Она его единственная услада

      Близился рассвет. Пятеро путников целенаправленно двигались в сторону дворца. И как-то уж так получилось, что все шли врозь, хоть их и объединял общий маршрут. Колонию возглавлял до сих пор не остывший Гви, который своими широкими шагами мог бы запросто вымерить всю территорию Чосона. Позади в нескольких метрах поспешно перебирая ногами, едва поспевала за своим повелителем Джин-Хо, которая чувствовала, что воздуха в лёгких становится всё меньше и она вот-вот задохнётся. Третьей по очереди шла Лиен, спокойно и грациозно, больше напоминая плывущего по озеру лебедя. Она совсем не заморачивалась сложившейся ситуацией, внешне оставаясь всё такой же холодно красивой и недостижимой. В метре от неё спешно шагала Мэй, преданно следующая за госпожой всегда и везде. И самым последним завершал эту цепочку Соджун, который постоянно бросал взволнованные взгляды на женскую миниатюрную спину девушки, поспешно семенящей за вампиром.       Гви и дальше бы мог лететь на всех парах ко дворцу, если бы не ощутил едва ощутимую попытку прикосновения к его руке. Он кинул раздражённый взгляд через плечо, замечая Джин-Хо, которая нагнала его и теперь пыталась привлечь к себе внимание.       – Вот уж не думал, что принцесса настолько недальновидна и глупа, что решится отправиться практически в одиночку ночью на праздник. – Когда его фразы обретали подобный негативный окрас, окружающим бы стоило опасаться его гнева и не приставать с расспросами. Но Джин-Хо задержала его. И на мгновение ей показалось, что попытка увенчалась успехом.       Гви остановился, обернулся к ней, окидывая поверхностным более чем недовольным взглядом.       – Вы не позволили мне даже объясниться. – Сказала принцесса, боковым зрением ловя движения рядом. Оставшаяся троица поравнялась с ними. Женщина, как будто уловив, что запахло жареным, аккуратно пристроилась рядом с молодым человеком и вынудила его взять себя под руку, уводя дальше, оставляя пару наедине. Мэй же семенила ножками следом за ними, даже ни на минуту не желая попасть не в милость и без того злого покровителя ночи.       – Мне кажется, что ты пренебрегаешь правилами не ради развлечения, но дабы разозлить меня. – Сухо ответил вампир, когда его глаза до сих пор сияли пламенем ярости. В них было столько гнева, что на весь Чосон хватило бы с лихвой. И Джин-Хо готова была поклясться, что помимо сметающего всего на своём пути губительного чувства, во взгляде Гви была и едва проступающая печаль, которую он не особо хотел ей показывать.       – Я не хотела Вас расстраивать. Но сделанного не исправить, ведь это уже произошло. – Её тон оставался тихим, уговаривающим. Она не хотела спорить, но тем не менее не горела желанием оправдываться. И наперекор этому всё же добавила, - Я лишь хотела увидеть праздник.       – Увидела? И как? – сарказм, далеко не нужно ходить, чтобы понять это. – Почему не поставила меня в известность? Почему подвергла себя опасности?       И только теперь девушка нашлась в догадке – он не столько зол на неё за проступок, сколько волновался за её сохранность. Это кардинально меняло ситуацию, но ответить честно сейчас было слишком сложно.       – Не хотела Вас беспокоить. – Она нашла ответ на этот вопрос, но тем не менее вспомнила истинную причину, по которой избегала с ним встреч и разговоров до этого момента. Та ночь, знойные ласки и умопомрачающая страсть, от которой даже сейчас у неё шла кругом голова. Любовь к этому мужчине стала затмевать здравый рассудок, но не менее сильным стало чувство стыда, из-за которого ей хотелось забыть о произошедшем. Изо всех сил попыталась скрыть стыдливого румянца и мурашек, волной пробежавших по коже.       – Джин-Хо, ты не умеешь лгать. – Гви подошёл к ней, грубо ухватив за плечо и разворачивая к себе всем корпусом. Да так, чтобы смотрела на него, прямо на него. Он нередко был груб, но лишь от того, что не мог иначе проявить свои чувства. Его дико раздражали те моменты, когда всё уходило из-под контроля, когда она уходила из-под контроля.       – Старейшина, я…       – Ты могла пострадать от рук того полукровки. – Смело заявил он ей прямо в лицо. Но испуг читался на лице юного существа не по той причине, и он об этом догадывался. – Что ты от меня скрываешь?       – Я не могу Вам сказать. Вы возненавидите меня за это… - Она сбавила тон и уже почти шептала ему эти слова. – Когда Вы появились, я была и рада, и огорчена одновременно. Вы спасли меня, защитили от него. Но Вы и подставили себя под удар… Как представлю, что Вам пришлось бы вновь схлестнуться… Мне становится дурно от одних только мыслей.       – Джин-Хо, что ты утаиваешь от меня? – он нетерпеливо тряхнул её, из-за чего девушка ощутила, насколько нетерпелив был сейчас собеседник. И одна лишь мысль об утаивании всего этого от возлюбленного ранила не меньше грубых слов.       – Тогда… Я пришла к Вам неспроста. Мне в чай подмешали что-то. Мой разум был затуманен, когда я пришла к Вам и поведала о самых постыдных своих желаниях. – Всё это время, пока произносила каждое слово, не отводила ни на секунду глаз, но стоило ей закончить, как захотелось сжаться и исчезнуть, да хоть бы под землю провалиться.       Откровение никак не отразилось на собеседнике, но его хватка стала слабее, позволяя Джин-Хо аккуратно высвободиться и опустить взор в землю. Она страдальчески прижала к груди ладонь, чувствуя, как внутренности сворачиваются в узел от чувства стыда и беспокойства.       Гви молчал и молчал. Прошло уже несколько минут, а Джин-Хо слышала только его тяжёлое дыхание.       «Разочаровался? Пожалел о том, что мы вместе натворили? Или просто огорчён, или оскорблён?» - Джин-Хо стояла в стороне, перебирая все возможные варианты в голове, переживая это снова и снова. И лишь потом набралась смелости, чтобы подойти к нему вплотную, заглядывая в глаза вампира. Чёрные, неимоверно глубокие глаза старейшины наконец перестали мерцать неприязнью, остыли, как погашенный костёр. Он погрузился в глубокие раздумья, лишь теперь отмирая от лёгкого прикосновения Джин-Хо. Она ласково, словно кошка, пробралась в его объятья, обнимая его и приподнимаясь на носочки. Даже так он был слишком высоким, и принцесса требовательно потянула его к себе. Чтобы помог ей, чтобы не беспокоился. Ведь желание того, что произошло, таилось в самых потаённых уголках её души. Он был желанным.       – Мне показался странным тот твой порыв. – Гви коварно улыбнулся, всматриваясь в очи. Она смотрела на него всё так же, преданно. И он больше не мог злиться на неё. Ведомый её руками, он опустился, касаясь тыльной стороной ладони к выступающим скулам. Кожа гладкая, нежная, как бархат, издающая чарующий аромат. Так сладко, как ещё никогда не было. Эти соприкосновения, это воссоединение давало ему спокойствие.       Он не мог теперь нормально функционировать, если знал, что она где-то вне зоны досягаемости. Поглаживая мягкую кожу её щеки, он тихо любовался ею, заглядывал в глаза цвета ясного неба. Их непривычная здешним краям голубизна делала Джин-Хо настоящим сокровищем, золотым самородком среди обыденных вещей. И для Гви даже красота истинных прелестниц Чосона блекла на фоне этой чистой и непорочной девушки с волосами цвета первого снега.       Он усмехнулся, ведь Мин А до победного не раскалывалась, где её госпожа, отстаивая слабенькую легенду о том, что последняя отправилась отдыхать. Гви не мог всё оставить просто так. А когда увидел в городе, как его женщину удерживает тот негодяй – почувствовал неконтролируемый поток ярости.       Гви обнял её крепче, притягивая ближе к себе, прижал, как самое ценное, что у него когда-либо было. Не было страстных всепоглощающих поцелуев, не было сладострастия. Была только нежность и желание просто быть рядом, ощущать тепло её тела, слышать биение взволнованного близостью сердца.       