Глава 7
4 апреля 2020 г., 12:00
До понедельника… Тэхену казалось, что в его голове теперь в принципе осталась только эта фраза и трудяжки-миньоны в его мозгу старательно удаляли из его оперативной памяти весь прочий ненужный хлам, чтобы она уж точно никуда не делась и не забылась. И его в целом такое положение дел полностью устраивало. Ведь слова эти не просто засели у него на подкорке, но каждый раз воспроизводились исключительно голосом Чонгука, немного севшим от продолжительных разговоров на прохладном воздухе. Проблема заключалась только в том, что в разное время он все же был склонен несколько по-разному воспринимать это столь банальное на первый взгляд предложение. В субботу вечером, когда он только пришел домой и еще был слишком сильно подвержен меланхолии, после того как узнал об отношении Чонгука к его подкастам, эта фраза превратилась для него в спасительный маяк, дающий надежду своим мерцанием, что все еще наладится. И тогда, уже ближе к ночи ему это действительно здорово помогло. Он так и не нашел в себе сил, чтобы выговориться в подкасте (потому что устраивать себе эмоциональную мясорубку после того, как тебя только что опрокинул твой краш, было как-то слишком жестоко даже по его меркам), предпочтя просто послушать что-то более-менее жизнеутверждающее. Например, «Leave Me Alone» NF. Тэхен видел себя в тот день буквально в каждой строчке этой песни.
«Я не интересен, тогда чего пришёл? Иди куда шёл». «Я слегка с приветом, так что держись подальше, будь призраком». «Мне поставили ОКР, что это вообще значит? Ну, если по-простому, Это значит, что я очень помешан на том, о чём думаю». «Я ненавижу быть другим, но и терпеть не могу быть нормальным».
Там вообще еще было много чего другого интересного, но запоминать все Тэхен из своего неиссякаемого человеколюбия все же не стал. И он почти увяз под тяжестью этой песни, исполнитель которой своей сверхзвуковой читкой буквально втаптывал в землю, не давая времени опомниться и вздохнуть, а потом «до понедельника» стало звучать в его голове все отчетливее, отгоняя все страхи и сомнения. Чонгук хотел поболтать с ним в понедельник. С ним. С настоящим Тэхеном, а не с его компьютерной версией, которая хоть и являлась отражением его души, но все же не контактировала с внешним миром никак, кроме как в подкастах. Так уж лучше Чонгук будет проявлять интерес к нему в реальности, а не к его альтер эго в Интернете. Тэхен даже невольно засмеялся, подумав, как было бы несмешно, если бы Чонгук вдруг проявил симпатию к Меломану, а его при этом так бы и продолжал игнорить. К счастью, все случилось наоборот, и ему стоило это ценить. Поэтому уже в воскресенье, когда они с Чимином протусили весь день непонятно где, после кино отправившись просто шататься по городу, так или иначе постоянно возвращаясь к тому, как Чимин должен был теперь вести себя с Юнги, насколько близко подпускать его к себе, чтобы не показаться уж слишком доступным, «до понедельника» вселяло в него надежду и заставляло с нетерпением ожидать следующего дня. Тэхен и сам не очень понял, как все смогло измениться всего лишь за одну ночь, но он действительно почувствовал себя намного лучше и теперь был занят тем, что пытался придумать, что скажет Чонгуку, когда увидит его в следующий раз. Правда, он уже чувствовал, что начал немного расслабляться по поводу всей этой ситуации, с тех пор как Чонгуку пришлось хоть и вынужденно, но начать взаимодействовать с ним, и теперь не готовился так уж основательно к новой встрече, и корил себя за это. Они все еще стояли в самом начале пути, так что ошибок надо было совершать как можно меньше, а еще лучше вообще не совершать их, и своим халатным отношением он вполне мог разрушить все, к чему так долго стремился. Но сколько бы он ни старался, так все равно и не смог ничего придумать, постоянно отвлекаясь на Чимина и его проблемы, так что теперь, уже у самого входа в столовую, «до понедельника» заставляло его колени трястись и подгибаться. Он чувствовал, как к горлу подкатывал тяжелый ком, а голова начинала кружиться, и даже думал, что успел заболеть. Но только через пару шагов понял, что его болезнь на самом деле носила гордое и довольно простое название: малодушие. Столько лет рыдать в мягкую подушку и в довольно костлявое плечо Чимина, что Чонгук его не замечает, чтобы теперь трусливо сбежать, оправдавшись медвежьей болезнью… Ну нет уж! Тэхен почти твердо, покачнувшись всего раз, вошел в столовую и огляделся в поисках… друзей? Он бы раньше сказал с уверенностью «в поисках друга». Но определять статус Юнги и Чонгука для себя он пока как-то не решался. Он все продолжал крутить головой из стороны в сторону, чувствуя себя максимально неуютно в одиночестве. А все из-за Чимина… Тот куда-то унесся сразу после пары, бросив только, что займет им всем столик, и Тэхен, совершенно сбитый с толку таким его поведением, только кивнул растерянно в ответ. Зачем Чимину было куда-то уходить? Адекватную причину этому он так и не смог найти, но делать было нечего, так что разобравшись по всем вопросам с господином Ли, он устало поплелся в столовую и вот теперь был вынужден неуклюже маневрировать между столиками в поисках нужного. — Эй, Тэ! — он услышал громкий голос Чимина откуда-то слева и, обернувшись, наконец увидел их почти в центре зала. Чонгук тоже уже был там. — Привет, — промямлил Тэхен, усаживаясь рядом с Чонгуком. Вообще-то он бы хотел сидеть напротив, чтобы иметь возможность спокойно любоваться им, не зарабатывая при этом косоглазие или искривление позвоночника, чем он стабильно занимался на всех парах. Но с другой стороны, чувствовать покрывающейся мурашками кожей исходящее от Чонгука тепло и слышать его тихое дыхание было тоже довольно неплохо. — Привет, — ему ответил Чонгук, и Тэхен чуть было не закашлялся. Ладно, похоже, было действительно пора начать привыкать к тому, что жизнь-то, кажется, налаживалась. Потому что голос Чонгука прозвучал как-то, Тэхен бы сказал, если бы не думал, что ему почудилось, воодушевленно. — Наконец-то ты пришел! — Тэхен непроизвольно вцепился обеими руками в сидение своего стула. Чтобы уж наверняка с него не упасть. Потому что именно это ему сейчас очень хотелось сделать. Свалиться мешком с камнями на пол, а потом и вовсе провалиться сквозь землю. Что, черт возьми, происходит?! — Я больше не могу смотреть на этих двоих. Не в одиночку. Спасай! — и у Чонгука уже язык начал болеть от того, сколько раз он его прикусил после каждого своего нового слова, но что еще он мог поделать, если Тэхен был его последней надеждой?.. Да уж. Кажется, именно про такие случаи и говорили обычно: «Докатился». Но уж лучше он будет мириться с тем, что поневоле начал искать компании Тэхена, чем наблюдать за тем, как еще более приторно, чем в прошлый раз, ворковали друг с другом Чимин и Юнги. Вот и помог на свою голову, называется. — Если тебя что-то не устраивает, ты всегда можешь отвернуться и не смотреть, — меланхолично отозвался Юнги, не сводя глаз с Чимина, который немного смущался под пристальным взглядом, но отвечал на него игривой улыбкой, все же несильно пиная хена ногой под столом. — Или просто закрыть глаза. Или даже выколоть. Мне все равно. Чонгук на это несдержанно фыркнул. — Устроили тут свои брачные игрища, а нам с Тэ теперь страдать! — сокрушенно воскликнул Чонгук, попутно думая о том, когда же он успел стать таким эмоциональным? Вроде еще в начале месяца не мог похвастаться этим. Но теперь обычно всегда такой поддерживающий хен выводил его из себя все сильнее буквально каждым своим самым мимолетным движением, так что Чонгук никак не мог удержать себя в руках. — Тэ, а ты чего так долго? Мы уже и пообедать успели, пока ты где-то там шатался, — решил сменить тему Чимин, выводя какие-то странные узоры по ладони Юнги, которая лежала на столе. Он хотел отвлечь внимание парней от них с хеном, раз уж те так в штыки воспринимали их взаимодействия, но все равно не мог отказать себе в том, чтобы касаться хена. Он слишком долго не имел такой возможности, чтобы теперь заботиться о чьем-то комфорте больше, чем о своем собственном. — Пообедать?.. — взорвался Чонгук, так и не дав Тэхену ответить на заданный ему вопрос. — Сейчас я расскажу тебе, как они обедали, — и прежде чем начать, Чонгук возвел глаза к потолку и шумно выдохнул, собираясь с силами, а Тэхен все же сел боком, поворачиваясь к нему лицом, отмечая, что выглядел он сейчас совершенно очаровательно. На самом деле Тэхену еще не доводилось видеть его таким, что было абсолютно неудивительно. И он был уверен, что стоит им выйти за пределы университета, где будет больше шансов сбежать от влюбленных друзей, Чонгук вмиг станет прежним собой, мрачноватым человеком-железной-маской. Однако со смущающими его ситуациями Чонгук, очевидно, пока справляться не научился, и Тэхен не хотел упустить ни секунды такого редкого и увлекательного зрелища. — Сначала сто лет сообщали всем здесь присутствующим, как рады видеть друг друга. Потому что зачем здороваться так, чтобы тебя не услышали все в здании? Ну нет, это слишком просто. Потом был десятиминутный треп о том, как они скучали друг по другу и зачем вообще придумали эти выходные, ведь они аж целый день вчера не виделись, — на этом моменте Тэхен не удержался и стрельнул глазами в Чимина, сидящего с самым извиняющимся видом на свете и одновременно пытавшегося изо всех сил сдержать смех. Так он, значит, вчера целый день, пока они гуляли, скучал по Юнги?! Не то чтобы сам Тэхен не делал того же самого в отношении Чонгука… — И когда они наконец решили поесть, я даже обрадовался, решив, что, возможно, у них все же проснется совесть и они вспомнят, что я тут тоже есть, и обратят на меня внимание, или, ладно уж, хотя бы просто наконец заткнутся. Но напрасно. Ведь потом они начали кормить друг друга с ложечки, дуя на нее перед этим! — Тэхен с сомнением посмотрел на две пустые довольно глубокие тарелки, стоявшие на столе. Как долго они устраивали тут свое представление? И ему даже стало немного жаль Чонгука, и уж точно он сам не хотел бы стать свидетелем столь приторной картины (хотя наверняка сделал бы с Чонгуком и не такое, если бы ему только выпал шанс…), и все же он был несказанно рад, что ему повезло увидеть Чонгука таким открытым и искренним в своем негодовании. Это было безумно мило. — Не