Она его единственная услада

      – Старейшина, мы нашли укрытие наёмника, но, когда пришли с захватом – не нашли ни единого следа полукровки. Словно сквозь землю провалился! – Министр, как бесконечный маятник, с каждым новым словом покачивался в поклонах всё ниже и ниже прежнего. Гви смотрел обыденным равнодушным взором, словно сквозь него, слегка вздёрнув бровь. На лице бессмертного существа читалась неизбежная скука, которая поедала его изнутри.       Ещё только полдень, а уже хочется выйти отсюда, из подземного дворца, который временами кажется самой настоящей тюрьмой. Гви с глухим вздохом принял удобное положение, разваливаясь на троне, как скучающее дитя, после чего обратился к собеседнику:       – Ты считаешь, что он мог вот так просто исчезнуть? – крутя меж пальцев какой-то блестящий округлый предмет, внешне напоминающий стеклянный шарик, он хоть чем-то скрашивал свою тоску.       Министр с опасением помотал головой, шумно сглотнув ком, вставший поперёк горла. Из-за излишне влажной погоды снаружи внутри было сыро и промозгло. По ногам тянуло холодом, а воздух казался неимоверно тяжёлым.       – Простите, мы будем искать тщательней. – Новая нервная фраза и очередной поклон. – Но он действительно слишком хорошо прячется. Даже в народе нет никаких сведений о человеке с подобными приметами. Возможно это люди императора так хорошо его прячут.       Гви, до этого остававшийся невозмутимым, резко размахнулся и швырнул в подчинённого свою временную игрушку, после чего раздался его злобный тон:       – Да мимо вас слон пройдёт – вы ничего не увидите! – Мнимое спокойствие как рукой сняло, и вампир готов был начать всё рвать и метать.       Министр, по инстинкту самосохранения, попытался уклониться от броска старейшины. Однако меткость вампира не уступала другим его превосходным навыкам. Поэтому вещица поначалу хлопнула мужчину в лоб, из-за чего он демонстративно едва не свалился поверженным в обморок, а затем, как по случайной глупости, была поймана им в руки. Министр пискнул подобно напуганному фазану, обнаружив в руках глазное человеческое яблоко. Оно смотрело на него, вгоняя в душу ужас и панику. Реакция последовала моментально – он отбросил находку с нескрываемой брезгливостью, но дабы сохранить свою шкуру - обрушился наземь, утыкаясь в неё головой. Так сильно, что кожу стянуло. А неприятный холодок начал расползаться по телу, пытаясь пробраться поглубже под одежду.       – Старейшина, прошу Вас, дайте мне ещё немного времени! Прошу Вас, прошу Вас!!! – молил он так, словно вампир уже занёс над ним клинок смерти.       – Дать тебе времени на что? У тебя было достаточно этого самого времени. Вот правда с твоей нерасторопностью, боюсь, успею поседеть от старости даже я. – Гви слегка сбавил тон, позабавившись испугом министра. Однако черты его лица оставались жёсткими, как и само отношение к приспешнику.       – Я сделаю всё, чтобы найти наёмника.       – Никогда не давай пустых обещаний. Только загонишь себя в ещё большую беду.       Министр продолжал месить землю лбом, не осмеливаясь поднять взора. Он, кажется, боялся сейчас настолько, что любая частица гордости умерла внутри в неимоверных муках.       – Забудь. Лучше расскажи-ка мне, какие у тебя планы на Джин-Хо? – глаза вампира блеснули коварством, при отблеске свечей они светились недобрым огнём. Его осведомлённость вызвала у министра едва не сердечный приступ.       Полноватое лицо приподнялось и покраснело. Кажется, вся кровь из тела прилила сейчас к его щекам, а на лбу проступила испарина и воспалились все вены. Но несмотря на очевидную поимку с поличным, он рискнул блефовать:       – Н-не понимаю, о чём Вы…       – Нет смысла отрицать очевидное. Не сотрясай воздух впустую. Поступи по чести хоть раз в своей жалкой жизни. – Гви поднялся со своего места, вальяжно спускаясь по лесенкам к своему собеседнику. – Видишь ли, Джин-Хо неприкосновенна. Тот, кто смеет хотя бы взглянуть на неё – уже самоубийца по - умолчанию. А если от неё придётся избавиться - я сделаю это сам. Но я не припоминаю того момента, когда давал тебе вольность действовать самостоятельно.       – Господин… Всё вовсе не так…       – Так расскажи, как? – он присел перед ним на корточки, внимательно всматриваясь в лицо потеющего мужчины. Чиновник тяжело дышал, и безмерно потел. Его одежда уже была насквозь сырой, но он упрямо отказывался сознаваться в содеянном, напрасно оттягивая неизбежное.       – Позволь мне поговорить с ним. – Эхо женского голоса пронеслось по всей пещере зловещим ропотом. Внутри министра зашевелился червячок сомнений по поводу того, что он сможет дожить до завтрашнего дня.       По земле поползли клубы плотного дыма, плавно растекающегося по всей пещере. Стало очень холодно, поэтому мужчина потёр окоченевшие кисти. Гви безмолвно обратил взор на ту, что уже стояла среди них.       Лиен появилась перед ними, как призрак, живущий во тьме. Она грациозно передвигалась вдоль каменистых стен, как одинокая заблудшая душа. Её тонкие запястья скрывались под материалом обтягивающей поясницу лёгкой шали, которая изящно обрамляла повседневные женские одежды. Министр открыл рот от изумления – он никогда в жизни не видел такой красоты. Но несмотря на всю прелесть незнакомки, от неё веяло холодом и опасностью, что вынуждало мужчину ещё сильней съёжиться, втягивая голову в плечи.       Вкус и предпочтения в нарядах этой женщины разительно отличались от тех, что установили законодательницы мод текущих времён. И вместо чима и чогори, привычных здешнему глазу, красавица предпочла облачиться в свободную юкату цвета тёмного ультрамарина, подол которой тянулся за ней небольшим шлейфом. Фасон неоднозначный, но изысканный, с золотой вышивкой. Верхние края ворота свободно раскинуты так, что её чётко выраженные острые ключицы хорошо видны. И было что-то потаённое, даже интимное в этом обнажённом треугольнике бледно-молочной кожи.       Министр взволнованно сглотнул, не в силах оторвать взора от длинноволосой красавицы, которая медленным планомерным шагом добралась до них, останавливаясь на незначительном расстоянии. Она, не беспокоясь о чистоте своего наряда, опустилась на колени прямо на землю, касаясь подбородка трясущегося мужчины и приподнимая его лицо к себе. Все движения её были плавными, гипнотическими. Так, что министр почти забыл о том, что рядом находится Гви, скучающе наблюдавший за происходящим.       Стоило мужчине встретиться взглядом с женщиной, как его прошиб озноб. Как в такой элегантной и шикарной женщине может таиться столько древнего зла?! Он затрясся, как осиновый лист на ветру, пока Лиен не обдула его каким-то пурпурным порошком, который чудесным образом появился на раскрытой ладони. Его тело мгновенно замерло, как будто окаменев. Даже дыхание давалось тяжко. Он потонул в беспросветной мгле её глаз, даже не пытаясь барахтаться. Зрачки Лиен словно растворились в пучине почерневших глаз. Белки залились дымчатой тьмой, в то время, как радужная оболочка засветилась амарантовым оттенком с золотой окантовкой. Министр замер, потеряв дар речи и всякую волю к сопротивлениям. Постепенно его глаза стали отливать тем же свечением.       Сейчас можно было видеть истинную суть Лиен, не скрытую под маской бесконечной потехи. Не было притворства или высокомерия, не проступало привычного ей сарказма и иронии. Очень внимательная и серьёзная, не терпящая ошибок, бескомпромиссная. Она обнажилась рядом с братом своим нутром, чтобы узнать глубинные тайны сидящего напротив мужчины. Её глаза продолжали светиться, рассыпая пещерную темноту ярче, чем зажжённые повсюду факелы.       Гви не стал вмешиваться, понимая, что на всё уйдёт достаточно много времени. Поднимаясь и разминая шею, он прошёлся вокруг пары, изредка бросая прямые взгляды на сосредоточенную сестру, которая даже ни разу не моргнула с момента, как подчинила себе разум министра. Постепенно, по мере её погружения в пучину чужих мыслей, вокруг глаз Лиен стали появляться чёрные трещины, расползающиеся всё дальше и вниз по лицу. Как будто её фарфоровая прекрасная кожа начинала трескаться и рассыпаться, отставая от плоти и развиваясь по воздуху подобно пеплу.       Прошло не меньше часа прежде, чем Лиен резко поднялась, отворачиваясь и прикрывая глаза. Министр тряпичной куклой обрушился на землю, вздохнув полной грудью с особой жадностью. Он распахнул глаза, лихорадочно озираясь и ненасытно глотая воздух ртом. Гви обернулся к ним, замечая, как Лиен плавно отходит в сторону, поглаживая нижние веки и скулы, по всей видимости, восстанавливая пригожий человеческий вид. Такой непростой процесс отнял у неё довольно много сил, поэтому движения её стали гораздо слабее.       – В-ведьма!… - гортанно выдавил из себя старик, барахтаясь на месте, как жук, который не способен повернуться, упав на спину. Он с нескрываемым ужасом смотрел на женщину, называя ведьмой, что не сильно оскорбляло её чувства. Лиен лишь расплылась в сардонической улыбке с лёгким прищуром прежних тёмных глаз. Несмотря на её обычную грацию и изысканность, сейчас она небрежно пнула его, давая стимул побыстрее перекатиться со спины на живот.       – Скажу тебе больше… Я хуже ведьмы. – Произнесла она это так сладко, словно рассказывала сказку. - Не советую проверять на деле.       – Чудовище! Ты дьяволица! – взбеленился пуще прежнего министр, наконец, перевернувшись на колени. Вот правда сил встать у него не хватило.       – Довольно! – громогласно крикнул Гви, возвращая всё внимание министра к своей персоне. – Не забывай, где находишься и с кем разговариваешь, кретин!       – Мой господин, я не виноват! Меня оклеветали. – Клялся мужчина, но Лиен поспешила опровергнуть его слова.       – Он уже давно не верен тебе, Гви. Продал тебя за сундук серебра. А за принцессу ему дали вдвое больше. – Она говорила стальным тоном, хоть лицо её и оставалось мягким, как бархат. Вот только причина в такой разнице вознаграждений весьма удивляла. Ведь принцесса была куда более простой добычей, нежели её брат.       – Это не правда! ЭТО НЕ ПРАВДА! – чиновник уже перешёл на крик, пытаясь заглушить голос женщины.       – Хочешь правды? – вдруг обратила свой взор на него Лиен, как-то не добро ему улыбнувшись. – Правда заключается в том, что ты продал свою гордость уже давным-давно вместе с совестью. Ты так погряз во лжи, что уже запутался в ней сам. Ты говорил своему господину одно, императору – другое. Ты хотел опорочить имя принцессы, чтобы твой господин отвернулся от неё, чтобы проще было убрать ту, что совала свой нос в заговор с наложницами.       Глаза Лиен заискрились от азарта и злобы, отливая зеленцой.       – Думаешь, что твоя вшивая душонка ещё может быть спасена? Да тебе проще покинуть этот мир, избавить его от своего существования, чем искупить содеянное. - Лиен не на шутку завелась, когда голос стал почти заутробным. - Ты убивал чужими руками, обманывал, ломал людям жизнь. И всё это за деньги… Деньги, деньги и ещё раз деньги. Больше тебя ничего не волнует в этой жизни.       – Ведьма… - от напряжения министр проронил слёзы, утыкаясь головой в землю.       – Ты узнала, где Джон? – резко вмешался Гви, больше даже не смотря на подчинённого, словно окончательно и бесповоротно потеряв к этому ничтожеству интерес.       – Он не знает. Однако мне довелось узнать много другого, не менее интересного. – Улыбнулась ему сестра.       – Тогда он мне больше не нужен. – Отмахнулся Гви, разочарованно отворачиваясь.       – Господин, прошу! Прошу, пощадите. У меня семья!       – Это та, что ты бросил ради молодой жены? Дочка умерла от кори, а первая твоя жена не смогла это пережить и повесилась.       Кажется, теперь Лиен знала о нём даже больше, чем он мог знать о себе сам. Когда министра увели стражники, в подземном дворце воцарилась тишина. Настолько оглушительная, что давила на уши.       Лиен повело в сторону, но она устояла на ногах. Братские объятья удержали её, она заметила на себе внимательный взгляд, лукаво расплываясь в улыбке.       – Не припоминаю, когда последний раз видела этот взгляд. Видимо, жажда крови ещё не овладела тобой окончательно и тебя ещё можно спасти?       – Угомонись, Лиен. Ты знаешь, что я сильней её.       – Что будешь делать теперь? Узнав, что министра схватили, другие заговорщики залягут на дно.       – Не узнают. Теперь бывшего министра ждёт смертная казнь. Но до того, как его придадут забвению, у него будет достаточно времени для переосмысления своей жизни. Чтобы другие участники заговора не заподозрили неладного, мы упекли его в тайне от посторонних глаз. Мой человек сообщит обо всём только императору. Другие же получат официальную версию того, что министр решил отдохнуть и уехал на несколько недель из дворца.       – Браво. – Она легонько шлёпнула ладошками в тихих аплодисментах, не сводя глаз с любимого братца. И хитрая улыбка никак не хотела сползать с её обворожительного лица. – Я видела лица каждого из них. Так что теперь можно убрать каждого, чтобы Его Императорское Толстозадие могло спокойно спать по ночам.       Подобное шуточное оскорбление в сторону правителя Чосона развеселило вампира, и он усмехнулся. Чего ещё ожидать от сестрицы, язык которой поострее его будет. И встретившись лицом к лицу с новым предательством он был рад тому, что сейчас рядом находилась родная душа. Обычный смертный, даже очень внимательный, вряд ли бы смог сейчас заметить грусть в глазах бессмертного. А Лиен видела его всегда насквозь. Порой это сильно раздражало, но сейчас успокаивало.       – А я тебе всегда говорила, чтобы ты развивал свои способности как следует. Тогда бы тоже смог читать людей, как книги. – С ехидством подметила брюнетка, словно считала его мысли, поправляя локон волос цвета вороного крыла. Гви же промолчал, не желая сейчас вести дебаты на этот счёт.       Лиен слегка отстранилась от брата, благодаря за заботу. В глазах Гви она наметила кое-что ещё помимо печали об очередном предательстве, глубоко вздохнув.       – Значит, принцесса всё же была права. Все, кто был около тебя – никто иные, как притаившиеся шакалы.       – Такова природа людей. Они предают вне зависимости от того, сколько столетий прошло.       – Тогда возможно это знак? – явно намекнула она о последствиях. – Если ты убеждён, что это произойдёт вновь, зачем давать им ещё один шанс?       – Лиен, я никому уже давно не давал ни единого шанса. Для меня они все рабы. И не более. Пройдёт ещё ни одно столетие прежде, чем они смогут отплатить мне за мою помощь.       – А как же Джин-Хо? – вдруг задала она вопрос, при этом внимательно изучая его лицо на предмет новых эмоций.       – А при чём тут она? – он удивлённо вскинул брови. Он понимал, что если сестра задала этот вопрос – сейчас может начаться не самая приятная тема для него.       – Ей ты дал шанс? Гви, ты должен понимать, что рядом с тобой она становится ещё более уязвима… Она становится мишенью для всех твоих врагов.       – Беспокоишься за неё? – оскалился вампир, за что получил толчок в бок.       – Мне всё равно, что будет с очередной смертной девочкой, но это будет на твоей совести. Одну женщину ты однажды решил подпустить. И чем же закончилась та история?       Гви мрачно отступил назад, пряча руки в широких рукавах и намеренно отворачиваясь от сестры, чтобы последняя не смогла считать его мысли, однако она вцепилась в его накидку, не позволив отвергнуть своё беспокойство.       – Ты любил её…       – Нет! – Гви перебил её, не позволив закончить. И его голос прозвучал резко и ультимативно, а в глазах сверкнуло бешенство. – Ни одна женщина никогда не станет мне дорога! И я не собираюсь обсуждать с тобой это сейчас!       – Хорошо. Я не буду говорить о ней. Но всё же хочу заранее спросить, какие у тебя планы на Джин-Хо?       Вампир молчал, молчал долго. Он никогда не задумывался о подобном. Ему было весело наблюдать за принцессой, его забавляла её девичья натура, с ней было неимоверно уютно и даже капельку интересно, она проявляла к нему тёплые чувства. Но он никогда не задавался вопросом, чем могут закончиться их отношения, тем более сейчас, когда она полностью открылась перед ним.       – Она просто моя. Вот и всё. – Спокойно ответил мужчина, за что получил подзатыльник. – Эй, руки не распускай!       – Не могу поверить, что ты сделал своей женщиной эту девочку. Она ещё совсем дитя. Для плотских утех есть и кварталы с кисен. Скажи честно, ты выбрал её из-за внешней схожести с Розмари? Она до сих пор не покинула твоей безмозглой головы?       – Джин-Хо собирались отдавать замуж несколько лет назад, так что она вполне созрела. – Шикнул на сестру вампир, а в ответ получил укоризненный взгляд. Он даже не стал отвечать на вопрос о Розмари, ведь всё и так очевидно.       – Ты сломал ей жизнь! – удручённо произнесла Лиен, - Теперь, когда она стала твоей – она обрекла себя на вечное одиночество. Любовница вампира – самая несчастная женщина, ведь когда ты уйдёшь или тебя убьют – никто ей не поможет! От неё отвернутся все, включая её семью.       – С чего я должен уходить?       – С того, что я здесь для того, чтобы забрать тебя, братец.       Сбоку что-то шевельнулось, шурша одеждами и привлекая внимание обоих вампиров. Гви поймал взглядом движение со стороны входа в пещеру, резко двинувшись за незваным гостем. Лиен же спокойно осталась на прежнем месте с равнодушным выражением лица, ничуть не удивлённая появлению тайного шпиона. Несколько широких шагов и Гви с первого же раза схватил цепкими пальцами девушку за руку.       – Отпустите! – какая ирония, ведь пойманной беглянкой оказалась никто иная, как девушка, о которой они разговаривали в данный момент.       – Шпионить нехорошо. – Мрачно произнёс вампир, рассматривая пышущую негодованием девушку. Хватка стала настолько сильной, что кость грозилась сломаться под его натиском. Девушка ахнула, но не оставила попыток освободиться, дёрнувшись в сторону, но напрасно. Лиен выглянула из-за плеча брата, приветливо ей улыбнувшись. И как бы невзначай коснулась сплетения их рук.       – Не забывай, братец, насколько может быть хрупка человеческая сущность. – Она явно намекнула на то, что он делает девушке больно, после чего воздушно встрепенулись её рукава в новом взмахе руками, - Не буду вам мешать.       