Истории Меломана

Чонгук барабанил пальцами по рулю в такт очередной песне из своего небольшого плейлиста* в ожидании, пока наконец загорится зеленый. Ему вообще очень нравилось составлять коротенькие плейлисты непосредственно по факту необходимости. Так он мог лучше чувствовать свое настроение и более точно подбирать песни. И в последнее время, делая это, он постоянно думал о том, каким образом музыку подбирал Меломан? Сам он в основном опирался на звучание и на эмоции, которые у него вызывало прослушивание композиции. Из-за этого, правда, порой случались всякие курьезы. Как, например, когда он искренне считал, что песня Halsey «Graveyard» на самом деле очень даже позитивная. Ну и что, что название переводится как «Кладбище». Как он, студент-лингвист, далеко не самый худший на курсе в изучении языков, умудрился напрочь пропустить всю лирику, он и сам не понял, но вышло довольно забавно. Во всяком случае Юнги, который попросил его посоветовать что-нибудь воодушевляющее, смеялся над ним тогда очень долго и громко. Но вот песни, которые рекомендовал Меломан всегда очень четко по смыслу подходили под те темы, которые он обсуждал. А порой ведь у него было даже больше одного варианта на ситуацию. И Чонгук не мог не восхищаться тем, как у этого парня все было четко, даже если сам он думал иначе, о чем неоднократно заявлял в своих подкастах. Но, если честно, Чонгук считал, что Меломан просто очень сильно скромничал и недооценивал себя. И это являлось очередным поводом для Чонгука в бесконечной череде всех прочих пунктов восторогаться им. Потому что эта скромность Меломана никогда не казалась ему деланной. У него ни разу не возникло ощущения, что Меломан пытается строить из себя кого-то, кем он не являлся. И да, Меломан довольно часто заявлял о том, что хочет быть максимально честным со своими слушателями, но Чонгук прекрасно знал, что говорить и делать — вещи абсолютно разного порядка. И именно поэтому он не особенно жаловал блогеров, постоянно чувствуя в них фальшь и желание выставить себя с определенной, естественно, лучшей стороны. Он никогда не осуждал их за это, считая, что они вполне имели на это право, да и в принципе не зацикливался на подобных вещах, но предпочитал держаться в стороне, пока все вокруг него поголовно сходили с ума из-за блогеров с YouTube. Вот только у Меломана это действительно идеально сочеталось, и Чонгук только каждый раз невольно содрогался, когда этот парень позволял себе что-то такое, что вроде бы было не принято сообщать незнакомцам, но он все равно это делал. И вот эта его стопроцентная, кристальная честность чертовски сильно подкупала. Что еще было совершенно удивительного в Меломане, так это то, что с ним все, даже самые негативные, переживания воспринимались как будто бы в миллион раз легче. Чонгук был уверен еще вчера, что его жизнь кончена. Не потому что он был склонен излишне драматизировать. Но он отлично помнил это тягостное чувство вины, которое сопутствовало ему слишком долго. Даже несмотря на все аргументы его мамы и его собственные, он ничего не мог сделать, чтобы оно ушло. В конце концов путем настойчивого самовнушения, а еще стандартного лечения временем он все же смог немного избавиться от этого, переключившись на другие вещи, но без всяких сомнений знал, что то, что произошло, навсегда наложило на него отпечаток, настолько глубокий, что ему бы и жизни не хватило, чтобы избавиться от него. Да он и не хотел этого в общем-то. Потому что был совершенно согласен с тем, что несколько дней назад сказал ему Тэхен о том, что память делает людей людьми. И все же погружаться вновь в воспоминания и переживать все те эмоции так же ярко, как и в первый раз, он тоже не горел желанием. Они должны были остаться частью его личности, тем, что сформировало его (безоценочно; просто так, как это было по факту). Но Меломан своей историей всколыхнул в нем воспоминания о событиях прошлых, давно ушедших лет, и он был уверен, что потонет под ними и на этот раз уже не сможет вытащить сам себя на поверхность. Вот только он ошибся. Потому что спустя час самобичевания и прокручивания в голове всего, что он успел натворить за девять лет своей жизни, он все же вернулся снова к подкасту и прослушал его еще раз, на этот раз вместе с песней. А затем еще раз и еще. И он провел за этим делом почти полночи, наплевав на сон, думая, что таким образом поможет себе же самому раздавить себя окончательно, почувствовать себя ничтожеством, недостойным ничего хорошего в этой жизни. Это был самый отвратительный план, но Чонгуку казалось, что раз он и так уже стоял с занесенной ногой над пропастью, то нужно было подтолкнуть себя, чтобы наверняка упасть в нее. И он старался изо всех сил, позволял себе подходить все ближе и не удерживал себя, чтобы наконец камнем рухнуть вниз. А потом появился Меломан, его Холден Колфилд, его личный ловец во ржи. Он обхватил его за талию и изящными, но сильными руками прижал его спиной к своей груди, не позволяя двинуться с места, только что-то тихо и сумбурно бормоча о том, что ему не одному плохо, что он не один испытывает тягостное чувство стыда перед своими родственниками. И в какой-то момент Чонгуку стало все равно на то, что именно их сближало, и в его голове остался только шепот Меломана: ты не один. И он действительно чувствовал это. Меломан проходил через те же трудности, что и он сам. И Чонгук был твердо убежден, что Меломан со всем справится. Даже если он звучал довольно убито в своем подкасте, даже если признавался, как ему было тяжело, Чонгук верил в то, что рано или поздно Меломан со всем этим справится. Потому что иначе просто быть не могло. Ведь Меломан был самым стойким человеком из всех, кого он знал. Настолько сильным, что он не только сам преодолевал все невзгоды, но еще и помогал в этом другим. Так что Чонгук не ждал ничего другого от Меломана и на этот раз. А раз Меломан справится, то и он сможет вместе с ним. Поэтому в это утро Чонгук чувствовал себя значительно лучше обычного. Даже лучше, чем до вчерашней эмоциональной карусели, когда он еще думал, что в его жизни царила стабильность. Он как-то заметно повеселел и даже умудрился проснуться с улыбкой на губах после всего двух часов сна, и ощущал себя таким бодрым, как никогда прежде за многие-многие годы. Он бы, наверное, очень сильно удивился собственному состоянию и принялся его анализировать, но безотчетное счастье не позволяло ему отвлекаться на такие глупости сейчас, так что он только радостно подпевал веселому плейлисту в своей машине, чего на его памяти прежде вообще не случалось. Правда, было кое-что, над чем ему все же приходилось задумываться. И это было особенно актуально теперь, когда он как раз направлялся к месту, где должен был подобрать Тэхена. Потому что вчера ночью в его голове Меломан сперва представлял собой всего лишь абстракцию, не имеющую формы и конкретных очертаний, но чем дольше Чонгук нежился в его призрачных объятиях, тем его образ приобретал все более знакомые черты. И Чонгук даже в панике распахнул глаза, когда ему показалось в какой-то момент, что утешающе голову ему на плечо положил вовсе не Меломан, а Тэхен. Эта картина настолько явно стояла перед его глазами, что ему пришлось даже залезть на YouTube, чтобы как-то отвлечься, но это, весьма ожидаемо, не помогло. И тогда он все же решился порассуждать на эту тему всерьез. Почему именно Тэхен? В общем-то ответ нашелся довольно быстро. А кто еще, если не он? Не Юнги же, в конце концов. А больше Чонгук ни с кем в принципе и не общался тесно, чтобы его расслабленный мозг вспомнил о ком-то еще. Так что это было весьма закономерно. Но Чонгуку казалось, что дело заключалось не только в том, что он проводил довольно много времени в компании Тэхена в последние недели. Точнее не в самом этом факте, а в том, какие ощущения неизменно вызывал у него Тэхен. Спокойствие и умиротворение, если обобщать. То есть поначалу, разумеется, это было не так. Но как только он поближе узнал его, то неожиданно открыл для себя, что никогда в жизни еще не общался с человеком, к которому бы испытывал такую глубокую привязанность, даже несмотря на то, что они в принципе начали контактировать чуть больше месяца назад. Теперь даже Юнги не казался ему столь же особенным. Конечно, хен все еще оставался для него самым близким другом, с которым он успел через многое пройти за эти годы, но то, как он чувствовал себя рядом с Тэхеном, комфортно и в безопасности, было ни с чем не сравнимо. Разве что с его чувствами к Меломану… И поэтому, подъезжая к месту встречи, Чонгук ничего не мог поделать с тем, что его желание проводить аналогии все усиливалось. Он ведь (уже было бессмысленно это скрывать) так млел от одного глубокого голоса Тэхена. И, конечно, сравнить тембры не представлялось возможным, но почему-то Чонгуку казалось, что низким голос Меломана становился вовсе не благодаря программной обработке. Или, во всяком случае, не только из-за нее. А еще эта склонность Тэхена к рассуждениям, когда они оставались наедине, и то, как часто его мысли согласовывались с тем, что после или, наоборот, до этого говорил Меломан. Ведь даже в этот раз они только успели обсудить «Список Шиндлера» и связанные с ним темы, а спустя пару дней Меломан решил поговорить о ценности жизни. Правда, в несколько ином ключе и вообще-то из-за проблем в семье, так что это не могло служить прямым доказательством. Как и вообще-то все прочее, что Чонгук приводил в качестве аргументов. И все же он никак не мог избавиться от этой навязчивой мысли. А что, если Тэхен и был Меломаном? Звучало, Чонгук вполне отдавал себе отчет в этом, довольно дико, но вдруг… Но как бы там ни было, он точно знал, что если не попытается проверить эту свою гипотезу, то больше не сможет спать спокойно по ночам. В принципе ведь он и не рисковал ничем, так как напрямую он не собирался спрашивать, представляя, как глупо это было бы: «Эй, Тэ, а это не ты, случайно, записываешь подкасты? А то я, кажется, немного с ума схожу по этому парню, и мне очень надо знать, кто он. И если бы это был ты, то получилось бы весьма удобно, ведь ты тоже классный…» Дальше Чонгук не позволил себе продолжить, резко помотав головой. Нет, так подставлять себя, особенно после того, как он вообще-то сам же сказал Тэхену в самом начале, что не слушает никакие подкасты, он не собирался. Тем более, к чему он в большей степени склонялся, если это все же окажется не Тэхен, то будет очень стыдно за вранье. Так что нужно было выбрать более окольный способ. Например, завалить Тэхена вопросами про его интересы и всякую такую фигню, а потом сравнить с тем, что говорил в подкастах Меломан. Тоже не невесть какой гениальный план, но