завидуй, — коротко ответил ему Юнги, снисходительно кривясь и снова обращая все свое внимание на Чимина, который теперь неловко посмеивался. Так вот как все выглядело со стороны? Что ж, он однозначно не жалел об этом. — Пффф, — Чонгук раздраженно покачал головой, но решил больше ничего не отвечать. Он скрестил руки на груди, немного отъезжая на стуле назад и слегка повернул голову в сторону, грузно возрившись на висящие на стене часы. — Ну так что, Тэ? — повторил свой вопрос Чимин, увлеченно играясь с пуговицей на манжете рубашки Юнги. И Тэхен не мог не отметить, что поведение Чимина было очень и очень далеко от того, которое они обговаривали с ним еще вчера, рассуждая о недоступности. Тэхену оставалось на это только понимающе усмехаться. Если бы он когда-нибудь дождался того, чтобы Чонгук обратил на него внимание в этом плане, тоже вряд ли бы обнаружил в себе достаточно выдержки, чтобы не сразу пасть к его ногам. Но пока приходилось довольствоваться тем, что было. — Мне просто нужно было задать несколько вопросов преподавателю Ли насчет одной работы с прошлого семестра. Ничего такого, — ответил Тэхен, решаясь не вдаваться в подробности. Очевидно, Чимину сейчас было совершенно не до того. — Ага, понятно, — отрешенно кинул Чимин, когда Юнги как бы случайно и так естественно накрыл его ладонь своей, принимаясь неторопливо поглаживать его кожу большим пальцем, отчего его щеки мгновенно порозовели. — Так, я не знаю, как ты, но у меня больше нет на это сил! — снова заговорил Чонгук, повернувшийся к ним так не вовремя для себя. — Тэ, не хочешь сегодня сходить в спортзал? — предложил он. Вообще-то те несколько минут, что он сидел молча, Чонгук как раз был занят тем, что обдумывал, стоит ли это делать. Изначально Юнги должен был составить ему компанию, чтобы помочь с некоторыми тренажерами. Чонгук был предупрежден о том, что сегодня в зале никого не будет, но не хотел пропускать тренировку, поэтому собирался взять с собой хена, чтобы тот подстраховал его во время выполнения некоторых упражнений. Но было вполне очевидно, что Юнги сейчас было не до него. И в этом заключалась проблема наличия всего одного друга. Просить больше было некого. А пропускать день все еще не хотелось. И потом, кто знает, как часто теперь Юнги будет забивать на него? Судя по его довольному лицу, что прежде можно было наблюдать не так уж и часто, почти всегда. Так что оставался всего один вариант… Может быть, и не самый лучший. Но Тэхен сидел вроде довольно тихо, когда присоединился к нему. И уж точно не вел себя более раздражающе, чем Юнги, у которого непонятно откуда вдруг вылезла весьма неприятная способность быть неотталкивающим. Так что почему бы и нет? К тому же, возможно, они бы еще немного поболтали, как позавчера?.. Это было бы тоже неплохо. Позволило бы выяснить, точно ли ему не показалось, что общество Тэхена в целом было терпимым. — Эм, я?.. — от неожиданности уточнил Тэхен, поворачиваясь с недоуменным выражением лица к Чонгуку. Кажется, задавать тупые вопросы всякий раз, когда Чонгук к нему обращался, начинало входить у него в привычку. И от этого срочно надо было избавляться! — Ну… Давай. Да. Почему бы и нет, — и каждое свое слово он сопровождал размашистым кивком головы. Не зная, как себя остановить и уже перестать выглядеть таким идиотом, он все же взглянул на Чимина, не уверенный в том, что у них не было каких-то особых планов на день. Но Чимин был всецело поглощен попытками не слишком очевидно вздрагивать от таких вроде незначительных и в то же время столь интимных прикосновений Юнги, что, казалось, и вовсе не услышал, о чем говорили его друзья. — Отлично, тогда жду тебя в гардеробе после этой пары, — довольно ответил Чонгук и, встав из-за стола, направился к выходу, ни разу не обернувшись. Тэхен смотрел ему вслед, не утруждая себя морганием. Вообще-то, наверное, надо было подскочить и догнать его, чтобы скоротать оставшееся до пары время вместе с ним, а заодно оставить уже наконец наедине новоиспеченных (только с куда более счастливо сложившейся судьбой) Ноя и Элли. Но он словно прирос к своему стулу в жалкой попытке осознать, с каких это пор Вселенная начала относиться к нему столь благосклонно?***
Чимин сидел, нервно постукивая по полу и то и дело включая дисплей телефона, чтобы проверить, сколько там еще осталось времени до конца пары. Он обычно не страдал тем, что не мог дождаться окончания занятий, ведь даже если пара была невыносимо скучной, всегда можно было что-нибудь почитать, посидеть в Интернете или поболтать с Тэхеном, если, конечно, тот бодрствовал или не был занят тем, что шпионил за Чонгуком. Чимин глубоко вздохнул. Повезло Тэхену влюбиться в Чонгука. Тот вон все эти годы был у него под боком. Иногда, правда, это имело свои отрицательные стороны. Например, когда Тэхен изводил себя из-за того, что тот, кто так сильно засел у него в голове, находился всегда столь близко, буквально на расстоянии вытянутой руки, и в то же самое время так далеко. И все же кто по-настоящему был далеко, так это Юнги, который сейчас сидел в какой-то там аудитории на другом конце здания их университета. И Чимин не мог не думать о том, чем сейчас занимался его хен. То есть понятное дело, тот сейчас слушал лектора и, наверное, даже записывал что-то вслед за ним. Но чем он на самом деле был занят? О чем он думал? Точнее о ком… Чимин знал, что это было глупо и уж совсем по-школьному с его стороны так изводиться из-за такой ерунды, но он находил в этом особый кайф, который еще никогда прежде не испытывал за всю свою жизнь. Он встречался с несколькими парнями в старшей школе. Хотя скорее пытался встречаться. Он никогда не был популярным учеником и комплиментов в свою сторону практически (вообще) не слышал, поэтому соглашался на любое предложение о свидании даже от не самых симпатичных ему парней, думая, что на лучшее все равно было нечего надеяться (к первому курсу универа, правда, мозги его встали на место. Ну, а после его встречи с Юнги на втором курсе он вообще бы не смог подпустить к себе никого, являвшегося слишком очевидно не очень. Потому что стандарт возрос до небес). В итоге самые длинные его отношения продлились три месяца, потому что к Сонмину он действительно хорошо относился, но, как выяснилось, этого оказалось далеко недостаточно, чтобы пытаться построить что-то серьезное. Так что в любом случае у него не было прежде возможностей сидеть и просто мечтать о своем парне, воображая в малейших деталях, чем тот занимался. К счастью, теперь у него для этого был Юнги. И все же держать Юнги за руку, смотреть, как тот улыбается, все еще пытаясь сохранять лицо, слушать, как он смеется, не сумев сдержаться, и видеть, как он украдкой, когда думает, что Чимин ничего не замечает, смотрит нежно, неосознанно закусывая губу, было куда круче. И Чимин все никак не мог дождаться, когда же дурацкая пара наконец закончится, чтобы он мог заняться действительно стоящими вещами. Они с Юнги договорились пойти немного погулять после занятий или что-то в этом роде. Честно говоря, Чимин не очень слушал, что там Юнги говорил после слов «не хочешь после универа…», потому что что бы там ни было, он хотел! И да, вообще-то еще вчера они с Тэхеном обсуждали, что он не будет сразу бросаться на Юнги с распростертыми объятиями, что, пожалуй, не станет сразу соглашаться на все встречи, если подобные предложения поступят, ссылаясь на важные дела, но… К черту гордость! К чему вообще это все было бы? Что бы он таким образом показал Юнги, кроме того, что он придурок, который сначала сам полез первым с объятиями, а теперь вдруг решил дать задний ход? И Чимин особенно укрепился в своем решении не страдать ерундой, едва Юнги так тепло ему улыбнулся, когда они столкнулись около дверей вуза, и сказал, что рад его видеть и что вообще-то немного скучал по нему вчера. Все сопротивление Чимина тут же разлетелось вдребезги, стоило ему только услышать это. Неприступный хен признался в том, что скучал (и ведь это произошло не под воздействием чересчур сильных эмоций, как это было после концерта), так как Чимин мог позволить себе хотя бы на миллиметр оттолкнуть его от себя? Ему немного хотелось поделиться своими соображениями на эту тему с Тэхеном, но тот, как назло, расслабленно развалился на своем рюкзаке и блаженно дремал. Ну, конечно, теперь-то Чонгук на него наконец обратил хоть какое-то внимание, так чего ему было волноваться! Чимин вздохнул еще раз. Желание увидеть поскорее Юнги делало его слишком нетерпеливым. На самом деле он был очень рад, что Тэхен наконец добился своего, потому что его лучший друг после стольких лет страданий заслужил хотя бы призрачной надежды на то, что все еще может сложиться нужным образом, и теперь только молился, чтобы Чонгук оказался не настолько тупым, чтобы проворонить это чудаковатое, но такое очаровательное счастье. Он даже подумал, что мог бы попросить своего парня как-нибудь помочь ему в этом вопросе и… А потом Чимин снова отвлекся на то, как же было крышесносно называть даже про себя Юнги своим парнем, и изо всех сил пытался не разулыбаться на всю аудиторию, чтобы потом не пришлось объяснять госпоже Ким, «что смешного она сказала?» Чимин даже забыл попрощаться с только-только начинавшим приходить в себя Тэхеном, когда госпожа Ким наконец торжественно объявила, что их пара окончена. Он застыл уже у самой двери, вдруг вспомнив об этом, и обернулся. Тэхен, не моргая, укоризненно смотрел на него, но потом закатил глаза и одобрительно кивнул, и Чимин сломя голову понесся дальше. Ему все же хватило самообладания немного притормозить перед последним поворотом и отдышаться, чтобы не показаться на глаза Юнги слишком уж нуждающимся, а еще взмыленным, но это было далеко не так просто. Наверное, ему должно было быть стыдно за то, что он столь бездумно окунулся в это все, но он не испытывал никаких угрызений совести. Только невероятную, щемящую сердце радость от того, что все наконец встало на свои места. Ему пришлось подождать какое-то время перед закрытой дверью. Он даже прислушался, точно ли студенты все еще были в аудитории, а то вдруг Юнги уже успел уйти… Чимин тут же резко затряс головой. Хен бы так ни за что не поступил! Подтверждение своим мыслям Чимин получил через пару секунд, когда дверь широко распахнулась и куча народа тут же вывалилась