Save me

Привыкший распознавать чьё-то присутствие только по едва слышимому дыханию Геральт проснулся от одного лишь взгляда на себе. У ведьмака всегда были очень чёткие принципы: когда ты спишь и понимаешь, что на тебя кто-то смотрит — это плохо, что-то идёт не так, а значит, нужно сделать так, чтобы было хорошо, и чаще всего для этого применялась грубая физическая сила. Поэтому нет ничего удивительного в том, что Юлиан, с утра пораньше наведавшийся в комнату, отведённую Геральту, был в мгновение ока схвачен за горло и повален на кровать. Что удивительно, в глазах виконта ни на секунду не промелькнул страх — лишь недовольство и лёгкое раздражение. — Эй, поспокойнее! — прохрипел Юлиан. Геральт, осознав, что опасности нет, мгновенно отпустил его. — Попридержи свои ведьмаческие замашки. Ты, между прочим, защищать меня должен, а не убивать, и… прости, а ты не мог бы с меня слезть? — Что ты здесь делаешь? — хмуро спросил Геральт, предоставляя Юлиану свободу движений. — Пришёл попросить тебя, чтобы ты сходил со мной в таверну, — ответил тот, поправляя одежду. Ведьмак резко обернулся и смерил его удивлённым и очень тяжелым взглядом, который буквально кричал о мнении Геральта насчёт умственных способностей виконта. — Что? — невозмутимо отозвался Юлиан. — Я не могу постоянно сидеть в душном замке, это невыносимо. Мне нужны эмоции! Геральту внезапно очень сильно захотелось предоставить ему эти эмоции во всём диапазоне своего тяжёлого кулака, но вместо этого он лишь пробормотал сквозь зубы: — Иди туда сам. — А кто должен меня охранять? — всплеснул руками виконт. — Если со мной что-то случится, это будет на твоей совести. Было очевидно, что Юлиана совершенно не волнует его собственная безопасность, а единственное, чего он хочет — провести время с ведьмаком и выведать у него истории, но формально виконт был прав, поэтому Геральт лишь в бессилии бросил на него взгляд, способный вести в ужас любого. Любого, кроме Юлиана. — Чудненько! — воскликнул он. — Я жду тебя внизу. В захлопнувшуюся за виконтом дверь полетела ваза.