все же лучше, чем ничего. И подбадриваемый задорной песней Charlie XCX, Чонгук даже подумал, что вполне мог бы разок нарушить собственные правила, потому что выяснить правду было гораздо важнее очередной пары по культуре речи. — Доброе утро, Куки, — широко зевая, Тэхен практически ввалился в машину, почти не глядя забрасывая рюкзак назад и тут же прислоняясь щекой к окну, прикрывая глаза. — Доброе, — кивнул Чонгук, мгновенно выключая орущий плейлист. — Опять смотрел фильмы допоздна? — и он почти поругал себя за то, что вовремя не прикусил язык, давая Тэхену отдохнуть, но у него просто вошли в привычку их утренние разговоры, так что он всегда не успевал сразу переключиться и заткнуться, когда надо было помолчать. Думал ли он еще месяц назад, что такое когда-нибудь с ним произойдет… — Да нет, просто не мог уснуть, — Тэхен снова зевнул, устраиваясь поудобнее на своем месте. Хотя в самой машине Чонгука ему было удобно в любой позе, даже если бы ему пришлось валяться на полу. — Ну, у тебя есть шанс наверстать упущенное, — хмыкнул Чонгук, предпочитая не пояснять ничего, чтобы не втягивать Тэхена в новую, ненужную ему сейчас дискуссию, а тот так размяк, что хоть и удивился сказанному, но все же не стал уточнять, чтобы не отнимать у себя драгоценные секунды сна. Правда, когда он наконец проснулся, по-настоящему проснулся после крепкого сна (потому как в остальное время он лишь дремал в машине Чонгука, но никогда не отключался в ней), Тэхен пришел к выводу, что все же ему не стоило так опрометчиво пускать все на самотек, поддаваясь сиюминутным желаниям. Потому что он обнаружил, что все еще сидел в машине Чонгука, но по его ощущением, прошло намного больше положенных им на дорогу двадцати минут, что подтвердилось уже через секунду, когда он увидел время на магнитоле. — Почему мы здесь?! Пара ведь уже началась, — Тэхен резко подскочил на месте, судорожно моргая, чтобы поскорее прийти в себя, а заодно немного пугая Чонгука, который успел погрузиться в чтение книги настолько, что не замечал ничего вокруг. — Что-то случилось? У тебя машина заглохла, и мы теперь не сможем выбраться из нее? — принялся подбирать наиболее логичные объяснения случившегося Тэхен. — Тэ, успокойся, — Чонгук не смог сдержать улыбки, глядя на то, каким очаровательно перепуганным был сейчас Тэхен. Хотя… Пожалуй, на его месте он бы чувствовал то же самое. Он ведь и сам до сих пор удивлялся тому, что действительно осуществил свой план и не пошел на пару, так что мог себе представить, насколько шокирующе это выглядело со стороны. — С машиной все в порядке. Ты можешь выйти из нее, если хочешь, — Тэхен яростно замотал головой в ответ на это безобразное предложение, но постарался все же одернуть себя, подозревая, как по-идиотски он сейчас наверняка смотрелся. — Я просто… — и Чонгук наконец немного замялся, стесняясь сказать правду. Но вообще-то это же был Тэхен. Раньше такой раздражающе, а теперь вполне привычно шумный, но и в то же время серьезный, когда надо, и понимающий. Так почему было бы и не сказать… — Ты выглядел таким сонным и уставшим, так что я подумал, что ты не будешь против прогулять первую пару. И я же не мог оставить тебя в машине одного. А то ты бы ее еще и разнес от паники, — хмыкнул Чонгук и прикусил губу. Не совсем та правда, которая лежала в основе всего, но в общем-то в этом тоже заключалась причина их прогула. Тэхен выглядел таким умиротворенным, прижимаясь щекой к стеклу, что у Чонгука бы не поднялась рука разбудить его и заставить тащиться на нудные пары. Совершенно не в его правилах, но с Тэхеном он вообще себя вел в основном как-то несвойственным ему образом. — О, ну… Спасибо, — наконец успокоившись и удовлетворившись полученным объяснением, сказал Тэхен, стараясь тут же отвернуться в сторону, потому что щеки отчего-то начали предательски пылать. Чонгук сделал это для него? Нарушил собственный план, которому неотступно следовал, чтобы он мог подольше поспать? Тэхену казалось, что он в принципе еще спит, потому что, как это вообще возможно?! — Мы тогда уже до конца пары тут посидим, да? — поинтересовался он, пытаясь побороть замешательство. И это было так странно. Ведь это он обычно смущал Чонгука и ставил его в неловкое положение своими сомнительными выходками. И когда все вдруг успело измениться? А ведь Чонгук еще и выглядел как-то уж слишком расслабленно и довольно, будто все шло так, как надо, и Тэхен просто вообще не понимал ничего, но спросить напрямую не решался. Наверное, ему просто стоило ловить момент и радоваться, а не, как обычно, накручивать себя. Вроде об этом они и говорили постоянно с Намджуном и Чимином? — Ну да, — кивнул Чонгук. — Если ты не против, конечно. Тогда… — получив отрицательное мотание головой от Тэхена, Чонгук решил все же перейти к следующей стадии своего плана, все еще невольно умиляясь тому, как прелестно выглядел слегка опухший и растрепанный после сна Тэхен. А ведь будучи геем до мозга костей, Чонгук и прежде признавал, что Тэхен был весьма красив. Просто он никогда не делал акцента на чьей-то внешности и не считал это поводом заводить знакомство, обращая внимание всецело на характер и поведение, которым Тэхен прежде его неимоверно выводил из себя. И все же он с самого первого курса считал, что Тэхен являлся довольно привлекательным парнем. А в последнее время он вдруг начал ловить себя на мысли, что Тэхен был не просто привлекателен, но вообще едва ли не самым красивым человеком на планете. Это все еще не то чтобы много значило для него, но он просто обозначал это как факт. — Знаешь, я тут нашел стандартную анкету для друзей. Ну типа чтобы получше узнать друг друга и все такое. Не хочешь пройти, раз уж мы все равно ждем? — Пройти анкету? — недоуменно повторил Тэхен, стараясь не заострить внимание слишком сильно на том, как легко вдруг Чонгук назвал их друзьями. То есть уже можно?.. Ему уже можно тоже считать, что они друзья? И Тэхен, который еще вчера чувствовал себя довольно паршиво, напрочь позабыл обо всех своих проблемах, считая, что, похоже, сегодня наконец наступил лучший день за всю его жизнь. И если он когда-то уже называл какой-то день лучшим, то, определенно, в тот раз он ошибся. — Ага. Мы же общаемся постоянно. И мне обычно неловко, если я не знаю о человеке каких-то конкретных вещей. Ну, вроде любимого цвета. Потому что ощущение, как будто ты знаешь человека, а как будто и нет, — объяснил Чонгук, надеясь, что его оправдание прозвучало достаточно убедительно, хотя вообще-то подобные вещи его никогда прежде не волновали. Ему в принципе было плевать на других людей, а уж тем более на то, какой цвет им там нравился. — Юнги-хен тоже заполнял такую анкету? — хмыкнул Тэхен, все же расслабляясь. Если Чонгук чувствовал себя рядом с ним спокойно, то зачем ему нужно было лишний раз переживать. — М-м, нет, но это же хен. Попробуй вытяни из него хоть что-нибудь, пока он сам не захочет, — пожал плечами Чонгук, открывая в браузере вкладку с вопросами, которую он успел заблаговременно сохранить, пока Тэхен спал. — Правда, у нас осталось не так много времени, так что ты не будешь против, если я выберу несколько вопросов сам? — Нет, конечно, — улыбнулся Тэхен, откидываясь на спинку своего сидения, все еще представляя, что он умер и попал в Рай. По-другому объяснить себе происходящее он не мог, да и не особо хотел. Потому что его очень даже устраивали совместные поездки с Чонгуком на учебу, но вот такие посиделки во время пары, о пропуске которой он, разумеется, ни разу не жалел, казались каким-то новым уровнем. — Ну, раз уж мы заговорили про цвет, давай с него и начнем. Мой любимый… — Зеленый, — как-то неосознанно быстро ответил Тэхен, тут же слегка испуганно округляя глаза. Ведь анкеты же не так работают и отвечать надо только за себя… — Ага, — подтвердил немного опешевший Чонгук. — Я уже говорил, да? — Да, когда мы в первый раз к нам в пекарню зашли. Тебе цвет стен понравился, — кашлянул Тэхен, стараясь звучать непринужденно. — А, ну да, точно, я помню. Прикольно, что ты и запомнил тоже, — под конец предложения Чонгук немного сник, понимая, что это вообще-то было как-то странно, ведь в то время они вроде как были на ножах. Но с другой стороны, если бы Меломан так хорошо запоминал все факты о нем, то он был бы совсем не против, так что и сейчас предпочел закрыть на это глаза. В какой-то степени это было даже мило, что Тэхен помнил то, что явно не имело для него особой ценности. — Ну так что? — Я люблю желтый, — немного подумав, все же ответил Тэхен. Вообще-то он вечно метался между желтым и фиолетовым, в разное время отдавая предпочтение то одному цвету, то другому в зависимости от настроения. Сейчас ему казалось, что в его собственном обособленном от всех, кроме Чонгука, мире светило яркое солнышко, и он не мог сделать иной выбор. — Он яркий, и у меня ассоциируется с жизнью. Хотя… Наверное, это по большей части потому, что в детстве мне покупали кучу одежды всех оттенков желтого, так что я вроде как вынужденно полюбил этот цвет. — Да уж, я, одетый в то, что нравится маме, но не нравится мне, просто любимая тема из детства, — хмыкнул Чонгук, понимающе кивая головой. — Ну ты что! Родители же лучше знают! — засмеялся в ответ Тэхен. — Хотя знаешь, в пятом классе я все-таки не выдержал таких издевательств, когда мама купила мне вельветовые брюки. Подозреваю, что это просто я не особый модник и ничего не понимаю, а брюки были классными, но я надел их один раз и все. С тех пор мама почти никогда не настаивала ни на чем. — Да? То есть так можно было? — ошарашенно уточнил Чонгук, боясь вспоминать, сколько раз он проглатывал свое мнение, когда дело доходило до выбора ему одежды, когда он еще учился в школе. — Офигеть… Кхм, ну ладно, давай лучше дальше, — решил продолжить Чонгук, поглядывая на часы. Он, конечно, был все еще очень заинтересован в своем допросе, но времени у них оставалось действительно не так уж и много. К тому же любимым цветом Меломана был фиолетовый… — Любимый цветок? — Хм, даже не знаю, — призадумался Тэхен, спешно перебирая в своей голове все возможные варианты. — Я как-то не озадачивал себя таким раньше. Не уверен, что у меня есть такой. А у тебя? — Тюльпаны, — уверенно произнес Чонгук, мысленно зачеркивая еще одну позицию, потому что Меломан как-то говорил об астрах. — Любимое анимэ? — «Стальной Алхимик», конечно же! — хмыкнул Тэхен, заодно тыкая пальцем в свой рюкзак, валяющийся на заднем сидении. И на мгновение у него проскочила мысль о том, что вообще-то в каком-то своем подкасте он говорил о «Бродяге Кеншине», и он не помнил этого, но очень надеялся, что сказал тогда же, что его вкусы довольно часто менялись, так что ни один его ответ, как