Она его единственная услада

      Джин-Хо словно вытолкнули из мира грёз электрическим разрядом в спину. Она резко распахнула глаза, осознавая, насколько сильно её знобит. Всё тело лихорадило так, словно до этого ей снился кошмар, и она до сих пор не могла прийти в себя. Голова шла кругом и сильно болела, словно прошлым вечером её напоили соджу в неограниченных объёмах. Но по общему состоянию напрашивалась догадка о том, что девушка могла попросту простудиться. (Если бы…)       Когда с паршивым самочувствием всё было предопределено, Джин-Хо затуманенным взором окинула окружающую обстановку. Это была вовсе не её комната - даже близко не похоже на привычную атмосферу. Каменные неровные стены давили на неё со всех сторон, а множество свечей слепили своим насыщенным пламенем, вынуждая болезненно прикрывать глаза. Минимализм в мебели и абсолютный порядок здесь говорил о следовании хозяина своим принципам. И маленький червячок догадки зашевелился где-то на периферии, подсказывая, где именно она нашла своё пробуждение.       Кожи не касалась излишняя влажность, как в обычных пещерах, эти покои облагорожены для спокойного и комфортного отдыха. Только вот холодно очень.       Окончательный вывод пребывания в покоях старейшины ввёл принцессу в ступор, и она почувствовала новую волну головокружения, из-за чего с болезненным вздохом опустилась обратно на подушку. Отчего такое разбитое состояние и почему она ничего, абсолютно ничего не помнит?!       Мягкая ткань одеяла приятно ластилась к коже напрямую, а общая слабость и едва ощутимые спазмы в животе красноречиво раскрывали пред ней горькую правду. Её тело испускало тысячи нервных импульсов, из-за чего показалось, что сердце отдаёт свой бешеный ритм даже в кончики пальцев.       Девушка была поражена собственному спокойствию, ведь уверяла себя, что всему найдутся своя первопричина, послужившая сложившимся последствиям. Пытаясь восстановить картину прошлого вечера и раннего утра, когда она и пришла себя, Джин-Хо едва не проронила слёзы, осознавая, что не может вспомнить большей её части. Былое самообладание нещадно трещало по швам. Всё как в тумане. Остались без пелены сомнений лишь ласки вампира и их совместное времяпрепровождение, которое она была бы рада списать на сновидение, сладостное, но настолько далёкое, что невозможно было бы его когда-либо достичь.       Однако словно по иронии в противовес её собственным сомнениям на женское плечо опустилось прохладное прикосновение объекта душевных терзаний девушки. Она осторожно обернулась. Малейшая надежда на то, что целомудрие было сохранено разбилось о каменную стену реальности. Вид красивого мужчины, лежащего обнажённым и приличия ради прикрывшего лишь нижнюю часть своего тела, беспокоил ещё не до конца проснувшуюся принцессу, щеки которой мгновенно выдали её смущение вперемешку с испугом. Её лицо и без того белое, как молоко, теперь стало бледней прежнего, из-за чего в голове забились только одни мысли:       «Как это могло произойти?! Я ведь… Я практически ничего не помню! Как я могла прийти сюда? Как могла так низко поступить?!»       – Выспалась? – Спросил Гви, внимательно рассматривая весьма необычные эмоции. Он ожидал смущения и восторга, но никак не бледноты покаяния, которое проскальзывали во взгляде юной особы. Он протянул руку к её лицу, заправляя за аккуратное маленькое ухо белую прядку, восстанавливая идеальную картину перфекциониста. Даже сейчас она оставалась для него невинной и прекрасной.       Джин-Хо как-то странно для него отпрянула, натягивая тёмное одеяло повыше и стараясь прикрыть плечи или скрыться под ним полностью. Испытывая неимоверный стыд и совестливость, девушка мысленно проклинала себя за то, что произошло. Она непременно уже убежала бы отсюда, но к её ужасу на ней не было не единого предмета одежды.       Вначале она хотела эгоистично обвинить во всём Гви. Что не остановил, что принял с распростёртыми объятьями и воспользовался случаем. Но на смену этим безосновательным обвинениям приходила истина – она сама предложила ему себя, сама пришла сюда, сама позволила подобному случиться. Логическая картина постепенно выстраивалась в её голове ровным пазлом за исключением нескольких своих элементов.       – Теперь нет смысла стесняться, Джин-Хо. Я видел всё, как и ты. - Улыбка Гви стала шире, а девушка озадаченно закусила губу, но тем не менее не перестала прятаться под одеялом. Вид подтянутого, обнаженного по пояс тела вампира вызывало в ней волнение и смущение, и она в крайней степени негодования корила себя за то, что это её беспокоит теперь даже больше, чем сам факт присутствия в его кровати. Отточенные рельефом кубики пресса притягивали взгляд не меньше сильной широкой груди, вызывая в глубинках женской неискушенной душонки какие-то новые, ранее неизвестные ей чувства. Зато сам мужчина в отличие от своей компании не чувствовал скованности в действиях и даже дольки стыда. Выглядел он более, чем уверенным и довольным, сверкая коварными чёрными глазами, которые при взгляде на Джин-Хо теперь загорались новыми яркими огоньками.       – Ты какая-то молчаливая после пробуждения. Неужели не понравилось? – Спросил мужчина, хоть сам был убеждён в том, что ещё ни одна женщина не уходила от него недовольной. Это лишний раз уязвило Джин-Хо и она скрыла добрую половину лица под одеялом, уже полностью походя на тканевый кокон гусеницы.       Гви наклонился к ней, одной рукой опираясь о постель, другой же подгребая подобие будущей бабочки ближе к себе, склоняясь к её лицу совсем близко. Хищник снова завладел своей добычей с величием царя всех зверей. Он смахнул взлохмаченные светлые волосы с её лба, опустившись и сладостно касаясь его губами. Было в этом действии что-то новое, не проявляемое ранее к ней, поэтому Джин-Хо немного расслабилась. В конце концов совершённого не исправить…       – Не знал бы тебя так хорошо, счёл бы за ведьму. Пришла, околдовала меня. – Усмехнулся он ей прямо в лицо, на что девушка обидчиво нахмурилась, про себя подмечая, что вампир не особо то и сопротивлялся так называемым чарам. Но короткое негодование сменилось милостью, когда старейшина оголил её лицо от ткани полностью. Они смотрели в глаза друг другу какое-то время, после чего Гви поцеловал медленно, сладко, будто нарочно растягивая эти моменты. Джин-Хо показалось или он стал мягче? Хотя куда ещё более снисходительно… Он и так всегда относился к ней неплохо, не считая недавнего конфликта.       