Истории Меломана

Чимин медленно спускался по лестнице, для надежности вставая на каждую ступеньку обеими ногами и выжидая пару секунд, прежде чем совершить следующий шаг. Он и сам не мог до конца понять, почему так делал, но упорно продолжал, заодно радуясь тому, что жил на пятом этаже (что при подъеме вверх всегда вызывало у него бурное негодование, с каждым этажом все быстрее сменявшееся тихим бубнежом), так что время можно было тянуть сколько угодно. Вчера уже почти в самом конце их прогулки Юнги пообещал, что зайдет за ним утром, чтобы они смогли вместе дойти до университета. И тогда Чимина такая инициатива со стороны хена только порадовала. Он тут же представил себе, как выйдет утром весь при параде, но не настолько, чтобы это слишком бросалось в глаза, как улыбнется хену, как поцелует его не слишком мокро и глубоко, скорее почти целомудренно и так, будто они уже миллион лет вместе и это все у них в порядке вещей, как они возьмутся за руки и неспеша дойдут до универа, и все увидят, кому теперь принадлежит Юнги. Не то чтобы Юнги был самым популярным парнем с их факультета. Чимин бы, пожалуй, сказал, что у них и в принципе как таковых «звезд» не имелось. Разве что Меломан. Но что касается Юнги, все же как капитан команды по баскетболу, который к тому же успел неплохо себя зарекомендовать на своем месте, он был достаточно известен среди студентов, и Чимин не мог не замечать восторженных взглядов, направленных на его (теперь) парня. Правда, как правило, это были младшекурсницы. Ученики старших курсов давно поняли, что за притягивающей аурой и внешностью Юнги скрывалась не самая милая и пушистая натура, так что к нему особо никто не лез. И все же Чимин не мог не (пусть и совсем немного) беспокоиться из-за этого. Но уже на следующее утро, когда Чимин понял, что выглядеть «как надо» у него не получится, потому что времени было только на то, чтобы перекусить немного и похлопать себя по щекам, чтобы привести себя хотя бы в пристойный вид, раз уж до достойного все равно не дотянул, его вдруг сразило чувство свербящей неуверенности. Он не успел разобраться, откуда в нем это возникло, ведь память услужливо подсовывала картинки того, как Юнги пришел к нему на концерт, как сам захотел поговорить, как извинился, как потом флиртовал с ним, а в конечном итоге вообще поцеловал и предложил встречаться, но неприятное ощущение скрутило все внутренности так, что второй сэндвич он даже не стал пытаться осилить. А вдруг Юнги передумал? Вдруг ему что-то не понравилось, или он попросту забыл? Или что если все его действия объяснялись только тем, что он был на эмоциях, но на самом деле испытывал далеко не такую сильную привязанность? Да мало ли что еще могло быть! Чимин пытался мотать головой, отгоняя от себя назойливые мысли, но они так и продолжали лезть, с каждой секундой звуча в голове все отчетливее. Это все еще были отголоски его былой неуверенности в себе, и он отлично это понимал, но также знал, что такие приступы порой возвращались, и ему нужно было мобилизовать в такое время все свои силы, что было далеко не так просто. Так что он чуть было даже не ринулся обратно, чтобы спрятаться в безопасности своей комнаты, но всякий раз удерживал себя от столь малодушного поступка. Он пытался сознательно внушить себе, что все будет в порядке, ведь никаких поводов для волнения не было абсолютно, но все еще чуть ли не трясся от ожидания. А потом ступеньки все же закончились, и он так и завис на несколько мгновений с поднесенным к кнопке пальцем, когда дверь в его подъезд вдруг широко распахнулась, впуская внутрь дородного мужчину, судя по его лицу, возвращавшегося с ночной смены, и освещая застывшего в проходе Чимина. Назад дороги не было. Юнги сидел на лавочке, повернув голову к двери. — Привет, хен, — промямлил Чимин, цепляясь чуть подрагивающими пальцами за подол выглядывающего из-под куртки оверсайзного свитшота. И он не знал, отчего больше его трясло: от собственных невеселых (и вообще-то беспочвенных) раздумий или от того, как невероятно выглядел Юнги в самой простой одежде. Но, казалось, он мог заставить выглядеть любой предмет гардероба круто на себе. Даже если это были обычные скини и черная демисезонная куртка. — Привет, — Юнги мягко улыбнулся ему, вставая со своего места. — Ты чего еле плелся? — уже куда более грозно поинтересовался Юнги, поправляя джинсы и делая несколько шагов в сторону Чимина, который в этот момент нервно сглотнул. Чертовы окна в подъезде. — Я не плелся… — попытался запротестовать Чимин, опуская взгляд вниз, но все равно заметил, как Юнги протянул ему руку, но, к сожалению, не увидел, с какой улыбкой тот сделал это, завороженный прекрасным видом — то, насколько разным, порой диаметрально противоположным мог быть Чимин, никогда не оставляло Юнги равнодушным, — и, немного помедлив, вложил в нее свою. — Ага, а то я не видел, — шикнул на него Юнги, а потом резко дернул его за руку, притягивая к себе. Обескураженный Чимин тут же вскинул голову, удивленно глядя Юнги прямо в глаза. — За это ты мне должен не один приветственный поцелуй, а два, — утверждение прозвучало максимально безапелляционно, и Чимин едва успел набрать побольше воздуха в легкие, когда Юнги наклонился ближе к нему и мягко, совсем не сочетаясь с тоном своего голоса, обхватил его нижнюю губу своими губами, принимаясь неторопливо ее посасывать. Чимин неуклюже завозился, пытаясь то ли поудобнее устроиться на груди Юнги, то ли вырваться из его не такой уж и крепкой хватки, не желая столкнуться в таком виде с кем-то из соседей, но в конечном итоге выходило так, что он только теснее жался к хену, не предпринимая никаких попыток прервать не слишком внезапный и такой желанный в глубине души поцелуй. Он ведь об этом мечтал вчера? Так что можно было и позволить себе расслабиться, погружаясь с головой в свою ожившую фантазию. А потом Юнги отстранился от него, заодно опуская обе ладони на его щеки, показывая таким образом, что пока что не собирается его отпускать. — Это раз, — сказал Юнги, а потом, вытянув шею, коротко коснулся губ Чимина еще раз. — А это два, — и он хрипло засмеялся, когда Чимин в ответ на это недовольно запыхтел, все еще вытягивая губы и выглядя совершенно разочарованным. — Так и знай, хен, в следующий раз я вообще не выйду из дома, — Чимин закатил глаза, пытаясь засунуть руки в карманы куртки, но Юнги успел его перехватить и, цепко сжав его ладонь, потащил наконец в нужном направлении. — Если это твой такой гениальный план, чтобы заставить меня больше тебя целовать, то… — Юнги на секунду замолчал, делая вид, что задумался. — Как же я тебя поцелую, если ты так и не покажешься из-за дверей? — Иногда ты слишком невыносим, — вздохнул Чимин, все же признавая провальность своей затеи. Зато былая уверенность вернулась на свое место, усаживаясь на него поудобнее, явно не собираясь никуда уходить в ближайшее время. И Чимин тихо выдохнул от облегчения. Конечно, его сомнения были довольно глупыми и абсолютно неуместными, и все же ему просто было нужно это. Ему был нужен этот день и нужно было такое поведение Юнги, чтобы укрепиться в мысли, что все действительно реально. Что это не просто игры его разума или сиюминутные прихоти Юнги, а искреннее желание их обоих на этот раз быть вместе. И теперь, когда он получил свое подтверждение, можно было успокоиться. — Вот так вот. И никакой благодарности, — сокрушенно покачал головой Юнги, удобнее перехватывая лямку рюкзака свободной рукой. — Кто тебя еще будет наказывать поцелуями? Но вообще… Знаешь, если тебе хочется, чтобы это случалось чаще, ты можешь просто попросить. Не обязательно ради этого заставлять меня ждать тебя в два раза дольше, — Юнги покрепче сжал руку Чимина, надеясь, что таким образом сможет заставить его понять все, что словами выразить не мог. Что он понимает, почему тот так себя повел, и не сердится. А еще что теперь все точно по-настоящему. — Я понял, — кивнул Чимин. — Ты нормально вчера добрался до дома? — спросил Юнги. Он жил в пятнадцати минутах ходьбы от Чимина, так что фактически они обитали в одном районе, и Юнги был прекрасно осведомлен о том, насколько это место бывало неспокойным. Самого его этот факт прежде никогда не заботил, потому что, к счастью, он выглядел, несмотря на свое не самое внушительное телосложение, как тот, кто мог постоять за себя и