***

Юлиан не умолкал всю дорогу. Он спел весь свой репертуар, рассказал все (нет) глупые истории и почти взорвал Геральту мозг. Не один раз за весь путь ему хотелось плюнуть на то, что его, скорее всего, повесят за один лишь волос, упавший с головы виконта, и хорошенько ему врезать, но каждый раз какие-то неведомые силы заставляли его сдерживаться. Минуты благословенной тишины, когда Юлиан пошёл за элем, казались самыми сладкими в жизни ведьмака, но парень вернулся довольно быстро, с громким стуком поставив перед Геральтом кружку. Тот хмыкнул. — И как часто богатые виконты покупают эль ведьмакам? — Юлиан весело пожал плечами. — Ты первый. Некоторое время они сидели в тишине. Юлиан внимательно рассматривал людей в таверне и, кажется, был полностью доволен ситуацией, на его лице сияла мягкая улыбка. — Зачем мы сюда пришли? — всё же спросил ведьмак. Виконт улыбнулся шире. — Посидеть, выпить эля, весело провести время, — Геральт усмехнулся. — Серьёзно? Юлиан, ты живёшь в замке, где постоянно проводятся какие-то торжества, и при этом ты ходишь в дешёвые таверны, чтобы «весело провести время» и… — виконт как-то неожиданно помрачнел. — Лютик, пожалуйста, — перебил он. Геральт резко замолчал. — Что? — Называй меня Лютик: мне не нравится моё настоящее имя, — наткнувшись на непонимающий взгляд, он тяжело вздохнул, — ты думаешь, что мне нравится жить в замке и терпеть все эти скучные приёмы? Тебе легко говорить: ты ведьмак, ты свободен. А я не хочу иметь ничего общего с моим отцом и этим замком. — Что не так с твоим отцом? — Он ужасно скучный и думает лишь о власти и богатстве. Не только он, вообще-то — все эти люди на торжествах. Ужасно скучно, — повторил Лютик, — мне даже не дают играть, — он показал взглядом на лютню, — я хожу по тавернам с балладами, но все в округе меня знают как виконта, и это дико раздражает. Геральт задумался. Юлиан был особенным. Да, назойливым; да, слегка инфантильным, но в нём не было того, что так раздражало ведьмака во всех знатных особах, и Геральт мог понять его тягу к свободе и тоскливый взгляд, который тот бросил на неизвестного барда, что наигрывал какую-то незатейливую мелодию в дальнем углу таверны. — Не думай, что на свободе тебе будет лучше, — бросил Геральт, — у любой свободы есть цена. А сейчас у тебя есть дом и… то, что люди называют стабильностью, — ведьмак встал из-за стола и замер на мгновение, услышав звонкий смех виконта. — Стабильность, в которой меня хотят убить? Чем тогда это отличается от твоей жизни? Геральт невесело усмехнулся и направился к выходу, Юлиан без слов последовал за ним. — Чем ты так разозлил того графа, что он хочет тебя убить? — не оборачиваясь спросил ведьмак через некоторое время, зная, что его услышат. Сзади послышался смешок. — Не его — его сына. Он оскорбил девушку из таверны. Геральт резко остановился. — То есть я торчу здесь сейчас только потому, что ты поспорил с кем-то из-за девушки? — Ну, потом он ещё и отозвался о моей игре не в самом положительном ключе. Ты же понимаешь, что я не мог это так оставить? — не сбавляя шага, будничным тоном отозвался Юлиан. — И к твоему сведению, я понятия не имею, что это была за девушка. — Ты понимаешь, что если он действительно хочет твоей смерти, ты его очень серьёзно разозлил? — нахмурился Геральт. — Что ты ему сказал? — О, ты не хочешь этого знать, — усмехнувшись, ответил парень. — Лютик… — прорычал Геральт, даже не заметив, как именно он назвал виконта. Тот лишь весело засмеялся. — На самом деле, неважно, что я сказал — это был лишь предлог. Видел бы ты этого… — кем бы ни назвал его Юлиан, это было заглушено звонкой мелодией лютни. Они шли по улице: ведьмак, на которого бросали настороженные взгляды, которого обходили стороной, и виконт, распевающий песни без особого смысла и, кажется, чувствующий себя в высшей степени комфортно. Геральт уже мысленно спорил сам с собой: в какой момент неуёмная энергия Лютика наконец иссякнет; но кто-то из придворных слуг, выбежавших их встречать, прервал его размышления. Беззаботности Юлиана как не бывало. Геральт поймал себя на мысли, что тот в один момент перестал казаться таким ребёнком. Впрочем, ведьмак даже не знал, сколько лет виконту, но сейчас он подумал, что Лютик на самом деле был старше, чем казалось. — Ваше сиятельство, — поприветствовал слуга, — ваш отец уже заждался вас к обеду. Прошу за мной. Геральту не нужно было оборачиваться, чтобы понять, что брови Лютика страдальчески изогнулись. — Вы тоже приглашены, — тихо произнёс слуга, обращаясь к ведьмаку, — господин. Он поднял взгляд на Геральта и тут же опустил его в землю. Юлиан фыркнул.

