Истории Меломана

— Пак Чимин, прекрати уже дергать занавес! — все же не выдержал господин Чхве, когда и на его, кажется, четырнадцатую просьбу отойти уже от несчастных кулис Чимин ответил тотальным игнором. — Лучше помоги Юнхо с костюмом. Он, похоже, опять там запутался с завязками, — с тяжким вздохом сказал господин Чхве. Он очень любил всех своих учеников и неимоверно гордился их успехами в танцах, но их совершенная неприспособленность к выступлениям даже спустя многие годы тренировок и концертов его удручала. Студия его была почти неизвестной в Сеуле и довольно маленькой, и он каждый раз надеялся, что подобными мероприятиями сможет привлечь хоть немного внимания СМИ и общественности, ведь его ученики заслуживали того, чтобы о них узнали, но до сих пор все его старания оборачивались прахом. Единственное, что его хоть немного утешало, что при этом его ученики не выглядили недовольными и, похоже, были вполне удовлетворены тем, как обстояли дела, хотя он все еще считал, что такие таланты нельзя было прятать в таких захолустных местечках, как его танцевальная студия. Чимин нехотя отодвинулся от занавеса и во избежание искушения решил отойти от него подальше. Он все пытался подвинуть кулисы так, чтобы рассмотреть, кто же пришел посмотреть их выступление. В зале было не особо шумно. Впрочем как и всегда. В основном публику их составляли родственники и друзья самих выступающих, а так как их было всего двенадцать человек, то и народа, соответственно, было совсем немного. Но в итоге ему так и не удалось увидеть никого, кроме самых многочисленных родственников его самого младшего одногруппника Хонджуна. Их на самом деле было столько, что Чимин в какой-то момент начал подозревать, что они приезжают даже из соседних городов, а, возможно, и не только соседних. И в обычное время это его совершенно не беспокоило, но сейчас они занимали места в первых двух рядах, и Чимин не мог не думать, что если Юнг… То есть Тэхен тоже хотел сесть поближе? Да, обычно лучший друг всегда сидел в стороне, не привлекая к себе внимания, но сегодня-то он придет с Чонгуком. И может быть, решит, что в первый раз все же стоит занять места, более стратегически выгодные. Но как же он это сделает, если эти места уже заняты?! С возмущенным вздохом Чимин сел на пол, закрывая глаза, решив, что Юнхо уже за столько раз должен был бы и сам научиться правильно надевать костюм. Ему срочно нужно было успокоиться. Сейчас он испытывал негодование и, возможно, даже злость. Может, совсем немного, и все же. И это, определенно, были не те эмоции, которые он собирался через несколько минут показать на сцене. Он пытался считать до десяти, а когда это не помогло, решил считать столько, сколько понадобится, чтобы привести себя в чувства, но в итоге ему становилось только хуже. Как он и предвидел, всю оставшуюся неделю он волновался по поводу выступления сильнее обычного. Значительно сильнее. Он почти не ел и довольно плохо спал, отключаясь только на парах от усталости и в условиях невнятного бубнежа преподавателя, когда не мог сосредоточиться на собственных невеселых мыслях. Хотя… Мысли его не то чтобы были мрачными или хотя бы грустными. Просто он из раза в раз возвращался к тому, почтит ли Юнги своим присутствием их студию, и чем дольше это тянулось, тем он все сильнее убеждался в том, что хен должен будет прийти. Тэхен ведь сказал, что они с Чонгуком не успели настолько подружиться, чтобы теперь проводить свободное время вместе. Значит, даже если Чонгук и выразил желание посетить концерт, все еще непонятно для чего, то наверняка приведет с собой и Юнги, чтобы не остаться наедине с Тэхеном. Чимину эта мысль казалась такой логичной, что за пару дней до концерта он окончательно перестал в ней сомневаться и теперь переключился на то, как же Юнги воспримет его выступление. В начале каждого семестра всем ученикам позволялось выбрать свободную тему для выступления на собственное усмотрение, в отличие от концертов в конце года, когда все номера строго отбирались господином Чхве. И еще в декабре Чимин решил, что в этом году для своего соло возьмет музыку Баха. Точнее, его переложение для клавира части произведения Алессандро Марчелло. Адажио ре минор. Он услышал эту мелодию еще в детстве, на одной из пластинок, которые любила слушать его мать, пока у них окончательно не сломался проигрыватель. Он даже не понял тогда, в пять лет, почему крупные слезы непроизвольно покатились из глаз, едва музыка заиграла, и это стало для него таким сильным потрясением, что еще очень много лет он не позволял своей матери включать ту самую пластинку. Но трогательная мелодия продолжала жить в нем, сколько бы он ни пытался от нее избавиться, и тогда он наконец сдался, решив, что сопротивляться все равно бесполезно. Он позволил себе вновь погрузиться в эту музыку и первые несколько прослушиваний просто ревел, как и в детстве, и только затем, немного взяв себя в руки, начал пытаться зафиксировать свои чувства. Этому их учили в танцевальной школе. Прежде чем танцевать, сначала надо понять музыку. Как иначе рассказать людям свою историю? И обычно у Чимина не возникало особых проблем по этой части, но с классикой все обстояло иначе. Поэтому он редко танцевал под классическую музыку, считая, что был не готов к этому, и не желая своим корявым танцем порочить столь чистые и высокие произведения. И все же этой зимой он наконец решился. Он все еще считал себя недостойным этого и все-таки посчитал, что так никогда и не окажется достойным, если не начнет пытаться, совершать ошибки, а затем учиться на них. И вот когда он наконец отважился, так еще и выбрал такую значимую для себя композицию… Почему именно в этот день должен был прийти Юнги? Именно в тот день, когда он осмелился наконец выразить всю ту неимоверную тоску, копившуюся в нем на протяжении всей жизни. Вообще-то Чимин не был склонен к меланхолии, но все же он, как и все люди, порой находился не в настроении, но вместо того, чтобы впадать в уныние, предпочитал концентрировать свою боль в одной точке, чтобы затем выплескивать ее в танце. Это казалось ему наилучшим выходом, достаточно продуктивным и наименее мучительным. И именно в этом состоянии его увидит Юнги? Потрясающе… Он медленно поднялся с пола, услышав, как учитель позвал его, чтобы приготовиться перед выходом на сцену, и затаил дыхание. Как поется в одной песне, под которую ему как-то довелось танцевать, сделай или умри…

***

Тэхен, Чонгук и Юнги сидели молча, застыв и не дыша, словно в вакууме, пропуская мимо ушей весь тот гам, что стоял вокруг них. Концерт закончился пару минут назад, и теперь люди поднимались со своих мест, хлопали, кто-то даже что-то кричал. Но все эти звуки пролетали мимо них. Тэхен сидел, будто пришибленный, полностью шокированный тем, что его друг, оказывается, и так танцевать умел. То есть он, конечно, не сомневался в Чимине и всегда видел в нем потенциал. Но обычно Чимин выбирал более современные и ритмичные композиции, и Тэхен немного успел привыкнуть к тому стилю, который тот демонстрировал. Но то, что Чимин показал сегодня, было таким новым и неожиданным, что Тэхен никак не мог собрать себя в кучу. Чимин двигался так плавно и в то же самое время резко, немного сумбурно, в танце чувствовались некоторые шероховатости, но это все только сильнее передавало то смятение, которое Чимин испытывал, и Тэхен сидел, словно весь избитый, начиная волноваться о том, когда он успел пропустить то, что его другу, оказывается, было настолько плохо? Чонгук и Юнги в свою очередь тоже остались под глубоким впечатлением от увиденного. И если Юнги еще был заинтересован в этом походе, хоть и волновался очень сильно, то Чонгук вообще ничего особенного не ждал. Он шел туда ради своего друга, но в итоге в какой-то момент вдруг осознал, что с головой погружается в атмосферу происходящего. Ребята, что сменяли друг друга на сцене, весьма очевидно не являлись профессионалами, и все же отдавались танцу с такой страстью, что безучастным оставаться было просто невозможно. — Вау… — наконец прошептал Тэхен, нарушая затянувшееся молчание