После того, как старейшина неохотно покинул постель, принцессу осенила мысль, а точнее вопрос о том, как ей выбраться отсюда незамеченной. Если император узнает о её поступке – точно не сможет простить. Ею овладела досада и небывалый стыд за своё поведение. Страх прослыть легкомысленной и развратной женщиной студил кровь в жилах, морально задавливая одной только возможностью своего появления.       Видимо, заметив замешательство, отразившееся на девичьем лице, Гви закончил с поясом брюк, вновь оборачиваясь к ней. У принцессы был потерянный взгляд, она даже слова не вымолвила после пробуждения.       – Ничего не поменялось, Джин-Хо. – Подал свой низкий грубый голос мужчина, подходя к ней ближе и замечая, как сидящая девушка посильней натянула покрывало на грудь, пускай её взор и был прямо направлен на него. – Ничего, кроме того, что ты лично вверила свою жизнь в мои руки.       Отчего-то эти слова не принесли ей радости – девушка почувствовала, как петля на её шее всё сильней затягивается. Да так, что скоро она не сможет дышать. Принцесса любила его и от своих слов не отказывалась, но проявить свои чувства хотела другим способом. А теперь она станет лишь одной из многих, кто был с ним в этой постели… Очередной игрушкой в руках всевластного мужчины.       Джин-Хо не отняла от него пристального взора, словно пытаясь найти в его взгляде ответы на свои вопросы. В её же глазах был крик о помощи, но к сожалению старейшина был слишком сильно упоён собственным ликованием, даже не замечая подавленности и беспомощности своей подопечной.       – Смысла брать назад слова уже нет, моя принцесса. Ты и раньше была моей, просто сама того не подозревала. Сейчас же ты полноправно стала моей женщиной. А мою женщину никто не имеет права трогать.       – Я должна кое-что сказать Вам…. – Она приложила усилие, чтобы разлепить губы, но как она скажет ему то, что было в голове?! Что она не помнит практически ничего, что произошло?! А главный стыд – признаться, что она совершенно не отдаёт отчёт за свои утренние действия.       – Я тебя слушаю, дитя.       Для неё случившееся стало большой переменой, вампир же не мог отметить грандиозность данного события. Но комментировать не стал, чтобы не ранить принцессу. Забавно, она уже нафантазировала себе невесть что, а они лишь раз разделили постель. Для Гви это было обычным делом, но коль подобное произошло и он, наконец, всерьёз завладел ею, не станет бросать на произвол судьбы. От Джин-Хо теперь нужны лишь преданность и послушание, большего он не просил.       – Хотела пожелать Вам хорошего дня. – Не смогла признаться, струсила, ощущая себя выжатым лимоном.       – Ступай к себе, Джин-Хо. Не думай о плохом. – Сказал он, после чего забрал накидку и растворился подобно призраку в темноте коридоров, оставляя девушку наедине с её страхами.       Джин-Хо не помнила, как дошла до комнаты. Благодаря повседневной суете никто и не заметил слегка растрёпанный вид и не очень ровно приглаженную одежду принцессы. Картина постепенно проявлялась – словно в одно мгновение за другим песочные часы просыпали песчинки воспоминаний, позволяя продолжить решение головоломки. Нужно время и нужен глоток воды, чтобы освежиться. А ещё лучше – тёплая ванна. Смыть с себя этот стыд, как дурной запах.       Она зашла в свои покои, поспешно закрывая за собой двери и запираясь. Сейчас было не до этикета – оседая на пол, девушка прикрыла ладонями глаза. Самобичевание было в самом разгаре, и принцесса устало потёрла веки, пытаясь собраться с мыслями. Будучи совсем растерянной, она смахнула сорвавшуюся вниз по щеке слезу, подмечая, что сейчас не время расклеиваться окончательно.       Неизвестно, сколько она просидела вот так на полу – минуту, полчаса, час… Джин-Хо до сих пор не могла прийти в себя, но благо, что сердце уже спокойно билось в груди. И когда взор немного рассеялся на окружающую обстановку, Джин-Хо смогла отвлечь себя рассматриванием каждой детали, окончательно восстанавливая события своего недавнего времяпрепровождения.       Комната встретила своей обыденной молчаливостью, заботливо укрывая в своих просторах от чужих глаз. Нередко в детстве Джин-Хо не хотела покидать своей комнаты – лишь бы не попадать никому на глаза. Иронично, но идут годы, а она до сих пор имеет эти же мысли. Словно эти вечно осуждающие взгляды знают о ней всё и даже больше, чем она могла знать о самой себе.       Догоревшая свеча и оплавившийся небрежно воск, растёкшийся по подставке, старый потёртый роман, будь он неладен… Джин-Хо осмотрела тумбы и шкаф, комод, очерченные прямой тёмной линией. Небольшое окно, в которое врывались ласковые лучи света, привлекающие внимание и играя на полу свои затейливые игры. Тени листвы деревьев, в которой копался и ворошился ветер. На несколько минут она отдалась целиком и полностью обычному созерцанию окружающей обстановки, словно абстрагируясь от остального мира. Но и это право у неё отняли тихим стуком, планомерно разрушившим устоявшийся на мгновение покой в её душе. Девушка услышала приглушённый голосок Мин А. Пришлось принять наиболее спокойный и уравновешенный вид, после чего принцесса позволила служанке войти. Провинившееся лицо Мин А стало будто отражением её внутреннего состояния от утренних похождений в логово вампира. Но не зря прислуга выглядела такой растерянной.       – Простите, госпожа, но к Вам пришёл с визитом…       – Не стоит всех этих церемоний. – Служанку перебили и в прямом смысле слова отодвинули в сторону, из-за чего Мин А оступилась и едва не упала, но сохранила равновесие, поджав обожжённую грубым прикосновением руку к груди.       Джин-Хо сконфуженно взглянула на министра, который беспардонно пересёк порог её комнаты. Этой личности в жизни девушки стало слишком много, а ведь она всего лишь дочь императора и не должна сталкиваться с его подчинёнными. Помимо аромата не первой свежести Джин-Хо ощутила едкий запах пота, лишь из вежливости не прикрыв нос пальцами. Чего же он так торопился, что даже испарина на лбу проступила? Того гляди сейчас растает прямо в дверях.       