в коридор. И в числе последних в проходе показался Юнги, который по своему обыкновению предпочел не лезть вперед, рискуя быть затоптанным. — Чимин-и! — удивленно воскликнул Юнги, наконец заметив его, стоявшего в самом углу у мусорки, чуть было не сбитого мощным потоком бегущих с пары. Он протиснулся к Чимину и неловко замялся перед ним, едва подавшись вперед, но тут же одернув себя. До безумия хотелось поцеловать Чимина, хотя бы в щеку. Потому что это казалось таким правильным, как будто они встречались уже лет сто и это входило в их обычный ритуал приветствия. Но, к сожалению, пока нельзя было действовать настолько напролом. И уж точно не в присутствии кучи людей, смущая этим Чимина. — Наконец-то! Я тебя совсем заждался, — Чимин с облегчением выдохнул, наконец получив возможность увидеть Юнги. Дождался! — Извини. Просто в самом конце моим чудесным одногруппникам в очередной раз приспичило задать вопросы, которые они обсуждают с преподами с самого начала года, — Юнги недовольно скривился, слегка качая головой. — А потом начала выступать Сольхен с ее коронным номером «Правильно ли я поняла…» Нет, сука, ты с сентября* спрашиваешь, надо ли рисовать плакат на итоговый экзамен по английскому, и тебе сто миллионов раз сказали, что не надо, но ты все равно продолжаешь доебываться до всех с этим идиотским вопросом! — возмущенно взорвался Юнги, шипя проклятия себе под нос. — Тише, хен, — Чимин, не удержавшись, рассмеялся, а заодно, воспользовавшись случаем, ухватил Юнги за руку, пытаясь его успокоить. — Она же где-то здесь еще, наверное, — он заозирался, пытаясь понять, остались ли еще поблизости девчонки. Он понятия не имел, как выглядела эта Сольхен, так что под подозрением были абсолютно все. — Плевать. Могу ей в лицо сказать то же самое. Заебала, — злобно фыркнул Юнги, сжимая крепче ладонь Чимина в своей. Он, конечно, был не в духе, но не настолько, чтобы не заметить как уютное тепло прижалось к нему. — И извини, Чимин-и. Я знаю, ты не любишь, когда люди матерятся, так что обещаю, что буду стараться не распускать язык. Но в оправдание скажу, что эта идиотка мешала мне поскорее встретиться с тобой, — он пожал плечами, как бы говоря, что на самом деле был ни в чем не виноват. — Да все в порядке, хен, — улыбнулся Чимин, отмечая заодно про себя, что вообще-то был бы совсем непротив, если бы Юнги начал распускать язык, возможно, в несколько ином смысле… — А зачем ей вообще нужен плакат? — поинтересовался Чимин, когда они наконец двинулись в сторону гардероба. — Чтобы скомпенсировать отсутствующие извилины, — закатил глаза Юнги. — А вообще у нее спроси. У нее там столько тараканов в башке, попробуй разбери, что и зачем она делает. Но, если честно, я вообще не уверен, что она до конца понимает, что говорит. Рот с языком живут отдельно от мозга. Что логично, ведь мозга у нее нет. — Понятно, — усмехнулся Чимин. — Но давай лучше поговорим о том, куда сейчас пойдем. Это интересует меня гораздо больше твоей одногруппницы. — Я думал, может, просто погулять немного? После пар я был бы не против проветрить голову, — предложил Юнги. — И я даже взял сегодня с собой шапку! — воодушевленно сообщил он, слегка поворачиваясь к Чимину, чтобы увидеть его реакцию. — Правда? — Чимин заливисто рассмеялся. — Ну тогда пойдем гулять, — ему было абсолютно без разницы, чем именно заниматься с хеном, главное — проводить время с ним. И он даже порадовался, что Юнги не предложил ему пойти куда-нибудь в кино или торговый центр, где обязательно будет слишком шумно и они не смогут насладиться компанией друг друга. — Или, может, ты хочешь есть? — обеспокоенно вдруг спросил Юнги. Конечно, он хотел украсть Чимина у всех и не подпускать к нему никого, и улица, где все вели себя более-менее отстраненно, являлась одним из лучших вариантов. Хотя в действительности из-за внезапно наваливших дел он банально не успел продумать, куда бы они могли сходить, так что выбрал наиболее очевидный и в целом не такой уж плохой вариант для первого раза. И все же он не хотел, чтобы Чимин из-за него голодал. — Нет, хен, я совсем не голодный, — ответил Чимин, немного расстроенный необходимостью отпустить Юнги, чтобы достать из кармана рюкзака номерок и все же все еще чувствующий эйфорию от того, что следующие несколько часов он проведет с хеном. Когда они наконец вышли из университета и медленно побрели, сами не зная куда, Чимин слегка задрал голову, обращая внимание на шапку хена. Он почему-то ожидал, что она будет абсолютно черной или, например, серой, но уж точно без каких-либо принтов. Но на действительно черной шапке красовалась белая надпись, состоящая всего из трех букв: «Zzz…» Ну, конечно… Но Чимин не мог не отметить, что хен в ней выглядел как-то очень по-домашнему мило и вместе с тем все еще умопомрачительно круто (на самом деле Чимину в голову приходило только слово «свэг»), и в итоге он снова возвращался к вопросу о том, как умудрился отхватить такого бомбического парня? — Как прошел твой день, Чимин-и? А еще… Ты не мог бы дать мне свою руку? — и в глубине души Юнги сейчас громко пищал, бился головой и даже немного плакал, потому что это ведь выглядело так жалко, но внешне оставался совершенно спокойным, будто все шло так, как и надо. Ну, а что еще он мог сделать, если Чимин засунул руку в карман? Не отрывать же ее силой в конце концов. — Потому что шапку-то я надел, а вот про перчатки как-то не подумал. — В следующий раз, значит, будешь думать лучше, — отозвался Чимин, не вытаскивая руки из кармана, хитро прищуриваясь. Дразнить Юнги и в прошлый раз было довольно весело, но теперь, когда ставки выросли, стало как будто еще приятнее. — И ты заставишь меня мерзнуть всю дорогу?! — ошарашенно спросил Юнги, выглядя так, будто его предали. — Думаю, мне стоило бы это сделать, — поджав губы, пару раз кивнул Чимин. — Но… Ты вел себя сегодня так хорошо, так что ладно. Но это в первый и последний раз, — и он с огромным удовольствием вложил свою ладонь в руку Юнги. — Вместо того чтобы ворчать, лучше бы ответил на вопрос, — фыркнул Юнги, посильнее сжимая руку Чимина. Вообще-то хотелось переплести с ним пальцы. И Юнги уже даже было плевать, насколько девчоночьим было это желание. Но, наверное, для этого еще было слишком рано? — Так мы же только в обед с тобой разговаривали. Думаешь, за это время что-то успело измениться? — изумленно спросил Чимин. — Я не видел тебя целую пару, и если ты еще не понял, мне вообще-то интересно знать о тебе абсолютно все! — бесстыдно заявил Юнги, тормозя на перекрестке и внимательно оглядывая проезжую часть. Не хватало им еще попасть под машину. Хотя, пожалуй, он бы не отказался, если бы это было несмертельно, Чимин бы вообще не пострадал ни капельки, а потом совершенно очаровательно носил бы ему апельсины в больницу. — Да ничего и не произошло, хен, — пожал плечами Чимин. Не рассказывать же хену о том, что он тоже места себе не находил, теряясь в догадках о его времяпрепровождении. — Мы просто отсидели на довольно занудной лекции по методике. Как обычно. — Понятно. А когда у тебя следующий концерт? — Ой, так еще ведь не скоро, хен, — хихикнул Чимин. То, как Юнги пытался выспросить у него хоть что-то, было немного неловко, но все равно довольно мило. Они могли часами обсуждать что угодно в прошлый раз, когда достаточно привыкли и перестали стесняться друг друга, но теперь приходилось заново налаживать контакт. И это одновременно было и очень смущающе, и в то же время забавно. — У нас концерты четыре раза в год. Два в начале каждого семестра и два в конце, — терпеливо объяснил Чимин. — Ну, а что насчет твоих тренировок? Как часто ты занимаешься? — продолжал упорно настаивать Юнги. — Два, иногда три раза в неделю. У нас довольно свободный график. Ну то есть занятия проводятся каждый день, а посетить надо минимум два из них в неделю. По желанию можно больше. И плюс есть определенные дни, обязательные для всех, когда мы решаем всякие организационные моменты. Просто коллективные номера мы довольно редко ставим, так что нет особой необходимости собираться вместе часто, — пояснил Чимин. — А как же зрители? — уточнил Юнги. — Я могу прийти как-нибудь и посмотреть, как ты репетируешь? — Эм-м… — Чимин внезапно закашлялся. Юнги, сидящий на его тренировке и внимательно рассматривающий его, пока он себя не помня отдается музыке?.. Ну нет уж! Он же после такого живым из зала точно не уйдет от перевозбуждения. Потому что Юнги, смотрящий на него, пока его футболка пропитывается потом и прилипает к телу, это как-то слишком… — Это не особо приветствуется. Я же там не один. Так что ты можешь смущать других учеников нашей студии, — практически прохрипел он. Чертов Юнги! — Смущать других? А что насчет тебя? — ухмыльнулся Юнги, довольный тем, что ему наконец удалось вывести Чимина из равновесия. — Тебя я смущать не буду? — Разумеется, нет, — пропищал Чимин, прикрывая глаза. Если и можно было выбрать самый очевидный способ провалиться, именно это он и сделал. — И вообще, я думал, ты скажешь мне, когда у тебя тренировки по баскетболу, чтобы я в эти же дни ходил на танцы, а остальное время мы могли проводить вместе, — сказал он, надеясь скрыть свои пылающие щеки, но вдруг понял, что только усугубил ситуацию. — Правда? — Юнги удивленно вскинул брови. — Ну, то есть, если только ты хочешь, — промямлил Чимин, предпринимая слабую попытку выдернуть руку из захвата Юнги. — Шутишь? Конечно, хочу, — крепче сжимая его ладонь, успокоил его Юнги. Вообще-то в его голове за эти доли секунды успело родиться довольно много едких ответов, и он бы обязательно выпалил что-то из своего богатого ассортимента, будь это кто угодно другой. Вот только это был Чимин, которого хотелось оберегать и защищать, и ни в коем случае не заставлять беспокоиться. — Мы занимаемся по вторникам и четвергам в основном. Иногда бывают сдвиги в расписании, но в целом как-то так. — Хен, а ты уже решил, что будешь делать дальше? — спросил Чимин, шмыгнув носом, немного боясь услышать ответ. Он был в курсе того, как сильно Юнги мечтал попасть в профессиональную команду, и надеялся, что найдется тренер, обладающий достаточно хорошим зрением, чтобы заметить весь огромный потенциал его хена, но с другой стороны… Он все равно не мог не думать о том, что будет, если Юнги действительно возьмут в какую-нибудь по-настоящему