Истории Меломана

Чонгук прекрасно осознавал, что вызывал сейчас ненависть у всех водителей трассы, но все равно не мог заставить себя ехать быстрее и еле плелся на скорости 30 км/ч. Он в принципе сомневался в том, стоило ли ему заезжать за Тэхеном после вчерашнего, но не мог принять конкретного решения, поэтому просто пускал все на самотек и двигался по привычному курсу, все же оставляя себе возможность свернуть если что. Что было удивительнее всего, так это то, что он смог взять себя в руки и отправиться на встречу к Тэхену, которого еще вчера планировал избегать до конца жизни, исключительно благодаря Меломану. Это было крайне странно для Чонгука, ведь он старался допускать как можно меньше пересечений этих парней с тех пор, как уяснил для себя, что Тэхен не являлся Меломаном. И все же вчерашний подкаст Меломана произвел на него довольно сильное впечатление, повлиявшее на все его последующие действия. Все началось с того, что Чонгук со скоростью света вылетел из квартиры Тэхена, чуть не сбив по пути пару стульев. Он даже не стал заморачиваться с тем, чтобы по-нормальному надеть на себя куртку, и только наспех зашнуровал кроссовки. Потому что ему казалось, что если он хоть на секунду задержится в этом доме, тогда точно вернется обратно к Тэхену в комнату и выложит ему все как на духу. Ведь сбегать и прятаться было не в его манере. Но он оправдывал себя тем, что впервые столкнулся с подобными чувствами, и потому мог немного побыть эгоистом, плывущим по течению. Добежав до своей машины, Чонгук хлопнул дверью и завел мотор, лишь бы побыстрее смыться с места, к которому его нещадно тянуло. Он поколесил какое-то время по городу, как он делал всегда, когда понимал, что ему нужно было немного остыть, чтобы прийти в себя. Правда, остыть у него не получалось. Только накрутить себя еще сильнее. А потом он вдруг услышал едва различимый сквозь шум в его ушах сигнал уведомления. Это был новый подкаст Меломана. Чонгук чуть было на месте не подпрыгнул от неожиданности (а, возможно, он именно это и сделал, но не захотел себе в этом признаться). В последнее время Меломан радовал своих слушателей не слишком часто, и оттого у Чонгука появлялось больше времени, которое он мог посвящать Тэхену. И он никак не мог понять, что испытывал по этому поводу. С одной стороны, было здорово сосредоточиться на Тэхене, таким образом получив возможность лучше разобраться в своих чувствах к нему. Хотя после того, что произошло, Чонгук очень сильно сомневался в том, насколько успешно было его самокопание. Но с другой, он действительно скучал по Меломану, по тихим вечерам в его компании. Вот только делал он это, когда Тэхена не было поблизости, и потому еще и испытывал чувство глубочайшего стыда перед Меломаном за то, что не думал о нем рядом с другим парнем. Чонгуку и самому хотелось лезть на стену оттого, насколько все было совершенно по-глупому запутанно. И временами он думал, что уже нужно было принять хоть какое-то однозначное решение. Но всякий раз, когда он уже вроде был настроен идти до конца, Меломан давал о себе знать, и все начиналось по новой. Потому что Чонгук не мог отказаться от этого парня, не мог потерять часть себя, которую он обрел благодаря Меломану. Мысли этого парня зачастую так верно совпадали с его собственными, и Чонгук не представлял себе жизнь без того, кто так точно и тонко его понимал. Это в сущности и было основным преимуществом Меломана перед Тэхеном: Чонгук всегда знал, о чем думал Меломан, но мысли Тэхена оставались для него загадкой. Это убеждение Чонгука довольно явно подтверждалось и случившимся вчера. Стоило только ему включить подкаст, как все, что запальчиво говорил Меломан, оказывалось настолько жизненно для него прямо в эту самую секунду, что было даже немного страшно. А еще кайфово оттого, что он был не одинок. Но все-таки больше страшно. И больно. Чонгук, конечно, не дошел еще до той точки, чтобы начать умолять Тэхена любить его (потому как и сам был не уверен, что хотел именно этого), но зато он прекрасно понимал, что Меломан имел в виду, когда тот говорил, что находится в растерянности. Чонгуку казалось, что его фотографию теперь можно было смело помещать в словарные статьи для слова неопределенность в качестве наглядного примера, настолько он запутался во всем. То, что он сделал… Хуже всего было то, что он так и не понял, как Тэхен на это отреагировал. То, что Тэхен пребывал в шоке, было, конечно, очевидно. Чонгук не был дураком и осознавал, что сам Тэхен ничего подобного не хотел и потому весьма закономерно вылетел в прострацию, когда все вдруг случилось. Но что, если он не заметил в глазах Тэхена что-то еще? Например, ненависть или отвращение? В конце концов приятного в том, чтобы кто-то, с кем ты не состоишь в отношениях и даже не флиртуешь, лез к тебе целоваться без спроса, было мало. Сам Чонгук наверняка еще и вмазал бы тому, кто решился бы так грубо нарушить его личные границы. Поэтому ему казалось логичным ожидать, что и Тэхен, который реагировал чуть медленнее, будучи спокойнее и мягче по натуре, мог бы оказаться по отношению к нему не столь благосклонным уже сегодня. Поэтому поначалу Чонгук думал о том, чтобы трусливо сбежать и никогда больше не попадаться Тэхену на глаза. Это было довольно сложно, но в целом не невыполнимо. Но затем он переслушал подкаст Меломана еще раз и… передумал. Потому что Меломан говорил о том, что не теряет надежды, хоть и очень боится неизвестности. И Чонгук счел своей практически обязанностью поступить так же. Ведь он столько времени доказывал самому себе и Юнги заодно, что Меломан являлся его родственной душой. Пора было подтвердить это и на практике. Поэтому, отбросив в сторону план малодушного побега, Чонгук все же решил, что приедет за Тэхеном в назначенное место. Пусть он все еще трясся от одной мысли о том, чтобы встретиться с Тэхеном взглядами. В конце концов, если бы Тэхен действительно не был против того, что случилось, он мог бы хотя бы попытаться удержать его. И Чонгук, ни секунды не раздумывая, остался бы, даже позабыв о Меломане. Но бедный обомлевший Тэхен не сделал ничего. Только сидел на кровати и хлопал глазами. Так что соответствующие выводы напрашивались сами собой. (И тут Чонгук был вынужден вновь согласиться со словами Меломана из последнего подкаста: он был вовсе необязательно нужен Тэхену настолько же сильно, насколько сам, похоже, нуждался в нем). Но ведь при этом Тэхен не был виноват в том, что он, Чонгук, оказался таким мудаком, не думающим о чувствах других. Поэтому Чонгук решил, что все же правильнее было бы оставить все, как есть, вести себя так, будто ничего не случилось, и позволить Тэхену, если это было ему необходимо, выплеснуть гнев или сделать что угодно еще, что тот посчитал бы нужным. А заодно продолжить верить в лучшее, потому что именно это собирался сделать Меломан. Чонгук и сам не был до конца уверен, что являлось действительно лучшим для него, но почему-то ему казалось, что присутствие в его жизни Тэхена входило в этот список. Поэтому на последнем перекрестке Чонгук наконец прибавил газу, заметив одинокую фигуру Тэхена, который уже дожидался его на месте. — Как ты себя чувствуешь? — с ходу спросил Чонгук, стоило Тэхену оказаться в его машине. Он так и не посмотрел в сторону Тэхена, боясь увидеть укор в его взгляде, но все же посчитал то, что они хотя бы встретились, хорошим знаком. Во всяком случае Тэхен вроде бы не ненавидел его (раз уж пришел), и это уже было неплохо. Правда, к его горлу снова подкатило чувство вины за то, что он заставил Тэхена ждать. Погода в целом была довольно благоприятной, но Чонгук все равно переживал по поводу того, что Тэхен, лежавший еще вчера с температурой, слишком долго стоял на свежем воздухе. И в обычное время такие мысли наверняка заставили бы Чонгука помрачнеть, но сейчас, с какой-то стороны, это даже было ему на руку: так он мог отвлечься от того, что еще минут пять назад боялся получить от Тэхена кулаком по морде. — Хорошо, — Тэхен пожал плечами, пристегивая ремень безопасности, стараясь украдкой оценить