Глава 20
19 сентября 2020 г., 12:00
— Тэ, да не волнуйся ты так. Это же даже не экзамен. А всего лишь промежуточная работа, — с каждым новым словом голос Чимина сникал все стремительнее, пока Тэхен на его глазах будто действительно уменьшался в размерах.
Они сидели в коридоре недалеко от аудитории, в которой проходила защита их проектов, и Чимин изо всех сил пытался закрывать Тэхену обзор на дверь в нее, но, к сожалению, его не слишком широкая спина не позволяла ему осуществить данную затею полностью, поэтому в итоге Тэхен каждый раз нервно дергался, стоило двери скрипнуть, и сосредоточенно наблюдал за эмоциями на лицах очередных сдавших зачет одногруппников. Пожалуй, Тэхен и сам понимал, что беспокоиться особо было нечего. Преподаватель Ли, который возглавлял приемную комиссию, являлся достаточно лояльным человеком и как минимум должен был оценить то, сколько усилий они все втроем вложили в свою работу. Потому что даже если изначально Тэхен и думал, что их ожидает полный провал, то потом он неожиданно для себя самого выяснил, что на самом деле они все потрудились на славу и умудрились состряпать не самый жуткий проект. Самым главным вопросом в данной ситуации Тэхену казался вопрос о том, согласился ли бы он сам принять участие в том варианте внеурочной деятельности, которую они насочиняли, и его ответом неизменно было да, что он считал практически стопроцентной гарантией успеха. И тем не менее события последней недели слишком сильно подкосили его, так что теперь он был склонен принимать близко к сердцу любое, даже самое незначительное, событие. Потому все его собственные слова, а так же убеждения Чимина по поводу того, что беспокоиться не о чем, совершенно не доходили до него. И он только продолжал все сильнее накручивать себя, из раза в раз воспроизводя в своей голове во всех подробностях свой прошлый позор на студенческой конференции. На самом деле в какой-то момент он мог бы все же прийти к выводу, что ему было уже не привыкать, так что в общем и бояться было бессмысленно. В конце концов на защите даже не присутствовали другие студенты. Только преподаватель Ли и коллеги, которых он решил позвать в комиссию. Но в этот раз Тэхен отвечал не только за себя, и это чувство ответственности сводило его с ума.
— Я знаю. Но… — Тэхен глубоко вздохнул, переводя взгляд в окно, чтобы все же немного отвлечься и постараться стряхнуть с себя то чувство глубочайшего раскаяния, которое он испытывал за то, что в который раз заставлял Чимина волноваться за него. — Просто не думай об этом, ладно? — Тэхен с надеждой посмотрел на Чимина, который возвышался над ним мраморным изваянием. — Я всегда переживаю в такие моменты, так что в этом нет ничего необычного. Выступим, и все пройдет, — договорив, Тэхен снова уставился в пол.
— Тэ… — Чимин прикусил губу, на мгновение задумавшись, стоило ли озвучивать то, что он собирался. И все-таки ему не хотелось превращать Чонгука в исчадие ада, чье имя теперь нельзя было поминать всуе, так что, наступив на глотку собственному страху, он все же вновь заговорил. — Он придет, — осторожно начал Чимин. — Хотя бы в этом ты можешь не сомневаться.
— Я его почти неделю видел только мельком, и за все это время он не сказал мне ни слова, — Тэхен пожал плечами, с удовольствием отмечая, что наконец-то даже не поморщился при упоминании Чонгука.
Он всю прошлую рабочую неделю жутко злился и обижался на него, хоть и пытался этого не делать, но все равно непроизвольно закатывал глаза, стоило имени Чонгука случайно всплыть в разговоре, ведь тот после того жуткого дня так больше не подошел к нему ни разу. Они больше не ездили вместе в университет и не сидели рядом на занятиях, в столовой Чонгук не появлялся, хотя Юнги продолжал неизменно обедать с ними, не желая терять драгоценное время из-за выходок своего лучшего друга и стремясь проводить каждую свободную секунду с Чимином. По началу Тэхен готов был взорваться от негодования, потому как считал такое поведение со стороны Чонгука после всего, что между ними было, совершенно недопустимым. В особо эмоциональные моменты он даже клялся Чимину, что никогда в жизни больше сам не заговорит с Чонгуком, даже если тот приползет к нему все же обратно на коленях; потому что устраивать такую пытку молчанием было просто бесчеловечно, по мнению Тэхена. Правда, Чимин на подобные заявления поглядывал довольно скептически, но Тэхен считал, что был настроен крайне решительно. А потом наступили выходные. И то, что произошло с ним всего за два дня (не считая еще вечера пятницы, когда он обо всем узнал), заставило его изменить свое отношение к ситуации.