***

Обед проходил тоскливо. Да, тоска, определённо, было самым подходящим словом, чтобы описать состояние Лютика. Тяжелые, мрачные флюиды, исходящие от него, ощущались почти на физическом уровне, и это в какой-то момент начало ужасно раздражать Геральта. Да, даже больше, чем нескончаемая болтовня Юлиана. Гораздо больше. Хотя нельзя сказать, что ведьмак его не понимал. Граф нудно вещал о светских делах, изредка делая уколы в сторону сына, на что тот лишь безразлично подёргивал плечами. Смирился? Пожалуй, Геральт понимал его и здесь. Они оба уже давно потеряли нить разговора, зато ведьмак начал ощущать на себе внимательный взгляд виконта. Кажется, тот даже не скрывал своего любопытства. Конечно, что ещё делать во время скучного обеда, кроме как пристально рассматривать ведьмака? Но нельзя же так откровенно, в конце концов! Геральт резко поднял глаза на Лютика, но тот вопреки ожиданиям даже не смутился и не отвёл взгляда — лишь слабо улыбнулся. Геральт закатил глаза. — …следует жениться, а не бренчать бессмысленные песенки, — голос отца отвлёк Лютика от разглядывания Геральта, — Юлиан? Ты меня слышишь? — тот поднял на него глаза. — Когда ты собираешься найти невесту? Вокруг тебя крутится столько женщин, так выбери уже одну из них. Лютня на коленях виконта издала жалобный трунь. — Посмотри на него, — обратился граф к Геральту, — даже не думает о своём будущем. Ведьмак привычно хмыкнул в ответ, Юлиан вышел из-за стола, не желая слушать продолжение разговора. — Несносный мальчишка… — выдохнул граф, смотря ему вслед. — Поговори с ним, может, тебя он послушает. Кажется, ты ему нравишься. — Если так, то у него ужасный вкус, — пробормотал Геральт и с вежливым кивком покинул графа. Дверь в покои Юлиана была приоткрыта, солнечный свет, льющийся из комнаты, словно приглашал остановиться на пороге, прислонившись к стене, и заглянуть внутрь. Геральт редко игнорировал приглашения. — Ты пришёл читать мне нравоучения? — Лютик лежал на кровати, изредка касаясь пальцами струн лютни. Ведьмак усмехнулся: — Нет. — В таком случае ты спасёшь мою честь и выкрадешь меня с моей свадьбы? — Там точно есть, что спасать? Лютик обиженно стрельнул взглядом, но заметно расслабился, и это было тем, что оставалось для Геральта непонятным. Ведьмак закрыл дверь и пересёк комнату, остановившись у окна. Никакой реакции со стороны виконта не последовало. — Ты не боишься, — констатировал Геральт. — Чего? — лениво посмотрел на него Лютик. — Меня.  — А должен? — Обычно это то, что делают люди. — Мне казалось, ты охраняешь меня. Какой смысл мне бояться? Геральт внимательно посмотрел ему в глаза. — Откуда ты знаешь, что может прийти мне в голову? Лютик лишь засмеялся. — Мы не настолько разные, как ты думаешь, Геральт. Ведьмак отвернулся к окну, не найдя слов. — Знаешь, — вновь заговорил Юлиан через какое-то время, — я мог бы путешествовать с тобой и сочинять баллады о твоих подвигах, — лютня зазвенела в знак подтверждения. — Я не совершаю подвигов. — Да, да, конечно. Ну, что бы ты там ни совершал. — Забудь. Ты всё равно не сможешь: со своим умением притягивать проблемы ты не проживёшь и дня. — Ты бы мог научить меня обращаться с оружием, — Лютик мечтательно смотрел в потолок. — Чтобы ты зарезался? — Ну, это зависит от того, как ты будешь учить. Геральт покачал головой. В какой момент он начал поддерживать этот глупый разговор? Этот мальчишка обладал какой-то невероятной способностью вытягивать из него слова. — Расслабься, тебе всё равно ничего не светит. — Да, да, я знаю, я должен провести жизнь в замке, умирая от скуки, бла-бла-бла, — он погрустнел на мгновение, но тут же встряхнул головой, — но это не значит, что я не могу петь. Голубые глаза озорно блеснули. Элегантным движением Лютик закинул ногу на ногу и притянул лютню к себе поближе. Геральт вздохнул скорее по привычке, чем от раздражения; мелодичные звуки наполнили комнату. Кажется, это было надолго…