крутую команду. Его хен без сомнений был весьма привлекательным, и мысль о том, сколько девчонок и парней западет на него… Нет, лучше отгонять ее куда подальше! — Неа. В смысле на финальную игру в этом году, как и обычно, должны будут прийти тренера и, возможно, участники профессиональных клубов. Так что это будет что-то типа отбора, а не просто подведение итогов сезона. Но это же все так непредсказуемо, — он глубоко вздохнул. — Не знаю, Чимин-и. Я ради этого так упорно работаю много лет, но за все время мне ни разу так и не поступило ни одного предложения, так что, может, я не так уж и хорош. Пойду тогда работать в школу по специальности или, может, куда-нибудь на курсы. — Хен, перестань! — мгновенно возмутился Чимин, недовольно пыхтя. — Я в последний раз видел, как ты играешь, в прошлом году. Но уже тогда ты был потрясающим. Уверен, с тех пор ты стал только лучше! — и он вязко сглотнул, задумавшись о том, почему же все его фразы теперь звучали так двусмысленно… — Спасибо, Чимин-и. И знаешь, я бы хотел, чтобы ты как-нибудь пришел посмотреть на нашу тренировку. Если, конечно, у тебя будет время, — замялся Юнги, в который раз испытывая столь непривычные ощущения. В его повседневной жизни он обычно не озадачивал себя вопросами комфорта других людей. Разумеется, он не лез ни к кому и никого не провоцировал, но просто его в принципе не интересовало существование всех прочих людей вокруг него. За исключением разве что родителей и Чонгука. Но с Чимином все было по-другому. О Чимине хотелось заботиться, хотелось делать все так, чтобы только ему было удобно, чтобы он был рядом как можно дольше. И, пожалуй, Юнги бы обязательно постарался избавиться от этого наваждения. Ведь это все было так несвойственно ему, заставляло смущаться и даже, какой позор, краснеть! А потом Чимин ласково улыбался ему, и все сомнения отступали. Состоять в отношениях для Юнги было совсем не просто, но Чимин однозначно стоил всех его усилий над собой. — Мнение тренера, конечно, важно, но я бы хотел послушать, что ты скажешь. Просто как взгляд со стороны. — Ты же понимаешь, что я не особо разбираюсь во всех этих вещах, да? — Ага. И все равно. — Ну, тогда я приду, — улыбнулся польщенный Чимин. — Только скажи когда. Раз уж мы теперь проводим время вместе… — фраза, произнесенная им дважды за последние несколько дней, удручающим эхом отдалась в ушах. Он хотел совсем не этого с Юнги. И не этим они занимались в прошлый раз. Но кто же был виноват в том, что он оказался таким трусом и не смог по-честному сформулировать свои желания, когда они стояли озябшие и распаленные в том переулке? — Я так не хочу! — вдруг резко произнес Юнги, утягивая опешившего Чимина куда-то в сторону, на задние дворы каких-то магазинов, вывески на которых он не успел разглядеть. Он и сам не понял, откуда нашел в себе столько смелости. Ведь напугать Чимина, преступить черту дозволенного раньше времени ему хотелось меньше всего. Меньше этого хотелось только не иметь возможность целовать его… — Я не хочу проводить время с тобой, — Юнги передразнил интонации Чимина. — Потому что когда это происходило в прошлый раз, ничем хорошим оно не кончилось. Я не хочу тянуть время, делая вид, что быть нерешительным идиотом — нормально. Не хочу не делать последний шаг, оставляя себе путь к отступлению. Потому что я не хочу никуда отступать. — А чего ты хочешь? — голос Чимина прозвучал сдавленно. Возможно, потому что ему все же было немного неловко от того, что его так бесцеремонно зажали в какой-то подворотне… Нет. Не поэтому. А потому что отчаянно хотелось, чтобы хену хватило смелости, раз уж он сам оказался на это не способен, и чтобы он довел уже дело до конца. — Я хочу встречаться с тобой, — жарко выдохнул Юнги. Он приблизился к Чимину вплотную, заставляя их куртки неприятно скрипеть из-за постоянного трения друг о друга, а потом на секунду заглянул в его расширившиеся глаза и, не увидев в них ни капли сомнения, прижался теснее, мягко касаясь своими немного обветрившимися губами подрагивающих от волнения его губ. Он несильно сминал их, не рискуя зайти дальше, потому что был совершенно не уверен в том, что сможет удержаться на ногах. Тягучий древесный запах, до боли знакомый ему, безжалостно ударил по всем рецепторам, заставляя мозг отключиться на перезагрузку, оставляя его существовать одними лишь ощущениями. А чувствовал он теперь лишь сладкий, терпкий вкус пухлых губ Чимина, который он, казалось, давным-давно должен был позабыть, но сейчас тот показался ему самым родным на свете. Будто после долгих скитаний он наконец вернулся домой, где его встретили с распростертыми объятиями. Он так и продолжал лишь аккуратно сжимать чужие податливые губы, пытаясь безрезультатно насытиться ими, пока легкие не начало жечь от нехватки кислорода. — Я хочу целовать тебя, когда бы мне ни захотелось, — запальчиво прошептал Юнги, будучи не в силах отдышаться. — Хочу прикасаться к тебе, хочу брать тебя за руку и не думать о том, что тебе это может быть неприятно. Хочу обнимать тебя при каждой встрече. И много чего еще… — он не переставал осыпать пылавшее лицо Чимина поцелуями, неразборчиво мажа губами по его щекам, носу, подбородку, векам. — Я хочу, чтобы ты был моим. Ты будешь встречаться со мной, Чимин-и? И тогда Чимин, растекшийся по пыльной, наверняка покрытой паутиной задней стене магазина, наконец собрал последние силы и уперся руками в плечи Юнги, заставляя его немного отстраниться. Он вязко сглотнул, приводя дыхание в норму ровно настолько, чтобы, глядя своему хену прямо в глаза, твердо произнести всего одно слово: — Конечно.***
Тэхен стоял с протянутыми руками вперед, нервно покусывая нижнюю губу. Это был третий заход Чонгука к штанге, и Тэхен судорожно молился, чтобы он же стал и последним. Не в том смысле, чтобы Чонгука раздавило… Просто Чонгук перед каждым заходом добавлял дополнительные блины, а потом вены на его руках и шее надувались так, будто были готовы порваться в ту же секунду, и Тэхен понятия не имел, что должен будет сделать в случае чего. Он вообще-то никогда не был поклонником спортзалов, хоть и понимал, что это являлось полезным для здоровья занятием. Он даже пытался как-то составить себе график тренировок, которые, разумеется, не включали в себя походы в зал, где количество зрителей его непременного позора существенно возрастало. Но в итоге он не справился и с тем, чтобы начать делать приседания дома. И когда Чонгук предложил сходить вместе в спортзал после пар, он, конечно же, согласился, потому что это был Чонгук и потому что тот сам захотел сделать что-то вместе, но уж точно не от большого желания позаниматься. Ведь если бы он сделал это, то все его тело уже на следующий день ломило бы так, будто он никогда в жизни больше ходить не сможет, и он не видел смысла так страдать, если за этим больше никаких изменений в его режиме не последует. Поэтому он чувствовал себя вполне спокойно и даже очень воодушевленно, пока они с Чонгуком шли по улице в пункт назначения. Чонгук, к его огромному удивлению, оказался даже весьма разговорчив и всю дорогу, практически не переставая, тихо шипел, возмущаясь себе под нос, что больше ни за что не останется наедине с этими двумя, которые официально еще даже не встречались. А что будет, когда они решат сделать это? Чонгуку, по его собственным словам, было страшно об этом даже думать. Тэхен в ответ на это лишь немного поддакивал и кивал головой, но в основном только радостно улыбался и посмеивался с того, каким милым выглядел Чонгук, когда был полностью сбит с толку. Очевидно, за все время их дружбы с Юнги он еще ни разу не оказывался в ситуации, когда Юнги вдруг проявлял нежные чувства по отношению к кому-то, и теперь никак не мог побороть возникающее смущение от одной мысли об этом. Тэхен находил это необыкновенно очаровательным, пока сам находился на седьмом небе от счастья. А потом его вдруг поставили рядом со штангой и строго приказали внимательно следить за происходящим, чтобы если что подхватить ее. Тэхен вязко сглотнул, услышав эту просьбу-распоряжение. Потому что понятия не имел, какая часть задания являлась более невыполнимой. Ведь на самом деле, когда они только пришли, Чонгук, переодевшись в, слава богу, не сильно обтягивающий костюм, сделал довольно много прочих упражнений, пока сам Тэхен мирно сидел на лавочке, пытаясь судорожно придумать себе хоть какое-нибудь занятие, чтобы не пялиться на него уж слишком откровенно. Но что он мог сделать, когда Чонгук так соблазнительно и совершенно бесстыдно приседал прямо перед ним, заставляя пусть и достаточно свободные шорты все же довольно заметно облеплять его подтянутую задницу; когда он отжимался, напрягая рельефные мускулы на руках, так что Тэхен не мог не задумываться, как бы выглядели эти руки, если бы обнимали его; когда он висел на перекладине, открывая вид на свою атлетическую фигуру? И если бы Тэхен смотрел еще внимательнее, то уж наверняка бы довел в итоге сам себя до конфуза, и тогда с мечтой о том, чтобы когда-нибудь по-настоящему привлечь к себе Чонгука, можно было попрощаться навсегда. Если вопрос о яйцах Чонгук еще мог пережить, то это явно оказалось бы слишком для него. Так что Тэхен был готов продать душу за то, чтобы можно было не смотреть больше. Он достаточно поднаторел в том, чтобы во всех деталях запечатлевать образы с Чонгуком в своей памяти, и увиденного сегодня ему бы определенно хватило надолго. Что было еще хуже, так это то, что даже если бы он смотрел во все глаза, не моргая, то все равно ничего не смог бы сделать, потому что совершенно очевидно был недостаточно силен для того, чтобы удержать штангу. И в итоге получалось, что он должен был страдать, грозясь опозориться, абсолютно напрасно. — Думаю, на этом сегодня можно закончить, — тяжело дыша, сказал Чонгук, наконец укладывая штангу на место, и Тэхен тут же отошел от него, отворачиваясь и пытаясь отдышаться, как будто это он только что поднимал сто килограммов. Или сколько там? И он подумал, что стоит как-нибудь спросить у Чонгука, сколько он выжимает. А сейчас надо было как-то беспалевно проверить, помогли ли ему мысли о дохлых котиках, но, что казалось куда более действенным по крайней мере в теории, обжимания Чимина с Юнги, которые уж наверняка должны были отбить всякую охоту возбуждаться. Он неловко скосил