Истории Меломана

— Тэ, ты точно в порядке? Тэхен, вздрогнув от неожиданности, подскочил на своем месте, и тут же прикрыл глаза от накатившей тошноты, когда почувствовал, как прохладная рука Чонгука опустилась на его покрытый испариной лоб. — Все хорошо, Куки, — Тэхен вязко сглотнул и снова опустил голову на сложенные на столе руки, дожидаясь, пока его вестибулярный аппарат успокоится, надеясь, что Чонгук не отдернет в сторону свою ладонь, так восхитительно контрастирующую с его собственной почти дымящейся кожей. — Кажется, у тебя температура, — с сомнением хмыкнул Чонгук, продолжая ощупывать лоб Тэхена, который, несмотря на сильное головокружение от резкого подъема, продолжал блаженно жмуриться и прижиматься к широкой мягкой руке теснее, забывая о своем не самом лучшем состоянии. — Видимо, ты все-таки заболел после вчерашнего. Тэ, прости, мне так жаль! — Эй, Куки, все в порядке, — Тэхен все же постарался сесть ровно, когда Чонгук убрал руку. Какой смысл был продолжать лежать и умирать, если единственное верное лекарство оказалось вне зоны досягаемости. — Ты ни в чем не виноват. Не ты же заставил меня одеться не по погоде, — попытался успокоить его Тэхен, сам едва верящий в то, чем сейчас занимался. Его болезнь мигом отступила, стоило ему вдруг осознать, что Чонгук действительно настолько сильно о нем переживал, так еще и винил себя в чем-то. Не отплывай сейчас сознание Тэхена под воздействием повышенной температуры в дальние края, он бы, пожалуй, тоже начал беспокоиться о том, что Чонгук волновался из-за совершенно не имеющей никакого смысла ерунды. Но Тэхен едва мог ворочать языком в пересохшем рту, не то что извилинами, поэтому он лишь находил все происходящее чрезвычайно милым. Для полноты картины Чонгук только должен был приготовить ему куриный бульон, а потом кормить им с ложечки, прям как госпожу Пак на днях. Но Тэхен готов был ограничиться и таким проявлением заботы, все же немного переживая, что его ослабленный организм мог и не вынести подобного потрясения. — И вообще я пока не то чтобы заболел. У меня такое бывает. Просто температура поднялась, но я закинулся еще вчера вечером противовирусными таблетками и сегодня с утра тоже, так что должно помочь. Завтра буду в норме, — для большей правдоподобности Тэхен кивнул пару раз, стараясь не жмуриться. Голова от общей слабости и температуры немного болела, отдавая периодическими яркими вспышками куда-то в затылок, но он должен был держать лицо ради Чонгука. И вообще-то обычно он не был таким уж противником болезней, которые позволяли ему с чистой совестью отлежаться дома пару дней, но сейчас он был совершенно не заинтересован в подобном исходе. Ведь это означало бы, что он будет лишен общества Чонгука, а этого допустить было нельзя. — Думаешь? — Чонгук все продолжал хмуриться, внимательно разглядывая бледное лицо Тэхена. Тэхен и вчера выглядел так же, пробуждая в нем особо острое желание окружить его собой со всех сторон, закрывая от любых опасностей. Но сегодня, когда его лицо приобрело болезненный оттенок, это желание все стремительнее перерастало в неудержимую потребность. Конечно, такие вещи все еще продолжали удивлять Чонгука, но он старался не слишком поддаваться своему изумлению. Да, все эти чувства были ему в новинку, но зато благодаря тому, что он теперь все чаще передавал им управление, их отношения с Тэхеном как будто становились только крепче изо дня в день, и такая тенденция радовала его. Отчасти и пугала тоже, ведь его чувства к Меломану никуда не делись, и стоило ему включить очередной подкаст, как он начинал думать, что никого лучше Меломана не существовало в целом мире. Но прямо сейчас он делал вид, что ничего этого не было. Он в целом пытался абстрагироваться от своих ощущений в отношении ко второму из парней, когда проводил время с одним из них. Так, ему казалось, было честно. Поэтому он даже не стал себя останавливать, когда его рот открылся, чтобы выдать идею, которую еще в прошлом семестре он бы посчитал крамольной. — Может, тебе все же стоит пропустить пару и пойти домой? Я мог бы подвезти тебя. — Но ты же тоже прогуляешь тогда, — Тэхен поморщился и все же потянулся к своему стакану с уже, вероятно, остывшим чаем. Он совершенно не ожидал получить такое предложение. Жаль только, что согласиться на него не мог. Он бы с удовольствием отправился домой, улегся в свою теплую постель и никогда больше из нее не выползал, но у него все тело сводило судорогой от одной мысли, что из-за него Чонгук будет испытывать дискомфорт. Тэхен искренне ценил такую внимательность со стороны Чонгука по отношению к себе, теперь, хоть и ругая себя за это, даже воспринимая ее как саму собой разумеющуюся. Потому что после того, как он действительно уснул прямо на Чонгуке на целый час в его машине, а тот так и не предпринял никаких попыток разбудить его, только продолжая аккуратно гладить его по спине, какие еще могли быть сомнения в том, что он теперь мог верить в расположение Чонгука к нему? Но он не мог позволить себе так нагло заставлять Чонгука нарушать его уклад жизни. Это было бы эгоистично и нечестно, хоть и так желанно. Но, к счастью, несмотря на помутненное сознание, он все еще был в состоянии контролировать себя. — Не стоит, Куки, правда. Я буду в порядке. Нам ведь осталась только одна пара, а это не так уж долго. Всего на полтора часа дольше посидеть. Я постараюсь как-нибудь пережить это, — Тэхен слабо улыбнулся, стараясь убедить Чонгука в собственной правоте. — Я просто волнуюсь о том, как бы тебе не стало хуже. Тэ, здоровье — не шутки. Никакая учеба не стоит того, чтобы из-за нее заполучить воспаление легких, — хмуро и сердито возмутился Чонгук, даже не заострив внимания на формулировке, которую он так опрометчиво выбрал. Но какая была разница, если он действительно чувствовал именно это: все возрастающее беспокойство за другого человека. И он изо всех сил старался концентрироваться на этом, потому как в противном случае рисковал не выдержать и накинуться на Тэхена вновь с объятиями. Это никак не помогло бы Тэхену почувствовать себя лучше, но Чонгук, страдая от беспомощности, думал, что так он хотя бы мог не корить себя за бездействие. Тэхен приоткрыл рот, вовсе не для того, чтобы что-то ответить на это. Его мозг окончательно закрутился в тугой узел, пока он силился осмыслить то, что ему только что сказал Чонгук. Он чувствовал себя так глупо каждый раз, когда это происходило, вообще-то обещая себе, что в следующий раз обязательно окажется подготовленнее и не поведет себя, как дурак. Но его проблема заключалась в том, что к Чонгуку невозможно было подготовиться. К тому, каким все более удивительным становился этот парень, нельзя было привыкнуть. Тэхен, честно, пытался смириться с этим, но в итоге все завершалось сокрушительным провалом. И, пожалуй, этот раз не стал бы исключением, если бы в дверях столовой внезапно не показался Чимин, который отвлек на себя внимание Чонгука. — А где Юнги-хен? — Чонгук заозирался по сторонам, когда Чимин в одиночестве подошел к их столику и уселся на свободный стул, роняя рюкзак на пол. Краем глаза он все еще следил за Тэхеном, не особенно надеясь на то, что тот был способен здраво оценивать собственное состояние, но был рад, что у него появился повод отвлечься. Все же ситуация была несколько смущающей, если начать всерьез о ней задумываться. — Домой пошел. Сказал, что устал и сваливает, — ответил Чимин, который, наклонившись над рюкзаком, вытаскивал оттуда контейнер с рисом и мясом. — Я кстати столкнулся с Еын по дороге сюда, а она как раз шла из деканата, — Чимин с аппетитом облизнулся, посмотрев на свой обед. — Сказала, что проекты представляем уже на следующей неделе. Во вторник. Регламент — десять минут. Надо рассказать основную суть. О чем проект, для кого, общий план и образовательная ценность. А нет… — Чимин почесал кончик носа, пытаясь прожевать особенно жесткий кусочек говядины. — Методический потенциал. Что в общем-то то же самое. — Насколько у нас ничего не готово? — вздохнул Чонгук, почти с паническим ужасом осознавая, что ему не было ровным счетом никакого дела до дурацкого проекта. Какая в конце концов разница, как они защитят его, если Тэхен мог серьезно разболеться? С кучей прочей домашней работы, необходимостью готовиться к конференции в Пусане и с вишенкой на торте в виде его неуемных чувств он как-то напрочь позабыл о необходимости делать проект, так что в итоге так к нему и не притронулся. Не считая того раза, когда они с Тэхеном в его машине обсуждали список возможной литературы. Но несмотря на это, он все еще оставался довольно спокоен, думая, что если начнет нагнетать, то может расстроить Тэхена своим поведением, а тому сейчас не стоило лишний раз волноваться. — Ну почему прям ничего? — возразил Чимин. — У нас есть первоначальные наработки Тэ, а это почти пятьдесят процентов успеха, потому что там он прописал общую схему для нашего тематического планирования, которое является основой проекта. А я на досуге накидал пункты про целесообразность всей этой затеи, кратко описал общую суть, еще актуальность, цель, задачи, портрет участника, образовательный продукт и SWOT-анализ. — Ничего себе, — Чонгук присвистнул, не понимая, когда он успел стать самым ленивым в их группе, ведь изначально он вообще-то парился по поводу того, что придется тащить на себе все это дело, но в конечном итоге он был единственным, кто пока вообще не внес в свою лепту в общее дело. Это заставило его вспомнить слова Меломана о том, что не все люди такие, какими кажутся изначально. И не то чтобы он когда-то пытался спорить с Меломаном, но в некоторые дни его высказывания становились пугающе актуальными. — Ты там ночами не спал, чтобы все это сделать? — Да нет на самом деле, — Чимин пожал плечами, уминая рис за обе щеки, с грустью думая о том, как сильно ему не хватало ладони Юнги, которая бы так собственнически обхватывала его колено, будь хен сейчас здесь. — Я как-то делал немного в разные дни, и получилось, что почти ничего и не осталось. Только планирование, но это значит, что надо раскрыть то, что Тэ тогда в самом начале составил. Подобрать литературу и посчитать количество часов. А, ну и еще надо список методической литературы подготовить. — Звучит не так уж и плохо, — хмыкнул Чонгук, радуясь тому, что перспективы действительно оказались не слишком плачевными. А потом он снова посмотрел на Тэхена, который вновь улегся головой на стол, не принимая никакого участия в дискуссии. — Тэ, эй, ты как? Совсем плохо? — Чонгук опустил руку Тэхену на спину и аккуратно погладил его, надеясь таким образом немного привести в чувство, а затем