правило, не являлся окончательным, за что он частенько корил себя. — А у тебя? — «Тетрадь смерти», — на автомате сказал Чонгук, ставя еще один минус. — Хотя концовку они слили, как мне кажется. — Ну да согласен, было не особо интересно досматривать, — сжав губы в тонкую полоску, Тэхен согласно закивал. Это все еще оставалось одним из главных его разочарований в опыте просмотра анимэ. — Любимый фильм? — «Властелин Колец», — выпалил Тэхен. Если он и был в чем-то уверен в своей жизни, то однозначно в этом фильме. — Серьезно? — Чонгук, который вообще-то уже начал понемногу считать свою идею провальной, от неожиданности уточнил, не поверив своим ушам. — Ага, просто обожаю его, — и Тэхен от удовольствия зажмурился. — Я не стану утверждать, что это лучший фильм во Вселенной, но… Хотя нет, пожалуй, стану. Мне ведь даже пришлось однажды соврать репетитору, чтобы его посмотреть. — Правда? — заинтересованно выгнул бровь Чонгук, отчего-то невероятно довольный своим первым успехом. — Да. Я впервые смотрел его по телеку. А там же три части, и показывали их три дня подряд. Я видел первую, а в следующие два дня как раз во время показа у меня должны были быть занятия по английскому. Пришлось соврать репетитору, что на второе занятие я не смогу прийти. Я уже не помню, что вообще тогда наплел ей, но в итоге никуда не пошел и не пропустил финал, — довольно улыбнувшись, договорил он. Вообще-то ему все еще было немного стыдно перед той женщиной, потому что временами они сталкивались и до сих пор, так как жили в одном районе, но он не стал бы отрицать, что не слишком жалел о своем выборе. — Да уж, и с кем я только связался, — Чонгук покачал головой в притворном ужасе. — С прожженным аферистом. — Именно. А какая у афериста любимая книга? — Эй! — мигом возмутился Тэхен. — Вообще-то сначала твоя очередь про фильм. — А, ну да, — Чонгук нахмурился и почесал затылок. — Пусть будет «Зеленая миля». — Пусть будет? — недоуменно повторил за ним Тэхен. — Ну, я не очень в этом уверен, — дернул плечами Чонгук. В этих вопросах он был особенно солидарен с Меломаном, который говорил, что испытывает проблемы с необходимостью определяться. Правда, вот Тэхен от такого, судя по всему, не страдал. И это как будто бы немного огорчало. Как будто он хотел, чтобы Тэхен и был Меломаном. Хотя… Почему ему вообще до этого должно было быть дело? — Но он мне нравится, и у меня бывает настроение его пересмотреть, так что, наверное, он. Твой любимый актер? — Джеймс МакЭвой, — без сомнений ответил Тэхен. Ладно, пожалуй, существовало две вещи в плане его вкуса, в которых он не сомневался, а не одна. — Обожаю его игру. Даже если фильм не особо заходит, он все равно мне во всех его проектах очень нравится. Но «Грязь» — это шедевр. — Да, кстати, мне тоже очень понравилась «Грязь», — радостно принялся кивать Чонгук, довольный тем, что наконец-то он тоже был в курсе того, о чем говорил Тэхен, а не как обычно. А еще этот актер был в списке Меломана, но тот также называл еще двоих, так что Чонгук не думал, что это совпадение могло считаться. — И «Транс» тоже клевый. — Согласен. Пару раз даже пересмотрел его, хотя знал, в чем интрига. Хотя по большей части мне нравилось слушать акцент Джеймса. Там все как будто на английском говорят, и только он один на каком-то своем лопочет, — хихикнул Тэхен, вспоминая свой опыт просмотра этого фильма в оригинале. — Да-а! И не говори. Я тоже как-то пытался, и это было очень сложно. Но именно поэтому мой любимый актер — Кристиан Бэйл. Он круто играет и… — Просто признай, что залип на его торс в Бэтмене и окончательно встрял! — поддразнил его Тэхен, снова не давая договорить и больше не испытывая никаких опасений по этому поводу. Раньше он смущался таких вещей слишком сильно, но теперь просто доверял Чонгуку. Доверял ему и верил в то, что Чонгук не станет его отталкивать, если он все же позволит себе лишнего случайно. — Ну-у, отчасти, наверное, так и было, — не мог не согласиться Чонгук. — Во всяком случае во многом из-за этого я пошел заниматься в зал. — Да? — искренне удивился Тэхен. Он выяснил информацию о походах Чонгука в качалку спустя где-то неделю своей слежки за ним, но вот об истинных причинах никогда не был в курсе. — Вообще мне просто спорт нравится, но мне действительно показалось красивым то, как он выглядел, так что я решил, что тоже так хочу, — поделился воспоминаниями Чонгук, запоздало понимая, что, кажется, об этом он даже Юнги никогда не рассказывал. Потому что тот не слишком-то и интересовался подобными вещами. Но Тэхен делал это, и по его глазам Чонгук ясно видел, что делал он это от всей души. И теперь он просто не мог оставаться настолько черствым, чтобы не отзываться на столь открытые порывы. — А что насчет кумира? У тебя он есть? — и вот это был вопрос с подвохом. Потому что Меломан на него как-то ответил и да, и нет. Нет — потому что он не назвал какую-то конкретную личность, на которую мог бы равняться; да — потому что сказал, что его кумир — это он сам в своей лучшей версии, потому что, по мнению Меломана, сравнивать себя можно только с самим собой. — М-м-м, пусть будет Натаниэль Бузолич. Ты только не смейся, ладно, — Тэхен выставил руку вперед в предупреждающем жесте, пока Чонгук даже и не думал делать это, только вдруг неожиданно осознавая, что полученный ответ не подходил ни под один из вариантов, которые называл Меломан. — Это актер из «Дневников Вампира», так что это вроде бы не звучит, как что-то серьезное, — принялся объяснять Тэхен. Вообще-то этот вариант пришел ему в голову только что, и прежде он об этом не особо задумывался. Но не говорить же ему, что он представлял собой физическое воплощение неопределенности, о чем не раз грустил в своих подкастах. Чонгуку же явно не это от него было нужно, а конкретные ответы на конкретные вопросы. А он и так уже успел провалиться, так и не сумев выбрать цветок. — Не то чтобы это мой кумир. Но в свое время он очень вдохновил меня. Я тогда любил смотреть их конвенции, когда в старшей школе учился. Заодно язык тренировал. И мне просто очень импонировало то, что он говорил. Потому что с одной стороны, его слова согласовывались с тем, как думал я, а с другой, он открывал для меня и новые стороны знакомых явлений. Понимаешь? — Ага, — кивнул Чонгук. Ох, он еще как это понимал… — А у тебя кто? Хотя я думал, что у тебя нет кумиров. — Мой отец… — отчего-то хрипло произнес Чонгук, сам не до конца веря в свою степень откровенности, но тут же поспешил переключиться на следующий вопрос. — Так… — Куки, — мягко позвал его Тэхен, заметив, как напряженно Чонгук принялся листать список вопросов. И ему очень хотелось спросить у Чонгука, в чем заключалась причина таких внезапных перемен, но все же не рискнул влезть в это. Теперь он больше ждал, что Чонгук сам ему расскажет, когда придет время, и не хотел проявлять излишнюю настойчивость, которая порой все же прорывалась на волю. — У нас осталось десять минут. Наверное, пора закругляться, а то опоздаем, — с сожалением произнес Тэхен. Если бы такое только было возможно, он бы навсегда остался в этой машине, слушая истории Чонгука и рассказывая взамен свои. Но в конечном итоге он все же, хоть и не хотел никуда идти, был склонен просто радоваться тому, что ему выпал шанс вот так вот, ни с того ни с сего, провести раннее утро с Чонгуком за не особо значительной, но такой значимой для него самого беседой. — Да, конечно, — Чонгук кинул короткий взгляд на магнитолу и вздохнул. Вот бы он не был таким прилежным занудой. Можно было бы и еще одну пару с Тэхеном пропустить. Ведь, судя по всему, точнее по немногочисленным ответам Тэхена, он все же ошибся в своих догадках. И тем не менее, хоть он и был странно слишком расстроен из-за своего провала, он все еще не был недоволен тем, что решил рискнуть. Потому что, как и всегда, проводить время с Тэхеном было слишком уютно и… Чонгук даже точного слова подобрать не мог, потому что это был первый в его жизни подобный опыт, который он никак не мог объяснить самому себе. Он только знал, что не хотел, чтобы это заканчивалось. — Тэ, о чем ты мечтаешь? — и Чонгук не знал, какой ответ хотел получить. Меломан, когда заводил речь об этом в подкасте, так и не сказал ничего конкретного, да и вообще высказался как-то депрессивно на эту тему. И отчего-то прямо сейчас Чонгуку не хотелось, чтобы Тэхен думал так же, чтобы тоже страдал от неопределенности. Ему хотелось, чтобы Тэхен был твердо уверен в своем ответе, чтобы не сомневался, да и вообще чтобы поменьше испытывал трудностей. Пусть это бы и означало, что он точно не являлся Меломаном, но Чонгук не мог свои непонятные желания ставить выше комфорта Тэхена. — Я… — Тэхен на мгновение замялся, не уверенный в том, что стоило это говорить. В своем подкасте он тогда промолчал, словно суеверно побоявшись того, что точно не сбудется, если скажешь. Это было довольно глупо, с учетом того, сколько прочей личной информации он вываливал на своих слушателей, но конкретно это он тогда решил придержать при себе. Но ведь это же был Чонгук… Ему он не мог врать, да и вообще-то не хотел. — Я очень хочу работать ведущим на радио. — Правда? — это было однозначно не то, что ожидал услышать Чонгук. Хотя он вообще не знал, чего ожидать. Но этот вариант его немного ошарашил. Потому что это было одновременно удивительно близко к Меломану, но еще больше отдаляло Тэхена от него. — Ага. Знаю, звучит не супервоодушевляюще и потрясно, — пожал плечами Тэхен, шмыгая носом. — Но я думаю, мне бы понравилось. Это интересно, творчески, а еще всегда можно знакомиться с новыми людьми и общаться с ними, обмениваться опытом. — Звучит, как мой самый страшный ночной кошмар, — Чонгук сильно вздрогнул, заставив Тэхена заливисто рассмеяться, и тоже улыбнулся в ответ на столь искренний и беззаботный смех. — И… — Чонгук снова взглянул на часы. — Ой, кажется, теперь нам точно пора, — он тут же принялся собираться, заставляя завозиться и Тэхена. И в обычной ситуации он бы счел себя обязанным все же как-то закончить фразу и таким образом поставить точку в диалоге. Но все ситуации с Тэхеном в последнее время были для него необычными. И Чонгук отлично знал, что еще успеет перекинуться с ним парой, но скорее всего больше, фраз на парах и что-то обсудить во время перерывов, и, может быть, они даже вместе поедут домой после занятий. А еще он был отчего-то особенно рад после такого их очередного разговора по душам, что у него будет еще тысяча и одна возможность обсудить с Тэхеном все на свете. Потому что их общение все еще оставалось для него одной из лучших (если не самой) частей каждого дня, и это совершенно не изменилось от того, что, похоже, Тэхен все-таки не был Меломаном.