выражение лица Чонгука. Все, что ему удалось разглядеть, — исключительно бесстрастие. Это было совершенно не тем, что он искал, но все же лучше, например, отвращения. Хотя сам факт того, что Чонгук приехал за ним, бесконечно обнадеживал. — Извини, что я заставил тебя ждать. Застрял в пробке и все никак не мог найти обходной путь, — Чонгук прикусил губу. Ему ужасно не хотелось врать Тэхену. И кажется, он впервые в жизни почувствовал, как его щеки начали гореть от стыда. Но он никак не мог заставить себя повернуть голову и сказать правду, которая висела у него на самом кончике языка. Хотя он и сам для себя не мог сформулировать эту самую правду. Просто чувствовал, что если откроет рот и заглянет в затягивающие в бездну глаза Тэхена, то точно ляпнет что-нибудь, что все испортит еще сильнее. — Ничего… Кхм… Все в порядке, — Тэхен неловко заерзал на своем месте. Столь обожаемое им Куки буквально застряло где-то у него в глотке. Он хотел, очень хотел назвать так Чонгука, но отчего-то не мог себе этого позволить. Как будто сомневался, имел ли на это право теперь. — Я выпил на ночь еще жаропонижающее, так что сегодня вроде стало намного лучше. А до этого мама устроила мне целую экзекуцию с какими-то лекарствами по домашним рецептам. Если честно, я думал, что помру от ее снадобий и мазей, но вроде на самом деле это помогло, — Тэхен не знал, зачем вообще говорил об этом так, будто Чонгуку было хоть немного интересно слушать о таких вещах. Но его язык двигался сам по себе, независимо от его желаний, будто пытался хоть как-то разбавить давящую тишину. Тэхен считал это крайне нелепым, но все равно не мог остановиться. — Моя мама как-то сварила для меня в подсолнечном масле лавровый лист и пыталась эту гадость влить мне в нос, — Чонгук вздрогнул, охваченный слишком болезненными воспоминаниями из детства, но все равно не мог избавиться от ощущения натянутости между ним и Тэхеном. Это было несколько странно с учетом того, что они сидели так близко друг к другу, что разве что плечами не соприкасались. Но теперь ему казалось, будто между ними пролегла огромная пропасть, на преодоление которой у них могли уйти долгие годы. Это бесконечно удручало Чонгука. Он радовался, что Тэхен был здесь, но хотел, чтобы между ними все было как прежде, хоть и понимал, что сам же послужил причиной того, почему это было невозможно. И все же он немного надеялся, что Тэхен по доброте душевной проявил бы к нему снисхождение и в этот раз, но, очевидно, ошибся. В конце концов Тэхен был всего лишь человеком со своим пределом терпения, и было ужасно глупо пытаться спихнуть на него всю ответственность. — Если тебе такое не давали, можешь даже не пытаться жаловаться, — все же попытался пошутить Чонгук, заранее предчувствуя провал. — Звучит ужасно, но у меня был барсучий жир. Вряд ли это многим лучше, — хмыкнул Тэхен и отвернулся к окну. Обычно он не упускал возможности полюбоваться Чонгуком в дороге (если только не хотел слишком сильно спать), но сегодня у него не было совершенно никакого настроения для этого, потому как даже свой неуемный мазохизм он умудрялся держать в определенных рамках. — Наверное, — Чонгук вздохнул. Еще никогда прежде ему не было так неуютно в собственной машине. И хуже всего было то, что он отчетливо понимал, что для восстановления гармонии было вовсе недостаточно выгнать утреннего гостя. Потому что теперь он сам являлся тем, кто заставлял себя испытывать дискомфорт. — Тэ, насчет проекта… Я вчера пытался его доделать, — Чонгук кашлянул, тормозя на светофоре. Разумеется, это была очередная ложь. У него просто не осталось никаких сил на то, чтобы что-то делать, когда он наконец вернулся домой после целого турне по Сеулу. Чувство стыда все яростнее разгоралось в нем, и он уже видел, с каким осуждением посмотрел бы на него Меломан за такое поведение, но он все еще пытался оправдывать себя тем, что хотя бы в принципе не сбежал, расценивая этот шаг как персональную победу. — Но в итоге не успел. Ничего, если я завтра тебе все скину? — Да, конечно, — Тэхен кивнул. — Когда тебе будет удобно, — он подпер голову кулаком, стараясь устроиться поудобнее, наблюдая за снующими по тротуару прохожими. Тэхен почти открыл рот, чтобы вновь заговорить о предстоящих парах и не чувствовать ужасный зуд по всему телу от невозможности обсудить то, что действительно его беспокоило, но в этот момент Чонгук включил свой плейлист, и ему пришлось заткнуться. И он бы, наверное, даже успокоился и постарался не так сильно накручивать себя, если бы не потрясающая способность Чонгука выбирать самый подходящий под его состояние трек с самого начала.

«Теперь все закончилось, Эта одинокая прогулка. Прошло столько времени, Это было так давно. Так что, пожалуйста, пойдем домой».*

Как же сильно Тэхен хотел сейчас вернуться домой. Единственное, что он не мог решить, — в какой момент хотел бы попасть: в то время, когда они с Чонгуком беззаботно пили чай и обсуждали фанфик про юную грозу всех бабников или когда он уже остался наедине с собой. Отчего-то Тэхен склонялся ко второму варианту. Он не хотел трусить уж слишком сильно и возвращаться в комфорт и неведение. Но желал снова оказаться на своей кровати в ту секунду, когда он принял решение, что будет вести себя с Чонгуком как ни в чем не бывало. Потому что теперь, когда Чонгук, который и заварил эту кашу, не сделал ровным счетом ничего, чтобы все прояснить, становилось абсолютно очевидно, что эта стратегия была провальной с самого начала. Вот только теперь начать избегать Чонгука было бы крайне странно. Если раньше у него был хоть какой-то видимый повод делать это, то сейчас, когда они уже все равно встретились, это было бы довольно глупо с его стороны. На самом деле выходя сегодня из дома, Тэхен немного боялся, что придет на место, но так никого и не увидит, в результате чего отправится на пары пешком, роняя на асфальт кусочки своего истерзанного сердца. Но Чонгук приехал за ним, и на мгновение это вселило в него надежду, которая превратилась в мелкую пыль, когда Чонгук так и не взглянул на него ни разу, да и вообще вел себя, как обычно. Тэхен не то чтобы обижался на Чонгука… Но да, именно это он и делал. Всю ночь он уговаривал себя, что не будет ничего ждать от Чонгука и примет любое его поведение, порадовавшись, если тот в принципе с ним заговорит вновь. Но на деле реализовать это оказалось куда сложнее. Тэхен очень не хотел этого делать, но никак не мог помешать обиде внутри себя разрастаться со скоростью света. Он помнил, как они с Намджуном говорили о том, что он должен был порой забивать на себя и уделять все время Чонгуку. Но сейчас он был не в состоянии идти на такие жертвы. И он даже осознавал, что вел себя очень тупо, ведь Чонгук ни о чем не догадывался, но внутри него все клокотало от мысли о том, что его чувства были для Чонгука всего лишь шуткой. Пусть и неосознанно, но на этот раз Чонгук умудрился ранить его слишком сильно. Настолько, что Тэхен и сам изначально не подозревал о реальных масштабах трагедии. Было безумно горько и обидно, а еще хотелось плакать, ведь как назло все песни в плейлисте Чонгука были одна монументальнее другой. А Тэхен просто не понимал, что должен был делать, чтобы найти выход из того положения, в которое сам же себя и загнал, пока безразличное поведение Чонгука только все усугубляло. Потому как если раньше Тэхен был готов мириться со своим переселением на пмж во френдзону, то теперь он просто терялся и путался во всем происходящем. А еще боялся думать о том, чтобы намекнуть Чонгуку на серьезный разговор, который мог бы все испортить еще больше. Да и он не знал, что сказал бы в таком случае. Признаваться в чувствах ему все еще не хотелось. Не теперь. Не когда Чонгук так бездумно поцеловал его, не придав этому никакого значения. Поэтому все, что Тэхену оставалось, только вжиматься теснее носом в окно и сосредотачивать все свои мысли на людях, торопящихся с утра на работу, чтобы хоть как-то заглушать то щемящее чувство, которое просыпалось в нем, стоило Чонгуку, погромче вздохнув, подать признаки жизни.