незаметно вздохнул. Почему-то касаться Чимина то и дело у него желания не возникало абсолютно. Более того, он был уверен, что дернулся бы в сторону, если бы только Чимин решил влезть в его личное пространство, но с Тэхеном у него как будто никаких границ и не было. Или они были, но успели стереться окончательно, потому что трогать его было ужасно приятно. На самом деле Чонгук это выяснил еще тогда, когда имел удовольствие натирать медовую кожу Тэхена маслом, заставляя ее еще привлекательнее блестеть на свету. Но теперь это осознание становилось более осмысленным. — Нет, Куки, — Тэхен прохрипел и откинулся назад на спинку стула, зажимая своим телом руку Чонгука. И, наверное, Чонгуку стоило дернуть ладонь в сторону, но вместо этого он решил не делать ничего, заодно убеждая себя, что ему сейчас было так жарко оттого, что его руку крепко вдавливали в ворсистую поверхность обивки, а вовсе не потому, что даже сквозь ткань рубашки кожа Тэхена ощущалась слишком отчетливо. — Я просто немного устал. Было бы у меня жаропонижающее… — Так, знаешь что? Поднимайся, — тон Чонгука снова стал командным, и он несильно подтолкнул Тэхена в спину. — Зачем? — Тэхен перевел на него подернутый дымкой взгляд, а затем посмотрел на Чимина, который выглядел крайне заинтересованно. — Затем, что мы едем к тебе домой, и это не обсуждается. Хочешь помереть прям на паре? Пожалей господина Чхве. У него жена и двое детей. Проблемы ему явно не нужны, — на секунду Чонгуку даже стало неудобно за то, каким жестким он был, но он оправдывал себя тем, что желал Тэхену лучшего, и если тот не мог самостоятельно определить, что в его ситуации было хорошо, а что плохо, то он должен был взять все в свои руки. — А как же уроки? — еле выдавил из себя Тэхен, который, будь у него побольше сил, точно врезал бы себе уже. Потому что он пытался уже во второй раз отвергнуть предложение Чонгука, которое раньше ему только снилось, и это было самой тупой вещью за всю его жизнь. Вот же он, Чонгук, такой открытый и заботливый, сам предлагает, бери не хочу. Но нет, обязательно надо было все усложнять. К счастью, окончательно ослабевший мозг Тэхена совсем поплыл от того, как Чонгук без каких-либо колебаний произнес это вроде бы незначительное мы, так что его бессмысленное сопротивление постепенно давало слабину. — А мы у тебя дома ими и займемся. Помнишь, ты предлагал тогда в Пусане как-нибудь посидеть у тебя и заодно сделать проект? Вот, можем прямо сегодня с этим разобраться, — Чонгук все же высвободил свою покрасневшую ладонь из плена и потянулся к своему рюкзаку. — Так что давай вставай и пойдем. Тебе надо домой, выпить лекарство и полежать, а не на пару тащиться. — Хорошо, Куки, — наконец сдался Тэхен под тихий смешок Чимина и сонно заморгал. Он уже должен был пасть ниц и начать умолять Небеса все же подарить ему такого самого невероятного парня, как Чонгук? Точнее не такого, как, а самого Чонгука. Или для этого еще было рановато? Тэхен не был уверен наверняка, но уже был не против пойти и на такие унижения, лишь бы над ним смилостивились и перестали уже бесконечно мучить. Он не мог больше это выносить. Потому что Чонгук в своем стремлении заботиться обо всех нуждающихся был слишком невозможным. — Ой, подождите! — воскликнул Чимин, который до сих пор с довольной ухмылкой наблюдал за происходящим, отмечая, как сильно поведение Чонгука было похоже на Юнги, когда тот волновался за него. И ведь у него каждый раз все внутренности сворачивало оттого, насколько это было мило и вообще лучшее чувство на свете. Чимин очень надеялся, что Тэхен, несмотря на болезнь, в полной мере смог прочувствовать, каково это было, когда кто-то брал ответственность за тебя. Но ему пришлось опомниться, когда он заметил, что Чонгук почти встал из-за стола. — Вообще-то я хотел еще кое-что у вас спросить. Точнее у тебя, Чонгук-и. — Кхм, ну давай. Только недолго, — Чонгук сел с недовольным вздохом. Он был вовсе не против поболтать с Чимином. В любое другое время. Но не тогда, когда Тэхена размазывало по стулу от слабости, а его голова клонилась на бок, из-за чего тот рисковал в какой-то момент оказаться на полу. Хотя Чонгук думал, что в общем-то не рисковал. Потому что он был здесь, чтобы в случае необходимости молниеносно подхватить Тэхена. — Да, это быстро. Тут в общем-то нечего и обсуждать, — Чимин нервно рассмеялся и сцепил руки в замок. Ему бы сейчас совсем не помешала поддержка от лучшего друга, но тот только сидел тихо, прикрыв глаза. — Это насчет Юнги-хена. Я… — Чимин замялся и потупил взгляд. Ему хотелось повалиться на пол, наплевав на то, что все вокруг начнут тыкать в него пальцем и смеяться, и свернуться клубочком, чтобы ни о чем не спрашивать и вообще никогда больше не говорить. Но он и так уже неделю вел себя отстраненно рядом с Юнги, как идиот, не решаясь задать терзающие его вопросы и продолжая непроизвольно отталкивать от себя хена. Дальше тянуть было некуда. Он ведь и сам после разговора с Тэхеном пришел к выводу, что нужно было прямо поговорить с Юнги, но его смелость тут же куда-то улетучивалась, когда он оказывался рядом с хеном. Потому что Юнги вел себя так непринужденно, что у него все внутренности скручивало при мысли, что он может разрушить эту блаженную идиллию между ними. Вот только в итоге вышло так, что он был чертовски близок к этому, хоть и пытался сделать все в точности до наоборот. А то, что он теперь неизменно ежился, стоило Юнги к нему прикоснуться, и почти не позволял хену себя целовать, явно не шло на пользу их отношениям. Он уже видел в глазах Юнги зарождающиеся обиду и непонимание, и должен был наконец перестать трусить. — Я знаю, что это прозвучит довольно странно, но ты не знаешь, много у хена было парней до меня? — А зачем тебе это? — Чонгук нахмурился. — Ты мог бы спросить об этом у самого Юнги-хена. — Да, конечно… — Чимин не знал, куда себя деть под зорким взглядом Чонгука. И как Тэхен мог сходить с ума по его глазам, которым вечно пел серенады на протяжении трех лет. Чимин бы точно с ума от страха сошел, если бы на него так по-ястребиному смотрели. — В общем ладно, чтобы не тянуть, — Чимин вздохнул и посмотрел на Тэхена, который сейчас больше напоминал собой живого мертвеца. И если он не мог взять себя в руки ради себя самого, то стоило постараться хотя бы ради лучшего друга. — Я, кажется, вел себя немного по-мудацки по отношению к хену в последние дни. У меня были на то свои причины, хоть они и ужасно глупые и нелепые. И я бы очень хотел все исправить. Но перед этим мне нужно знать, сколько парней еще было у хена? — Я все еще не понимаю, как эта информация тебе чем-то поможет, — Чонгук скрестил руки на груди. — Куки, все просто, — подал голос Тэхен, который едва удерживал себя от того, чтобы не навалиться всем весом Чонгуку на плечо. А ведь он уже знал, как это было офигенно так тесно жаться к Чонгуку, и был уверен, что его выдержки надолго не хватит. — Чимин-и нужно это знать, чтобы понимать, насколько все, что происходит между ними, является для хена особенным. Чимин-и идиот, потому что я был уверен, что он поговорил с Юнги-хеном еще неделю назад и все давно уладил. Но, видимо, нет. Но суть таких вопросов всегда одна: в том, чтобы получить дружескую поддержку. Он не ждет, что ты скажешь ему, как правильно нужно попросить прощения. Он только хочет знать, что для Юнги-хена это все тоже не просто так, чтобы немного набраться уверенности перед тем, как пойдет выяснять отношения. Чимин с благодарностью посмотрел на Тэхена. Все, что сказал Тэхен, было именно тем, что он сам имел в виду, но никогда бы не смог внятно объяснить при Чонгуке, который временами все еще немного сбивал его с толку своей непробиваемой аурой. — Оу, ну… — Чонгук опустил руки и поежился, мысленно интересуясь у самого себя, все ли отношения должны быть такими сложными. И если да, то как он будет сам выбивать слова поддержки из Юнги?.. — Если вопрос только в этом, то нисколько. Насколько я знаю, у хена не было до тебя серьезных отношений. Он встречался с кем-то, но ни разу при мне не называл ничьих имен. И уж тем более не верещал о своих пассиях на каждом углу при любой возможности. Так что, думаю, ты для него особенный. — Правда? — Чимин прикусил губу, неотрывно глядя на Чонгука, пытаясь считать эмоции по его абсолютно непроницаемому выражению лица. И как только Тэхен умудрялся высматривать в нем целый спектр всевозможных эмоций? — Ну, мне во всяком случае так кажется. Слушай, если ты паришься по поводу того, что хен тебя отошьет из-за первой же ссоры… — Да мы и не то чтобы поссорились, — Чимин устало потер лоб, сокрушенно думая о том, что в действительности Юнги продолжал с ним общаться, как и прежде, не высказывая претензий вслух. И это убивало его сильнее всего прочего. Если бы Юнги накричал на него, требуя объяснений, было бы куда проще рассказать обо всем, что его беспокоило. Но нет, Юнги оставался абсолютно спокоен и только смотрел пристально, будто пытался прочесть правду в его глазах. — Еще лучше, — нетерпеливо кивнул Чонгук, недовольный тем, что его перебили. Может, он и перестал фырчать на любое проявление чувств, но по большей части это касалось Тэхена. Тэхен мог вести себя с ним как угодно, мог перебивать и дотрагиваться, Чонгук и слова бы ему не сказал. Еще вдобавок бы небось умилился только. Но на остальных это не шибко распространялось. А особенно теперь, когда вот такие пояснения Чимина только оттягивали момент, когда он сможет наконец вывести Тэхена из здания университета и отвезти его домой. — В общем просто скажи ему прямо о том, что тебя беспокоит. Хен не кинет тебя, даже если сразу не поймет. Он… — Чонгук запнулся, вспомнив собственный разговор с Юнги в тренажерном зале. — Юнги-хен может казаться холодным или скептичным, а еще не слишком заботящимся о чувствах других, но ты уже вроде как должен был понять, что в нужные моменты он становится серьезным и умеет слушать. Так что он выслушает тебя, что бы ты ему ни сказал, а потом поможет во всем разобраться, — Чонгук выдохнул. Себе он тоже старался это периодически повторять, но сейчас, когда он сформулировал Чимину то, что обычно Юнги делал в отношении него самого, он только в очередной раз подивился тому, какой же все-таки отличный друг ему достался. — Я… Ну да, конечно… Конечно, ты прав… Спасибо, Чонгук-и, — запинаясь проговорил Чимин и сполз ниже по стулу, когда Чонгук тут же подскочил на ноги и помог встать Тэхену, придерживая его за плечи. Он совсем не заметил, как его друзья покинули столовую, оставив его в полном одиночестве, только думая о том, как сильно он хотел поскорее увидеть Юнги, чтобы во всем разобраться.

