Истории Меломана

Вздохнув в миллионный раз, Чимин аккуратно отложил палочки в сторону, а затем со всей силы приложился лбом о поверхность стола. Есть не было никакого настроения, и от этого Чимину, главному фанату закинуться хоть чем-нибудь в перерывах между парами, становилось еще тоскливее. Все выходные, что он провел дома в полном одиночестве, игнорируя попытки Тэхена вытащить его погулять (потому что он прекрасно знал, что лучший друг начнет в очередной раз, только теперь еще активнее, выносить ему мозг по поводу того, какой же Чонгук замечательный, и был не готов это выслушивать, хотя ему и было очень стыдно за это), он только и делал, что волновался по поводу предстоящего отчетного концерта. В целом в этом не было ничего особенного. С некоторыми перерывами он занимался танцами со второго класса начальной школы, так что в общем был привычен к необходимости периодически выступать на публике, и все равно каждый раз примерно за неделю-полторы до знаменательного события у него начинало скручивать живот и сосать под ложечкой. Чимин никак не мог понять, отчего так происходило, ведь он ни разу не провалился, да и ошибки допускал довольно редко, и тем не менее ничего не мог поделать с тем, что неизменно пребывал в отвратном состоянии в ожидании концерта. В какой-то момент он начал объяснять себе это тем, что вообще-то пошел в танцы вовсе не для того, чтобы блистать на сцене. Его совершенно не привлекала идея выступать перед кем-то. Танцы представлялись ему чем-то слишком личным и сокровенным, чем-то, чем не хотелось делиться ни с кем. Чимин буквально растворялся в танце, позволяя своему телу говорить в открытую все, что тревожило его душу. И он уж точно не хотел, чтобы за такими откровенными действиями наблюдали какие-то посторонние зрители. Поэтому он никогда не расстраивался из-за того, что его родители, занятые на работе, не приходили посмотреть его выступления. И если присутствие отца он еще как-то мог пережить, то с мамой дела обстояли гораздо хуже. Она всегда волновалась за него сильнее, чем он сам, и в итоге каждую секунду ее лицо приобретало какое-то странное выражение, пока ее губы беззвучно шевелились, что заставляло Чимина сбиваться, если он ненароком замечал ее. Поэтому единственным, кому он был рад, являлся Тэхен. Лучший друг всегда сидел где-то сбоку, не смущая своим присутствием, зато после концерта всегда подходил со словами поддержки, подробно рассказывая обо всех деталях, которые успел подметить за время выступления. И Чимин всегда увлеченно его слушал, чтобы понять, удалось ли ему показать все, что было задумано, потому как он боялся, что его собственная оценка не будет достаточно трезвой и непредвзятой. После этого они всегда шли в какое-нибудь кафе, чтобы Чимин мог наконец расслабиться, и на этом все заканчивалось. И, пожалуй, Чимин куда спокойнее пережил бы уже такой привычный невроз, зная, по какой схеме все в итоге пойдет. Вот только в этот раз у него неожиданно появился новый повод для волнения. Это было ужасно глупо, и он вообще не мог понять, почему в принципе подумал о чем-то подобном. Но с того дня, как ему довелось так внезапно снова столкнуться нос к носу с Юнги, он только и думал о том, что было бы, если бы хен пришел посмотреть на то, как он танцует. Это было абсолютно невозможно, Чимин отлично знал это, но все равно не мог отогнать навязчивую мысль, которая, возникнув однажды, не собиралась отпускать его так легко. Он и не думал, что вся эта история с Юнги так сильно зацепила его, наивно считая, что уже давно успел остыть и обо всем забыть, ведь ему же удавалось, гордо задрав нос, с невозмутимым видом проходить мимо, когда они случайно сталкивались где-то в многочисленных коридорах университета, но на самом деле стоило ему только переброситься парой фраз с ним, как все воспоминания накатили с особой силой. Он как-то и не предполагал, что те несколько недель, что они провели сначала просто как знакомые по воле случая, а потом вроде как пара, так накрепко врежутся в его память. Но он помнил. Помнил, как обычно такой серьезный Юнги хрипло смеялся над его шутками, как мягко смотрел на него, даже когда он умудрялся налажать во время самых простых подач, как аккуратно касался кончиками пальцев его щеки, боясь спугнуть, как осторожно прижимался прохладными губами к его губам… А еще как орал на него, Чимин тоже помнил. Но почему-то это последнее воспоминание терялось за всеми теми милыми и порой неловкими моментами, которые случались между ними. Это были самые короткие из всех его весьма немногочисленных отношений, но Чимин точно соврал бы, если бы сказал, что не скучал по тому времени. Он так часто смеялся над Тэхеном за то, что тот втрескался в неприступного, мрачного и хмурого Чонгука, но в действительности сам хотел быть с парнем, не сильно отличавшемся от того. Пожалуй, в этом тоже отчасти заключалась причина того, что он тогда так и не рассказал Тэхену ни о чем. Конечно, это был его лучший друг, которому он доверял безоговорочно, но слушать подколы на столь болезненную тему было бы для него невыносимо. Ему нравилось чувство защищенности, которое появлялось всякий раз, когда Юнги был поблизости, нравилось, что обычно такой сосредоточенный и безразличный ко всему, что происходит вокруг, Юнги особенно внимательно слушал его и улыбался ему, нравилось, что, когда это было ему необходимо, он мог просто посидеть немного в тишине с Юнги, приходя в себя под влиянием его успокаивающей ауры. Ему просто нравился Юнги. И теперь, когда Юнги сам первым заговорил с ним, хотя вполне мог бы просто проигнорировать его (Чимин уж точно знал, что для Юнги это было плевым делом), он только и думал о том, что это могло значить. Хен тоже скучал по нему и жалел, что повел себя несдержанно? В первое время Чимину было ужасно обидно, что с ним так обошлись, когда он не сделал абсолютно