***

Грозно поглядывая на шастающих по внутреннему дворику студентов, Чонгук сидел на их с Юнги лавочке, яростно жуя кимпаб, стараясь всем своим видом показать, что не нужно было к нему подсаживаться. Вообще-то в обычное время никто и не горел особым желанием присоседиться к нему, но сегодня погода была действительно довольно теплой (настолько, что его волнение за Тэхена теперь казалось Чонгуку еще более странным и неуместным), и многие вышли из душной столовой на свежий воздух, в результате чего все скамейки оказались быстро заняты. Чонгук, безусловно, сочувствовал тем, кто остался без возможности куда-то примостить свою жопу (особенно ему не было жаль Йерин, которая настойчиво добивалась его внимания еще на первом курсе, категорически отказываясь слышать все его нет), но он совершенно точно не собирался терпеть ничье соседство, поэтому хмурился так сильно, как только мог. В целом это не требовало от него особых усилий. Едва они въехали на университетскую парковку, как Тэхен вывалился из его машины и, буркнув что-то о том, что должен был поговорить с научным руководителем курсовой работы, заспешил к входным дверям, не оборачиваясь и не дожидаясь его. Чонгук мог только выдохнуть и попытаться успокоиться, делая вид, что поверил отговорке. На самом деле он действительно немного тешил себя надеждой на то, что Тэхен ничего не придумал и по-настоящему торопился по делам, а не от него подальше. Но уже на первой же паре стало понятно, что подобное суждение являлось ошибочным. Чонгук, как и обычно в последнее время, занял свое место рядом с Тэхеном, рассчитывая на то, что, возможно, атмосфера занудной лекции сделает его более сговорчивым. Но нет. Тэхен внаглую уткнулся лбом в сложенные перед собой руки и так и не поднял головы ни разу за все занятие, оставляя Чонгука игнорировать все удивленные взгляды Чимина, который пару раз даже попытался что-то спросить, но столкнулся с непробиваемой стеной молчания. В таком режиме прошли две пары до большой перемены. И если во время первой Чонгук занимался тем, что гнобил себя за то, что так опрометчиво умудрился испортить все, что они с Тэхеном кропотливо выстраивали на протяжении нескольких месяцев, то уже на второй он начал замечать в себе пробуждающиеся гнев и раздражение. Конечно, как Чонгук уяснил на первом занятии, виноват изначально был он сам. Не надо было лезть со своей кашей в голове к Тэхену, нарушая его спокойствие своими бездумными выходками (хотя Чонгук не был полностью уверен в том, что поступил тогда интуитивно; теперь, на свежую голову, ему казалось, что тогда в глубине души он вполне себе осознавал собственное желание попробовать губы Тэхена на вкус). Но ведь он принял решение держать нейтралитет и вести себя, как обычно, позволяя Тэхену таким образом сделать выбор самостоятельно: устроить ему хорошую взбучку или забыть о том, что случилось и продолжить жить дальше, будто ничего и не было. То, что это являлось в чистом виде перекладыванием ответственности, Чонгук принципиально игнорировал. Поэтому он всерьез злился на то, что Тэхен с какого-то перепугу выбрал третий, не предполагавшийся изначально вариант: замкнуться в себе. Чонгук и подумать не мог, что все могло обернуться для него именно таким образом. Поэтому теперь его неимоверно бесило и то, что он не предусмотрел все возможные исходы, и то, что Тэхен ничего не говорил ему в лицо, но всем своим видом показывал недовольство. Чонгук скрежетал зубами, думая о том, что Тэхен все еще позволял ему находиться рядом (во всяком случае вербально никак этому не препятствовал), но вел себя холодно и безразлично. Но ведь это было не в стиле Тэхена! Это он мог бесстрастно зыркать на всех и закатывать глаза на любую мелочь. А Тэхен должен был оставаться милым и улыбчивым, а еще беззаботным. Потому что таков был порядок вещей. И Чонгук ненавидел, когда он нарушался. Поэтому он решил все же не ходить вместе со всеми на обед в столовую с мыслями о том, что не станет навязываться, раз в его компании больше не нуждаются. — Пытаешься закосплеить Циклопа? Для этого еще надо пальцы к виску поднести, — Юнги шлепнулся рядом с ним на скамейку и вальяжно потянулся. — Зачем ты пришел, хен? — пробубнил Чонгук, бывший не в настроении о чем-либо говорить сейчас. Он все еще слишком злился на Тэхена. Идеального, прекрасного Тэхена, который теперь в мгновение ока стал для него совершенно недосягаемым. — Затем, что не обнаружил тебя вместе со всеми в столовой, а Тэхен при этом выглядел так, будто по нему пару раз проехалась бетономешалка. Что ты сделал? — Юнги достал из кармана своего рюкзака горький шоколад и принялся грызть его, даже не удосужившись отломать дольки. — С чего ты взял, что я что-то сделал? — встрепенулся Чонгук и окинул Юнги нетерпеливым взглядом. Неужели Тэхен что-то сказал ему? Не то чтобы он сам не собирался поведать хену о своем подвиге, раз уж они все равно остались только вдвоем. Но думать о том, что Тэхен мог поговорить об этом впервые не с ним… Чонгук помотал головой, отгоняя от себя жалящие мысли. — Потому что обычно Тэ всегда выглядит так, будто каждое утро выигрывает миллион долларов в лотерее. А на мой вопрос о том, где ты, он вообще пробухтел что-то неопределенное, после чего уткнулся носом в стол и затих. Нетрудно было догадаться, что между вами кошка пробежала, — многозначительно изрек Юнги, блаженно посасывая дольку шоколада, пропитываясь изнутри ее горечью. — Так что ты сделал? — Хен, как можно оценить степень своего провала? — попытался, как и всегда, немного потянуть время Чонгук. Он все еще оставался суперпрямолинейным в вопросах учебы, со своей мамой, да и вообще с кем угодно. Но только не с Тэхеном, в отношении которого у него тут же срабатывали механизмы поиска обходных путей. В противном случае приходилось сталкиваться с причиняющей боль действительностью. Точнее, это происходило в любом случае. Но Чонгук все равно продолжал наивно оттягивать неизбежное. — Если Тэ выглядит, как главный герой сиквела про Ходячих мертвецов, из-за тебя, то это не провал. Это пиздец. Огромный и всепоглощающий. Так что давай выкладывай уже, что ты натворил. И будем пытаться вытащить тебя из ямы, куда, я уверен, ты сам скатапультировал, радостно размахивая руками, — Юнги откусил очередной здоровый кусок, надеясь успеть его прожевать, пока Чонгук долго и в деталях будет рассказывать ему о своих очередных косяках, но подавился и закашлялся, стоило ему услышать только первую фразу Чонгука. — Я поцеловал его, — Чонгук опустил голову, надеясь зарыться в клумбу, чтобы избежать позора, но в итоге, разумеется, остался сидеть на месте, уничтожаясь под пристальным оторопевшим взглядом Юнги. — Ты сделал что? Кого его? — Юнги часто заморгал и даже перестал жевать, рискуя выронить кусочек шоколада из рта, пытаясь переварить услышанное и не разразиться трехэтажным матом на весь их внутренний дворик. Но какого черта вообще творил его тонсен? — Поцеловал его, я же сказал, — буркнул Чонгук и вздохнул. В пересказе для Юнги это звучало еще более ужасно. Он ведь только недавно говорил хену, что должен сначала во всем разобраться, чтобы потом делать какие-то выводы. А в итоге наломал таких дров, что, казалось, последствия ему вообще было никогда не суждено разгрести. — Так, а теперь можно услышать обо всем поподробней? — Юнги от негодования вскинул руки, таки уронив плитку шоколада на землю. Правда, сейчас его такие вещи не особо волновали. А вот когда Чонгук успел стать таким отчаянным, очень даже. — Ну, я вчера отвез его домой после пар, — со вздохом начал Чонгук, не шибко стремившийся к тому, чтобы пережить все эти события снова. — Мы начали делать проект, потом ели и просто разговаривали, а потом он играл мне на гитаре… — Понятно, — Юнги кивнул, осознавая, что Тэхен действительно умудрился, наверняка неосознанно, сделать то, что послужило для Чонгука сильнейшем триггером. И в таком случае Юнги не мог ни в чем винить своего тонсена, явственно осознавая, что у каждого человека были такие вот слабые точки. — Ну вот видишь, — Чонгук зажмурился и даже улыбнулся уголками губ, вспоминая ту чудесную идиллию, которую он своими действиями необратимо разрушил. — Он еще и песню выбрал Эда Ширана, которого я обожаю. Так что в итоге я размяк и вообще в нирвану попал, а он закашлялся, и я принес ему стакан воды. И он был слишком близко и слишком быстро, чтобы я успел что-то осознать. Так что я просто взял и поцеловал его. Хотя нормальным поцелуем это вряд ли можно назвать. Но губы у него