***

Чимин, едва передвигая налившиеся свинцом ноги, плелся по дороге в сторону дома Юнги. Они договорились погулять с Кексом после пар, но на самом деле Чимин не был уверен, являлось ли это действительно договоренностью. Он поймал Юнги перед обедом, когда тот как раз стремительным шагом направлялся к выходу из университета, и, едва поспевая за ним, засыпал его вопросами о том, где они могли бы увидеться после занятий. Спустя несколько минут такой экзекуции Чимин все же смог вытрясти из Юнги, что тот собирался домой, чтобы немного передохнуть, а потом хотел вывести на прогулку Кекса. Закончив говорить, Юнги даже не обернулся на него, не то что не потянулся за поцелуем, и вышел из здания, оставляя Чимина наедине со стойким ощущением того, что если он умудрится струсить опять и не встретит хена после пар, то больше он на благосклонное отношение мог не рассчитывать. Громко вздохнув, Чимин свернул за угол на последнем повороте ко двору Юнги. Обиднее всего было то, что в этой ситуации был виноват исключительно он один. Сначала загнался, потому что, видите ли, начал испытывать желание по отношению к своему парню, потом начал его избегать и уклоняться от всех его попыток наладить тактильный контакт и в итоге все привел к тому, что хен с ним в принципе разговаривать не хотел. Чимин не мог винить Юнги за это. На самом деле он не до конца понимал, как вообще так вышло. Сам же ведь все твердо решил, а в итоге при Юнги рта разинуть не мог и только отодвигался от него все дальше, боясь напугать. Хотя он не был уверен, что Юнги вообще чего-то боялся. Но ему становилось страшно при мысли о том, что Юнги посчитает его озабоченным или чем-нибудь похуже, а еще он никак не мог даже наедине с собой подобрать верные формулировки, чтобы максимально ясно и правильно донести до хена свои переживания. Вот только пока он собирался с мыслями, Юнги явно успел напридумывать себе кучу всего, что было довольно естественно, когда твой парень еще вчера лип к тебе каждую секунду, а уже сегодня ведет себя, как прокаженный. Написав Юнги о том, что он ждет его у дверей подъезда, Чимин, опустившись на лавочку, принялся постукивать пятками по земле. Теперь стало не до выбора точно выверенных фраз. Ему для начала предстояло в принципе убедить Юнги в том, что он не был совсем безнадежным мудаком. И Чимин точно не поверил бы в успех своей затеи, но слова Чонгука немного успокоили его. Наверное, потому что они в целом согласовывались с тем, что думал он сам, когда не страдал херней и не накручивал себя по пустякам. Вертя в руках браслет, Чимин не мог не думать о том, что Юнги все воспринимал всерьез на этот раз. В конце концов это ведь именно Юнги делал все, что было в его силах, чтобы не повторять ошибок прошлого, тогда как он сам не переставая косячил на ровном месте. Чимин только усмехался с собственной глупости, но все же временами позволял себе оправдываться тем, что это были его первые нормальные отношения, так что по большей части он все время тыкался в темноте, словно слепой котенок, и, очевидно, порой промахивался. А порой промахивался очень сильно. — Кекс, фу! Чимин вздрогнул, услышав громкий собачий лай, и увидел назойливо бегающего вокруг его ног мопса. Хотя он бы сказал, что этот лай куда больше походил на повизгивания, но ему не хотелось оскорблять достоинство животного, которое вполне себе еще могло проявить характер и цапнуть его как следует. — Извини, его временами бывает слишком трудно удержать, — принялся оправдываться Юнги, натягивая поводок сильнее и оттаскивая мопса в сторону. — Но можешь не волноваться, он довольно быстро теряет интерес к тем, кто не обращает на него внимания. Чимин прикусил щеку и потупил взгляд. Не услышать подтекст в словах Юнги было просто невозможно, хотя, как выяснилось, для его пса это оказалось также верно: Кекс теперь бодро носился вокруг ближайшего к ним дерева, позабыв обо всем на свете. — Хен… — Чимин сделал маленький неуверенный шажок в сторону Юнги, который замер на месте, словно мраморное изваяние, и только неотрывно смотрел ему прямо в глаза. — Хен, прости меня. — Чимин-а, что происходит? — Юнги выдохнул и все же решился заговорить. Его первоначальный план обиженно молчать до самого конца с грохотом провалился, стоило ему увидеть печальный взгляд Чимина. А еще эти его мягкие щеки, которые, казалось, сильнее опухли оттого, что Чимин постоянно покусывал их изнутри. Юнги на самом деле не думал, что такое было возможно, но не мог не выдавать желаемое за действительное. — Можно я сначала обниму тебя? — вдруг выпалил Чимин, сам от себя такого не ожидая. Он вообще-то поговорить собирался, устроить себе исповедь. Но Юнги стоял меньше, чем в метре от него, и у Чимина постепенно начинало нестерпимо жечь кожу от желания прикоснуться к хену. Чтобы от этого касания получить столь необходимый заряд уверенности в том, что все будет хорошо, что даже если хен и сердится, то хотя бы не прогонит его и выслушает до конца. — Так значит, теперь тебе вдруг захотелось обниматься? — Юнги изогнул бровь и прищурился. Вообще-то он не собирался быть таким агрессивным с Чимином, но не мог удержать язык за зубами, позволяя себе выплеснуть все, что копилось в нем на протяжении недели. — У тебя всегда так? Неделя воздержания, а потом наверстываешь упущенное? — Хен… — Чимин скорбно опустил плечи и окончательно уткнулся взглядом себе в ботинки. — Хен, пожалуйста… Я знаю, что ты обижаешься. И ты имеешь полное право. Но мне правда очень надо… — Я не обижаюсь, я не понимаю, — немного смягчившись, ответил Юнги, а потом поводок выскользнул из его ладони, и он вытянул руки вперед. — Иди сюда, — Чимин метнул на него недоверчивый взгляд и затоптался на месте. — Давай, ну же, Чимин-а, бери, пока дают! — Юнги закатил глаза и потянул Чимина на себя за рукав куртки. Чимин несмело подошел ближе к хену и уткнулся носом ему в плечо. Гладкая поверхность кожанки не позволяла ему утонуть в ощущениях, держа его на поверхности, и все же это было лучше, чем ничего. Намного, намного лучше. Потому что он снова касался Юнги и был так близко к нему. Чимин прикрыл глаза от удовольствия. Как он мог быть таким идиотом, что столько дней сознательно удерживал себя от этого?.. — Ты скажешь мне, в чем дело? — Юнги обхватил Чимина обеими руками, молясь, чтобы занятый своими делами Кекс не вздумал далеко убежать, и принялся поглаживать его по спине. Ему приходилось быть стойким и не растекаться по асфальту, но внутри все скручивало от желания повалиться на землю, утянув за собой Чимина, и сидеть с ним в обнимку до скончания веков, потому что он слишком сильно скучал по нему. — Хен, я такой придурок… — Это я уже понял, — Юнги хмыкнул и на мгновение все же прикрыл глаза, когда Чимин заелозил своей очаровательной щечкой у него на плече. — Ты очень сильно нравишься мне, — прошептал Чимин, сцепляя в замок руки на талии Юнги. — Хочу, чтобы ты знал это до того, как я расскажу тебе остальное и ты решишь, что такой дебил тебе не нужен. — Я знаю, — Юнги все же отстранился, а затем поцеловал Чимина в щеку. — Я знаю, Чимин-и. И ты тоже мне нравишься. Я не думал, что нам нужно озвучивать это. Вроде и так все было ясно. — Ну да, но я… — Чимин почесал затылок и непроизвольно подался вперед, желая вновь получить то тепло, которое исходило от его хена. — Я просто не знаю, как сказать то, что должен, — он шмыгнул носом, закусывая губу. — Пожалуйста, скажи уже, как есть. А то я начну думать, что случилось что-то непоправимое. Это ведь что-то несерьезное, правда? — Юнги взял Чимина за руку и потянул за собой к скамейке, решив, что стоять посреди дороги все же было не лучшей идеей. — Скажи да! — Хен… — Чимин нервно сглотнул, опускаясь на лавочку рядом с хеном, который продолжал крепко держать его за руку. — Я сделал что-то не так? — смотря прямо перед собой, Чимин все равно чувствовал на себе тяжелый взгляд хена. — Блять, Чимин-а, скажи уже, пока я не умер от разрыва сердца! Вот бы мне раньше кто сказал, что серьезные отношения — такой геморрой. Ни за что бы в тебя не влюбился! — Юнги все продолжал бормотать, не замечая, как у Чимина вдруг расширились зрачки и широко распахнулись глаза. Потому что из всего ворчания Чимин выцепил только два самых важных для него сейчас слова: серьезные и влюбился. И они наконец стали тем самым толчком, который так требовался ему, чтобы наконец перестать изводить и себя, и хена, и признаться во всем, что его гложило. — Я хочу тебя. — Что?.. — Юнги опешил, мгновенно замерев на месте с приоткрытым ртом. Он успел придумать себе миллион сценариев, согласно которым Чимин сообщал ему, что больше не заинтересован в нем или что вообще нашел себе кого-то получше. У Юнги чесались кулаки, когда он думал о втором варианте, но все что ему оставалось — только агрессивнее вбивать мяч в пол на тренировках, пока Чимин продолжал отмалчиваться и становился все более понурым рядом с ним, хоть и все еще крутился постоянно поблизости. И поэтому Юнги был совершенно не готов услышать то, что только что выдал Чимин. — Юнги-хен, я хочу тебя. В том самом смысле, — Чимин наконец поднял голову и посмотрел на все еще растерянного Юнги. Если он и дальше продолжит мяться и пялиться в землю, то так ничего связного и не скажет, а только все будет мямлить. Но раз уж начал, надо было идти до конца. — Я даже описать не могу насколько сильно. Каждый раз, когда мы вместе, когда мы оказываемся достаточно близко и ты начинаешь обнимать, щекотать, просто касаться меня, у меня все внутри сводит от того, как сильно я хочу зажать тебя где-нибудь в углу нашего универа, и плевать мне сто раз в этот момент, что у нас повсюду камеры натыканы. — Я сейчас правильно понял, что ты отталкивал меня все это время, потому что хотел быть еще ближе, чем раньше? — голос Юнги вдруг сел, и ему пришлось откашляться. Щеки его отчего-то запылали, и он только, не моргая, смотрел во все глаза на Чимина, от которого никогда в жизни не ожидал услышать что-то подобное. — Ну… — Чимин прикусил губу, со вздохом отмечая, что Юнги действительно удалось в одном предложении сформулировать всю суть его проблемы, которая теперь казалось еще более глупой, чем раньше. — Да, в общем так. — В туалете, кстати, камер нет, — меланхолично оповестил Чимина Юнги, все еще не веря собственным ушам. — Хен… — Чимин укоризненно пихнул Юнги в бок, чувствуя, как на душе заметно полегчало. Ему, правда, все еще было до ужаса стыдно за свое такое поведение. И ведь в сущности его молчание все только усугубило, о чем он подумал сразу, еще когда жаловался Тэхену. Но нет, ему все равно нужно было на своей шкуре понять, что в отношениях только разговоры могли привести к положительному исходу. Теперь Чимин бесконечно сочувствовал своему хену, что тому достался такой непутевый парень. — Можно поинтересоваться, где ты в этом усмотрел проблему настолько масштабную, что нужно было избегать меня? Или я типа должен сам догадаться? — Юнги откинулся на спинку скамейки, используя ее в качестве опоры. Ему все еще нужно было некоторое время, чтобы прийти в себя и все осмыслить. И он бы не поручился за то, что взбудоражило его больше: то, что Чимин игнорировал его из-за пустяка целую неделю, или то, что Чимин хотел его. — Ну как где, хен? — усаживаясь вполоборота, Чимин закатил