к кому лучше было не лезть. Впрочем он не только так выглядел, а вполне бы мог и накостылять обидчикам в случае необходимости. Хотя вообще он был уверен, что к нему никто и не сунется, едва завидев его незаинтересованное выражение лица. Чимин же с этими своими щеками, в которые Юнги так и хотелось ткнуть пальцем, больше походил на домашнего питомца. И хотя Юнги был в курсе того, что благодаря танцам Чимин находился в хорошей физической форме, все равно не мог не думать о том, что его парень мог представляться всяким отморозкам достаточно легкой мишенью. — Если бы что-то случилось, я бы сейчас рядом с тобой не шел. Ведь так? — цокнул языком Чимин, чувствуя, как по его легким куда-то в желудок начала стекать густая пена от слишком мощной волны нежности, затопившей всю его грудь. То, как обычно непроницаемый Юнги проявлял заботу, было ни с чем не сравнимо. Слишком пробирающе до костей, слишком сакрально. И Чимин точно знал, что, несмотря на то, что в этот раз он предпочел съязвить в ответ, пока немного смущаясь проявлять слишком открыто все свои чувства, в следующий раз он обязательно не сдержится и скажет что-нибудь приторно-вяжущее, так что зубы заскрипят от количества сахара на них. Он не понимал, как и почему это происходило, но Юнги заставлял его реагировать на одни и те же ситуации триллионом самых разных способов, но в основе их всегда лежало глубокое потрясение от такого неподдельного интереса от столь индифферентного парня. — Я хочу, чтобы ты всегда был предельно внимателен, когда возвращаешься домой, а особенно по темноте, — Юнги полностью проигнорировал полетевшую в его сторону колкость и сосредоточенно нахмурился. Он все еще слишком хорошо помнил, как несколько лет назад одного его одноклассника неплохо так отметелили на улице, так что тот едва оклемался потом в больнице. С Чимином ни за что не должно было случиться подобного! — Хорошо, хен. Я буду, — честно пообещал Чимин, ставя галочку у себя в голове, что теперь надо будет чаще смотреть по сторонам. Вообще-то сам он не боялся хулиганов, но если Юнги так будет спокойнее, то он не против потратить пару секунд на то, чтобы оглядеться. — Даже несмотря на то, что ты обещал наказывать меня поцелуями в случае чего, — ехидно улыбнулся Чимин, пытаясь разрядить атмосферу, и тут же вскрикнул от неожиданности, когда Юнги дернул его на себя прямо посреди улицы, наверняка вызывая недовольство у других прохожих, и поцеловал его, прижимая к себе за затылок. — Я же сказал. Тебе достаточно просто попросить, — даже не пытаясь выровнять сбившееся дыхание, сказал Юнги, глядя прямо Чимину в глаза. — Пожалуйста, не шути с этим, Чимин-и. — Хен… — растерянно пробормотал Чимин. Он ведь и не думал, что Юнги настолько серьезно об этом беспокоился. — Обещаю, я буду очень осторожен, — и он кивнул несколько раз в подтверждение своих слов. Юнги еще несколько мгновений постоял на месте, внимательно вглядываясь в его лицо, а потом тоже кивнул и наконец снова начал идти в сторону универа. А то такими темпами они вполне могли и опоздать, несмотря на то, что жили совсем недалеко. — А еще… — Чимин закусил губу, чувствуя себя немного неловко, только поражаясь, как быстро сменялись его эмоции рядом с Юнги, который и сам в одну минуты казался совершенно безучастным ко всему, а в следующую превращался в самого предупредительного парня на свете. И Чимину ужасно нравилось то, что они так влияли друг на друга. И Юнги начинал нравиться ему в разы сильнее, потому что только он заставлял его испытывать столько эмоций одновременно. — Ты мог бы провожать меня до дома, и тогда тебе было бы еще спокойнее, — он наконец озвучил свое предложение. — Я так и собирался вообще-то, — согласился с ним Юнги, выглядевший теперь куда более расслабленным. — Эй, Чимин-и, я хотел у тебя кое-что спросить. — Да? — Чимин несколько насторожился. — Это по поводу того парня, который записывает подкасты, — сказал Юнги, разминая спину и наконец возвращаясь к своему привычному состоянию. И обычно он терпеть не мог, когда его внутреннее равновесие что-то нарушало, но почему-то беспокойство о Чимине казалось такой естественной вещью, что он даже не обратил на это внимания. — Меломан, кажется. Похоже, он довольно популярен у нас. Во всяком случае я много слышал о нем. Ты, случайно, не знаешь, кто это? — Кхм… — Чимин закашлялся, услышав вопрос. Сердце его забилось ощутимо чаще, а уши начали неприятно гореть. Хорошо, что с прошлого такого раза с Тэхеном в столовой он теперь всегда таскал с собой «Зодак»*. — Неа, понятия не имею, — Чимин активно затряс головой. Ему хотелось треснуть себе посильнее за то, как нелепо он сейчас выглядел, но все равно он никак не мог остановиться. — Я слушаю его подкасты периодически, но он никогда не говорил ничего такого о себе, что позволило бы сразу понять, кто это. А зачем тебе? — удивленно спросил он, надеясь перевести беседу в более безопасную зону. — Да так, — Юнги неопределенно пожал плечами. Он бы ни на секунду не замешкался и доверил все свои секреты Чимину, но… Отчего-то ему казалось, что Чонгук бы не обрадовался, если бы узнал, что о его все же не совсем стандартной для него самого просьбе узнал кто-то еще. И хотя было ужасно неловко умалчивать часть правды, Юнги все же надеялся, что его оправдание для этого было достойным. Он ведь действительно хотел бы все рассказать и все же считал, что был не вправе так поступить. — Просто стало интересно, вокруг кого подняли столько шума. — Я не думал, что ты слушаешь такие штуки, — как бы сильно Чимину не хотелось сменить тему, он все же был вполне искренне удивлен проявленной Юнги заинтересованностью и хотел узнать больше. — Я и не слушаю. Но о нем столько периодически говорят. Даже парни из моей команды. Так что я не мог не обратить на это внимания. — Понятно, — Чимин шмыгнул носом, все еще испытывая жуткую неловкость. — Встретимся на обеде, да? — спросил он, с надеждой поднимая взгляд на Юнги, когда они подошли к дверям университета и тот полез в рюкзак за пропуском. Конечно, хен не понял бы, почему он так смотрел, если бы заметил это, но Чимин все равно пытался успокоить свою совесть тем, что он сделал хоть что-то, пусть даже это было всего лишь молчаливое извинение. А ведь ему правда было так стыдно. — Конечно, — Юнги улыбнулся ему, когда они наконец миновали турникеты и остановились у главной лестницы, где должны были разойтись. И булыжник на сердце Чимина как будто стал весить немного меньше. Потому что он не помнил, во всяком случае не мог с ходу вспомнить, когда хен вообще улыбался в стенах этого заведения, и подаренная хеном именно ему столь редкая улыбка заставляла Чимина думать, что все обязательно будет хорошо. — Ладно, тогда до обеда, — Чимин улыбнулся в ответ и уже сделал шаг к лестнице, немного сожалея о том, что мечта так и не воплотилась в жизнь до конца, когда внезапно замер на месте. — Эй, Пак Чимин! — громко воскликнул Юнги, заставляя Чимина обернуться. — А куда это ты собрался? — Юнги выгнул бровь, едва сдерживая очередную улыбку, наблюдая за смятением, разыгравшемся на лице Чимина. — Хен, так ведь скоро пара начнется… — пробормотал Чимин, взглянув на часы, висевшие на стене по центру. — Мне плевать, — фыркнул Юнги и, сделав шаг вперед, прижался губами к щеке оторопевшего Чимина. — Я же говорил, что буду целовать тебя, когда захочу, и я хочу сейчас, — уверенно прошептал Юнги ему на ухо. — Хен, не здесь же… — Чимин снова заалел, упираясь ладонями в грудь Юнги, чувствуя, как превращается в совершенно неопытную школьницу… которой он в принципе и являлся. То, что было между ним и его бывшими «парнями», не могло идти ни в какое сравнение с тем, что творил с ним Юнги. И он все же неосознанно прикрыл глаза в ожидании, когда же его желание исполнится. А потом Чимин почувствовал, как Юнги коротко чмокнул его во вторую щеку, и в возмущении широко распахнул глаза. — Ты сам сказал, что не здесь, — засмеялся Юнги и тут же двинулся в направлении нужной ему аудитории, незаметно облизывая губы и думая о том, что был бы не против зацеловать каждый миллиметр этих потрясающе мягких щек. А заодно оставляя Чимина растерянно хлопать глазами и немного смущенно улыбаться. То, что произошло, было не совсем тем, чего он хотел вчера, и все же было не менее потрясающим. Потому что Юнги оставался потрясающим, что бы он ни делал.