отдавали лимоном. Наверное, из-за вкуса жаропонижающего. — Пиздец… — смог только выдать Юнги, когда Чонгук завершил свой дерганый пересказ. И он понятия не имел, что шокировало его больше: смелость Чонгука или то, как, должно быть, чувствовал себя Тэхен в момент, когда его вдруг поцеловал парень, о котором он мечтал еще с первого курса. — Что ты сделал потом? — Убежал, — Чонгук снова сник и практически прошептал это. — Чего? Ты совсем спятил? — Юнги с силой толкнул Чонгука в плечо, заставив того ойкнуть. — Ты поцеловал его ни с того ни с сего, а потом решил просто свалить? — и он понимал, что вроде как должен был поддерживать Чонгука и утешать его, потому как тот явно был тоже в стрессе. Но он слишком сильно проникся чувствами Тэхена, чтобы сочувствовать сейчас кому-то еще. И Юнги даже сказал бы, что для такой ситуации, Тэхен выглядел намного лучше, чем мог бы. Но все равно ему было безумно жаль этого парня, потому что это действительно было очень жестоко со стороны Чонгука, пусть он ни о чем и не догадывался. — А что еще я мог сделать? — принялся защищаться Чонгук, который, услышав гневные нотки в голосе Юнги, вновь задумался о том, что был не прав, но не мог спокойно отреагировать на наезд. — Поговорить с ним? Объяснить ситуацию? Рассказать о том, что чувствуешь? — Ты серьезно, что ли, хен? — Чонгук в недоумении уставился на Юнги. — Еще как! Да что угодно, Куки, только не оставлять его одного переваривать то, что ты сделал! Ты хоть подумал в тот момент о его чувствах? — продолжил возмущаться Юнги, напрочь позабыв о шоколадке. — Ну, я… Я извинился, — неуверенно промямлил Чонгук. — Извинился он… А сегодня небось повел себя так, будто ничего не было? — А как еще? Если бы Тэ захотел, он бы сказал мне о том, что думает по этому поводу. Но он ничего не сделал. Только заигнорил меня, — немного обиженно закончил Чонгук. — Ох, ну, конечно, он ничего не сделал! Может быть, потому что не он накосячил? Почему он должен выспрашивать у тебя причины твоего такого поведения, рискуя еще и ничего не услышать от тебя в ответ, когда это ты поступил необдуманно? — Ты вообще на чьей стороне, хен? — Чонгук прищурился, но немного отполз в сторону. Юнги выглядел слишком разъяренно, чтобы продолжать сидеть в зоне его досягаемости. — На стороне Тэ, разумеется, — без каких-либо сомнений ответил Юнги. — Потому что не он повел себя, как мудак, а ты. Ты в курсе, что нельзя так играть с чужими чувствами? Просто представь, что было бы, если бы я поцеловал тебя… — Фу, мерзость, — Чонгук скривился, представив довольно живо нелицеприятную картину. — Вот именно, — Юнги постарался скрыть за смешком свою растерянность. Потому что Тэхен, очевидно, отреагировал совершенно иначе. — А теперь подумай о том, что Тэ испытал в тот момент и в каком смятении он находится теперь. Особенно после того, как ты решил очень мудро никак не комментировать свое поведение. Просто гениально! — Но хен… — вся броня Чонгука мигом разлетелась на мелкие кусочки, оставляя его совершенно без защиты. Абсолютно открытым и униженным. Его позор ощущался им особенно остро, когда он думал, что шипение Юнги слышали все, находившиеся поблизости. — Что хен? — фыркнул Юнги. — Даже не пытайся давить на жалость. Натворил делов и спрятал голову в песок. А разбираться с этим кто будет? Тэ? — Вообще-то я думал, что он что-нибудь мне скажет, — буркнул Чонгук, встречая с распростертыми объятиями знакомое до боли, уже ставшее родным чувство вины. — Может, он за тебя еще в твоих чувствах разберется? — Было бы неплохо, — Чонгук вздохнул, подумав о том, что Тэхену, возможно, это действительно далось бы куда легче, чем ему самому. — Сказать что-то должен был ты. И я надеюсь, что ты не будешь тянуть сто лет, а поговоришь с ним, чтобы как-то прояснить это все. Он, конечно, милый и все такое, но у всего есть предел, Куки. Ты не можешь вечно выливать на него свою неопределенность и ждать, что он будет все мирно сносить, — сердце Юнги все еще болело за Тэхена, но все же он вновь принялся жевать шоколад, который успел поднять ровно за три секунды с момента его падения, услышав, как жалобно заныл его живот. — И что я ему скажу? Что, возможно, он мне нравится? — Чонгук вскинул бровь, стараясь не зацикливаться на том, как глупо, вероятно, выглядел со стороны. Какая уже была разница. — Так и скажи, — пожал плечами Юнги, представляя, как бы громко завизжал на такое признание Тэхен. — Ага, а потом добавлю, что, возможно, и нет, потому что есть кое-кто еще. — Кстати об этом. Вот список, — Юнги порылся в кармане куртки свободной рукой и протянул Чонгуку сложенный в несколько раз лист блокнота со списком имен. — Это то, что я думаю? — Чонгук вырвал лист из рук Юнги и принялся бегать глазами по строчкам со скоростью света. — Да, это оно. Девушка одного из наших баскетболистов наконец дописала его. Она уверяет, что тут все возможные варианты. — Но тут нет Тэ… — Чонгук недоуменно посмотрел на Юнги, комкая лист в руке. — А с чего бы ему там быть? Мы ведь уже выяснили, что это точно не он. Так чего ты ожидал? — Не знаю, я… — Чонгук отвел опустошенный взгляд в сторону. Конечно, Юнги был прав, и он и раньше вроде как знал, что это был не Тэхен. Но теперь, когда он получил куда более реальное подтверждение, чем собственные умозаключения, стало отчего-то слишком обидно. До сих пор у него все еще оставался хоть и крохотный, но шанс, что он все же ошибся. Но теперь все было подтверждено. И Чонгук, будь он еще чуть более сентиментальным, точно разревелся бы на месте, не постеснявшись никого из присутствующих во дворике. — Я просто думал… Посмотри на этот список, хен! — Чонгук сунул смятую бумажку Юнги под нос. — Здесь же одни придурки. Куча парней из нашей группы. А они все недоразвитые имбицилы, готовые хохотать над любыми шутками про член. Отвратительно… — Чонгук вздрогнул. — А Меломан особенный. И он просто не может оказаться кем-то из них. — Может, он просто хорошо маскируется, — предположил Юнги, выбрасывая этикетку от шоколадки в урну. — Нет, — Чонгук уверенно покачал головой. — Он не может. Он слишком хорош, чтобы позволять себе вести себя неподобающим образом. — И все же, причем здесь Тэхен? — Притом, что Тэ тоже особенный. Так что я думал… Думал… — Чонгук замялся и подавился воздухом, будучи не в силах выразить всю глубину своего разочарования. — Неважно, это все равно не он. — Знаешь что, Куки, — проговорил Юнги после того, как они помолчали какое-то время, пока Чонгук пытался сжиться с новыми известиями. — Я вижу пока здесь только одного придурка. Тебя. Перестань страдать херней и признай уже, что Тэ тебе ужасно нравится. — С чего ты это взял, хен? — покачал головой Чонгук, все еще находящийся в прострации. — С того, что ты поцеловал его. Ты вообще когда в последний раз делал такое хотя бы со своей мамой, не то что с кем-то еще? — вопрос Юнги так и остался без ответа. — Вот именно! И ты бы видел себя сейчас. Побледнел так, будто помирать собрался, — Чонгук на это тихо фыркнул. Потому что, может, и собрался, раз все равно теперь жизнь была не мила. — Так что прекрати это все. Прекрати быть занудным мудаком. Иди и расскажи ему, и кто знает, какую реакцию ты получишь. Потому что Тэхен реальный и настоящий. Он рядом с тобой и так идеально подходит тебе во всем. А пока ты отталкиваешь его ради какого-то чувака из сети, он ведь может и найти себе кого-то еще. — Хен… — Заткнись и слушай, Куки. Прекрати пытаться просчитать все свои шаги наперед. Ты уже конкретно так проебался и теперь как угодно должен разобраться с последствиями. И если ты не прекратишь забивать себе голову переживаниями о том, кого никогда в жизни не видел, то точно потеряешь Тэ, — Юнги на мгновение замолчал, переводя дух, но затем бойко продолжил. Ему не хотелось ранить Чонгука, но сейчас он чувствовал, что должен был поступить именно так, чтобы немного подтолкнуть его в верном направлении. — Конечно, если только ты уверен в том, что проживешь спокойно и без Тэ. Тогда можешь тупить и дальше, заставляя его разочароваться в тебе окончательно. И тогда в какой-то момент обнаружишь, что его больше нет в твоей жизни. Если ты этого хочешь, то, пожалуйста, продолжай делать то, что делаешь сейчас. С этими словами Юнги поднялся на ноги и, подхватив свой рюкзак направился быстрым шагом к дверям в здание университета. Теперь он еще больше, чем когда-либо, был уверен, что не стоило ничего говорить Чонгуку и облегчать ему задачу. Чонгук должен был наконец повзрослеть и разобраться во всем самостоятельно.