глаза. — Я не хотел, чтобы ты подумал, что я несерьезно отношусь к тому, что происходит между нами. Все-таки ты достаточно популярен у нас в универе, и я уверен, что многие подкатывали к тебе, чтобы просто перепихнуться. Но я не хотел, чтобы тебе казалось, что я тоже вьюсь вокруг тебя с такими намерениями. Понимаешь? — Пока не особенно, — Юнги поморщился и уложил ногу на ногу. — В смысле я не очень понимаю, как одно связано с другим. Мы вместе почти три месяца. Не так уж и долго, согласен. Но мне казалось, что мы вроде как не собирались расставаться, так что я думал, что все серьезно. И типа секс тоже входит в это серьезно. — Ну да, но, хен… — Чимин нервно заелозил на своем месте, все никак не находя нужных слов, уже постепенно начиная приходить к выводу, что так было оттого, что их не существовало в принципе. Все, из-за чего он так долго переживал, было настолько надуманным, что даже не поддавалось объяснению. — Чимин-а, я отсосал тебе в отеле, заставив всех в нем находившихся слушать, как ты кончаешь, — Юнги хищно облизнулся, заметив густой румянец на щеках Чимина. — Думаешь, меня бы что-то смутило, если бы ты сразу обо всем сказал мне по-человечески? — Нет, я… — Чимин смущенно покачал головой, отводя взгляд в сторону. — Но, хен, я просто чувствовал, что это не было желание из серии на один раз. У меня такое ощущение, что даже если мы переспим, я не успокоюсь. Оно горит где-то под кожей, и мне кажется, что, сколько бы я ни получил, мне все будет мало. И я боялся напугать тебя своей неуемной активностью, — Чимин кивнул, удовлетворенный тем, что, похоже, наконец сумел хоть как-то выразить основную проблему. — Так это же наоборот хорошо! То есть я совсем не против, если после первого раза не перестану привлекать тебя в этом плане, — Юнги потрепал Чимина по макушке, а потом зарылся в его мягкие волосы, массируя кожу головы. — Ты никогда ни с кем не спал? — Нет, хен, — Чимин придвинулся ближе к Юнги и чуть запрокинул голову, подставляясь под касания. — Это плохо? — Это никак, — Юнги пожал плечами. — В смысле это так, как есть. Но если ты вдруг заодно беспокоишься о том, что мне не нужны неопытные, то, пожалуйста, скажи мне об этом прямо сейчас, чтобы я мог тебя разубедить сразу, а не ходил еще неделю в игноре, — Юнги едва подавил в себе желание дать Чимину крепкий подзатыльник, но тот так мило ластился к его руке, что он просто не посмел. — А тебе нужны? — Мне нужен ты. Чимин-а… — Юнги сильнее сжал пальцы в волосах Чимина и слегка дернул его, заставляя посмотреть на себя. — Ты не должен волноваться об этом, хорошо? Ты нравишься мне, даже несмотря на твои совершенно идиотские загоны. И уж, конечно, отсутствие у тебя подобного опыта меня совершенно не смущает. Наоборот, это даже хорошо в каком-то смысле. Я никогда ни у кого не был первым, и это вообще-то обычно не имело никакого значения. А мой первый раз… Ну, об этом лучше и не вспоминать, — Юнги поморщился от замелькавших перед глазами флешбеков, заодно притянув к себе Чимина настолько близко, что тот теперь с силой вжимался ему в бедро своим. — Но я постараюсь сделать все, чтобы не разочаровать тебя. Ни в первый раз, ни потом, если ты этого захочешь. И то, что ты испытываешь такое сильное желание, это нормально. В этом нет ничего стыдного. Я совсем не возражаю, если мы начнем удовлетворять и такие твои потребности. — Я сейчас умру, — прошептал Чимин, прежде чем уронил голову Юнги на плечо, стараясь спрятаться от его пронзительного взгляда. — Хен, прости, мне так стыдно. Какой кошмар… — Ну, ничего, бывает, — усмехнувшись, Юнги утешающе приобнял его одной рукой, радуясь, что все разрешилось в итоге довольно мирно, так еще и с такими привлекательными перспективами. — Мы можем сделать это, когда захочешь. Например, завтра? — Ты серьезно хочешь договориться со мной о том, когда будешь лишать меня девственности? — губы Чимина наконец дрогнули, и он несмело улыбнулся, продолжая опалять теплым дыханием открытую шею Юнги. — А почему нет? — Юнги все же ущипнул Чимина за бок. — Я даже предположить не мог, что ты разведешь такую драму из-за того, что тебе захотелось поскорее уложить меня в постель. И это после того, как ты дважды заставил меня кончить в штаны. Откуда мне знать, что еще у тебя на уме? — Ничего, хен, — Чимин потерся кончиком носа о куртку Юнги, краснея, когда вдруг вспомнил о том, что они вообще-то все это время находились на улице и, вполне возможно, устраивали цирковое представление кому-то из соседей хена. Правда не то чтобы такие вещи сейчас его заботили. — Правда? — интонации Юнги вдруг приобрели мрачные оттенки, и Чимин поежился. — Я думал, что надоел тебе или чем-то расстроил тебя. Я думал, что ты решил меня бросить. — Хен… — Чимин все же оторвался от него и посмотрел Юнги прямо в глаза. — Как такое могло прийти тебе в голову? Я же все время все равно рядом крутился. — Ага, и отшатывался в сторону, стоило мне только пальцем до тебя дотронуться, что еще мне оставалось? — Я, ну… Ну да, прости, хен, мне очень жаль… Чимин хотел бы дернуться в сторону, но сильные руки властным жестом заставили его остаться на месте. А потом он почувствовал, как прохладные губы мягко накрыли его собственные. Юнги неторопливо сминал его губы и посасывал их по очереди, не спеша размыкать, чтобы проникнуть языком в теплый рот. Чимину казалось, будто спустя неделю хен заново знакомился с ним, привыкал к его вкусу, а потом влажный язык прошелся по его губам, и он крупно вздрогнул, ощущая, как внизу живота пробудилось знакомое желание. — Ну так что, договоримся на завтра? — хрипло спросил Юнги, положив руку ему на бедро, придвигая ее ближе к паху. — Если ты, конечно, хочешь. Потому что если нет, я буду ждать столько, сколько нужно. — Я хочу, Юнги-хен, — Чимин подался вперед и оставил мокрый поцелуй на щеке Юнги. Он попытался подняться на ноги, стараясь предотвратить появление позорного возбуждения, но Юнги, жестко обхватив его запястье, удержал его. — Чимин-а, пожалуйста, в следующий раз, когда что-то будет тебя беспокоить, говори мне сразу, ладно? Я знаю, что должен это заслужить, но я очень хочу, чтобы ты доверял мне настолько, чтобы делиться со мной тем, что не дает тебе покоя, — Юнги смотрел ему прямо в глаза, а Чимин только думал о том, как он должен был не испепелиться под этим взглядом. В глазах Юнги часто мелькала самоуверенная насмешка, но сейчас тот был сосредоточен, так что Чимин только мечтал удавиться поскорее оттого, что заставил хена так сильно переживать. — Хорошо, я обещаю, хен, — Чимин кивнул и все же встал, боясь того, что, если бы он задержался хоть на секунду, Юнги мог сделать что-то такое трогательное, что он бы не выдержал и разревелся перед всем двором. — Хен, а где Кекс? — он заозирался по сторонам, надеясь таким образом отвлечь себя. Правда… Не будь они на улице, он бы точно не стал дожидаться никакого завтра и повалил бы хена на кровать сию же секунду. — Наверняка разлегся под своим любимым кустом, — Юнги тоже поднялся на ноги и, поправив джинсы, пошел к соседнему подъезду, надеясь, что Кекс действительно обнаружится там же, где и обычно. Еще несколько минут назад это казалось ему совершенно не важным, но теперь он не на шутку разволновался, что его мопс мог где-то потеряться. Юнги слишком хорошо помнил, что, когда он не уследил за Кексом в последний раз, в итоге обнаружил его в пасти у местного добермана. К счастью, жировая прослойка у Кекса была достаточно плотной, чтобы ему не было больно от укуса, но Юнги на всю жизнь запомнил, как он носился вокруг своего пса вместе с хозяином добермана, пока они на пару пытались придумать, как можно было расцепить, казалось, насмерть сжавшиеся челюсти. — А вот и он! — Юнги резво схватил валявшийся на земле пыльный поводок, с облегчением выдыхая. К счастью, Кекс не в последнюю очередь благодаря своей тучной комплекции не отличался особой подвижностью, хотя порой проявлял несвойственный ему энтузиазм. — Ты останешься? — Юнги обернулся к Чимину, который в это время что-то записывал в телефон. — Конечно, хен, — кивнул Чимин, убирая телефон в карман, но тут же осекся и на всякий случай добавил, — если можно. — Ну ты и придурок, Чимин-а, — фыркнул Юнги и все же дал ему тот подзатыльник, о котором столько мечтал уже несколько дней. Он искренне считал, что Чимин заслуживал только того, чтобы вокруг него ходили на цыпочках, но порой, как выяснилось, небольшая встряска все же ему тоже была необходима. — Хен, ты что-нибудь узнал у Чонгука за это время? — спросил Чимин, без раздумий ухватившись за протянутую ему руку. Теперь, когда вопрос с его отношениями вроде как был улажен, он считал своим долгом побеспокоиться и о своем друге. — Узнал? — Юнги отлично понял, куда клонил Чимин, но все же решил потянуть время, пытаясь придумать, что ему стоило ответить. — Ну, насчет Тэ. — А, эм, — Юнги замялся и снова откашлялся. Если бы не чертов Меломан, конечно, он бы давно разболтал обо всем Чимину, чтобы они вместе могли составить гениальный план по сведению их друзей вместе. Но сейчас… Юнги не был уверен, что стоило обо всем говорить Чимину. Даже если тот и не сообщил бы ни о чем Тэхену, Юнги не сомневался в том, что его парень начал бы чересчур беспокоиться за своего лучшего друга. Видеть Чимина расстроенным Юнги совсем не хотелось. Поэтому, хоть и виня себя за эту маленькую ложь, он посчитал, что пока было лучше обо всем молчать. Ни к чему было Чимину с Тэхеном переживать из-за того, на что они оба были не особенно в силах повлиять. А там, может, Чонгук все же сумел бы разобраться в себе, и кто знает, к какому выводу он пришел бы. Конечно, Юнги и сейчас от души сочувствовал Тэхену, боясь даже подумать о том, как бы он себя чувствовал, если бы Чимин постоянно находился рядом с ним, но не проявлял бы совершенно никакой заинтересованности в нем. Но если Тэхен впоследствии узнает, что Чонгук предпочел не его, Юнги казалось, от этого стало бы только хуже. — Да как-то к слову не пришлось. Я же говорил тебе, Куки — не фанат распространяться на такие темы. А я не хочу давить на него. — Ну да, просто я подумал, что раз даже ты что-то заметил, то, наверное, это небезосновательно, — Чимин опечаленно вздохнул, чувствуя себя абсолютно беспомощным. И это так сильно раздражало его, что у него аж челюсти начинали скрежетать. Как он мог наслаждаться своими отношениями в полную силу, если его другу все еще приходилось мучиться в неизвестности? — Чимин-и, всему свое время. Вот увидишь, все еще разрешится само собой. И выйдет все именно так, как надо, — Юнги удобнее перехватил руку Чимина, заодно натягивая поводок сильнее, удерживая внезапный порыв Кекса подружиться с соседским ротвейлером. Он знал о существовании поговорки «Каков хозяин, такова и упряжь», но очень надеялся, что это был не его случай. Потому что с таким феерическим отсутствием мозгов, как у его пса, он бы точно умудрился похерить свои отношения. — Я ведь тоже не думал, что когда-нибудь столкнусь с тобой снова. И уж точно не потому, что Куки зададут делать проект. А посмотри, что в итоге получилось. Не бойся, ладно? — Юнги погладил его ладонь большим пальцем, глубоко вздыхая. Как же ему этого не хватало, вот таких тихих и неспешных прогулок с Чимином, который только все жался к нему теснее. — Все наладится.