Разрастающаяся эйфория отливала краской на лице принцессы, разгораясь внутри вампира новыми иными чувствами. Но, как и в любой другой ситуации, здесь просто не обошлось без закона подлости. Пару прервал удивлённый вздох со стороны. Принцесса обернулась первой, поворачивая голову и замечая удивлённую Лиен, которая весьма красочно глядела на Гви. Последний в свою очередь ничуть не смутился, он даже не позволил Джин-Хо отпрянуть, когда их застукали с поличным.       – Вот оно как… - Так это или нет, но женщина уже сделал свои выводы, исходя из увиденного. – Я-то думала он за Чосон печется. А оказалось, что кто-то просто ручонки протянул к чужому.       Лиен снисходительно улыбнулась, но почему-то от неё повеяло небывалым холодом в этот момент. Как будто воздух вокруг пары мгновенно остыл едва ли не до минусовой температуры.       – Лиен, тебе пора удалиться. – Дал дельный совет Гви, наконец, удостоив собеседницу своим вниманием.       – Мне-то на солнце плевать. А кое-кто, если меня не подводит память, может и в пепел обратиться. – Парировала женщина, поправляя чёрные локоны и разворачиваясь. – Не думала, что так разочаруюсь в тебе, братишка. Ох, не думала…       – Братишка?! – недоумённо переспросила Джин-Хо, смотря недоумённо сначала на уходящую Лиен, а потом и на Гви, который только глаза закатил, выпуская её из объятий и подталкивая продолжать путь.       Конечно же, Гви и Джин-Хо пришлось вернуться к обсуждению причины её странного поведения в ночь, когда ей подсыпали в чай какой-то препарат. И вампир был ужасно зол, что в этом деле оказался замешан министр, который до этого преданно ему служил. Раньше и шага ступить не решался без указания хозяина, но сейчас, ощутив некоторую власть, решил играть по-своему. Ничего, Гви ему ещё устроит…       Ночные приключения Джин-Хо остались под пеленой секретности. А присутствие Лиен во дворце стало оправдано тем, что её пригласил стать гостьей сам кронпринц на предстоящую коронацию и свадьбу. Непривычно, но последние события заставили Джин-Хо немного иначе взглянуть на эту личность. Конечно, в голове не укладывалось, что она имела родство с Гви, но только теперь принцесса понимала, кого эта красавица так сильно ей напоминала всё это время.       Спустя пару дней принцесса стала свидетелем весьма щекотливой ситуации. Ничего не предвещало беды – юная особа проходилась по длинному коридору, направляясь в свои покои в сопровождении Мин А после завершения всех своих дел и банных процедур. Последние недели выдались напряжёнными, и принцесса валилась с ног.       Услышав женские голоса, принцесса поначалу даже не придала этому значения сразу, продолжая путь и раздавая указания Мин А на последующий день. Попутно она приглаживала до сих пор влажные светлые волосы, которые не смогла досушить окончательно.       Сегодня ещё должен был прийти Соджун и доложить о том, что ему удалось узнать на счёт убитых наложниц. Да, Джин-Хо не оставила это дело без внимания. Она доверяла старейшине и не видела смысла во лжи с его стороны, поэтому стало бескрайне любопытно, были ли связаны общим заговором те женщины. И если они были объединены в этом тайном умысле, кто позволил им сразу появиться во дворце в качестве наложниц?!       Вечер постепенно опускал на Чосон сумерки. На небе отчётливо вырисовывались сияющие огни звёзд. А ветер свободно развивал пышные одеяния принцессы, словно подгоняя девушек побыстрей покинуть эту местность.       Неподалёку отсюда были покои новоиспечённой невесты Инджона. И Джин-Хо собиралась проскочить их быстро, но похоже, что шум исходил прямо из спальни девушки, вызывая у принцессы едва шелохнувшееся любопытство. Даже прислушиваться не стоило к словам, они были столь отчётливо слышны, что сердце подрагивало от подступающего волнения. Джин-Хо хотела отнестись к этому по-философски, оставить чужие дела таковыми, но какой-то чёрт всё же дёрнул её остановиться и приблизиться к заветной двери, однако не слишком близко, дабы огни свечей не опустили предательских теней на стены. Она остановилась у колонны, мягко касаясь поверхности и замирая, в любой момент готовая броситься на помощь. Мин А не сразу разделила задумку госпожи, озадаченно подбираясь к ней на носочках.       – Ваше Высочество, мы должны… - заговорила она шёпотом, но прервалась после сигнала замолчать, поданного принцессой поднесённым пальцем к губам. Прислуга приблизилась к девушке, так же, как и она, оставаясь за колонной.       – Госпожа... – Послышать по ту сторону двери.       – Оставь меня! – раздавшийся голос заставил плечи Джин-Хо вздрогнуть. Голосок, что обычно издавала невеста, был подобен весеннему ручью, но сейчас это милое звучание было на грани срыва. В одно мгновение послышался жуткий грохот по ту сторону двери – что-то шумно упало на пол. Джин-Хо по велению сердца дёрнулась, но на пол шага замерла, будто столкнувшись с невидимой стеной.       – За кого он меня принимает, принося в дар подобное?! – продолжала бушевать гостья, после чего снова послышался отчётливый удар чего-то и последующий за этим звон. – Каждый день, каждый час меня изнуряли бесконечными тренировками и занятиями, чтобы сделать достойной императорской семьи. А в награду я получаю это, ещё и не лично, а от прислуги?!       – Госпожа, прошу Вас… - но её голос на полуслове оборвался, сменяясь отчётливым шлепком, звонким и отчётливым. Джин-Хо уже не могла оставаться в стороне, отправляясь к двери и аккуратно стучась. Голоса стихли, на мгновение тишина овладела словно всем Чосоном – даже муха боялась пролететь. После послышались незначительные шевеления и тихие всхлипы. Шорох и пагубные попытки быстро навести порядок там, где царил вероятный хаос длились с минуту, после чего двери открыла служанка. Её глаза опухли, на грани слёз, а щека сильно покраснела на фоне бледноватой кожи. Когда она увидела принцессу, её испуг было невозможно скрыть. Приветствуя девушку и глубоко кланяясь, она отступила в сторону, чтобы гостья могла войти.       – Доброго вечера. – Джин-Хо взглянула на прислугу с долькой сочувствия, понимая, что она явно попала под горячую руку госпожи. И пока что она лишь отдалённо догадывалась, что могло вывести из себя такую сдержанную и рациональную на первый взгляд гостью.       – Ваше Высочество? – заметно удивилась Юн Мирэ, отчего глаза её заметно округлились. Она сдержанно подавила остатки недовольства, стараясь оставаться максимально вежливой. - Какой неожиданный сюрприз.       Она задавила в себе последний приступ недовольства и от былого образа фурии, какой она представилась бурной фантазией принцессы пару мгновений назад, не осталось и следа. Однако окружающая обстановка в покоях напоминала вторжение вандалов, которые всё сокрушали без разбора на своём пути. Разбросанные вещи, разбитые декоративные вазы. Всё было в глобальном хаосе.       Перед Джин-Хо снова красивая и статная дева, однако она не была полна только всех самых светлых побуждений, напоминая тем самым, что даже самые идеальные на первый взгляд леди тоже живые люди и имеют приличный арсенал скелетов в своём шкафу.       – Простите за столь ужасный вид, Ваш визит так внезапен. Моя служанка никак не может нормально разобрать вещи, поэтому я немного погорячилась. Не люблю беспорядок.       Джин-Хо окинула взглядом помещение во второй раз. Внутри и вправду был хаос. Причём она была более, чем уверена в том, что до момента, когда были открыты двери, здесь бушевало ещё бо́льшее бедствие.       – Прошу меня простить за столь внезапный поздний визит. Юн Мирэ, я бы хотела пригласить Вас прогуляться. Свежий воздух способствует хорошему сну. А Мин А пока поможет прибрать здесь всё.       Кажется, гостья не ожидала подобного предложения от персон высшего сословия, хоть она и станет вскоре одной из них. Во всём виде девушки заметно промелькнуло напряжение, которое она очевидно быстро спрятала за маской холодной сдержанности, отвечая ей с надлежащей вежливостью.       Джин-Хо обернулась к Мин А, которой не нужно было повторять несколько раз. Расторопная девица быстро юркнула в комнату, кланяясь Мирэ, величественно выдвигающейся наружу. Она словно и не заметила прислуги принцессы, смотря четко перед собой.       