и отмечая, что зал уже был полупустым. — Это точно. Кхм… Я даже и не думал, что Чимин настолько круто танцует. Почему ты не сказал мне об этом заранее? — А ты хотел знать, на каком уровне его навыки? — удивленно выгнув бровь, Тэхен обернулся к обращавшемуся к нему Чонгуку. — Было бы неплохо! — возмутился Чонгук. И это его возмущение заставило Тэхена улыбнуться с облегчением. Ведь это были эмоции. Живые и настоящие. То, что он не получил от Чонгука, когда они только встретились у дверей студии. И Тэхен очень постарался все списать на то, что они втроем просто ужасно опаздывали и было не до того. Хотя Юнги все равно успел ему приветливо и вместе с тем немного нервозно кивнуть, что для Тэхена было особенно ценно, ведь хен, ясное дело, волновался ничуть не меньше его самого. И вот теперь Чонгук все-таки снова раскрывался перед ним. И он не мог не чувствовать неописуемой радости по этому поводу. Так может, Намджун был прав? И Чонгуку каждый раз всего лишь требовалось немного времени, чтобы привыкнуть, и если на него не давить, то можно было получить желаемый результат? — Я бы тогда не сидел как идиот, раскрыв рот, — Чонгук и сам не мог понять, что заставило его так бурно реагировать, но почему-то он не испытывал слишком сильного дискомфорта по этому поводу. Ему все еще было неловко в компании Тэхена, и все же он уже успел выяснить, что тот не был совсем уж отталкивающим, а еще ведь именно Тэхен привел его на этот потрясающий (Чонгук нисколько не стеснялся употреблять именно это слово) концерт. Да, это все случилось из-за Юнги, но все равно ведь это была идея Тэхена, хотя он вполне мог бы промолчать и предложить свести их друзей в каких-нибудь иных обстоятельствах. Но нет, Тэхен выбрал именно концерт, а Чонгук всегда становился чуть более чувствительным и эмпатичным из-за музыки, так что теперь он ощущал себя вполне себе спокойно, говоря вещи, которые обычно не рискнул бы высказать при ком-то еще, кроме Юнги. — Если бы я сказал тебе, что Чимин крут в этом, то есть по-настоящему крут, а не по-дружески, ты бы не поверил и весь концерт страдал бы тем, что пытался выискать косяки. А так ты просто наслаждался происходящим, — со знанием дела ответил ему Тэхен, и Чонгук не нашелся, что на это возразить, потому что да, вероятно, именно так все и было бы. — А тебе понравилось, Юнги-хен? — Где Чимин? — хрипло отозвался Юнги, проигнорировав вопрос. — Он сейчас, вероятно, в их типа гримерке. Их там обычно собирает учитель после концерта, чтобы обсудить результаты. Но, как правило, ему не дают на это много времени. Родственники налетают, так что мы тоже можем пойти туда. Не сказав ни слова, Юнги поднялся со своего места и двинулся в сторону одного из выходов. — Хен, нам вообще-то не туда, — ухмыльнулся Тэхен, переглядываясь с Чонгуком, который тут же закатил глаза, все еще отказываясь принимать влюбленную сторону своего хена. Юнги на это только обернулся и двинулся туда, куда ему указал Тэхен. Он чувствовал, как его икры постепенно наливались свинцом, пока он приближался к двери, ведущей в коридор, в котором, по-видимому, и находилась гримерка, и ему казалось, что он тащит на своих ногах груз в несколько тонн. И тонн этих было столько, сколько прошло дней с тех пор, как он повел себя как мудак (это, разумеется, произошло не единожды, но случай с Чимином все равно так и остался самым запоминающимся и ярким в его карьере профессионального мудака). Он слышал, как сзади о чем-то перешептывались Чонгук с Тэхеном, но не находил в себе сил удивляться тому, что, кажется, эти двое действительно начинали ладить. Все его существо сейчас было сконцентрировано на человеке, от которого его отделяла всего одна дверь. Правда, когда он ее распахнул, то выяснил, что между ними была не только одна лишь дверь. А еще куча людей, которые заполонили маленькую комнатку, и Юнги судорожно озирался по сторонам в поисках Чимина, а потом тихо выдохнул, когда наконец заметил его в самом углу, явно пытавшегося спрятаться от всех, кто лез к нему с поздравлениями. Крепко сжав кулаки и помотав головой, Юнги направился к своей цели. Стремно, конечно, было, но сколько уже можно было трястись от страха, словно малолетка? В конце концов это было совсем не в его характере, и Юнги чувствовал, что если не начнет предпринимать решительных действий, то точно взбесится от того, в какую тряпку начал превращаться. — Привет, Чимин-и… Юнги прикрыл глаза, пытаясь сдержать подступивший к горлу гнев. Чертов Тэхен! Он же как раз сам открыл рот, чтобы поздороваться. Но, разумеется, Тэхену обязательно приспичило влезть. — Тэ… О, и Чонгук тоже. Я очень рад вас видеть, — как-то вымученно улыбнулся Чимин, вставая со стула. Он все еще был в костюме, весь покрытый потом, с влажными волосами и немного потекшей подводкой. А еще был слишком уставшим и выжатым, чтобы прятаться от собственных чувств, так что неотрывно смотрел на Юнги, как будто не знал, должен ли был радоваться, что его догадки подтвердились, или нет. — Чимин-а, это было так… — Больно, — прервал восторженную реплику Тэхена Юнги, глядя Чимину прямо в глаза. — Было очень больно, — повторил Юнги чуть громче, немного хмурясь. — Правда? — переспросил Чимин. — Да. А еще очень тоскливо. Но, знаешь, временами мне казалось, как будто надежда там все-таки тоже звучала. Очень тихо, почти совсем неслышно, едва уловимо, и все же она была… — Как-то уж совсем едва, потому что мне от увиденного захотелось только вскрыться, — перебил его Чонгук. Он немного сомневался, стоило ли это делать. Стоило ли влезать между этими двумя, которым очевиднее, чем когда-либо, нужно было поговорить обо всем наедине, и все же он хотел сказать Чимину хоть что-то. Потому что не остался равнодушным к тому, что увидел, и очень хотел, чтобы об этом знали. Он не мог объяснить себе причину этого желания. Но, может… Может, потому что Меломан точно бы одобрил этот его порыв? — Ну, что тут скажешь, Куки. Каждый видит в силу своей степени просвещенности. Печально, но далеко не у всех она на должном уровне, — пожал плечами Юнги, раздосадованный тем, что ему опять помешали сказать то, что он думал. Хотя он и сам не до конца понимал, что хотел сказать Чимину, но все равно чувствовал, что слова уже крутились у него на языке, и надо было только позволить им вырваться. — Или ты все себе напридумывал, — продолжил настаивать Чонгук. — Тэ, а ты что думаешь? — и Чонгук бы в жизни не подумал, что когда-нибудь обратится за поддержкой к кому-то вроде Тэхена. Но сейчас надо было действовать решительно, так что выбора не оставалось. — Я… — Тэхен так и подвис, не зная, чему удивляться больше: тому, что Чонгук в принципе спросил его мнение или что назвал его Тэ… И да, это все еще было всего лишь его имя, но Тэхен не мог не думать о том, что в устах Чонгука оно звучало по-особенному. — Ну, а кто еще? Я же к тебе обратился, — возмущенно закатил глаза Чонгук, поспешно осознавая, что, пожалуй, это было слишком резко. — Если вам вдруг интересно мое мнение, то я согласен с Юнги-хеном, — подал голос Чимин, замечая, как Юнги вздрогнул, услышав обращение, которое он использовал. — Мне тоже всегда казалось, что там было место для надежды. Может быть, очень слабой, но было. Во всяком случае я очень хочу в это верить. Иначе зачем это все? Музыка нужна для того, чтобы давать надежду, когда кажется, что ее совсем не осталось. — Понятно, — вздохнул Чонгук, уставший слушать эти такие очевидные в своей двусмысленности фразы. — Ну, раз уж вы тут вроде как сошлись во мнениях, мы лучше не будем вам мешать. Сможете поговорить о надежде. А мы пока с Тэ погуляем. Да, Тэ? — Я… Я вообще-то хотел еще сказать Чимину… — начал было Тэхен, попутно пытаясь сообразить, вот это погуляем Чонгук сказал серьезно или так, в качестве тупой отмазки? — Потом скажешь, — безапелляционно заявил Чонгук. — Концерт был классным, но мы уходим. Сейчас, — Чонгук, поджав губы, выразительно посмотрел на Тэхена, который если и собирался что-то сказать, окончательно стушевался под этим взглядом. — Вы же не против да, хен? — Ага, — рассеянно бросил Юнги, запоздало кивая.