***

— Так, думаю, на пункт с идеей текста как раз «Бойня №5» хорошо подойдет. Как ты и хотел, — Чонгук постукивал пальцами по клавиатуре в ожидании, когда на него вновь снизойдет озарение и он сможет подобрать еще одну стоящую книгу для плана. — Куки, напиши в прошлый пункт еще знакомство с жанрами на сайте фанфиков. А то ведь они не совпадают с общепринятыми литературными жанрами. Но, наверное, стоит это проходить на одном занятии. Заодно и разницу можно показать. Или давай я сам впишу, — Тэхен отставил на прикроватную тумбочку кружку с лекарством и попытался подняться, чтобы наконец принять участие в выполнении домашнего задания. Правда, из-за все еще не до конца отступившей, хоть и значительно уменьшившейся температуры он стал совсем нерасторопным, так что едва успел откинуть плед в сторону, когда Чонгук, почти что выпрыгнувший из-за его компьютерного стола, в два счета оказался рядом с кроватью и надавил ему на плечи, заставляя откинуться на подушки. Тэхен только пару раз моргнул, прежде чем в его руки вновь всунули чашку с жаропонижающим, а ноги накрыли пледом, подоткнув его с обеих сторон. — Тэ, я же говорил, что ты должен лежать и не шевелиться! Я вообще-то в состоянии сам напечатать все, что нужно, — укоризненно проговорил Чонгук, возвышаясь со сложенными на груди руками над Тэхеном, которому тут же стало неловко за непослушание. — Прости, Куки, — Тэхен прикусил язык, осознавая, в насколько глупое положение он сам себя поставил, но все равно отчего-то чувствовал, что должен был извиниться. Возможно, это было связано с тем, что Чонгук с самого момента их выхода из столовой носился вокруг него, как сумасшедший, практически поминутно спрашивая его о самочувствии. А еще с тем, что Чонгук практически насильно уложил его в постель, едва они приехали к нему домой, а потом отправился на поиски аптечки, чтобы приготовить ему микстуру. Тэхен порывался сделать все самостоятельно, аргументируя это тем, что так будет быстрее. К тому же не настолько плохо ему было, чтобы Чонгук так волновался. Но все его попытки сделать что-то самому были безапелляционно пресечены. Поэтому в итоге Тэхену только оставалось лежать и радоваться, что хотя бы его родителей не было дома и они не стали свидетелями этой клоунады. Не то чтобы сам Тэхен считал, что в том, как Чонгук заботился о нем, было что-то смешное. Разве что бесконечно милое и трогательное, берущее за душу. Но его родители, Тэхен в этом не сомневался, точно долго бы со всего этого смеялись, а потом бы еще и припоминали ему его первого ухажера до самой пенсии. И потому сейчас ему было ужасно стыдно за свое поведение. Чонгук из кожи вон лез, еще и явно отчасти из чувства вины, которое вообще-то не должен был испытывать, чтобы поспособствовать его скорейшему выздоровлению, а он так халатно отнесся к этому, пусть и из желания помочь с проектом. — И почему ты еще не допил лекарство? — Чонгук со вздохом опустился обратно в кресло и принялся печатать то, что ему подсказал Тэхен, мысленно хлопая себя по лбу за то, что сам не догадался. И еще якобы первый студент в группе… А на деле даже заболевший Тэхен соображал лучше него. — Просто учти, то, что ты простыл, конечно, моя вина, но вот то, что ты останешься болеть на долгие недели, будет исключительно твоей заслугой, если не начнешь нормально лечиться! — Куки, но это не твоя вина, — все же попытался вновь переубедить его Тэхен, понимая, что это в общем-то было бесполезно. Он был занят именно этим всю дорогу до дома, но Чонгук только отмахивался на все его слова и шипел, чтобы он меньше разговаривал и больше отдыхал. — Ага, — Чонгук кивнул на автомате. — Как думаешь, в пункт к разбору характеров и обстоятельств можно отнести в качестве примера «Убить пересмешника»? — Да, думаю, да, — Тэхен залпом допил лекарство, чтобы перестать уже быть таким разочарованием, и отставил кружку в сторону, удобнее располагаясь на кровати. — Хотя было бы еще лучше взять ее вместе с «Пойди, поставь сторожа». Там как раз хорошо видно по Джин-Луизе, к чему могут привести действия человека, совершенные под гнетом обстоятельств. Точнее по ее реакции на действия отца. — Тэ, у нас не хватит времени разбирать две книги на уроке, а КТП* должно выглядеть правдоподобно, — с сомнением Чонгук выгнул бровь, посматривая на план, который они уже успели составить. — Да, я знаю, но в идеале было бы здорово так сделать. Это же все равно дилогия, так что можно было бы, например, взять отдельные фрагменты и на их примере детям пояснять. — Ну, если преподнести это так, то можно, наверное, — Чонгук пожал плечами, вписывая и вторую книгу заодно. — А много нам еще осталось? — Тэхен зевнул и потянулся, чувствуя, как постепенно температура возвращалась к приемлемой отметке, хотя голова его все еще немного кружилась, но он был уверен, что это происходило оттого, что рядом с ним находился Чонгук, такой сбивающий с ног своей внимательностью. — Только привести теперь примеры фанфиков, — ответил Чонгук, еще раз пролистывая все, что у них уже получилось вместе с наработками Чимина. — В итоге у нас вышло пятнадцать уроков по полтора часа раз в две недели. И последнее занятие — это литературная гостиная, где все участники проекта смогут поделиться своими шедеврами. Все верно? — Вроде да. Во всяком случае мне больше в голову ничего не приходит. Я скину это все Чимин-и, может, он что-нибудь еще предложит. — Ага. А, Тэ, перед тем, как начнем фанфики выбирать, может определимся с названием проекта? — предложил Чонгук, параллельно открывая сайт Archieve of Our Own. — Что-то типа «Создай свою Вселенную на основе уже имеющейся», — озвучил свой вариант Чонгук, все активнее сникая, и закончил тем, что добавил, — раз уж на создание своей у тебя не хватает ни таланта, ни фантазии. — Звучит не слишком воодушевляюще, — Тэхен беззаботно рассмеялся, подмечая, что голова действительно уже почти прошла и не реагировала мучительной болью на любое движение. — Я подумал насчет «Литературной коллаборации». Типа творим, грубо говоря, в соавторстве с писателем. Но если тебе не нравится, можем еще накидать варианты. — Да нет, звучит неплохо, — Чонгук почесал затылок и открыл титульный лист, чтобы напечатать название. — На самом деле отлично. По сути то, что сказал я, только безобидно. — Ага, — Тэхен кивнул, все еще улыбаясь: Чонгук становился слишком очаровательным, когда пытался делать вид, что не является душкой. — Думаешь, нам обязательно искать примеры фанфиков вот прям на каждый наш урок? В смысле мы ведь можем просто напридумывать названия и все. Никто же не станет проверять. — Да, я так и хотел, — согласился Чонгук, заканчивая выставлять все кажущиеся ему уместными метки и открывая первое попавшееся произведение. — Но привести реальный пример все равно придется. Потому что я не очень уверен в том, что наши динозавры с кафедры методики вообще знают, что такое фанфики. — Тоже логично, — хмыкнул Тэхен, заинтересованно поглядывая на экран, пытаясь разглядеть, что там нашел Чонгук. — Ну вот есть, например, такой вариант. «Перевоспитать бабника». Могу вслух прочитать начало, если хочешь, — Чонгук обернулся на него, и Тэхен тут же прикрыл глаза, делая вид, что отдыхает. Вообще-то он и сам мог бы прочесть текст, если бы только подвинулся немного вправо, чтобы не пришлось так сильно вытягивать шею. Но он был бы полным идиотом, если бы отказался от возможности послушать голос Чонгука. — Давай, — согласился Тэхен, продолжая жмуриться. «— Мисс Стромберг, вы опять заснули на моем уроке?! Вы позволяете себе слишком многое! Еще одна такая выходка, и вы отправитесь в кабинет директора! А теперь марш к доске. С лицом, будто я только что жевала лимон, я поплелась к доске. Нет, материал я, конечно, знала, но что бы чувствовали вы, если вместо свадьбы с Дженсеном Эклзом вас отправляли отвечать параграф? Вообще отношения с мистером Паркенсом у нас были не самые лучшие. Я всегда была готова к его урокам, но считала этот предмет маловажным, так что частенько занималась на нем своими делами, чем жутко раздражала учителя, который, к слову, еще больше злился оттого, что не мог придраться к отсутствию у меня знаний. Поэтому, когда я случайно перепутала год рождения Гарри Трумэна, мистер Паркенс со счастливой улыбкой влепил мне в журнал жирную тройку, успокаивая тем, что это не самый низкий балл. — И вообще, мисс Стромберг, я бы на вашем месте меньше спал, а то вы так скоро забудете и дату своего рождения, — сказал мне мистер Паркенс, после чего громко захохотал. Отличительной особенностью мистера Паркенса было его совершенно несмешное чувство юмора. И тем не менее он не отказывал себе в удовольствии отпускать миллион шуток в минуту, вызывая у всех остальных исключительно раздражение. Получив свою тройку, я вернулась на место, а мистер Паркенс продолжил нудную лекцию. К счастью, скоро прозвенел звонок, и я поспешила покинуть кабинет истории. В коридоре меня догнал мой лучший друг Луи. — Эй, Мел! Что это было на уроке? Ты опять заснула! Что ты вообще делаешь по ночам? — спросил меня друг, давая понять своей улыбкой, что ни о чем приличном он сейчас явно не подумал. Я уже собиралась ответить Луи, что думаю по поводу таких его намеков, но сказать мне не дали. — Да, Мел, давай, расскажи нам, что ты делаешь ночью. Неужели порнуху смотришь? — услышала я у себя за спиной. Нетрудно было догадаться, что это был Гарри Стайлс, самый озабоченный, впрочем как и самый привлекательный парень в школе. — Знаешь, Стайлс, как говорится, у кого что болит. Так что делаем выводы. Неужели тебе уже даже шлюхи не дают, что тебе приходится дрочить в одиночестве? — Ой-ой-ой, какие мы остроумные! Я почти рассмеялся. Мел, ты как-нибудь зайди ко мне, я дам тебе пару уроков хорошего чувства юмора. А что касается секса, эту проблему мы тоже сможем вместе решить, — Стайлс нагло улыбнулся и пошел от нас прочь. От его последней фразы мои щеки стали цвета переспелого помидора. Я всегда старалась отвечать на его пошлые шутки пошлыми подколами, однако разговоры при всех о нашем возможном перепихоне меня жутко смущали. — Я вот одного не пойму. Как этот придурок может тебе нравиться? — недоумевал Луи. Ах да, я же не сказала. Как вы уже, наверное, поняли, я была безумно влюблена в Дженсена Эклза, а вместе с ним и в главного бабника нашей школы Гарри Стайлса. Пожалуй, это был самый удивительный факт в моей абсолютно неудивительной биографии. Несмотря на то, что мы с Гарри постоянно собачились, я считала его парнем своей мечты. Гарри был