***

Чимин не особо запомнил, как сумел добраться до кабинета, в котором проходила его пара. Самому себе он казался ребенком с огромной задержкой в развитии, потому что наверняка подкашивающиеся коленки из-за того, что понравившийся мальчик обратил на тебя внимание, случаются еще в школе, и зачастую даже не в старшей. Во всяком случае у всех приличных людей. К счастью для него самого, Чимин никогда не причислял себя к данной категории, поэтому от всей души радовался тому, как теперь все складывалось. Его лицо все еще горело, и ему хотелось думать, что и его кожа до сих пор не успела вернуться в свое прежнее состояние, сохраняя на себе след вжимающихся губ Юнги. Чимин только покрепче стискивал руки в кулаки, чтобы не дай бог не полезть прямо на глазах у всех с блаженной улыбкой ощупывать свое лицо, думая о том, что под определенным углом зрения это можно было считать косвенным поцелуем, но безмятежное счастье кончилось, стоило ему войти в аудиторию и увидеть за последней партой Тэхена. Он тут же сник, вспомнив об утреннем разговоре с Юнги. Врать только появившемуся парню явно было далеко не самой лучшей идеей. И все же он не мог предать доверие лучшего друга. Тяжко вздохнув, Чимин двинулся к нужной парте. — Привет, — еле внятно пробормотал Тэхен, смачно зевая. — Ага, привет, — кивнул ему Чимин, усаживаясь рядом, доставая из рюкзака тетрадь и залезая в него с головой в поисках ручки. — Тэ… — он все же собрался с духом и наконец повернулся к Тэхену, раз уж все равно так и не нашел ручку, а чем-то ведь на паре себя занять надо было, но тот уже успел устроиться на своем рюкзаке, прикрыв глаза, и Чимин не решился его беспокоить. Он развалился на своем стуле, пытаясь придумать, чем бы себя занять на ближайшие полтора часа, чтобы не слишком сильно загнаться из-за Юнги, и в итоге не нашел ничего лучше, чем выпросить у близсидящего одногруппника какой-то старый, едва заточенный карандаш, чтобы записывать лекцию. До ужаса бесполезное занятие, но на удивление неплохо прочищающее мозги. Во всяком случае Чимин всегда чувствовал себя будто вновь рожденным после такой бестолковой писанины, в ходе которой он не запоминал ни слова и даже понятия не имел, о чем она в принципе была. Он думал, что этот стопроцентный метод выручит его и в этот раз, но не тут-то было. Пожалуй, все было бы не так плохо, если бы лекцию, как и обычно, вела преподавательница Ким. Ее голос как раз был достаточно занудным, чтобы усыпить самого выносливого активиста, и монотонным настолько, чтобы не воспринимать то, что она говорила, как отдельные, обладающие смыслом слова. Вот только вместо нее в кабинет вошел преподаватель Мин с объявление о том, что он сегодня работает на замене, правда, Чимин так и не услышал, в чем была необходимость этой замены. Потому что где-то там сидел еще один Мин, Мин Юнги, которому он буквально только что умудрился соврать. Чимин сглотнул. Он уже чувствовал, как собственная совесть с аппетитом проглотит его и разве что добавки попросит, но уж точно не посожалеет о его безвременной кончине. И Чимин по-честному пытался убедить себя в том, что в целом его вины в произошедшем не было. В конце концов он ведь не о себе врал, а лишь хранил чужой секрет, что вообще-то должно было наоборот выставить его в лучшем свете, но почему-то кошки, уже радостно запускающие свои острые коготки в его душу, такими аргументами совершенно не удовлетворялись. Поэтому промаявшись половину занятия, Чимин все же не выдержал и несильно толкнул Тэхена локтем в плечо. Тот только поерзал немного на своем месте и, кажется, даже причмокнул, но больше не подал признаков жизни. И тогда Чимину пришлось активнее потрясти его за плечо, чтобы привлечь к себе внимание. Было, конечно, стыдно нарушать покой Тэхена, но он уже успел и языком пощелкать, и в окно посмотреть, и порисовать странные каракули на полях, и в телефон позалипать, и лекцию в конце концов записать (хоть и весьма выборочно), и много чего еще сделать. Поэтому он решил, что Тэхен, если что, и на следующей паре успеет отоспаться, а вот он очень даже уже рисковал просто взорваться на месте, так что другого выхода не было. — М-м-м, — сонно промычал Тэхен. — Что, уже конец пары? — он сонно заозирался, удивляясь отсутствию столь привычного после окончания занятия гама. К тому же по его ощущениям, прошло меньше полутора часов, а в этом вопросе он уж точно мог доверять себе. — Нет, тише, — зашипел Чимин и для пущей достоверности даже приложил палец к губам. — Тогда в чем дело? — возмутился Тэхен, все еще не вполне контролируя уровень громкости своего голоса и ловя на себе недовольные взгляды одногруппников. — Мне надо с тобой поговорить. — М-м? — шумно выдохнув, Тэхен все же сел ровно, продолжая жмуриться. — Мы сегодня с Юнги-хеном шли в универ вместе, — тут же принялся активно рассказывать Чимин. — И это было так здорово. Потому что он держал меня за руку и говорил милые вещи. — Ужас, — скривился Тэхен, пряча за гримасой отвращения счастливую улыбку. Потому что сколько бы он ни завидовал Чимину, он все еще был рад за него. И, наверное… Наверное, он бы даже согласился на то, чтобы у них с Чонгуком так никогда и не появилось шанса (не то чтобы о чем-то таком можно было в принципе рассуждать сейчас), лишь бы только у Чимина с Юнги все так и оставалось в порядке. — А потом он спросил меня, не знаю ли я, кто такой Меломан, — и Чимин многозначительно посмотрел на тут же пришедшего в себя и нахмурившегося Тэхена. — Что? — Ага. Так и спросил, — Чимин яростно закивал. — И что ты ему ответил? — Тэхен слегка прищурился; глубокая складка залегла у него на переносице. — Что понятия не имею, о чем он говорит, — дернул плечами Чимин. — Что еще я мог ему сказать? — Спасибо, Чимин-и, — Тэхен выдохнул, расслабляясь и теперь уже с благодарностью глядя на лучшего друга. Не то чтобы он хоть на секунду в нем засомневался, но все равно почувствовал себя намного лучше. — Да не за что, — хмыкнул Чимин. — Не волнуйся, я ничего ему не скажу. Хотя мне бы очень хотелось узнать, для чего это ему. Он сказал, что просто так, но это же Юнги. Вряд ли бы он стал спрашивать, если бы это не было важно, — поджал губы Чимин, безуспешно пытаясь найти достойное объяснение проявленному Юнги интересу. — Странно, — пожал плечами Тэхен. — Но да, пожалуйста, не говори ему ни о чем. И без всяких намеков, чтобы он сам понял, — Тэхен грозно выставил вперед указательный палец. — Ты же помнишь, Чонгуку подкасты не понравились, а если Юнги узнает, то наверняка и ему расскажет. А мы вроде только начали ладить, и я бы не хотел, чтобы все так глупо закончилось. Не то чтобы я сам не мог ляпнуть какую-нибудь тупость, после которой Чонгук со мной больше в жизни не заговорит, — Тэхен почесал затылок, ероша волосы. — Но хотелось бы свести число потенциальных возможностей провалиться к минимуму. — Конечно, я все понимаю, — Чимин кивнул ему и в который раз за день шмыгнул носом. — Просто мне очень неловко от того, что приходится врать Юнги-хену, — он почесал кончик носа, опуская взгляд на свою тетрадь. — Это вроде и не так существенно, и не моя тайна вообще, но все равно от этих недосказанностей с самого начала как-то не по себе. — Извини, я не думал, что на тебе это так отразится, — Тэхен тоже уставился на свои руки, сложенные в замок на коленях. Он и правда как-то никогда не думал о том, что Чимину как единственному хранителю его секрета это может как-то досадить. В общем это было вполне оправдано. До совсем недавнего времени они общались только друг с другом, так что никаких опасностей со стороны и не существовало, но теперь все кардинально изменилось, и Тэхен оказался к этому не готов. Во всяком случае не когда речь шла о Меломане. Не то чтобы он не доверял Чонгуку и думал, что тот, если обо всем узнает, решит всем разболтать. Для этого Чонгук должен был захотеть в принципе поговорить с кем-нибудь, а это было весьма маловероятно. Но после того, что он услышал от Чонгука про подкасты в тот вечер после концерта, Тэхен почему-то не думал, что тот отнесется к подобным новостям положительно, и потому не хотел рисковать. И ему было очень неудобно перед Чимином, но он, к собственному огромному стыду, не находил в себе сил предложить ему честно рассказать Юнги обо всем. — Эй, да ладно, не расстраивайся так! — Чимин толкнул его в бок, ободрительно улыбаясь уголками губ. Он рассказал Тэхену обо всем, просто потому что привык делиться с ним всем (ну или почти всем), хоть сколько-нибудь важным, и уж точно не для того чтобы тот сейчас раскис еще похлеще него самого. — Я что-нибудь придумаю. А, может, хену и правда стало просто интересно, но не так уж и сильно, и он уже давным-давно забыл обо всем. Не кисни. — Да, хорошо, — все еще пристыженный Тэхен несильно кивнул. — Давай так. Ты обязательно расскажешь обо всем хену, как только я пойму, что Чонгук более-менее ко мне нормально относится и не сбежит, окинув перед этим презрительным взглядом, как только узнает, кто записывает ту самую, по его мнению, фигню? — Да, давай, — Чимин улыбнулся шире, немного успокаиваясь. Это действительно походило на подобие плана и привносило хоть какую-то определенность, что помогало ему чувствовать себя чуть менее виноватым. — Окей, — Тэхен тоже заметно повеселел. Теперь у него стало на одну причину добиваться расположения Чонгука больше. И если ради самого себя он еще мог где-то постараться не на все сто процентов и позволить себе немного поволынить, то ради Чимина он был готов расшибиться в лепешку, но заставить Чонгука начать относиться к нему хотя бы по-дружески. И в принципе на данном этапе их взаимодействий Тэхену казалось, что определенный потенциал у их с Чонгуком отношений очень даже имелся. — Слушай, раз уж так, как думаешь, не будет слишком предложить Чонгуку садиться рядом с нами на парах? — Не думаю, что он обрадуется такой инициативе, — скептически выгнул бровь Чимин, тихонько посмеиваясь, представляя, в каком восторге будет Чонгук от соседства с пускающим на парту слюни Тэхеном. — С чего ты вдруг об этом подумал? — Просто мы вроде как начали немного общаться. И он спросил меня вчера, увидимся ли мы сегодня. Точнее он сказал до завтра, — тут же добавил Тэхен, видя ползущие вверх брови Чимина. — Но это по сути одно и то же. И я подумал, что почему бы и нет. — Потому что ты будешь либо сопеть во сне, либо пялиться на него, и обоим вариантам Чонгук уж точно рад не будет, — покачивая головой, ответил Чимин. — Тэ, не спеши. Это круто, что он тоже начал проявлять какую-то активность. Дай ему время. Пусть привыкнет к тебе. Может, он потом и сам к нам подсядет. Он так-то не похож на того, кому нужно особое приглашение. — Ну да, да, ты прав. Как обычно, — вздохнул Тэхен, вытягивая шею, чтобы увидеть макушку Чонгука. Сегодня Чонгук сидел слишком далеко от него, и за чужими спинами его было почти не видно, что невероятно расстраивало Тэхена. Зато, с другой стороны, можно было спать со спокойной совестью, не разрываясь в дилемме, на что же лучше потратить время: на сон или созерцание прекрасного. — Все будет в порядке, Тэхен-а, — Чимин потрепал его по затылку, наконец полностью успокаиваясь и теперь только настраиваясь на новую встречу с Юнги.