Долго гадать о данной личности не пришлось. Джин-Хо частенько видела его крутящимся возле трона Гви. Долгие годы этот подхалим пытается добиться доверия вампира и извлечь из этого выгоду. Не ушло от внимания девушки и то, как лихорадочно забегали его глазки по комнате, словно в поисках чего-то.       – Ваше Высочество, поздновато Вы встаёте… - заговорил министр, как-то навязчиво рассматривая не разложенную для сна постель. Ни к чему не прицепиться – комната в полном порядке. Стоит небольшая духота из-за палящего в окно солнца, в воздухе витает запах расплавленного парафина, не более.       Джин-Хо сочла поведение министра через чур подозрительным и неестественным. Ещё никто и никогда так беспардонно не врывался в её покои.       – Мужчинам не следует приходить в эту часть дворца без крайней надобности и позволения императора. –Джин-Хо скопила в себе остатки самообладания, понимая, что это её территория и она не позволит здесь командовать. – Но коль уж Вы решились нарушить общепринятые правила, должно быть, у Вас на то веская причина.       Мин А тем временем с видом провинившегося щенка стояла в стороне с опущенной головой, не решаясь поднять взгляда. Министр, зыркнув на неё с неприкрытым раздражением, прокашлялся.       – Д-да, вскоре во дворец прибудет будущая императрица. Его Величество хотел бы поручить Вам подготовить всё необходимое.       «Отец послал его донести подобное?! Что за ерунда? Что ж, придётся подыграть, пока не разберусь в ситуации». – Джин-Хо с лёгким прищуром рассматривала мужчину, который за несколько мгновений так сильно сдулся. Заскакивал в комнату он в духе и желании разоблачать и карать, теперь же он едва ли выдумал причину, чтобы оправдать своё вторжение.       – Из советников старейшины Вы опустились до уровня гонца? – Блондинка заметно повеселела, жестом руки указывая на выход и тем самым давая тонкий намёк на то, что ему до сих пор здесь не очень рады. А в мыслях громко ликовала, наблюдая за поскрипыванием зубов министра, угрюмо покидавшего её покои. Создавалось ощущение, что он вот-вот взорвётся и начнёт осыпать окружающих проклятьями, но всё же сдержался, не теряя лица.       Следом за мужчиной сквозь двери пыталась просочиться и Мин А, но Джин-Хо преградила ей путь, уже догадываясь о том, что служанка каким-то образом замешана во всём этом. Пока что принцесса плохо понимала, что вообще сейчас произошло. Но с помощью, на удивление кроткой сегодня, прислуги надеялась добиться истины.       – Извините, я должна принести Вам новые одеяния, совсем позабыла об этом. – Не поднимая глаз заговорила темноглазка, находя причину для своего дезертирства, но принцесса окончательно отрезала ей путь, закрывая двери за своей спиной. Наступило время Мин А краснеть и бледнеть, а Джин-Хо с любопытством на это посмотрит. Она никогда прежде не относилась к прислуживающим с предвзятостью, но этот случай стал исключением.       – Одеяния подождут. Теперь, когда министр удалился с горизонта, ты мне всё расскажешь. – Заявила принцесса, спокойно двигаясь вдоль помещения и приглашая Мин А присесть за стол. Как бы сильно сейчас не болела голова и не дрожали руки, проблему стоило решить именно сейчас. Чтобы не давать слабины, принцесса сохраняла спокойствие и аккуратно присела на излюбленное место.       Мин А, как воды в рот набрала, неохотно, но по принуждению всё же заняла предоставленное для неё место. Только глазки то и дело бегали с одного предмета на другой, словно девушка не знала, на чём можно было остановить свой взор. Принцесса почувствовала себя невидимым призраком, ведь Мин А избегала останавливать на ней свой взгляд. Отчего-то она непроизвольно часто задерживала взор на пиале и чайнике из-под вчерашнего вечернего чаепития принцессы, что вызывало много вопросов. И это даже вселило в сердце Джин-Хо некоторые опасения.       – Госпожа, я ничего не знаю. Правда. – Мин А не выдержала гнетущей тишины, нерешительно подавая голос первой. И хоть Джин-Хо не была мастером по распознаванию лжи, но явный обман служанки как будто почувствовала всеми фибрами души.       Мин А сидела перед Джин-Хо на коленях, не поднимая на неё обременённого взгляда. Её плечи заметно подрагивали, а сбивчивое дыхание говорило о том, что она на грани срыва.       Принцесса, сидящая по другую сторону, рассматривала пошарпанную обложку романа, который, на её взгляд, толкнул на столь опрометчивые действия. Но если призадуматься хорошенько – никто не виноват, кроме неё самой. Ей множество раз снилось, как это произойдёт. Мило, романтично с долькой страсти. Но она никак не ожидала, что произойти этому суждено так скоро. И так… пошло. Она потеряла уважение к себе и вряд ли сможет простить себе такую вольность.       – Я никогда не думала, что без Шин мне будет так тяжело. – Спокойно проговорила Джин-Хо, проводя указательным пальцем по обесцвеченному временем переплёту. – Она заменила мне мать, следила за тем, чтобы я соблюдала правила и этикет. И даже когда она стала совсем старой, всё равно была рядом. Знаешь, я никогда и подумать не могла, что она способна на предательство.       Мин А всхлипнула, похоже, догадываясь, к чему вела её госпожа. Но Джин-Хо беспощадно продолжала своим спокойным тоном, а на губах проступала печальная улыбка.       – Однако теперь, когда её нет рядом, я постоянно оборачиваюсь, постоянно жду удара в спину. А знаешь почему?       Тишина в ответ.       – Потому что некому прикрыть тыл. Я обнажена без её поддержки. – Джин-Хо грузно выдохнула, распуская причёску, сделанную на скорую руку. Белые пряди каскадом покатились по плечам, охватывая её натужно прямую спину. – Я не виню тебя ни в чём, Мин А. Ведь изначально тебя приставили ко мне, как шпионку. Ты была подготовлена не для того, чтобы помогать мне… Ты должна была следить за каждым моим шагом. Но, знаешь… То, что ты решила работать на министра – огромная ошибка. Я не стану пытать тебя и распыляться в нравоучениях… Мне это ни к чему. Я просто отведу тебя к палачу, что стоило сделать сразу же после смерти Шин.       Последние слова прозвучали с неминуемым холодом, словно она опостыла ко всему происходящему, больше не давая Мин А шанса на искупление. Ей так надоели эти интриги, что она готова была привести в исполнение свои угрозы.       – Ваше Высочество, он заставил! Заставил меня! – девушку прорвало, как многовековую истончавшуюся плотину. И всё, что сдерживалось долгое время, вылилось в доли секунды. Мин А пала головой в пол, преисполненная раскаянья. – Он заставил меня. Я была против, не хотела этого делать…       – Делать что? – уточнила Джин-Хо.       – Ваш чай… Он велел мне подсыпать порошок… А потом…       Всхлипы и плач разлился по комнате унылой симфонией. Джин-Хо разочарованно взглянула на посуду, качая головой. А ведь она всегда любила читать книгу в одиночестве, скрашивая вечер горячим напитком. Как же глупо её подловили…       – Ну! – нетерпеливо подгоняла она Мин А, возвращая суровый взгляд на служанку и хмуря брови.       – Из-за этого порошка Ваш разум утерял бы… реальность… Министр с утра должен был застать Вас в вашей комнате с мужчиной… Именно по этой причине он нашёл повод прийти к Вам: чтобы сообщить о приезде невесты кронпринца.       Джин-Хо сжала губы, сдерживаясь изо всех сил, чтобы не прибить служанку. Ей пришлось прикрыть глаза и сделать пару глубоких вдохов. Да как смеет этот старый хрыч себе подобное?! Видимо, милость Гви развратила его окончательно, и он совсем потерял всякий страх. Услышанное окончательно выбивало почву из-под ног и Джин-Хо положила раскрытые ладони на прохладную поверхность отполированного столика, чтобы не упасть. К горлу подступила тошнота, но она держалась из последних сил. Когда краска отлила от её щёк, она ещё раз сделала несколько дыхательных упражнений, после чего посмотрела на Мин А.       – И откуда бы взялся этот мужчина? – поинтересовалась она у девушки, которая рыдала, распластавшись на полу.       –  Этого я не знаю. Знаю лишь, что он должен был посетить Ваши покои ближе к утру, чтобы успеть до прихода министра.       Джин-Хо хотела, было задать весомый вопрос: зачем это министру, но… Если бы её застали с мужчиной – император не был бы столь снисходителен. Это позор, которого боялась любая женщина. Однако частично план министра сработал – из-за действия препарата она, как глупая марионетка, пошла к Гви. Но этого никто не видел… По крайней мере она на это надеялась. И, конечно же, не стала делиться этим с Мин А.       – Что ещё ты делала для министра?       – Ничего… Честное слово!       – Так почему ты предала меня? Что такого пообещал министр?       – Ничего… - она замолкла, словно думая: говорить или нет. Но очень скоро выдала всё, как на духу, - Он грозился расправой моей семьи, если я не помогу.       Джин-Хо поднялась со своего места, замечая, как сжалась служанка.       – Простите меня, Ваше Высочество! Я понимаю, что предательство не искупить ничем… И если Вы решите меня казнить – я приму это наказание. Но только, пожалуйста, не позвольте министру погубить моих родителей… Я многое прошу, но они здесь ни при чём…       – Поднимись. – Велела девушке принцесса. Мин А, до сих пор растерянная и заплаканная, не решалась поднять распухших от слёз глаза. И отчего-то Джин-Хо даже стало её жаль. К сожалению слуги – люди подневольные из-за собственного статуса, и часто вплетаются в дворцовые интриги. А когда на кону жизнь родных и близких долго думать не приходится. Возможно будь она на месте этой темноволосой служанки – поступила бы так же.       – Я сохраню тебе жизнь при условии, что ты ничего не расскажешь министру. Сделай вид, словно я ничего не заподозрила. А на счёт чая. – Джин-Хо закусила нижнюю губу, призадумавшись. – Скажи, что я случайно разбила чайник с этой отравой. А сплю настолько крепко, что не открыла дверь его человеку. Запираться на ночь – это так в моём амплуа.       Мин А немного растерянно смотрела на свою госпожу, не веря своим ушам. Она глупо и наивно хлопала глазками, вызывая в душе принцессы ещё больше жалости.       – Вы и вправду не накажете меня? – спросила она, вытирая с щёк слёзы.       «На свой страх и риск да…» - подумала Джин-Хо, смотря на девушку уже без прежнего раздражения.       – Нет. Но это не значит, что я прощу второго предательства. – Спокойно ответила Джин-Хо. – Будешь доносить ему только то, что я скажу. Поняла?       Служанка моментально закивала головой, как бесконечный маятник.       – А теперь ступай умойся и приведи себя в порядок. Ни у кого не должно быть и мысли, что я всё узнала. Пускай министр думает, что ты его марионетка. А я подумаю, как незаметно и безболезненно укрыть твоих родителей от этого изверга.       Девушка отправила Мин А приводить себя в порядок, сама же села обратно за стол, ощущая, как голова идёт кругом. Значит министр решил ввязать её в какую-то страшную игру, правила которой ей явно не понравятся… Скорее всего расчет шёл на то, чтобы старейшина глубоко в ней разочаровался, как и император. Но для чего?! Она не такая уж важная пешка на всей этой шахматной доске. Пока что мотивы министра оставались для неё загадкой, но впредь она будет осторожней. Благоразумней было бы казнить предательницу, но кто сказал, что на её место не приставят такую же или ещё более наглую и бессовестную…       Джин-Хо кинула раздражённый взгляд на заварник, стиснув зубы.       – Старый напыщенный индюк. – Просипела она сквозь зубы, едва сдерживаясь, чтобы не смести со своего стола его содержимое. – Обязательно найду способ, чтобы отомстить…       А пока оставалось придумать, как раскрыть планы министра. Если она обвинит его во всём, может всплыть правда о ночи с вампиром, а этого она не хотела.       Через несколько дней во дворец переехала будущая жена кронпринца, ведь все приготовления уже двигались к логическому завершению. Через пару недель должна была состояться свадьба и именно поэтому невесту привезли во дворец для завершающих нюансов.       Слава о красоте юной прелестницы опережала её повсюду, поэтому создавалось и множество слухов о жизни и даже волшебном происхождении невесты.       Джин-Хо же слышала о ней из уст придворных дам, которые обсуждали невесту Инджона уже по меньшей мере несколько лет. И чем ближе был момент её приезда, тем больше упоминания о ней витали в воздухе, как свежий цветочный аромат мугунхвы*, с которой у принцессы теперь ассоциировалась эта личность. По рассказам придворных можно было вообразить неземной красоты деву, что была рождена, дабы благословить всё человечество на долгие годы.       Также сама Шин когда-то рассказывала Джин-Хо о том, что Юн Мирэ с детства воспитывалась в строгости. И с самых пелёнок её готовили к тому, что рано или поздно она взойдёт на престол вместе со своим мужем королём. Жесткие рамки дисциплины не позволяли даже вымолвить лишнего, поэтому такая дама стала бы достойной супругой и спутницей будущего правителя. Многие поговаривали о том, что она достаточно коварна, что помогло ей достичь своей цели, но это лишь немногочисленные слухи, распространяемые завистниками, каких появилось довольно много за последнее время.       