***

— Тэ, тише! Хватит уже греметь своими костями! — шипел Чимин, прижимаясь к стене и выглядывая из-за угла, чтобы разведать обстановку в коридоре. — Это не кости, а карандаши в пенале, — Тэхен закатил глаза, но отставил рюкзак в сторону на всякий случай. — Ты в курсе, что нормальные люди уже сто лет как не носят с собой пеналы? Ты что, в начальной школе? — фыркнул Чимин. — Почему это сразу в начальной? — Тэхен все же не удержался и пихнул Чимина в бок, за что получил уничижительный взгляд. — Так вообще-то удобнее и ничего не теряется. — Ну, конеч… — Чимин резко замолк, а затем подался назад и прижался теснее к колонне, за которой они прятались. — Тихо. Он идет. Тэхен для верности даже дыхание задержал и прикрыл глаза, прислушиваясь к шагам, которые с каждой секундой становились все громче, и попытался слиться со стеной, надеясь, что на его черном свитшоте не останутся следы от побелки. Идея прогулять пару оказалась слишком спонтанной, чтобы они успели тщательно продумать план побега, поэтому теперь приходилось импровизировать. На самом деле они оба уже вошли в аудиторию и заняли свои места, когда Тэхен вдруг начал озираться по сторонам в поисках Чонгука, который нигде так и не обнаружился. Заметив, что его лучший друг, который и без того был похож на умирающего во время обеда, раскис еще сильнее, Чимин решил, что всем порой требуется перерыв, поэтому недолго думая, подхватил Тэхена под локоть и потащил его на выход, раз уж преподаватель все равно задерживался. Тэхен никакого сопротивления не оказал и даже напротив как будто немного воодушевился от открывшихся перед ним перспектив, поэтому уверенно зашагал позади Чимина в заданном темпе. А потом они оба поняли, что аудитория, которую они только что благополучно покинули, располагалась в той части здания, из которой существовал только один выход. Так что они не придумали ничего лучше, чем спрятаться за одной из колонн, в надежде, что опаздывающий преподаватель их не заметит. — Думаешь, не увидел? — по инерции прошептал Чимин, хотя они оба прекрасно слышали, как дверь в аудиторию с хлопком закрылась, а затем раздался голос лектора. — Не знаю, Чимин-а, — Тэхен пожал плечами. — То есть меня, конечно, нет, а вот твои пухлые щеки, выпирающие с обеих сторон, вполне возможно. — Заткнись, Тэ, — беззлобно цыкнул Чимин, прекрасно понимая, что таким язвительным Тэхен становился только тогда, когда его сильно что-то беспокоило. Настолько сильно, что он не мог себя контролировать. А это означало, что дело касалось Чонгука. — Лучше говори, что у вас с Чонгуком случилось? — С чего ты взял, что что-то случилось? — Тэхен скривился и отвел взгляд в сторону, плетясь вслед за Чимином к гардеробу. — С того, что ты мрачный. А еще с того, что Чонгук нас кинул за обедом, так еще и Юнги-хена с собой утащил. Так что давай говори, что у вас там опять стряслось. Ни дня без драмы, — Чимин покачал головой и прикусил язык. Не ему было отпускать такие комментарии. — Мы можем хотя бы выйти на улицу, — Тэхен глубоко вздохнул. Сейчас, вопреки обыкновению, ему совершенно не хотелось ни о чем говорить. Хотелось только укутаться в свою обиду, которая с течением времени расползалась по его груди все активнее, и никогда больше не вылезать из скорлупы. Теперь он в некотором роде понимал Чонгука, на которого тем сильнее злился, чем дольше думал обо всей ситуации. Ведь Чонгук так и не попытался за две пары растормошить его, чтобы выяснить отношения. А потом вообще свалил, не сказав ни слова. И вот тогда Тэхен, который до этого был еще хоть как-то склонен войти в положение Чонгука (которое он совершенно не понимал), закрылся окончательно. — Конечно, — Чимин кивнул и нахмурился. Неужели все было настолько плохо? — Но тогда хотя бы скажи пока, как там наш проект поживает? А то защита совсем скоро, а я так и не понял, сделали вы что-то вчера или нет. — Мы почти все закончили. Остались только примеры. Но Чонгук сказал, что сам это сделает. — Чонгук? Не... Куки?.. — попытка Чимина скрыть безмерное удивление в голосе оказалась совершенно провальной. Особенно в сочетании с его широко открытым ртом и округлившимися от шока глазами. — Мы же договорились, что сначала уйдем отсюда… Одевались они в полной тишине, поэтому Чимину оставалось только настороженно поглядывать на Тэхена, который вроде никаких резких и потенциально опасных действий не совершал, но все равно заставлял беспокоиться за него. Таким Чимин не видел его никогда прежде. Тэхену в целом было не особенно свойственно подавленное состояние. Он мог драматизировать и делать вид, что наступил конец света, но по большей части все равно находился в благоприятном расположении духа. И то, что Чимин наблюдал сейчас… Он думал, что Чонгук по меньшей мере должен был с особой жестокостью вырезать полрайона, в котором жил Тэхен. Иначе объяснить бледное лицо лучшего друга он не мог. И это пугало. Потому что еще вчера он самолично умилялся взаимодействиям этих двоих, негодуя, что они все еще не были вместе официально. А сегодня страшился того, что мог выдать ему Тэхен, который выглядел так, будто у него кто-то умер. После стольких лет влюбленности Тэхена, Чимин до ужаса боялся узнать, что тот испытал разочарование в своем самом первом краше. — Тэхен-а, случилось что-то серьезное? Чонгук тебя чем-то обидел? — вновь пошел в наступление Чимин, как только они оказались на свежем воздухе. Он даже не знал, куда именно они с Тэхеном направлялись, просто позволяя своим ногам куда-то идти. Потому что сейчас гораздо важнее было разобраться в ситуации. — Он меня поцеловал, — глядя под ноги, буркнул Тэхен. Ему все еще не хотелось ни о чем говорить, но в глубине души он понимал, что ему это было нужно. Необходимо было обсудить все с Чимином, чтобы груз на его шее стал хоть немного менее удушающим. Он ненавидел обижаться и старался всегда как можно скорее выходить из этого состояния, но сейчас это никак ему не удавалось. Напротив, негативные эмоции только становились все более концентрированными в его крови, и он боялся захлебнуться в них в какой-то момент. — Что? — Чимину показалось, что его крик должна была слышать вся улица. — Чонгук меня поцеловал, ясно? — громче повторил Тэхен. — Все еще не очень, — честно признался Чимин, мотая головой. Ему самому сегодня предстоял довольно важный и ответственный день, но теперь он не мог думать ни о чем, кроме слов Тэхена, которые заставили его запутаться во всем окончательно. — Почему ты тогда такой понурый? Разве это плохо? — Потому что… Он… А я… И… — Тэхен так и не нашел правильных слов, чтобы описать причины своего состояния, лишь разводя руки в стороны. — Так, стоп. Давай лучше начнем сначала. — Чимин выставил руки вперед, пытаясь успокоить Тэхена. — Да нечего тут начинать… — возмутился Тэхен, снова поглощенный своим негодованием. — Тэ… Пожалуйста. — Как скажешь, — фыркнул Тэхен, а затем рванул вперед. И Чимин не сразу понял, что произошло, когда бросился его догонять, только после осознав, что они чуть было не застряли на довольно длинном светофоре. — В общем он отвез меня домой, развел лекарство и заставил залезть на кровать и не шевелиться, а сам сел за мой стол, и мы начали делать проект. Мы довольно долго его обсуждали, но в итоге почти все сделали. Даже фанфик какой-то нашли, хоть он и не подошел, но было весело, — Тэхен, на мгновение замолчав, поправил лямку рюкзака. — Мы пили чай и разговаривали, и все было прекрасно. А потом за