ничего, чтобы заслужить это. Но затем он понял, что скучает по тому времени, что провел с хеном, гораздо сильнее, чем злится на него. И порой Чимину казалось, что это было слишком жалко, но он никак не мог повлиять на то, что желание хотя бы поговорить с Юнги и прояснить все росло в нем день ото дня. — Ты будешь свою булочку? — невнятно спросил Тэхен, активно жуя кусок мяса, пытаясь успеть съесть все, что принес, до того как окончится их перерыв. Сегодня он как-то переусердствовал с тем, чтобы собрать с собой еду в универ. — Можешь есть, — вяло ответил Чимин, двигая к Тэхену свою тарелку с кунжутной булочкой. — Что-то случилось, Чимин-и? Ты сегодня сам не свой, — озабоченно поинтересовался Тэхен, пытаясь одновременно с этим не подавиться апельсиновым соком. Чимин устало вздохнул: — На этой неделе у меня концерт. А ты же знаешь, я всегда начинаю сильно нервничать заранее, — он сел прямо, а потом подпер голову кулаком, уныло взирая на свой контейнер с едой, чувствуя как к горлу начал подступать кислый ком. Он несколько раз часто поморгал и вдохнул поглубже, пытаясь отогнать тошноту. — Знаю, но все равно не понимаю, — кивнул Тэхен, откусывая наконец внушительный кусок от небольшой булочки. — Ты же каждый раз танцуешь чуть ли не лучше всех в вашей студии. Так чего тебе волноваться? К тому же это ведь ни на что не влияет. Вы просто представляете свою студию, а заодно завлекаете новых учеников. — Не знаю, мне сложно это объяснить, — пожал плечами Чимин. — Я просто не люблю это все. Куча народа, необходимость переодеваться в нарядную одежду, делать мейк, слушать все эти торжественные речи. Я просто хочу танцевать, все остальное меня мало интересует. — Ясно, — скривился Тэхен, все еще считая, что друг совершенно напрасно накручивает себя. — Кстати, можешь напомнить, когда у тебя концерт? Ты говорил, но я забыл. — В эту субботу в четыре. Ты придешь? — Чимин с надеждой посмотрел на Тэхена. Если сейчас еще и лучший друг скажет, что не сможет прийти, тем самым нарушая заведенный порядок, он точно не выдержит. — Да, конечно. Вообще-то… — Тэхен на мгновение замер, прекращая жевать. — Вообще-то я типа обмолвился об этом, когда мы тусили с Чонгуком в пятницу. А ты знаешь, я говорил тебе, он был таким приятным и расположенным к разговорам, как еще никогда до этого, так что я просто говорил все, что приходило мне в голову. Ну и в общем я сказал ему про твой концерт. А он сказал, что хотел бы прийти. Правда он замечательный? — воодушевленный Тэхен даже отложил палочки в сторону. Он все еще не до конца верил, что Чонгук действительно вел себя так дружелюбно по отношению к нему, и едва мог сдерживать свой благоговейный восторг по этому поводу. — Чонгук сказал, что придет посмотреть, как я выступаю? — Чимин нахмурился, пытаясь переварить услышанное. Это что, шутка такая? — Ты уверен? — Ну, конечно, уверен, — закатил глаза Тэхен. — Он сам сказал, что хочет. Помнишь, я говорил тебе, что он будет стараться нас избегать, но, кажется, он решил попробовать подружиться с нами. Наверняка думает, что так будет лучше для проекта. Но мне все равно. Он может руководствоваться чем угодно, если при этом мы будем вместе ходить куда-нибудь. Ты же не против, да, что он придет? — Тэхен пристально посмотрел на Чимина, а потом все же снова потянулся за своими палочками. — Да нет… — неуверенно протянул Чимин. — Мне все равно. Пусть приходит. Хотя не понимаю, зачем ему это. Я не думал, что вы настолько с ним скорешились всего за одну встречу. — Ничего мы не скорешились… — фыркнул Тэхен. — К сожалению. Но ты знаешь, Чонгук ведь любит спорт, а танцы как бы тоже к нему относятся, так что, может, ему просто стало интересно? Или он решил развеяться и не знал, куда пойти, а тут подвернулся я. Точнее ты. — Звучит как-то сомнительно, — Чимин скептически выгнул бровь. — Чонгук вообще-то не производит впечатление того, кто не знает, чем занять себя в свободное время. Во всяком случае не настолько, чтобы шляться по каким-то непонятным любительским концертам. — А какая разница, Чимин-и? Лично я просто рад, что смогу немного посидеть рядом с ним. Пусть даже в тишине, чтобы не мешать другим смотреть номера. Хотя кто знает, может, мы и поболтаем в процессе. — Да-да, конечно, — пробормотал Чимин. — Конечно, я рад, что ты получишь такую возможность. А как думаешь… — Чимин неловко замялся, все еще оставаясь неуверенным в том, стоило ли спрашивать. — Думаю что? — Чонгук придет один? Или он, может… Может, приведет с собой кого-нибудь еще? — Кого-нибудь еще? — недоуменно переспросил Тэхен, наконец заканчивая с обедом и плотно закрывая контейнер. — Ну да. Например… Не знаю, может… Юнги? — Чимин изо всех сил пытался прозвучать невозмутимо, но вместо этого его голос сорвался, выдавая его с головой. Чимин нервно закашлялся, чтобы исправить положение, но только сделал все еще более очевидным. — Не знаю, Чимин-и. Он не говорил об этом, а я как-то не спросил. А что, ты бы хотел, чтобы Юнги-хен тоже пришел? — хитро улыбнулся Тэхен, заталкивая пустую посуду в свой рюкзак. — Что? Пфф, нет, конечно, — громко возмутился Чимин, скрещивая руки на груди. Ему хотелось стукнуть Тэхена за то, каким довольным тот выглядел. — Наоборот. Надеюсь, он не придет, — проговорил Чимин, чувствуя, как начали гореть его уши, и думая о том, не забыл ли он взять с собой таблетки от аллергии, которые всегда помогали в таких ситуациях. — Чем меньше зрителей, тем лучше. И вообще, ты закончил есть? — Ага, — Тэхен кивнул, зевая и смачно потягиваясь. — Тогда пошли, — Чимин резко поднялся из-за стола, не желая больше продолжать разговор. У него и так будет еще четыре с половиной дня на то, чтобы окончательно измучить себя мыслями о Юнги, которые теперь, после известий о том, что Чонгук решил объявиться на его концерте, станут только более навязчивыми. Чимин в этом не сомневался ни секунды.