глаза вниз и облегченно выдохнул. Вроде обошлось. — И как часто ты приходишь заниматься? — спросил Тэхен, все так же не глядя на Чонгука. На всякий случай. Потому что жаркие картинки все еще стояли у него перед глазами. И он был бы очень рад им вечером, но не сейчас же!.. — Обычно три раза в неделю, но вообще когда как, — ответил Чонгук, поднося ко рту бутылку с водой и делая первые жадные глотки. Тэхен зажмурился и сжал руки в кулаки. Не смей смотреть! Потому что никакие Юнги с Чимином ему однозначно не помогут, если он увидит, как капельки воды, перемешиваясь с потом, стекают по кадыку Чонгука. Чонгук и в состоянии покоя представлял собой одну сплошную мечту фетишиста, а во влажном костюме и с сырыми волосами… Можно было сразу выпиливаться. — А ты вообще не ходишь в зал? — спросил Чонгук, отвлекая Тэхена от его переживаний. Хорошо хоть голос у него оставался одинаково сексуальным в любом состоянии, так что с этим справляться Тэхен уже как-то научился. — Неа, — Тэхен покачал головой, смахивая с себя сдавливающее горло наваждение. — Пары по физре — мой максимум. Стоило бы, конечно, чем-то заняться. Но пока мой спорт — это не съедать все берлинеры, которые продаются в нашей пекарне, — он непроизвольно хмыкнул. Ну еще бы! С таким персональным тренером, как его мама, у него не было никаких шансов на провал. — Да? Жаль, — отозвался Чонгук, взлохмачивая взмокшие волосы. — А я думал, мы сейчас сходим и посидим там немного. Мне как раз после тренировки надо немного перекусить. — Правда? — практически выкрикнул Тэхен, резко поворачиваясь к Чонгуку. И он чуть было не подавился собственной слюной, сам не зная от чего больше: от того, что снова не сдержал собственные чересчур эмоциональные порывы, которые наверняка так сильно раздражали Чонгука, или от открывшегося ему вида… Ладно. Разумеется, он врал себе и прекрасно знал, в чем крылась настоящая причина. Потому что что-то подсказывало ему, что Чонгук теперь куда спокойнее реагировал на его периодические вспышки. — Ну да. Чай тогда мне очень понравился. Да и там довольно тихо, а я не люблю шумные места, — кивнул Чонгук, поражаясь собственным словам. И когда случилось так, что громкий и раздражающий Тэхен перестал восприниматься им в качестве источника шума и, следовательно, как потенциальная угроза? И да, изначально он решил, что постарается быть терпимее к этому парню, потому что этого бы хотел Меломан, но потом оно просто как-то само собой пошло как по накатанной. И подумать только, все началось с необходимости делать общий проект, а теперь их лучшие друзья встречаются, и они вроде как тоже вынуждены общаться. Вот только теперь Чонгук бы не сказал со стопроцентной уверенностью, что его действительно кто-то вынуждал. У Тэхена все еще были свои определенные недостатки, но в целом он был не так уж и плох, так что Чонгук, даже если бы и хотел, не смог бы отрицать, что постепенно расслаблялся в компании этого парня. Сначала Меломан, теперь Тэхен… Что-то определенно происходило с ним, и он никак не мог нащупать, что это было. Неужели он так долго прятался от всех людей, подпустив к себе только Юнги, но на самом деле все это время нуждался в общении, хотя полагал, что это было вовсе не так? Неужели все это время он глубоко заблуждался в отношении того, что было лучше для него самого? То есть, конечно, он все еще ни за что бы не присоединился к шумной компании, потому что одна мысль об этом заставляла его съеживаться. Но вот общество пары человек, типа Меломана и Тэхена, и даже Чимина, это, пожалуй, было вполне себе ничего… — Тогда давай сходим, — прервал его рассуждения Тэхен. — Если я не ошибаюсь, сейчас должна быть смена Намджун-хена, а он никогда не сдаст меня маме, — он сильно прикусил язык. Почему нельзя было сказать что-то менее ущербное? Например, что иногда можно или что-нибудь в этом роде. Нет, обязательно, что на уме, то и на языке… — Отлично, — Чонгук, казалось, и бровью не повел. — Тогда я в душ, переоденусь, и пойдем. Хорошо? — Ага, — согласился Тэхен, радуясь тому, что у него появится время прийти в себя. Хотя новости о том, что Чонгук сейчас будет принимать душ… Лучше просто не думать об этом. Проводив Чонгука взглядом до самых дверей в раздевалку, Тэхен вышел в коридор к гардеробу и устало опустился на лавочку. Слишком много событий для его ослабевшего после такого откровенного зрелища сознания. Итак резюме: Чонгук сам захотел с ним встретиться в понедельник, сам предложил сходить вместе в спортзал непонятно для чего, ведь он так и простоял бесполезным столбом все время, а теперь сам захотел посидеть вместе в пекарне. Тэхен помотал головой. Ему это точно не снится? Казалось, что даже щипки сейчас не помогут. Конечно, он был безумно счастлив, что это действительно происходило, но все равно не мог не искать во всем этом какой-то подвох. Он ведь то и дело косячил, хоть и старался сдерживаться. То ляпнет что-нибудь, не подумав, то заговорит слишком громко, то Намджун решит проявить себя чересчур радушным хозяином (хотя он и хозяином-то не являлся!) кафе, то еще что-нибудь. Но каким-то невероятным образом, несмотря на все его упорные попытки провалиться, Чонгук продолжал самостоятельно проявлять к нему интерес. И он не мог не замечать, что с каждой встречей Чонгук действительно вел себя спокойнее и естественнее, чем в предыдущий раз, что, безусловно, не могло не радовать. И подумать только, прошло ведь всего несколько дней с тех пор, как они впервые заговорили тогда в столовой и Чонгук ядовито реагировал на любой его вдох. А теперь не то что не сбегает, как он предсказывал Чимину в самом начале, а наоборот еще и прикладывает определенные усилия для продолжения общения. Тэхен выдохнул. Даже если это всего лишь сон, он слишком приятный и сказочный, чтобы его прерывать. По большей части Тэхен благодарил себя за то, что сумел правильным образом поддержать разговор с Чонгуком после концерта Чимина, и таким образом в некоторой степени заинтересовать его в себе. Это казалось наиболее логичным выводом, и он был рад, что сейчас у него появилась еще одна возможность поговорить с Чонгуком и заодно проявить себя. Правда, всегда существовала вероятность того, что он умудрится накосячить в самый неподходящий момент. Но он упорно продолжал повторять себе, что должен просто говорить от души, но не слишком рьяно, и все будет в порядке. По крайней мере эта стратегия уже принесла определенные плоды, и не было смысла отказываться от нее. — Ты не устал ждать? — раздался голос Чонгука, и Тэхен, успевший пригреться на своем месте, крупно вздрогнул. — Извини, я пытался собираться быстрее. — Все нормально, — Тэхен улыбнулся, но улыбка сползла с его лица, когда он увидел, выглядывающие из-под шапки, влажные после душа волосы Чонгука. Хотелось отправить его досушивать голову. Точнее сначала стукнуть его посильнее, чтобы в следующий раз сам думал лучше, а потом отправить сушиться. Но с силой прикусив язык, Тэхен промолчал. Чонгука явно не порадует такое вмешательство в личное пространство, так что оставалось только молчать и надеяться, что они успеют добежать до пекарни, до которой, к счастью, было не далеко, до того как его продует. — Я как раз успел немного отдохнуть. — От чего? Ты же ничего не делал, — хмыкнул Чонгук и невольно рассмеялся, получив в ответ обиженный взгляд Тэхена. И смех этот так легко и непринужденно сорвался с его губ, что Чонгук даже ни о чем подумать не успел, а ведь обычно он себе такого не позволял в присутствии других людей, даже если и находил что-то забавное в их словах или поведении, руководствуясь тем, что не стоит лишний раз открывать какую бы то ни было информацию о себе. Но с Тэхеном, как он уже успел заметить не один раз, все случалось как-то само собой. И почему-то чем чаще это происходило, тем меньше хотелось загоняться по этому поводу. — Я следил, чтобы тебя не раздавило штангой. Разве это не было самым ответственным заданием и соответственно требующим наибольшего количества усилий? — искренне возмутился Тэхен. Это ему тут приходилось целый час следить за тем, чтобы не возбудиться в окружении потных мужиков, и параллельно за довольно угрожающе выглядящей штангой. Пусть Чонгук сам сначала попробует, а потом что-то там говорит! — А, ну да, конечно, извини, я как-то не подумал, — согласно кивнул Чонгук. — Пойдем тогда, возьму у вас не только чай в качестве извинений. — Идет, — довольно улыбнулся Тэхен, в который раз задаваясь вопросом: это Чонгук сейчас с ним так по-дружески заигрывал? Он всячески старался блокировать любые свои влюбленные попытки как-то в выгодном для себя свете трактовать слова и поступки Чонгука, но иногда это становилось практически невыносимо. Например, когда такой безэмоциональный Чонгук вдруг вел себя с ним так, будто они были давними друзьями. Это сбивало с ног и смущало до ужаса. И он не мог самонадеянно не спрашивать у самого себя, не было ли возможно то, что Чонгук все-таки тоже в какой-то степени нуждался в его общении? В последний раз опечаленно взглянув на волосы Чонгука, Тэхен все же толкнул довольно увесистую дверь и вышел на улицу. — Кстати, я послушал ту песню, которую ты тогда советовал, — Чонгук вышел следом за ним. — Прикольная, мне понравилась. Хотя прикольный не совсем то слово, чтобы описать ее. — Да, она супер, — согласился Тэхен, стараясь улыбаться не слишком широко, чтобы не выдавать того, насколько он был рад услышать это. — Хотя довольно печальная в общем. Но мне понравились слова о том, что лучше потерять что-то, чем вообще никогда не знать об этом. То есть понравились в том смысле, что я надолго застрял над ними и так и не понял, согласен ли с этим. Не уверен, честно говоря. Потому что когда ты о чем-то не знаешь, ты не можешь это потерять и, соответственно, не страдаешь, — сказал Чонгук, внимательно смотря себе под ноги. Он не мог понять, почему Тэхен то и дело ускорял шаг, но не хотел тратить время на то, чтобы выяснять это, и в итоге просто пытался не отставать от него. — Конечно, тяжело терять что-то или кого-то, но разве то счастье и радость, которые ты испытывал благодаря этим вещам или людям, не стоят того? Можно продолжать скучать по ним, но вместе с тем возвращаться в то время, когда все было хорошо. В конечном итоге все так или иначе подходит к своему концу, и уж лучше останется как можно