каким-то чертом мне захотелось спеть для него… — Ого! — Чимин присвистнул и огляделся по сторонам. Он был так поглощен историей Тэхена, что боялся, что их вполне могли бы и сбить. — Вот именно. Не стоило этого делать. Я бы, наверное, и не стал. Но Ку… Чонгук попросил меня сам, и я не смог отказать. А потом мы оказались слишком близко друг к другу. И я вообще не понял, что тогда произошло, — Тэхен поморщился и почесал затылок. Краем глаза он заметил вывеску своего любимого магазина с бургерами, но сейчас он не мог отвлекаться на мысли о еде. — Ведь это я должен был почувствовать себя некомфортно и учудить что-нибудь. Но я вообще не успел ничего сообразить, потому что он вдруг взял и поцеловал меня. — Вот так вот ни с того ни с сего? — уточнил Чимин, для которого это все еще выглядело чем-то невообразимым. — Именно, — Тэхен кивнул. — Не то чтобы это был прям суперпоцелуй со всякими тонкостями. Он просто вдруг прижался на мгновение к моим губам, а потом как ошпаренный вылетел из моей комнаты, кинув какое-то нелепое оправдание напоследок. — Что он сказал? — Что хотел потрогать мой лоб, чтобы проверить температуру. — Не особо убедительно, — вынужденно согласился Чимин, пытаясь заставить мозг обработать информацию в ускоренном режиме и сопоставить ее с тем, что они раньше обсуждали с Юнги. — Еще как, — хмыкнул Тэхен. — Ты за это на него злишься? — Я не злюсь, — все же выдохнул Тэхен после небольшой паузы, в которую он в очередной раз попытался разобраться в себе. Как бы сильно ему ни хотелось дуться на Чонгука, он все равно не мог не пытаться войти в его положение. Может, просто по привычке. А, может, потому что был слишком сильно привязан к нему и просто не мог позволить себе быть эгоистом с ним. — Я не понимаю, — закончил Тэхен, заставив Чимина, который слышал эту фразу второй раз за два дня, хмыкнуть от осознания того, что действительно корень всех ссор всегда лежал в недопонимании. — Я не хотел его игнорить и еще утром нашел в себе силы не сделать этого. Но сейчас… Я просто не могу иначе. До сих пор, какими бы разными мы ни были, я мог объяснить себе его поведение. Даже если сам я поступил бы иначе, мне было ясно, почему он совершает то или иное действие. Поэтому я и был готов мириться со всем. Потому что я всегда был готов к его характеру и осознавал, что сам подписался на это все, так что отступать было поздно. Но теперь все как-то слишком сильно изменилось. И я вообще не понимаю, что на него нашло и чем он руководствовался. Но хуже всего то, что он молчит и ничего мне не объясняет. Я думал, что утром мы поговорим и все встанет на свои места. Но он вел себя так, будто ничего не было. И я просто не знал, что с этим делать. Я не верю, что у него не было причины так поступить, но сколько ни пытаюсь, не могу ее нащупать. — Юнги-хен думает, что ты нравишься Чонгуку, — выпалил Чимин, не раздумывая. Он не собирался нарушать их с Юнги уговор и был готов хранить секрет до победного, но с учетом всего, что рассказал ему Тэхен, не смог промолчать. Потому что слова Юнги и Тэхена так идеально формировали единую картину, что никаких сомнений просто не могло оставаться. — Нет… — Тэ, ты ведь не можешь быть в этом уверен. — Нет, я не нравлюсь Чонгуку. Я просто не могу ему нравиться, — Тэхен яростно замотал головой, привлекая к себе внимание прохожих. Но вчера он уже позволил себе допустить, что это было возможно. Он не хотел обжечься снова. — Почему нет, Тэ? — Чимин старался не поддаваться меланхолии друга, но это было все сложнее, когда Тэхен на каждое его слово смотрел на него так, будто жевал лимон. — Вы проводите дофига времени вместе. Вообще, вы постоянно вместе. Не считая времени, когда вам надо домой или по своим делам. У вас много общего. Чонгук постоянно тянется к тебе, задает вопросы и все такое. Не надо делать вид, будто этого нет и не было, только потому что ты обижен на него. Что, если ты нравишься Чонгуку, и поэтому он ничего не сказал? Ты ведь ему тоже не признался до сих пор. — Потому что ты прав и это Чонгук, — Тэхен возвел глаза к небу, как будто это являлось самой очевидной вещью на свете. — Чонгук, который всегда любит четкость и упорядоченность. Который говорит прямо, что думает. Поэтому если бы что-то у него ко мне и было, то он бы сказал прямо. Да, я допускаю, что он мог испугаться в первые минуты и потому убежал. Но потом… У него было достаточно времени, чтобы прийти в себя. — Почему ты так решил? — Чимин и сам не ожидал обнаружить в себе столько негодования, но ему вдруг стало ужасно обидно за Чонгука, которому Тэхен пел серенады три года напролет, и от которого теперь вдруг решил так быстро отказаться. — Я готов спорить на что угодно, что если Чонгук и обнаружил в себе романтические чувства к тебе, то наверняка сошел с ума от того, насколько это ново для него. Вот именно. Он любит порядок. А тут внезапные чувства. Конечно, он на взводе. А ты вместо того, чтобы постараться помочь ему, только обижаешься. — Все твои рассуждения исключительно гипотетические. Мы не можем с тобой утверждать, что Чонгук испытывает что-то подобное, — Тэхен окинул прищуренным взглядом Чимина, ясно давая понять, что не ожидал такого предательства. — Но не можем утверждать и обратное. Так что не будь таким категоричным по отношению к нему. Дай ему шанс, — Чимин вздохнул, прежде чем продолжил вправлять мозги нерадивому другу. — Тэ, у тебя было три года. Три года на то, чтобы принять наличие у себя чувств к человеку, который даже не смотрел в твою сторону. А у Чонгука — от силы пара месяцев, в зависимости от того, когда он все осознал, если все-таки осознал. Поэтому не жди от него многого. Не жди, что он будет вести себя привычно в совершенно непривычной ему ситуации. — Я… — Тэхен прикусил губу и опустил голову, не зная, что сказать. Он чувствовал слишком много всего сразу, чтобы попытаться хоть как-то упорядочить это у себя в голове. Но прямо сейчас по большей части это была жалость. Сочувствие и к Чонгуку, и к себе самому. — Я понимаю, почему ты пытаешься не дать себе поверить в это. Правда, Тэ, — Чимин выдохнул, стараясь угомонить клокочущее внутри недовольство. — Но порой стоит рискнуть. Мы с тобой, конечно, не знаем ничего наверняка. Но я не думаю, что Юнги-хен делился бы со мной подозрениями, если бы не был уверен практически на все сто. А тут еще и этот поцелуй. Это не может быть обычным совпадением. — Ну да, я понимаю. Но это все еще выглядит таким маловероятным для меня. И в любом случае он должен был сделать хоть что-то. А не просто свалить. И… — Тэхен свел брови вместе и заозирался по сторонам, обнаруживая вдруг, что оказался в до боли знакомом районе. — Почему мы пришли к моему дому? — Потому что тебе надо хорошенько отдохнуть и подумать еще раз обо всем. А лучше много раз, — затем Чимин сделал пару шагов вперед и крепко обхватил Тэхена, сжимая его в своих объятиях. — Ты знаешь, я всегда на твоей стороне, что бы ни было. Но, пожалуйста, не горячись, а прими максимально взвешенное решение, чтобы не пожалеть потом, что ты оттолкнул от себя того, по кому сходил с ума столько лет. — Хорошо, Чимин-а. Спасибо, — Тэхен обнял Чимина в ответ, совершенно не зацикливаясь на том, как они сейчас смотрелись со стороны. Чимин всегда знал, что ему было нужно. И прямо сейчас он действительно нуждался в поддерживающих объятиях. Потому что, сколько бы он ни хорохорился, внутри него сейчас была пустота, и он не представлял, чем ее заполнить.