Появление Юн Мирэ вызвало всеобщее любопытство, ведь ранее девушку никто не видел. По этой причине в день прибытия прекрасной девы улицы заполонили жители деревни, желающие полюбоваться будущей императрицей.       Будущая королева несла собой подобие изящества и красоты в одном флаконе. Её кукольное лицо с фарфоровой кожей приковывало взгляды, вселяя в сердца окружающих некое подобие трепета. Чёрная шикарная копна волос была собрана в традиционную причёску, а лебединая длинная шейка даже не грозилась сломаться под весом стольких украшений. Она несла собой грацию, была прямой, как струна. И в отличие от принца, жизнь и характер которого все довольно неплохо изучили за всё это время, его суженая оставалась «тёмной лошадкой».       Именно с этой особой Джин-Хо и довелось встретиться. Конечно же, традиционная красота невесты впечатлила принцессу, которая с доброжелательной улыбкой поприветствовала девушку со всем надлежащим этикетом. В первый день знакомства девушку ждала церемония знакомства с императором и его сыном, поэтому общение с остальной королевской семьёй обошлось вежливыми речами и небольшим чаепитием, на котором постарались присутствовать все императорские дочери. Однако принц не смог присутствовать из-за неотложных дел на границе Чосона, поэтому Юн Мирэ не смогла пока что увидеть своего суженого.       Близился праздник урожая, и крестьяне воодушевлённо ожидали этого события, чтобы хоть в этот день немного отвлечься от всех насущных проблем. Приготовления были в самом разгаре. Как и полагалось, праздник отмечался и во дворце, хоть старейшина много раз насмехался над свитой, которая никаким боком не относилась к рабочему классу, но не менее жаждала повеселиться и расслабиться.       И пока человечество готовилось к празднованию, постоянно мельтеша и поднимая безосновательную панику, вампир тем временем скучал в своём подземном дворце. Если бы его взгляд мог приобрести физическую оболочку, все стены пещеры уже были бы в прямом смысле слова измозолены до крайней степени. Он знал каждый уголок, каждую неровность камня.       Старейшина мог бы вздремнуть, ведь вся обстановка предрасполагала к спокойствию и уединению, но… Перед его пьедесталом распылялся в отчёте министр, временами нервно теребящий козлиную редеющую бородку. Его присутствие было для вампира сродни назойливой мухе, которая не давала покоя. К тому же отчего-то в последнее время его преданная пешка вела себя слишком нервозно, что действовало в свою очередь на мозги вампира.       – Вы нашли наёмника? – ему было не важно, какие ещё глупые сплетни прольются из этого грязного рта, поэтому так бесцеремонно и перебил министра, который моментально сбился с мысли и растерялся. Гви направил на него равнодушный скучающий взгляд.       Стены подземного дворца наполнились гнетущей тишиной, министр словно сломался, когда его перебили.       – Ты ещё жив? – поинтересовался вампир, продолжая сверлить его пристальным взглядом.       –П-простите. Я немного…       – Нашли наёмника? – снова перебил его Гви, уже менее терпеливо.       – Нет. – Вырвалось из его уст и, казалось, министр даже сжался, визуально уменьшаясь в размерах. Вампир озадаченно перевёл взор, шумно выдыхая.       – Мне казалось, что у вас было достаточно времени. Не может быть такого, что он сквозь землю провалился. – Строго выразил свой скепсис брюнет, негодующе покачивая головой. В тысячный раз ему пришлось убедиться в том, что нужно брать дело в свои руки, если хочешь, чтобы всё было выполнено без изъянов.       – Мы прочесали все районы, но никого, подходящего под описание не нашлось.       – Чем занимается кронпринц?       – Он отправился на задание, полученное от императора.       Гви звучно хмыкнул, понимая, что император всё же цепляется за власть, как можно сильнее оттягивая неизбежную отставку. Старый глупец…       – Толку от вас всех… - вампир закатил глаза, откинувшись на свой трон и глубоко вздохнув. Махнув в сторону, он, не глядя на министра, велел ему уходить.       – Ещё кое-что, старейшина… - нерешительно выдал мужчина, привлекая к себе внимание и сразу же начиная плавиться под этим взглядом.       – Ну что ещё?       – Принцесса Джин-Хо…       На этом моменте он замялся, не решаясь продолжать. Но Гви уже был заинтересован, подгоняя прислужника.       – Она ищет информацию об убитых Вами наложницах. И, кажется, она не собирается отступать, несмотря на Ваш указ не лезть в это дело.       – Я тебя услышал. Ступай.       Гви и вправду не понимал такого рвения докопаться до истины с её стороны. Здесь только два варианта: либо она ему не верит и пытается узнать правду, либо пытается найти доказательства, чтобы предоставить их отцу и сгладить его гнев. Только вот Гви не нужно императорское прощение, не того он типа, чтобы переживать из-за чьей-то обиды. Напротив, это императору стоило волноваться.       Однако люди за тем делом скорее всего стоят серьёзные. И если Джин-Хо влезет слишком далеко – может сама же и пострадать.       Вечер праздника.       Долгожданный момент, когда можно немного расслабиться и отдохнуть. Вежливости ради Джин-Хо присутствовала на пиршестве во дворце, чтобы отметиться, что она здесь была. Но по сути смотреть на пьяные лица министров и прочей свиты желания не появилось.       Шин рассказывала, что праздник урожая в городе празднуется по-настоящему, ведь только тот, кто познал все тяготы жизни простого люда, может так радоваться сему веселью. К тому же урожай в этом году и вправду был богатым.       Джин-Хо всегда было страшно идти в деревню в одиночестве, но желание увидеть всё своими глазами было куда сильней на этот раз. Блондинка побыла немного во дворце, пообщавшись и сделав отметку о присутствии, а затем отправилась к себе, чтобы переодеться в более простые одежды, дабы не сильно выделяться в толпе. И какой бы смелой и отважной она себя не хотела видеть, а в сопровождении всё равно нуждалась. Именно поэтому Джин-Хо отправилась в деревню вместе с Соджуном. Выдвинулись они практически сразу, как только девушка переоделась. На случай, если её потеряют, она велела Мин А говорить, что плохо себя почувствовала и ушла к себе. Такая легенда всегда работала.       