***

— Ты скажешь уже, или мне придется ждать до пенсии?! — возмущенно пробурчал Юнги, нервно постукивая пальцами по своему ноутбуку. Он собирался немного поработать и сделать уже хоть что-нибудь для универа, внезапно осознав, что день сменялся один за другим и заданий становилось только больше, пока он продолжал гонять мяч или просто отлеживаться дома. Но потом позвонил Чонгук, и ему внезапно стало не до всей этой ерунды с уроками. Какая вообще разница, что он там получит по языкознанию, если при этом Чимин так и будет его ненавидеть. — Судя по тому, каким докой ты стал в ворчании, ждать тебе осталось не так уж и долго, — фыркнул Чонгук, открывая холодильник в поисках чего-нибудь съестного. Он только вернулся с тренировки и теперь планировал подкрепиться чем-нибудь, заодно наконец дослушав старые подкасты Меломана, до которых у него до сих пор не дошли руки, а также всего один новый, который вопреки обыкновению Меломан залил на выходных. Насколько Чонгук помнил, из старого ему осталось всего выпуска два или три. И от этого ему даже становилось как-то грустно, что теперь ему придется, как и всем, сидеть в ожидании новостей от Меломана. Хотя, с другой стороны, он всегда мог переслушать все еще раз… Однако, войдя в дом, он увидел, что Тэхен прислал ему смску, в которой сообщал о времени и месте проведения концерта Чимина, и почувствовал себя обязанным немедленно позвонить хену. На самом деле он вполне мог отложить это и на потом. На завтра, например. Чтобы поскорее включить подкаст в наушниках и насладиться низким, убаюкивающим голосом Меломана. Но он прекрасно знал, что в таком случае мысли о том, что у него остались незаконченные дела, так и продолжали бы ему докучать, так что он предпочел разобраться со всем сразу. — Чонгук… — Юнги очень хотел, чтобы это прозвучало угрожающе, но почему-то вместо этого вышло что-то слишком уязвимое. Но ведь он ждал так долго, аж целые выходные! И теперь его нервы были на пределе. Юнги даже не мог понять почему. Он вроде бы почти полтора года жил себе вполне спокойно, порой вспоминая о Чимине, но никогда не зацикливаясь на нем настолько сильно. Но теперь, когда шанс снова поговорить с младшим был так близок, что нужно было только протянуть руку и схватиться за него, Юнги едва мог усидеть на месте от нетерпения. — Тэ скинул мне инфу про концерт, — Чонгук вздохнул и закатил глаза, наконец выуживая из холодильника кастрюлю с каким-то супом. — Я тебе перешлю. Если я правильно запомнил, это будет в субботу днем. Ты будешь свободен? — Конечно, буду, — подтвердил Юнги, неловко прикусывая щеку. Он знал, что Чонгук был его лучшим другом и что ему можно было доверить все, что угодно, но никогда прежде они не заговаривали друг с другом на тему отношений, потому что это было совершенно не актуально, и теперь он чувствовал себя немного неловко. Как будто он напрасно был так взбудоражен по поводу всей этой ситуации. Юнги не был уверен насчет этого, но Чонгук все время оставался таким безэмоциональным, что он невольно приходил к подобному выводу. — Ну еще бы, — Чонгук щелкнул языком. — Мы скажем Чимину, что я позвал тебя с собой. Ну, чтобы он не сильно удивлялся, откуда ты вообще там взялся. И хен, я тебя очень прошу, веди себя там прилично и не заставляй меня жалеть, что я во все это ввязался. — Если ты забыл, то сделал ты это не по доброте душевной, — недовольно пробормотал Юнги. Он чувствовал себя таким слабым сейчас. И это немного пугало. Он привык быть ведущим в их дружбе с Чонгуком, как минимум потому что был старшим и чувствовал ответственность за своего тонсена. Но сейчас, даже несмотря на то, что Чонгуку от него тоже кое-что было нужно, он все равно испытывал не особо знакомое ему ранее чувство зависимости от кого-то, и это напрягало. — Да, — Чонгук кивнул, про себя соглашаясь с тем, что добровольно никогда бы не подписался на подобную авантюру. Правда, он успел выяснить, что в действительности Тэхен, с которым он теперь был вынужден сотрудничать, оказался не таким уж отталкивающим, но он все еще предпочел бы не иметь лишних контактов в принципе. — И все же. Я бы очень не хотел снова услышать твои востороженные речи о том, как прекрасны его щеки. Это ужасно странно, хен. — Я знаю, Куки, — обреченно вздохнул Юнги, сдаваясь. Все равно ему больше не с кем советоваться. Так пусть это будет его лучший друг, чем он учудит что-нибудь еще, чем оттолкнет Чимина. — Не понимаю, что на меня нашло. А еще совсем не уверен, что не выкину чего-нибудь подобного, когда увижу его снова. Правда, не для того, чтобы позлить тебя. Но я просто ужасно не хочу накосячить, и, кажется, именно из-за этого и творю всякую херню. — Ага, так и есть, — подтвердил Чонгук, отправляя тарелку в микроволновку и выставляя таймер. — И знаешь, как твой друг, я вроде бы должен посоветовать тебе быть собой, чтобы все было в порядке. Но, честно говоря, если я так сделаю, то стану самым отвратительным другом на свете, потому что настоящий ты довольно неприятный. — Ну спасибо… — Серьезно, ты вредный и ворчливый, злобно шутишь и не щадишь чужие чувства, — продолжил констатировать факт Чонгук. — Но еще… — Чонгук прикрыл глаза. Ему не так уж и часто приходилось говорить с хеном по душам. По правде сказать, он даже не мог вспомнить, когда это случилось в последний раз. И все же сейчас он понимал, что надо было проявить немного чуткости, даже если ему это давалось не так уж легко. — Еще ты очень заботливый, хоть и тщательно маскируешь это свое качество, и добрый. В глубине души. До которой