Она его единственная услада

      Девочка примерно лет семи, пребывая в отличном расположении духа, быстро перебирала маленькими ножками, шурша множеством юбок. Да, несмотря на столь юный возраст, в одежде соблюдались все строгие правила.       Она бежала за тряпичным мячиком, который лениво отпрыгнул в сторону, выскочив у неё из рук. Девочка приблизилась к нему, забирая обратно в руки и щурясь от яркого слепящего света солнца. Она слегка отстранённо посмотрела в сторону хохочущих детей – своих сестер и брата – которые озорно играли в стороне. Малютка, взглянув на свой шёлковый красный мяч, покрутила его в руках, молча о чём-то задумываясь. Ощутив на своём плече лёгкое прикосновение, девочка вздрогнула и обернулась к женщине, которая доброжелательно улыбнулась ей.       – Ваше Высочество, почему Вы не идёте к остальным? – спросила она, смотря на юную принцессу, которая не спешила с ответом, всё также слегка морща лицо от одной мысли, чтобы присоединиться к родне.       – Шин, почему у всех глаза такие красивые, а у меня огромные? И волосы… - девочка скептически взглянула на светлые локоны, сияющие при свете солнца. – Почему у всех такой красивый тёмный цвет, а у меня такие бесцветные?       Было заметно, что ребёнок явно чувствует себя не в своей тарелке, оттого так и робеет при виде остальных. Лишь с Шин она могла поговорить так откровенно, другие учителя и придворные дамы относились к ней менее снисходительно.       – Что Вы такое говорите?! – женщина взяла девочку за руку и отвела подальше в сад в сторону от чужих глаз, заводя в беседку и помогая устроиться. – Да, для Вас непривычно то, что все окружающие выглядят иначе. Но это даже очень здорово.       – Чем же это здорово? На меня постоянно косо смотрят и что-то шепчут. Почему я не могу быть такой же, как остальные? Если бы я выглядела также, как сёстры, меня бы также сильно любили?       Шин озадаченно сдвинула брови, понимая, что ребёнок и вправду очень расстроен. Покачав головой, она глубоко вздохнула и сказала:       – Подождите меня, пожалуйста, здесь. Я принесу Вам попить и постараюсь ответить на все Ваши вопросы. Хорошо?       Девочка согласно кивнула, вежливо улыбнувшись уголками губ, после чего проводила удаляющуюся служанку взглядом. Сколько она себя помнила, эта женщина постоянно находилась рядом. Она была ей ближе королевы и родных сестёр, оттого девочка так тянулась к простой по своей натуре, но такой доброй женщине.       Она терпеливо ждала возвращения Шин, перебирая в руках свой мяч, крутя его из стороны в сторону. И так продолжалось до тех пор, пока детский взгляд не зацепился за маленькую ящерку, выбежавшую из-за травы на каменистую дорожку. Осмотревшись, рептилия перебежала пару метров, вновь останавливаясь. У принцессы загорелись глаза при виде нового потенциального друга меньшего. Именно поэтому усидеть на месте было не так-то просто. Выбираясь из своего временного укрытия, ребёнок припустил за ящерицей, которая, почуяв опасность, бросилась наутёк. Оставляя в руках преследовательницы свой хвост, когда та пыталась удержать её, она лишила себя окончательной возможности сбежать, ведь теперь дитя почувствовало ответственность за сохранность оставленной части тела маленького друга.       – Погоди, ты потерял! – крикнула девочка, не сдаваясь и убегая всё дальше от беседки, где должна была ждать возвращения Шин. Даже когда рептилия пустилась обратно в траву, её маленькое изящное тело переливалось на солнышке, выдавая месторасположение цели. Джин-Хо и опомниться не успела, как забежала на территорию дворца, где им строго настрого было запрещено играть. В итоге всё же потеряв свою цель, она устало опустилась на корточки, пытаясь отдышаться от столь долгой погони.       – Вот ведь растяпа…. Как ты теперь без хвоста жить то будешь, глупое ты создание?! – негодовал ребёнок, но хвост не выбрасывала, не теряя надежды вернуть его владельцу.       Только сейчас до девочки дошло, что она находится в абсолютно неизвестном для неё месте. Высокие стены и огромные каменные врата даже слегка пугали. Что могло таиться за такими могучими дверьми?! Девочка не горела энтузиазмом проверять это, но заметила, как ловко юркнула в щёлку знакомая ей ящерка. Всякий инстинкт самосохранения вновь отключился, ведь Джин-Хо побежала следом за ящерицей, кое-как отодвигая массивную дверь и проникая внутрь, как настырный маленький жучок. В контрасте с жарой на улице здесь было непривычно холодно, и девочка боязливо поморщилась, натягивая на голову широкий чангот, что делала редко даже на улице, дабы спастись от жаркого солнца. К тому же девочка быстро впитывала все привычки более старшего поколения, часто подмечая за женщинами то, как они прятали лица от мужчин, придерживаясь этикета. Именно поэтому сейчас она почувствовала себя гораздо комфортней, выполнив тот же самый жест и нерешительно двинувшись вперёд.       К счастью весь проход был освещён факелами, так что девочка могла спокойно передвигаться. Дружка, за которым она сюда ворвалась, не было видно, но детское любопытство не давало повернуть назад. Тихонько перемещаясь по коридору, Джин-Хо осматривала стены, поражаясь тому, кто мог придумать такой интересный ход. Со стороны она напоминала маленький забавный закрученный в материал кокон, способный тихонько передвигаться по пещере, шурша множеством юбок, создающих заметный объём чима.       Вскоре послышались голоса, и девочка сбавила шаг, уже крадучись, чтобы в случае чего её не заметили, и она могла сбежать незамеченной. Шаг, ещё один, а потом ещё один. Она приблизилась к залу, в котором царствовал ещё больший холод, чем тот, что обжёг её в момент появления внутри тоннеля.       Выглянув из-за массивных камней, она увидела знакомую красную одежду одного из министров, который разговаривал с кем-то, причём весьма почтительно. И как бы аккуратно не старалась девочка разглядеть того, кто был тем почтенным человеком, увидеть его с такого ракурса было нереально. Она на свой страх и риск высунулась чуть больше, уже замечая каменные размашистые ступени, обвитые древесными корнями. Ещё чуть-чуть… Подняла взгляд и уже увидела чёрные дорогие одеяния и изящные мужские кисти рук. Потянувшись ещё чуть дальше Джин-Хо соскользнула, не удержавшись за стену и плюхнулась на землю, создав тем самым маленькое облако пыли вокруг себя. Конечно же, грохот и чихание не могло остаться без внимания. Поэтому, когда Джин-Хо подняла взгляд, увидела взволнованно удивлённый вид министра, обернувшегося к ней и… того, чьё лицо так старательно пыталась увидеть. Внутри Джин-Хо всё перевернулось, когда она заметила на себе ледяной взгляд взрослого зрелого мужчины, который всем своим видом показал, что незваный гость здесь ни к месту.       – Что это ещё такое? – Волнистые слегка растрёпанные волосы слегка колыхнулись, когда мужчина повернул голову в сторону министра, раздражённо сдвигая брови. Видимо он пытался понять причину того, почему здесь находился ребёнок вообще и как с этим связан министр, однако последний и сам был в не меньшем недоумении.       – Тебя разве не учили, дитя, что подслушивать нехорошо? – у мужчины, что возвышался на своеобразном подобии трона, был очень грубый голос. И отражаясь от стен, он казался ещё более зловещим. Девочка неспешно поднялась, но до сих пор оставалась в тени, шмыгая носом и посильней натягивая материал на голову, кутаясь в нём и оставляя на виду лишь светлые глаза.       – Я не подслушивала. – Подала она голос, стараясь казаться смелой, но получилось не очень убедительно.       – Выйди на свет. Хочу посмотреть на твоё наглое лицо! – Заявил хозяин пещеры, всё так же хмуря брови. Он немного подался всем корпусом вперёд, опираясь руками о свои колени и склонил голову в бок, прищуривая глаза и пытаясь рассмотреть маленький матерчатый кокон, в котором пряталась девочка. Джин-Хо, отряхнув слегка испачканные в пыли одежды, вышла вперёд, делая всего пару шагов. При этом так, чтобы и на свет попасть, и чтобы быть на безопасном расстоянии от мужчины, что смотрел на неё свысока.       – Судя по всему в мои владения попала одна из принцесс… - скучающе проговорил Гви, устало потирая веки и возвращая взор на министра, который едва услышав о столь неожиданной новости, начал мельтешить. Ахая и охая, он говорил о каком-то недоразумении, сбивая с толку и принцессу и старейшину, который не понимал, чего сейчас министр боится больше: за свою жизнь или же за жизнь дочери короля.       – Старейшина, прошу Вас не наказывайте её. Она наверняка забрела сюда случайно.       – Выдыхай. – Строго ответил ему вампир, после чего махнул рукой в сторону выхода и бросил напоследок, - Сходи за тем, кто уведёт это создание отсюда. Я её не трону…       И Джин-Хо даже стало немного легче от его слов, пока он не добавил уходящему министру пару фраз: «пока не трону». Подчинённый унёсся вихрем, чтобы найти прислугу, а девочка осталась наедине с ночным владыкой Чосона. На самом деле она ещё не понимала, насколько велика власть Гви над этой страной, однако то, насколько был обходителен министр, говорило о том, что этот человек обладает весьма высоким статусом.       – Что же привело тебя сюда, дитя? – поинтересовался вампир, оставаясь на своём месте и изучая взглядом ребёнка, который скромно оставался в стороне. – Подойди, хочу хорошо тебя рассмотреть.       Джин-Хо, поплотнее ухватившись за ткань, сделала несколько шагов вперёд, вставая на то место, где ещё совсем недавно топтался министр. Мужчина хмыкнул, поднимаясь со своего места и плавно спускаясь к гостье.       – Я не хотела ничего подслушивать. Сюда вбежал Чон, а я хотела поймать его.       – Чон? – не понимая переспросил Гви.       – Да, маленькая ящерка. Он потерял вот это, и я хотела вернуть ему. – Девочка высунула из-под материала руку, демонстрируя на ладони сброшенный рептилией хвост, вызывая у Гви сначала недоумение, а потом смех.       – Выходит, ты хотела поступить благородно. Однако ты верно не знаешь, что обратно он не прирастёт.       Джин-Хо было расстроилась, но вампир продолжил.       – Но на месте старого отрастёт новый. Будучи образованной ты бы это знала. Но, как погляжу, ты глупая принцесса.       – Я вовсе не глупая. И меня зовут Джин-Хо. – Смело заявила девочка, надувшись. В следующие мгновения её собеседник перестал наворачивать вокруг неё круги, как хищник на разведке, буквально замирая на месте. И так пролетела пара секунд, прежде, чем он успел развернуться, смотря на неё слегка иным взглядом. Вампир немедля ухватился за край широкого цветастого чангота, срывая его с головы принцессы и открывая себе на обозрение маленькое светловолосое чудо. В его глазах словно проступило узнавание и на устах загорелась ироничная ухмылка.       – Джин-Хо…. А ты знаешь, кто дал тебе это имя?       Девочка испуганно хлопала глазами, вот-вот готовая заплакать, порывисто втягивая воздух через нос. Однако то, как она сдерживалась, изрядно повеселило вампира, который вернул ей её «кокон» и пошёл дальше.       – Имя дал мне один добрый господин. – Она ему ответила, когда была готова.       – Вот оно как. Добрый? А я какой по-твоему? – развлекался Гви, желая услышать что-то более искреннее, чем извечную лестную похвалу со стороны своих подчинённых. Ведь всем известно, что устами младенца глаголет истина.       – Вы… - прежде чем вновь что-то ляпнуть принцесса задумалась слегка, - Я не знаю Вас, поэтому не могу сказать вот так, сразу. Но пока что… Вы… пугающий.       Гви расхохотался на всю пещеру, эхо его голоса разнеслось по всей его обители.       – Именно. Подумай об этом, когда в следующий раз захочешь нарушить запрет и посмеешь заявиться сюда. – Он не угрожал, но слова звучали убедительно.       – Я больше не приду… – пробубнила себе под нос девочка, когда послышались поспешные шаги. Девочка обернулась и заметила, как в зал влетела Шин, запыхавшаяся и дрожащая от волнения. Заметив старейшину, она едва ему в ноги не рухнула, почтенно приветствуя.       – Плохо следишь за подопечной, Шин. – Издевательски изрёк мужчина, замечая с каким интересом глядит на него молодое поколение.       – Простите меня, господин. И принцессу простите, не наказывайте. Она слишком любознательна, вот ошибочно и забрела к Вам.       Гви глубоко вздохнул, великодушно отпуская обеих.       На следующий день ничего не предвещало беды. Гви спокойно изучал что-то в древнем свитке, устраиваясь поудобней на своём месте. Это было самым скучным занятием на свете, но что-то заставляло его упрямо вчитываться в древний манускрипт. Пока не пришлось услышать тихие шаги...       Удивлённо отодвигая своё чтиво, он заметил вошедшую в пещеру белокурую девочку. Она спокойно и молча подошла к ступеням, ведущим к его трону, глубоко кланяясь, как это обычно делают взрослые люди. Наверное, оттого это и казалось настолько забавным, что уголки губ старейшины непроизвольно поползли вверх.       – Доброго дня, старейшина. Я пришла к Вам, чтобы принести свои глубочайшие извинения за вчерашний инцидент.       Сказать, что вампир был в шоке – ничего не сказать. Он не знал, как реагировать на всё это в целом: её визит, слова приветствия и извинения.       – Я разве не сказал тебе больше не появляться здесь, дитя? – сменил удивление на раздражение вампир.       – Да, говорили и я прекрасно Вас слышала. Но мне показалось, что Вам может быть одиноко одному в этой пещере целыми днями. А мне одиноко за её пределами.       – Дай угадаю, тебя больше заботит то, что ты среди всех, как белая ворона, не так ли? – издевательски спросил мужчина, тут же замечая, что задел девочку.       – Вы очень сильно рассердились из-за того, что я дерзила Вам вчера. Но при этом и сами не очень-то вежливы.       