***

Войдя в широкие двери актового зала, Чонгук пристальным взглядом окинул всех в нем присутствовавших. Он пришел к самому началу встречи, так что был уверен, что наверняка уже почти все студенты старших курсов успели собраться. На это же довольно очевидно намекали и практически отсутствующие свободные места. Чонгук отошел немного в сторону, чтобы не мешаться в проходе, если вдруг придет кто-то еще, и продолжил внимательно осматривать всех собравшихся. Они с Юнги тогда довольно единодушно пришли к выводу, что Меломан, должно быть, учился либо на третьем, либо на четвертом курсе. Это было не трудно понять по тому, как много этот парень уже знал о всей системе обучения в их вузе и со сколькими преподавателями он был знаком. И сейчас у Чонгука была уникальная возможность увидеть все потенциальные варианты в одном месте. Вот только сколько бы он ни смотрел, сколько бы ни крутил головой, скользя прищуренным взглядом по всей мужской половине обоих курсов, никто из них не казался ему даже отдаленно похожим на Меломана. Он на самом деле и не знал, как именно представлял себе Меломана, но почему-то был уверен, что у того обязательно должны были быть очень добрые глаза. Такие пронзительные, заглядывающие сразу прямо в душу, что даже захочется поежиться, чтобы не выдавать все свои секреты с первых же секунд. Вот только никто из сидевших в зале, развалившись на стульях, парней как-то не производил впечатления тонко чувствующей, понимающей и мудрой натуры. Вообще-то все они вызывали у Чонгука только еле преодолимое желание закатить глаза. Потому что он все еще не понимал, зачем обязательно было хохотать на все помещение. А в том, что причина этого смеха была более чем идиотская, он уж точно не сомневался. Поэтому вздохнув, Чонгук все же направился в сторону Юнги, Чимина и Тэхена, которых успел заметить ожидаемо в самом последнем ряду, стараясь не кривиться слишком сильно от отвращения, слушая галдеж, стоявший со всех сторон, а заодно думая о том, как же все-таки Меломану удавалось так шифроваться, что его вообще было невозможно вычислить. — О, привет, Куки! — воскликнул Юнги, так и не отрывая взгляда от лица хихикающего Чимина. — Где тебя носило? Скоро ведь уже все начнется. Не щадишь ты свою совесть, — Юнги удрученно покачал головой. — Мой любимый нелюбитель опаздывать. — Заткнись, хен, — Чонгук наконец позволил себе закатить глаза и опустился на самое крайнее место рядом с Тэхеном, залипавшим в телефон. — Эй, ты как? — окликнул его Чонгук. — Держишься? — и он сам не понял, что на него нашло, но, видимо, особо игривое настроение Юнги, заставляло его подсознательно забиваться в угол, по дороге ища соратников, с которыми было бы легче сносить все выпавшие на его долю трудности. — Ага, — запоздало кивнул Тэхен, тут же убирая телефон в карман и усаживаясь вполоборота лицом к Чонгуку. Он каждый раз немного дергался, когда Чонгук вдруг начинал вести себя так, и не знал, как долго это счастье продлится, так что ловил каждый момент. И ему, определенно, нравилось иметь с Чонгуком общих врагов. Хотя в целом он не был склонен так остро реагировать на проявление чувств новообразовавшейся парочки, скорее куда больше завидуя тому, как эти двое не видели никого, кроме друг друга, стоило им оказаться рядом. И Тэхен все еще находил это немного странным. То, что еще несколько недель назад он и не слышал о каких-то там мутках Чимина с Юнги, а теперь был вынужден наблюдать за этим буквально из первого ряда. Но по большей части он все же был рад, хоть и относился к Юнги несколько настороженно, готовясь, в случае чего, бросаться на защиту лучшего друга. Правда, Юнги также являлся и лучшим другом Чонгука. А Тэхен был свято убежден, что, будь хен ужасным человеком, Чонгук никогда бы с ним не связался, но все равно предпочитал быть начеку. Но, как бы там ни было, поддержать Чонгука в любой его инициативе он был готов еще больше, и если это значило, что ему нужно было язвить по поводу Чимина и его неожиданной влюбленности, то… Ну, Тэхен верил, что Чимин не слишком обидчивый и простит его за такую наглость. Юнги же он как-то простил в конце концов. — Извини, в следующий раз я постараюсь не бросать тебя так надолго наедине с этими, — на эту реплику Чонгука, который, похоже, и сам очень удивился, что выдал такое, Тэхен только смог растерянно кивнуть. Кажется, годы наблюдений так и не помогли ему понять, что же на самом деле творилось в симпатичной голове Чонгука. — Добрый день, дорогие студенты! — в зале раздался настойчивый, но не слишком грубый голос замдекана, как бы просивший, а на самом деле приказывающий всем замолчать. — Спасибо, что вы так оперативно отреагировали на нашу просьбу собраться здесь, хоть мы и сообщили вам об этом не вполне своевременно. — Ага, потому что мы все и так постоянно в состоянии боевой готовности, — прошептал Юнги, и Чонгук невольно хмыкнул. Вот такого хена он любил. А не это растекающееся в лужу нечто от того, что Чимин просто смотрел на него, еще даже не совершая никаких конкретных действий. — Мы попросили вас сюда прийти, чтобы сообщить о том, что в начале апреля состоится научная конференция, куда приглашаются студенты старших курсов педагогических университетов, а также преподаватели вузов и школ, — монотонно продолжил говорить замдекана. — На конференции необходимо представить выступление с докладом на десять, максимум пятнадцать минут на любую тему, связанную с проблемами в образовательной системе. Можно взять абсолютно любой интересующий вас вопрос, но, разумеется, он должен быть связан не только с областью педагогики, но и с вашей профильной деятельностью, то есть с лингвистикой. Подумайте, и, может быть, вам не придется писать доклад с нуля, а вы сможете взять одну из своих старых курсовых работ, если они подойдут по теме. Подробный список критериев мы опубликуем на сайте. — Неужели о нем вспомнил еще кто-то, кроме тебя, — шепнул Чимин Тэхену на ухо, вызывая у того испуганный взгляд. Но Чонгук вроде не обратил на них внимание, так что Тэхен ограничился только тем, что пнул Чимина по ноге. — Но вы всегда можете подойти в деканат и уточнить все интересующие вас нюансы, — завершил свое выступление замдекана, но тут же вдруг дернулся, что-то вспомнив. — Ах да, совсем забыл. Конференция эта будет проходить в Пусане. Университет оплатит ваше проживание в местном отеле, но в связи с этим количество мест от каждого курса ограничено. Поэтому уточняйте, пожалуйста, остались ли еще свободные места, если вдруг решите записаться. На этом все. Всем большое спасибо, что пришли. Если у вас остались вопросы, подходите в деканат, мы все еще раз там с вами обсудим. — И, как всегда, стоило ли ради такого собирать всех вместе, лишая обеда, — недовольно пробурчал Юнги, стискивая руку Чимина в своей. Он едва сдерживал себя, чтобы не пойти в деканат и все там разнести, потому что никто не имел права нарушать его договоренность с Чимином встретиться за обедом. Но в конечном итоге все же согласился довольствоваться малым. Тем более что, когда Чимин, не промедлив ни на мгновение, сжал его пальцы в ответ, это малое уже и не казалось таковым вовсе. — Не злись, хен, — добродушно улыбнулся ему Чимин. — Можем сходить поесть куда-нибудь после пар вместе, как думаешь? — Да, конечно, — Юнги активно закивал, неосознанно потянувшись вперед, чтобы чмокнуть Чимина в щеку, но в последний момент все же отпрянул, хотя подумал о том, что было бы забавно в очередной раз посмущать Чонгука. К тому же в результате этого тот всегда начинал проявлять особое внимание к Тэхену, и Юнги думал, что было бы неплохо, если бы эти двое по-настоящему подружились. Тогда он бы не испытывал угрызений совести, что бросил младшего ради Чимина. — Лучше давайте решим, будем ли участвовать в конференции, — скривился Чонгук. — Я бы хотел. Для портфолио может пригодиться. — Я тоже за, — тут же поддержал его Тэхен и поймал на себе скептичный взгляд Чимина. — Что? Сказали, что это в Пусане будет. Значит, проветримся заодно. На пары идти не придется. Погуляем там. Тем более, что они берут большую часть затрат на себя. — Вообще-то я тоже за, — согласился Юнги, заставляя Чимина резко повернуть голову в его сторону. — Мне тоже не помешает лишний сертификат. Ну и да, немного отдохнем заодно. Я участвовал в прошлом году. Там эта конференция длится где-то часов пять, а все остальное время можно просто отдыхать, гулять по Пусану и все такое. Не особо напряжно, ведь поедем мы не на один день, а скорее всего на два-три. Тем более что и доклады готовить специально не надо. — Ну, раз ты поедешь, то и я тоже, — глядя ему прямо в глаза, произнес Чимин, и Юнги довольно хмыкнул. — О боже, только этого счастья не хватало. Наблюдать, как вы двое облизываете друг друга еще и там, — помрачнел Чонгук, заставляя Чимина и Юнги рассмеяться. — Кто это тебе сказал, что ты будешь за нами наблюдать? Вообще-то там вполне себе приличный отель. Если мы, конечно, поедем в тот же самый. И