***

— Мне… — Я… Они начали говорить одновременно и неловко засмеялись, и все же Юнги испытал некоторое облегчение. По крайней мере Чимин все еще не отказывался с ним говорить. — Сначала ты, — Чимин шмыгнул носом и закусил губу в ожидании. — Я хотел сказать, что мне очень понравилось твое выступление. Очень эмоционально получилось. Правда, — ровно произнес Юнги, готовясь к тому, что он собирался сказать в следующую секунду. Если уж и решать вопрос, то сразу и кардинально. Потому что страдать из-за Чимина было, конечно, ново и необычно, но не то чтобы уж очень приятно. — Спасибо, — Чимин слабо улыбнулся, тем не менее обрадованный таким отзывом. — И знаешь, я… Я рад, что ты тогда все же ушел. То есть рад не самому факту, — смутился своих слов Юнги. Почему-то, когда он проговаривал это дома перед зеркалом (о чем он точно не собирался никому рассказывать), все звучало вполне неплохо и довольно трогательно, во всяком случае ему так казалось. Но теперь все было каким-то неловким и странным, и надо было срочно говорить что-то еще, пока все не стало только хуже и Чимин не разобиделся на него сильнее. — Из-за этого я как раз был очень расстроен… — Юнги сглотнул. Ну вот, пожалуйста, пришлось сказать правду гораздо раньше, чем он планировал. Возможно, он бы даже предпочел не говорить что-то настолько честное в принципе, но деваться было некуда. — Но без баскетбола ты вряд ли что-то потерял, а вот без танцев точно бы упустил кучу возможностей. Потому что танцуешь ты отлично. Я еще никогда… — Без баскетбола я потерял тебя, — прошептал еле слышно Чимин, и Юнги так и замер, растерянно моргая. — Чимин-и… — его голос однозначно звучал сейчас слишком жалобно и совершенно не свойственно крутым парням, к которым он себя причислял, но с Чимином всегда было так. С самого начала Чимин заставлял его вести себя не круто, не так, будто он знает все лучше других, без снобистских замашек и злобных подколов (хотя от этого Юнги далеко не всегда мог удержаться), а как-то очень уравновешенно. Чимин как-то сказал ему, что чувствует себя с ним спокойно, но правда заключалась в том, что это сам Юнги успокаивался рядом с Чимином. Ему становилось так комфортно рядом с этим парнем, и смысл, как и желание, кому-то грубить и постоянно защищаться тут же пропадал. И прямо сейчас это знакомое, но немного забытое чувство возвращалось, принося вместе с собой дискомфорт, потому что Юнги терпеть не мог, когда в его жизни что-то менялось, но он точно знал, что надо совсем немного подождать, чуть-чуть потерпеть, и он обязательно снова удостоверится в этом. Перед Чонгуком ему было бы стыдно вести себя так, но это же был Чимин… Позволять себе порой быть уязвимым перед ним казалось правильным. — Хен, не хочешь уйти уже отсюда и нормально поговорить? — снова как-то робко предложил Чимин. Ему тоже было немного не по себе, оттого что он так быстро сдался. Пожалуй, стоило оказывать сопротивление подольше. Но с другой стороны, а какой в этом был смысл? Разве все проблемы начались не из-за того, что в прошлый раз он не оказался достаточно настойчивым, чтобы выяснить причину их ссоры, предпочтя выбрать самый легкий путь и просто обидеться? Но хен ведь сам пришел к нему и теперь стоял перед ним не менее смущенный, и Чимин, слишком уставший после недели терзаний и еще более склонный к откровенному разговору после того, как только что и так раскрыл свою душу на сцене перед всеми зрителями, не видел смысла тянуть время, стесняться и прятаться за масками. Когда это кому-то вообще помогало? — Да, конечно, давай, — заторможенно кивнул Юнги, все еще пытаясь переварить тот факт, что Чимин сам был решительно настроен на разговор. — Тогда подожди меня на улице, ладно? Я сейчас быстро переоденусь и выйду к тебе, хорошо? — Ага, давай, — согласился Юнги, все же немного радуясь полученной отсрочке. Он неспешно дошел до гардероба, чтобы забрать свою куртку, и невольно фыркнул под неодобрительный взгляд вахтерши. Ну подумаешь, бросил куртку почти ей в лицо, потому что слишком торопился в зал. С кем не бывает? Итак… Сейчас Чимин выйдет к нему и нужно будет рассказать ему всю правду? Или просто извиниться сначала? Или сказать, что он скучал без него? Перед зеркалом все было куда проще! Юнги тяжко вздохнул и, толкнув входную дверь, вышел на свежий воздух. Кто бы мог подумать, что он когда-нибудь докатится до этого? Но почему-то казалось, что Чимин стоит того. Юнги все еще не мог понять, сколько ни пытался, откуда в нем возникало это ощущение. Они полтора года почти не общались, а до этого встречались не десять лет, чтобы можно было что-то утверждать наверняка. Но на самом деле размышлять сейчас над этим не очень хотелось. Ему просто так казалось и все! Какие еще нужны причины? Может он, в конце концов, хоть раз довериться собственной интуиции? Да, она не то чтобы исправно работала в обычное время, но, может, и у нее случались моменты озарения раз в сто лет? Юнги зябко поежился и принялся топтаться на месте, чтобы не замерзнуть. Все-таки под вечер становилось довольно прохладно. Но вообще, что он мог поделать, если Чимин выглядел так, будто являлся самым лучшим парнем на свете? Он же не был виноват в этом. Если кого и можно было винить, то только самого Пака, который с первых секунд производил впечатление человека очень доброго, надежного, такого, кому не страшно было довериться. И даже если не сложится, Юнги ни на секунду не сомневался, что Чимин поведет себя с ним более чем достойно, без вот этих мелочных подлостей, которых, к сожалению, многие не гнушаются после расставания. — Извини, что так долго. Ты, наверное, замерз, — услышал у себя за спиной голос Чимина Юнги, который спустя десять минут ожиданий принялся расхаживать из стороны в стороны, и обернулся. — Нет-нет, все в порядке. Просто стоять тупо на месте было скучно, так что я решил немного походить, — сказал Юнги, пряча поглубже в карманы брюк озябшие руки. Не хватало еще, чтобы Чимин начал волноваться из-за такой ерунды. А он бы точно начал, Юнги не сомневался в этом, а заодно находил этот факт довольно милым. — Может, пойдем куда-нибудь посидим? Не хочу, чтобы ты мерз из-за меня, — предложил Чимин, крепко стискивая в кулаке лямку своего рюкзака. — Эй, Чимин-и, не волнуйся. Все, правда, в порядке. Я не замерз. И может… Ты не хочешь сначала немного просто пройтись? Ты ведь и так знаешь, что именно нам надо обсудить сначала. И, честно говоря, я буду чувствовать себя увереннее, если в полуметре от меня не будет сидеть какой-то зевака, который непонятно для чего приперся в кафе в такое время. — Люди ходят в кафе, чтобы есть, хен, — хмыкнул Чимин. Он хотел поговорить с хеном и на самом деле уже совсем не обижался на него, но, пожалуй, упускать возможность немного поиздеваться над ним в знак отмщения тоже не стоило. — А я уже и забыл, что ты тоже можешь быть вредным, — скривился Юнги, когда они медленно пошли в сторону центра города. — И кто же в этом виноват? — не удержался от новой колкости Чимин, запоздало прикусывая щеку. Сейчас ему как достанется от хена… — Я виноват, — кивнул Юнги, шмыгая носом и опуская голову ниже, утыкаясь взглядом в собственные ботинки. — Хен… — Чимин тоже вмиг стал серьезным. Он даже и не думал, что хену действительно было настолько жаль, чтобы сознаться в этом так быстро. И он бы точно соврал, если бы сказал, что это не подкупило его в ту же секунду. — Чимин-и… — Юнги резко остановился и поймал Чимина за руку, заставляя его обернуться. — Прости меня. Мне правда очень жаль, что я повел себя, как мудак, — ну вот и все… И Юнги буквально чувствовал, как слова пытались цепляться за его язык, чтобы не вырваться на волю… И все же он сделал это. Было немного страшно, но одновременно вдруг стало и очень легко. Он уже сказал самое главное, а Чимин за эти пару секунд молчания так и не плюнул ему в лицо, значит, дальше все пойдет только лучше? — Что тогда произошло, хен? — Чимин сделал шаг назад, делая расстояние между ними более