умен, недурен собой, и это еще мягко сказано, а также обладал хорошим чувством юмора, которое я так ценила в людях. — Любовь зла, — ответила я. — Послушай, Мел, он ведь жуткий бабник. Ну, допустим, он все-таки будет встречаться с тобой, ты будешь счастлива и все дела, но потом ведь все, как всегда! Он увидит юбку покороче и бросит тебя. А я не хочу, чтобы ты страдала. — Ну, значит, мне нужно сделать так, чтобы он и не подумал смотреть на чужие короткие юбки. — И что ты предлагаешь? — Пока еще не знаю, но я обязательно что-нибудь придумаю. И ты мне поможешь! — воскликнула я. — Ну нет, даже не проси. Я еще от прошлого раза не отошел. Мистер Коллинз был моим соседом. На самом деле это был очень странный человек. Он совмещал в себе любовь к тяжелому року, который слушал по ночам, мешая соседям спать, и боязнь приведений. Поэтому, когда меня в конец достали его ночные тусовки, я решила напугать его, зная о его боязни сверхъестественного. Ну и, конечно, я попросила Луи помочь мне. Ничего особо трудного ему делать не нужно было. Задача Луи заключалась в том, чтобы проговорить загробным голосом мистеру Коллинзу, что если он не прекратит мучить соседей, то его постигнет страшная кара. План был идеальным, но кто же знал, что вместо того, чтобы грохнуться в обморок или пообещать исправиться, мистер Коллинз с громкими воплями побежит колотить «приведение» попавшейся ему под руки палкой. После того случая Луи пролежал в больнице неделю и теперь категорически отказывался принимать участие в осуществлении моих великих планов. — Обещаю, на этот раз ничего травмоопасного не будет, — уговаривала я Луи. — Ну, пожалуйста, я же без тебя не справлюсь. — Ладно, — все же не выдержал Луи. — Спасибо! — я чмокнула друга в щеку. — Ой, чувствую, я еще пожалею об этом, — сказал Луи, за что получил толчок под ребра. — Ладно, идем уже, — вздохнул Луи и потащил меня на урок химии». — Тупая эта Мел, тебе не кажется? — спросил Чонгук, ожидая, пока браузер загрузит следующую страницу. — Почему? — Тэхен, почти успевший задремать под звуки этого чудного, мягкого и такого сладкого, но не приторного голоса, помотал головой, заставляя себя проснуться. — Потому что она, как кстати гласит название этого шедевра, хочет перевоспитать бабника. Я, конечно, понимаю, что это один из самых распространенных ходов в современной литературе, но ничем хорошим такое обычно не заканчивается, а только превращается в абьюз. — Ну, может, конкретно автор данного произведения смог пойти иным путем и действительно предложил формулу по перевоспитанию, — предположил Тэхен, стараясь не думать о том, насколько сейчас он сопереживал этой самой Мел. Ему-то ведь тоже фактически нужно было перевоспитать Чонгука. Он не пытался приписать все лавры себе, но в Чонгуке совершенно точно произошли определенные изменения за время их личного знакомства, и тем не менее никакой токсичности в их отношениях он до сих пор не наблюдал, так что во всяком случае Тэхен не стал бы торопиться с громкими утверждениями, что такое было в принципе невозможно. — Что-то я очень в этом сомневаюсь, — фыркнул Чонгук, отъезжая на стуле от стола, принимаясь крутиться на нем вокруг собственной оси. — Но Куки, это фанфик по какому произведению? Потому что судя по именам, я подумал про One Direction, но это ведь не считается. Мы не будем травмировать психику наших преподавателей, показывая им, что существуют такие вот штуки про реальных людей. — А, ой, точно, — с сожалением отозвался Чонгук, переставая вертеться и подъезжая обратно к ноутбуку. — Да, это по One Direction. А я и не заметил. Давай поищем что-нибудь еще тогда. — Ага, и пониже рейтингом, а то такой текст вряд ли зайдет в качестве показательного примера, — Тэхен тихо рассмеялся, представляя вытянутые лица членов комиссии. — Но, может, сначала чай попьем? Или, может, ты есть хочешь? А то мы и так сто лет над этим просидели, — воодушевленно предложил Тэхен. Теперь он чувствовал себя значительно лучше и даже питал некоторые надежды в отношении того, что действительно сможет поправиться в ближайшие дни. Но что радовало его намного сильнее собственного самочувствия, так это Чонгук в его комнате, которого, похоже, даже не смущали развешанные по стенам их совместные селфи. А еще Чонгук, который ухаживал за ним и который собирался провести в его доме как минимум еще пару часов. Это ли не было практически пределом всех его мечтаний? — Да, давай, — Чонгук мигом согласился неожиданно даже для самого себя. Обычно он любил доводить дело до конца и только потом позволял себе немного расслабиться. Но то и дело отвлекаясь на то, чтобы проверить, точно ли Тэхен был в порядке, он успел устать в два раза больше, чем если бы сосредотачивался на одних лишь уроках. Поэтому он считал, что перерыв ему был необходим. К тому же они умудрились покончить почти со всем заданием, а еще Тэхен теперь выглядел так, что глаз от него оторвать было практически невозможно, с этими его горящими глазами. Чонгук не мог понять причину такого состояния Тэхена, но был рад, что этот блеск не выглядел болезненно, и потому полагал, что мог бы позволить себе просто посидеть немного и полюбоваться красивым видом, раз уж все равно пришел сюда. Поубиваться над потерянным покоем одинокой жизни он мог бы и после, но пока он был вместе с Тэхеном, от которого так и веяло чем-то слишком уютно домашним, нужно было ловить момент. — Думаешь, Луи был влюблен в Мел? — задумчиво спросил Тэхен, когда они с Чонгуком притащили в его комнату все необходимое для чаепития и уселись обратно на свои места. — Похоже на то, — Чонгук отпил чай из своей кружки и зажмурился от удовольствия. Он искренне надеялся, что ему повезет найти у Тэхена дома тот восхитительный чай, который он неизменно брал в пекарне его родителей, и его надежды полностью оправдались. — Типичный представитель френдзоны. — Ну, он, например, мог бы просто помогать своей подруге. Без такого подтекста. — Ага, конечно. Не понимаю, почему тебе нравится этот придурок Стайлс… Да тут же так и напрашивается продолжение: а не я. — Чонгук покачал головой и потянулся за рисовым пирожком. — Да и в целом тебе не показалось по началу, что это типичная Сьюха, у которой и лучший друг в нее по уши влюблен, и главный бабник школы падет к ее ногам, и вообще все будет лучше некуда? Такой прям невероятно очевидный и швец, и жнец, и на дуде игрец. — Ну да, ладно, согласен, — улыбнулся Тэхен, неотрывно следя за тем, как, очевидно, проголодавшийся Чонгук за обе щеки уминал выпечку. А ведь еще в начале их знакомства заявлял, что не ест сдобу, потому что это вредит тренировкам. И хоть Тэхен немного волновался за то, чтобы Чонгук не винил себя потом за срывы или что-то вроде того, если он вообще так делал, но ему было приятно, что и этот барьер в их отношениях был преодолен. — Странно, что я попал именно на One Direction на самом деле, — облизав губы, Чонгук сделал очередной глоток. — Я открыл просто первый попавшийся, а там они. — Дирекшионер однажды — Дирекшионер навсегда, — рассмеялся Тэхен, вспоминая и свое немного позорное фанатское прошлое. Но что он мог поделать, если в школьные годы единственным его другом был Найл, улыбавшийся ему с плаката на его стене. Сколько всего несчастному Найлу пришлось выслушать за эти годы. И теперь Тэхен считал своим долгом хранить верность One Direction, несмотря на то, что те давно распались. — Только не говори, что они тебе нравились, — скривился Чонгук, чуть не поперхнувшись чаем, искоса поглядывая на Тэхена. Он почему-то был уверен, что от Меломана такой подставы ждать не пришлось бы. — А что с ними не так? — удивился Тэхен, тоже делая несколько глотков обжигающего чая. Он все еще в нерешительности тянул то и дело руку к вафлям, но пока успевал одернуть себя в последний момент, чтобы не усугублять собственное положение. Возможно, это был лишь загон его мамы, но ему с детства внушали, что есть много сладкого, когда и без того болеешь, не стоит, и потому он, хоть и страдая, старался держаться. — Да в общем-то ничего. В смысле это дело вкуса и я не осуждаю, — принялся оправдываться Чонгук, боясь, что Тэхен сейчас сделает неверные выводы о нем. А прослыть ненавистником бойзбендов ему было совсем не с руки, потому как обычно ими являлись только не особенно далекие люди, не считавшиеся с чужим мнением. — Но насколько я помню, по большей части они не сами себе писали песни, что логично, если компания нацелена на коммерческий успех, а у артиста нет опыта. А в таком случае я даже не знаю… Понятно, что каждый человек за разным обращается к музыке, но мне хочется слышать самого артиста, его мысли, когда я слушаю песни. А не продукт, который подготовили продюссеры. Потому что в таком случае суть творчества теряется напрочь. — То есть наши айдолы тебе тоже не нравятся? — Да нет. То есть мне просто пофиг, но я их не слушаю. Ничего не имею против, и наверняка среди них есть классные перформеры, но для меня шоу в музыке совсем не главное, и я больше предпочитаю слушать тех, кто поет о себе, потому что через творчество я могу понять этого человека и сделать вывод, близок он мне по духу или нет. А айдолы и бойзбенды, которые поют то, что им дают, не мое. — Ну, есть в этом что-то, конечно, — вновь улыбнулся Тэхен, который был очень рад тому, что Чонгук в очередной раз не разочаровал его своим максимально серьезным отношением ко всему, с чем имел дело. — И я согласен, что в творчестве мне хочется видеть в первую очередь самого автора. Но выступления айдолов мне в общем-то тоже нравятся. К тому же некоторые из них сами пишут себе песни. Но если брать в целом, айдолы для меня — всего лишь несколько иной сегмент музыкальной культуры в принципе. Не мой самый любимый, да, но все равно вызывающий интерес. А еще парни из One Direction вроде как ближе к последним альбомам принимали более активное участие в создании треков. — Может быть, — Чонгук неопределенно дернул плечами. — Но единственная песня, которая мне у них нравилась, это «Little Things» и то потому, что ее написал Ширан, который всегда создает треки с опорой на собственный опыт. — Да кстати, мне он тоже очень нравится, — и пока Чонгук доедал свой берлинер, у Тэхена словно вспыхнула лампочка перед глазами, так что он чуть было не подавился чаем. Идея была довольно провальная, как минимум потому что являлась слишком импульсивной, но у него засвербило где-то в желудке, и сразу стало понятно, что он бы гнобил себя до конца жизни, если бы не решился ее реализовать. — Особенно то, как он на