***

— И тут Юнги-хен как подпрыгнет и как забросит, у меня аж волосы на руках дыбом встали! — восторженно рассказывал Чимин, размахивая руками во все стороны для большей правдоподобности, заодно чуть не задевая сидящих за соседними столиками студентов, когда они вчетвером по традиции собрались на большой перемене в столовой. — Я просто не понимаю, почему его уже не взяли в Олимпийскую сборную с такими навыками, — восхищенно продолжил Чимин, когда Юнги, светя красными щеками во все стороны, все же ухватился за его ладонь в попытке привлечь к себе его внимание, чтобы он вел себя потише. Сегодня тренер их команды внезапно объявил внеочередную утреннюю тренировку. И вообще-то Юнги был совершенно не против прогулять первую пару, чтобы немного погонять мяч. Но он не учел того факта, что получил эти новости, когда как раз входил в двери университета, крепко держась за руки с Чимином, который, разумеется, тоже тут же обо всем узнал и напросился посидеть на трибунах. И Юнги сначала с радостью на это согласился, довольный тем, что проведет с Чимином лишние пару часов (хоть и не напрямую, а просто в одном помещении), а не будет думать все время о том, чем там занимается его парень. Во всех прошлых отношениях с другими его пассиями такие вещи его вообще не интересовали, но образ Чимина постоянно вспыхивал в его голове, стоило им разойтись в разные стороны, и это очень мешало Юнги концентрироваться на других значимых вещах (которые, видимо, оказывались куда менее значимыми для него, чем Чимин). Вот только он не учел того, что вообще-то со времен их разлада Чимин должен был впервые появиться на баскетбольной площадке и увидеть его навыки игры. Поэтому, уже подходя к спортзалу, Юнги внезапно начал паниковать, волнуясь о том, в каком виде сейчас предстанет перед Чимином. Не то чтобы он был не уверен в себе. Вообще-то он всерьез считал, что заслуживал место пусть и не в команде, защищающей честь страны на Олимпиаде (хотя почему бы и нет), но в какой-нибудь профессиональной уж точно. Он упорно трудился для достижения своей цели, много занимался, стараясь развивать свои способности, и думал о себе, что был действительно неплох в своем деле, о чем также свидетельствовали и результаты их команды на разных студенческих матчах. Но сама мысль о том, что Чимин, восхитительный и такой горячий (как Юнги убедился вчера), который превосходно танцевал и явно заслуживал успешного будущего, будет оценивать его профессиональные навыки, заставляла коленки Юнги подгибаться. Потому что Чимин был милым и забавным, очень добрым и очаровательным, но когда дело доходило до работы, он вмиг становился серьезным и сосредотачивался только на одном: выложиться на максимум. И Юнги очень не хотелось, чтобы его шикарный парень подумал о нем, что он был недостаточно хорош для того, чем пытался заниматься. Не потому что оценка Чимина на что-либо повлияла. В сущности Чимин и не особенно разбирался в баскетболе. Но потому что Юнги было плевать на мнение всех вокруг, кроме Чимина. Так что ему пришлось знатно попотеть, чтобы выставить себя в самом лучшем свете, чего его одногруппники, еще сонные с утра и не слишком мотивированные действовать во всю силу, однозначно не оценили. Но Юнги, разумеется, было все равно на них. В каком-то смысле он был даже им немного благодарен, потому как на их фоне явно заметно выделялся. Что впрочем никак не повлияло на то, что ему приходилось бегать по всему полю как заведенному, внимательно отслеживая буквально каждый вздох каждого игрока. И он на самом деле даже сам от себя не ожидал такой прыти, но под конец игры начал задумываться о том, чтобы уговорить Чимина стать талисманом их команды. Потому что только представляя (и фактически чувствуя затылком), как Чимин с приоткрытом ртом наблюдал за каждым его действием, он принимался выполнять все движения с особой тщательностью. Но самым лучшим во всем этом была даже не похвала явно оторопевшего тренера, обычно скупого на подобные вещи, а то, как Чимин чуть ли и в душевую за ним не увязался, чтобы спеть ему дифирамбы о том, как потрясающе он выглядел на поле. Юнги, прежде никогда не понимавший значения выражения «лицо треснет», сейчас, кажется, стремительно приближался к тому, чтобы наконец осознать это. Искренняя и столь бурная реакция Чимина на в сущности обычную тренировку так умиляла его, а еще раздувала его эго, что Юнги с радостью не пошел бы после этого ни на какие пары, только чтобы сесть, подложив кулак под щеку, и слушать хвалебные оды Чимина. И Юнги в принципе казалось, что теперь он мог бы больше никогда и не тренироваться, а только покручивать у себя в голове выражение лица Чимина, когда он пытался выразить словами всю степень своего потрясения, и уже одного этого ему было бы достаточно, чтобы в каждый следующий раз играть еще лучше, чем в предыдущий. Потому что ради такой сияющей улыбки Чимина он был готов на что угодно и уж тем более на такой пустяк. А еще он все никак не мог поверить, что действительно умудрился так постараться в прошлой жизни, чтобы в этой отхватить себе парня, который так искренне болел за него. И у Юнги щемило сердце, когда он думал, что может проколоться в чем-то и не соответствовать уровню его совершенно невероятного парня, но обещал себе, что сделает все возможное, чтобы никогда в жизни не разочаровать Чимина. И все же Юнги бы предпочел и дальше в одиночестве выслушивать все восторги Чимина, заодно пристально вглядываясь в его милейшие щеки, которые так сладко надувались всякий раз, когда он улыбался. А восхваление его талантов на публике заставляло Юнги ужасно смущаться, думая о том, что, может быть, он все же не был настолько хорош, как это преподносил Чимин. Это его чувство особенно усиливалось, стоило ему бросить взгляд на Чонгука, который теперь реагировал куда спокойнее на их с Чимином проявления взаимного обожания, но все равно не мог порой сдержать саркастической улыбки в сочетании со скептически изогнутой бровью. — Это потому что Юнги-хен — коротышка, — пояснил Чонгук, вполне оправдывая все ожидания Юнги. — А в баскетболе ценят высокий рост. Любой школьник это знает. — Нормальный у Юнги-хена рост! — бойко возразил Чимин, заставляя Юнги прикусить щеку, чтобы не разулыбаться, а заодно и не раскраснеться еще сильнее (хотя, казалось бы, и без того куда еще больше-то?). — И вообще, лично я считаю, что все это глупости. Есть множество примеров игроков, которые не отличались, как ты говоришь, желательным ростом для баскетболистов, и это совсем не помешало им стать успешными. Например, Вилли Сомерсет. Он как раз примерно одного роста с хеном. И ничего, играл в NBA, так еще и набирал по сорок пять очков. Не говоря уже о Магси Богзе, чей рост составлял всего сто шестьдесят сантиметров. Он как раз являлся самым низкорослым и членом NBA, и чемпионом мира. — Ты откуда столько знаешь о баскетболистах? — удивленно наконец подал голос Юнги, который действительно был приятно шокирован такими глубокими познаниями Чимина. — Ну… — Чимин замялся и смущенно закусил губу, но вообще-то по большей части испытывал гордость за то, что смог впечатлить хена, от которого сам был в полном восторге. — Я просто немного погуглил, чтобы быть в теме с тобой. Тебе же это интересно, так что и мне тоже, — тихо проговорил Чимин, стесняясь присутствия своих друзей, а еще кучи посторонних, но постепенно приходя к выводу, что благодарная улыбка Юнги, предназначенная только ему одному (и плевать, что студенты вокруг все еще неистово шумели), стоила того, чтобы он делал над собой порой такие вот усилия. — Спасибо, Чимин-а, — глядя прямо ему в глаза, так же тихо ответил Юнги, не желая нарушать установившуюся между ними идиллию. И он бы наверняка не устоял перед таким неподдельно детским очарованием Чимина и поцеловал бы его на виду у всех, если бы его вдруг не остановил кажущийся столь резким в звенящей между ними тишине голос Тэхена. — Кхм, а вы уже видели объявление у деканата по поводу конференции в Пусане? — постарался как можно непринужденнее поинтересоваться Тэхен, чувствуя себя немного неловко, как будто он злостно подглядывал за чужой личной жизнью. — Неа, а что там? — мигом поддержал его Чонгук, которому тоже стало не по себе. Не потому что на этот раз ему вновь стало немного тошно от количества розовых соплей, которые развели Чимин с Юнги. А потому, что в голову вдруг ударила мысль о том, что вообще-то, познакомься он с Меломаном, он бы наверняка так же, как Чимин, старался бы узнать обо всем, что его интересовало. И почему-то в таком варианте подобный интерес к другому человеку уже не казался ему отвратительным или отталкивающим. И это немного пугало. — Мы же с тобой вместе мимо деканата проходили. Я думал, ты видел, — искренне удивился Тэхен, вспоминая, как он вообще-то на пару минут задержался перед доской объявления, чтобы внимательно прочитать информацию, и все это время Чонгук стоял рядом с ним. — Я тогда в телефоне завис, — соврал Чонгук, отводя взгляд в сторону. Но не говорить же ему, что он был слишком занят размышлениями о Меломане, чтобы отвлекаться на такие вещи. — Ну так и что там? — Да ничего особенного. Просто сообщение о том, что поездка состоится в начале апреля. Вроде с третьего по пятое. И что до конца марта надо прислать научрукам итоговый вариант доклада на проверку для допуска. — До конца — это прям до тридцать первого? — испуганно уточнил Чимин. — Да ведь? А то у меня почти ничего и не готово до сих пор. — Думаю, да, — Тэхен нахмурился, стараясь припомнить, что точно было написано в объявлении. — Но если хочешь, можем сходить сейчас и посмотреть, чтобы знать наверняка, потому что я не уверен. — Да, давай! — с энтузиазмом закивал Чимин, тут же вскакивая на ноги под недоуменный взгляд Юнги. — Просто мой препод не все дни бывает в универе, так что если что, я бы хотел подойти к нему сегодня, — спешно объяснил он, чтобы успокоить хена, с которым вообще-то все еще держался за руки, не желая расставаться. — Куки, ты пойдешь с нами? — спросил Тэхен, тоже вставая из-за стола и поднимая с пола свой многострадальный рюкзак. — Неа, — Чонгук покачал головой, вздыхая. Он ведь был совсем не прочь пойти с Тэхеном, да и с Чимином вообще-то тоже, с неожиданностью открывая для себя все прелести подобной дружбы, но по собственной неосмотрительности был вынужден лишить себя на этот раз подобного удовольствия. — Я, похоже, в машине выронил свою тетрадь для пары по переводам. Хочу успеть сбегать за ней. — О, хорошо, — кивнул Тэхен, которого Чимин уже который раз настойчиво дергал за рукав. — Тогда увидимся на паре, да? — сам не зная для чего, уточнил он. Он ведь и так был уверен, что Чонгук по привычке теперь сядет снова рядом с ними. Но ему слишком сильно хотелось услышать подтверждение этого от самого Чонгука. — Да, конечно, — коротко улыбнувшись, кивнул Чонгук. — Так почему ты решил узнать все прямо сейчас? — спросил Тэхен, когда они с Чимином быстрым шагом (по инициативе Пака) покинули столовую. — И помни о том, что я прекрасно знаю, что у твоего научрука сейчас командировка, так что его просто не может быть в универе, — подозрительно прищурившись и хитро улыбаясь, проговорил Тэхен, ловя на себе робкий взгляд Чимина, которого, на его памяти, крайне редко можно было узреть в подобном состоянии. — Я просто… — Чимин замолк, пропуская группу первокурсниц, и вздохнул. — Это все из-за Юнги-хена, — прошептал он и покраснел. — В смысле? — не понял Тэхен. — Вы же там опять чуть не сожрали друг друга от счастья. У вас ведь все хорошо, да? — с опаской уточнил он. — Да, конечно, — рьяно закивал головой Чимин. — Хен потрясающий, и у нас все отлично. Просто… Помнишь, я говорил, что не скажу тебе, если что-то произойдет? — заговорчески зашептал Чимин, дожидаясь, пока Тэхен кивнет. — Забудь. Тэхен-а… Это просто нечто! — Так, давай живо выкладывай! — Тэхен схватил Чимина за локоть и потащил в свободный угол коридора, заранее подозревая, что то, что он должен был сейчас услышать, не должно было произноситься на ходу. — Вчера… — Чимин все еще мялся, чувствуя, как становились пунцовыми его щеки, но все равно испытывал непреодолимую потребность поделиться всем с лучшим другом. — Вчера хен приходил ко мне в студию. А я так погрузился в танец, что и не заметил, как он вошел, так что какое-то время он наблюдал за мной и… — Что и? — с огромными глазами тут же потребовал продолжения Тэхен, которого едва ли не трясло от предвкушения, он не сомневался, пикантных подробностей. — Чимин-и, не тяни! — И хен… Он… — Вы переспали?! — восторженно громким шепотом проговорил Тэхен, приоткрывая рот в ожидании. — Что? Нет, конечно, — фыркнул Чимин. — Я не настолько сошел с ума. Но хен действительно… кхм… — Чимин кашлянул, почувствовав шевеление за его спиной, решив подождать, пока очередная группа студентов пройдет мимо. — Он возбудился. И очень сильно. То есть… Я не видел, правда. Но по ощущениям сквозь джинсы… — На сколько по десятибальной шкале? — радостно захлопав в ладоши, спросил Тэхен. — На девятку! А я даже не трогал его перед этим, — Чимин покачал головой в подтверждении своих слов. — Наверное, мне не стоит такое с тобой обсуждать, да? — на мгновение засомневался он, представляя реакцию Юнги, если бы тот узнал обо всем. — Пфф, ты шутишь, что ли?! — надув губы, Тэхен хлопнул его по плечу. — Я твой лучший друг. Рассказывать мне о подобных вещах — твоя священная обязанность! — Ну как скажешь, — более расслабленно согласился Чимин, щеки и уши которого все еще отчаянно горели, но он действительно чувствовал себя значительно лучше, рассказав обо всем. — И ты был прав? Хен действительно оказался громким? — Тэхен шутливо поиграл бровями, не в силах сдерживать широкую улыбку. — Я ни за что не стану обсуждать с тобой такое, — строго проговорил Чимин, выставив указательный палец вперед. — Значит, да, — довольно хмыкнул Тэхен. — Но, если честно, я все еще не понимаю, при чем тут это и то, что мы свалили от Юнги-хена только что. — А, это… — Чимин почесал затылок, будто вспомнив, с чего все на самом деле началось. — Просто хен… Он был таким мягким и податливым, прям как пластилин. Я вообще не ожидал от него такого. То есть… Ну знаешь, я думал, он будет жестко контролировать процесс, когда это произойдет, или типа того. Но он как будто расстаял в моих руках, так что я вообще мог делать с ним все, чего бы ни захотел, — все еще борясь со жгучим смущением, тараторил Чимин. — А сейчас… Ты видел, как он смотрел на меня? — О-о-о, — развязно протянул Тэхен слишком громко, за что тут же получил кулаком в живот. — Так ты что, начал возбуждаться прямо в столовой, где куча людей тихо и мирно ела, пока мы с Куки сидели рядом? — принялся уточнять Тэхен, стараясь смотреть куда угодно, только не на брюки своего лучшего друга. Это было бы уж слишком. — Похоже, у кого-то нехилый кинк на нежного Юнги-хена, — присвистнул он. — Тебе обязательно всегда все усугублять? — заворчал Чимин. — И ничего не тихо было в столовой. Идем! — резко сказал он и направился в сторону деканата, будучи больше не в силах выносить слишком пристальный и заинтригованный взгляд Тэхена. — Нам надо успеть на пару еще вообще-то. Ты же не хочешь расстроить своего Куки, — язвительно прошипел Чимин. — А как думаешь, Юнги-хен — актив или пассив? — задумчиво проговорил Тэхен и тут же заливисто рассмеялся, когда снова получил на этот раз куда более ощутимый толчок в живот.