комфортным, но так и не выдернул ладонь из руки Юнги. И если бы его спросили напрямую, он бы смотивировал это тем, что рука Юнги была слишком холодной и он всего лишь хотел немного поделиться теплом с хеном, но на самом деле это просто было очень классно. Держаться за руки спустя столько месяцев было немного непривычно, слегка покалывающе, но все еще бесконечно приятно. — Я думал, у нас все было хорошо. — Все и было, — напряженно выдохнул Юнги. Признавать собственные ошибки все еще было не так уж безболезненно, как хотелось бы. — Правда. Ты был замечательным. А я… Кроме нас с тобой, в команде было еще десять парней, и я не хотел делить тебя ни с одним из них. — Хен, ты что, думал, что я пытался встречаться с кем-то еще за твоей спиной? — нахмурился Чимин, недоуменно глядя на Юнги. — Что? Нет! Нет, конечно. Я же сказал, ты был чудесным, правда, — и Юнги не мог не заметить даже в спускавшейся с неба темноте, как очаровательно порозовели щеки Чимина. — Я просто видел, как ты мило общался с ними, хотя изначально, кроме меня, с тобой и не говорил никто почти, и начинал беспричинно злиться. Боже… Это очень тупо, я знаю, — Юнги прикрыл глаза, сокрушенно морщась. — Идиотское собственничество. Ничего не могу с этим поделать. Но на самом деле… Лучше уж я буду тихо беситься, чем снова останусь без тебя. Потому что, если честно, в первое время высказать тебе весь негатив было отчасти приятно. Я идиот, это точно. Потому что дело было не в том, что ты в чем-то провинился перед мной. Просто я… Я ужасно тебя ревновал ко всем, и выплеснуть отрицательные эмоции было довольно здорово. Безотносительно к тебе, понимаешь? А потом я понял, чего эти пять минут ора на самом деле стоили мне. Так что теперь, если бы я только получил такую возможность, — Юнги искоса взглянул на Чимина, — я бы определенно предпочел переживать все в себе, но ни за что бы не выплескивал это на тебя, потому что ты не виноват в том, что я просто ревнивый мудак. — Если бы у тебя появилась такая возможность и ты так делал, я бы на тебя обижался, — серьезно ответил ему Чимин. — Потому что в таком случае я бы думал, что ты не доверяешь мне. — А сейчас ты не обижаешься? — осторожно спросил Юнги, переминаясь с ноги на ногу, попутно радуясь тому, что они так и застряли в не особенно людном переулке. — Нет, — после продолжительной паузы все же ответил Чимин, пристально глядя Юнги прямо в глаза. — Я злился и обижался в самом начале, потому что думал, что не заслужил такого. — И весьма справедливо, — согласился с ним Юнги, кивая. — Но потом… Я не знаю, хен. Я просто очень соскучился по тебе, — честно ответил Чимин, вздыхая. — А обида прошла как-то сама собой. То есть, наверное, где-то во мне она все еще осталась, но по сравнению со всем остальным, что я чувствую, это почти не имеет значения, — он покачал головой. — Тебе надо было рассказать мне по-нормальному обо всем, и мы бы разобрались с этим вместе. Хотя, знаешь, я ведь не могу тебе обещать, что не буду ни с кем общаться. Так что тебе придется научиться доверять мне, если ты хочешь, чтобы мы попробовали снова. Потому что, я предупреждаю тебя сразу, приступы необоснованной ревности я терпеть не стану. — Снова? То есть… То есть ты хочешь… — если бы Юнги не думал, что это будет выглядеть уж слишком странно, он бы точно стукнул себя по лбу. Он вообще когда-нибудь перестанет быть таким мямлей? — Хочешь снова встречаться со мной? — оторопело договорил он. Ладно, это, пожалуй, было чересчур шокирующим поворотом событий, так что можно было позволить себе немного потупить. — Если мне не изменяет память, в прошлый раз мы не договаривались встречаться. Просто проводили время вместе. Так что да, я был бы не против общаться с тобой снова, хен, — и Чимин крепче сжал его руку, чтобы поделиться своей уверенностью с Юнги. Было немного странно сейчас направлять слегка потерянного хена, но с другой стороны, Чимин видел в этом вовсе не постыдную слабость, а искреннее раскаяние, которое и заставляло хена вести себя несколько нерешительно, и это однозначно льстило и нравилось ему. — Но ты должен пообещать мне, что перестанешь ревновать без повода. — Я обещаю, — Юнги активно закивал головой, попутно соображая, как же он сможет сдержать данное слово? Он действительно был довольно жестким собственником. И расстраивался, хоть и совершенно не признавался в этом даже себе, когда Чонгук иногда предпочитал ему компанию каких-то своих знакомых по спортзалу. А это был всего лишь лучший друг. Что уж говорить про Чимина, который ему нравился. И все же он бы оказался окончательным идиотом, если бы упустил свой шанс сейчас, а со всем остальным придется просто разбираться по ходу. — Хорошо, — Чимин улыбнулся ему и свободной рукой мягко провел по его волосам. — В такую погоду тебе стоит носить шапку, хен. Я не хочу, чтобы ты заболел. — Но мне не… — Юнги так и не успел договорить, замерев на месте, когда почувствовал, как сильные руки обвились вокруг него, а теплое дыхание защекотало кожу на шее. — Но так ведь теплее, правда? — спросил Чимин, и Юнги не сомневался, что этот засранец сейчас хитро улыбался. — Ага, — прикрывая глаза, ответил Юнги, крепко сжимая Чимина в ответ. И ему казалось, что заполнявший его изнутри жар мог бы расплавить его куртку. Все его лицо начало гореть, и стало душно от прилившей крови, но в то же самое время было наконец так хорошо и правильно, что Юнги бы согласился простоять так хоть до конца жизни. Он так давно хотел почувствовать эти руки, оказаться в их объятиях, что сейчас, наверное, мог бы даже заплакать от переизбытка чувств. Он испытывал столько эмоций сразу далеко не так часто, и его организм на физиологическом уровне не представлял, как надо было на такое реагировать, так что его начало несильно потряхивать, а затем Чимин принялся медленно поглаживать его раскрытыми ладонями по спине. — Все в порядке, хен. Теперь все будет в порядке… А Юнги в ответ на это мог только жаться теснее и зажмуривать плотнее глаза. Завтра он обязательно снова станет сильным и немного холодным, отступив в свою зону комфорта. Но сейчас он просто хотел наконец побыть немного честным с самим собой. Ему ужасно не хватало Чимина, и он не мог винить себя в том, что стал таким сентиментальным, выяснив, что его бывший, а теперь, возможно, и будущий парень оказался еще более потрясающим, чем он мог себе представить. — Прости меня, Чимин-и. Я не должен был кричать на тебя, — прошептал Юнги, немного прийдя в себя, но все еще не выпуская Чимина из кольца плотно сжатых рук. — Не волнуйся больше об этом, хен, ладно? Давай просто забудем это все, — теперь Чимин зарылся одной рукой хену в волосы и неторопливо перебирал слегка окоченевшими пальцами его мягкие пряди. Ему действительно так сильно не хватало Юнги. Не хватало того, что этот мрачный и сдержанный хен вот так открыто вел себя с ним. И то, что хен ревновал его… Это было, безусловно, глупо. И Чимин точно не стал бы терпеть такое на постоянной основе. И он немного сердился на хена за то, что они, как выяснилось, расстались тогда из-за такой ерунды. Но все же он был вынужден признать, что где-то на самом дне его души, его эго урчало от удовольствия. Безразличный ко всему хен не хотел делить его ни с кем! Это было немного вау… — Как ты скажешь, — Юнги потерся носом о воротник куртки Чимина и устроился удобнее у него на плече. Он уже чувствовал, как начали холодеть пальцы ног в прохладных кроссовках, но не хотел прерывать установившуюся идиллию. Он всегда невольно сравнивал себя с упруго натянутой гитарной струной, которая стойко противостояла всем рушившимся на нее ударам, но сейчас он был рад порваться и наконец полностью расслабиться. — Раз так, тогда идем в кафе, хен! — бодро воскликнул Чимин, пытаясь скрыть собственное разочарование от того, что надо было отлипнуть от хена. — Ты нужен мне здоровым, так что возражения не принимаются! А Юнги и не собирался возражать. Если Чимин нуждается в нем, то он готов на что угодно.