гитаре играет. В основном он меня и мотивировал на то, чтобы тоже научиться. — А можешь сыграть что-нибудь? — вдруг выпалил Чонгук. Он вообще-то думал о том, что хотел бы послушать, как играет Тэхен, еще с тех пор, как в принципе узнал, что тот умеет это делать. Но до сих пор ему не представлялось случая попросить об этом. И вот теперь оно так удачно пришлось к слову, а ведь голос Тэхена… Чонгук был уверен, что именно так и звучали ангелы в раю. Потому что, даже если он и отдавал предпочтение Меломану по некоторым другим пунктам, в плане голоса у Тэхена однозначно не было конкурентов. — Ой, хотя нет, не стоит. Ты же болеешь, — тут же спохватился он, ругая себя за свою оплошность. — Да нет, все в порядке, — глаза Тэхена все еще были неестественно широко открыты. Но когда бы он вообще подумал, что Чонгук сам предложит именно то, что он посчитал своей неосуществимой идеей фикс? И он был невероятно счастлив, что все вышло именно так. Что ему не пришлось снова быть навязчивым и что Чонгук первым проявил интерес. Все недомогание Тэхена тут же как рукой сняло. Потому что петь для Чонгука… Тэхен еще никогда ни для кого не пел (не считая друзей его родителей, но на это его всегда вынуждали, причем не самыми честными путями), считая, что это было слишком интимно, но перед Чонгуком он был готов так открыться. До сих пор ему не приходилось делать особых усилий над собой, чтобы о чем-то рассказать Чонгуку, но наконец и он дошел до того момента, где начиналось слишком личное, доступ к которому имел далеко не каждый человек, с которым Тэхен имел удовольствие поддерживать даже довольно приятельские отношения. Но Чонгук, разумеется, всегда являлся для него исключением. И пусть немного трясясь от страха, Тэхен был готов распахнуть перед ним свою душу, надеясь на некоторую взаимность. Возможно, это было слишком эгоистично. Но он просто старался не думать об этом. — Мне правда стало намного лучше, так что я не умру, если спою одну песню. И раз уж мы заговорили про Ширана, — Тэхен попытался встать, чтобы снять гитару со стены, но Чонгук опередил его и подскочил к инструменту первым, попутно отряхивая руки о брюки. — Я бы хотел спеть его «I See Fire», потому что это как компиляция всего, что я люблю. Мало того, что это Эд, так еще и саунд к «Хоббиту». Спасибо, Куки, — Тэхен поежился, когда случайно дотронулся до пальцев Чонгука, принимая у него из рук гитару. Все происходящее все еще казалось ему сном, но если так и было, то это был один из лучших снов за всю его жизнь. Настолько прекрасный, что даже боязнь облажаться как-то отступила на задний план. Потому что суть была не в том, чтобы идеально спеть и произвести на Чонгука впечатление, хотя это было бы весьма неплохо, но в том, чтобы разделить с ним очередной момент, который существовал бы только для них одних. Едва Тэхен начал петь, Чонгуку показалось, что его мозг, в последний раз сверкнув перед его глазами надписью «404 Error», тут же отключился. Не то чтобы Чонгук не предполагал такой исход, но все же он не подозревал, что его размажет настолько быстро. Песня, которую выбрал Тэхен, была ему хорошо знакома, и он вроде как должен был подготовиться к тому, что лиричная композиция, медленная и тягучая, из уст Тэхена будет звучать как благословение, но он все равно оказался совершенно не готов. И Чонгук даже не смог винить себя за это. Возможно, потому что все его органы, кроме ушей, сейчас в принципе оказались неработоспособными. Но Чонгук все же больше ставил на другое. Как он вообще мог сопротивляться, когда голос Тэхена звучал так, что казалось, будто он исходил из самых недр Земли и таил в себе истину бытия? Такой теплый, уютный, окутывающий со всех сторон. Чонгук не был особенно хорош в выборе правильных слов, но свое состояние он бы охарактеризовал как абсолютно безмятежное. Будто все заботы в один миг растворились, и остался только этот голос, способный исцелить даже самые глубокие раны. Такой многогранный, постепенно раскрывающийся бархатный голос, который сам затекал ему в уши и от которого невозможно было убежать, даже если бы очень захотелось. Чонгук совсем не слышал, о чем именно пел Тэхен, но за это время у него перед глазами пронеслось все его детство и юношеские годы, он вспомнил обо всех потерях, что ему довелось пережить, и увидел вновь все ошибки, которые успел совершить, но, к его огромному удивлению, он не испытал ни боли, ни разочарования в себе, только светлую грусть, а еще бесконечную надежду на то, что дальше все будет куда лучше. И обычно Чонгук не был склонен слепо верить в прекрасное будущее, поглядывая на такие прогнозы с немалой долей скепсиса, но он просто не мог не верить Тэхену. Потому что в какой-то момент сам Тэхен и в особенности его чудодейственный голос стали будто бы его частью, тем, что теперь так отчетливо ощущалось изнутри, и тем, что хотелось оберегать до самого конца. И потому Чонгук был не в состоянии отринуть это обещание о том, что все будет хорошо. Теперь это физически стало для него невозможно. А потом Тэхен, так и не допев, все же закашлялся, и Чонгуку пришлось вернуться к реальности, чтобы протянуть ему кружку с чаем. — Тэ, все хорошо? — Чонгук склонился над Тэхеном, наблюдая за тем, как тот осторожными глотками отпивал жидкость, и немного радовался тому, что так сосредоточился на его голосе, что совсем упустил из виду его поразительно изящные пальцы, которые наверняка так плавно скользили по струнам. Двойной удар под дых он бы точно не пережил. Правда сейчас он все равно оказался близко к Тэхену, и почему-то оставшееся между ними расстояние на этот раз вызывало в нем предчувствие надвигающейся опасности. Потому что Тэхен был слишком близко. Настолько, что он мог уловить исходящий от Тэхена естественный мускусный аромат, так, что видел его трепещущие, мелко подрагивающие ресницы, а еще россыпь маленьких родинок у него за ушком, о существовании которых наверняка и сам Тэхен не подозревал. Он слышал немного сбившееся дыхание Тэхена и знал, что тот все же не удержался и слопал пончик с апельсиновой начинкой. И это все воспринималось отчего-то таким само собой разумеющимся, что Чонгук, пожалуй, даже испугался бы своих ощущений, если бы его способность мыслить вернулась. Но она все еще где-то прохлаждалась, так что он мог только втягивать воздух поглубже, чтобы окончательно наполнить себя Тэхеном. — Ага… Тэхен кивнул, а затем внезапно повернул к нему голову. Чонгук успел только ойкнуть, потому что он все еще стоял согнувшись и держа руку у Тэхена на плече, так что теперь их лица оказались совсем вплотную друг к другу. Последним, что Чонгук увидел перед тем, как окончательно пропал и опустил взгляд, были бездонные карие глаза, затягивающие в черную дыру, и очаровательная родинка на самом кончике носа. А затем всем, на чем он мог сфокусироваться, стали только спелые губы. Чонгук не отдавал себе отчета в том, что делал, когда пытался наклониться к ним ближе, только чувствуя, что умрет на месте, если не дотронется до них. Они манили его и зазывали, обещая, что если коснуться их, то все ощущения, которые набросились на него в последние несколько минут, наконец соберутся в единую картину, объяснят смысл жизни и сделают так, что его дальнейшее существование перестанет быть тягостным, но обретет такое значение, что он больше никогда не будет испытывать отчаяние. Эти губы пророчили ему свет в конце туннеля, безмятежность и покой. А это было всем, к чему он когда-либо стремился. Поэтому он аккуратно коснулся их, едва осязаемо, так, что все ощущения казались почти фантомными. И на мгновение он действительно испытал то блаженство, о котором мечтал. А потом мозг наконец перезагрузился, и его словно ледяной водой окатило от осознания того, что он творил. — Прости… — Чонгук смотрел на ошалевшего Тэхена совершенно диким взглядом. Он отскочил к стене, шумно дыша и сжимая руки в кулаки. Как он теперь мог бы объяснить свое такое поведение? Как он вообще мог бы в глаза Тэхену посмотреть? И самое главное, что он должен был делать, если, несмотря на полное понимание неправильности ситуации, ему хотелось только податься вперед и сильнее смять эти губы, чтобы узнать, какие еще истины они скрывали? — Куки… — Тэ, пожалуйста, прости, я… — судорожно шептал Чонгук, пытаясь выровнять дыхание. — Я… Я не знаю, что на меня нашло. Вообще-то я думал… Я хотел только потрогать твой лоб, чтобы проверить температуру, но… — Чонгук выдал первое более-менее разумное оправдание, которое смог изобрести на горячую голову. Даже ему самому оно казалось максимально убогим, но другого выхода не было. Не сообщать же Тэхену, что он вроде как был бы не против продолжения, пусть и не потому что был уверен в своих чувствах, а наоборот хотел испытать их. — Все в порядке, Куки, — прохрипел Тэхен, медленно моргая. И если Чонгук, судя по его виду, сейчас хотел провалиться сквозь землю так глубоко, чтобы спасатели никогда не смогли его обнаружить, то Тэхен, напротив, мечтал вылететь из штанов на первой космической скорости и пробить головой потолок, а потом долго и громко орать. Потому что что это было?! — Кхм, ничего страшного, правда. — Да, я… — Чонгук отлип от стены и медленно пошел в сторону своего рюкзака, держась на некотором расстоянии от кровати, будто чары, исходящие от нее, могли снова заманить его в ловушку. — Я, пожалуй, пойду, хорошо? — Куки… — Тэхен изо всех сил пытался принять естественное выражение лица, чтобы хоть как-то помочь восстановиться прежней расслабленной атмосфере, но ничего не мог поделать с тем, что его рот сам собой приоткрывался от удивления. Такого колоссального, что Тэхен боялся, что все это на самом деле были лишь игры его разума, и ничего больше. Но покалывание в губах, которое он ощущал, легкое дыхание Чонгука на них, а еще соприкосновение с ним кончиками носов, вроде как говорили об обратном. — Мы же так и не закончили проект. — Нам все равно осталось только пример выбрать. Не волнуйся, ладно? Я сам это сделаю и все тебе скину. Уже довольно поздно, и мне действительно пора домой, — голос Чонгука как будто бы приобрел прежние уверенно спокойные нотки, но по тому, как подрагивали его руки, пока он убирал в рюкзак свой телефон и тетради, становилось очевидно, что он был совершенно не в порядке. — И извини еще раз. Даже не знаю, как так вышло. Тэхен не был уверен, что Чонгук, ураганом вылетевший из его комнаты, услышал, как он тихо проблеял очередное вранье про то, что все было в норме. Потому что сам Тэхен, определенно, в норме не был.