***

— Тэ, пора вставать! — Чимин бесцеремонно пихнул развалившегося на парте Тэхена, довольно пускавшего слюни на свою тетрадь с написанными датой и названием лекции, на что тот только тихонько, но, очевидно, недовольно замычал. — Тэ, пара закончилась, так что, если ты сейчас не встанешь, госпожа Чхве все же спалит, что ты перестал слушать ее интереснейшую лекцию, как ты сам заявил, когда просил впустить вас в аудиторию, — Чонгук аккуратно потряс Тэхена за плечо, не испытывая никакого раздражения. В былые времена его ужасно злили и те, кто опаздывал, отвлекая всех своим внезапным появлением, и уж тем более те, кто предпочитал спать, а не слушать (потому что тогда а зачем вообще приходить?). Но Тэхен, который выглядел неожиданно довольно мило, сердито морща нос и потирая глаза, не вызвал в нем никакого негодования. Разве что только удивление тому, что он все еще не выспался, хотя и так успел прогулять первую пару, отсыпаясь в машине. Это насколько же он уставал, и чем таким занимался? — Видишь, как надо будить людей, — прохрипел Тэхен, обращая все свое внимание на Чимина и не рискуя посмотреть Чонгуку в глаза. Было так стыдно. Он ведь держался несколько недель, тренировал себя не спать на занятиях (хотя в присутствии Чонгука в первое время это и так было довольно сложно из-за шока) и уже думал, что умудрился в этом преуспеть. А в итоге позволил госпоже Чхве, бубнящей что-то там об условных конструкциях в английском языке, сломать его… С другой стороны, можно было посчитать, что просто рядом с Чонгуком он теперь чувствовал себя достаточно комфортно и расслабленно, чтобы не придерживать веки пальцами, когда уж слишком хотелось отрубиться. Вот бы еще Чонгук воспринимал все так же философски… — А не как ты, варвар! — И вот это я вечно получаю вместо спасибо, — фыркнул Чимин, но тут же улыбнулся. Он был вовсе не против побыть не самым лучшим лучшим другом, если благодаря этому на его фоне Чонгук будет выглядеть для Тэхена еще более привлекательным. Потому что в последнее время, наблюдая за Чонгуком, а еще слушая рассказы Юнги, он все же приходил к выводу, что, пожалуй, Тэхен не ошибался с самого начала и этот парень действительно был не так уж плох. — Каков привет — таков и ответ! — Тэхен зевнул, поспешно прикрывая мокрое пятнышко в своей тетради. — Ты сейчас домой? — спросил он, все еще не находя в себе сил посмотреть на Чонгука, теплое прикосновение которого он так отчетливо ощущал даже сквозь ткань худи. И Тэхен сразу наверняка решил, что больше никогда в жизни не будет его стирать. — Не знаю пока. У Юнги-хена вообще по вторникам тренировки, — Чимин встал из-за стола, со скрипом отодвинув стул, и потянулся, краем глаза наблюдая за тем, как Чонгук, давно готовый и присевший на соседнюю парту, терпеливо ждал, пока Тэхен соберет все свои вещи. — Но сегодня у него вообще-то уже была одна, так что я не уверен, должны ли они собраться еще раз. Но если да, я пойду тогда танцевать. — Понятно, — кивнул Тэхен, наконец перестав возиться с рюкзаком, и бросил пристыженный взгляд на Чонгука, неожиданно обнаруживая, что тот, судя по его выражению лица, не был ничем удручен и только ждал, когда они смогут выйти из кабинета. — Куки, не хочешь сходить в кино? — преисполнившись уверенностью, предложил Тэхен, когда они выбрались в людный коридор. — Вот так вот! — тут же вспыхнул Чимин. — А меня ты когда в последний раз куда-то звал? — В прошлом месяце, — моментально среагировал Тэхен. — Помолчи, Чимин-и. Ну так что? — Не знаю, Тэ, — Чонгук почесал затылок, судорожно соображая, как ему стоило поступить. Он ведь вроде и сам подумывал еще с утра о том, что, возможно, мог бы подбросить Тэхена до дома после занятий, но так и не определился до конца по этому поводу. Почему-то до сих пор такой ситуации ни разу не возникало, и они ехали вместе только в университет, но после всегда расходились в разные стороны. И Чонгуку даже ни разу в голову не пришло отдельно предложить Тэхену ездить и обратно вместе. Он вообще-то считал это вроде как само собой разумеющимся, ведь глупо было бы возить Тэхена только в одну сторону. И раз Тэхен ни о чем не спрашивал, то Чонгук думал, что, видимо, у него каждый раз были какие-то свои планы. Но сегодня он даже был готов проявить инициативу в этом вопросе. Вот только ехать вместе домой и идти вместе в кино — не совсем одно и то же. И вообще-то идея звучала весьма заманчиво. Ведь — Чонгук был почему-то в этом уверен, — Тэхен не выбрал бы какой-нибудь ерундовый фильм, так что после сеанса они могли бы вновь обсудить что-нибудь интересное. Но с другой стороны, сегодня он собирался вернуться домой пораньше, чтобы заняться уроками, да и просто немного отдохнуть наедине с собой, чего ему не удавалось сделать в последние дни. А еще и Меломан, который не придерживался определенного графика, мог выпустить новый подкаст… — Я вообще-то домой собирался. — Что-то срочное случилось? — обеспокоенно спросил Тэхен, не желая вдаваться в подробности при Чимине и надеясь, что Чонгук и так поймет, о чем именно он спрашивал. — Да нет, я просто хотел домой, чтобы немного полежать, позаниматься своими делами. В последнее время как-то все не получалось сделать это, — пожав плечами, честно признался Чонгук и даже сам поразился своей откровенности. Пожалуй, раньше он бы постарался придумать какую-нибудь отговорку, которая оказалась бы достаточно веской, чтобы Тэхен больше ни о чем его не спрашивал и не настаивал на своем. Но сейчас ему казалось, что он вполне мог себе позволить сказать Тэхену правду и быть при этом уверенным, что не обидит его. — А, о, ну, конечно… — согласился с ним Тэхен, мысленно стукая себя по голове и саркастично интересуясь у самого себя, не мог бы он вспомнить еще больше междометий за одну секунду. — Просто… Ты сегодня сказал, что тебе нравится Кристиан Бэйл, — и Тэхен снова умышленно опустил тот факт, что Чонгук вообще-то признался ему, что это был его любимый актер. Он любил Чимина, но это не было предназначено для его ушей. — А я, до того как уснул, кхм, листал афиши разные и заметил, что в одном из кинотеатров будут сегодня показывать один фильм с ним. У них типа день показа старых релизов. Так что я подумал, что тебе было бы интересно пойти. — А что за фильм? — куда более заинтересованно отозвался Чонгук, уже ставящий под сомнение свое решение побыстрее попасть домой. Потому что обсудить с Тэхеном фильм, в котором снялся его любимый актер… Ну, это, определенно, была еще более заманчивая идея, чем просто провести время с Тэхеном в принципе. — «Недруги». — О, я смотрел его, только… — Чонгук хмыкнул, думая о том, как же четко складывались все факты. — Только заснул еще почти в самом начале. — Ну, у тебя есть шанс исправиться, — улыбнулся Тэхен, слыша в словах Чонгука согласие, хоть и все еще пытался не делать поспешных, чрезмерно обнадеживающих выводов. — Ага, — кивнул Чонгук. — Ну… Давай тогда сходим. Во сколько сеанс? — Мне надо прогуглить, я не помню, — сглотнув, ответил Тэхен, у которого непроизвольно задрожали коленки, пока он пытался не думать о том, что, похоже, не один считал стечение обстоятельств удачным. Кажется, он никогда не привыкнет к тому, каким удивляющим каждый раз был Чонгук. — Тогда до завтра, да? — подал голос Чимин, который поглядывал на разворачивающуюся перед ним картину с ехидной улыбкой, прекрасно понимая, что про его присутствие эти двое уже давным-давно забыли. — Пойду искать Юнги-хена. — Ага, до завтра, Чимин-и, — неопределенно помахал ему рукой Тэхен, так и не оторвав взгляда от экрана своего телефона, в который зарылся носом. Но Чимин и так прекрасно разглядел, как ярко пылали его щеки. — Тэ, это же вот тот мудак слева от нас сидел, да? — прищурившись и сжав руки в кулаки, спросил Чонгук, готовясь к тому, что сейчас ему нужно будет вырубить дебила с одного удара. Больше времени на это он тратить не хотел. — Эй, Куки, расслабься, — рассмеялся Тэхен, на самом деле не до конца уверенный в том, что ему стоило так беззаботно воспринимать ситуацию. — Если хочешь кого-то винить, то лучше спихивай все на меня, потому что это я абсолютно не умею выбирать места. — Но ты же видел, что он сделал! — Чонгук все еще яростно пыхтел, поглядывая в сторону незадачливого паренька. Как он успел докатиться до такого, что настолько в открытую проявлял свое раздражение, Чонгук и сам не понимал. Ведь вообще-то его обычной стратегией было молча ненавидеть и отпускать миллион сарказмов про себя. Но сейчас слова лились из него рекой, наверняка выставляя его в самом ужасном, глупом свете, но он ничего не мог поделать со своим возмущением. Потому что не надо было мешать ему смотреть фильм! — Ну, чихнул человек, с кем не бывает, — улыбнулся Тэхен, уже и не гадая, в какой там прошлой жизни он кого спас, чтобы выиграть настолько счастливый билет. Но видеть Чонгука таким эмоциональным… Это был лучший подарок от Вселенной за все лишения, которые ему пришлось претерпеть. — Ага, чихнул так, что стены затряслись, а с потолка посыпалось… — недовольно выдохнул Чонгук. — Но это еще ладно. А кто потом решил добавить: «Чуть не улетел»?! Как будто он уже и так недостаточно всех отвлек. — Может, ему фильм не понравился, — предположил Тэхен, когда ему все же удалось вытащить Чонгука на улицу, хотя он был в шаге от того, чтобы позволить ему вернуться, чтобы затем снова вытянуть его на безопасное расстояние в самый последний момент. Потому что держать ничего не замечающего от негодования Чонгука за плечо однозначно теперь являлось его самой любимой вещью из всего, что только могло существовать на свете. И, похоже, именно теперь он подбирался к вполне четкому пониманию фразы «и мать родную продаст». Потому что Тэхен, конечно, очень любил свою маму, но она никогда не пахла, как Чонгук, не заставляла его одним взглядом растекаться по асфальту (вообще заставляла, когда он, например, долгое время не убирался в своей комнате, но это было совсем не то), не заставляла его трястись в сладостных конвульсиях своим смехом и… Она просто не была Чонгуком, что и являлось самой значимой причиной. — А тебе понравился? — резко переключился Чонгук, ведь времени у них было не так уж и много. Когда