***

Стоя перед квартирой Юнги, Чимин нервно перетаптывался в ожидании, когда ему наконец откроют дверь. Лежа в своей кровати накануне вечером, Чимин рассуждал о тщете всего сущего и волновался о том, как пройдет их сегодняшний запланированный вечер с Юнги. Он столько времени хотел, чтобы это случилось, но никак не думал, что они с Юнги действительно станут назначать время, когда он лишится девственности. Это было странно и как будто немного неромантично, но Чимин не собирался жаловаться. Он все еще хотел Юнги до цветных пятен перед глазами и был согласен пойти ради этого на все. Он перечитал кучу статей на тему того, как должен проходить анальный секс, и даже постарался запомнить всю анатомическую составляющую процесса. Затем он долго готовился и даже попытался растянуть себя, яростно краснея и морщась от непривычных ощущений, хоть и предполагал, что куда более опытный Юнги сможет сам сделать все правильно. Просто так ему было спокойнее. Когда он сам был занят делом, он куда меньше думал о том, как все пройдет для него впервые, как он будет выглядеть для Юнги, какие звуки будет издавать. В голове Чимина вся эта картина выглядела не слишком аппетитно. Точнее Юнги смотрелся в ней едва ли не божественно, но вот он сам… С кислой миной Чимин пытался утешать себя, что в первый раз у всех получалось довольно коряво, но это на самом деле несильно помогало, и он не мог не думать о том, что вполне существовала вероятность того, что после всего он бы вообще разонравился Юнги. Конечно, он не собирался думать о своем парне так, будто тот был зациклен исключительно на сексе и внешности, но все же считал этот аспект отношений слишком немаловажным. Поэтому уже перед сном Чимин все внушал себе, что Юнги не сделал бы того, что ранило бы его. С этими же мыслями он провел и большую половину нынешнего дня, на протяжении которого Юнги дарил ему самые теплые и понимающие улыбки, на которые был только способен, всякий раз, как они пересекались где-нибудь в коридоре. Но зато теперь, когда до момента икс оставались считанные секунды, Чимин и думать забыл обо всем, что гложило его. И дело заключалось вовсе не в том, что он наконец взялся за ум и вбил себе в голову, что переживал, как обычно, из-за ерунды. Но теперь все его мысли занимали слова Тэхена. И Чимин даже не знал, что удивляло его больше. То, что Чонгук вдруг решился на какие-то действия, которые трактовать двусмысленно было довольно сложно. Или то, что Тэхен тут же струсил и закрылся в себе. В целом Чимин мог понять такую реакцию. Не ему было судить Тэхена, когда он сам чуть что прятал голову в песок и дожидался, либо пока Юнги все решит за него, либо пока ситуация станет настолько критической, что не предпринимать ничего будет уже невозможным. Тем не менее такое положение дел его крайне настораживало. Они множество раз обсуждали с Тэхеном, что ему следовало вести себя с Чонгуком осторожно, что не стоило быть слишком навязчивым и лезть туда, куда не приглашали. Но сейчас Чимину казалось, что настал тот самый момент, когда стоило сунуть нос в замочную скважину и, разведав обстановку, сорвать чертову входную дверь с петель. Потому что, Чимин был уверен, неконтактному Чонгуку решиться на подобное было бы куда сложнее, и в таком случае Тэхен должен был сделать первый шаг на пути к своему счастью. Вот только все указывало на то, что Тэхен не собирался этого делать и был настроен только ждать у моря погоды. И Чимин не мог не задумываться над тем, что должен был сделать или сказать он сам, чтобы все же убедить друга действовать. Чимин отказывался верить в то, что Чонгук пошел на такое шутки ради или от нечего делать. Было совершенно очевидно, что за его поступками стояли только самые глубокие чувства, которым он был больше не в силах противостоять. Но Чимин понятия не имел, как втолковать это Тэхену. — Когда тебе открывают дверь, обычно принято входить, — хмыкнул Юнги, когда Чимин так и продолжил молча стоять на месте. — Чимин-а, что-то случилось? — Юнги немного напрягся, когда Чимин не отреагировал и на его безобидную шутку. — А? — Чимин наконец ожил и часто заморгал, пытаясь вспомнить, как давно тут стоял. — Нет, все нормально, хен, — он все же вошел в квартиру и прикрыл за собой дверь. — Готов к свершениям? — широко улыбаясь, спросил Юнги, помогая Чимину стянуть куртку. Ему самому было ужасно неловко от всей этой ситуации, но бледноватый вид Чимина немного испугал его, так что теперь он старался вести себя как истинный джентельмен, чтобы восстановить душевное равновесие своего парня. — Типа того, — Чимин неопределенно мотнул головой и прошел вглубь квартиры вслед за Юнги, который крепко держал его за руку. — Хочешь чай? Или, может, ты голодный? — задавал вопросы Юнги, продолжая уверенно тащить Чимина в свою комнату. — Спасибо, хен, я не хочу есть, — Чимин покачал головой, покорно следуя за Юнги и пытаясь сосредоточиться на происходящем. — Это хорошо, — Юнги снова улыбнулся, стараясь скрыть волнение. Юнги видел, что Чимин пришел к нему в довольно отрешенном состоянии, и предполагал, что это было связано с тем, что его парень оказался куда мудрее него и уже успел на все настроиться. Но он сам был ужасно взволнован и едва успевал одергивать руку, которая весьма настойчиво тянулась к шкафчику с алкоголем. Вот только он пообещал себе, что не возьмет в рот ни капли и будет абсолютно трезв, потому что он не мог подвести Чимина. Юнги предполагал, что Чимин будет нервничать по поводу своего первого раза, как и почти все люди в принципе. Но еще Юнги был уверен, что Чимин совершенно не осознавал, насколько сильно переживал он сам. Конечно, первый сексуальный опыт — очень важная и ответственная вещь. Но ему, как партнеру, который вроде как должен был руководить всем процессом, было куда страшнее, ведь именно от него зависело, облажаются они или нет, будет ли Чимин с улыбкой вспоминать свой первый раз, или как он, с гримасой боли и отвращения. Юнги даже не понял, откуда вообще в нем взялось это чувство. Все ведь началось довольно мирно. У него просто сорвалось с языка предложение немного ускорить события, раз Чимин маялся и чувствовал себя не слишком комфортно из-за того, как все шло. Он сам немного не ожидал такого от себя, но воспринял это спокойно. В конце концов у него было слишком много практики, чтобы он мог волноваться о подобных вещах. Саму технологию он успел отработать давным-давно, так что не переживал, что что-то могло пойти не так. Но уже ночью, когда он почти провалился в сон, Юнги вдруг подскочил от шальной мысли, пронесшейся со скоростью света в его голове и лишившей его покоя. Что, если Чимину не понравится? С тех пор как они начали встречаться, Юнги свято уверовал в то, что секс в здоровых отношениях приносит только радость и удовольствие, и вообще является практически синонимом пони и радуге. Поэтому изначально он как-то и не допустил, что мог оказаться недостаточно внимательным и сделать что-то, отчего Чимину станет некомфортно. Но затем он весьма своевременно вспомнил, что вообще-то такие косяки как раз были в его духе. Все желание спать тут же провалилось в небытие, и Юнги полез в Интернет исследовать вопрос о том, как нужно было вести себя, чтобы сделать все максимально правильно во время первого полового акта. Но уже спустя минут десять он с громким фырканьем захлопнул крышку ноутбука, поняв, что гении в сети советовали то, до чего он и сам додумался. В разных статьях говорили о том, что нужно прислушиваться к партнеру, следить за его реакциями, позволять ему говорить обо всех ощущениях вслух. И Юнги думал, что только конченные мудаки могли бы действовать в подобной ситуации иначе, поэтому в итоге пришел к выводу, что ему все же придется разбираться со всем по ходу. И не то чтобы он всерьез опасался того, что завалит все. Но он боялся того, что сможет неосторожно напугать Чимина, а этого ему хотелось в последнюю очередь. — Ты сегодня очень красивый. Как и всегда! — мигом поправился Юнги, вспоминая бородатый анекдот, который и