Блондинка уже хотела последовать примеру Юн, но краем глаза зацепилась за кое-что, что лежало среди разбросанных вещей в углу. Не узнать гребень, что они выбрали с Инджоном было бы кощунством и Джин-Хо, сдерживая изумлённый вздох, невзначай опустилась на корточки, словно желая поправить собственную чима.       Взявшиеся за работу служанки даже не заметили манёвра принцессы, которая очень скоро скрыла в длинном пэрэ* повреждённое украшение. Лунные камни были разбиты из-за столь грубого обращения – удар о твердую поверхность не каждое украшение может пережить. А судя по тому, как были разбросаны кусочки – они точно не выдержали после столкновения с деревянным шкафом, стоящим около выхода.       Спокойно поднимаясь, Джин-Хо в последний раз озадаченно окинула поверхностным взором комнату, после чего поспешила наружу, дабы догнать невесту принца. Вскоре она поравнялась с девушкой, которая ровно брела по деревянному тщательно вычищенному полу в глубочайших раздумьях. Судя по тому, как напряжённо она поджимала нижнюю губу, ей явно было некомфортно. И принцесса только теперь осознала, что не знает даже тем для разговора, которые могли бы разбавить обстановку. Повреждённый подарок кронпринца восстановил всю картину. По всей видимости, Юн была явно не рада такому презенту. Однако винить её за подобное тоже не стоило, ведь Джин-Хо даже её не знала.       Они направились в сторону сада, где принцесса чувствовала себя наиболее комфортно. К тому же она хотела показать девушке, каким прелестным может быть императорский сад в это время года.       – Так что же привело Вас в мои покои в столь поздний час, Ваше Высочество? – вдруг спросила девушка. В её тоне принцесса ощутила пассивную агрессию. Решив не разжигать конфликта, она с натянутой улыбкой пожала плечами, вызывая недоумение у спутницы.       – Мне показалось, что Вам нужна компания на первое время. Даже представить не могу, каково это: жить всю жизнь в одном месте, расти и узнавать обо всём лишь из книг, а потом резко сорваться и переехать в другое место, где нет родных и друзей, знакомых… Должно быть это очень непросто…       – А Вы хоть что-то можете знать об этом?! Вы росли в роскошном дворце, были окружены вниманием и любовью. Поэтому Ваши слова больше похожи на насмешку. – Она была подобно розе. Такая же красивая, но колючая, пытающаяся причинить боль. Но Джин-Хо лишь усмехнулась, понимая, в какую абсурдную ситуацию она попала. А ведь стоило просто пройти мимо её комнаты, тогда жизнь была бы проще, и она бы не пыталась сейчас так тщательно подбирать слова.       – Вы правы. Я не могу в полной мере ощутить это. Простите, что полезла вот так сразу в душу, это бестактно с моей стороны. – На этом она замолчала, улыбаясь краешками губ. Причин спорить она не видела, а разжигать конфликт с будущей императрицей – тем более.       Она могла рассказать, как было непросто жить белой вороной и постоянно быть как будто чужой для собственной семьи. Любовь ей дарила только служанка, которая не состояла в высших слоях общества и даже не имела с ней родства. А теперь и её рядом нет. От этих мыслей невольно на глаза наворачивались слёзы, но Джин-Хо стоически стерпела, переборов этот порыв. На смену образу заботливой, уже довольно постаревшей Шин в голове появился новый. Высокий, широкоплечий с черными, как уголь волосами и точно такими же бездонными глазами. Сейчас он занимал в её сердце ещё больше места, нежели раньше. Хотя куда ещё больше. Он никогда её не жалел, порой обижал резкостью и прямолинейностью. Однако Гви не лгал, никогда.       – Прошу меня простить. – Вдруг прервала её мысли Мирэ, которая осознала, что была слишком груба по отношению к ней. – Я вовсе не считаю Вас разбалованной и глупой. Вы правы, это очень сложно – переехать. Но меня готовили к этому всю свою жизнь. Я должна быть жёсткой и бескомпромиссной, чтобы удержаться здесь.       Джин-Хо взглянула на спутницу, кивая, давая понять, что она её понимает и принимает извинения. А вообще несмотря на сегодняшний инцидент ей казалось, что возможно когда-нибудь они смогут подружиться.       – Вам не обязательно быть такой, какой Вы не являетесь на самом деле. – Спокойно произнесла блондинка, любуясь розовыми кустами. - Инджон – очень добрый и отзывчивый. Его скорее привлекает искренность, а не сила. И если Вы сможете полюбить его – думаю, что он сумеет сделать Вас самой счастливой в этом мире.       – Счастливой? – Мирэ хмыкнула и было это похоже на то, что она пренебрежительно отозвалась к высказыванию принцессы, что не могло не задеть. В рукаве звякнуло украшение, неприятно напоминая об услышанном в комнате собеседницы. Джин-Хо, обернувшись к ней, протянула ей повреждённый гребень. Ответная реакция не заставила себя ждать – девушка заметно напряглась.       – Этот гребень намного ценней, чем Вы можете себе представить… Да, в нём нет драгоценных камней, но он выбран с любовью и трепетом для будущей супруги. Согласна, украшение из золота с рубинами или сапфирами смотрелось бы куда дороже, но подобных безделушек у Вас будет несметно много. А этот гребень был бы напоминанием о Вашей помолвке, он бы не затерялся среди всех дорогих украшений, которые у Вас есть и будут. Лунный камень, он же адуляр, является оберегом. Вы не представляете, как Инджон хотел Вас порадовать. Пожалуй, это было ошибкой – помогать ему и советовать купить нечто подобное. Я вижу, что Вы не готовы принимать подобные подарки.       Лицо собеседницы менялось на глазах. Её щёки заливала краска, хоть внешне она и силилась оставаться хладнокровной. В глазах же вновь вспыхнул огонёк недоверия и даже некого раздражения. И почему-то она не отвечала на слова девушки, хоть Джин-Хо казалось, что колкости с её стороны возникнут рано или поздно. Она вложила осколки в ладонь девушки, проследив за её недовольным взглядом.       – Вы действительно неимоверно смелая и сильная девушка. Понимаю, что Вам было не легко с самого детства. Но прошу Вас, не вымещайте свою злобу на Инджоне. На ком угодно, только не на нём. Он будущий правитель, на которого, как и на Вас, возлагают огромные надежды. Поэтому он достоин лучшего! Он достоин любви не меньше, чем любой другой человек.       – Почему Вы всё это мне говорите? Думаете, что Ваша история меня разжалобит? – спросила с нескрываемым раздражением Мирэ, пристально смотря на блондинку.       – Изначально я хотела отдать этот гребень Инджону и показать, насколько меркантильна выбранная в его жёны особа, раз подобные украшения кажутся ей дешёвкой. Но это ничего не изменит… Только отношение к Вам кронпринца. А я не хочу, чтобы он возненавидел Вас прежде, чем Вы поженитесь. Взамен на моё молчание я прошу относиться к моему брату, как подобает относиться к будущему супругу и правителю.       Мирэ до конца не понимала эту девушку, не видела её мотивов. Однако самой Джин-Хо теперь было плевать на то, что она подумает. Если изначально она не хотела разжигать конфликта, то теперь её распирало от чувства несправедливости по отношению к брату.       – Вам пришлось не сладко, но это не значит, что замужество озолотит Вас. Да и к чему всё это золото?! Вы удостоены куда большей возможности – стать опорой для великого человека, который будет оберегать свой народ. Но я больше не стану убеждать Вас в чём-то и навязывать собственное мнение. Всё больше убеждаюсь в том, что не всегда всё то золото, что блестит.       Ветер стал крепчать и теперь на улице стало значительно прохладней. Девушки молчали, слушая шелест листвы на деревьях, которые понемногу усмиряли те страсти, что накалялись с такой неимоверной скоростью.       – Я услышала Вас и приму к сведению. – Отозвалась Мирэ, сдержав высокомерие и решив не развязывать войну в самом начале.       – Доброй ночи, Юн Мирэ. Я надеюсь, что у Вас всё будет хорошо и Вы сможете комфортно устроиться.       – Говорите так, словно прощаетесь навсегда….       – Вряд ли у Вас появится бурное желание впредь вести со мной беседы… - сказала Джин-Хо обернувшись, на что собеседница коварно улыбнулась.       – Отнюдь. Не желаете завтра встретиться за полуденным чаем?