***

Тэхен лавировал между заполонившими всю гримерку людьми, пытаясь поспеть за уверенно движущимся вперед Чонгуком, но в итоге все равно то и дело с кем-то сталкивался и принимался судорожно извиняться, так что в какой-то момент чуть было не упустил Чонгука из виду. Смешно, конечно, было бы потерять его в комнатке четыре на четыре, но он был настолько ошарашен как бы невзначай брошенной Чонгуком фразой, что ему было совершенно не до смеха. Что, если Чонгук сейчас скажет, что ему просто нужен был какой-то предлог, чтобы оставить этих идиотов одних? А с почти стопроцентной вероятностью, так все и было. Конечно. Ведь в этом и заключался первоначальный план. И Тэхен вроде как должен был морально подготовиться к тому, что, когда дело будет сделано, они с Чонгуком разойдутся каждый в свою сторону. И он даже по-честному пытался это сделать. Но все равно это погуляем прозвучало из уст Чонгука уж слишком обнадеживающе. — Ну так куда мы теперь? — рискнул поинтересоваться Тэхен, когда они с Чонгуком наконец оказались на улице. В гардеробе он как-то не решился задать этот вопрос, пока они оба были сосредоточены на том, что надевали куртки. Вдруг Чонгук пропустил бы его вопрос мимо ушей, а спрашивать дважды было бы уж слишком стыдно. — Я вообще-то домой собирался, — сухо ответил Чонгук, все же на мгновение запнувшись. Он же вроде как сам предложил пройтись?.. Да, всего лишь отговорка для Юнги-хена, но все равно было как-то неловко брать слова назад, пусть он и говорил несерьезно. А Тэхен, который за столько лет привык ловить буквально каждый вздох Чонгука даже на расстоянии, конечно же, не упустил и эту мимолетную паузу и тут же вцепился в нее обеими руками. — А ведь сегодня такая погода чудесная. Не хочешь прогуляться до дома? — предложил Тэхен, довольный своей находчивостью. Погода стояла не то чтобы распрекрасная, было уже довольно прохладно, но еще не настолько, чтобы сломя голову нестись на общественный транспорт. Поэтому вполне можно было себе позволить пройтись пешком до дома, который, кстати, находился от студии Чимина где-то в часе ходьбы, насколько мог прикинуть Тэхен (и да, конечно же, он давным-давно выяснил, где именно и как далеко от его собственного дома жил Чонгук). — А ты хочешь? — все же попытался спасти свое положение Чонгук. — Да, было бы здорово. Гулять ведь полезно, — твердо заявил Тэхен, ненамеренный сдавать позиции. Он слишком явственно видел бреши в обычно такой крепкой броне Чонгука, так что был настроен исключительно на сокрушительную победу. — Тогда ладно, давай прогуляемся, — смирился Чонгук. Нечего было говорить, не подумав, потому что. Это будет ему уроком. Хотя на самом деле он согласился не только потому, что так тупо сформулировал свои мысли. Концерт действительно произвел на него довольно сильное впечатление, так что он был бы не против проветрить голову, потому что эмоциональное давление однозначно было слишком ощутимым. — Отлично, — Тэхен улыбнулся и, не удержавшись, даже хлопнул в ладоши, а затем тут же отвернулся от Чонгука и зашагал в нужном им обоим направлении. Над своими детскими реакциями ему еще однозначно стоило поработать. — Так, значит, концерт тебе понравился, да? — спросил Тэхен, решив, что лучше всего было начать с самой очевидной темы для разговора. Он, слегка прищурившись, посмотрел вдаль, с удовольствием отмечая, что на их пути по крайней мере в ближайшее время не должно было возникнуть никаких препятствий в виде случайных прохожих. — Ага. Было круто, — подтвердил Чонгук, пихая руки в карманы. Когда-нибудь он наконец поймет, что перчатки не только для слабаков. — Мне, конечно, очень понравился Чимин-и. Хотя, если честно, думаю, это не было его самым лучшим выступлением. — Правда? — невольно уточнил Чонгук. Он-то был готов счесть Чимина нечеловеком после того, что увидел, но если это было далеко не все, что тот умел… У Чонгука просто не было слов. А еще однозначно не хватало воображения, чтобы это себе представить. Но почему-то суждения Тэхена по этому вопросу у него не вызывали сомнений. — Ага. Даже не знаю, почему он в этот раз выбрал классику. Вообще он специализируется на урбан стиле. Или как там это правильно называется, — Тэхен недовольно скривился, задумавшись. Чимин столько раз ему объяснял все эти танцевальные тонкости. Но в итоге он только мог искренне восхищаться талантом и навыками друга, так и не преуспев в том, чтобы все запомнить. — Видимо, решил попробовать что-то новенькое. — Было бы интересно посмотреть тогда еще какие-нибудь его номера, — сказал Чонгук и даже сам немного удивился тому, насколько правдивым было это желание. Ему действительно было любопытно, хотя обычно он оставался довольно безразличным к подобным вещам. — Потому что сегодня мне очень понравилось. Вообще-то я пошел, только чтобы присутствие Юнги-хена не выглядело слишком нелепо. Но в процессе втянулся как-то. Даже не думал, что в такого размера студии найдется столько классных танцоров. Они все в общем-то очень классно танцевали. — Ну, ты же знаешь, сейчас чтобы пробиться куда-то в высшую лигу, надо идти сразу в известные школы, а это всегда стоит довольно дорого, — вздохнул Тэхен. Он нередко представлял себе, что его лучший друг однажды станет известным, признанным на мировом уровне танцором. Потому что то, как тонко Чимин чувствовал музыку и как точно передавал каждым жестом всю палитру эмоций, не могло не восхищать. Но горькая правда заключалась в том, что, вероятнее всего, Чимин так и останется никому не известным учеником танцевальной студии почти на окраине города, а работать пойдет преподавателем иностранных языков в школу за копейки. И от осознания этого Тэхену становилось как-то очень горько. А с учетом того, что и его самого, судя по всему, ждали такие же перспективы, было вообще невыносимо. Ведь у него тоже имелась голубая мечта, о которой он предпочитал никому не говорить, чтобы в первую очередь самому себе о ней не напоминать. Но это все равно не отменяло того, что он ужасно хотел работать ведущим на радио. Для кого-то может и не работа мечты, но для него это было просто идеально. Иметь возможность говорить с огромным количеством слушателей, а заодно еще и включать для них потрясную музыку... Это ли не счастье? — Ну да, как и везде, — согласился Чонгук. — А Чимин не пытался участвовать в каких-нибудь конкурсах или типа того? Может, его бы кто-то заметил. — Я миллион раз говорил ему об этом, — сокрушенно покачал головой Тэхен. — Но он не любит лишнее внимание и все эти выступления. Как он говорит, он всего лишь хочет танцевать. Но лично я считаю, что это просто преступление с его стороны — скрывать такой талант от людей. — Тогда, может, раз он сам ничего такого не хочет, это и к лучшему, что он может спокойно заниматься, не боясь, что его будут дергать или слишком давить на него? — предположил Чонгук. — Ничего это не к лучшему! — шумно возразил Тэхен. — Чимин просто сам не понимает, чего хочет. Да, у него этот тупой страх сцены или что-то типа того. Но музыка и танцы — это его жизнь. Это он сейчас всем доволен, пока успевает и бегать на пары, и танцевать в свое удовольствие. А как придется ему сидеть, обложившись конспектами к урокам, тут же передумает, — Тэхен почему-то абсолютно не сомневался, что именно так все и будет, если Чимин не возьмется наконец за голову и хотя бы на последнем году обучения в универе не решит начать собирать себе портфолио. И периодически он начинал злиться на него за то, что тот так беспечно относился к своему будущему. Не то чтобы сам Тэхен поступал ответственнее… Но у него все еще был свой блог! Чем не опыт работы на радио? — Может, и так. И, может, ему просто нужно больше времени, чтобы тоже прийти к этому. Два самых важных дня в жизни — это день, когда ты появился на свет, и день, когда понял, зачем. — Ага, Марк Твен