Она фаворабельно напела последние слова, обходя пару и оставляя их наедине. Кажется, замешательство, возникшее на лице Гви, весьма порадовало Лиен, и она издевательски подмигнула ему. А коли он не привык к серьёзным намерениям в отношениях с женщинами – пускай сам и расхлебывает заваренную кашу. Пускай Лиен и не увидела того, сработало её замечание или нет, но Джин-Хо ощутила, как боль постепенно отступает, а мужские пальцы разжимают своё кольцо.       И снова эта нагнетающая тишина. Пока слышались размеренные шаги удаляющейся женщины, Джин-Хо ни разу не взглянула на мужчину. Она так и стояла, устремлённая к выходу, удерживаемая за предплечье вампиром. И лишь когда Лиен полностью покинула его обитель, Гви попробовал вновь привлечь к себе внимание юной особы.       – Ты не должна была это услышать.       – Однако услышала… – бесцветно ответила ему девушка. – Я, конечно, не сомневалась, что Лиен во мне не видит надёжной опоры для Вас. Но я не думала, что столь же ничтожна в ваших глазах!       Гви, невзирая на своё раздражение, совершенно натурально удивился, ведь не припоминал ни одного слова, которое бы обозначало её, как ненадёжную спутницу по жизни. Джин-Хо совершила новую попытку смахнуть его прикосновение, но Гви лишь поудобней перехватил уже её запястье. Принцесса посмотрела на него впервые с очевидной неприязнью.       – Для тебя это так важно? – оправдываться или давать какие-либо объяснения Гви не счёл нужным. Он не тех лет, чтобы, как юнец, унижаться, тем более перед смертной. Потому и не выглядел расстроенным. Найдя единственный верный шаг к примирению, он лишь поближе притянул к себе принцессу, пытаясь прервать эту пассивную агрессию.       – Это было важно! До того момента, пока я не поняла очевидного. И как я раньше не замечала этого?! – пузырь негодования, наткнувшись на остриё неверного действа мужчины, лопнул, разбрызгав своё содержимое. - Это же так похоже на меня… Я так яростно желала доказать всем, что Вы не такой, каким Вас видят! Что Вы способны на что-то большее. Однако я обманулась Вами! Как же это глупо! Я не нужна Вам, всё это время Вы желали только Розмари… А я – лишь её посредственная копия!       Принцесса выпалила всё на одном духу, не сдерживая гнева и желчи. Она была настолько сильно уязвлена, что теперь всё переросло в натуральный срыв. Она не могла успокоиться и взять свои чувства под контроль, могла только говорить и говорить, говорить и говорить – настолько ей сейчас было больно.       – Вы бы могли просто сказать об этом сразу, не вынимая моей души… – Она ударила его в грудь, пытаясь оттолкнуть, но Гви лишь обнял её в ответ, сцепив руки вокруг тонкой талии. Он сможет стерпеть любое стихийное бедствие, в том числе и истерику. Она молотила кулаками по его груди, желая вырваться и обрести свободу, но отчего-то чем больше она сопротивлялась его объятьям, тем сильнее и крепче они становились. Либо это она утратила все силы в своих напрасных потугах.       Когда эмоции стихли, а на смену им пришла слабость и апатия, она молча уткнулась в его грудь, осознавая свою беспомощность. Девушка не плакала, хоть в моменты ярости Гви и видел её глаза, наполненные слезами. Тем не менее она сдержалась и более того выплеснула свою злобу на него. Не каждый бы отважился на подобное, да и не любому бы такое сошло с рук. Так что она должна была принять поздравления: любой другой был бы уже мёртв за такое поведение, а её он терпит, терпит и слушает, правда не принимая сказанные в сердцах слова всерьёз.       – Кажется, ты начала забываться, Джин-Хо. Ты забыла, кто ты и с кем разговариваешь. – Голос Гви нёс опасные нотки. - Всё, что произошло - твоя собственная неосмотрительность. Ты самолично напридумывала себе иллюзии, в которых я оказался добрым героем из твоих глупых романов. Но....       Гви грубо ухватил её за подбородок, приподнимая женское лицо к себе, внимательно рассматривая потухший взгляд. И его пальцы больно сдавили кожу.       – Я отнюдь не самый положительный герой, Джин-Хо. - Он вгрызался в её лицо недовольным взглядом, пытаясь донести очевидное. - Ты всегда это знала, но не хотела мириться с тем, что рядом с тобой монстр! Поэтому и пыталась всячески отгородить свой мирок от жестокой правды, в которой принц на белом коне оказался чудовищем!       Джин-Хо попыталась опустить взгляд, но Гви требовательно надавил на её подбородок, когда взор его начал свирепеть.       – Я не просил тебя создавать мне хорошую репутацию, не требовал светящегося нимба над головой! Я такой, каким являюсь! Хладнокровный, безжалостный вампир! Ещё когда ты была ребёнком, я пытался тебя оттолкнуть, но ты так отчаянно цеплялась за меня... И... я тоже обманулся тобой, Джин-Хо, подумав, что наконец нашлась среди людского рода одна единственная, что смогла бы любить меня даже таким монстром.       – Но Вы не монстр... - прошептала она губами, слушая дикое сердцебиение в своей груди и осекаясь, чувствуя его взгляд, леденящий душу. Гви сжал челюсти так, что проступили желваки. Его пальцы вплелись в светлые локоны, крепко ухватываясь и склоняя женскую голову в бок. Джин-Хо сквозь стиснутые зубы подчинилась его воле, при этом до сих пор упираясь руками в его грудь.       Несомненно Гви был зол. Он стянул её волосы ещё крепче, из-за чего принцесса болезненно поморщилась, врезаясь ногтями в плечи вампира и закусывая губу до крови.       – Эта боль покажется тебе пустяком по сравнению с тем, что я сделаю сейчас... Освежим твою память. - Прошептал он, наклоняясь к ней и слизывая с её губы проступившую от укуса кровь. Джин-Хо дрожала, смотря на него с неприкрытой горечью.       Он накрыл её губы грубым поцелуем, удерживая всё в том же неудобном положении. Джин-Хо едва ли откликалась на его агрессивную ласку.       Гви отстранился от неё, но лишь на мгновение, опускаясь затем к нежной женственной шее. Девушка замерла, забывая, как дышать, чувствуя его дыхание на своей коже.       – Сейчас я развею все твои иллюзии. Посмотрим, что ты скажешь после этого. - Шепнул он так, что обжёг ухо низким шёпотом. Джин-Хо чувствовала его дыхание на своей шее, прикрывая глаза, готовая ко всему.       – Почему Вы так сильно хотите убедить меня в том, что Вы монстр и что в Вас не может быть ничего светлого и доброго? - проронила девушка, вновь привлекая его внимание.       – Потому что это правда. И ты глупа, если не понимаешь очевидного!       Гви продолжил начатое, готовый в любой момент вгрызться в нежную кожу клыками. И глаза его застелила кровавая пелена, подталкивая чудовищное нутро на жестокий поступок. Клыки заметно удлинились, касаясь её шеи. Он почти совершил задуманное, но что-то в голове вновь щёлкнуло, когда за спиной Джин-Хо появился туманный образ Розмари. Гви замер, отнимая клыки и всматриваясь в призрачное печальное лицо.       "Её кровь будет на твоих руках". - Она оставалась неподвижна, но её голос отчётливо прозвучал в его голове. Вампир поморщился, несколько раз проморгался. Видение исчезло, но послевкусие визита осталось.       Окончательно всё внутри опустилось, когда он увидел скатившуюся с щеки Джин-Хо слезу. Она стояла с прикрытыми глазами, ожидая своей участи и рвано глотая воздух ртом. Остатки ярости в нём умерли также быстро, как воспылали во время их беседы. О чём он только думал, когда хотел впиться в её шею?! Одно неосторожное движение и она могла умереть.       – Уходи. - Гви выпустил светлые мягкие локоны из своих рук, отталкивая от себя. Он уже с некой горечью вспоминал дни, когда наслаждался одним только появлением принцессы в своей обители. С тех пор много, что изменилось. Жажда крови стала сильней, значит и безумие не за горами.       Джин-Хо, получив свободу, отпрянула от него на шаг назад, смотря другим, более уязвлённым и напуганным взглядом. Теперь она немного больше узнала о том, каким он может быть в гневе. И старейшина искренне надеялся на то, что она больше не станет испытывать его терпение.       Больше ни разу так и не взглянув на неё, он развернулся, уходя прочь. Вампир не желал видеть принцессу сейчас, тем более её слёзы. Он был слишком сильно поглощён собственными глубинными пагубными мыслями. Джин-Хо вряд ли когда-нибудь сможет понять его, но Гви не понимал собственного желания показать ей своё нутро. Нет, не просто показать, он хотел открыть ей глаза на то, что он никогда не станет хорошим человеком, не подарит ей настоящего счастья, разрушит её наивную и такую раздражающую иллюзию любви. И тем не менее она была нужна ему, как бы сильно он не кричал об обратном.