фиг докопаешься сначала… — Чонгук… — Еще скажи, что это не так, — скривился Чонгук. — Поэтому постарайся найти золотую середину. Будь собой и в то же самое время постарайся немного не быть. Будь более открытым, но все еще спокойным, чтобы не напугать Чимина своей неуемной энергией, веди себя дружелюбнее обычного, но только по отношению к нему, чтобы он видел, что среди всех ты выделяешь только его. Ну и так далее. Мне трудно это сформулировать, но ты вроде не настолько тупой, чтобы не понять, что я имею в виду. — Кажется, я пропустил момент, когда ты решил, что можешь вести себя так со мной, — нахмуренно проговорил Юнги. — Но я понял. Спасибо, Куки. Я постараюсь. — Не за что, хен, — Чонгук пожал плечами. — Во всяком случае я делал что-то подобное, когда тусил с Тэ на прошлой неделе. Если бы я был обычным собой, мы бы вообще ни к чему с ним не пришли, но в итоге все прошло не так уж и плохо. А раз уж ты уже мутил с Чимином в прошлом году, у тебя должно возникнуть по этой части меньше проблем. Чем-то же ты должен был ему понравиться. — Вероятно, должен был. — Да не кисни, хен, — Чонгук постепенно начинал испытывать смущение от того, что ему сейчас вроде как приходилось выступать в роли старшего, пока Юнги непонятно с чего вдруг превратился в размазню. И в былые времена он бы скорее всего просто слился с этого разговора, оставляя хена с его проблемами наедине, но за последние дни он успел измениться настолько, что теперь сам едва узнавал себя, поэтому упорно продолжал, насколько мог, поддерживать хена. — Все будет в порядке. Тэ на нашей с тобой стороне. А вряд ли бы он согласился, если бы не имел хоть каких-то подтверждений со стороны Чимина, даже косвенных, что тот не против всего этого. Они же друзья. Не думаю, что Тэ стал бы мутить что-то подобное за его спиной, если бы действительно не считал, что это к лучшему. — Ну да, звучит, логично. Спасибо, Куки. И… Я рад, что ты тоже пойдешь, так что мне будет не так стремно, — Юнги очень хотелось стукнуть себя чем-нибудь тяжелым, но вместе с тем он действительно чувствовал себя в настроении сказать что-то такое важное и чертовски личное. — А я буду рад, когда вы с Чимином помиритесь, — Чонгук сам едва верил в то, что говорил. Еще на прошлой неделе он еле вынес вид флиртующего Юнги и догадывался, что если хен помирится с Чимином, то таких моментов в его жизни станет намного больше, но уж лучше вся романтичная (Чонгук ежился каждый раз, думая об этом) сторона Юнги останется предназначенной только для Чимина. — Будешь весь сопливый бред ему высказывать. — Ага, люблю тебя, Куки, — наконец немного расслабляясь, засмеялся Юнги, слыша, как Чонгук, громко фыркнув, сбросил вызов. Юнги посидел еще немного с глупой улыбкой на лице, смотря куда-то вдаль, когда его отвлек звук уведомления. Чонгук переслал ему сообщение Тэхена с датой, временем и местом проведения концерта. Юнги заблокировал телефон и отложил его в сторону. Ну все, теперь все стало слишком серьезным… Он облизал пересохшие губы. И когда он приобрел склонность к драматизации?.. Да плевать. Сейчас Юнги было почти полностью (во всяком случае больше, чем еще во время разговора с Чонгуком пару минут назад) плевать на то, как это могло выглядеть со стороны. Да, совершенно не свойственно для него. Но ведь речь шла о Чимине, который и в прошлый раз заставил его узнать много нового о себе и теперь только продолжал делать то же самое, так что удивляться было нечему. Хотя на самом деле ведь именно в этом и заключалась проблема в прошлый раз. Юнги чувствовал, как совершенно ненамеренно Чимин заставлял его меняться и довольно сильно в сторону, которая была для него совершенно непривычной. И в итоге это в совокупности с проснувшейся на пустом месте ревностью заставило Юнги, поджав хвост, сбежать от пугающих его перспектив. Было ужасно признаваться в этом даже самому себе, не то что рассказать о таком Чимину, хотя Юнги прекрасно понимал, что ему придется это сделать, если он хочет все вернуть. А он хотел и еще как. И это заставляло его примиряться с бунтующейся сущностью, которая не была готова так просто сдать позиции. Он всегда был один. И даже когда у него появился Чонгук, положение дел не сильно изменилось. Да, у него теперь был друг, но он все еще оставался в гордом одиночестве, когда дело доходило до самых серьезных вещей. Вот только с Чимином такое бы не прокатило. Чимин никогда бы не позволил ему продолжать сидеть в своей скорлупе, ненавидя всех и вся, и обязательно вмешался, пытаясь помочь хоть чем-нибудь. И Юнги одновременно и бесконечно льстило то, что кому-то еще было на него не плевать, и пугало до чертиков, ведь это означало, что ему нужно было довериться практически незнакомцу. То есть, конечно, он знал Чимина пару месяцев, так что технически они были знакомыми, но Юнги свято верил, что за такой короткий срок невозможно было узнать человека достаточно хорошо. Как это вообще возможно, когда ты себя-то за всю жизнь понять до конца не можешь, а тут вообще кто-то посторонний? И тем не менее Чимин вызывал у него безграничное доверие, именно этим в то же самое время и отталкивая его. По крайней мере так было в прошлый раз. И тогда Юнги позволил себе пойти на поводу у своих страхов, отвергнув возможность познать что-то новое, и долгое время он думал, что поступил правильно. Вот только навязчивые мысли о необходимости заполучить Чимина обратно наталкивали на противоположный вывод. И сейчас Юнги оставалось только очень надеяться, что в этот раз он окажется достаточно готов.