всегда все по факту говорил, — улыбнулся Тэхен, радуясь тому, что смог безошибочно узнать автора цитаты, ловя на себе удивленный взгляд Чонгука. — Не думал, что ты так внимательно слушаешь, что говорят на парах, — признался Чонгук, действительно пораженный познаниями Тэхена. А ведь до этого его еще зацепили слова Тэхена о «Повелителе мух»… — Я и не слушаю. Точнее не всегда, — и Тэхен бы хотел сказать, что вообще-то он всегда предельно сосредоточен на парах, но какой был смысл врать, если Чонгук наверняка и сам частенько видел, с каким удовольствием он вжимал щекой Эда на своем рюкзаке в стол. — Все равно у нас часто такая жуткая акустика в аудиториях, что ничего не слышно. Но я потом всегда читаю дома материалы, связанные с вопросами, которые обсуждались на лекциях. — Так ты же спишь на них? Как же ты узнаешь, о чем шла речь? — недоуменно спросил Чонгук. Потому что это и правда было довольно любопытно. — Потому что для таких случаев у меня всегда есть Чимин-и, — ухмыльнулся Тэхен. — Он коротко записывает основное, а я фоткаю у него и потом уже ищу. На самом деле так даже лучше выходит. Потому что заодно еще пересматриваю кучу перекрестных ссылок и, соответственно, узнаю инфы куда больше. — Да, звучит, логично, — кивнул Чонгук, немного ошарашенный. Он-то всегда считал, что Тэхен был скорее в отстающей части их группы, ведь на парах тот вечно в рот воды набирал, но на самом деле уже после двух личных встреч с ним так вовсе не казалось. И Чонгук не мог объяснить почему. Они вроде не обсуждали ничего серьезного, но все равно Тэхен производил впечатление неглупого парня. Его речь была грамотной, изъяснялся он всегда четко и рассуждал здраво. Да, он все еще оставался странноватым и шумным, но если смотреть на него в общем… Чонгук невольно пришел к выводу, что его мнение с прошлого раза о том, что Тэхен был все же вполне себе сносным собеседником, подтвердилось. — Правда у этого есть и отрицательные стороны. Я очень часто натыкаюсь на кучу разных книг по той же тематике, что и произведения, которые мы изучаем. И в итоге теперь мой список того, что надо прочитать, буквально тянется до Луны. — Серьезно? — недоверчиво спросил Чонгук. — Еще как! — громко воскликнул Тэхен, тут же прикусывая язык. Опять дал распуститься своей неуемной энергии… — И если не веришь, просто подожди пару лет. И, клянусь, я по этому списку до Марса на собственном топливе доберусь, таким он будет длиннющим. И никакой Илон Маск не нужен. — Звучит многообещающе, — хмыкнул Чонгук, приподнимая уголки губ. А Тэхен от этого зрелища пропустил даже шаг и чуть было не повалился из-за этого на землю. Чонгук что, только что улыбнулся его совершенно тупой шутке? — Ну и что ты сейчас читаешь? — Чонгук, к счастью, не дал ему зависнуть слишком надолго. — «Сагу о Форсайтах», — заторможенно ответил Тэхен, заодно протирая свои глаза. Кажется, зрение начало подводить его… — О, круто, — Чонгук непроизвольно посмотрел на Тэхена и незаметно для самого себя немного замедлил шаг. Он сейчас точно разговаривает с тем балбесом из своей группы, который вечно вызывал у него желание закатить глаза? — Хотя я так и не смог осилить до конца, если честно. Стало немного скучно под конец. — Согласен, — кивнул Тэхен. — Все-таки старшее поколение получилось куда более колоритным. И, знаешь, я довольно много думал, это просто Голсуорси так прописал всех остальных персонажей, или мы действительно постепенно мельчаем, становимся все менее интересными с приходом каждого следующего поколения? — Ага, я тоже пытался рассуждать на эту тему, — признался Чонгук. И он бы очень хотел все еще отрицать то, что у него внезапно обнаружилось что-то общее с Тэхеном, но факты говорили сами за себя. И это было чертовски странно, но с какой-то стороны Чонгук подумал, что это было даже как будто приятно, что вдруг появился кто-то, кто мыслил так же, как и он. С Юнги они на подобные темы почти не разговаривали, и в принципе Чонгук не то чтобы сильно страдал по этому поводу, но все же иногда обсудить с кем-нибудь понравившуюся книгу хотелось. Очень-очень иногда, но все же. — Но так и не пришел к какому-то окончательному выводу. Ведь посмотри на Билли Пилигрима, разве он не колоритный персонаж? Но ведь он жил уже не в Викторианскую эпоху. — Билли Пилигрим вообще-то прошел войну. Не уверен, что его можно сравнивать с людьми, которые с подобным не сталкивались. Все-таки война существенно меняет людей. И разве суть всей этой литературы о войне как раз не в том, чтобы показать нам, что солдаты, принимавшие участие в реальных боевых действиях, которые видели всю эту кровь и бесконечные ужасы, что они слишком другие? И что им никогда уже не стать прежними? — Тэхен изо всех сил старался говорить медленее, потому как, и это всегда случалось с ним, он вечно начинал тараторить, когда был слишком взбудоражен. А прямо сейчас он испытывал огромную радость, что ему удалось выйти с Чонгуком на такие темы. Потому что сколько бы он ни залипал на внешность Чонгука, на его сильные руки и крепкую спину, самой сексуальной его частью для Тэхена все еще оставался его интеллект. И слушая ответы Чонгука на парах, Тэхен нередко мечтал о том, что когда-нибудь сможет обсудить с ним вопросы, тревожащие его, потому что Чонгук всегда так последовательно и основательно подходил к любому делу, что сомнений в том, что разговор выйдет максимально продуктивным, не оставалось. И Тэхен был почти готов пищать от восторга, что мог сказать что-то настолько важное для себя Чонгуку, но, что еще лучше, получить на это ответ. — Да, пожалуй, ты прав, — задумчиво прищурившись, ответил Чонгук. — Интересно, с чем это связано вообще? Ну то есть человечество вроде бы двигается вперед, постоянно что-то изобретает, но в итоге мы как будто стали бледной копией своих предков, которым и во сне бы не приснились возможности, доступные нам сейчас. И как так вышло? — Честно, даже не представляю. Я пытался найти ответ на этот вопрос, когда у нас были пары по Шекспиру. Помнишь? — Ну еще бы! — ухмыльнулся Чонгук. И на этот раз Тэхен точно был уверен, что ему не показалось, и Чонгук действительно улыбнулся. Его колени немного подкосились. Вероятно, от очередного порыва ветра... — Изображающий в лицах сцену смерти Дездемоны господин Мин — то еще зрелище, — Чонгук передернулся от накативших воспоминаний. Они, конечно, все были в курсе, что их преподаватель Мин был порой слишком артистичным, но в тот раз он превзошел сам себя. — И не говори, — Тэхен тихо засмеялся в ответ. — Ну так и что? — нетерпеливо спросил Чонгук. — А, ну в общем я просто думал о том, что вот мы все говорим, что в пьесах Шекспира представлены вечные вопросы и что человечество не изменилось. И как же так тогда? Почему тогда бабушка Миллард у Фолкнера кажется куда более самобытным, ярким персонажем, чем, например, героиня из «Взгляда кролика»? — Ну вообще не зря же бытует эта бесячая присказка «в наше время такого не было!» И люди часто оправдывают себя этим. Мол мы ни в чем не виноваты, просто старшее поколение брюзжит, но и на них когда-то так же реагировали их родители. Но, может, это как раз и показывает, что мы действительно постепенно вырождаемся? — печально предположил Чонгук. — Не хотел бы я, чтобы это было так, — Тэхен отрешенно почесал затылок. — Будет как-то обидно это признать, да? — Не думаю, что у кого-то из нас найдется достаточно смелости признаться в таком, — хмыкнул Чонгук и покачал головой. Он довольно много рассуждал наедине с собой о том, куда катится мир, и зачастую приходил к далеко неутешительным выводам. И, пожалуй, обиднее всего было то, что он сам тоже катился вниз вместе со всем миром. — Да? — Тэхен искоса посмотрел на него. Он старался не слишком часто на него залипать, чтобы не смущать, но все равно порой не мог удержаться. Потому что сосредоточенный