***

Всем привет! Тэхен на мгновение замер и сглотнул. Он все еще не был уверен, что это являлось хорошей идеей, но его руки буквально сами потянулись к микрофону, прежде чем он успел что-то предпринять. И что-то в глубине его души подсказывало ему, что ему нужно было сделать это прямо сейчас, даже если потом он будет сожалеть об этом, сгорая со стыда за то, что наговорил лишнего. Это такой вот внезапный онлайн-подкаст. Если кому-то интересно, кстати, начался он с чудесных Kodaline и их песни «One Day», которая, как по мне, звучит довольно исцеляюще. Так вот… Судя по тому, что вы пишете, вам нравятся такие штуки, но простите, сегодня не будет вопросов и ответов. Мне просто очень срочно понадобилось с кем-то поговорить. Настолько, что я понял, что не захочу это потом монтировать. Простите, что я вроде как пытаюсь использовать свое положение. Но я стараюсь успокоить себя тем, что вы всегда можете выключить, если вам станет неинтересно. А мне, очевидно, очень нужно создать видимость того, что меня кто-то слушает. Тэхен вздохнул, пытаясь прокрутить в голове то, что случилось меньше получаса назад. Он все еще не верил в это и не мог найти этому никакого разумного объяснения. Потому что Чонгук поцеловал его, хоть и едва ощутимо, и все же это не было случайным касанием; Чонгук не падал, а в результате неосторожно уткнулся ему в губы, и уж, конечно, не пытался дотронуться до его лба, а потом просто промахнулся сантиметров на десять. Нет, это был вполне осознанный поцелуй. Во всяком случае целенаправленный. И Тэхен путался в своих мыслях, пока пытался хоть как-то объяснить это себе. Зачем Чонгуку его целовать? В идеализированном мире Тэхена ответ, разумеется, мог быть только один: потому что у него есть к тебе чувства. Но, к счастью или к сожалению, он вполне отдавал себе отчет в том, что ситуации могли быть разные: банальный интерес, проигранный спор, секундное помутнение рассудка… Да мало ли что могло послужить причиной? А ведь еще как вариант могло быть и то, что Чонгук, возможно, предположил, что испытывает что-то к нему, и решил проверить все таким способом. Вот только после проверки вышло, что он ошибся и на самом деле ничего не было. Это последнее предположение казалось Тэхену наиболее правдоподобным. Потому что ну не мог же в самом деле Чонгук влюбиться в него? Как и когда это вообще могло произойти? А если так, то почему он убежал? Это ведь был Чонгук. В его стиле было бы остаться и поговорить, если бы он для себя все решил. А Тэхен был уверен, что если Чонгук и поцеловал его сознательно, то перед этим сто раз обсудил все с самим собой. Но Чонгук ушел, так еще и принялся придумывать какие-то глупые оправдания. И… Все, что Тэхену оставалось только ждать завтрашнего дня, чтобы, возможно, что-то прояснить для себя по тому, например, приедет за ним Чонгук с утра или нет. Хотя в обоих случаях могли существовать разные интерпретации. Но сейчас он не хотел об этом думать. Поэтому он решил, что запишет небольшой подкаст, чтобы все же не взорваться, а затем ляжет на кровать, сложа руки на груди, и так и пролежит до самого подъема на занятия с ощущением прохладных губ Чонгука на своих. В общем… Я не могу конкретно рассказать, что произошло. Даже не знаю почему. То есть я уверен, что человек, о котором идет речь, меня не слушает. Но каждый раз что-то удерживает меня от того, чтобы назвать вещи своими именами. Не могу понять, что именно. Но, возможно, во мне теплится надежда, что он все же слушает. Потому что мне бы хотелось, чтобы он услышал определенные вещи, о которых я здесь порой говорю. И если так, то мне бы не хотелось поставить его в неловкое положение. Поэтому я ограничусь лишь тем, что просто расскажу о своем состоянии, и оставлю сюжетную составляющую при себе. Этот человек как-то сказал, что все самое ценное между двумя людьми должно так и оставаться между ними, существовать только для них. И я согласен с ним. Счастье любит тишину. Поэтому я бы хотел, чтобы сам факт случившегося остался тайной. Не то чтобы вам было интересно узнать о том, что происходит в моей жизни. И не то чтобы я в данный момент был счастлив. А еще я тут нагоняю туману, но если бы вы узнали, о чем идет речь, то скорее всего просто рассмеялись бы. Потому что с такими вещами люди сталкиваются зачастую еще в школе, но я, как вы наверняка давно догадались, слегка пришибленный, так что отстаю от всех тенденций на пару лет. Хотя скорее всего большое… Но давайте перейдем к сути. И да, я вроде забыл сказать об этом. Это будет совсем короткий подкаст, потому что, если честно, у меня нет сил говорить на какие-то глобальные темы. Я очень благодарен, что вы спрашиваете меня о вещах, которые вас волнуют. Я очень стараюсь учитывать ваши пожелания, когда выбираю темы для обычных подкастов. И благодарен я не потому, что мне кажется, что таким образом вы поддерживаете уровень моей популярности, как тут кто-то недавно писал в комментариях. Потому что… Ну, очевидно, что, кроме морального удовлетворения, я никаких плюсов не получаю от этого всего. И уж тем более никаких бонусов за популярность. В универе я, правда, тоже в некоторой степени известен. Но на самом деле я бы предпочел, чтобы там меня никто не знал, чем иметь ту репутацию, которую я умудрился себе заработать. Но я, как всегда, отвлекся от темы, пока просто пытался сказать, что сегодня не тот день, но я очень постараюсь взять себя в руки и поговорить с вами по-нормальному в следующий раз. Если же вернуться к тому, что заставило меня включить микрофон сегодня, то все дело в том, что я провел этот день с тем самым человеком, о котором временами говорю вам. Я уверен, что уже достал всех своим бесконечным нытьем по поводу него. Но в оправдание скажу, что вам еще повезло, и вы выслушиваете это только несколько месяцев, когда мой лучший друг вынужден терпеть меня уже несколько лет. И этот человек… В последнее время наши отношения довольно стремительно улучшались, и долгое время, хоть и предаваясь порой печалям, в целом я жил, словно в сказке, думая, что все будет именно так, как я хочу. А потом реальность ударила меня по лицу и вернула с небес на землю. Этот человек… Он чудесный и самый лучший для меня. Проблема вовсе не в нем. А в том, что я неожиданно осознал, что в жизни все бывает немного сложнее, чем в мечтах. И нет, суть не в том, что я напридумывал себе образ и разочаровался в нем теперь. Можете мне поверить, реальный он на самом деле намного лучше любых моих фантазий. Просто я все это время забывал, что он вообще-то тоже человек. Он был объектом моей симпатии, но я все продолжал игнорировать то, что у него тоже есть свои желания и вообще своя жизнь, в которой я вовсе не обязательно должен занимать настолько важное место, как мне бы того хотелось. Это звучит банально и просто. Я абсолютно согласен с этим. Но я действительно постоянно закрывал на это глаза. Но не так давно я по-настоящему осознал это и даже пытался смириться с этим, решив пустить все на самотек. Потому что я не хочу быть эгоистом и не хочу все испортить. Я люблю наше общение и очень дорожу им. И даже если мы никогда не будем вместе, я надеюсь сохранить то, что между нами есть сейчас. Ведь этот человек продолжает открываться мне, делиться тем, что является сокровенным для него. И я очень хочу, чтобы он знал, как сильно я ценю это. Но сегодня… Он сделал то, что я совсем от него не ожидал. И нет, это не что-то плохое. Потому что этот человек не способен по своей натуре на низкие поступки. Он просто сделал то, чему я придал слишком много значения, потому что я очень серьезен в своих намерениях в отношении него. Точнее был бы серьезным, если бы мне дали зеленый свет. И я вроде как мог бы посчитать случившееся сегодня таким сигналом, но на самом деле все, что я чувствую, точнее по большей части, это растерянность. А еще абсолютная беспомощность. И бессилие. Из меня как будто выкачали всю энергию. Потому что мы не обсудили то, что произошло, а потом и вовсе разошлись, и я вообще не представляю, что думать. Какая-то часть меня хочет верить в то, что это все не просто так. Но до сих пор у меня не было особых поводов считать, что я тоже что-то значу для этого человека в том ключе, в котором мне бы хотелось. Поэтому я не думаю, что и сегодняшнее событие как-то сильно меняет мое положение. Я не могу понять мотив его поступка, и это делает меня слишком испуганным. Я боюсь неизвестности, боюсь того, что будет завтра. Мы видимся почти каждый день, и я не могу себе представить, какую реакцию получу от него, когда мы вновь встретимся. Будет ли он холоден со мной или наоборот, как-то объяснит свое поведение или сделает вид, что ничего не было, потому что для него это ничего не значило? Но хуже всего то, что я даже не уверен, увижу ли его завтра в принципе. А что, если ему теперь противно со мной общаться? Или вдруг он считал меня особенным, а теперь убедился в том, что ошибался? Я не знаю… Простите, что выливаю это на вас. Я думал, что если выскажу все свои сомнения вслух, мне станет легче. Или, может, я найду для себя какой-то ответ. Но нет. Все мои волнения так ими и остались. Если не усугубились. Так что сейчас я — это сгусток чистого смятения. И я понятия не имею, что с этим делать и как дальше себя вести. Но вместе с тем мне очень хочется застыть в этом моменте, чтобы завтра не наступало. Потому что, возможно, даже такое мое неуравновешенное состояние куда лучше, чем то, что завтра я вдруг узнаю, что этот человек больше не хочет находиться в моей компании. Спасибо большое, что выслушали меня. Не думаю, что вы что-то поняли, потому что это был какой-то очередной бессвязный бред. Но я очень рад, что поговорил с вами. Просто потому что теперь вся эта ситуация не будет казаться мне сном или моей выдумкой. А ведь я мог бы убедить себя и в чем-то подобном. И в завершении, потому что да, это конец, я бы хотел, чтобы мы послушали песню, которая сейчас так точно выражает все то, что я думаю. На самом деле их две… Ну, вы знаете, я, как обычно, не могу остановиться на чем-то одном. Поэтому вскользь все же упомяну и вторую, чуть-чуть менее значимую для меня, зато так точно отражающую всю мою слабость. Это Apocalyptica «Not Strong Enough». Но слушать мы будем не ее! Наверное, если завтра я узнаю, что все кончено, мое сердце разлетится в щепки, и мне понадобится много времени, чтобы склеить его. То есть я, конечно, сам виноват. Не надо было выдумывать себе лишнего… Ну да ладно. Так вот насчет песни. Я порой делаю это, но сейчас нахожусь не в том настроении, чтобы разбирать всю лирику. Но могу сказать, что буквально каждая строчка этой композиции — это именно то, что я думаю в минуты отчания. И то, что я думаю прямо сейчас. Я хотел бы, чтобы ничего этого не было. Чтобы не было всех этих моих чувств, которые изо дня в день, когда я недостаточно силен, чтобы сосредоточиться на хорошем, не только причиняют мне боль, но еще и могут навредить этому человеку. Я бы хотел сделать вид, что их нет, постараться забыть их и выкинуть из головы. Но я не могу. И все что мне остается — только шептать в глухой тишине моей комнаты: «Пожалуйста, позволь мне любить тебя…» Это Damien Rice «Colour me in».