Гви уже давно ничего так не удивляло. До появления этого ребёнка. Он забыл о её существовании практически сразу, как только запугал всех окружающих расправой в случае, если с ней хоть что-то произойдёт. Это дало пожизненный «иммунитет» этому ребёнку. Поэтому Гви в принципе снял с себя все обязательства, зная, что Шин не отойдёт далеко от своей воспитанницы.       Однако вот она, принцесса, пришла собственной персоной к нему и, судя по всему, даже не подозревает о том, что произошло, когда её мать покинула этот бренный мир, а всем вокруг стало на неё наплевать. Она переняла у Розмари все её черты и даже манеру речи, пускай женщина и не успела поучаствовать в её воспитании.       Гви усмехнулся её замечанию и отваге. Отнюдь не каждый мог так с ним разговаривать и ей подобных привилегий он предоставлять не собирался.       – Я не очень вежлив, потому что могу себе это позволить. – И он этого не скрывал.       – Я знаю. – Обыденно спокойно произнесла она, пожимая плечами. – Мне можно побыть с Вами немного здесь?       – Прежде чем я дам свой ответ, позволь задать встречный вопрос: ты хоть знаешь, кто находится перед тобой и с кем ты смеешь так дерзко разговаривать? – Гви считал, что дети очень пугливые создания. Желания возиться с ней у него не было абсолютно. А поэтому главным оружием против назойливого подрастающего поколения был только страх.       Девочка посмотрела на него чистым, незатуманенным пеленой лжи взглядом. Глазами, полными искренности. Вампир увидел в них столько жизни и чистоты, что это даже слегка удивило его. Ни тени страха, абсолютно ничего похожего на это чувство.       – Я знаю, кто Вы. Шин мне всё рассказала о Вас.       – Вот как… У Шин слишком длинный язык.       – Не наказывайте Шин! Это я её попросила рассказать о Вас. – Вступилась за служанку принцесса, на что Гви не обратил ни малейшего внимания. - Не знаю, по какой причине, но я помню Вас. Ваш голос и взгляд. Они словно когда-то очень давно отпечатались внутри меня невидимым клеймом. Я захотела узнать о Вас и очень долго уговаривала Шин рассказать, кто Вы. И когда она поведала мне то немногое, я осознала, что мои догадки были верны. Вы никогда не появляетесь днём, при свете солнца во дворце. Но при этом министры трепещут перед Вами. Вы очень древний вампир, основатель Чосона. Поэтому для меня стало честью познакомиться с Вами. И наряду с тем стало безумно стыдно за моё недостойное поведение вчера. Именно поэтому я здесь.       – Сколько тебе лет дитя? – потеряв всякое желание к продолжению чтения, Гви сложил свиток, отбросив его в сторону и внимательно наблюдая за девочкой, чьи слова приковали к ней всё его внимание.       – Мне семь лет, господин. – Спокойно ответила Джин-Хо. Гви удивлённо вздёрнул бровь, изумляясь развитой не по годам девочке. Она разговаривала, как вполне взрослый человек, но при этом находилась в теле маленького ребёнка.       – Ты меня совсем не боишься? – избитая фраза, но он хотел услышать ответ. – Вчера ты назвала меня пугающим.       – Вчера я не имела представления о том, кто передо мной. Сегодня же я понимаю, насколько велика ваша сила и власть. Однако несмотря на огромное количество подчинённых Вы всё равно одиноки.       – И ты сама пришла к такому выводу? – усмехнулся он, считая, что скорее всего это слова Шин, вложенные в её голову, но девочка утвердительно кивнула головой.       – Тебе нечем заняться снаружи? Я, если ты могла заметить, немного занят.       – Простите. Хорошо, я ухожу. – Она глубоко ему поклонилась, разворачиваясь и собираясь уйти. Гви чувствовал её желание остаться, и оно было ему искренне непонятно. Однако что-то его заставило окликнуть девочку и позволить остаться здесь.       Так прошло несколько месяцев. Девочка навещала его каждый день, постоянно находя тему для разговора. Гви учил её, рассказывая об исторических событиях во всех возможных красках, замечая, как глаза ребёнка восторженно сияли. Что-то в душе чёрствого сухаря шелохнулось и со временем ему даже стала приятна её компания.       Джин-Хо не переставала расстраиваться из-за косых взглядов, но держала всё в себе. Если Шин она и могла всё рассказать, то Гви рассказывать подобное ей было неловко. Однако это постоянное мозолящее чувство недоговорённостей резало взгляд вампира. Именно поэтому он решил сам спросить, в чём проблема.       – Почему у меня такие бесцветные волосы и огромные глаза? У меня крутые скулы и цвет кожи отличается. Чувствую себя чужой среди своих.       В отличие от Шин Гви был прямолинеен. Он не беспокоился ранить чувства принцессы, спокойно объясняя то, что считал нужным.       – Тебе не нравятся косые взгляды и сплетни? Так не слушай их и не смотри на них. Всё очень просто.       Джин-Хо ему не поверила, отворачиваясь. Гви закатил глаза, глубоко вздыхая.       – Если на тебя смотрят как-то не так – виной всему не ты, а они. Люди боятся и не доверяют всему, что отличается от их обыденности, потому что они слабаки и трусы. Принцесса обернулась к мужчине, удивлённо хлопая ресницами.       – Да, у тебя немного иная внешность. Но это вовсе не значит, что ты уродлива. Твоя мать могла вскружить голову любому мужчине…       – Даже Вам? – тут же полюбопытствовала девочка, но Гви с кривой ухмылкой потрепал её по светлым волосам, игнорируя вопрос и продолжая:       – Нравиться всем у тебя не получится. А сплетни и косые взгляды будут всегда, потому что ты дочь чужестранки, вышедшей замуж за короля. Воспринимай это, как комплимент, иначе нервов не хватит.       Джин-Хо проснулась от шума снаружи. Она приподнялась с постели и потянулась, тихонько зевнув в кулачок. Новый день встречал её каким-то скандалом снаружи, и девушка не задерживалась в постели, вставая и отправляясь выяснить причину. Распахнув двери, она заметила, как собралось несколько служанок, непрерывно о чём-то споривших. И стоило ей подойти чуть ближе, как она увидела Мин А, отчитывающую Шин. Молодое и старое поколение разделилось на два лагеря, отстаивая права своей стороны.       – Что здесь происходит? – подала голос Джин-Хо и скандал резко стих, словно его и не было. Женщины синхронно расступились, кланяясь госпоже. Лишь когда все выстроились по струнке, принцесса смогла увидеть разбитую вазу и заплаканное лицо Шин. Мин А же полыхала гневом и её глаза до сих пор горели возмездием так, что она была готова вцепиться в седые волосы женщины в любой момент.       – Шин, что произошло? – спокойно, подавляя волнение спросила Джин-Хо, но в ответ служанка упала на колени, выставляя руки перед собой и кланяясь в пол. Да так, что задела ладонями осколки, без сомнения раня кожу.       – Ваше Высочество, я виновата, очень виновата… Старинная реликвия, эта ваза… Я разбила её. – Шин едва не навзрыд говорила об этом, моля о прощении за свою неосторожность.       – Ага… разбила она! А накажут теперь меня! – бесновалась Мин А, метая взглядом молнии.       – Почему тебя? – Джин-Хо строго взглянула на девушку, которая заметно прикусила язык, не спеша отвечать. Тогда принцесса более строго повторила свой вопрос.       