Тэхен наконец нагуглил нужный им адрес, оказалось, что вообще-то кинотеатр находился в их же районе, между их домами и университетом. Тэхен на это еще сказал, что это здорово, ведь они оба успеют вернуться домой не слишком поздно и смогут заняться своими делами, но Чонгук не был так уж в этом уверен. Раз уж они все равно вместе куда-то шли, то это место могло находиться и подальше, чтобы потом можно было подольше поговорить… — М-м, не знаю, — протянул Тэхен, поджав губы. — У меня смешанные ощущения. — Какие? — принялся настаивать Чонгук, допуская, что со стороны это, возможно, смотрелось бестактно, но ему нравилось, как в обществе Тэхена он мог порой и помолчать, и просто послушать того, кто был ему интересен. А Тэхен вроде и не возражал никогда, удовлетворяя таким образом, насколько Чонгук заметил, свою потребность в общении. И Чонгук порой задумывался о том, что, кажется, они представляли собой идеальный тандем, в котором каждый мог заниматься тем, что у него получалось лучше всего. — Ну знаешь… — Тэхен прикусил губу, пытаясь понять, как было корректнее выразить мысль. — Мой папа однажды сказал мне, что качество фильма определяется не тем, понравился ли он тебе сиюминутно, а тем, какой след в тебе он оставил. Я долгое время не понимал, что это значит, ведь многие фильмы мне и во время просмотра нравятся, и я в общем-то этим определял для себя их ценность. Но однажды, и да-да, можешь смеяться, но у меня как-то около месяца был дикий краш на Джоша Хатчерсона, — Тэхен замолчал на мгновение и кинул опасливый взгляд на Чонгука. Конечно, он прекрасно знал, что Чонгук и сам был геем, да и перед их глазами вечно мельтешили теперь их раздражающе влюбленные друзья, но все же волновался о том, какую реакцию получит, ведь это был первый раз, когда он сам четко обозначил при Чонгуке свою ориентацию. — Джош Хатчерсон вообще-то довольно горяч, — только сказал Чонгук, согласно кивая, и Тэхен даже глаза прикрыл от облегчения. — Так вот я тогда пересматривал все фильмы с ним и наткнулся на… Я не помню, как он называется… — Тэхен нахмурил лоб в усиленной попытке вспомнить. — А! Нет, помню! Потому что название фильма, как у книги Мильтона. «Потерянный рай». Там про Пабло Эскобара. Ты смотрел? — Неа. — Хорошо, а то вдруг, это твой любимый, а я тут со своими комментариями неуместными, — усмехнулся Тэхен, пока Чонгук еле подавил желание возразить и сказать, что вообще-то считает все его слова более чем уместными… Но, к счастью, у него пока не настолько съехала крыша, чтобы действительно сделать что-то подобное. — Сам фильм, на мой взгляд, мутный… — и Тэхену снова пришлось прерваться, чтобы они могли спокойно сесть в машину Чонгука. — Может, я плохо смотрел. Иногда бывает, что на второй раз заходит лучше. Но мне вообще не понравилось. Было как-то очень затянуто, что я чуть не уснул. И я досмотрел только потому, что не люблю бросать фильмы на середине. — А я никогда не досматриваю, если не нравится, — пожал плечами Чонгук. — Ты же свое драгоценное время тратишь. — Согласен, но это дурацкая привычка, от которой я никак не могу отделаться, — вздохнув с сожалением, согласился Тэхен, прижимаясь головой к окну. — Но суть в том, что финальная сцена кардинальным образом изменила мое мнение о том фильме. Не могу сказать, что это было что-то шикарное и вообще новое слово в кинематографе, но они такую музыку туда подобрали, да и само действие… Меня аж до мурашек пробрало, и я потом еще несколько дней ходил и все думал над тем, о чем говорили в фильме. Вот тогда я понял, что мой отец имел в виду, и в общем я, пожалуй, согласен с этим. — То есть «Недруги» тебе не зашли? — попытался сделать логический вывод Чонгук, закатывая глаза на очередного шумахера. — На мой вкус, фильм немного затянут. Я даже не знаю… То есть вроде все на своих местах, без лишних сцен, и все равно ощущение, как будто я решил съесть ириску, и это была самая старая и засохшая конфета, так что мне пришлось на нее сто лет угробить. — Ну-у, да, — Чонгук не смог сдержать улыбки на такое тонкое сравнение. — Согласен отчасти. Но вообще это просто неспешный вестерн, в котором поднята важная тема. В целом на любителя. Но согласись, что первая сцена шокирует, — и Чонгук даже позволил себе кинуть быстрый взгляд на Тэхена, чтобы увидеть его реакцию. — Да-а, это точно! — Тэхен кивнул пару раз, и даже стукнулся о стекло от усердия, но все еще ни о чем не жалел. Потому что он мог головой и об асфальт побиться, если бы это требовалось за то, что он получит возможность свободно и без какого-либо стеснения говорить с Чонгуком. — Я вообще такого не ожидал. И все равно мне не хватило действий, хотя общий посыл, конечно, мне понравился. Не всегда тот, кого ты считаешь врагом, — твой истинный враг, а кого считаешь другом, — друг. И в конечном счете важно то, какой ты человек, а не на какой стороне оказался. — Лучше и не скажешь, — согласился Чонгук, который пришел к тем же выводам, но рад был услышать подтверждение своих мыслей. Он порой сомневался, верно ли понимал значение тех или иных вещей, и в последнее время все чаще полагался на Тэхена, который, как ему казалось, вообще не мог ошибаться. — Просто я не очень заметил тот момент, когда в главном герое произошла разительная перемена. Он просто в какой-то момент поладил с этими команчи, чтобы защитить себя и отряд, и вроде все логично, правильно и последовательно, но мне все равно чего-то не хватило, — расстроенно выдохнул Тэхен, слегка опечаленный тем фактом, что он так и не смог проникнуться фильмом до конца в отличие от Чонгука. — А ты у нас, значит, любишь неспешное кино? — поинтересовался он, стараясь не думать слишком над тем, у кого это «у нас»… — Типа того, — невнятно пробормотал Чонгук, глядя в зеркало заднего вида. — Это вроде как в моем стиле, — сказал он куда более членораздельно, когда ему наконец удалось перестроиться в соседний ряд. — Я не особо любитель торопиться, так что не против посмотреть что-то такое тягучее. Но без фанатизма, разумеется. Тэ… — Чонгук сжал руль покрепче, что не осталось без внимания Тэхена, который тихо сглотнул и быстро отвернулся к окну. — А что ты там говорил про то, что не умеешь места выбирать? — спросил Чонгук, почти подъезжая к тому месту, где обычно встречал Тэхена по утрам. Пожалуй, ему следовало промолчать и отпустить Тэхена домой, но ему хотелось продлить удовольствие хотя бы на пять минут, и он мысленно хвалил себя за то, что успел задать вопрос до того, как припарковался. — А это… — Тэхен неловко почесал кончик носа. — Ну просто мы с Чимин-и действительно не умеем выбирать места. То какой-то алкаш с нами в одном ряду сидел. Он еще потом в проход в итоге свалился, и мы все не знали, как его обойти. То орущие дети. То любители комментировать прям во время сеанса. До сих пор помню, как с нами на «Белоснежку и охотника» ходил какой-то чувак, который полфильма спрашивал, кому это вообще может нравиться и что Железный человек вообще-то круче Тора. — Но так и есть! — возразил Чонгук. — Может быть, — не стал спорить Тэхен. Ведь он-то прекрасно знал, что Железный человек, может, и круче Тора, но Капитан Америка круче их обоих, и это аксиома, не требующая доказательств. — Но не когда на экране показывают Белоснежку. А еще ведь были подростки… Знаешь, ничего не имею против людей в целом. Но подростки… Я их боюсь до ужаса! — Почему? — не удержавшись, посмеялся Чонгук. Сам он никогда не жаловал людей в принципе. И то, что сейчас жалующийся Тэхен казался ему таким мягким и милым, а не отталкивающим, было, безусловно, нонсенсом. Но чтобы бояться людей? Насколько Чонгук пытался понять самого себя, до такого у него не доходило. — Потому что не знаешь, чего от них ждать, — сказал Тэхен и непроизвольно поежился. — Кажется, Юнги-хен придерживается того же мнения насчет детей, — Чонгук прищурился, пытаясь вспомнить это наверняка, но, кажется, он действительно слышал нечто подобное от Юнги. — Потому что так и есть! — Тэхену казалось, что его глаза вполне себе могли выкатиться из орбит, но они задели слишком животрепещущую для него тему. — Так вот эти подростки, когда мы ходили с Чимин-и на «Сплит», я клянусь, весь фильм над чем-то смеялись, заодно пиная нас в спинки кресла. Как будто это какой-то обязательный ритуал!.. Но когда на экране главная героиня осталась в одном нижнем белье, их как прорвало. Там были две девчонки и пацан. Так эти клуши, все закрывали пацану глаза, крича что-то о том, что ему еще рано на такое смотреть. — Они выжили после этого сеанса? — усмехнувшись, уточнил Чонгук, постукивая пальцами по рулю и заодно отмечая, что не такими уж и разными порой они были с Тэхеном в своих реакциях на окружающих. И это было приятно. Было приятно разделять с Тэхеном какие-то общие основополагающие воззрения. — Да, — Тэхен недовольно поджал губы. — Но я был в шаге от того, чтобы их прибить. Шутницы фиговы! — Ты бубнишь так, как будто тебе сто лет, — выдал вдруг Чонгук, заодно вспомнив, как в каком-то подкасте Меломан говорил о том, что чувствует себя старым. И, пожалуй, прежде Чонгук не спешил соглашаться с ним по этому вопросу, все еще причисляя себя к молодежи. Но сегодня благодаря Тэхену он наконец понял, что именно Меломан имел в виду, ведь он и сам вел себя так же, когда они только вышли из зала. И, кажется, ему нужно было переосмыслить свое поведение, если он не хотел состариться раньше времени. — Это очень плохо, да? — съежился Тэхен, который и до этого понимал, что вообще-то сейчас занимался своим нелюбимым нытьем, которое его отталкивало в людях. Да еще и перед Чонгуком, который подобными вещами не занимался… И Тэхену было ужасно стыдно за то, что он позволил себе такой миг слабости, после чего он слезно пообещал себе, что в следующий раз будет лучше думать, что говорить при Чонгуке. Для нытья у него в конце концов всегда были подкасты, Чимин и Намджун. — Вообще-то это довольно мило, — Чонгук не успел прикусить язык и только вскинул брови от неожиданности, округляя глаза, пока Тэхен словно по инерции открывал и закрывал рот в попытке осмыслить услышанное, чтобы хоть сколько-нибудь адекватно на это отреагировать. Чонгук считает его милым?!..