Дело было даже не в том, что он мгновенно простил Чонгука, но он успел устать и эмоционально вымотаться так сильно, что к вечеру воскресения, после многочисленных бесплодных попыток понять, что могло бы помочь ему восстановить душевное равновесие, он все же наконец осознал, что единственным, кто мог его исцелить, являлся Чонгук. Потому что сколько бы Тэхен ни сердился на него, он все равно не мог отрицать, что только в компании Чонгука ему становилось на сто процентов спокойно и комфортно. И потому он готов был забыть о своей обиде, лишь бы только снова очутиться в окружении умиротворения, которое, как ни странно, приносил с собой Чонгук. Даже если Тэхен бесконечно переживал о том, как бы не опозориться перед ним, и гадал, что должен был сделать, чтобы вывести их отношения на новый уровень, это все равно было намного лучше того, что ему пришлось пережить в эти два с половиной дня. И именно это и являлось тем самым покоем, о котором столько грезил Тэхен. Когда он впервые совершил это открытие, оно показалось ему невероятно странным, но затем он понял, что он любил все эти нескончаемые переживания из-за Чонгука, поэтому они и были неотъемлемой составляющей его весьма своеобразной стабильности. Потому что, как бы там ни было, он не просто так запал на Чонгука в свое время и не просто так считал его идеальным для себя. И даже обида в какой-то момент все же позволила ему вновь вспомнить об этом. Так что теперь его сердце отчаянно рвалось в то состояние безмятежности, в котором ему посчастливилось так долго находиться прежде. Но для этого ему был необходим Чонгук, который, похоже, не собирался объявляться на горизонте.
— Это не значит, что он кинет нас и не явится сегодня на защиту. То, что вы в ссоре, что лично я все еще считаю очень глупым, — Чимин тут же прикусил язык, побоявшись, что неосмотрительно ляпнул что-то лишнее. Но затем он увидел, что Тэхен на его замечание никак не отреагировал, и немного успокоился, порадовавшись хотя бы тому, что теперь его лучший друг не бросался с пламенными речами о том, что больше никогда в жизни не посмотрит в сторону Чонгука. Ему пришлось терпеливо выслушивать все эти бредни (по-другому Чимин никак не мог определить слова Тэхена, у которого на лице несмываемым маркером было написано, как сильно он любит Чонгука и как безмерно скучает по нему), и он порядком подустал от этого. Вообще-то Чимин был уверен, что ни за что бы не справился с таким эмоциональным давлением, если бы не Юнги, который каждый вечер приводил его к себе домой, забивая на учебу и вечерние пробежки, и отпаивал чаем (обязательно с крепким бальзамом!). Но зато теперь, кажется, черная полоса наконец закончилась, и Чимин не мог не выдохнуть от облегчения. Он и сам не понял, как это случилось, но успел превратиться практически в главного фаната пары Тэхена и Чонгука, так что ему было почти физически больно оттого, что эти двое так долго, как бараны, никак не могли найти общий язык. — Это никак не отменяет того, что Чонгук все еще суперответственный и ни за что не бросит нас в такой день. Мы ведь с ним даже текст защиты на троих вчера разделили.
— Но еще он так же, как и мы, знает, что выступать всей группе необязательно, так что вполне может найти себе дела и поважнее, — Тэхен расстроенно поджал губы, невольно думая о том, что его Чонгук никогда бы с ним так не поступил. Правда, события последних дней показали, что Чонгук был вовсе не его, и Тэхену хотелось выть от этого осознания. — Мы тут сидим уже час, и наша очередь почти подошла. Но я что-то ни разу его здесь нигде не заметил.