***

Благополучно разогрев, как выяснилось, куксу, Чонгук подхватил тарелку прихватками и отправился в свою комнату. Его мама, как и всегда в это время была на работе, и это означало, что он мог включать звук на ноутбуке на полную мощность в свое удовольствие. И обычно он именно так и делал, радуясь тому, что ничто не стискивало его движений и он мог не беспокоиться, что случайно потянет ноут на себя за наушники или неаккуратно окунет их в тарелку (как уже случалось пару раз). Вот только делить Меломана не хотелось даже с тишиной. Раньше он был вовсе не против этого, как, например, тогда, в его машине несколько дней назад, но с тех пор его ощущения несколько изменились. Чонгук не понимал, в какой момент он стал таким отбитым собственником (особенно если учесть тот факт, что это его внезапное качество распространялось только на одного человека, которого он не видел никогда в жизни), но он никак не мог предотвратить появление свербящего ощущения где-то в грудной клетке, когда думал о том, что кто-то еще может соприкоснуться с этим прекрасным парнем. Чонгук всегда чересчур серьезно относился к тому, что являлось важным для него, а Меломан в каждом своем подкасте говорил что-то такое, что заставляло его находить все больше сходств между ними, чего раньше с ним никогда не случалось, так что он совершенно точно был не готов к тому, что кто-то еще мог посягнуть на этого парня, и порой доходил в своих действиях до абсурда. Конечно, он все еще наблюдал и много различий между собой и Меломаном. Например, то, как эмоционально порой Меломан вел себя или его потребность делиться самым сокровенным с другими. Чонгук бы никогда в жизни не выдал ничего настолько личного кому-то постороннему. Правда он выболтал случайно пару фактов о себе Тэхену… Но это было не так уж и значительно, и вообще не считается! С другой стороны, данная черта Меломана была ему только на руку, потому что как иначе он бы нашел себе такого друга? Чонгук не особо обратил на это внимание, но в какой-то момент он действительно на полном серьезе начал воспринимать Меломана в качестве своего хорошего друга. Он узнал о нем так много, пока слушал подкасты, и почему-то не сомневался, что мог бы и о себе рассказать все, что угодно, будучи уверенным на миллион процентов в том, что его обязательно внимательно выслушают и поймут, если бы он только выяснил, кто же стоит за этим всем. К тому же он все еще знал, что это был кто-то из их универа, так что существовала некоторая вероятность того, что они вообще уже были знакомы с Меломаном в реальности. Вдруг это кто-то из команды Юнги, например? Там вроде были вполне адекватные парни. На вкус Чонгука, правда, ничего особенного и уж точно ничего впечатляющего, но ведь все могло быть. Поэтому Чонгук, наконец поставив тарелку на стол и открыв нужную вкладку, воткнул наушники в уши, приготовившись слушать. Он почти нажал на «плей», когда вдруг осознал, что забыл на кухне ложку. Закатив глаза и шумно выдохнув, Чонгук резко поднялся на ноги. Ну почему он порой был таким идиотом? Он грузно топал по полу, каждым движением выражая все недовольство, которое испытывал по отношению к себе, думая о том, что Меломан, пожалуй, заслужил себе друга порасторопнее и посообразительнее. Во всяком случае казалось, что сам Меломан с подобными проблемами не сталкивался. Хотя... Вообще-то он периодически рассказывал какие-то нелепые истории из своей жизни, но это всегда звучало либо забавно, либо мило, и никогда не по-идиотски. Так что Чонгук думал про себя, что не шел с Меломаном ни в какое сравнение. Когда Чонгук наконец вернулся в свою комнату, то огляделся на всякий случай, чтобы удостовериться в том, что на этот раз ничего не забыл, заодно твердо решив, что если он снова провалился, то не будет пытаться это как-то исправить. Пусть он умрет голодной смертью, но не сдвинется с места и будет только с жадностью ловить каждое слово Меломана, насыщаясь им куда больше какого-то супа. Всем доброе утро! Знаете, наверное, у каждого, кто ведет свой блог, есть какое-то стандартное приветствие, которое он использует. И я встречал огромное количество самых разных и довольно оригинальных вариантов, попутно думая, что наверняка придумать прикольное вступление не так уж сложно, но когда все дошло до дела у меня самого… Ну, я думаю, вы заметили по моему извечному «привет», что я оказался в этом не так хорош, как предполагал. Поэтому нам с вами только и остается радоваться тому, что хотя бы раз я начал с «доброго утра». Хоть какой-то креатив. На самом деле сейчас и правда утро, и мне довольно странно записывать свой подкаст, потому что я всегда делаю это по вечерам, когда моя голова буквально гудит от того, сколько всего ей приходится вмещать в себя. Не так уж и много на самом деле. Просто у меня довольно заниженные стандарты. Но вчера я что-то так устал, пока пытался доделать всю домашку, которая успела накопиться к этому времени, что просто рухнул на свое любимое одеялко и тут же уснул. Потому что в объятиях Кота Нуара… Ой… Кажется, по утрам я вообще нахожусь не в состоянии контролировать свой язык. И нет, это не намек на то, что с утра мои оральные навыки значительно улучшаются… Кхм… Давайте-ка лучше вернемся к Коту Нуару. Честное слово, если у вас нет ни одного комплекта постельного белья с мультяшными героями, то вы не человек. У меня их четыре, и я продолжаю просматривать онлайн-магазины в поисках скидок, потому что мне однозначно мало. И я, пожалуй, не стану перечислять всех героев, чтобы не позориться еще сильнее, но Кот Нуар… Потому что черное белье с ним… Кажется, именно так и родился стиль. И вообще, он же просто идеальный. Красавчик, безнадежный романтик, смелый, так еще и с чувством юмора. Просто мечта… Ну и не могу сказать, что по ночам не представляю немного себя в его объятиях, а не в объятиях Леди Баг, которая вообще-то тоже изображена на простыне, потому что так мне засыпается лучше… А говорил, что не хочу позориться. Но что уж там. Но если я еще могу на что-то повлиять, то вообще-то