***

Всем огромный-огромный привет! Я знаю, это немного незапланированно и опять среди недели, но сегодня у меня настолько прекрасное настроение… И вы видите? Вот так вот меня и штормит каждый день из стороны в сторону. Так что я считаю, что вполне заслужил звание «драма квин». Так вот, сегодня я действительно чувствую себя чудесно. И это лучшее ощущение в мире. Абсолютная безмятежность. И я очень надеюсь, что каждый из вас испытал это и понимает, что я имею в виду. Ну и в конечном итоге я понял, что не смогу собраться и поговорить с вами о чем-то конкретном. В какой-то степени это превращается в проблему… То есть у меня действительно есть огромное количество тем для подкастов, и я порой вбрасываю какой-то задел на будущее, обещая рассказать о чем-то в новых выпусках. Но, и вы имеете полное право винить меня за это, я настолько неорганизован, что никогда не записываю расшифровки для всех этих тем и потом не могу понять, что именно я подразумевал под ними. Так что я сижу, смотрю на собственные записи и хочу рвать волосы на голове, потому что вообще не догоняю, к чему это все. Не думаю, конечно, что вас это в самом деле беспокоит. У меня, к счастью, не настолько раздутое самомнение. Но я сам порой всерьез из-за этого расстраиваюсь. Как будто мое время с вами ограничено, а я не успеваю сказать всего, что хотел бы. Просто… Ну я уже говорил об этом. В моей голове крутится слишком много мыслей, и мне эгоистично нужно, чтобы кто-то меня слушал. И, пожалуй, я на этом закончу свое лирическое отступление. А то уйду совсем не туда от своего замечательного настроения. Ведь изначально я собирался сказать только, что просто настолько счастлив, что не могу собрать мысли в кучу, и потому хочу поотвечать на ваши вопросы, если они у вас, конечно, есть. И пока мы ждем, вдруг кто еще решит присоединиться, я предлагаю нам всем вместе послушать песню, которая вообще-то всем наверняка уже надоела, потому что я буквально слышал ее из каждого угла, но все равно люблю ее. Потому что там есть мои любимые слова про хождение по кругу. Я порой задумываюсь о том, в чем вообще заключается смысл моего пребывания в этом мире. И я не хочу надолго застревать на этом, потому что, кажется, уже говорил о чем-то таком. Предполагаю, что я сказал, что нифига не знаю ответ и что я просто стараюсь жить так, как считаю правильным и чтобы было нестыдно. Если коротко это все формулировать, то, пожалуй, я так определяю для себя смысл жизни — быть хорошим человеком. Что входит в это понятие для меня, я сейчас не стану объяснять, потому что это слишком сложно, в смысле комплексно, и если вам интересно, вы просто можете собрать это из многих подкастов вместе. И все же иногда такие мысли вновь появляются в моей голове. Ведь действительно, дни так стремительно летят, что и не замечаешь, и из-за этого все сиюминутные переживания кажутся такими мелочными, если смотреть на перспективу, но при этом они ведь постоянно присутствуют в нашей жизни. И не это ли заставляет нас постоянно ходить по кругу? Я и на себе замечаю, что не слишком-то учусь на собственных ошибках, хотя вроде и пытаюсь. И я стараюсь не думать об этом, но иногда зацикливаюсь на том, что так и проживу всю жизнь, не изменившись. Некоторые говорят, что это хорошо, всегда оставаться ребенком, но все же я думаю немного иначе. И я как-то смотрел интервью с одним писателем. Если не ошибаюсь, его звали Амос Оз. Я не буду долго и занудно бубнить о том, кто это. В конце концов Гугл есть у всех. Но суть в том, что однажды он говорил о том, что порой и только порой! Это очень важно. Не надо думать, будто он имел в виду все случаи вообще. Так вот порой предателями называют людей, и слово «предатели» тут используется не в бытовом смысле, а в глобальном, в масштабе страны, называют тех, у кого хватило смелости что-то изменить. И мы восхваляем таких «предателей» сейчас, потому что благодаря ним наша жизнь значительно улучшилась, но их современники клеймили их позором. Потому что боялись перемен. И знаете, в конечном итоге я согласился с этим писателем, когда он сказал, что считает, что если человек не изменился за всю свою жизнь, то его жизнь прошла зря. Именно по этой причине меня так пугает эта песня, хоть я и не могу перестать ее слушать. Потому что я не хочу застыть в одном состоянии. Ведь я не считаю себя совершенным. В хорошие дни я кажусь себе более-менее ничего, но ведь бывают и плохие… И все, что мне помогает, только надежда на то, что в будущем все изменится и я смогу стать лучшим человеком, чем есть сейчас. Ну и давайте уже послушаем ту самую страшную песню, а затем начнем с вопросами. Это Post Malone «Circles». Чонгук судорожно складывал в стопки все скопившиеся на столе тетради и учебники, расчищая себе место. Подкаст Меломана нагрянул совершенно неожиданно. И будь это обычный записанный выпуск, Чонгук все же даже отложил бы его прослушивание на ночь и занялся своими делами, как и собирался изначально. Но Меломан ни с того ни с сего решил провести онлайн-трансляцию, и Чонгук думал, что даже уговорил бы Жнеца подождать, приди тот за ним, но не пропустил бы такое событие. Ведь это был один из тех редких случаев, когда он мог напрямую спросить что-то у Меломана, и он должен был воспользоваться этим шансом с умом. Вообще-то ему было довольно сложно выбрать что-то одно из той кучи вопросов, которая собралась в его голове. И все же он думал, что Меломан не особо порадуется, если кто-то начнет интересоваться тем, какого цвета он любит носить носки. Не то чтобы это как-то определяло человека, но, например, Чонгук отлично знал это, у Юнги были его счастливые носки с арбузиками, которые он надевал исключительно на матчи, веря, что без них победы его команде было не видать. Так что в какой-то степени Чонгука действительно волновало то, были ли у Меломана такие причудливые странности. И насколько он мог судить, Меломан даже мог бы ответить на нечто подобное, пребывая в хорошем расположении духа, а потом посмеялся бы своим грудным смехом, чтобы Чонгук точно решил, что его жизнь удалась. И все же он считал, что рисковать не стоило. Поэтому нужно было спросить что-то такое, что показалось бы Меломану вдумчивым и интересным, а не просто дурачеством. Потому что Чонгук относился к нему очень и очень серьезно. И собирался продемонстрировать это своим гениальным вопросом. Что ж, думаю, теперь мы можем начать. И я постараюсь для начала выбрать вопросы попроще, а затем уже перейти к чему-то более серьезному. Но, конечно, в итоге как получится. Итак… Первый вопрос на сегодня… Ага! «Какая твоя любимая фраза?» Так, ну… Я знаю, вы, вероятно, сейчас ждете, что я вспомню какого-нибудь философа и процитирую его практически не поддающееся осмыслению высказывание. Но так как я собирался начать с чего-то полегче, да и просто не могу вспомнить ничего путного, то скажу то, что говорил один из сериальных персонажей, который нравился мне в свое время. «Relax, darling». Да-да, это максимально глупо и убого. И я просто надеюсь, что у вас тоже были такие вот незначительные фразочки из сериалов, которые вы запоминали очень надолго, просто потому что. Но я не смогу спокойно слушать, как Кол Майклсон говорит это со своей фирменной кровожадной улыбочкой. Идеально… А, хотя подождите. Вот тут в комментариях кто-то написал, явно куда более ответственный и сообразительный, чем я, слова Марка Твена: «Два самых важных дня в жизни — это день, когда ты появился на свет, и день, когда понял, зачем». Разумеется, невозможно не согласиться. И, постойте-ка… Это комментарий от «LovelyGrinch93». Эй, привет, друг! Я помню тебя! Это же ты в прошлый раз спрашивал о том, как бороться с разочарованием при просмотре фильмов, да? Я очень надеюсь, что ты, а то сейчас будет ужасно неловко. Так что, пожалуйста, дай мне знать, что я не ошибся. И заодно скажи, прошла ли твоя меланхолия? Надеюсь, что да. А еще я очень рад, что ты снова присутствуешь на эфире. Это как будто бы немного дает надежду, что я все же не отпугиваю от себя людей своими странностями. Все, что говорил Меломан дальше, как и его ответы на какие-то малосодержательные вопросы, Чонгук уже не слышал. Он крепко вцепился пальцами в ручки кресла, а зубами — в нижнюю губу, чтобы не запищать от восторга и не пробить головой крышу, вылетев на сверхзвуковой скорости в потолок. Меломан его запомнил? Меломану не все равно на его состояние? Меломан назвал его другом? Так много информации одновременно Чонгук не мог уместить в своей голове. Потому что это вообще как? Это было неприятно, но он все же никак не выделял себя среди других слушателей Меломана, хоть и был бы весьма непрочь выделиться из их числа. И, конечно, отчасти, он решил, что сделал это, когда Меломан ответил именно на его вопрос, что тогда показалось ему пределом всех мечтаний. Но теперь… Вот за что ему в общем-то так сильно и нравился Меломан. За то, что тот не строил из себя знаменитость, хоть и был популярен в их университете, а общался со всеми, как с равными, действительно был рад каждому своему слушателю и относился к ним ко всем с вниманием. Ведь это же было совершенно удивительно, что Меломан умудрился запомнить его ник, который не отличался какой-то супер оригинальностью. И тем не менее Меломан сделал это, только в очередной раз подтвердив, насколько он был потрясающим человеком. А потом Чонгук подвис. Он подумал, что Меломан ему нравится?.. Он резко помотал головой, снова включаясь в подкаст и принимаясь печатать новый комментарий. Этого просто не могло быть… Надеюсь, это был достаточно исчерпывающий ответ на вопрос, а мы переходим к следующему. «В каких странах и городах ты успел побывать?» Ох, наверное, мне сейчас должно стать стыдно, но, если честно, я вообще нигде не был. Разве что ездил в Тэгу к нашим дальним родственникам. Но на этом все. Я даже не знаю, как это объяснить. То есть не то чтобы это было для моей семьи напряжно с финансовой точки зрения. Но мои родители всегда были так заняты своим делом, в смысле бизнесом, что им никогда не хватало времени на отдых, и в итоге я все время сидел дома. И знаете, я даже не могу сказать, что сильно опечален этим фактом. Скорее я испытываю давление со стороны других людей, которые почему-то считают, что если ты никуда не летал, то ты какой-то ущербный. Но мне самому это никогда не было особенно нужно. В целом, наверное, в хорошей компании я был бы не против поехать куда-нибудь и посмотреть мир. Иногда мне кажется, что путешествие автостопом — моя мечта. Но это скорее говорит во мне романтичная часть моей натуры, но по факту я не настолько горю этим всем, чтобы встать и серьезно начать решать этот вопрос. «Что ты никогда не сможешь простить?» А вот это уже довольно сложный вопрос. Если честно… Я даже не знаю. Ведь многие говорят, что умение прощать — слабость. Что нужно знать себе цену, уважать себя, не ронять собственное достоинство. Но в моем представлении, достоинство теряется несколько иначе. Возможно, я как-нибудь выскажусь на эту тему, но не хочу сейчас слишком далеко уходить от вопроса. Просто скажу, что я не очень согласен с такими утверждениями. Порой мне начинает казаться, что люди чересчур серьезно относятся к себе, из-за чего считают любое слово, пришедшееся им не по нраву, чуть ли не оскорблением, за которое нужно смертельно обидеться. Но лично я сам стараюсь относиться к себе и к вещам проще, так ведь и жить в принципе становится легче. Конечно, это не должен говорить человек, который вечно загоняется из-за любой мелочи. Но я действительно считаю, что люди склонны себя переоценивать. А тот, кто умеет прощать… Ситуации, конечно, бывают разными, но я не думаю, что это проявление слабости. На мой взгляд, прощение — это высшее проявление любви. Ну, еще, наверное, жертвенность тоже. Хотя в прощении отчасти есть ведь и жертва. Мы часто говорим о любви к себе, но порой мне кажется, что некоторые люди доводят эту прекрасную идею до абсурда и, как следствие, до самовлюбленности. Но если все делать правильно, то, и опять-таки это исключительно мое мнение, в какой-то момент, полюбив себя, ты начинаешь распространять