Конечно, с роскошью и вычурностью дворцовых палат деревня никогда не сравнится. Джин-Хо осматривалась, подмечая, насколько ветхими были некоторые дома, очевидно в таких уже никто и не жил… И всё же крестьяне латали свои жилища, как маленькие трудолюбивые муравьи, что не могло не вызвать уважения.       Что-то было в этих улочках таинственное, очень простое, но при этом... родное?! Джин-Хо загорелась мыслью бывать здесь чаще, чтобы снова попытаться как-то помочь жителям. И чем ближе они подходили к площади, тем слышнее были голоса и радостные возгласы. Девушка боясь слишком больших столпотворений с малых лет, а потому след в след шла за своим спутником. Соджун исправно выполнял свою задачу телохранителя, не выпуская принцессы из-под своего пристального взора.       И как же Джин-Хо была приятно удивлена, попав в эпицентр праздника. Несмотря на то, что людей здесь было пугающе много, оформление и веселье радовало глаз. Причём здесь были, как дети, так и старики, видимо тоже желающие поглазеть на представления. Музыка ласкала слух и подбивала ноги пуститься в пляс, озорные крики и хохот ребятишек закладывал в душе некое веселье. Они маневрировали между людьми, умудряясь играть в догонялки, иногда едва не сшибая людей с ног. Один раз Соджуну пришлось удержать Джин-Хо за талию, чтобы она не свалилась, так как свора маленьких шустрых непосед толкнула её, проносясь мимо диким торнадо.       – Вы в порядке, госпожа? – взволнованно поинтересовался юноша, но в ответ ему была лишь дружелюбная улыбка девушки, которая ничуть не рассердилась.       – Всё хорошо. Спасибо, Соджун. Эти чертята так и норовят сбить с ног. – Её лицо осветила добрая улыбка, из-за которой подчинённый немного дольше задержал на ней свой взор. Не настырный или наглый, а любующийся.       Джин-Хо аккуратно отодвинулась от него, восстанавливая равновесие в их взаимоотношениях. Соджун сразу выпрямился, словно опомнившись об иерархии и поинтересовался, куда бы она хотела отправиться в первую очередь, ведь изначально никакого плана у них не было. Однако в чём смысл планировать, если не известно до конца, что именно здесь имеется. Джин-Хо предложила посмотреть буквально всё, что они успеют. Нужно было вернуться во дворец засветло и проскользнуть незамеченными, но это дело потом. А сейчас веселье.       Глаза разбегались на всё творящееся вокруг, слегка напоминающее весёлый хаос, но принцесса старалась не отставать от Соджуна, следуя за ним по пятам. Всё-таки он был ближе к простому люду, а потому и проще было влиться в обстановку. Джин-Хо остановилась около одного из небольших кружков возле костра, где продавец книг ведал детворе об опасных приключениях и несметных богатствах тех, кто оставался храбр до конца. Она ласково улыбалась, когда заметила мечтательные и воодушевлённые взгляды слушателей, полностью погруженные в сказки мужчины. Большие глаза сияли от неимоверной фантазии автора, который подарил им такие великолепные истории.       Джин-Хо могла бы стоять здесь вечно, любуясь и запоминая восхищённые лица детей на долгие годы, но всё же решила немного послушать более взрослую литературу, подходя к другому кружку у огня. Здесь не было восторженных вздохов и радостного смеха. Хотя зеваки, собравшиеся на подобии представления продавца книг, тоже порой не могли закрыть своих ртов от изумления.       – Во дворце обитает вампир, который сокрыт от глаз окружающих. Он настигает своих жертв внезапно, не позволяя даже глотнуть последний раз благоговейного воздуха. – Книготорговец, держа на коленях книгу, обеими руками жестикулировал, пугая окружающих. И надо признать, что многие попадали под его влияние, вызывая тем самым тихий смешок у принцессы.       – Да какой глупец мог написать такую книгу?! Какой ещё вампир?! – возмутился один из слушателей, нарушая устоявшуюся атмосферу загадочности и получая за это локтем под дых от сидящего рядом соседа.       – Заткнись, дай послушать дальше! – сказал он, с укором смотря на наглеца, влезшего в сказания.       – Да я пойду лучше отсюда! Читал я этот бред! Якобы живёт во дворце вампир, пьёт императорских наложниц… Что за бред?! – не выдержав, мужчина всполошился и махнув на остальных присутствующих рукой, покряхтел и ушёл. Не все готовы знать подобную правду.       Девушка же ещё немного задержалась, заинтересовавшись рассказом о таинственном вампире. Однако образ таинственного существа слегка не увязывался с реальным его прототипом. Джин-Хо с лёгкой улыбкой на устах вспоминала высокомерный вид Гви, величественно проходящего по ночному саду. Он всегда один, он же и одинок. Поступь его мягкая, почти беззвучная, двигается плавно, как кошка. Тёмные одежды развиваются от лёгких порывов ветра, а руки почти всегда сокрыты в просторах длинных рукавов. Его спина чаще ссутулена из-за высокого роста, а голова наклонена, словно бы он пытался что-то рассмотреть под своими ногами. Либо же это грусть и печаль, давящие на его плечи и спину, вынуждающие тянуть себя изо дня в день, а это не просто. Его лик прекрасен, кожа бела, как луна, а глаза – чернее самой ночи. Рядом с ним всё живое увядает, словно уступая ему своё место в этом мире. Белые розы рядом с ним начинают чернеть и скукоживаться ни то от страха, ни то от собственной беспомощности.       Но даже несмотря на то, что его природа чудовищна, в самой глубине души вампира ещё шевелится что-то иное, что-то живое. На смену этому приходят в голову воспоминания о страстных поцелуях и ласках, кружащих голову. Он действительно может заставить любую забыть обо всём, словно стирая память, как старую потёртую плёнку. Его холодная красота способна погубить человечество, способна поглотить всё, без остатка…       Джин-Хо мотает головой, пытаясь вытеснить из головы столь навязчивые мысли и, наконец, возвращается в реальность, где книготорговец вновь отображает личность Гви односторонней, ужасной и чудовищной.       – Сколько стоит эта книга? – спросила она, вспоминая, что отправилась на праздник не с пустыми руками. Потому долго договариваться с торговцем не пришлось и уже очень скоро её приобретение лежало в небольшой дорожной сумочке, перекинутой через плечо. Было интересно, какова будет реакция самого Гви на такие сказания. Но пока что девушка смущалась лишь одной мысли о встрече с ним.       