я просто имел в виду, что мне нравится засыпать, обнимая кого-то, и когда я сплю на постельном белье с Котом Нуаром, то невольно представляю именно его. А так ничего личного. Но ладно, давайте закончим на этом с постоянной подрубрикой моего подкаста «Позорные истории Меломана» и перейдем к чуть более серьезной теме. Чонгук невольно ухмыльнулся, приподнимая уголки губ и вспоминая о завалявшемся где-то на самом дне его шкафа белье с Ким Пять-с-плюсом. Конечно, с возрастом он перестал разбазаривать свое время на такие глупости, как мультики, но в детстве, как и в принципе все нормальные дети, он их просто обожал. И среди всех прочих без сомнения выделял для себя «Ким Пять-с-плюсом». Ему ужасно нравилась целеустремленная главная героиня, и он пытался изо всех сил равняться на нее, хотя в действительности скорее чувствовал себя слепышом Руфусом. Поэтому, когда однажды, гуляя по торговому центру вместе с мамой, он заметил постельное белье с Ким, он в ту же секунду начал слезно умолять маму купить его, чего обычно никогда себе не позволял, как бы сильно ему ни хотелось тех или иных вещей. Но это было слишком серьезно для него, и, к счастью, его мама довольно быстро сдалась. Так что он стал счастливым обладателем ярко-зеленого постельного белья, с изображенной на нем рыжеволосой Ким. Правда, потом белье улетело в самый дальний ящик шкафа, но, возможно, сейчас стоило его откопать. Вдруг ночи с Ким пробудили бы в нем снова искреннюю жажду работать над собой и идти вперед к своей цели. Вот бы только он еще знал, в чем заключалась его цель… Хотя, по правде говоря, вы уже должны были заметить, что серьезным я быть не умею. И все же… В одном из подкастов мы говорили с вами о мотивации, и я еще обещал, что посоветую вам одну крутую песню на эту тему. Это как-то довольно претенциозно считать песни, которые нравятся лично мне, крутыми, но, извините, правда, мне очень стыдно, но я ничего не могу с этим поделать. Иногда мое эго бежит далеко впереди меня. Просто выполняя вчера все эти бесконечные задания по самым разным дисциплинам, я не мог не задумываться над тем, насколько мне плевать на это все и что я продолжаю что-то делать исключительно из чувства ответственности. Меня так раздражают, и особенно раздражали вчера, когда я нос к носу со всем этим столкнулся, но в целом это происходит всегда, все вот эти формальные моменты, когда ты должен тратить дофига времени на то, чтобы все оформить в соответствии с совершенно идиотскими требованиями. Конечно, я начал беситься по этому поводу еще в школе, когда училка по физике вечно ставила мне двойки за то, что я ответ не под дано писал, и все равно я никак не могу успокоиться насчет этого даже после стольких лет. Потому что ты можешь выполнить задание куда лучше остальных с точки зрения общего смысла, но провалить какие-то моменты в оформлении, и все. Тебя тут же запишут в отбросы группы. Не то чтобы мне это было прям принципиально, но чувство справедливости заставляет немного понегодовать. В итоге я так сильно разозлился вчера на всю эту систему, заодно еще приплетя сюда бесконечную бюрократию и бумажную волокиту, что в какой-то момент начал переживать уже из-за того, что меня так выводят из себя в сущности вот такие вот глупости. Да они бесят, но не настолько же, чтобы забывать, какую работу ты, собственно, выполняешь. А именно это со мной вчера и произошло. Я даже вспомнил цитату из одного фильма. «Мне было на все наплевать. И не наплевать мне было только на то, что мне было на все наплевать». Это прям вот очень точно сказано. Потому что расстраиваться из-за творящейся вокруг идиотии, если и стоит, то не очень сильно. Зачем только лишний раз себя расстраивать. Поэтому я заставил себя забыть об этом и перестать злиться и задумался о том, что, возможно, не воспринимал бы все так остро, если бы мне хватало внутренней мотивации делать все, что требуют преподаватели? Вдруг проблема не в том, что происходит вокруг. Ну или не только в этом. Но еще и во мне самом? Да, меня бесят задания, потому что я должен соблюсти триллион требований, чтобы получить положительную оценку, ради которой вообще-то и стараюсь. Но вдруг мне надо направить свои мысли совершенно в другое русло и делать все не ради оценок, а ради реального результата. Я, правда, также уже успел понять, что в универе от реальности мало что остается. Но в таком случае настолько, насколько это возможно. Может, мне стоит больше ценить те усилия, что я прикладываю, и те знания, которые приобретаю в процессе? Пусть они даже не находят отражения в моей итоговой выполненной работе, но зато я-то все равно это усвоил или хотя бы просто принял к сведению. Так что да, в итоге я дошел до того, что мне не хватает мотивации не только в отношении университета, но и вообще в отношении к своей жизни в целом. Я знаю, многие из вас считают, что мотивация — это просто набор причин, по которым мы делаем что-то. Но лично я считаю, что это также очень связано с тем, как мы воспринимаем те вещи, которые происходят с нами. Мне приходится писать курсовую по методике, которая меня вообще-то довольно мало интересует, потому как в нашей программе меня куда больше привлекает лингвистическая сторона, но разве это будет плохо, если я узнаю что-то о том, чем интересуются современные школьники? Будет ли эта информация лишней для меня? Ну, может, это и не так актуально, как то, что я буду есть сегодня на ужин, но в целом тоже не бесполезно. Ведь это даст мне понимание современной ситуации. И когда я взглянул на ситуацию под этим углом, все стало как-то немного лучше. То есть меня все еще угнетает необходимость писать курсач, но тот факт, что я нахожу в этом некоторые плюсы, немного облегчает ситуацию. Наверное, вы и сами прекрасно все это знаете и давным-давно руководствуетесь всеми этими правилами, но я просто, как и говорил, не очень сообразительный, так что до всего дохожу довольно долго. И не то чтобы необходимость искать во всем плюсы — это какая-то тайна, о существовании которой я раньше и не