больше светлых воспоминаний, чем никаких. — Ну не знаю. Как по мне, так гораздо проще ничего изначально не испытывать, чтобы потом не стало еще хуже. Жизнь и так не сахар, чтобы еще самому себе добавлять поводов для переживаний, — пожал плечами Чонгук, высказав то, что по большому счету являлось основой его жизненной философии. Он и прежде много думал о том, почему ведет себя так замкнуто. И, конечно, зачастую ему попадались неприятные, тупые и отталкивающие люди, на которых совершенно не хотелось тратить время. Но ведь наверняка существовали и вполне достойные личности. Чонгук никогда этого не отрицал. И все же он чуствовал себя спокойнее, зная, что не придется ни с кем взаимодействовать, ни за кого волноваться, растрачивая на это драгоценное здоровье. Он все же подружился с Юнги и считал, что этого будет для него более чем достаточно, и, может, даже наоборот слишком. А потом в его жизни появился Тэхен, и все перевернулось с ног на голову. — Само собой, сбежать всегда проще, чем бороться с трудностями, — покачал головой Тэхен, интуитивно чувствуя, что Чонгук сейчас говорил весьма не гипотетически. И ему так не хотелось, чтобы этот парень, который так сильно нравился ему, испугавшись неизвестности и собственных эмоций, сбежал от него. Но все, что ему оставалось, только опечаленно вздыхать и надеяться, что Чонгуку все же хватит смелости разобраться в себе и хоть немного открыться внешнему миру (разумеется, в его, Тэхена, лице). — А жить прошлым, конечно, идеальный вариант! — внезапно вспыхнул Чонгук, яростно вскинув голову, и тут же опустил ее. Стало ужасно неловко за себя. Он-то раньше всегда думал, что обладает достаточным благоразумием, чтобы не выходить из себя, когда вдруг кто-то оказывается не согласен с ним в каких-то мировоззренческих вопросах, а на деле вот как вышло… — Я пытался эту песню на гитаре раньше играть, хотя там очевидно главную роль играет фортепиано. Вышло не очень, — после несколько затянувшегося грузного молчания Тэхен решил немного сменить тему. Ему было ужасно жаль, что он заставил Чонгука переживать, и он надеялся, что горячий вкусный чай успокоит его. Ну а пока оставалось только отвлекать его глупой болтовней ни о чем. — Ты умеешь играть на гитаре? — удивленно спросил Чонгук, выходя из оцепенения, и во все глаза уставился на Тэхена. До того как он относительно серьезно занялся спортом, его отец, который и сам довольно неплохо играл на гитаре и укулеле, пытался отдать его разным преподавателям, чтобы он тоже научился. Но сколько бы он ни пытался, у него так ничего и не выходило. И, казалось бы, что в этом было такого сложного? Он постоянно задавался этим вопросом, и все же все было без толку. А потом… Долгие годы он вообще на этот инструмент смотреть не мог, но спустя еще какое-то время решил, что все же был бы не против осилить эту науку. На память. Но как-то все не находилось времени, и терпения тоже не хватало, так что в итоге он так и ходил с этой своей несбывшейся мечтой. — Ага. Непрофессионально разумеется, — ответил Тэхен. — Я и не ходил никуда. Но у нас в школе был хороший учитель музыки, так что аккордам он меня научил. — Здорово! — восхищенно воскликнул Чонгук. Тэхен даже особо не старался, и все же у него получилось! Не то что у некоторых… — Я бы тоже хотел играть на гитаре, — вдруг признался он, поспешно соображая, что, пожалуй, не стоило этого делать. — Правда? Если хочешь, я могу показать тебе то, что знаю сам, — набравшись смелости, предложил Тэхен. Намджун с Чимином, правда, оба говорили ему не быть излишне настойчивым, но он ведь просто из добрых побуждений... — Э-эм, — замялся Чонгук, радостно замечая, что они почти пришли. — Я… Я подумаю об этом. Спасибо, — неуверенно сказал он, испытывав некоторое раздражение, и неожиданно понял, что причиной этого являлся вовсе не Тэхен, а он сам. Потому что Тэхен явно хотел как лучше, а он тут со своими детскими травмами развел непонятно что. — Да не за что, — примирительно произнес Тэхен, останавливаясь наконец перед нужной дверью. — Ты лучше думай теперь, что хочешь съесть. Но напоминаю, лучше берлинеров здесь пока нет ничего. Чонгук на это кивнул, почувствовав несильную вибрацию в кармане куртки, и пока доставал телефон, не мог не благодарить про себя Тэхена за то, что тот оказался таким необидчивым, заодно удивляясь, как много положительных качеств он все продолжал открывать в этом парне, к которому еще совсем недавно и на пушечный выстрел по доброй воле не подошел бы. Он включил дисплей и увидел сообщение от мамы. — Ты пока подумаешь, что будешь брать? — спросил Тэхен, когда Чонгук подошел к занятому им столику, возле которого уже стоял довольно улыбающийся Намджун с блокнотом в руках. — Я буду только чай. Который… — Чонгук заглянул Тэхену через плечо в меню, лежащее на столе. — «Грин Гималайан». — Вам только чай? — уточнил Намджун. — Ты же вроде говорил, что возьмешь что-нибудь еще. В знак извинения и все такое, — расстроенно проговорил Тэхен, заодно искоса поглядывая на Намджуна, который продолжал многозначительно улыбаться. Этот хен был просто невыносим! — Буду только чай, — снова повторил Чонгук ощутимо жестче, чем в прошлый раз, так что Тэхен немного поежился от его интонаций, начиная судорожно соображать, кто из них с Намджуном вывел его из себя. Хотя, определенно, виноваты были они оба. Чонгук же внимательно проследил за тем, чтобы Намджун отошел к стойке и занялся заказом, и только тогда сел. — Просто мама написала, — он выдохнул, снова расслабляясь, и Тэхен от удивления даже рот приоткрыл. Ему точно сейчас не показалось?! Чонгук чуть было дыру в Намджуне не просверлил взглядом за то, что тот задерживал его, но сейчас снова вел себя так же чудесно, как и весь сегодняшний день. Так это что, значит, что он все-таки умудрился окончательно выйти из категории людей, неприятных Чонгуку? — Она сегодня дома ключи забыла, так что мне нужно поскорее вернуться, чтобы ей не пришлось ждать на улице. — Оу, — сочувственно выдохнул Тэхен, не до конца понимая, кому он сопереживал сильнее: маме Чонгука или самому себе. — Тогда, может, тебе стоит идти прямо сейчас? — Это ты так пытаешься от меня избавиться? — Чонгук выгнул бровь, попутно расстегивая куртку. — Что?.. — все еще не отошедший от предыдущего потрясения, промямлил Тэхен. — Тэ, ты чего? — Чонгук нахмурился. — Я же просто пошутил. Видимо, не очень удачно, — он пожал плечами. — А, нет, — Тэхен нервно рассмеялся. И снова это Тэ. А ведь он такими темпами и привыкнуть может! — Нет, прости, я просто задумался. И я подумал, что ты можешь не успеть. Не хочу, чтобы из-за меня твоей маме пришлось ждать. — Не парься, я успею, — Чонгук резко замолчал, когда к ним подошел Намджун с подносом и поставил на стол две кружки с чаем. — Ты сегодня без десерта? — удивленно спросил Чонгук, когда увидел, что Намджун вернулся к стойке и сел за кассу, явно не планируя делать что-либо еще. Тэхен гулко сглотнул. Стоило сказать Чонгуку, что десерт он уже успел получить, когда они были в спортзале? — Ага, — печально вздохнув, кивнул Тэхен. — Я вообще-то стараюсь не так часто тут что-то брать. Я не слишком много двигаюсь на самом деле, поэтому пытаюсь хотя бы ограничивать себя в калориях, — он придвинул к себе кружку и немного подул на свой чай, от которого расходились клубы пара. — Ты мог бы начать ходить в зал, — предположил Чонгук, также беря чай в руки. — Не думаю, что это мое, — Тэхен поморщился, слишком поторопившись отпить горячую жидкость. — То есть я знаю, что спорт — это правильно и важно. Но я пока все еще слишком ленив для этого. — Ну, если вдруг надумаешь, скажи. Я знаю пару неплохих тренеров, — Чонгук так и замер с поднесенной кружкой к губам. Ну вот и все. Такое незначительное для обычных людей предложение о помощи. Хотя тут даже и не помощь, а просто небольшое содействие. Но для него это в первую очередь означало то, что он, похоже, был не против долгосрочной перспективы общения с Тэхеном. И, если честно… Он незаметно взглянул на Тэхена, который был слишком занят тем, что активно пытался остудить свой чай. Если честно, он действительно не был против этого. Это все еще было до ужаса странно и совершенно непривычно. Но ведь он впустил в свою жизнь Юнги, хотя тоже ничего такого не планировал, просто в какой-то момент осознав вдруг, что и так проводит с хеном довольно много времени. Так почему нельзя было признать наконец, что и с Тэхеном ему было комфортно? Комфортно… Чонгук едва слышно усмехнулся этому слову, внезапно всплывшему в его голове. Но да, все обстояло именно так. Теперь он в этом не сомневался. У него все еще сохранялось некоторое ощущение того, что он еще найдет в поведении Тэхена что-то, что его оттолкнет. Но до сих пор у него не возникало повода удостовериться в этом. Напротив, с каждым разом он непроизвольно только все больше расслаблялся в его обществе. Конечно, ему еще нужно было привыкнуть к некоторым особенностям Тэхена, но ведь и Юнги, как оказалось, был неидеален. Но зато уже сейчас становилось довольно очевидно, что при всех их явных различиях в привычках и манере поведения, и даже в каких-то взглядах, в самой их сути у них было слишком много общего. Он пока не мог сформулировать точно, чем именно это общее являлось, и все же почему-то ощущал уверенность, что в самых основных, опорных моментах они с Тэхеном находились на одной стороне, и этого, как выяснилось, было для него вполне достаточно, чтобы позволить себе подпустить этого человека ближе, намного ближе. Единственным вопросом для него все еще оставалось только то, додумался ли он сам до этого или это была всецело заслуга Меломана? — Окей, буду иметь в виду, — Тэхен наконец улыбнулся. Предчувствие подвоха наконец покинуло его, вместо этого оставляя его с осознанием того, что, похоже, Чонгук и правда довольно заметно оттаял по отношению к нему. — Как думаешь, как скоро они скажут нам, что начали встречаться? — Чонгук неожиданно вернулся к вопросу, который беспокоил его еще с обеда. — Не знаю, — хмыкнул Тэхен, немного опечаленно наблюдая за тем, как Чонгук делал спешные, большие глотки из своей кружки. — Вообще-то мы с Чимин-и говорили о том, что им не стоит торопиться в этот раз. Но судя по тому, что я видел в столовой, он успешно на это решение наплевал. — И еще как, — подтвердил Чонгук, кривясь. — Ты этого