***

      Через пару дней полуденное чаепитие Джин-Хо провела вместе с Юн Мирэ. За последние дни они довольно неплохо подружились. А потому и общение теперь выходило немного на новый, более благоприятный, уровень. От первого впечатления не осталось и следа. Принцесса с забавой рассказывала о своих приключениях во дворце. Только рядом с новой знакомой она могла позабыть обо всех печалях, отвлечься и насладиться компанией. Конечно же, тема вампира обходилась стороной, потому как вопросов появилось бы гораздо больше, чем ответов. Да и последний разговор с Гви она пыталась не вспоминать, как и его самого. Его слова, взгляд и поступки кардинально изменили что-то внутри Джин-Хо и пока что она просто не хотела об этом даже думать.       Ну а сама Мирэ ведала новой подруге о том, какие события происходили у неё дома, причём одна история оказывалась интересней другой. Вот так они коротали время вместе, ничуть не смущаясь косых взглядов других принцесс, которые высокомерно хмыкали и обходили эту беседку стороной.       – Спасибо тебе, Джин-Хо. – Сказала вдруг Мирэ, удивляя тем самым девушку.       – За что ты благодаришь меня? – она едва не поперхнулась пирожным, вовремя запив чаем.       – За то, что пришла тогда и не оставила наедине с моими плохими мыслями. – Было заметно, что Юн даются с трудом эти слова. Но между тем само явление благодарности с её стороны не могло не порадовать. Значит надежда на искупление всё же есть.       – Это я тебя должна благодарить. – Улыбнулась Джин-Хо, взяв ладонь невесты брата в свои руки и тихонько сжав. – Ты стала мне хорошей подругой. И всё говоришь напрямую, без лицемерия. Это много для меня значит.       – В таком случае, коль ты благодарна мне за прямолинейность, я должна подметить, что эта причёска просто ужасна. – Ответила Мирэ, состроив при этом до безумия деловой вид. Девушки замолкли на какое-то время, после чего обе прыснули от смеха.       Светские особы были настолько сильно увлечены беседами, что не заметили приближения других персон. Лишь когда пара уже была совсем рядом, Джин-Хо первой увидела их.       Наследный принц прогулочным шагом сопровождал никого иного, как Лиен. Принцесса слегка напряглась при виде персоны, миловидно озарявшейся самой невинной улыбкой. Признаться честно, горло сводило у Джин-Хо от того, как красиво смотрелись они вместе. Осторожный взгляд на подругу, а слов и не нужно – Юн Мирэ тоже это видит, сдержанно опуская взгляд, но при этом силится не выдавать возникшей из неоткуда меланхолии.       Лиен, подобно королеве, вышагивала элегантно и грациозно, прикрываясь широким зонтом. Она шла рядом с кронпринцем, который явно желал добиться её расположения удивительными и невероятными историями. Пожалуй, все мужчины ведут себя так рядом с ней. Она просто околдовывает каждого. Даже Соджун порой не в силах отвести от неё взгляда, Джин-Хо это заметила уже давно.       – Доброго дня, дамы. – Поприветствовал девушек Инджон, искренне улыбнувшись каждой.       – Доброго дня. – Продолжила его приветствие Лиен, заходя в беседку с помощью предоставленной руки принца. Плавно прикрыв зонт, она приблизилась к столику, спросив разрешения присоединиться. Кажется, эти двое пришли из другого мира, светящиеся и безмятежные. Джин-Хо же почувствовала себя не в своей тарелке.       – Мне кажется, что Вам, брат, стоит прогуляться с Юн Мирэ по саду. Вы только недавно вернулись с поручения отца. Поэтому вам обоим стоит пообщаться. – Джин-Хо решила спасти лодку до того момента, пока она полностью не наполнилась водой. Глаза Лиен в тот момент хитро заискрили, а кронпринц слегка замешкался, но вовремя взял ситуацию под контроль, не ударив в грязь лицом.       – Прекрасная Юн Мирэ, не составите ли Вы мне компанию для прогулки? – поинтересовался он, встречая её изумлённый взгляд. Нужно отдать ей должное. Поначалу она даже испугалась такой выходки принцессы, но уже сейчас проявила все манеры, которым её учили с самого детства.       Вскоре пара скрылась за пределами досягаемости взглядов оставшихся в беседке дам. Джин-Хо облегченно вздохнула, замечая на себе пристальный взгляд Лиен.       – Может быть, желаешь чаю? – спросила она брюнетку, согласно кивнувшую в ответ.       – Хорошо справляешься в таких ситуациях, принцесса. Значит, ты не потеряна для этого мира. – Её шутки порой были слишком колкими, но вспоминая чувство юмора брата этой дамы, Джин-Хо понимала, что это ещё цветочки. – Как дела с моим братом? Ещё не помирились?       – Я уже просила тебя не соблазнять моего брата. Он скоро женится, Юн Мирэ нервничает из-за твоего бесконечного флирта с ним. – Джин-Хо посмотрела на собеседницу в упор, намеренно игнорируя её слова и не собираясь сдаваться просто так. – Ты говорила, что тебе не нужен трон. Тогда почему ты продолжаешь это делать?       – Ох, значит эта тема под запретом. Поняла. – Усмехнулась брюнетка, вздохнув, - Я не виновата в том, что родилась красивой. Уж ты-то должна меня понимать. Да, здесь ты не так популярна, но окажись ты сейчас на своей истинной Родине, наверняка, отбивалась бы от потенциальных женихов на мах.       