номер там только на двоих, — сказал ему Юнги. — Но если хочешь, мы с Чимин-и можем организовать тебе приватное выступление, — он весело подмигнул Чимину, и тот вдруг, подавшись вперед, коротко поцеловал Юнги в щеку, заставляя его растерянно приподнять брови. Но сориентировавшись, Юнги обхватил Чимина за плечи, прижимая ближе к себе. — Какая гадость, — выдохнув, Чонгук покачал головой. — И да, мы, кажется, вам не сказали, но мы с Чимин-и решили встречаться, — губы Юнги растянулись в довольной улыбке, когда Чимин потерся носом о его щеку. — Ну надо же. Никогда бы не подумал, — многострадально отозвался Чонгук, отворачиваясь от них. И Тэхен, улучив момент, наконец позволил себе улыбнуться. То ли оттого, как сильно был рад за Чимина, то ли оттого, каким по-особенному милым выглядел Чонгук, когда дулся и пытался скрыть смущение. А то, что Чонгук сам активно поспособствовал тому, чтобы Юнги наладил отношения с Чимином, заставляло Тэхена считать его еще более прелестным и очаровательным. — Эм, — Тэхен немного замялся, но, скосив взгляд, увидел, что Юнги с Чимином были полностью увлечены друг другом, и все же решил рискнуть, пока его слышал только Чонгук. — Слушай, раз уж эти двое, видимо, собираются делить один номер, мы могли бы заселиться вместе в другой, — предложил он и закусил губу, когда Чонгук резко повернулся к нему с лицом, полным смятения. — А, ну… — Чонгук закашлялся. — Давай решим это на месте, ладно? Нам еще в принципе надо сначала записаться. А то вдруг, пока мы тут сидим, там уже все места закончились, — неуверенно проговорил он, хмурясь. Как и довольно часто в последнее время из-за самого себя. И чего ему вздумалось отказываться? Юнги, очевидно, не оставит Чимина ради него, так что было предельно ясно, что других вариантов, кроме Тэхена, и не имелось в принципе. Не соседствовать же ему с каким-нибудь куда более раздражающим придурком из их группы. И все же что-то мешало ему согласиться. Потому что болтать на переменах и даже прогуливаться вместе после занятий было действительно довольно неплохо, но разделять с Тэхеном тишину ночи… Это время существовало только для него и Меломана. И Чонгук предполагал, что ему все же придется согласиться в какой-то момент на это предложение, но пока предпочитал оттягивать неизбежное. — Да, конечно, — кивнул Тэхен, закусывая губу еще сильнее, чтобы хоть как-то отвлечься. Конечно, он был сам виноват, что поторопился. Им ведь не завтра ехать, можно было бы и позже спросить. Но он так и не научился до конца контролировать себя рядом с Чонгуком, и утерпеть, когда вдруг представилась такая возможность было слишком сложно. Хотя ему бы стоило давно привыкнуть, что он не умел анализировать свои собственные ошибки и с завидным энтузиазмом продолжал наступать на одни и те же грабли. Ведь уже один раз спросил у Чонгука о подкастах в подобной ситуации, и тогда ему здорово так прилетело. И любой нормальный человек сделал бы соответствующие выводы, тем более когда и друзья при этом ему весьма недвусмысленно намекали, что не стоит быть таким настойчивым. Но, видимо, желание испытать удачу каждый раз оказывалось сильнее здравого смысла. И винить в этом он мог только себя. — Извините, что встреваю, — раздался у них над головой женский голос, и они все вчетвером тут же посмотрели в проход. — Чонгук-и, ты не мог бы помочь мне сегодня разобраться с документами в деканате и заодно со списками для этой конференции, — это оказалась их староста. — Извини, что опять дергаю, просто больше никто обычно не соглашается, так что я не знаю, кого еще можно попросить. Если ты не занят, конечно. — Да, конечно, не вопрос, — тут же согласился Чонгук. — А что надо будет делать? — Там просто рассортировать доки, — принялась объяснять Еын. — Насколько я поняла, надо перед аккредитацией вуза упорядочить все бакалаврские, магистерские и аспирантские работы. Надеюсь, много времени это не отнимет. Может, пару часов. — Хорошо, конечно. Буду ждать тебя у деканата после пар тогда. — Ага, спасибо, Чонгук-и! — благодарно улыбнулась ему Еын и направилась к выходу. — Я тоже мог бы вам помочь, — сказал Тэхен, округляя глаза. Ну вот опять… И кто его просил? С другой стороны, даже Еын спокойно звала Чонгука, используя милую форму его имени, а она всего лишь была их старостой, и Тэхен лучше всех знал, что Чонгук с ней вообще не общался. И в то же время он сам до таких времен в принципе мог и не дожить, так что приходилось продолжать действовать и надеяться, что последствия не окажутся слишком необратимыми. К тому же на самом деле он каждый раз хотел присоединиться к Чонгуку, когда тот помогал в чем-то Еын, и чувствовал себя сволочью, когда приходилось игнорировать довольно редкие просьбы их старосты о помощи, потому что он был слишком труслив, чтобы оказаться с Чонгуком в одном помещении наедине. Но теперь, кажется, обстоятельства несколько изменились, так что попробовать стоило, хотя после совсем недавнего провала, наверное, не было смысла слишком сильно рассчитывать на положительную реакцию. — Да, давай. Было бы здорово, — ответил ему Чонгук, и Тэхену показалось, что его глаза выкатились из орбит. То есть иногда это все же работало?

***

— Тэ, подожди! — Тэхен услышал, как Чимин окликнул его, и, недовольно выдохнув, нетерпеливо обернулся. Он вообще-то и так еле досидел последнюю пару, нервно постукивая ногой по полу. Ему даже вздремнуть не удалось от нервов, что раздражало его еще сильнее. На этот раз не помогло и то, что Чонгук сидел в паре метров от него и не был закрыт ничьей спиной. Пожалуй, это наоборот даже ухудшало ситуацию. Тэхен все никак не мог понять, почему его мозг каждый раз устраивал ему какие-то эмоциональные качели, заставляя в одно время чувствовать себя невероятно спокойно рядом с Чонгуком, а в другое хотеть биться головой об стену от страха, но в итоге он мог только скрещивать пальцы и молиться, чтобы его качнуло в правильную сторону, что происходило не так уж часто. В основном Вселенной, видимо, нравилось наблюдать за тем, как он самовоспламеняется от излишних переживаний, так что она не спешила помогать ему. — Да? — Куда ты так несешься? — спросил пытавшийся отдышаться Чимин. Ему пришлось пробежать по двум лестничным пролетам, чтобы не потерять Тэхена из виду, и его колени, даже несмотря на регулярные тренировки, явно не были от этого в восторге. — Я же обещал Чонгуку помочь с документами, — нахмурившись, ответил Тэхен, все еще слегка возмущенный тем, что его задерживали. Пусть это и был Чимин. — Что будет, если ты придешь на пять минут позже? — вскинул бровь Чимин. — А что будет, если ты опоздаешь на встречу к Юнги-хену? — задал встречный вопрос Тэхен с таким же выражением лица, и Чимин тут же стушевался, потому что, исходя из утреннего опыта, он вполне мог догадаться, какой ответ будет правильным, о чем другим было знать необязательно. — Ясно, — неопределенно мотнул головой Чимин, решая не продолжать опасную тему. — В общем я не собираюсь тебя задерживать. Да и сам вообще-то тороплюсь. Я просто… — Чимин поджал губы и шмыгнул носом, выжидая, пока мимо них пройдут какие-то младшекурсники. — Я хотел спросить, ты же не злишься на меня? — Злюсь? — опешил Тэхен и даже на мгновение забыл, что сердился и куда-то там спешил. — Ну да, — Чимин хотел было потупить взгляд, но все же заставил себя посмотреть Тэхену в глаза, чтобы внимательнее понаблюдать за его реакцией. — Из-за того, что я начал встречаться с Юнги и не рассказал тебе сразу, а только сегодня. — Так ты и в прошлый раз ничего не сказал, — хмыкнул Тэхен. — Эй! — Чимин хлопнул его ладонью по плечу. — Не будь таким грубым. За это я уже извинился вообще-то! — Да ладно тебе, — хихикнул Тэхен. — Это значило, что я не злюсь. Было бы на что. Наоборот я очень рад, что в этот раз вы с хеном обо всем сразу договорились. Потому что в противном случае все было бы очень странно. С учетом того, как вы себя вели вчера. — Ну да, — Чимин смущенно почесал затылок. — Но если что, я ему врежу. Так и знай, — грозно произнес Тэхен, вызывая у Чимина широкую улыбку. — Если он снова тебя обидит, я за себя не ручаюсь! — А я думал, ты собирался Чонгука просить, — усмехнулся Чимин. — Как же я его попрошу, если ты все еще меня задерживаешь? — прищурившись, возмутился Тэхен, нервно теребя лямку рюкзака. — Окей, я понял, — Чимин, посмеиваясь, выставил руки вперед, на всякий случай защищаясь. — И Тэ… — он снова позвал Тэхена, который уже почти отвернулся от него. — Ты только не переживай слишком сильно, ладно? Это же не первая ваша приватная встреча, — Чимин активно заиграл бровями, и Тэхен, который уже собирался открыть рот, чтобы поблагодарить его за поддержку, тут же передумал и только закатил глаза. Тэхен двинулся вниз по очередной лестнице, снова возвращаясь к столь милым его сердцу терзаниям. Нет. На самом деле он просто ненавидел то, что расположения Чонгука ему приходилось добиваться так долго и упорно, и с такими колоссальными потерями для нервных