не видел, но серьезно, они там разве что не сожрали друг друга. — Ну, может, это и к лучшему. Пусть хоть кто-то будет по-настоящему счастлив, — не сдержавшись, вдруг выдал Тэхен. И ему было довольно сильно стыдно, но он действительно немного завидовал лучшему другу. — Пожалуй, что так, — нехотя согласился Чонгук, все еще не перестававший волноваться о том, как он сможет пережить совершенно отвратительный вид по уши влюбленного Юнги. А ведь еще пару недель назад все было в порядке. И как Юнги удавалось так долго держать все в тайне? — Ладно, мне пора бежать, — Чонгук сделал последний глоток. — Хотя этот чай… Однозначно надо будет зайти еще как-нибудь за ним. — Кажется, мама что-то говорила о скидочных картах для постоянных клиентов, — вдруг вспомнил Тэхен. — Я поговорю с ней. И если она наконец решилась их выпустить, думаю, ты заслужил одну. — Правда? — Чонгук принялся спешно одеваться, пока Тэхен внимательно разглядывал его волосы. Кажется, все же успели досохнуть. И Тэхен незаметно выдохнул с облегчением. — Ну тогда я точно зайду еще. И… До завтра, да? Тэхен чуть не подавился своим чаем. Чонгук еще спрашивает вообще? — Да, конечно, — выпалил он, думая о том, что в общем не станет возражать, если Чонгук возьмет в привычку спрашивать об этом каждый раз, когда им нужно будет прощаться. Потому что этот незначительный вопрос, определенно, заставлял его сердце биться чаще. — Отлично. И я надеюсь, ты больше не будешь задерживаться, потому что снова это зрелище я в одиночку не переживу, — Чонгук закатил глаза и, подхватив свой рюкзак, направился к двери, оставляя Тэхена наедине с тахикардией и мыслями о том, были ли в истории случаи, когда люди умирали от счастья. — Я сейчас тебя ударю, — мрачно проговорил Тэхен, когда спустя всего пару мгновений после того, как дверь захлопнулась, к нему за столик подсел Намджун, подпирая щеку кулаком и мечтательно улыбаясь. — А я все твоей маме расскажу, — беспристрастно парировал Намджун. — Вечно ты бьешь по самому больному. Так вообще-то нечестно, — заныл Тэхен. — Ты мой хен и должен обо мне заботится, а не вот это вот. — Я вообще-то и забочусь, — фыркнул Намджун, все еще не меняя позы. — Ты в курсе, что после большого стресса, надо обязательно кому-нибудь выговориться? И, к счастью для тебя, я как раз готов тебя выслушать. — А тебе что, уже работать не надо? — с надеждой спросил Тэхен, озираясь по сторонам и не находя ни одного клиента. — Как видишь. Ты меньше бубни и лучше скажи, уже все? Твой теперь наконец окончательно твой? — Хен, ты просто непробиваем. Я миллион раз тебе говорил, он не мой, — вздохнул Тэхен. — Ну да! — возмутился Намджун. — А то я не видел, как он чуть не убил меня взглядом за то, что я просто, как и положено официанту вообще-то, уточнил его заказ, а потом принялся как ни в чем не бывало ворковать с тобой. — Не говори ерунду. Ничего он не ворковал. — Это тебе так кажется. Но поверь мне, со стороны виднее. Он однозначно ведет себя с тобой совсем не так, как с остальными. И не так, как вел себя в прошлый раз. — Правда? — Тэхен наконец прямо посмотрел на Намджуна. Он как-то и не сообразил сразу, что на самом деле хен стал невольным свидетелем почти всех их немногочисленных встреч и, соответственно, мог сказать что-то дельное. — Ага. В прошлый раз он явно был настороже. Но сейчас я не заметил ничего такого. Может, он и не расслабился прям до конца. Но то, что я увидел сегодня однозначно намного лучше того, что было тогда. Серьезно. Ты же знаешь, что изначально я не понимал, за что он вообще тебе нравится. Но сейчас… Не могу сказать, что понимаю, но во всяком случае он уже даже мне не представляется таким отстойным, как раньше. Потому что да, он все еще ужасно ведет себя со мной, но по отношению к тебе он вроде больше не такой мудак. — Он не мудак! — твердо сказал Тэхен. — Просто ему сложно взаимодействовать с другими людьми. — Окей, пусть будет так. Но что вас вдруг так быстро сплотило? — недоуменно спросил Намджун, постукивая пальцами по столу. — Чимин-и начал встречаться с Юнги-хеном, лучшим другом Чонгука. Я тебе говорил о нем. — Ого! — Намджун присвистнул. — Ну то есть официально пока нет, но думаю, до этого недолго осталось. Так что теперь мы оба вынуждены тусить в компании двух раздражающих влюбленных. Это, как выяснилось, действительно довольно сильно объединяет, — объяснил Тэхен, решая, что не станет вдаваться в подробности того, что Чонгук на самом деле еще перед этим позволил ему поговорить с ним на довольно личные темы. Это он хотел оставить только для себя. — Да уж, вероятно, так и есть. Но круто, Чимин заслужил. — Ага, — согласился Тэхен. — Эй, а ты не завидуй! — грозно выставив вперед указательный палец, проговорил Намджун. — Он действительно заслужил. Лучше скажи, что собираешься делать дальше? — Делать дальше? — Тэхен озадаченно почесал затылок, вертя кружку в свободной руке. — Ну да, чтобы завоевать своего… То есть Чонгука. — Не знаю, я как-то не думал об этом, — Тэхен пожал плечами, внезапно осознавая, что у него действительно не было никакого плана действий. — Наверное, буду просто продолжать стараться делать так, чтобы он от меня не сбежал. Не уверен, что я могу реально сделать что-то, кроме того, чтобы надоедливо крутиться рядом с ним, надеясь, что волшебным образом смогу ему понравиться, хотя он столько лет вообще со мной не общался. — Такое себе, конечно, — разочарованно пробормотал Намджун, покачивая головой. — Но просто знай, если тебе вдруг понадобится помощь, я всегда готов к мозговому штурму. Тэхен скептически выгнул бровь и посмотрел на Намджуна в упор. Хен, конечно, никогда не подводил, и все же, почему его слова прозвучали скорее как угроза?***
Всем привет! Вообще-то я едва успел прикусить себе язык, чтобы не сказать «привет, ребята!», потому что это звучит как-то уж совсем тупо, да? Хотя в итоге я, разумеется, сказал то, что не собирался… Ну и ладно. Кажется, мы с вами уже давно должны были привыкнуть к этому. И да, как вы уже поняли, сегодня я решил запустить онлайн-подкаст. Не то чтобы он чем-то особенно отличался от того, что я выпускаю обычно. Потому что сейчас я буду трепаться как всегда ни о чем. А о чем это будет, я скажу чуть позже. Так вот. Да, я, как всегда, буду что-то там свое болтать, и, разумеется, все, кого нет сейчас в сети, смогут, как и всегда, прослушать подкаст позже в любое удобное им время, если, конечно, захотят. Но я довольно часто вижу в комментариях, как вы говорите о том, что хотели бы, чтобы я поставил нам всем послушать что-то из ваших рекомендаций, а не только то, что нравится мне. Поэтому сегодня я решил так и сделать. Пишите, пожалуйста, свои любимые песни или, может быть те, о которых вы вспомните, пока я буду тут вещать. И я постараюсь поставить что-нибудь. Вы только не подумайте, пожалуйста, что я не хочу этого делать и поэтому говорю, что именно постараюсь, а не точно сделаю. Просто я не доверяю самому себе и знаю, что могу случайно забыть об этом, заболтавшись и в очередной раз подсунув что-то, что пришло мне в голову. Чонгук медленно прикрыл глаза. Он как раз совсем недавно успел покончить с частью домашней работы на май, когда увидел уведомление о начавшейся трансляции. И он только улыбнулся в предвкушении того, как будет здорово выпить немного чая под расслабляющий голос Меломана, когда тот вдруг сказал, что можно присылать в комментарии свои музыкальные рекомендации. О каком расслаблении вообще могла идти речь, если у него наконец появилась возможность хоть как-то повзаимодействовать с парнем, о котором он столько думал в последние дни, что это уже становилось почти ненормальным даже с учетом того, что он и так был геем? Он все же открыл глаза, чтобы посмотреть на экран. Итак, у него было семнадцать конкурентов в битве за внимание Меломана (он почему-то нисколько не сомневался в том, что среди слушателей найдутся и другие, кто захочет что-то посоветовать, потому что, как он успел заметить, аудитория у Меломана была довольно активной, да и в универе о нем все еще много кто говорил в коридорах). Так что надо было постараться найти лучшую песню из своего арсенала, чтобы у Меломана не осталось вариантов и он выбрал именно его. Что ж, во-первых, хотя я не собирался когда-либо вспоминать об этом в своих подкастах, но в последнее время в универе все только и обсуждают эту новость. И раз уж я однажды неосторожно высказался по этому поводу, то решусь сделать это снова. Вы, наверное, и сами догадались, но я сейчас говорю о том, что недавно преподаватель Ли, который ведет «Теорию аргументации», был отстранен от работы за раскрывшуюся связь с четверокурсницей. И да, именно про него я тогда случайно ляпнул еще в самом первом подкасте. Хотя для всех, кто учится на четвертом курсе, это, как я выяснил позже, не являлось такой уж большой новостью, и все сразу поняли, о ком шла речь. Потому что, похоже, для преподавателя Ли было в порядке вещей подкатывать к студенткам. И знаете, я не хочу сейчас долго и нудно обсуждать его поступки. Могу лишь сказать, что считаю неправильным то, что он позволял себе предлагать студенткам писать ему в личный чат, а не по почте, с весьма определенными намерениями. Это на самом деле довольно мерзко, как мне кажется. Потому что, к сожалению, студентам порой приходится закрывать глаза на какие-то вещи ради заветного диплома. И когда домогательства происходят в довольно завуалированной форме, так что ничего и не доказать в суде, это просто ужасно, и я надеюсь, что никто из вас не оказался в подобной ситуации. Но! В конечном итоге его ведь поймали на том, о чем я говорил. На отношениях с четверокурсницей. И судя по тому, что говорит она сама, он не заставлял ее силой вступить в эти отношения. Тогда почему все вокруг продолжают осуждать его за это? Я против осуждения в принципе, но окей, я согласен с тем, что домогательства заслуживают как минимум порицания, а на самом деле куда более жестких мер. Но в данный момент речь ведь идет об отношениях. Эта девушка — взрослый, совершеннолетний человек, который может самостоятельно принимать решения. И она решила, что хочет встречаться с этим преподавателем. Так почему все вокруг считают своим долгом лезть в это? И да-да, я лицемерно сейчас делаю фактически то же самое, но, честно говоря, я устал слышать в стенах нашего университета, как