Выяснилось, что сестра Джин-Хо поручила Мин А заняться уборкой этого крыла. Но так как работы было много Шин решила помочь. Во время уборки у неё закружилась голова и она столкнула вазу, разбив её. Молодая служанка накинулась на неё с обвинениями, забыв о добрых побуждениях женщины, которые и сыграли с ней злую шутку. Более старшее поколение, увидев, как их подругу отчитывают, встали на её защиту, как и более молодое поколение не упустило возможности поучаствовать в дебатах.       Джин-Хо заметила проступившую кровь на руках женщины, бросившись к ней. Помогая женщине подняться, она обняла её, пытаясь успокоить.       – Тебе должно быть стыдно, как и всем вам! – упрекнула она Мин А и других молодых служанок. – Вы должны с уважением относиться к старшему поколению. Они заслуживают этого!       Девушки больше не издали и звука, молча пытаясь куда-нибудь деть взгляд, чтобы не сталкиваться с принцессой, которая и сама впала в глубокие размышления.       – Расходитесь! И вы ничего не видели! Мы непременно восстановим вазу, и ты не получишь наказание от сестры, Мин А. - Разогнав служанок по делам, Джин-Хо заметила, как трясутся руки у Шин.       – Ваше Высочество, мы никогда не восстановим эту вазу… Она разлетелась на маленькие кусочки.       – Всё мы сделаем в лучшем виде, не переживай. Ступай, обработай раны на руках. Пускай лекарь обо всём позаботится. А ты, Мин А, убери это всё и спрячь в моей комнате. И никому ни слова! Если, конечно, не хочешь, чтобы Виен сжила тебя со свету.       Это был весьма весомый аргумент, и служанка тут же засуетилась, поспешно собирая осколки.       Виен была третьей дочерью короля. Она всегда отличалась необычайно приятной внешностью, но тяжёлым характером. Она была умна, пускай и не любила учиться. Потому и умела преподнести себя с выгодной стороны как для отца, так и для всех окружающих. Она любила хвастаться старинными вазами и прочим антикварным барахлом, которое пылилось на полках. Считала себя знатоком искусства, но по сути во всех этих безделушках не знала толк. Именно за эту мысль Джин-Хо и уцепилась, лихорадочно думая, что можно сделать.       Обращаться к старейшине было бы наглостью, но сердце подсказывало, что если не предпринять меры, то Шин сильно попадёт. Виен - любимица императора, а значит он без задней мысли позволить наказать Шин самым жестоким способом. И тут в голову пришла одна мысль, от которой у Джин-Хо даже потеплело на душе.       Оставив служанку у лекаря, который лихо отпаивал всех желающих своими чудодейственными успокаивающими отварами, принцесса быстро собралась и отправилась в город. Она намеренно покрывала свою голову материалом, дабы не привлекать ненужное внимание к своей персоне. Да и глаза старалась особо не поднимать, дабы не навлечь на себя ненужные неприятности.       Соджун ещё не вернулся из своего длительного путешествия, поэтому вышла за пределы дворца принцесса на свой страх и риск в гордом одиночестве, но, кажется, её и не заметили среди множества женщин в красивых нарядах, которые то и дело стреляли глазками мужественным стражникам. Что ж, легкомыслие некоторых придворных дам было Джин-Хо на руку.       Она уже знала место, куда отправится, куда раньше её приводил старейшина в более позднее время. Учитывая то, что владелец лавки кропотливо работал над своими сувенирами по ночам, блондинка была обеспокоена тем, что сейчас дом будет закрыт. Однако удача ей улыбнулась, когда на пороге оказалась жена мастера. Женщина средних лет вывела на крыльцо пятилетнюю дочь, увлекая её какой-то игрой. Черноглазая девочка сразу же бросила взгляд на Джин-Хо, встречаясь со столь непривычными для неё светлыми глазами. Принцесса мило улыбнулась ей, после сталкиваясь взглядом и с её матерью, которая тут же глубоко поклонилась, приветствуя столь неожиданную гостью.       – Госпожа, Вы должны быть более осторожны, выходя за дворцовые ворота. И тем более не должны покидать дом без сопровождения, это опасно. – Хозяин мастерской принял её с почтением и должным гостеприимством. Принцессу скрыли от чужих глаз в доме, где они могли спокойно поговорить.       Обычный народ жил очень бедно, это было видно невооружённым глазом. Внутри дома было гораздо уютней, нежели снаружи, однако вид общей нищеты резал глаз.       – Мне очень нужна Ваша помощь, Чон Гун. – Принцесса не стала ходить вокруг да около, сразу переходя к делу. – Дорогой моему сердцу человек попал в неприятности и только Вы можете мне помочь.       Столь смелое и одновременно отягощающее заявление сковало мастера ощущением неловкости и даже некого страха.       – Вы же знаете, я сделаю всё, что будет в моих силах. Но уверены ли Вы, что я действительно могу Вам помочь?       – Несколько лет назад, когда старейшина впервые привёл меня к Вам, я видела коллекцию редких ваз. Вы говорили, что способны сделать любую…       – Это так. Но какая именно Вам необходима?       Им пришлось спуститься в погреб, который был своеобразной мастерской мужчины. В воздухе витал застоявшийся запах пыли и плесени, а освещало подвал всего несколько свечей.       Мастер изредка бросал короткие повинные взгляды на принцессу, не решаясь на смелый прямой взгляд, словно бы извиняясь за такое неподобающее место для пребывания в нём столь значимой персоны. Джин-Хо же заставила себя побыстрей привыкнуть к этому запаху и общей атмосфере, хотя казалось, что здесь было даже страшнее и неприятней, чем в глубинах пещеры старейшины, куда она не часто решалась заходить.       Подготовленные чернила и кисть были предоставлены девушке вместе с пожелтевшим от времени листом бумаги. Она смело расчертила общие очертания того, что ей было нужно, стараясь упомянуть всё до малейших деталей. И после того, как не очень приглядный набросок был готов, Джин-Хо отдала его мастеру, чтобы тот мог ознакомиться.       Прошло довольно много времени прежде, чем мужчина смог найти знакомый ему чертёж, на котором был накидан эскиз изумительно красивой вазы, внешне напоминающей ту, что разбила Шин. И к великому счастью принцессы одна из таких хранилась у него в подполье. Это была воля случая, ведь именно эту вазу она запомнила десятилетие назад при первом визите мастерской мужчины.       – У меня ушло несколько месяцев, чтобы создать её. Но она далека от оригинала… Я так и не продал её. - Дрожащими руками он развернул своё творение и Джин-Хо едва не ахнула. Она была очень похожа на ту, что так нужна была ей. Поэтому не было сомнения в том, что подмену никто и не заметит.       – Вы можете продать её мне? – Джин-Хо подняла на мастера взгляд, полный надежды и веры. Она достала мешочек с серебром и опустила его на старый потёртый стол, закиданный старой бумагой с чертежами.       – Могу… Но если на неё взглянет знающий человек…       – Никто не узнает. Даже если обман и всплывёт, Вы останетесь в стороне от этой истории. Я могу это Вам пообещать. И если этого будет Вам мало, я пришлю Вам ещё серебра. Столько, сколько потребуется.       