно сомкнуты, а губы в напряжении стиснуты, будто ему снился кошмар, и Драко, повинуясь порыву аккуратно отвёл с его лба непослушную прядь и невесомо прижался губами. Лоб Поттера был прохладный и немного влажный. Это было совсем ненормально. Неправильно. Очень тревожно.       Он быстро нащупал под одеялом руку Гарри, но она тоже была холодной, будто он находился не под тёплым одеялом, а только что вернулся с улицы после нескольких часов прогулки. Драко сжал его ладонь, чуть поглаживая костяшки большим пальцем, силясь согреть, но никакого видимого результата это не принесло. В солнечном сплетении сделалось неприятно, тянущая тревога расползлась по шее, ставя дыбом мелкие волоски, как вдруг Гарри резко дёрнулся, вырывая руку из руки Драко и хрипя заскрёб ногтями по простыни.       Звук его хрипящего дыхания был настолько ужасен, что на мгновение Драко шарахнулся в сторону, но уже в следующую секунду прильнул к Поттеру, тряся его за плечо и стараясь разбудить. Одеяло наполовину съехало на пол, открывая неровно вздымающуюся грудь Гарри.       — Поттер! Поттер! — Истерика накрывала нещадно, Малфой тряс Гарри за плечо, с надрывом шепча его имя, но тот не просыпался.       — Гарри, — вышло так жалобно, будто он проскулил его имя. Горячие непрошенные слезы покатились струйками по бледным щекам. — Ты же обещал, что будешь рядом…       Поттер перестал дёргаться, но пальцы его рук всё ещё оставались скрюченными будто в агонии, каждый вход и выдох сопровождались хрипом, а на выдохе из его рта вырывалось небольшое облачко пара, как если бы он был не в постели, а на холоде.       Драко сдался. Запаниковал. Страх настолько парализовал его, что он не мог пошевелиться, продолжая как заведённая кукла с силой гладить одинаковыми монотонными движениям плечо Гарри и повторять, как молитву: «Проснись, Гарри, проснись, проснись, проснись». Слёзы продолжали катиться по его щекам, порядком намочив рукав уже-не-белой футболки Поттера. Всё, о чём он мог думать сейчас, — это о том, что Поттер может больше никогда не вернуться. Где-то в голове он уже видел зелёные, такие живые ещё сегодня глаза Гарри погасшими, словно остекленевшие глаза Панси в тот день, когда они нашли её.       Рука его, непроизвольно соскользнув с плеча, угодила под подушку, и в тот же миг словно молнией мозг пронзила сумасшедшая мысль. Пальцы нащупали нежный прохладный материал Маски, и Драко, не задумываясь ни на миг, выдернул её, скорее поднося к лицу. Пальцы не слушались, никак не удавалось завязать ленту на затылке, и когда он, наконец, справился, он пожалел, что вообще когда-то попробовал этот артефакт в действии.       Взгляд через маску на Гарри причинял боль. Если бы кто-то предложил описать её, то Драко сказал бы, что она такая, будто в грудь тебе всадили нож и после проворачивают его медленно, методично потроша твои внутренности.       Гарри выглядел как обычно, тощий, бледный, с растрёпанными волосами, но вот его аура… ауры почти не осталось. Рваные клочки мертвенно-голубого эфира выбивались то тут, то там, оборванными краями колыхаясь в несуществующем вихре. Белёсые вкрапления магии, словно бусины, были нанизаны на тёмно-фиолетовые нити.       При близком рассмотрении (а Драко был очень близко) они пульсировали и напоминали странные неестественные вены. Эти нити опутывали Гарри с ног до головы, затягиваясь вокруг запястий и шеи, словно пытаясь задушить его. Белёсо-голубые обрывки эфира напоминали ему ауру мертвеца, а фиолетовые нити — вполне живого паразита, пытающегося сожрать последние крохи жизни из Поттера.       Несколько секунд он завороженно наблюдал за открывшейся ему картиной, с отвращением и благоговейным страхом одновременно. Даже такой слабак, как он мог чувствовать силу, исходящую от Гарри сейчас. Особенно слабак с Маской на глазах.       Драко молниеносно развернулся, схватил с тумбочки свою палочку, и не совсем понимая, не отдавая себе отчёта в том, что он делает, ткнул самым кончиком в серебристую жемчужину в районе шеи Гарри, отчаянно желая, чтобы всё это закончилось, закончилось, закончилось!       Жемчужина на миг засияла ярче, будто разрастаясь, засверкала, заискрила и взорвалась прямо в воздухе, ослабляя натянутость сиреневых жил. Они стали сначала бледнее, потом прозрачнее и в какой-то момент просто впитались в самого Гарри, исчезнув без следа. Только обрывки светло-голубого эфира вокруг тела Поттера продолжали тоскливо колыхаться на невидимом ветру, совершенно не собираясь восстанавливать естественный живой вид ауры.       Гарри застонал, судорожно вдохнул и сонно заморгал, просыпаясь. Драко в ужасе сдёрнул с лица Маску, скорее запихивая её под свою подушку, и прижался к Гарри, старясь ничем не выказать своего страха.       — Драко? — хриплым голосом пробормотал Поттер, слабо сжимая в своей ладони тонкую руку Малфоя. — Ты чего? Всё нормально?       — Конечно нет, — он постарался скрыть дрожащий голос за недовольством, — ты хрипел, метался по постели и стонал.       — Я?.. — растерянно отозвался Гарри, поворачиваясь на бок, приобнимая Драко свободной рукой.       — Кошмар? — Драко вывернулся и накинул на них одеяло, попутно проверяя, чтобы Гарри был хорошо укрыт.       — Я… не особо помню. Кажется, что я задыхался во сне, — слова Гарри становились нечёткими, язык заплетался, было слышно, что он снова засыпает.       Последнее, что он выдавил, было нечто, похожее на «Прости», и вот Драко уже слышал вполне нормальное ровное дыхание. Гарри спал, на этот раз спокойно и, похоже, без сновидений.       Малфой трясущейся рукой аккуратно засунул палочку под подушку к Маске, погладил торчащие в разные стороны чёрные вихры и пристроился рядом, прислушиваясь к мерному дыханию Поттера, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце. Что-то подсказывало ему, что эта ночь теперь станет его персональным кошмаром, а уснуть сегодня он вряд ли сможет.