Чонгук выглядел уж слишком соблазнительно. — А разве нет? — переспросил Чонгук. — Ты только послушай, о чем сейчас песни поют. Сразу скажу, что есть и много хороших исполнителей. И есть авторы, которые пытаются размышлять над собственной жизнью, как-то рефлексировать и выражать это в своем творчестве. Но посмотри на то, что в основном оказывается на вершине чартов. Какие-то малосодержательные песенки о любви, и это еще в лучшем случае. А то и вообще полная бессмыслица с восхвалением совершенно омерзительного образа жизни, или какой-то набор не связанных между собой фраз. — Я не думал, что ты такой категоричный, — задумчиво произнес Тэхен. И нет, конечно же, он думал. Просто услышать это лично от Чонгука было довольно неожиданно. — Это вовсе не так, — отмахнулся Чонгук. — То есть… Ну, знаешь, я же не говорю, что все вокруг тупеют, и только я все еще остаюсь достаточно мудрым, чтобы не творить всякую фигню. Разумеется, это не так. И многие вот такие топовые песни я тоже слушаю, потому что хотя бы мелодия сама по себе нравится или типа того. Просто… Нам со всех сторон говорят, что расслабляться — это нормально, что гедонизм — это нормально, что думать как можно меньше — нормально. И даже не нормально, а хорошо. Но на самом деле нет. Чем больше мы позволяем себе уходить от сложных вопросов, тем глупее становимся, а еще куда проще управляемыми. И вряд ли это приведет нас к чему-то хорошему, — запальчиво проговорил Чонгук. Он еще никогда в жизни не делился ни с кем своими мыслями на такие темы, не видя в этом особой надобности. И то, что впервые это произошло именно с Тэхеном, его странным, не вызывающим доверия одногруппником, с которым он впервые лично начал общаться чуть больше недели назад, выбивало из колеи. И особенно, если принять во внимание то, что говорить об этом с ним было как-то уж слишком легко. Слова просто сами срывались с языка, желая поддержать интересную дискуссию. И сколько бы Чонгук ни удивлялся такому повороту событий, он все же не мог врать самому себе, делая вид, что ему это не нравилось. Найти кого-то в реальной жизни, с кем, оказывается, можно посетовать на извечные проблемы человечества, оказалось действительно довольно неплохо. И да, вообще-то у него уже был Меломан для этого. Но он ведь пока все еще не выяснил, кем на самом деле являлся этот парень. А раз так, то можно было позволить себе пообщаться с кем-то еще. И если бы кто-то сказал Чонгуку еще несколько дней назад, что он будет так рассуждать, он бы только криво на это усмехнулся. Но вот он здесь, и это действительно происходит. — Да… Наверное… — неуверенно протянул Тэхен. — Думаю, мне нужно больше времени, чтобы переварить это, — он заодно поглядывал по сторонам и приходил к довольно печальным выводам, что идти осталось не так уж и долго. А они ведь только нашли общий язык. И это казалось чем-то практически невероятным. И тем не менее это было так. И он еще обязательно прокричит об этом на всю комнату, а потом еще в телефон, когда будет радостно тарахтеть об этом Чимину, и наверняка станцует свой победный танец, но пока надо было сосредоточиться на том, чтобы не спугнуть Чонгука. — Я перевариваю это постоянно, но все еще ничего не понимаю, — хмыкнул Чонгук. — Но удачи. Скажи, если что-то надумаешь, — и глаза Чонгука непроизвольно расширились, когда он вдруг ляпнул это, потому что… Он и правда был бы не против узнать мнение Тэхена. — Окей, — Тэхен резко поднял голову и засмотрелся на небо, стараясь не слишком заметно глубоко дышать. Потому что если бы он сейчас взглянул на Чонгука, то никакие силы не сдержали бы его внутренний дикий ор. — Кхм… А возвращаясь к музыке, можешь назвать лучшую, по твоему мнению, песню в плане смысла? — надо было срочно менять тему. — Это вообще-то очень сложно, — Чонгук сосредоточенно почесал затылок. — Ну, давай тогда просто песню, которая первой приходит тебе в голову, если речь именно о хорошем тексте, — предложил компромисс Тэхен. — Хм-м, все еще сложно, — Чонгук закусил губу, и его глаза судорожно забегали из стороны в сторону, пока он пытался выбрать среди множества крутых треков всего лишь один. — Не думаю, что это прям самая лучшая песня в мире, но все равно пусть будет «Sing» My Chemical Romance. Просто я слишком часто слушаю ее в последнее время. И она о том, что надо кричать, подавать голос, когда мир пытается тебя задавить, когда ты видишь, что творится несправедливость, и ну все в этом духе. А, и еще! — спешно прибавил Чонгук, боясь, что Тэхен сейчас его перебьет, и он не успеет назвать еще одну потрясную песню. — Пусть будет еще одна. «Save myself» Эда Ширана. Там… В общем сам посмотри, если будет интересно. — Неожиданный выбор. Я вообще-то тоже их слушал. И… — это было довольно рискованно, но они уже почти совсем пришли, и это был такой шанс... — А ты о них, случайно, не из подкастов узнал? — Подкастов? — осторожно переспросил Чонгук, насторожившись. — Ну да. Ты, наверное, слышал об этом парне в универе. Меломане, — стараясь звучать ровно, проговорил Тэхен. — Кажется, я слышал эти песни у него. — А-а, так ты про этого чувака, — Чонгук откашлялся. Конечно, он понял, о ком шла речь и после первого вопроса Тэхена, потому что, разумеется, в последнее время его плейлист активно пополнялся именно благодаря рекомендациям Меломана. Но о таком сообщать Тэхену он точно ни за что не станет. Он еле пережил необходимость поделиться всем с Юнги. И то ведь сказал хену не все. Так что тут и думать было не о чем. — Я слышал о нем. И даже как-то послушал вроде кусок его подкаста, когда все вокруг только о нем и говорили. Ну такое, ничего впечатляющего, как по мне, — Чонгук уже начал молиться о том, чтобы Меломан никогда не узнал, что он говорил про него что-то подобное. Было так неловко перед ним. И все же сейчас сохранить неприкосновенность своей личной жизни было важнее. — Понятно, — понуро ответил Тэхен. Ну, а на что он вообще рассчитывал? Все это время он вообще думал, что Чонгук не слушал ни один его подкаст. Хотя уж лучше бы так и было… — Эй, мы вообще-то уже пришли, — окликнул его Чонгук, выдергивая из печальных раздумий. — Мне осталось теперь только во дворы зайти. — А, да? — рассеянно бросил Тэхен. — А мне еще пару кварталов надо пройти. Ну и… Я пойду тогда. — Ага, — кивнул Чонгук. — Хотя… А ты скажешь мне? — Что именно? — Тэхен недоуменно свел брови вместе, нервно топчась на месте. — Какая тебе песня нравится в плане посыла? — и Чонгук даже достал из кармана куртки телефон, чтобы записать название. — Хм… Да уж, действительно сложно выбрать, — сказал Тэхен, спешно перебирая в голове все знакомые ему песни. — Пусть будет «What Sarah Said». На самом деле не то чтобы уж что-то слишком особенное. Но там есть строчка: «Любовь сидит у постели, когда кто-то умирает. Так кто будет сидеть у твоей, когда будешь умирать ты?». Не знаю почему, но меня зацепило. — Да уж, есть о чем подумать вообще-то, — согласился Чонгук, вбивая в заметки название песни. — А исполнитель кто? — спросил он, поднимая взгляд на Тэхена. — Death Cab for Cutie. Если послушаешь, скажи потом, как тебе, — все же забросил еще одну удочку Тэхен, не особо надеясь на что-то после новостей о подкастах, хотя… То, что Чонгук делился с ним вроде как вполне добровольно такой личной информацией, все еще было удивительно. И разве уже одно это не было огромной победой? Конечно, было. Так что он очень старался несильно расстроиться. — Да, конечно, — Чонгук кивнул, снова убирая телефон в карман. — Ну что, тогда до понедельника, да? — и Чонгук все еще думал, что ему точно стоит прочистить уши, потому что не мог же он в самом деле сказать нечто подобное. Но как бы он еще тогда смог поболтать с Тэхеном о музыке, книгах и тщете всего сущего? — Ага, — запоздало ответил Тэхен, хмурясь и быстро моргая. У него сегодня что, день рождения?