Уже через час Джин-Хо спокойно шагала в обратном направлении, возвращаясь во дворец, полная надежд на лучшее, прижимая к груди своё приобретение. Она уже представляла облегчённый вид Шин, когда та узнает о том, что никто даже не заподозрит о разбитой вазе. В скором времени должен был также вернуться и Соджун. И Джин-Хо надеялась, что с хорошими новостями.       Предстояла ещё одна развилка, на которой она должна была повернуть направо, но внимание привлекло знакомое лицо, из-за которого девушка в ужасе отвернулась, чтобы её не узнали. Пускай на мужчине и были менее вычурные одежды, но лицо-то Джин-Хо прекрасно узнала. Министр, что был наиболее приближён к императору, целенаправленно шёл куда-то, причём тоже в одиночку. Принцесса внимательно проследила за ним, тихонько двинувшись следом. Отчего-то в груди сильно колотилось сердце, словно предвещая что-то плохое. Возможно именно поэтому она преследовала министра, желая узнать, куда он направлялся.       Мужчина свернул в сторону постоялого двора, куда Джин-Хо не спешила заходить, тихонько заглядывая туда и смотря за направлением мужчины. Лишь когда он скрылся в одной из комнат, девушка тихонько вышла из укрытия, осматриваясь. С виду ничем не приметный дом, ничего подозрительного. Но к чему министру приходить сюда?!       Джин-Хо осторожно припала к двери, прислушиваясь к голосам. Из-за шума на улице невозможно было различить, о чём разговаривали мужчины. Девушка пыталась услышать хоть что-то, но в ответ ей прилетела подозрительно наступившая тишина. Затем, услышав чьи-то шаги, принцесса спонтанно поднялась и ринулась от двери, озираясь в поисках укрытия. Самым хорошим решением бы стало убежать с постоялого двора, но, растерявшись, она побежала по коридору дома в поисках места для того, чтобы спрятаться.       – Я так понимаю, что здесь все условия контракта? – услышала она знакомый мужской голос, влетая в первую попавшуюся комнату пулей и прикрывая за собой двери. Это были первые и последние слова, что она могла услышать. Стараясь успокоить безумно колотящееся в груди сердце, юная особа вздохнула, только сейчас осмотревшись вокруг.       В помещении было тихо. Воздух застоялся и насквозь пропитался пылью древних книг – здесь давненько не было посетителей. Джин-Хо осмотрелась. Она старалась передвигаться по комнате беззвучно, не скрывая брезгливости, что порой вынуждало приподнимать полы одеяний, дабы все эти пыльные залежи не протянулись за ней ленивой дорожкой. Она и предположить не могла, что кто-то уже зашёл следом за ней.       – Разве подобные места подстать благородным девам? – двери на улицу угрожающе захлопнулись, оставляя девушку наедине с незнакомцем, заставшим её врасплох. Джин-Хо едва не подпрыгнула от неожиданности, взволнованно переводя взгляд с записей на столе и оборачиваясь к внезапному гостю или же хозяину этого дома.       – Кто Вы такой? – спросила она, вкладывая в голос максимум уверенности, дабы убедить собеседника в своей невиновности.       – Аналогичный вопрос я бы хотел задать Вам, прекрасная незнакомка. – Довольно рослый мужчина выпрямился и Джин-Хо едва сдержалась, чтобы не выдать своего ужаса, ведь он был выше раза в два точно. Широкоплечий и заросший, напоминающий бродячего темноволосого пса. Его лицо было смугло, почти черно, а при отсутствии должного солнечного света казалось ещё более тёмным и грозным.       – Что привело ко мне дочь самого императора? – его грубый прокуренный голос вселял в душу ещё больше опасений, но то, что Джин-Хо была идентифицирована – пугало куда больше.       – С чего Вы взяли? – она покрепче вцепилась в свёрток с вазой, словно это могло спасти от незнакомца.       – С чего? Не припоминаю, чтобы в Чосоне рассказывали про двух белокурых дев. Мне известна лишь одна такая. – Он двинулся вперёд, заставляя девушку пятиться назад, лихорадочно оборачиваясь в поисках выхода, но при этом постоянно контролировавшую ситуацию, не выпуская незнакомца из поля своего зрения.       – Вы не можете ничего мне сделать. – С уст принцессы это слетело, как приказ, отзываясь у мужчины коротким смешком.       – С чего Вы, принцесса, решили, что я собираюсь что-то с Вами делать? Если, конечно, Вам самим не угодно. – Он бросил на неё поверхностный насмешливый взгляд, после чего в его глазах проскочила долька страсти. Пухлые губы растянулись, обнажая оскал почти белых с отчётливыми резцами зубов. –Я умею быть нежен с женщинами. Ещё никто не жаловался.       Джин-Хо замерла, приказав мужчине остановиться. Она знала, что некрасиво врываться в чужую обитель, но подобные мысли забили тревогу лишь сейчас. И тем не менее незнакомец прекратил наступать, внимательно наблюдая за ней, словно не желая ослушаться её приказа.       – Должно быть, Вас зовут Джин-Хо. Приятно познакомиться, я Джон. – Представился мужчина, прикладывая массивную ладонь к сердцу и делая некого рода короткий поклон. Девушка же лишь слабо кивнула, недоверчиво сверкая глазами.       – Зачем министр наведывался к Вам? – с подозрением задала вопрос юная особа, чувствуя в чём-то подвох. Она опасалась оторвать взгляд от Джона, словно сделай она так и он бы сразу вышел из-под её мнимого контроля.       – Боюсь, что я не могу разглашать детали нашего разговора. Это слишком опасно знать, принцесса. – Его пренебрежительный тон разжигал внутри Джин-Хо пламя неприязни и она нахмурилась, понимая, что ей вряд ли что-нибудь расскажут. – Могу лишь сказать одно – общение с вампирами не приведёт ни к чему хорошему, принцесса.       – Вы о чём? – сердце пропустило удар, но она отважно скрыла это под маской хладнокровия.       – О том, что я охотник. Охотник на вампиров и прочую нечисть, которая мешает спокойно спать людям.       В этот раз Джин-Хо не смогла скрыть беспокойства, смотря даже слегка испуганно на мужчину. Само собой, пришёл ответ на её вопрос. Она замолчала, потеряв дар речи, глотая воздух, как рыба, выброшенная на сушу. Земля грозилась уйти из-под ног, и девушка ухватилась за край массивного стола, чтобы удержать равновесие. И как будто почуяв слабину со стороны юной особы, мужчина сделал шаг навстречу.       – А Вы и вправду красивая. Мне рассказывали, что у императора прекрасные дочери, но на самом деле Вы превзошли все мои ожидания. – Джон подошёл чуть ближе, спугнув девушку, но успев удержать её за запястье. Джин-Хо ощутила ледяную хватку, с ужасом осознавая, что у живого существа не может быть такая мертвенно холодная кожа. Это значило лишь одно – рядом с ней находился не человек.       – Не трогайте меня! - Её, казалось бы, отчаянные слова не теряли королевского тона. Возможно именно поэтому они и расценивались, как приказ. Однако повиновение со стороны мужчины было столь же эфемерно, сколько и её смелый вид. Блондинка попыталась смахнуть его прикосновение, но понимала, что не сможет освободиться, пока того не захочет сам Джон.       – Теперь я знаю, что попрошу у императора взамен за свои услуги. – Мужчина оценивающе окинул её взглядом, как бы подтверждая свои слова утвердительными кивками головы. Джин-Хо снова совершила попытку оттолкнуть его. В этот раз Джон разжал пальцы, и она вырвалась из его рук, как птица, которая рвётся на свободу. Джин-Хо бросилась к выходу, не оборачиваясь, стараясь как можно быстрее покинуть это проклятое место. Никто её не останавливал, но хохот, сопровождающий до самого выхода, студил кровь в жилах.       Солнечный свет встретил её великодушно, окутав со всех сторон дневной духотой. Джин-Хо едва сдерживала слёзы, наворачивающиеся на глазах от испуга. Она покинула границы дома, случайно сталкиваясь с кем-то.       – Что же ты кошмаришь девушек, Джон? – послышался сладкий голос той, что оказалась на её пути. Перед ней стояла красивая черноволосая девушка, придерживая в руках то, что совсем недавно так трепетно удерживала принцесса. Сам же мужчина не спешил выходить на улицу, оставаясь в тени помещения и не издавая ни звука.       – Милочка, ты, кажется, что-то потеряла. – Внимание Джин-Хо вновь привлекла женщина, которая продемонстрировала в руках свёрток, вздёрнув бровь и хитро улыбнувшись. Джин-Хо ещё никогда в жизни не видела никого прекрасней. Молодая незнакомка стояла ровно и прямо, как натянутая стрела, но при этом в её теле не чувствовалось напряжения. Словно она была просто создана такой совершенной. Глаза, несмотря на свой восточный разрез, были куда больше, чем у представителей жителей Чосона. Они были черны, как ночь, отливая благородным малахитовым оттенком. Таких глаз Джин-Хо ещё никогда не видела, на мгновение засмотревшись в омут этих загадочных коварных очей. Незнакомка ещё раз сделала лёгкое движение рук, и принцесса опустила взор на длинные изящные пальцы, что удерживали находку. На среднем пальце правой руки красовался крупный овальный кроваво-красный рубин в золотой размашистой оправе.       – Спасибо. Но я не помню, чтобы выпускала вазу из рук. – Джин-Хо аккуратно потянулась к своей ноше, но незнакомка перехватила тонкое запястье, резко дёрнув на себя так, что принцесса едва не упала. Она даже не успела воспроизвести и звука, как в нежную кожу больно впились когтистые пальцы. Незнакомка удерживала её за щёки, периодически манипулируя девичьим лицом из стороны в сторону, чтобы как следует рассмотреть новые черты лица.       – Какая необычная, ты только погляди… И откуда только появляются такие? – Девушка явно была заинтересована, разглядывая Джин-Хо, как диковинную зверушку, озаряясь почти озорной улыбкой. Что-то в её внешности было знакомо принцессе, но она никак не могла вспомнить что именно.       – Ч-что Вы делаете? – Принцесса пыталась оттолкнуть незнакомку, но та властно возвышалась над ней, вглядываясь в глубину небесно-голубых глаз и не спеша отпускать её. Джин-Хо была пленницей не её рук, а скорее взгляда, всепоглощающего, проникающего во все глубинки души, пробирающего до самых костей. И чем больше девушка начинала опасаться этой странной незнакомой особы, тем внушительней начинала казаться последняя. Она как будто выкачивала из Джин-Хо все силы, не оставляя шанса высвободиться. И так продолжалось до тех пор, пока женщина не почувствовала остриё клинка, поднесённого к её горлу.       – Отпусти её, Лиен! – строго проговорил тот, кто стоял за спиной принцессы. Женщина, игриво улыбнувшись, моментально разжала хватку и та, как будто лишённая всяких сил, отшатнулась в сторону спасителя. Если бы не помощь мужчины, она бы точно упала на землю, ощутив полную энергетическую опустошенность.       – Госпожа, Вы в порядке? Госпожа… - знакомый голос Соджуна пролился над ушком Джин-Хо, и она слабо подняла на него взгляд. Он умел появляться вовремя и этот случай тому прямое доказательство.       – Так вот она какая, твоя госпожа. Честно говоря, она не сильно отличается от моих представлений. Более того, она даже слишком похожа на то, что я себе воспроизвела в голове. – Лиен усмехнулась на остервенелый взгляд молодого стражника, оборачиваясь в сторону распахнутых дверей.       – Соджун, уводи свою госпожу. У меня здесь есть ещё дела. – Она, не заботясь о содержимом свёртка, швырнула его в сторону стражника, который панически ринулся ловить ношу, дабы та не успела упасть и разбиться. Благо, что он успел перехватить вазу.       Пара направилась прямиком в сторону дворца. Джин-Хо была слишком взволнована, чтобы терять силы на лишние расспросы. К тому же Соджун и сам пообещал всё рассказать ей по возвращению домой. Он сообщил, что незадолго до того, как принцесса вырвалась на улицу, из этого же дома вышел министр, отправляясь в неизвестном направлении. Джин-Хо помрачнела ещё больше, но пока она желала уладить одну из первостепенных проблем.       Соджун и Джин-Хо добрались до дворца довольно быстро. Принцессу била мелкая дрожь. Словно та женщина высосала из неё все соки. Первым же делом она решила отправиться к старейшине, но встретившие её служанки принесли не самые хорошие вести, которые подкосили бы любого даже самого стойкого человека.       Джин-Хо неслась со всех ног к злосчастному месту, она не верила тому, что услышала пару мгновений назад. Соджун всё это время находился подле неё, сопровождая до места наказания прислуги.       К их прибытию почти все уже разошлись. Лишь Виен продолжала стоять в окружении своей свиты, высокомерно глядя на привязанную служанку. Джин-Хо ужаснулась, узрев представшую перед ней картину. На фоне кровавого заката стояло несколько человек, безмолвно глядящих на привязанную к столбу служанку. Мин А сидела в стороне прямо на траве, захлёбываясь слезами с окровавленной рассечённой спиной, а Шин….       Джин-Хо едва не выронила из рук вазу, которая была в этот момент у неё в руках. Отдав её Соджуну, она молча двинулась в сторону пожилой служанки, которая была привязана к столбу, не шевелясь. Подходя к пожилой женщине, она осмотрела её, не веря своим глазам. Приложила ладонь к остывшей щеке, заглянув в её лицо. Женщина молчала и вряд ли когда-нибудь что-то скажет. Она смотрела застывшими безжизненными глазами куда-то вдаль, туда, куда, возможно отправилась её добрая бескорыстная душа.       – Шин… - слетело с губ принцессы с первыми слезами, когда она осознала, что произошло.       – Шин… - Вновь произнесла она, но женщина не откликалась. Принцесса осмотрела связанные запястья и бинты на уже сморщенных руках, которые когда-то ласково гладили её по волосам. Джин-Хо упала на колени, роняя слёзы, словно до сих пор не принимая правды. Она уткнулась в юбку женщины, начиная тихонько молить о том, чтобы она откликнулась и не мучила её этой гробовой тишиной.       – Шин, пожалуйста… Ответь. – Шептала, захлёбываясь слезами. Мин А, что находилась всё это время в стороне, виновато опустила глаза, закрыла их ладонями, постанывая от боли и сожаления.       – Тебе так жаль эту служанку? – послышался голос Виен со стороны. – Позиция ущербных… Ты привязалась к обычной простолюдинке, которая была по сути бесполезна. Вечно всё только портила и разбивала. Она была бесполезна, как служанка.       – Бесполезна здесь только ты! – вскрикнула Джин-Хо, оборачиваясь и сверкая на сестру почти озверевшими глазами. Она поднялась на ноги, медленно подходя к Виен и перечисляя всё то, что делала Шин, отстаивая права женщины, что служила в этом дворце верой и правдой.       – Шин делала всё, что мы говорили, старалась для нас, заботилась, когда придворные дамы отлучались. Ты это тоже забыла?       – Джин-Хо, она была старая. – Пренебрежительно бросила Виен, высокомерно смотря на сестру. – Рано или поздно она умерла бы… Её побили палкой всего-то пару раз. Кто знал, что у неё сердце не выдержит. А ты позоришься перед всеми, закатывая сцену. Дочь императора должна быть выше всего этого.       – Плевать я хотела на это! – Сверкнула ненавистным взглядом Джин-Хо и, забрав у Соджуна свёрток, пихнула его в руки сестры. – На! Ты можешь подавиться своими жалкими реликвиями, ради которых готова зверски истязать подчинённых. Истинная дочь короля заботится не о том, сколько драгоценных безделушек украшает дворец, её заботит благополучие народа… А ты… Ты такая же дешевка, как все твои побрякушки. С виду красива и умна, а внутри гнилая… Гнилая до безобразия!       Весь этот скоп был выпущен с неистовой яростью, и она не жалела о сказанном. Виен ошпарила её щёку звонкой оплеухой, из-за чего Джин-Хо замерла. От сильного удара она отвернула лицо, уже чувствуя, как припухает кожа. И тем не менее это было ничто по сравнению с тем, что творилось в её душе сейчас.       Джин-Хо медленно повернула лицо к сестре, замечая, как её губы дрожали, когда она увидела вазу в точности похожую на ту, что разбила Шин. Остававшиеся подле неё подчинённые неловко отводили глаза - неприятно стало всем. Больше Джин-Хо не смотрела на Виен, возвращаясь к телу служанки, до сих пор привязанному к столбу. Девушка попросила о помощи Соджуна, который оперативно поспешил на помощь своей госпоже.       Никто даже не позаботился о том, чтобы мёртвую женщину отвязали и унесли с улицы. Джин-Хо безмолвно роняла слёзы, когда Соджун разрезал верёвки. Она прижимала Шин к своей груди и гладила по голове, плача, как ребёнок, потерявший мать.       – Прости… Я оставила тебя одну, прости… Прости, я не успела… Шин…. Шин… - Она прикрыла женщине глаза, ещё какое-то время сидя на траве, обнимая бездыханное тело своей няни, глотая непроходимый ком в горле. Слёзы текли ручьём, но даже они не давали ей должного облегчения.       Воспоминания о их совместном времяпрепровождении мелькали перед глазами, сея в душе принцессы ещё большую боль. Даже когда уже все ушли, она осталась с Шин и Соджуном, не ощущая наступления ночи. Мин А отвели к лекарю, чтобы не началось заражение, об этом лично дала указания Джин-Хо. Сама же она оставалась рядом с Шин, не желая отпускать её.       Принцесса молча смотрела вдаль, безмолвно роняя слёзы. Её глаза вспухли от слёз, а лицо потеряло всякие краски.       – Что же я наделала?! Я должна была отправить за вазой кого-нибудь другого… Но я пошла сама… Я оставила тебя, Шин. Это я во всём виновата.       – Моя госпожа, в этом нет Вашей вины. Прошу Вас, не истязайте себя и свою душу.       Девушка апатично оглянулась на слугу, осмотрев его лицо.       – Прости, Соджун. Ты сделал так много для меня. А я даже как следует тебя не поприветствовала. Спасибо тебе.       – Я сделаю всё, чтобы Вы были счастливы, госпожа. – Он оставался спокоен, но даже сейчас было видно, как тяжело ему давалось это самообладание. Желание помочь в столь тяжёлый момент было сильнее всего остального, но иерархия тяжело надавливала своими правилами и устоями.       – Ступай отдыхать. – От размышлений его отвлёк голос девушки.       – Но…       – Ступай… И пришли людей. Нужно позаботиться о том, чтобы Шин похоронили…       – Да, госпожа.       А дальше только тишина и тьма, нарушаемая лишь светом луны и звёзд. Джин-Хо прожила так много ночей, но ещё ни одна из них не была столь трагична для неё. Она посмотрела на служанку, которая больше напоминала сейчас спящего человека. И от этих мыслей разрывалось сердце. Она больше не проснётся, не заговорит и не обнимет её. Она покинула этот бренный мир, оставив Джин-Хо на растерзание шакалам-придворным.       Принцесса почувствовала внутри себя такую пустоту, которую, казалось бы, невозможно было ничем восполнить. Она была зла на всех, но больше всего злилась на себя. За то, что ушла, за то, что оставила Шин, за огромное количество «спасибо» и «ты мне дорога», которые не были сказаны этой женщине.       Через некоторое время пришли слуги, принося с собой носилки, аккуратно перекладывая тело служанки и унося. Похороны организуют завтра, Джин-Хо очень хотела позаботиться о том, чтобы эта женщина ушла с достойными почестями.       – Ты так всегда старалась… Я люблю тебя, Шин… - она опустила голову, всхлипнув.       Внезапный шорох рядом отвлёк девушку, и она растерянно подняла взор на устроившегося рядом с ней вампира. Принцесса постаралась успокоиться, но слёзы всё равно лились из глаз, не собираясь останавливаться. Гви молча положил на её плечо руку, притянув к себе и тихонько обняв. Джин-Хо плакала, плакала, как дитя. Её горе казалось непомерно тяжёлым. И сегодня даже объятья вампира, которые обычно очень быстро успокаивали, ничуть не помогали. Но теперь она не чувствовала себя такой одинокой…       – Я не особо внимательно наблюдал за ней. Но даже незначительного взгляда на эту женщину было достаточно, чтобы понять, что она не гонится стать выше по статусу. Если другие шли по головам, чтобы получить повышение, то Шин всегда была подле Розмари…Она не гналась за деньгами, статусом, расположением. – Апатично заговорил Гви, решив поведать ей правду о её служанке. – Шин была единственной, кто бил тревогу, когда убили твою мать. Она была единственной, кто не побоялся прийти в обитель вампира за помощью. Она знала, что я могу убить её, если она придёт, но всё равно пришла, потому что остальным было всё равно и не у кого было просить о помощи. Она беспокоилась за маленькое беззащитное дитя, которое похитили. И она была неимоверна рада, когда я вернул тебя во дворец.       Джин-Хо встретилась с пронзительным взглядом старейшины.       – Ты должна быть сильной ради неё.       – Я осталась совсем одна… Что мне делать, старейшина?       – Жить дальше, полагаю. И ты не одна.       – Прошу Вас, давайте убежим отсюда. – Прошептала она, ухватываясь пальцами в его руку и поднося к своей груди, чтобы он слышал ритм её сердца. - Вокруг открывается целый мир, столько стран, столько возможностей… Прошу Вас, я не хочу, я не могу оставаться здесь. Всё пропитано интригами, заговорами, лицемерием… Всё отравлено… Даже воздух, я не могу здесь дышать.       – Ты потрясена, твоя реакция вполне ожидаема, но это не значит, что сразу же нужно сбегать.       – Вы не понимаете… Отец нанял охотника. Он придёт за Вами…       Как ни странно, Гви оставался спокоен. Его ничуть не удивило это известие, словно он уже знал об этом. Обернувшись к девушке вновь, он поправил её волосы, убрав светлые локоны за маленькое ушко.       – Чему быть, того не миновать. Если бы я убегал каждый раз, когда мне становилось сложно, Чосона бы никогда не было. Я не могу оставить своё детище на произвол судьбы.       – Зато я…. Я готова бросить абсолютно всё… Лишь бы встречать с Вами каждый рассвет до самого своего последнего вздоха.       – Дитя, успокойся. – Он вновь обнял принцессу, окончательно завладев маленьким тельцем, располагая у себя на коленях. Джин-Хо обхватила массивную шею, уткнувшись лицом в мужское плечо.       – Шин всегда говорила о Вас лишь хорошее. Наставляла, как стоит разговаривать с Вами. Она была единственной моей родственной душой. Я хочу, чтобы все во дворце умерли… Чтобы они ощутили на своих шкурах всю ту боль, что испытала Шин…       Гви молча слушал её слова, он ещё ни разу не слышал подобных речей от своей принцессы, но не винил, ведь Шин и вправду была для неё второй матерью.       – Я не могу исполнить твоё желание. – Сказал он ей на ушко. – Сбежать с тобой и жить, скитаясь по ночам… Ты не заслужила такой жизни. Жизни бродячей собаки. У тебя есть дом, у тебя есть пускай и такая, но семья. До поры до времени у тебя есть я.       Джин-Хо подняла на него взор, непонимающе мотнув головой.       – Что значит «до поры до времени»?       – Ты и вправду хочешь стать женщиной вампира? Да, ты не будешь ни в чем нуждаться. У тебя будут лучшие наряды и вкуснейшая еда…. Но…       – Вы думаете, что все женщины думают подобными канонами? И думаете, что для меня так важна красота выходного платья? – Джин-Хо уязвлённо прикусила нижнюю губу до боли, но стерпела.       – Конечно, нет, глупая. – Он улыбнулся, проводя рукой по мягким волосам и останавливаясь на затылке. – Если ты станешь моей, у тебя будет всё, но больше не будет возможности выйти замуж. Твой отец возненавидит тебя, но даже слова сказать не посмеет, ведь я не позволю.       – Мне плевать… Зачем мне выходить замуж за кого-то, если я смогу быть рядом с любимым человеком?       – Ты передумаешь, Джин-Хо. – Глухо произнёс вампир, поднимая её на руки.       – Можно я останусь сегодня у Вас? – задала она вопрос прежде, чем мужчина успел отнести в опочивальню. Вампир бросил на неё многозначительный взгляд, но не ответил, лишь развернулся в другую сторону, молча выполняя просьбу.       Сегодня не было сладострастных поцелуев. Были слёзы и утешительные объятья. Гви никогда не думал, что стал бы утешать человека. Однако Джин-Хо, которая сидела у него на коленях в его обители, дарила ему некое подобие умиротворения. Всё время, что она была в сознании – не прекращала плакать. Гви чувствовал, как на его груди насквозь промокла одежда, но не упрекнул в этом юную принцессу. Лишь сидел молча, гипнотизируя однотонным взглядом одну из колонн, обнимая трепещущее тельце девушки. Не такой должна была быть их первая ночь наедине, но вампир ничуть не пожалел о том, что взял её к себе в подземный дворец.       Постепенно она прекратила дрожать, притихла. И только тогда он понял, что принцесса заснула. Вот прямо так, цепляясь ручонками в его одежду, она уснула в его объятьях, сидя у него на коленях.       Император будет не в восторге от такого, но кто сказал, что Гви до этого есть хотя бы какое-то дело. Спокойно рассматривая измученное создание в своих руках, Гви положил подбородок на её макушку, задумываясь. С приходом в его жизнь Джин-Хо он стал немного иначе смотреть на людей. На Шин он никогда не обращал особого внимания, но видел её трепет перед ним. Она его боялась, как и все остальные, но уважала. Уважала, потому что единственная знала, что кто, как ни он, сделал бы для Розмари всё, что угодно. И как по велению его мыслей напротив трона, у самого основания ступеней, появился призрак красивой светловолосой женщины, вперившей в него внимательный непроницаемый взгляд.       – Как иронично, Розмари… - проговорил он, но его грубый голос не разбудил измучавшееся дитя в его руках. - Ты так старалась избегать со мной какой-либо связи, боялась стать моей на веки. А твоя дочь… Твоя дочь сказала, что любит меня. Твой ли это дар или проклятье? А может быть это я проклятье для неё? Была бы она счастлива, если бы не знала обо мне?       Он задавал эти вопросы женщине, что продолжала внимательно смотреть на него, сковываемая какими-то эмоциями, не понятными старейшине. На мгновение её взгляд пал на спящую Джин-Хо, которая прижималась к возлюбленному.       – Вы погубите мою дочь, если оставите рядом с собой. Её кровь будет на Ваших руках. – Раздался знакомый женский голос. Она сдвинулась с места, поднимаясь к паре, но вампир ничуть не сменился в лице. – Вы несёте всем только смерть и горе. Не обрекайте на тьму мою дочь. Всё равно Вы никогда не полюбите, так не позвольте ей ещё больше полюбить Вас.       Гви, усмехнувшись услышанным словам, заговорил:       – Я предупреждал тебя, что, если изберёшь путь женщины короля, закончишь примерно так, как всё закончилось. Джин-Хо моя по праву, я никому её не отдам! – в голосе зазвучали нотки собственника.       – Она ещё молода и наивна. И не понимает, в какое чудовище влюбилась.       – Вот как… Так я всё-таки был для тебя чудовищем? А мне казалось, что хотя бы ты никогда мне не лгала.       – Если Вам говорить только правду, Вы не потерпите её. Вы убиваете любого, кто говорит то, что Вы слышать не желаете. – Наконец, она дошла до них и остановилась.       – Моя дочь – не Ваше спасение от одиночества. Вы совершили слишком много злодеяний, Вы не достойны её. – Она присела рядом с ними и попыталась коснуться руки дочери, но её ладонь на полпути остановилась. – Вы уже видели видение, как моя дочь истекает кровью. Если продолжите поощрять её слепую веру в Ваше величие, всё именно так и закончится.       – Убирайся с глаз моих! Сейчас же!       Гви очнулся ото сна в холодном поту от лёгкого прикосновения к своему лицу. Он задохнулся от подступающей злости, но только сейчас понял, что это всё ему приснилось. А щеки его касалась проснувшаяся Джин-Хо, которая была взволнована тем, что вампир разговаривал, как в бреду.       – Как Вы?       – Всё нормально. Тебе нужно идти. – Гви собирался её проводить, но девушка отрицательно помотала головой.       – Позвольте остаться с Вами. Только Ваше присутствие позволяет мне не думать о плохом.       Вампир мрачно вздохнул, посмотрев на то место, где ему явилась Розмари. Согласно кивнув, он поднялся со своего места, уводя юную особу за собой в темноту коридоров.