— Да, но… — уже бывший готовым броситься на защиту Чонгука Чимин мгновенно забыл, что он вообще собирался возразить, когда увидел, как запыхавшийся Чонгук ввалился в коридор, явно ощутимо приложившись плечом о дверной косяк.
Глаза Чонгука заметались по помещению. И Чимин едва успел сдержать благодарный выдох, когда заметил, как облегчение сверкнуло во взгляде Чонгука, когда тот наконец нашел Тэхена. Скорее всего Чимину это просто показалось, ведь между ними было довольно приличное расстояние, чтобы он в самом деле мог четко рассмотреть эмоции на лице Чонгука. И все же Чимину казалось, что он не ошибался в своих выводах, когда Чонгук неотрывно смотрел в упор на Тэхена, неспешно и немного нерешительно приближаясь к нему, после того, как всю неделю избегал его. Чимин был вовсе не против проконтролировать все самолично, чтобы наверняка удостовериться в том, что Чонгук наконец догадался перестать вести себя, как сволочь, но все же благоразумно предпочел слинять в другой угол и порасспрашивать одногруппников о том, к каким вопросам стоило готовиться после представления проекта.
— Эй, Чимин-а… — Тэхен растерянно заозирался по сторонам, когда так и не услышал продолжения реплики Чимина и заметил, что нависавшая над ним мрачная тень куда-то испарилась, а спустя пару секунд наткнулся на Чонгука, который так и застыл перед ним, не рискнув сократить почти не оставшееся между ними расстояние окончательно.
— Хорошо, что ты здесь, — выпалил Тэхен, не успевший подумать о том, какой именно смысл вкладывал в свою фразу и как ее мог воспринять Чонгук.
А еще он не озаботился тем, что сейчас наверняка выглядел невероятно жалко в глазах Чонгука, но ему было почти наплевать на это. Потому что если раньше он только чувствовал, что не так давно разгоревшаяся в нем обида начала затихать, то теперь был убежден в том, что она полностью погасла. Чонгук мог и еще раз поцеловать его, а потом ничего не сказать. Такое состояние, наверное, было ужасно плачевным с позиции любого здравомыслящего человека, но Тэхен ничего не мог поделать с тем, что испытывал прямо сейчас. Последние несколько месяцев Чонгук неизменно находился рядом с ним, и теперь Тэхен в полной мере осознавал, что неделя без него была слишком долгим сроком, заодно мысленно извиняясь перед Чимином за все те глупости, которые он успел наговорить за это время: разумеется, он никогда не окажется способным жить нормальной жизнью, не имея возможности хотя бы созерцать Чонгука, и уж точно сознательно не лишит себя такого удовольствия, даже если это вместе с тем будет приносить ему страдания.
— Перед нами осталось всего две группы, — Тэхен все же решил пояснить свой выпад, надеясь, что Чонгука такой вариант удовлетворит. И он весь съежился от неожиданности, когда Чонгук, мягко улыбнувшись, кивнул ему, а затем уселся рядом, плотно вжимаясь в его плечо своим, пытаясь скрыть промелькнувшее в глазах сожаление.
— Извини, что меня так долго не было, — Чонгуку пришлось откашляться, прежде чем он смог нормально заговорить, не определившись, имел ли он в виду только конкретно свое сегодняшнее опоздание на защиту или всю прошлую неделю в принципе.