***

Практически добежав до дома, Тэхен тут же потянулся в рюкзак за телефоном, чтобы как можно скорее набрать Чимину, и, уже почти нажав на «вызов», резко одернул себя. А что, если Чимин еще не вернулся после своего свидания с Юнги? Тэхен устало опустился на свой крутящийся стул. Чимин ведь обязательно начнет отмахиваться и говорить, что это было никакое не свидание, но… Тэхен не был гуру отношений, но многозначительные взгляды, которые эти двое то и дело бросали друг на друга даже при нем и Чонгуке, говорили сами за себя. Тэхен вздохнул, не совсем понимая, почему он все еще не пустился в пляс, как обещал сам себе еще минут сорок назад. Все ведь было более чем прекрасно: Чонгук не отказался дойти с ним до дома пешком, то есть фактически согласился слушать его болтовню целый час, так потом еще и сам столько всего о себе рассказал, что Тэхен боялся, что сможет что-то забыть, не будучи изначально готовым к такому потоку информации. Но потом Чонгук так жестко высказался в отношении подкастов. Как он там сказал? Ничего впечатляющего. Стоило признать, что это, пожалуй, была далеко не самая обидная формулировка, но сердце Тэхена все равно больно кольнуло. Правда, потом Чонгук сказал сам, произнес этими своими потрясающими губами: «До понедельника». И… Тэхен потянулся и расправил плечи, сбрасывая с себя неприличную в таких обстоятельствах меланхолию. Чонгук не против с ним снова встретиться, а он тут дурью мается. Впрочем, как и всегда. Но раз Меломану не удалось покорить Чонгука, означало ли это автоматически, что и Ким Тэхена в этом деле ожидал провал? Тэхен резко развернулся на стуле к своему столу, с неудовольствием отмечая, что творческий беспорядок все же начал принимать весьма пугающие размеры, и даже на секунду задумался о том, чтобы прибраться, пока все равно ждет момента, когда можно будет уже звонить Чимину. Но тут ему на глаза попался «Мефистофель» Клауса Манна, которого он все никак не мог добить. И выбирая между приевшейся книгой и возможностью избавиться от завала… Конечно же, он выбрал книгу. Он плюхнулся на кровать, захватив с собой телефон, и открыл книгу на нужной странице, заодно пасмурно отмечая, что до конца еще было ой как неблизко. Страницы кое-как сменяли одна другую, пока он почти невидящим взглядом просматривал их содержание, думая, что именно это и называется просмотровым чтением, так что все равно является полезным занятием. И он как раз закончил очередную главу, когда его телефон вдруг завибрировал. Тэхен тут же отбросил книгу в сторону и, не глядя на экран, ответил на звонок. — Да? — Тэхен-а… — и Тэхен по голосу слышал, что Чимин сейчас как-то не особо свойственно ему робко улыбался. С другой стороны… Может, это было вполне ему свойственно. Откуда он мог об этом знать, если Чимин предпочитал не делиться некоторыми подробностями своей личной жизни!.. Тэхен было возмутился про себя, но тут же утих. В конце концов это было полным правом Чимина, и дело явно заключалось не в недоверии. Хотя все равно было немного обидно. — Все прошло хорошо, да? — Ага… — Чимин кивнул, вдруг почувствовав себя неловко. Как будто он не должен был так быстро прощать Юнги за то, что было, и не должен был делать первых шагов. И все же на душе наконец было так спокойно. Он казался самому себе глупым влюбленным мальчишкой (хотя, очевидно, именно так все и было) и не до конца понимал, как так вышло, что спустя столь продолжительное время его интерес к Юнги все еще не угас. Но он слишком устал терзаться всеми этими вопросами за полтора года. И теперь, когда все вроде как стало налаживаться, так внезапно и спешно, мог ли он просто позволить себе расслабиться и насладиться этим? Пусть это странно, глупо, поспешно, пусть неразумно, нелогично и неправильно, но он чертовски хотел этого и не собирался отказываться, потому что так якобы было не принято. — Все прошло просто отлично. — Вы все выяснили, да? — Тэхен немного поелозил, удобнее устраивая голову на спинке кровати. — Да. Мы вышли из студии и просто пошли. Даже не знаю, куда конкретно мы тогда направлялись. Мы просто шли, а потом он вдруг начал извиняться, и мы так и застряли в каком-то переулке. И знаешь, он выглядел таким искренне раскаявшимся. — Не представляю себе такого, — хмыкнул Тэхен. — Вот именно, — согласился Чимин. — Я тоже его таким еще не видел. Так что я просто предложил ему забыть обо всем. — А я думал, что ты злишься на него, — немного удивился Тэхен, что все решилось настолько легко и просто, хоть и был этому в общем рад. — Во всяком случае это ты его тогда придурком обозвал. — Довольно безобидное ругательство, тебе не кажется? — усмехнулся Чимин. — Но да, назвал, потому что он придурок. А еще молодец, что сам решил все исправить. А я просто помог ему немного. Какой смысл уже сейчас продолжать дуться? — Ну, не знаю, — неуверенно протянул Тэхен. — Просто… Ты уверен, что все не повторится снова? Может, не стоило так быстро подпускать его к себе? — Тэхен не хотел звучать категоричным или настроенным против Юнги, ведь это было вовсе не так. Но он не мог не волноваться за своего друга, и сейчас пытался хотя бы немного побыть его голосом разума, чтобы удостовериться в том, что он действительно обдумал все варианты. — Не уверен, конечно. Хоть он и обещал, что в этот раз все будет по-другому. Но не попробуешь, не узнаешь, верно? Я всю неделю только и думал о нем, и до этого тоже временами вспоминал. На самом деле довольно часто. Так что я не хочу терять время понапрасну. А если в итоге ничего не выйдет, пусть так, но я хочу узнать все сам, а не строить догадки, упуская реальные возможности, — запальчиво объяснил свою позицию по этому вопросу Чимин. Возможно, в какой-то степени он это говорил больше себе самому, а не Тэхену. Потому что, конечно, у него все еще были некоторые опасения на этот счет, и все же все они не могли перевесить его желания снова быть с Юнги. — Мы потом еще немного погуляли и посидели в кафе. И это было даже лучше, чем раньше, Тэ! — Чимин, блаженно улыбаясь, прикрыл глаза. — Тогда мы в основном только в спортзале и тусили. Но теперь мы просто прогуливались вместе в неформальной обстановке. И это было так круто, потому что, кажется, хен стал еще более классным. Я и раньше этому удивлялся, но он буквально понимает все, что я хочу сказать, даже если не знаю, как правильно выразить свои мысли. И… — Чимин глубоко вздохнул. — Мне просто очень спокойно с ним, несмотря ни на что. — Что ж, хорошо. Я рад, если так, — Тэхен тоже улыбнулся, слушая довольный голос Чимина. — Правда, Чимин-и, очень рад. И надеюсь, в этот раз Юнги-хен не облажается. Ну, а если да, то я попрошу Чонгука, и он ему морду набьет! — грозно произнес Тэхен, тут же невольно хмурясь. Слова так легко сорвались с языка, как будто он ни секунды не сомневался, что так все и будет в случае чего. И это все еще не очень укладывалось в его голове, но вместе с тем звучало совершенно естественно. — Стоп, что? — Чимин от услышанного аж замер на месте как вкопанный, чуть было не пролив кипяток мимо кружки. — Ты сказал, что попросишь Чонгука? Тэ, что между вами успело случиться? — Да ничего такого. Мы просто тоже немного поболтали, пока шли домой, — смущенно ответил Тэхен, сам не зная, почему вдруг оробел. Ничего такого вроде бы и не произошло. Люди каждый день друг с другом общаются. Но для Чонгука это явно не входило в его обычный список дел на день… — Ты поймал его на слове, и он реально пошел с тобой гулять? — все еще не веря в это, уточнил Чимин. — Ну да, — Тэхен пожал плечами. — А знаешь почему? Потому что он замечательный, как я сотню раз тебе и говорил! — и Тэхен не знал почему, но буквально за долю секунды вдруг решил умолчать о том, как с ним попрощался Чонгук. Почему-то это такое маленькое и, казалось бы, не особо значительное воспоминание, ему хотелось сохранить только для себя. — И мы вообще-то начали обсуждать концерт, а потом оно как-то само собой закрутилось. Ничего особенного, но мы поговорили о книгах и музыке. Банальщина, конечно… — Но не для Чонгука, — закончил за него Чимин. — Это здорово, Тэ. Вот видишь, я же говорил, что настоящий ты ему понравишься! — Да, вот только, — Тэхен немного замялся, запуская руку в волосы, — он сказал, что слушал один из подкастов и что ему не зашло. Типа посредственность или вроде того. — Ты только не расстраивайся сильно из-за этого, ладно? Слушай, это же Чонгук, который наверняка решил, что слушать чужие подкасты — пустая трата времени, и даже не вслушался как следует в то, что ты говоришь. Потому что в твоей болтовне вечно куча каких-то нелепых историй всплывает. Это неплохо, просто не думаю, что это для всех. Так что не парься. Главное, что в реальности ваши отношения начали налаживаться. — Да, конечно, ты прав, — выдохнул Тэхен. Он обязательно еще немного попереживает по этому поводу. Но теперь, когда слова Чимина совпали с тем, как он сам пытался себя утешить, стало немного легче. — Как обычно, — улыбнулся Чимин. — Пойдем завтра в кино, пока «Джентльмены» еще идут? Говорят, классный фильм. — Мы пойдем вдвоем или к нам кто-то еще присоединится? — лукаво спросил Тэхен, закусывая губу. — Вдвоем, — рассмеялся Чимин, забрасывая в кружку лимон и пытаясь раздавить его ложкой, желательно при этом не брызнув себе в глаз. — У кого-то еще завтра дела. — То есть вот так! — притворно возмутился Тэхен, даже подпрыгивая на кровати. — Я для тебя теперь замена Юнги-хена! Так и знал, что этим все кончится… — он сокрушенно покачал головой. — Ох, я так рад, что ты и сам это понял. А то все не знал, как сказать тебе, — признался Чимин, шмыгая носом. — Так и знай, завтра я тебя убью! — Ага, и я люблю тебя, Тэ, — и Чимин, все же не выдержав, заливисто рассмеялся, принося вместе с этим смехом надежду на лучшее будущее в сердца их обоих.