Она прошла по прилавкам с предоставленными товарами, присмотрев красивый гребень. Хороший сувенир в память о празднике. Соджун всё это время ходил за ней бледной тенью. Принцесса неоднократно пыталась отправить его повеселиться, но для этого человека служба оказалась превыше всего. Потому и ходил за ней хвостиком, напоминая со стороны безутешного влюбленного мальчишку.       Они прошли все торговые площадки, перекусили. А ведь такие трапезы были для Джин-Хо истинным наслаждением и сумасшествием в едином флаконе – редко она ела вот так, на ходу.       На самом деле поначалу она опасалась идти сюда, но сейчас ею овладел интерес к этому месту. А праздник ещё только начинался, потому всё самое захватывающее ещё предстояло увидеть. Её даже утащили в сторону жонглёров, которые выворачивали неимоверные фокусы. И как раз благодаря спутнику она оказалась в первых рядах просмотров представлений. Джин-Хо прикрыла рот ладонью, когда увидела, как один из мужчин жонглировал пылающими огнём снарядами. От восторга она даже похлопала в восторге в ладоши. Она с азартом маленького ребёнка посмотрела на Соджуна, шепча ему беззвучно губами «спасибо» и, конечно же, это была благодарность за такое чудное времяпрепровождение. Она с интересом разглядывала то одно, то другое, радуясь этому, как дитя. Впервые за долгое время она чувствовала себя живой и даже довольной. И, казалось, что именно это сейчас ей было жизненно необходимо.       Итоговой точкой стали виноделы, которые расхваливали свой продукт, как только могли. И несмотря на предостережения Соджуна Джин-Хо всё же вынудила его на дегустацию напитков, сама активно принимая в этом участие. Они нашли свободный столик у одного из заведений, решив расслабиться.       Сейчас принцесса была опьянённой даже без вина позитивными событиями и красочными представлениями. Не было здесь наигранности и фальши, этих людей действительно можно было назвать артистами. И она даже умудрилась пригубить вино. И каков же был её восторг, когда она сделала глоток.       – Это лучшее вино, какое я когда-либо пила! – восхитилась она с широко распахнутыми глазами, чувствуя, как моментально её накрывает плотным колпаком, а алкоголь планомерно прокладывает себе путь по пищеводу.       Несмотря на ассортимент, предлагаемый хозяином заведения, Джин-Хо захотелось чего-то другого, более сладкого. Отправив Соджуна в миссию по покупке сладостей, она даже не представляла, какой это могло быть ошибкой. Пара заигралась, позабыв о том, что окружающие их люди не все преисполнены лучших намерений. И в следующие минуты Джин-Хо в этом убедилась.       – Не советую увлекаться выпивкой без сопровождения. Оно очень крепкое! – знакомый мужской голос послышалось за спиной девушки, и она озадаченно обернулась, пытаясь понять, ей ли было адресовано данное обращение. И тут её минутное опьянение как рукой сняло, когда тело пронзила едва ощутимая боль от встречи с уже знакомой ей личностью. Внутри всё похолодело, а губы заметно пересохли. Сначала стало страшно, потом паника ударила ей в лицо краской и контрастом температур. Сидящий рядом с ней Джон поселил в душу такой первобытный страх, что она едва ли могла сейчас адекватно оценить всю обстановку в целом.       Джин-Хо попыталась обернуться, чтобы найти взглядом только что отошедшего от неё Соджуна, но стоило дёрнуться, как на руку легла массивная ладонь, которая и без применения силы пригвоздила конечность к столу. Мужчина бессовестно уселся рядом, даже не спросив разрешения.       – Ни к чему поднимать шум, Джин-Хо. – Сказал мужчина, зачарованно наблюдая за тем, как светлые волосы вздымались лёгким ветерком. А Джин-Хо же аккуратно осмотрелась, понимая, что этого инцидента никто не заметил. Все пьяны и веселы, никому до них нет дела и шанса избавиться от неприятной компании у неё нет.       – Что Вы здесь делаете? – сухо спросила девушка, совершая попытку забрать свою руку. И на удивление она увенчалась успехом, сопровождаясь вызванным её поведением смешком.       – Жду, когда император даст мне добро действовать. – Коварно и загадочно протянул мужчина, не отнимая наглых глаз от женского лица, пытаясь увековечить образ принцессы в своей памяти.       – О чём Вы? Вы не смогли победить старейшину и никогда не сможете этого сделать. – Несмотря ни на что Джин-Хо всегда будет защищать имя Гви, не позволит осквернять его каким-то грязным чужестранцам. Но сейчас она почувствовала свою уязвимость. Сейчас девушка была, как на открытой ладони, но не давала слабины, не давала повода убедиться в том, что в глубине души закрался губительный страх.       – Ах, ты неимоверно милая, Джин-Хо, когда пытаешься храбриться. Но к сожалению ты слишком наивна. – Подобные ласковые речи не сочетались с голосом, их произносившим.       Девушка нахмурилась.       – Где Вы прячетесь? Стражники не смогли найти Вас.       – О, тебя уже интересует, где я живу? Могу показать. – Он игрался с ней, как кот с мышью перед тем, как устроить грандиозную трапезу. Его взгляд буквально пытался пробраться под её одежду, из-за чего принцесса отодвинулась ещё дальше, стараясь не подпускать этого чужака ближе расстояния вытянутой руки.       – По-вашему я настолько глупа, чтобы посреди ночи идти в логово монстра? – негодующе прошипела она.       – Нет, но я надеялся, что во мне ты увидишь не только монстра, но и весьма не дурного мужчину. Или принцессе больше по душе только те, кто изнежен в дворцовых стенах?       – Как Вы вообще смеете говорить подобное?! – перешла она на тихий ропот, просверливая во лбу Джона приличное отверстие взглядом, - Вторглись в эту страну, пытаетесь убить старейшину…       – Так сильно ратуешь за него… какая жалость. Значит Гви уже опередил меня в светских утехах? Впечатлил столь сильно? Как досадно, на тебе его запах.       Не успел закончить, как в воздухе зазвенела пощёчина, приглушаемая внешним шумом окружающих. Джин-Хо была зла и напугана, прекрасно понимая, что никто не сможет ей помочь даже при всём своём желании. Внутри уже нарастало напряжение, но она стойко выдерживала это, не позволяя себе слабости сдаться в этой словесной дуэли.       «Не сдержалась… По сути лишь потешила его самолюбие и тщеславие». – Подумала в негодовании Джин-Хо, замечая проступающий довольный оскал.       – Женщины одинаковые. Но тебе я готов всё простить. – От коварного вида оппонента у Джин-Хо кровь стыла в жилах. Она смотрела на него с вызовом, но внутри уже кричала о помощи, взывая ко всем возможным богам.       – Я не намерена с Вами более вести беседы. – Сказала она, собираясь уйти, но тут же почувствовала на запястье сжимающее кольцо его пальцев, больно сдавливающих кожу и удерживающих на месте. Ещё немного и её кость сломается. Щёки Джин-Хо вспыхнули, глаза намокли, но не проронили и слезы.       – У Гви всё же есть слабость, из-за которой он погибнет. – Словно по секрету прошептал ей мужчина, плавно подтягивая к себе на ничтожное расстояние, что оставалось между ними. Девушка упиралась свободной рукой в деревянный тяжёлый стол, сопротивляясь его словам и действиям.       – Плохо Вы его знаете. – Ответила она, многозначительно взглянув на свою пленённую руку, а затем с вызовом ему в глаза. – Отпустите.       – Предлагаю тебе поступить так: ты добровольно уходишь со мной, а я не трону старейшину.       – Вы, верно, шутите… Что пообещал отец взамен на Вашу работу?       – К чему эти сопротивления, Джин-Хо? Ты в любом случае уйдёшь со мной. И тебе решать – уйти добровольно и сохранить Гви жизнь… Или же я убью его, и ты всё равно уйдёшь со мной.       Джин-Хо сглотнула ком в горле, но он не хотел продвигаться вниз, перекрывая дыхание. Она уже тысячу раз прокляла себя за то, что решилась пойти в город на праздник, собственноручно отдавая себя этому мужчине в руки. Он говорил страшные вещи и теперь ей становилось страшно не только за себя, но и за старейшину, ведь этот ненормальный так уверенно настроен.       «Где же Соджун?!» - она едва сдерживалась, чтобы не закричать, понимая, что сейчас неуместно её воспитание. Но если мужчины сунутся её защищать – многие пострадают.       – Да отпустите уже! – едва не сорвалась на крик принцесса в тот момент, когда почувствовала ветер, пронизывающий насквозь. В этот миг хватка Джона резко ослабла. Девушка открыла глаза, чтобы посмотреть на то, что происходит. Хрупких плеч касалось что-то прохладное, но до боли знакомое, испускающее любимый аромат. Только тогда принцесса поняла, что рядом стоит Гви, его длинные одеяния полностью укрывают её, словно пытаясь спрятать от всего окружающего мира. Вампир мёртвой хваткой вцепился в руку чужака, которой он сдерживал беспомощное создание, оставляя на запястье браслет некрасивых отпечатков.       Джин-Хо вознесла взор к лицу любимого мужчины, который не отнимал ненавистного взгляда от Джона.       – Явился – таки… - разочарованно произнёс Джон, окончательно упуская девушку, которая отняла руку, продолжая прятаться в мнимых объятьях одеяний своего возлюбленного.       – У тебя был шанс уйти. – Ледяным оттенком окрасился голос Гви. Джон же с маниакальной улыбкой потянулся за клинком, висящим на поясе. И только тогда Джин-Хо озирается, понимая, к чему идёт дело.       – Господин… Здесь ведь люди. Они могут пострадать. – Взывает она к здравому рассудку старейшины, но тот будто и не слышит, не выпуская из-под своего тяжелого взора противника.       – Ты разве ещё не поняла? – привлекает вновь внимание Джон, - Твоему господину плевать на народ, они лишь пешки для него.       – Вы можете решить всё вне деревни. – Как можно более хладнокровно говорит Джин-Хо, упрямо глядя ему в глаза. – Но не сегодня! Народ ни в чём не повинен и не обязан расплачиваться за ошибки своих правителей!       – Джин-Хо, замолчи. – Прерывает её пылкую речь старейшина, не желая даже слушать ничего по этому поводу.       На две сложенные на столе руки падает ещё одна, тонкая и изящная. Джон скалится, замечая нового участника их посиделок.       – Лиен, никак не ожидал тебя увидеть сегодня. – Несмотря на лестность слов, Джона вряд ли можно было назвать довольным. - Ты выработала неприятную привычку появляться тогда, когда я пытаюсь поиграться с принцессой. Это весьма удручает.       – Переживёшь, мой хороший. – Ласково ответила ему женщина, сверкая угольками своих глаз. Гви словно ничуть не удивился вторжению этой особы. Зато Джин-Хо уже теряла нить реальности, не понимая, что здесь происходит.       – Не думала, что скажу это, но маленькая принцесса права. Поднимать шум сейчас ни к чему. – Вновь заговорила Лиен, в этот раз обращаясь к Гви, который был явно не согласен с этим.       – Мне плевать. Этот отброс нагло вторгся на чужую территорию, чувствует себя, как дома. Питается чужой пищей…. – Глаза Гви налились кровью. – Я убью тебя за твоё дерзновение!       Лиен слегка надавила на его руку, но лицо её осталось по-прежнему спокойным. В их сторону устремилось несколько взглядов с соседних столиков. Мужчины пытались понять, всё ли хорошо. Но Лиен пресекла все сомнения на корне, уверяя их, что всё в полном порядке.       – Сейчас не время. – Сказала она таким тоном, словно они беседовали о погоде. И, как ни странно, эти слова подействовали на вампира должным образом. Он, пускай и не совсем охотно, наконец, выпустил руку чужестранца, пренебрежительно смахивая прикосновение красавицы.       – Мы уходим. – Обратился Гви к Джин-Хо, после чего посмотрел на наёмника. - В следующий раз тебе не удастся уйти, это я тебе гарантирую!       Джон же вздёрнул бровь с ироничной улыбкой на устах, разводя руками.       Джин-Хо же почувствовала, как мягкие прикосновения Лиен плавно увлекают в сторону следом за уходящим Гви.       – Не переживай, он отойдёт. – Спокойно поведала ей на ушко Лиен, продолжая вести вперёд. И теперь Джин-Хо понимала, что несмотря на прежние конфликты с этой женщиной, сейчас оказанная поддержка очень помогла и на удивление остудила пыл вампира.       – Кто же ты такая? – спросила она.       – Ангел-хранитель, по всей видимости. – Пошутила Лиен, подталкивая идти самостоятельно.       Соджун взволнованно встретил их на выходе из питейного заведения, извиняясь за то, что посмел оставить принцессу. Конечно же, она его не винила, ведь сама была инициатором этого.       А Гви так и не обернулся, продолжая рассекать пространство, как острый клинок. Толпа расступалась пред ним, как будто ощущая угрозу со стороны разъярённого вампира. Джин-Хо только и оставалось, что виновато смотреть ему в спину, следуя за ним. Надвигающаяся опасность ничуть не упрощала ситуацию, и волнения новой волной начинали захлёстывать душу.