клеток. Но еще он вообще-то подсознательно всегда знал, что именно так все и будет, если чудо все же свершится и Чонгук хотя бы посмотрит в его сторону, поэтому был невероятно счастлив, что ему действительно выпал такой шанс. И то, что эти противоположные эмоции с такой одинаково бешенной силой били в нем, заставляло его думать, что, пожалуй, он может и не выжить в процессе. И все же… То, как Чонгук изредка, но все же улыбался ему самыми уголками губ, как рассказывал о чем-то важном для себя и как всегда превращался в его лучшего друга, стоило Юнги выкинуть нечто эдакое, все это буквально кричало ему в лицо о том, что все его страдания стоили того. И что даже если ничего не получится и он будет загибаться под желанием самоуничтожиться, все эти пока еще недолгие его столкновения с Чонгуком стоили всех жертв, которые ему приходилось приносить. — Извини, я старался побыстрее, но немного задержался с Чимином, — сказал Тэхен, едва добрался до нужного кабинета, располагавшегося рядом с деканатом, и, открыв дверь, увидел Чонгука, согнувшегося над какими-то коробками. — А? — Чонгук от неожиданности вздрогнул и посмотрел на него, все еще не выпрямляясь, и Тэхен невольно порадовался тому, что Чонгук любил свободные вещи, которые даже в таком положении прикрывали все, что нужно было. — Да ладно тебе, — махнул рукой Чонгук, возвращаясь к коробкам. — Спасибо, что вообще решил помочь. А то у Еын серьезные проблемы с адекватной оценкой объемов, что в принципе я и так давно понял. Но работы мне одному тут явно не на час-два, как она сказала. Так что я рад, что ты решил присоединиться. Вдвоем мы, наверное, управимся за это время, — Чонгук задумчиво почесал кончик носа. Он только что сказал, что рад? Ну, в целом так и было. Он уж точно не хотел состариться и умереть под этой кипой бумаг, так что компания ему явно не помешала бы. Да и общаться с Тэхеном ему теперь в общем даже нравилось, что продолжало неимоверно его удивлять, но бежать от собственных ощущений он не собирался. И говорить с Тэхеном было совсем не то же самое, что делить с ним номер, так что в конечном итоге Чонгук мог прийти только к выводу, что, похоже, действительно чувствовал именно то, что сказал. — А что конкретно нужно делать? — поинтересовался Тэхен, скидывая рюкзак на стул около двери, и потирая ладони в предвкушении. Тот факт, что он стал первым, кто вызвался помочь, чем явно заработал себе дополнительные очки в глазах Чонгука, стремительным образом поднимал ему настроение, которое еще пару минут назад бултыхалось где-то на уровне «тролль». И, наверное, ему стоило привыкнуть к тому, что с Чонгуком всегда так, но он все продолжал удивляться, как в первый раз. — Просто разложить выпускные работы из коробок в разные стопки. Бакалавриат, магистратура, аспирантура и отдельно методические материалы и приложения. Там в принципе на титульниках все написано, так что это несложно, просто долго, потому что доков дофига, — коротко объяснил ему Чонгук, наконец раскрывая одну из коробок, и вытащил на стол первую стопку бумаг, принимаясь тут же сосредоточенно разбирать ее. И Тэхен, несколько мгновений понаблюдав за ним и помотав головой, чтобы прийти в себя, решил присоединиться к нему, но уже у самых коробок вдруг споткнулся о неровный линолеум и, пожалуй, совершенно непрезентабельно растянулся бы на полу в ту же секунду, если бы на автомате не ухватился за то, что попалось под руку. За Чонгука. — О боже… Извини… — от накатившего ужаса Тэхен неосознанно перешел практически на шепот, мгновенно восстановив равновесие и выпустив рукав худи Чонгука, все же успев почувствовать, как напряглись натренированные мышцы под одеждой. — Ничего, — Чонгук кашлянул, но его голос не прозвучал раздраженным. Скорее немного растерянным. — Ты в порядке? — спросил он, и Тэхен даже рискнул поднять взгляд, чтобы тут же недоверчиво заморгать. Потому что ему не показалось и в глазах Чонгука, где-то на самом дне его темных зрачков, действительно плескалось… беспокойство? Больше похоже было на сон или бред, и Тэхен думал, что не стоит верить собственным глазам, и все же не мог трактовать этот взгляд как-то иначе. — Да, конечно, — кивнул Тэхен, присаживаясь около коробок, чтобы схватить себе стопку побольше. И вообще сделать все, что угодно, чтобы только больше не видеть эти карие омуты так опасно близко. — Так с чем ты собираешься выступать на конференции? — спросил Чонгук, испытывая какое-то зудящее где-то в грудной клетке чувство неловкости. Не бесячее и раздражающее, а немного смущающее, но в целом вполне выносимое замешательство. Потому что он и сам сотню раз падал на ровном месте и в общем не видел в этом ничего страшного, и все же ему неожиданно и весьма ощутимо не хотелось, чтобы с Тэхеном что-то случилось. Потому что его бросило в холодный пот, когда цепкие пальцы сжались на его предплечье, а в голове успела проскочить всего одна мысль: «хватит ли мне сил удержать его?» — А, ну, у меня есть курсач с прошлого года, — все еще не до конца отошедший, ответил Тэхен. Потому что было ужасно неудобно от того, что он так бесцеремонно влез в чужое строго охраняемое личное пространство. А еще потому что чувствовать Чонгука, пусть и сквозь ткань одежды, было слишком ошеломляюще. Кажется, это был первый раз, когда он так явно прикоснулся к Чонгуку, и теперь ему нужно было срочно придумать способ запечатлеть эти ощущения на подкорке. — «Портрет языковой личности современного школьника». Или типа того, я точно не помню. Надо будет, конечно, немного переделать это под доклад, но не должно отнять много времени в целом. А у тебя что? — Тэхен видел со своего места, как ловко управлялся Чонгук с бумагами, доставая из коробки очередную пачку, и пытался действовать так же, но в итоге только неуклюже раскидывал работы по столу, пытаясь судорожно разобраться со всем, пока это не переросло в окончательно не поддающийся контролю хаос. — У меня тоже остался курсач, — Чонгук кивнул пару раз, не отрывая взгляда от стола. — А, и кстати, я попросил Еын записать нас, так что все в порядке. Хотя… — Чонгук скривился. — Стоило ее попросить ни в коем случае не записывать Чимина или Юнги-хена. — Пожалуй, стоило, — понимающе улыбнулся Тэхен, отправляясь за новой порцией бумаг, на этот раз внимательно глядя себе под ноги. — А где сама Еын, кстати? — его вдруг осенило, что старосты, которой они оба решили помочь, в кабинете почему-то не было. Не то чтобы он возражал против этого. И все же было интересно. — Ее в самом деканате напрягли. Так что она сказала, что постарается присоединиться, как только освободится там, но не знает, когда это будет. — Понятно, — Тэхен прикусил щеку, чтобы скрыть довольную улыбку. Такой расклад его вполне устраивал. — Ну так и на какую тему был твой курсач? — спросил он, возвращаясь за свой стол. — «Круг чтения современного школьника». Еле тогда отвоевал себе эту тему, — покачал головой Чонгук, облизывая пересохшие губы, заставляя Тэхена, так не вовремя поднявшего на него глаза, зависнуть на пару мгновений. — Но они ведь сначала говорили, что курсовая может быть на тему из области филологии, а не только лингвистики. Это потом уже, как всегда, все переиграли. Но каким-то образом мне все же удалось их убедить разрешить мне писать работу по этой теме. Получилось прикольно. — Правда? Тогда поделись опытом. Что сейчас читают дети? А то я думал, что подростковые антиутопии, пока не выяснил как-то, что сейчас «Голодные игры» и «Бегущий в лабиринте» — это прошлый век. — Ха, ну да, я вообще-то тоже так думал, — Чонгук коротко засмеялся, и Тэхен снова пристально посмотрел на него. Что ж, пожалуй, пора было прекращать лишний раз накручивать себя. Чонгук, однозначно, заметно изменился, и игнорировать это, продолжая придумывать себе поводы для расстройств, не было никакого смысла. Нужно было только набраться терпения и ждать, пока такой неконтактный Чонгук наконец привыкнет к нему окончательно. Это был всего лишь смех, но почему-то теперь Тэхен не сомневался, что это обязательно произойдет. — И, если честно, я тогда так и не выяснил прям что-то конкретное. Скорее составил свой список литературы, который, как мне кажется, следует обсуждать на уроках в школе, чтобы подростки наконец уже поняли, что читать вовсе не скучно. Ну и форумы родительские поизучал. — Серьезно? — глаза Тэхена расширились от удивления, и он так и замер с занесенной рукой над одной из постепенно формировавшихся стопок. — Ну то есть форумы же обычно такие себе. Там много воды и мало чего по существу. — Да, но мне как-то повезло, и я наткнулся на вполне адекватный, — пожал плечами Чонгук. — Смешно, конечно, было наблюдать за тем, как некоторые родители пытались похвастаться тем, что их трехлетний ребенок читает Кафку, — Чонгук с Тэхеном хмыкнули в унисон. — Но в целом это было весьма познавательно. Оказалось, что не так уж мало классики дети и читают. Просто школьная программа вызывает у них отторжение, потому что ее, как