это прекрасное чувство на других. И вот тут-то и заходит речь о прощении. Достаточно ли я люблю человека, чтобы простить его? Даже если он сделал мне очень больно, даже если предал меня. И все равно. Насколько сильна моя любовь? Может ли она преодолеть все? Я понимаю, что мои слова сейчас звучат достаточно спорно. Ведь можно привести множество контраргументов. А надо ли, например, прощать любимого человека, если он тебя бьет? Во-первых, да, потому что тот, кто бьет, однозначно слаб, и его можно только пожалеть. И это не значит, что нужно продолжать оставаться рядом. Нет. Прощение не имеет ничего общего с тем, чтобы продолжать терпеть что-то и истязать себя. Прощение — это о том, чтобы не тяготиться самому и отпускать то, что причиняет боль в первую очередь именно тебе. Но во-вторых, поэтому мне и кажется, что такие вот мои выводы очень утопичны. То есть это тот идеал, к которому мне бы хотелось стремиться. Любить этот мир настолько, чтобы подставлять ему другую щеку. Но если говорить о реальности, то я не думаю, что окажусь способен на такое. Скорее всего я просто сбегу и буду до конца жизни избегать такого человека, чтобы снова не испытывать боль. И… Наверное, все, что я сказал, прозвучало крайне непонятно. Но это так, потому что я действительно не могу разобраться в себе. Мне бы очень хотелось давать вам конкретные ответы, но все, что я могу, только представлять на ваш суд свои размышления. Я бы очень хотел обладать всепрощением, потому что мне правда очень жаль людей, которые совершают плохие поступки, ведь, как правило, это следствие дурного с ними обращения или плохих условий среды, в которой они росли. А еще потому что жить с обидой очень тяжело. Мой лучший друг ненавидит злость и бежит от нее как от огня. Хотя, возможно, он просто настолько чудесный, что ни на кого никогда и не обижался. Я вполне это допускаю. Но для меня неподъемным грузом является именно обида, которая заставляет меня из раза в раз прокручивать в голове одни и те же неприятные события, о которых лучше было бы забыть, но я не могу. Поэтому кстати я всегда стараюсь извиняться как можно скорее, если виноват, и сам очень отходчивый. И если все же вернуться к вопросу, я думаю, что мой камень преткновения — это предательство. И, разумеется, я, как обычно, заболтался так, что у нас закончилось все время. И всем вообще-то уже пора спать. Но я немного переживаю за «LovelyGrinch93» и хочу поискать его коммент, если он его, конечно, оставил… И пока ищу, я не могу не сказать, что твой ник — просто чудо! Я тут недавно решил наконец посмотреть последний мультик про Гринча. И я вообще-то не могу сказать, что он прям впечатлил меня, но сам Гринч внешне получился очаровательным. А еще я долго смеялся с токсичной шутки про оленя… Кхм, ну ладно… О! А вот и комментарий. У меня аж руки затряслись! Я просто очень рад, что есть те, кто слушают меня на постоянной основе и дают о себе знать. Спасибо вам огромное! Итак… «Да, это был я, и, кажется, я со всем разобрался. Спасибо, что ответил мне тогда! Но мне бы не хотелось забивать твой эфир своими проблемами, которые никому неинтересны и вообще незначительны. Поэтому…» Ох, пожалуйста, не говори так больше никогда! То есть насчет проблем… Я на самом деле не думаю, что мы все слишком отличаемся друг от друга в вопросах того, что нас беспокоит. Но даже если кому-то и неинтересно, это не делает твои переживания незначительными. Они совершенно уникальны, и я благодарен, что ты поделился ими со мной. Потому что мне вообще-то тоже часто кажется, что мои слова никому не важны, но люди продолжают приходить и слушать меня, и, наверное, это о чем-то говорит. И… Я не знаю, что лично ты думаешь обо мне, но я очень ценю твое желание поделиться со мной чем-то таким. Спасибо! И давай лучше вернемся к твоему вопросу, пока я окончательно не покраснел… «Поэтому я бы хотел спросить у тебя, какое поведение является для тебя неприемлемым? Потому что я сам, и прости, что снова вдаюсь в бесполезные подробности, но мне казалось раньше, что я не люблю шумных людей, а теперь я вроде как общаюсь с одним таким человеком и, на удивление, не испытываю к нему никакого негатива». Так «МилыйГринч» не любит шумных людей? Теперь понятно, почему ты решил выбрать такой ник. Это мило. Но отвечая на твой вопрос, вот поэтому я стараюсь не загонять себя ни в какие рамки. В прошлом таком подкасте я, например, сказал о том, что мне не нравятся нытики. Но, кажется, я недостаточно ясно высказался тогда. Впрочем, как и всегда. Но дело в том, что мне не нравится не само нытье по факту. Это отчасти тоже. Но окей, все мы люди, и всем нам нужна порой эмоциональная разгрузка. Но я не выношу людей, которые не понимают, к кому они могут приходить со своими проблемами, а к кому нет, особенно если это не разовая акция. То есть понимаете, конечно, я жалуюсь своему лучшему другу на то, что меня беспокоит, а он жалуется мне. И это нормально. Мы лучшие друзья, и мы здесь в том числе для того, чтобы поддерживать друг друга. Мы спрашиваем друг друга о самочувствии, о том, все ли в порядке, а затем терпеливо слушаем друг друга при возникновении необходимости. Но, к сожалению, по большей части люди не способны слушать, а хотят и могут только говорить… Им все равно на проблемы других, им все равно на то, что у кого-то, у того, кому они жалуются, тоже могут быть неприятности или плохое настроение. Для них важно высказаться самим, но они никогда в жизни не спросят о том, как вы себя чувствуете. Только не подумайте, что я действительно требую к себе такого внимания от всех своих знакомых. Нет, конечно. Но это тот критерий, по которому со временем я научился оценивать, стоит ли продолжать тесно общаться с некоторыми людьми или лучше не тратить на это время, оставляя их в зоне обычных знакомых, которым не стоит позволять садиться на шею. Я не обвиняю таких людей и не считаю их за это плохими. Они просто такие, не подходящие мне. Очень часто бывает так, что я считаю человека вообще-то очень хорошим, но из-за его полного отсутствия интереса к моей личности как таковой и только желания, чтобы я послушал очередное нытье, а потом еще и утешил, я не имею никакого интереса продолжать общение. Это порой дается мне с трудом, ведь человек-то все еще хороший. Но я просто убеждаю себя, что не всегда обязан делать первые шаги, таким образом еще и нарываясь на очередное задушевное излияние. Это, наверное, эгоистично, но порой я просто позволяю себе ждать и не делать больше ничего. Если человеку действительно не все равно на меня и он ценит наше общение, он всегда может написать мне и сам первым, спросив банальное «как твои дела». Правда, на моей памяти такого со мной ни разу не случалось. То есть никто в итоге так и не интересовался мной. Но это вот такое длинное вступление было к тому, что… Могу ли я сказать, что не люблю всех нытиков? Пожалуй, нет. Мы с моим лучшим другом ведь тоже относимся к этой категории. То есть такое поведение считается для меня приемлемым, но только все зависит от дополнительных обстоятельств. Так что я стараюсь не выделять вот такие мини-критерии, чтобы определять, нравится мне человек или нет. И в конечном итоге я понял, что не смогу согласиться только с заведомо подлым поведением. И кстати, еще раз спасибо тебе за вопрос, потому что здесь у нас всплывает то самое чувство собственного достоинства, о котором я вспоминал чуть раньше. Вот что, на мой взгляд, свидетельствует о неуважении к самому себе. Способность сознательно поступить низко по отношению к другому человеку. И качество, которое я так сильно ценю в людях и которое, как мне кажется, является определяющим и во всех других аспектах, — это порядочность. Потому что быть подлым и делать гадости другим легко. Всего-то надо ставить свои желания и приоритеты выше остальных. Но всегда держать себя в руках, не давать волю эмоциям, не позволять порой бьющей через край желчи вылиться на других, вот что действительно требует усилий и заслуживает уважения. Потому что как часто нам хочется ответить грубостью на грубость, что я тоже считаю подлостью? Окей, я не говорю про реальность, хотя и там тоже, но в Интернете же вообще все такие смелые. Ведь все люди, которые, например, пишут что-то негативное, прикрываясь тем, что просто высказывают свое мнение, на самом деле действительно хотят кого-то задеть. И все вот эти оправдания про мнение, это все бред. Нет, люди прекрасно понимают, когда они пишут что-то обидное для других и делают это намеренно. И это просто отвратительно и мерзко. Но, пожалуйста, не надо никогда таким людям отвечать, а уж тем более в их же манере. Я порой вижу такие вещи у себя в комментариях, хотя, казалось бы, кто я такой, чтобы из-за меня разводили подобные баталии, но, видимо, людям очень скучно живется. Так вот, пожалуйста, я прошу всех своих любимых слушателей, не надо меня защищать. Честное слово, мне абсолютно все равно на то, что пишут люди, не имеющие своей личной жизни и интересов, что довольно прискорбно. Но как только ты поступаешь так, как человек, которого ты осуждаешь, ты автоматически теряешь всякое моральное право на осуждение. Потому что если ты можешь себе позволить такое, пусть и для защиты кого-то, ты становишься ничем не лучше. И не хуже вообще-то. Просто таким же. И я знаю, что бывает нелегко не поддаваться гневу, но это именно то, что стоит делать, чтобы потом спокойно смотреть на себя в зеркале, не испытывая мук совести и отвращения. И… Ладно, я сейчас окончательно заберусь в непроходимые дебри, так что давайте на этом и закончим. И я надеюсь, что смог ответить на твой вопрос. Но если нет и тебе все еще что-то интересно, напиши мне как-нибудь под другими постами, и я постараюсь собраться, чтобы выдать что-то более внятное. Ну, а сейчас, для моего друга Гринча и всех-всех моих слушателей я хочу поставить песню, которая сразу же мне пришла на ум, когда мы заговорили о подлостях и осуждении. Хотя, если быть точнее, то я вспомнил клип**. И я очень рекомендую его всем посмотреть, потому что он снят действительно очень интересно, именно в плане подачи сюжета. И, если честно, я первые пару минут сидел с открытым ртом, ничего не понимая, а потом как понял! Пожалуй, это один из лучших кинематографичных клипов, что я вообще когда-либо видел. А еще в нем прекрасно раскрывается довольно острая тема всего за какие-то четыре минуты. И это очень круто! Что уж говорить о том, что и от самой песни у меня мурашки каждый раз. Это песня «Sacrilege» группы Yeah Yeah Yeahs. А я прощаюсь с вами до следующей истории от Меломана. Чонгук сидел, откинувшись на спинку своего кресла, пытаясь собрать себя по кусочкам, которые стремительно выскальзывали на пол сквозь его пальцы. Меломан только что поговорил с ним… Лично. То есть, конечно, их слышали и другие. Но Чонгук даже боялся думать о том, сколько раз за все это время Меломан, который не был с ним знаком и вообще был ничем ему не обязан, назвал его другом и сказал ему спасибо. И Чонгук не мог за это поручиться, но, кажется, ему действительно уделили больше времени и внимания, чем кому бы то ни было еще. И как после этого он еще мог что-то отрицать? То есть… Прежде не испытывавший подобного ни к кому, он не был уверен, правильные ли слова использовал для обозначения своего состояния. Но если он не ошибался и правильно расшифровывал все знаки... Как, например, мурашки по коже от глубокого смеха Меломана, и тугой узел в животе, когда Меломан говорил ему, что ценит его, а еще то, как ему захотелось прыгать до потолка (какой кошмар!), когда Меломан назвал его милым, и самое главное то, что ему до зуда по всему телу хотелось, чтобы такое общение между ними только продолжалось и становилось все более тесным, потому что он действительно чувствовал себя готовым открыться этому человеку. Ведь благодаря Тэхену он уже знал, что это было не так сложно, как он думал прежде. И складывая это все воедино, с горящими от смущения щеками Чонгук, который тут же принялся разбирать рюкзак, чтобы занять себя важным делом, робко признавался самому себе, что, кажется, влюбился в этого парня из подкастов…