подозревал. Вообще-то мой лучший друг, который поступает так большую часть своей жизни, уже миллион лет говорил мне об этом. Но раньше я никогда не применял это именно к учебе в плане рычага давления на самого себя. И да, я решил так относиться ко всему только вчера, но надеюсь, меня хватит надолго. Ну и чтобы как-то поддерживать в себе позитивный настрой и нужный уровень мотивации, я частенько в последнее время слушаю «Play The Game» Kodaline. «Корми свое тело, свой дух и свой ум»… Не в этом ли вся суть? Чувствовать себя постоянно голодным и постоянно удовлетворять свои голод и жажду. До знаний, до информации, до нового опыта. И неважно, что при этом приходится порой идти на уступки тупой системе. В конечном итоге мы приобретаем таким образом намного больше, чем теряем. Во всяком случае, я очень хочу в это верить. Просто… Да-да, я опять много болтаю после того, как назвал песню, которую мы сейчас будем слушать. Но это последнее. Просто в какой-то момент мне стало страшно, что жизнеутверждающей для меня будет не мотивирующая «Play The Game», а «Everybody Gets High» группы Missio. Вообще-то я люблю послушать эту песню, когда настроение на дне, но мне бы ужасно не хотелось превратиться в ее главного героя. Я даже не хочу сейчас подробно говорить об этом. Просто послушайте ее и почитайте перевод, если вам интересно. И знайте, что вот это и есть мой самый большой страх. Все, теперь слушаем! Чонгук отложил ложку в сторону, которой последние несколько минут выводил странные узоры на дне тарелки. Да уж, пожалуй, ему в последнее время, как никому, не хватало мотивации. Он всегда пытался заставлять себя делать все, что нужно, просто… Просто потому что нужно. Не особо задаваясь вопросами о том, что полезного это принесет ему лично. Он должен выполнить все задания по максимуму, чтобы получить хороший диплом. Это было вполне логично и понятно. Вот только порой руководствоваться только этой причиной было ужасно сложно. Каждое действие выходило будто из-под палки и приносило только неудовлетворенность, загоны и поводы для самоуничижения. В какой-то момент он даже начал думать, что это было в порядке вещей, и оставалось лишь принять то, как обстояли дела. Но почему-то голос Меломана звучал таким уверенным, когда он говорил о том, что стоит наплевать на все эти формальности, а делать все, ориентируясь только на внутреннюю потребность узнавать что-то новое и развиваться. Не важно, что получится в итоге, главное — что в процессе ты делал все, что мог. И Чонгук не был уверен, что у него получится сразу перенять эту модель поведения, но он был бы вовсе не прочь попробовать. Потому что Меломан однозначно стоил того, чтобы ему довериться.

***

— Ваш орехово-ирисный латте. Хорошего дня! — Тэхен ярко, хотя и несколько вымученно улыбнулся, отдавая заказ последнему в очереди клиенту, тут же широко распахивая глаза. Он забыл нарисовать солнышко на стакане… И он бы попытался исправить свою ошибку, но как раз в эту секунду колокольчики радостно звякнули, выпуская девушку на свежий февральский воздух. Тэхен печально вздохнул, устало опускаясь на стул. В их пекарне в целом был довольно стабильный поток посетителей, но сегодня, к его удивлению, поднялся какой-то дикий ажиотаж на орехово-ирисный и тыквенно-пряный латте, и люди шли один за другим, так что они с Намджуном едва успевали выполнять все заказы, бегая между делом в кладовку за новыми ингредиентами. Вообще-то поначалу Намджун мужественно пытался справиться со всем один, как он делал это с достаточной степенью успешности в обычные дни, но в какой-то момент понял, что еще немного и он просто потонет под грудой стаканчиков для кофе. Поэтому Тэхен получил смску, когда уже сидел дома, доедая свой обед и думая о том, как блаженно сейчас поспит пару часов, которыми пожертвовал прошлой ночью, чтобы посмотреть по телеку мультик «Вверх», который воспринимал только в это время суток, от всей души заливая подушку слезами. В сообщении было всего одно слово: «SOS». И Тэхен в ту же секунду сорвался с места, отлично помня, что, когда он в прошлый раз получил такое, Намджун залил водой из автомата весь пол, заодно немного затопив подсобное помещение, потому как умудрился сломать кран, а перекрыть стояк не догадался. И Тэхен действительно боялся, что произошло что-то страшное, так что даже как-то выдохнул с облегчением, когда увидел всего лишь огромную очередь, которая заканчивалась аж на улице. — Сколько там еще до закрытия? — осторожно спросил Тэхен, попутно предполагая, что ответ ему не понравится. — Еще два часа, — сказал Намджун, широко зевая и усаживаясь рядом с Тэхеном, наслаждаясь минутами покоя. — Но в это время обычно народа почти нет. — Ты говорил то же самое и про все остальное время тоже, — подозрительно прищурился Тэхен, не меняя положения. У него вообще не осталось сил на то, чтобы шевелиться, но, к счастью, его весьма развитая мимика все еще позволяла ему довольно детально отражать на лице весь спектр эмоций, который он испытывал. — Да, но вечером почему-то и правда куда меньше посетителей. Так что я в любом случае с ними справлюсь, а ты наконец можешь пойти домой. Спасибо большое, что помог! — Намджун расслабленно вытянул ноги вперед и прикрыл глаза. — Ну нет уж, я посижу с тобой до закрытия, а то мало ли что, — покачал головой Тэхен. — Все равно я дома только спать собирался. — А я думал, ты теперь целыми днями занят только тем, что размышляешь о том, что скажешь своему, когда вы в следующий раз решите затусить вместе. — Он не мой! Сколько раз тебе повторять, хен?! — возмутился Тэхен, закатывая глаза, а затем, превозмогая себя, толкнул Намджуна локтем в бок, осознав, что его недовольный вид не возымел никакого эффекта. — Пока, может, и не твой, но кто знает… — ухмыльнулся Намджун, все еще не открывая глаза. — Ну так и что ты надумал? — Ничего я не думал! — фыркнул Тэхен, демонстративно поворачиваясь спиной к Намджуну. — Кому ты пиздишь… Тэхен глубоко вдохнул, чтобы снова взъерепениться, а затем вдруг резко стих и выдохнул, опуская