все только об этом и говорят, постоянно осуждая их обоих. Почему кого-то вообще интересует, кто с кем спит? Неужели у людей нет более важных дел? Меня всегда интересовало, почему преподавателям запрещены отношения со студентами, но ладно, это типа неэтично, все дела. Но почему люди так сильно стремятся высказать свое негативное мнение по тем вопросам, которые их вообще не касаются, мне точно не понять. Наличие права выражать свое мнение вовсе не означает, что это нужно делать при любом удобном случае. А некоторые почему-то воспринимают как свою священную обязанность донести до других, чем именно они недовольны. Но нет. Прежде всего надо думать о том, не причинит ли мое мнение, высказанное вслух, да еще и неосторожными словами, кому-нибудь боль? Ведь я ничего не потеряю, если промолчу, зато лишний раз не заставлю другого волноваться или даже страдать. И… Ладно. Я могу довольно долго об этом рассуждать, но давайте лучше сейчас послушаем песню и затем перейдем к следующей теме. Потому что сегодня у меня вообще-то очень хорошее настроение, что, наверное, сейчас и не скажешь, но я просто немного расстроен из-за того, что этот человек теперь получает буквально от каждого встречного. Каждый бы за собой так следил, как за другими… Кхм, ну ладно, теперь точно все. И давайте послушаем, раз уж у нас речь зашла о том, что некоторые позволяют себе относиться к другим, как к вещам, замечательную песню Кеши «Woman». Чонгук невольно покачивал головой в такт заводной песне, продолжая поиски и параллельно думая о словах Меломана. Как обычно. Он сам тоже краем уха слышал что-то такое от Юнги, который довольно разъяренно ворчал на то, что им заменят преподавателя по одному из предметов в середине учебного года и что теперь непонятно вообще, какие требования придется соблюдать при сдаче зачетов, но тогда особо не придал этому значения, потому что в целом, если все происходит по согласию, то он не видел каких-то проблем в том, что преподаватель будет встречаться со студенткой. Что вообще в этом такого зазорного? Зато сейчас можно было поставить еще один плюсик в графе их сходств с Меломаном, а вот это не могло не радовать. Я надеюсь, что вам понравилась эта песня так же, как и мне. И я действительно испытываю гордость за то, что Кеша записала ее после всего, через что ей пришлось пройти. Про «Praying» я даже не говорю… Но вообще-то я собирался поболтать сегодня о куда более позитивных вещах. Хотя… Не уверен, что это можно назвать именно «позитивным». Просто сегодня мой день прошел намного лучше, чем я мог бы ожидать. И, простите, я пока не хочу рассказывать это кому бы то ни было, а хочу немного придержать это только для себя самого, и все же эмоции настолько переполняют меня, что я не могу сидеть и молчать. И я подумал, что на самом деле есть еще одна вещь, которая тоже заставляет меня быть очень эмоциональным. Хотя я бы даже скорее сказал сентиментальным. Да, так будет точнее. И, возможно, это немного странно, но это аниме. Я знаю, что многие из вас наверняка смотрят его постоянно и не видят в этом ничего особенного, но, честно говоря, я долгое время избегал всю эту тему. Это казалось мне такой очевидной частью нашей культуры, что мне не хотелось тратить на это время, и вместо этого я читал много американских комиксов и смотрел супергеройские мультики, потому что это являлось частью другой культуры, было тем, что оставалось для меня чем-то загадочным и притягивающим. Но в какой-то момент, и это произошло совсем недавно, я подумал, что мне все-таки стоило бы ознакомиться хоть с чем-нибудь, чтобы уже на основании этого строить какие-то свои суждения. И я не могу сказать, что меня затянуло и что теперь я голодно смотрю все то, что успел пропустить за столько лет жизни, но то, что я видел, однозначно произвело на меня впечатление. Знаете, ведь я и в детстве был в общем-то белой вороной, и друзей у меня не было. А вот тех, кто хотел меня как-то задеть, в школе было предостаточно. Я никогда не отвечал на злые шутки и комментарии, никак не формулируя для себя, почему так поступаю. Наверное, мне казалось, что опускаясь на уровень своих обидчиков, я автоматически лишаюсь морального права осуждать их поступки по отношению ко мне. И вот около года назад я наконец услышал в одном аниме фразу, которая поразила меня своей точностью. «Можно спать, страдая от боли, но нельзя спать, причинив боль». Честно, я тогда даже остановил просмотр. От осознания того, насколько это правильно звучало для меня. Пожалуй, один из моих самых больших страхов — неосознанно причинить кому-то боль. Если я когда-нибудь допущу такое сознательно, то точно сожру себя заживо. Поэтому я больше беспокоюсь о том, что могу сделать это ненарочно. Из-за этого я довольно часто загоняюсь, думая об одних и тех же ситуациях из раза в раз, но никак не могу избавиться от этого. А потом от этого я постепенно перехожу к более глобальным вещам. Например, к тому, что могу дать я, бесконечно сомневающийся и неуверенный в себе, другим? И это было бы не так страшно, будь я кем угодно другим, но не учителем, профессию которого якобы осознанно выбрал. Разумеется, ничего подобного, но об этом мы, возможно, поговорим как-нибудь в другой раз. Прочность здания зависит от его фундамента, а истинная сила человека происходит из его убеждений. И как же мне помочь детям построить их фундамент, когда я со своим разобраться не могу?.. И тут мне на ум приходит только одна песня: «Carnivore» группы Starset, в которой есть чудесные слова: «Кто ты такой, чтобы изменить мир? Глупый мальчишка!» Да уж, а ведь я вначале сказал, что сегодня у меня хорошее настроение… Просто очередной пример того, что вам не стоит так уж сильно мне доверять. Но раз мы начали говорить про аниме, я, пожалуй, все-таки упомяну еще один момент, который меня в них очень трогает. С философской стороной все более-менее понятно, но ведь есть еще и музыка! Черт, музыка в «Бродяге Кеншине» — просто сокровище. И да, теперь вы знаете, какое аниме является моим любимым. Я даже не знаю, как это описать. Меня особенно зацепила одна композиция, и я оставлю вам ссылку* в комментариях под постом. Но это, я клянусь, совершенство. Она настолько чистая и светлая, и слушая ее, думаешь о том, что в ней переданы все тайны мироздания, и просто не верится, что что-то столь непорочное мог создать человек. Пусть отличающийся от других, пусть талантливый, пусть даже гений, но все еще человек. А в этой музыке ведь скрыто столько всего. И как всего один человек может понять это, а потом передать в виде нот на бумаге? Наверное, я уже говорил что-то подобное. Простите за то, что я бесконечно повторяюсь. Просто… Нам так часто приходится врать окружающим. Без злого умысла. Нет, вовсе нет. Но мы ведь, например, не торопимся рассказать каждому встречному о своих проблемах и делаем вид, что все хорошо. Разве это не является ложью в некоторой степени? А здесь я просто хочу быть честным. И да, я понимаю, что могу кому-то не понравиться, могу показаться глупым или инфантильным, ведь то, о чем я говорю, это все такие простые истины, миллион лет известные человечеству, которое, правда, все еще упорно отказывается жить по ним. Но это то, что является важным для меня. И каждый раз, когда я укрепляюсь в вере в одну из этих истин, мне не терпится поделиться этим с вами, потому что для меня это огромная радость, что мой день прошел не зря и мои глаза оказались не настолько зашоренными, и что я все еще могу что-то видеть. Ну вот, теперь вы знаете, каким я становлюсь, когда смотрю аниме. А ведь я всего лишь вспомнил об этом, но, пожалуй, мне стоит пересмотреть «Бродягу». Потому что Кеншин, который прошел такой путь, осознал, что был не прав, и пытается всеми силами искупить грехи… Для меня это такой невероятный источник вдохновения. Надеюсь, что и у вас такой есть. Потому что опять-таки я не думаю об этом каждый день, но всегда, когда вспоминаю, у меня появляется непреодолимое желание встать и пойти сделать что-то хорошее. По моим глупым собственным меркам, и тем не менее. И это чувство, это желание сделать что-то, что является больше тебя самого, это, правда, невероятно. Я надеюсь, вы испытывали такое хотя бы раз в жизни. И прямо сейчас мне почему-то вспомнилась композиция «Wait» группы M83. Она вообще-то не то чтобы очень радостная, если я правильно помню текст, но инструментал в конце никогда не оставляет меня равнодушным. И я надеюсь, вы найдете время заценить ее, потому что я и так проболтал все свое время, так ни разу ничего и не выбрав среди ваших комментариев, поэтому сделаю это хотя бы в завершении. И еще раз, простите, пожалуйста, что так получилось. Я очень постараюсь в следующих онлайн-подкастах больше внимания уделять комментариям. Или… Как насчет того, чтобы как-нибудь я просто немного пообщался с вами, отвечая на ваши вопросы из комментов? Подумайте над этим, если хотите, потому что для меня это точно был бы интересный опыт, и напишите под этим постом, что вы думаете по поводу этой идеи. Я мог бы заранее выбрать день, например, выходной, чтобы большинству было удобно. В общем дайте мне знать. А пока давайте слушать «Brand New Day» Райана Стара, потому что мне уж очень нравится название этой песни, по рекомендации кого-то с очаровательным ником «тетя-смерть». И до следующей истории от Меломана! Чонгук сидел, растерянно глядя в экран своего ноутбука. Он ведь так старался, отправил самую личную для себя песню «I ain't the one» Spoon, о которой даже не заикнулся, когда говорил на эту тему с Тэхеном, и кого в итоге удостоил своим вниманием Меломан? Как вообще можно было прислушаться к человеку, который назвал себя «тетя-смерть»? Оставалось, правда, только смириться. И к тому же Меломан ведь сказал, что хочет как-нибудь пообщаться с аудиторией, так что он обязательно подготовится к этому и сделает все, чтобы его заметили. Чонгук уверенно кивнул самому себе и полез на YouTube искать живое выступление Райана с этой песней. Уж больно она была хороша.
Примечания:
*Я знаю, что учебный год в Корее начинается с марта, но у меня будет с сентября)
**https://www.youtube.com/watch?v=RwClEdyLoOw
![давай останемся друзьями (и больше не заговорим) [let's be friends (and never speak again)]](https://assets.teinon.net/fanfic-covers/d_OFzJ7g8DTp2oD1qzC1XBPGWmdQbgGDky.webp)