сам не брезговал вворачивать в разговор, когда получал подобного рода комплименты от своих неумелых бывших любовников. — Спасибо, хен. Ты тоже, — Чимин слабо улыбнулся, когда Юнги, слабо подтолкнув его, заставил его опуститься на кровать. И он даже не соврал. Юнги был одет в обычный спортивный костюм, а его волосы были всклочены, будто он ерошил их часами напролет, и он выглядел совершенно очаровательно в таком виде. Домашний и уютный, почти без колючек под языком и с пронзительными искрами в глазах… Чимину казалось, что он выиграл главную лотерею в своей жизни. — Но вот твоя толстовка портит весь вид, — Юнги сокрушенно покачал головой. — Прости, Чимин-и, но нам придется от нее избавиться, — он осторожно расстегнул молнию на груди Чимина, после чего стащил с него кофту и небрежно откинул ее в сторону. — Эй! — шутливо воскликнул Чимин. — Она вообще-то мне очень нравится. — Возможно, но я думал, что нравлюсь тебе больше, — Юнги забрался к нему на колени и обвил ногами его талию. — Так и есть… — успел выдохнуть Чимин, прежде чем почувствовал первое прикосновение прохладных губ к своим собственным. Юнги целовал его аккуратно. Он не спешил и буквально исследовал каждый миллиметр попавшего в его безоговорочную власть тела. Он мягко водил языком по приоткрытым губам, неторопливо посасывал их, а затем сосредотачивался на их уголках, заставляя Чимина теряться в ощущениях настолько, что тот даже был не в силах сцепить руки у него за спиной. Чимин сидел на кровати безвольной куклой и млел от каждого прикосновения. Еще никто до сих пор не был с ним настолько внимательным. И это было настолько трогательно, что даже немного хотелось плакать. Юнги касался его мягко, но достаточно настойчиво, чтобы стало ясно, что стоит готовиться к продолжению банкета. И Чимин был бы рад. Очень рад. Но то, как Юнги целовал его… Это заставляло Чимина, который старался изо всех сил прекратить, думать о том, а как Чонгук поцеловал Тэхена? Опустил ли руки ему на плечи и позволил им безвольно повиснуть в воздухе? Властно захватил сразу его губы полностью или осторожно прикоснулся только где-то с краю? Чимин понимал, насколько это было отвратительно — думать о своих друзьях в такой момент, но не мог сопротивляться этому. Мысли сами так и лезли ему в голову, заставляя сидеть ни на что не реагирующим бревном. И ему было очень стыдно перед Юнги, ведь он вполне себе отдавал отчет во всем, что творил сейчас, но не мог ничего изменить. Он хотел, чтобы сегодня они с Юнги перешли на новый уровень в своих отношениях, но не мог сейчас поставить собственное благополучие на первое место в своем списке приоритетов. — Эй, Чимин-а, все нормально? — Юнги все же оторвался от него в какой-то момент, немного устав не получать никакого отклика на свои действия. Дыхание его немного сбилось, а губы припухли, заставляя Чимина завороженно смотреть на них. — Ты уверен, что хочешь этого? Или я должен остановиться? Если так, скажи, пожалуйста, сразу, чтобы я потом не краснел от стыда, потому что извини, но твои руки в этой футболке, у которой от рукавов одно название, сведут меня с ума в два счета. — Хен, я хочу. Честное слово! — запальчиво проговорил Чимин, боясь вновь оттолкнуть от себя хена. — Тогда в чем дело? — Юнги наклонился и оставил влажный поцелуй на щеке Чимина, на что тот рвано выдохнул. — Сегодня Тэ кое-что сказал мне… — Чимин неловко прикусил губу, чувствуя себя полным идиотом. Они ведь только помирились с Юнги и обо всем договорились. И ведь он действительно хотел этого. Как он мог снова все испортить? — Пожалуйста, не говори, что мы опять будем говорить о наших друзьях-придурках вместо того, чтобы наслаждаться друг другом, — Юнги грузно вздохнул, а затем уткнулся носом Чимину в щеку, обняв его за шею, и слабо потерся об нее. — Я… Прости, Юнги-хен, — Чимин замялся, расстроенный еще больше прежнего, но продолжил гнуть свою линию. Ему было до жути обидно, что он вновь оказался тем, из-за кого все пошло наперекосяк, но теперь он прекрасно понимал, что выход существовал только один: сразу сказать хену правду. Иначе они вновь придут к тому, с чего начали. — Так что тебе сказал, Тэ? — с тяжким стоном уточнил Юнги, продолжая потираться о щеку Чимина, чтобы хоть как-то компенсировать свой облом. — Что Чонгук его поцеловал. А теперь они в ссоре. И я только и делаю, что думаю об этом, — Чимин наконец опустил руки Юнги на спину и принялся неспешно гладить его. Сейчас Юнги ощущался таким маленьким в его руках, и Чимину казалось, что он даже не имел права дышать на своего хена, настолько хрупким тот был. Поэтому он обещал себе, что уже с завтрашнего дня возьмется за голову и сосредоточится на том, что будет заботиться в большей степени о собственных отношениях, а не о чужих. Но еще он был на все сто уверен, что его хен являлся самым понимающим человеком на свете, и потому не боялся получить негативную реакцию с его стороны, несмотря на то, что все равно чувствовал себя виноватым. — М-м, да, Куки сказал мне. Но ты не парься, я постарался вправить ему мозги и объяснить, что он должен взять себя в руки, потому что это его косяк и он должен его исправить сам, — Юнги немного поерзал, вжимаясь в Чимина теснее. Если уж первоначальный план все равно провалился, он все же хотел выжать из ситуации максимум приятного. — Вообще-то я думал, что это Тэ виноват, — Чимин кашлянул и прикрыл глаза. Дыхание Юнги слишком соблазнительно щекотало его кожу прямо за ушком. — Если уж Чонгук решился на такое, явно надо брать все в свои руки и идти напролом, а не отсиживаться в кустах. — Ну да, вообще тоже верно. Но я понимаю Тэ. Столько лет чего-то желать… Конечно, станет страшно, когда это вдруг окажется так близко. К тому же с реакциями Куки на других людей… В общем его позиция вполне логична. — И все же я надеюсь, что Тэ хватит смелости подтолкнуть Чонгука, — Чимин опустился на спину, аккуратно придерживая Юнги за поясницу и позволяя ему улечься сверху. — Хочу, чтобы они уже открыли глаза, все осознали и были вместе. Мы ведь смогли, значит, и они смогут. — Мы смогли только со второго раза, — Юнги хмыкнул Чимину в шею, параллельно пробираясь руками ему под футболку, и довольно улыбнулся, почувствовав, как его кожа покрылась мурашками. — Да уж, ладно. Мы не лучший пример, — Чимин завозился на постели, пытаясь безуспешно увернуться от ловких рук Юнги. — Видишь, Чимин-а. Вот почему отношения — такая сложная штука. Здесь никогда нельзя ничего спланировать, — Юнги улыбнулся и лизнул шею Чимина, за что получил неконтролируемый тычок в ребра. — Мы с тобой пытались сегодня, а ведь у нас типа все наладилось уже, и то не вышло. А ты хочешь, чтобы мы как-то подстроили свиданку Тэ и Куки. Они либо разберутся в этом сами, либо нет. По-другому не выйдет. — Хен, извини, что так получилось сегодня. Точнее не получилось. Извини, что я все испортил, — Чимин сокрушенно вздохнул, переключая внимание на то, что на самом деле должно было иметь для него сейчас первостепенное значение. — Замолчи, идиот. Ничего ты не испортил, — шикнул на него Юнги, укладывая свои ладони под его ямочками на пояснице. — Лучше помолчи, если собираешься только разныться, и дай мне понаслаждаться, — Юнги казалось, что он никогда не сможет насытиться своим парнем, что ему всегда будет мало. Он лежал на нем, буквально соприкасаясь с ним всеми частями своего тела, но все равно испытывал острую нехватку в нем. Он алчно желал большего, хотел почувствовать Чимина всем своим естеством… Но готов был терпеть и дальше. Потому что дело было не в том, чем они занимались. Мало ему было вовсе не кожи Чимина. Юнги боялся, что ему всегда будет недостаточно того времени, что он мог провести со своим парнем, с которым ему было комфортно и потрясающе, чем бы они ни занимались. А Чимин наконец позволил себе прикрыть глаза и расслабиться, окончательно принимая то, что если он перестанет загоняться и накручивать себя по пустякам, то все в его отношениях будет чудесно и именно в то время, которое окажется самым правильным.