плечи. — Ничего, хен. Я не знаю, о чем с ним говорить в следующий раз, — признался Тэхен. Он не особо надеялся, что Чонгук действительно решит продолжить с ним общаться, хоть и надеялся на это в глубине души, раз уж у них теперь был общий враг. Точнее общие друзья, которые, похоже, сохли друг по другу. Но в сущности это было одно и то же. Так что, однозначно, теперь у него с Чонгуком появился новый объединяющий фактор, но Тэхену почему-то казалось, что этого все еще окажется недостаточно. И от этого ему становилось ужасно тоскливо. Он-то, дурак, думал, что нет ничего хуже, когда твой краш не обращает на тебя внимания и принимает за пустое место, но, как выяснилось, ситуация, когда краш внезапно узнает о твоем существовании, но ему просто с тобой неинтересно, так что он продолжает тебя игнорить, еще хуже. На волне дикой эйфории Тэхен продержался весь вечер пятницы, когда он записал тот радостный и необыкновенно воодушевленный подкаст, но вот уже на следующее утро неприятная правда заставила посмотреть ей прямо в лицо. Чонгук позвал его, чтобы договориться насчет своего друга, выступил в качестве его представителя и отстаивал его интересы. Правда при этом он также рассказал и кое-что о себе, а не слинял сразу же, как только основной вопрос был решен. А еще он что-то там сказал о том, что хотел бы еще поболтать как-нибудь. Точнее он сказал: «Я бы хотел с тобой это обсудить. Поэтому, может, в другой раз?» Тэхен, разумеется, запомнил все дословно. Но уже спустя несколько часов после того, как Чонгук обронил эти неосторожные, дающие столько надежды фразы, веры Тэхена в то, что это действительно случится, как-то поубавилось. Если после концерта Чимин и Юнги помирятся, то дальше им не понадобится помощь друзей. Во всяком случае не такая активная. И тогда у Чонгука не останется причин общаться с ним, и он сможет вернуться к своему привычному образу жизни. И Тэхена необычайно это расстраивало. Положение немного спасало то, что ему пришлось потратить добрую часть выходных на то, чтобы доделать домашку, которая у него накопилась еще с прошлого семестра. И учеба здорово помогла ему отвлечься от всех проблем. Но он все равно не мог не возвращаться к этим мыслям, как только у него появлялась свободная минутка. Правда потом он записал подкаст, который, по идее, должен был получиться мотивирующим (хотя Тэхен понятия не имел, кого вообще мог замотивировать тот несвязный бред, что он, как обычно, нес), и решил мыслить в позитивном ключе. Как бы там ни было, Чонгук обещал прийти на концерт Чимина. А это означало, что как минимум еще одна встреча ему была обеспечена, так что он просто должен был постараться и так расположить к себе Чонгука, чтобы она не оказалась последней. — А о чем вы говорили в прошлый раз? — Намджун все еще сидел с закрытыми глазами, все свободнее разваливаясь на стуле. — Да так. Он просил ему помочь свести его друга с моим, — пожал плечами Тэхен, как будто в этой просьбе не было ничего необычного. — Чего? — Намджун резко сел и распахнул глаза. — Какого еще друга? Чимина, что ли? — Ага, его самого, — подтвердил Тэхен. — С Юнги-хеном. Они, оказывается, знакомы еще с прошлого года и даже типа мутили, но тогда ничего не сложилось. А теперь вроде бы Юнги хочет попробовать заново, так что Чонгук ему помогает с этим, ну и я заодно. — Нифига себе, — ошарашено проговорил Намджун. — Ты не говорил мне, что Чимин-и с кем-то встречался. — Я и сам не знал, — с заметным раздражением ответил Тэхен. Он все еще немного сердился на Чимина за то, что тот решил просто промолчать по поводу всего. — Этот придурок сказал мне только на прошлой неделе, когда у него уже и выбора особо не осталось. — Прикольно, — протянул Намджун, несильно хмурясь и все еще пытаясь обработать полученную информацию. — Мы договорились с Чонгуком, что сведем их на концерте Чимин-и. Так что мы точно там с ним увидимся. И я не знаю, что ему говорить. Я очень старался не вести себя странно или чудаковато, и он вроде как сказал, — «не вроде как,» — подумал Тэхен, воспроизводя в голове дословно слова Чонгука в миллионный раз, — что будет не против поговорить как-нибудь еще. Но я все равно волнуюсь. — Вы сидели тут пару часов точно. Не могли же вы все это время обсуждать Чимина и этого… Как его там? — Юнги, — подсказал Тэхен. — Да, точно, Юнги. — Ну-у… — Тэхен неуверенно скосил взгляд в пол. — Вообще-то мы перебросились и несколькими фразами о себе тоже. Но не так чтобы очень сильно. Чонгук больше рассказывал о Юнги-хене, чем о себе. — А ты как хотел? Чтобы он тебе сразу всю биографию свою выдал? — Было бы неплохо, — слабо улыбнулся Тэхен. — Брось, Тэ. Ты прекрасно знал, на кого запал. Ну, не с самого начала, конечно, — поправился Намджун. — Но за почти три года, думаю, ты это уяснил. Так чего теперь драму разводить? Чонгук предпочитает одиночество. Ясен хрен, он не станет тебе душу изливать при первой же встрече. Но он просидел с тобой два часа и не сбежал с недовольным лицом. Ты сам сказал тогда, что это хороший знак. Так что не кисни и просто продолжай делать все так, как делаешь. Не будь странным и навязчивым, слушай его больше, говори, когда спрашивают или когда чувствуешь, что он достаточно расслаблен и нормально отнесется к тому, что ты попытаешься вести вашу беседу, а еще будь честным и искренним. И тогда все будет в порядке. Чонгук в конце концов не робот, а человек. Так что если ты все сделаешь правильно, он не сможет устоять. — Я надеюсь, хен, — почувствовав себя куда более спокойно, улыбнулся Тэхен. Вот за это он и любил Намджуна. Потому что, сколько бы он ни косячил, грозясь уничтожить все, находящееся в радиусе пары километров, он все еще был самым вдумчивым и рассудительным человеком из всех, кого Тэхен знал. Он любил Чимина больше всех на свете и всегда прислушивался к его мнению, но в конечном итоге только Намджун по-настоящему вселял в него монументальную уверенность в себе, которая помогала ему бороться со всеми трудностями. — Знать бы только еще, как это правильно. Но я постараюсь.