правило, преподают скучно, а так читающих детей и подростков достаточно много. — Ну да, вообще согласен. В школе про меня все заранее знали, что я пойду куда-то на филологическое направление или вроде того, потому что я типа самый начитанный в классе был и вообще любил книги. Но литературу, именно сам школьный предмет, я в принципе не переваривал. Настолько это было занудно. Вероятно, тогда я и научился спать на занятиях, — на свой страх и риск поделился воспоминанием о прошлом Тэхен. Сегодня он был готов идти ва-банк. И он не знал, как Чонгук отреагирует на его слова, но ведь он только что сказал сам себе, что бояться не стоит. К тому же что-то в висевшей между ними атмосфере подсказывало ему, что все будет в порядке. — Правда? — Чонгук бросил на него мимолетный взгляд и снова уткнулся в бумаги. — Я в общем тоже литру не любил. Интересно стало только уже в старших классах, и то только потому что появилась странная учительница, которая вечно перевирала все тексты. Зато приходилось читать абсолютно все, чтобы знать, как там было на самом деле. — Да уж, потрясающий мотиватор, — хмыкнул Тэхен, мысленно давая себе пять. — Она вообще была довольно специфичной, — сказал Чонгук, разумеется, в очередной раз замечая, что сейчас собирался поведать Тэхену нечто, о чем еще никогда прежде не говорил ни с кем. Но почему бы и нет. — Часто в лицах разыгрывала нам сцены из произведений. Прям как господин Мин. Никогда не могла закончить предложение нормально. Поэтому очень часто у нее получалось что-то типа: «очень часто, особенно по ночам Роберт Бернс не понимал природу». Я до сих пор иногда вспоминаю это и хочу узнать, что это были за два отдельных предложения на самом деле, но увы. — Прикольно. У нас таких учителей, кажется, не было. Все в основном обычные. Хотя была одна, которая вечно говорила «так». Мы однажды не поленились посчитать, сколько раз она произнесла это слово за время урока. Вышло около двухсот десяти раз, кажется. И я до сих пор не понимаю, как у нее это так получалось. — Как думаешь, если мы станем учителями, что наши ученики будут про нас рассказывать? — Чонгук вдруг прервал свою деятельность и сосредоточенно посмотрел на Тэхена, который, ощутив на себе тяжелый взгляд, тоже поднял глаза. — Даже не знаю. Никогда не задумывался над этим, — Тэхен нахмурился, обдумывая заданный ему вопрос. — Ты вообще хочешь быть учителем? — снова спросил Чонгук. Он так и не продолжил раскладывать документы. Потому что вопрос о том, куда идти работать после университета, беспокоил его с каждым днем все сильнее, пока он все еще метался в поисках своего призвания. И да, он слышал, как Меломан говорил, что тоже не знает, чем хочет заниматься, что его весьма приободряло и утешало. И все же ему отчего-то хотелось узнать мнение Тэхена тоже. Потому что он уже слышал, как тот рассуждал о книгах и музыке, и о других вещах, и почему-то чувствовал, что выслушать его размышления будет небесполезно. — Неа, — отозвался Тэхен. — И никогда не хотел, если честно. Но в свое время, как раз в старших классах я посмотрел сериал «Glee» и очень вдохновился примером мистера Шу, который работал учителем в школе и который собрал этот самый хор. И просто… — Тэхен на секунду замолчал, старательно подбирая слова. — Просто он так отдавался этому делу, искренне поддерживал своих учеников и получал от них столько положительных эмоций взамен, что я невольно проникся этой профессией. Ну и плюс думал, что кто-то же должен выполнять эту работу. Так почему бы не я. Глупо, конечно, было романтизировать профессию из-за сериала, но мне и по экзаменам самая дорога была сюда, так вот и получилось, но довольно быстро я понял, что вся методическая часть — это не особо мое. — Я так не думаю, — серьезно произнес Чонгук, все так же продолжая просто стоять. — Прости? — Тэхен вскинул голову и посмотрел на него в упор. — Я не думаю, что глупо было романтизировать эту профессию из-за сериала, — и для подтверждения своих слов Чонгук покачал головой. — И вообще не считаю, что романтизировать что-либо глупо. Если речь о законных вещах, разумеется, а не о всякой фигне типа насилия. Потому что мне кажется, что только так человек может выжить в этой довольно разочаровывающей действительности. Тэхен от удивления даже рот слегка приоткрыл, внимательно слушая Чонгука. Это происходило не в первый раз, но он никак не мог уловить момент, когда их разговор с Чонгуком вдруг перетекал в такое слишком личное русло. Потому что отчего-то не казалось, что Чонгук каждому встречному или даже Юнги был готов заявить о том, что не считал романтизирование бредом или слабостью. И это заставляло Тэхена считать себя особенным в глазах Чонгука. Это ощущение появилось у него еще в тот вечер после концерта, но тогда оно было слишком слабым, едва подало голос, и Тэхен почти не обратил на него внимания, думая, что обманывает сам себя, но чем дальше, тем отчетливее оно звучало, и теперь он был почти уверен в том, что вот такие их беседы с Чонгуком были для того редкостью, если не в принципе исключением из всех правил. — Ты читал статью Шиллера «О наивной и сентиментальной поэзии»? — спросил Тэхен. — М-м, кажется, нет, — Чонгук смущенно почесал нос и наконец вернулся к занятию, ради которого они сюда и пришли вообще-то. Становилось все более неловко от того, что парень, которого он так упорно считал бездарем и раздолбаем все два с половиной года, внезапно оказался намного начитаннее него. И в то же время это только подстегивало его интерес к Тэхену. Потому что тот вел себя странно и неуклюже, а потом говорил что-то такое, от чего возникало желание загрузиться и потратить весь вечер на то, чтобы размышлять над его словами. Наверное, он бы именно этим и занимался, будь его вечера свободны. Но в это время у него состоялись почти регулярные встречи с Меломаном, который тоже подбрасывал ему много пищи для раздумий. — Там не совсем про это. Но в том числе он описывал в этой статье деление людей на идеалистов и реалистов. И по словам Шиллера, реалисты — куда более «полезные» люди, — с некоторым сожалением усмехнулся Тэхен. — Потому что они не строят сказочных замков и не разочаровываются потом в окружающей их действительности, а просто живут и работают, осознавая все минусы реальности, но все еще продолжая мириться с этим. А от идеалистов одни сплошные беспокойства. — Да уж, пожалуй, что так и есть, — вынужденно согласился Чонгук. Это звучало логично и правильно, и все же ему хотелось бунтовать против этого. Особенно когда Тэхен так спокойно говорил об этом, не пытаясь как-то отстоять свое право идеалиста на равноправное с реалистами существование. — Но знаешь ли, зато именно идеалисты пытаются менять мир! — рьяно провозгласил Чонгук и тут же стих. — Ну, не всегда… — пришедший ему в голову Гитлер как-то совсем не вязался с только что выкрикнутым им тезисом. — Но в части случаев да. Потому что только дураки-идеалисты могли всерьез затевать революции, целью которых было установление свободы и равенства. — Думаешь, это делали идеалисты? — удивленно уточнил Тэхен. — А разве нет? — Чонгук немного опешил. Сейчас этот парень побьет его и в знании истории, и что тогда он будет делать?! — Ну не знаю, конечно, но мне так не казалось. Я всегда думал, что во главе революций стояли скорее прагматики. А вот люди, которые за ними шли, искренне веря в то, что убийствами можно добиться справедливости, пожалуй, да, были идеалистами. Правда, с несколько искаженной системой ценностей. Но это, разумеется, на мой взгляд так. А как там на самом деле было, кто знает, — Тэхен потянулся, разминая окончательно затекшую спину. Чонгук ничего на это не ответил, задумавшись над тем, что только что услышал. Почему-то казалось, что Тэхен сказал именно то, что он в общем-то и сам думал, но просто не смог правильно выразить. А ведь его всегда хвалили преподаватели за то, как грамотно он выполнял работы. И вот, пожалуйста. Тэхен уделал его на раз-два. И, наверное, ему стоило хоть немного расстроиться из-за этого, начать завидовать или даже испытывать неприязнь к Тэхену, но вместо этого он только чувствовал все возрастающее желание проводить с этим парнем больше времени, чтобы узнавать, какие еще мысли крутились в его голове, а еще чтобы получать такую необходимую ему мотивацию что-то дополнительно изучать. До сих пор похожее желание в нем вызывал Меломан. Но с Меломаном он бы не смог обсудить то, что узнал и открыл для себя. А вот с Тэхеном очень даже мог, и он думал, что надо было постараться не упустить такую возможность. Чонгук, снова остановившись, хотел было спросить Тэхена по такому случаю, что он тогда думает о «Государе» Макиавелли, но в этот момент дверь распахнулась и внутрь вошла довольно бледная и заметно уставшая Еын. Глубоко вздохнув, Чонгук опустил взгляд на стопку, которой сейчас занимался, думая о том, что надо обязательно запомнить и задать Тэхену свой вопрос как-нибудь в следующий раз, когда они снова останутся только вдвоем.