Джин-Хо пожала плечами, наливая собеседнице чай. Счёт: один-один.       – К тому же, - продолжила она, - Мне также не особо нравится то, что мой брат так сильно печётся о смертной, которая всё равно рано или поздно умрёт. Не от отравы, так от болезни; Не от болезни, так от старости… Эх… - Лиен махнула рукой и делая глоток, смакуя вкус зелёного чая с жасмином. – Чудесно.       – Не думаю, что у нас похожие ситуации… - пробурчала девушка, вызывая смешок у Лиен.       – Правда? Чем же они отличаются, ммм? – она была похожа на довольную лису, которая играла даже сейчас на чувствах девушки.       – Ты не любишь моего брата. И тебе глубоко плевать на Чосон…       – А ты, значит, любишь? – Лиен ловко оперировала упомянутыми девушкой аргументами, приподнимая одну бровь и возвращая свой взор на собеседницу.       – Люблю… - буркнула Джин-Хо, смотря на отражение своего лица в чашке с чаем. – Люблю, причём сильно…       – Как-то слабо прозвучало. Или маленькая шалость Гви так сильно тебя напугала? В таком случае я могу с уверенностью сказать, что твоя любовь, как "пшик"! Она появляется внезапно и точно также пропадает, не оставляя и следа. - Женщина имитировала пальчиками некую вспышку, продолжая изучать ответную реакцию Джин-Хо. - Неужели слова о том, что ты стала для него дорога из-за Розмари так сильно тебя задели?       – Я не хочу быть оболочкой кого-то… - Тоскливо произнесла Джин-Хо. – На что я надеялась, когда открывала ему свои чувства?!… Вампиры не умеют любить…       – Ты права, милая. – впервые голос Лиен прозвучал с таким компромиссом и она прикоснулась к волосам принцессы. В этот раз она не отпрянула от неё, как от чумной. – Однако, Джин-Хо, как бы я не хотела этих отношений, ты показала моему брату, что есть в мире люди, которые способны на сильные чувства. Испокон веков Гви боялись и перед ним трепетали, но отнюдь не из-за восхищения. Страх толкает смертных на страшные поступки. Ему даже поговорить по душам было не с кем. Должна же была в его жизни появиться та, что покажет ему все грани этой жизни. Он живёт уже так давно, что жизнь его превратилась в сплошную тоску и скуку. Уверена, хоть он и не признаётся, ему с тобой очень хорошо.       А в ответ только тишина. Привычная для взгляда улыбочка брюнетки сползла с лица, сменившись задумчивостью.       – Вот только это не похоже на правду. Его слова... Порой он слишком жесток.       – Это так. Но ведь он не смог причинить тебе вреда... - отозвалась женщина, тем самым подтверждая, что она в курсе инцидента.       Джин-Хо иронично улыбнулась, подмечая, что в случае надобности он мог сделать всё, что угодно. Но не стала говорить об этом, всё равно Лиен останется на стороне Гви. К тому же делиться своими глубинными переживаниями с этой женщиной ей не хотелось. Её отношение к Гви не изменилось, но изменилось что-то внутри неё - она сама. Старейшина преподал ей отличный урок и ей больше не хотелось оставаться в роли девочки для битья, которую в грош не ставят и помыкают ей, как хотят. Поэтому она решила сделать небольшую паузу и пока прекратить любое общение с Гви.       – А можно задать тебе вопрос, Лиен? – вдруг обратилась она к собеседнице, нарушая устоявшуюся тишину. Последняя лишь кивнула со спокойным видом. – Старейшина говорил, что не может находиться на солнечном свете, потому что он вампир. Ты – его кровная сестра. Напрашивается вопрос: если он не может находиться среди нас сейчас, почему ты разгуливаешь по улице днём?       – Оооо, это очень интересная история. – Лиен снова растянулась в улыбке, подсаживаясь ближе к собеседнице и подманивая её пальчиком наклониться ближе. Уже шепотом она добавила, - Но я тебе ничего не расскажу.       Лиен расплылась в насмешливой улыбке непроизвольно, замечая надувшиеся в недовольстве щёки Джин-Хо. Она вспомнила об одной истории про маленькую принцессу, которая частенько появлялась в обители Гви, чтобы поговорить с ним или поиграть. Пару раз они даже виделись. Теперь все воспоминания встали на свои места.       – А ты повзрослела. Я совсем забыла о том, что видела тебя ещё в том возрасте, когда ты была совсем крохой. – Брюнетка хихикнула, улавливая смущение на лице девушки. – А ещё помню историю с фонариком на дереве. Ты была первой, кто подарил ему солнце и тепло. Извини, Джин-Хо, но ещё не время. Ты всё узнаешь, но позднее. А теперь перестань грустить, думая о Гви. Ничто не должно затуманивать твой разум.