***

Привет! В первую очередь хочу сказать спасибо, что вы поддержали мою идею немного поболтать. Наверное, спасибо… Честно говоря, и я не хочу вам врать, я не очень уверен по поводу этого всего. Не потому что мне не хочется с вами пообщаться именно в формате диалога, но вы, наверное, и сами понимаете, что на ряд вопросов я ответить не смогу, и в какой-то момент я вдруг испугался, что большая часть комментариев будет содержать именно такого рода вопросы, и тогда… Тогда мне просто придется вернуться к стандартному формату, чтобы довести онлайн-подкаст до конца, а мне бы не хотелось разочаровывать ни вас, ни себя. Так что я начал испытывать некоторые сомнения по этому поводу. Но раз вы сказали, что хотели бы этого, да и я сам в целом тоже хочу, я думаю, мы все равно это сделаем и просто посмотрим, как все пойдет. Я не хочу, чтобы вы приняли мои слова за недоверие к вам, просто… Я не не доверяю и не думаю, что кто-то из вас целенаправленно захочет поставить меня в неудобное положение. Просто очень часто людям кажется, что в их вопросах нет ничего такого, что могло бы заставить другого чувствовать себя неловко, но на самом деле мне кажется, мы никогда не можем в полной степени оценить состояние другого человека и войти в его положение. Кажется, мы уже как-то обсуждали подобное. Или даже не один раз. Но, к сожалению, в последнее время я начал замечать, что могу с трудом вспомнить вчерашний день, не то что события недельной или большей давности. Поэтому простите, если я слишком часто повторяюсь. Но в любом случае я лишь имел в виду то, что боюсь возможности возникновения недопонимания между нами. Вот и все. Но я надеюсь, что все пройдет лучшим образом и это все только мои глупые загоны, как обычно. Насчет загонов. Пожалуйста, скажите, что я не один такой. Я сейчас объясню, в чем дело, но сначала мне бы хотелось попросить вас об этом. Потому что самому себе в определенные моменты я начинаю казаться королевой драмы, которая разводит трагедию на пустом месте. И хотя мне ужасно не нравится эта часть меня, я все равно никуда не могу от этого деться. На самом деле сейчас я вроде бы должен испытывать перманентные радость и счастье, потому что человек, к которому я довольно давно испытываю симпатию, наконец начал проявлять ко мне интерес. Не любовный интерес, разумеется, или что-то вроде того, а просто, я очень надеюсь, дружеский интерес. Потому что мне бы и правда хотелось, чтобы этот человек начал считать меня своим другом, ведь для начала, с учетом того, что прежде мы в принципе не общались, это было бы просто отлично. Кажется, я использую слово «просто» слишком часто. Извините. Так вот… Этот человек… Надо сказать, что общаться мы начали в целом вынужденно, но с тех пор, как это все началось… И да, это тот же самый человек, о котором я говорил вам несколько недель назад. С тех пор мы, и я надеюсь, что мне это не кажется, постепенно начинаем общаться все теснее и на другие темы, не связанные с тем, что изначально нас свело вместе. Есть еще ряд причин, по которым мы теперь в одной компании, но мне бы очень хотелось, чтобы я сам по себе тоже являлся причиной для него. Чтобы ему было действительно интересно со мной. И порой мне кажется, я и правда вижу любопытство в его глазах. Этот человек… Он довольно замкнутый и мало кого подпускает к себе. В принципе практически никого. И это я авторитетно заявляю по результатам своего нескольколетнего наблюдения за ним. Прозвучало довольно крипово… Но я не сталкерил его, честное слово. Скорее любовался им издалека, потому что он замечательный и прекрасный. И мне всегда так жаль, что люди вокруг этого не видят. Но с какой-то стороны это заставляет меня думать, что я в некоторой степени являюсь особенным, потому что вижу это. В общем он действительно очень необщительный, но в отдельные моменты мне кажется, что и ему тоже нужно общение и что я, хоть он этого открыто не проявляет, неплохо подхожу ему для удовлетворения этой его потребности. Да уж… Мне следует попрактиковаться в корректном выражении своих мыслей, но я надеюсь, вы поняли, что я имел в виду. В отдельные мгновения я начинаю чувствовать, что он нуждается во мне, даже если сам не отдает себе в этом отчета. Вот почему я думаю, что вроде как должен бы только радоваться. Ведь это же правда совершенно удивительно. То, что казалось невозможным, вдруг начало действительно происходить. Хотя мы все прекрасно знаем, что очень многим людям не везет в таких вопросах. И я должен ценить то, что мне так повезло. И я правда очень ценю это. Но вместе с тем… Мне очень стыдно за это. Но я также знаю, что порой делаю что-то, что заставляет этого человека чувствовать себя неуютно. Я не специально, просто в отдельные мгновения я забываюсь и перестаю ставить его интересы выше своих, и в такие моменты творю что-то такое, что вызывает у него раздражение. И я очень благодарен ему, что, несмотря на это, он все равно, по крайней мере пока, не отворачивается от меня. А дает нашему общению шанс. Но в конечном итоге это все превращается в то, что я начинаю испытывать страх и неуверенность перед встречами с ним. Это глупо. Я знаю. Потому что он все еще здесь и все еще продолжает рассказывать мне о себе что-то такое, о чем явно не говорит никому еще. Конечно, я не могу знать этого наверняка, но все равно думаю, что это так. Но я ничего не могу поделать с тем, что столь противоречивые чувства возникают во мне. Я стараюсь излишне не драматизировать, не накручивать себя и рассуждать логически, но эти эмоции… Они просто не поддаются никакому контролю. И временами это заставляет меня чувствовать себя ужасно. Не из-за этого человека. А просто из-за себя в принципе. Из-за того, что я вот такой непоследовательный, вечно загоняющийся и усложняющий себе жизнь. Я стараюсь говорить себе, что это нормально, что людям свойственно испытывать одновременно миллион ощущений, которые порой противоречат друг другу. Но не могу избавиться от чувства, что я какой-то неправильный. И что еще хуже. Я не знаю, что мне может помочь перестать так считать. То есть, наверное, если бы этот человек в какой-то момент захотел со мной встречаться, я бы наконец успокоился. Хотя я почему-то уверен, что и при таком раскладе нашел бы из-за чего загнаться. Но в тех условиях, которые есть сейчас… Я представляю собой какой-то сгусток нестабильности. Хорошо хоть вроде бы свое окружение в это не втягиваю. Извините, что вылил это все на вас. Я вообще-то не люблю нытье. И надеюсь, что по большей части мои подкасты не выглядят так, будто я только и делаю, что ною. Но мне, правда, очень надо было с кем-то этим поделиться. Возможно, для вас все теперь выглядит так, будто этот человек мне приносит только одни страдания, но на самом деле это вовсе не так. Общение с ним делает меня очень счастливым, это правда. Потому что он такой умный, добрый и чудесный. Сейчас, когда я начал с ним лично общаться, он кажется мне еще более потрясающим, чем раньше. И каждый раз, даже несмотря на то, что я косячу, все всегда заканчивается хорошо, и я ухожу с ощущением того, что завтра все будет еще лучше, потому что наши отношения неуклонно развиваются. Просто я идиот и, видимо, подсознательно хочу, чтобы это происходило быстрее, не оставляя права этому человеку на отстаивание его чувства комфорта. Ведь определенно ему тоже приходится справляться с трудностями, возможно, порой переступать через себя, потому что то, что происходит, для него непривычно. И иногда он из-за этого реагирует на меня таким образом, что вызывает у меня ту самую неуверенность. Но на самом деле он ведь в этом не виноват. Виноват только нетерпеливый я. Ну вот… Мы опять пошли по кругу. Видите, вся эта ситуация делает меня чересчур эмоциональным. А ведь я собирался завершить все словами о том, что очень счастлив, что могу общаться с этим человеком, даже если некоторые сомнения все равно не оставляют меня. И я только немного надеюсь, что вам это тоже знакомо. Когда ты получаешь то, чего так долго ждал, и очень рад этому, но все равно что-то тебя тревожит. А сейчас я предлагаю вам наконец послушать песню «Worth it» Kodaline. Наверное, я уже достал вас с этой группой. Если честно, это даже не мой любимый исполнитель, но почему-то их песни всегда оказываются такими втемными. И конкретно эта песня просто идеально описывает все мои чувства. Так что я буду очень рад, если вам она понравится так же, как и мне. И знаете что, кажется, я только что вспомнил их же песню, которая описывает меня еще более идеально. Вот почему Kodaline для меня такие удивительные. Потому что у меня ощущение, будто все их тексты созданы для меня. Так что я очень рекомендую к прослушиванию их трек «Sometimes». Если честно, звучание их ранних песен меня больше цепляет, но и эти запали мне в душу тоже. Так что думаю, я еще не раз посоветую вам именно Kodaline. На самом деле я бы с удовольствием создал отдельный плейлист с их песнями, потому что у меня действительно начинаются проблемы каждый раз, когда я пытаюсь выбрать что-то одно у них. Хотя я надеюсь, что их «All I Want» вы все уже и без меня слышали, потому что… Ну, потому что эта песня — чертов шедевр. И спасибо большое, что вы слушаете меня. Потому что мне действительно становится намного легче, когда я рассказываю вам обо всем. Я как будто вижу себя со стороны, и это помогает мне лучше понять ситуацию, более рационально воспринимать ее. Спасибо! И я надеюсь, что вам тоже есть с кем поговорить. А если нет… Я бы хотел, чтобы вы могли поговорить со мной, если вы вдруг испытываете потребность в том, чтобы вас кто-то выслушал. И знаете, я даже подумаю, как можно было бы это организовать. Если вам, конечно, такое интересно. Пишите, как всегда, свое мнение в комментариях. А теперь наконец песня! Чонгук лежал на своей кровати звездочкой, задумчиво глядя в потолок. Они с Тэхеном и Еын провели еще около часа за сортировкой всех документов, и хотя он собирался в этот день еще сходить в тренажерный зал, у него просто не осталось на это сил, так что он решил вернуться домой и заняться уроками. А потом спустя пару часов у Меломана вдруг вышел новый подкаст, и Чонгук решил, что наконец может позволить себе отдохнуть, ведь этот день и так выдался довольно продуктивным. Так что он улегся на кровать, располагаясь на ней поудобнее, и приготовился слушать убаюкивающий голос… А потом Меломан сказал, что есть кто-то, кто ему нравится. Чонгук сглотнул. Он бы не стал бросаться пафосными речами о том, что его сердце сжалось от боли или типа того, и все же точечный укол ревности куда-то в солнечное сплетение он ощутил. Стало не то чтобы больно или обидно. Скорее эта новость вызвала в нем непонимание. А еще отрицание. Потому что в его представлении Меломан однозначно должен был быть одинок (хотя новости о том, что человек, нравившийся Меломану, не обращал на него внимания, вызывала у Чонгука негодование. Это как вообще такое возможно? Ведь этот парень буквально лучший из всех существующих!) и, подобно айдолам, принадлежать своим слушателям. Это было довольно жутко, и вообще-то Чонгук всегда невольно (потому что был против осуждения) осуждал чересчур рьяных фанатов, претендовавших на то, что знаменитости принадлежат им. И все же он не мог отрицать, что прямо сейчас отчасти понимал таких фанатов. Потому что он еще мог смириться с тем, что нужно было делить Меломана с его прочей аудиторией, но с каким-то конкретным человеком, который мог единолично обладать этим чудесным парнем, слушать его голос и наслаждаться его обществом… Это было как-то слишком для него. И это пугало.