Но он был слишком взбудоражен встречей с Тэхеном после стольких дней, показавшихся ему вечностью, от безысходности которой в какой-то момент перестали спасать даже подкасты Меломана. Чонгук мог только с ужасом осознавать это, но с каждым новым днем он все сильнее убеждался в том, что без Тэхена в его жизни все было не так. И даже подкасты Меломана, мысли из которых он всегда переносил на свои отношения с Юнги и в большей степени с Тэхеном, не приносили ему никакой радости, оставаясь теперь для него исключительно гипотетическими и умозрительными. И вообще-то в самом начале своего знакомства с Меломаном Чонгука более чем устраивал такой расклад, когда он наслаждался рассуждениями парня из подкастов. Но сейчас он только все сильнее прикусывал губу, думая о том, как мог бы на практике реализовать советы Меломана, и сокрушаясь по поводу того, что был лишен возможности делать это по собственной глупости. Поэтому теперь у него разве что колени не дрожали оттого, что Тэхен не прогнал его и не накричал на него, а заговорил с ним первым. В этот миг Чонгуку показалось, что в его представлениях Тэхен окончательно закрепил за собой образ самого лучшего человека на планете, потому как он даже и не мечтал о такой снисходительности с его стороны. И все же Тэхен в очередной раз проявил себя самым потрясающим образом, отчего Чонгук, который все еще не знал, что должен был сказать или сделать, только чувствуя, что что-то надо было предпринять, чтобы самому не взорваться от переизбытка невиданных ему прежде переживаний, решил, что должен был приложить все усилия, чтобы не проворонить такого чудесного парня, и сделать все, чтобы хотя бы остаться с ним в дружеских отношениях.
— Пришлось задержаться дома, чтобы помочь маме. И я так боялся, что не успею к вам, — Чонгук выдохнул с сожалением, стараясь не вспоминать о том, сколько правил дорожного движения он нарушил, пока несся в университет со скоростью света, потому что не мог позволить себе в такой день подвести Тэхена. После такого он бы и сам себя ни за что не простил, не то чтобы понадеялся на прощение от Тэхена.
— Тебе не стоило париться из-за этого. Если случилось что-то срочное, ты мог и вовсе не приходить. Мы бы справились сами, — Тэхен запнулся, почувствовав, как Чонгук слегка отодвинулся от него, и тут же добавил, совершенно не уверенный в том, что ему стоило это делать, — но я очень рад, что ты здесь. С тобой мне будет выступать гораздо спокойнее, — Тэхен непроизвольно улыбнулся, когда правда, от которой он столько пытался спрятаться, так легко сорвалась с его языка. Ему было немного стыдно признаваться в таком Чонгуку, но он куда больше, чем сохранить остатки своего достоинства, хотел наконец хоть немного расслабиться, чтобы нервная система перестала сжимать его в своих ежовых тисках, а для этого ему нужно было быть честным с Чонгуком. Потому что если он не мог позволить себе такие откровения даже с Чонгуком, то его жизнь вообще не имела никакого смысла.
— Ты как вообще, в порядке? — Чонгук придвинулся к Тэхену обратно, стараясь скрыть рвущуюся наружу смущенную улыбку.
Услышать такое очаровательное и трогательное признание от Тэхена было для него довольно неожиданно, но по тому, как его сердце тут же радостно пустилось в пляс, Чонгук понял, что это была одна из лучших вещей, что ему приходилось слышать за всю его жизнь в принципе. Ведь несмотря на его нелогичное поведение, Тэхен все еще хоть немного нуждался в нем, и Чонгук больше не мог скрывать от самого себя, насколько сильно ему было необходимо знать это. Потому что, запрещая себе даже думать о таком, всю свою жизнь он свято верил в то, что никогда никому не будет нравиться, но Тэхен всего лишь парой слов заставлял его почти почившую в бозе надежду стряхивать с себя многолетнюю пыль.
— Если хочешь, я могу за тебя твою часть речи прочитать. Ты только не волнуйся из-за этого, хорошо? Оно того не стоит, — Чонгуку казалось в этот момент, что он выглядел хуже типичного героя слезливой романтической драмы, но не мог отказать себе в том, чтобы подбадривать Тэхена максимально неловкими и слащавыми фразочками.
Он слишком соскучился по нему, чтобы сопротивляться рвущимся изнутри желаниям. И пусть они были слишком девчачьими. Если такова была его суть, если так он относился к Тэхену на самом деле (а сейчас Чонгук казался себе в этом отношении как никогда честным), то он был не против демонстрировать это. Потому что лучше пусть он сто раз покраснеет, ляпнув что-то слишком приторное, и поймает на себе недоуменные взгляды Тэхена, чем вновь лишится возможности говорить и видеться с ним. Чонгук не мог доверять себе в том, что вновь не поведет себя как придурок, поэтому ему хотелось как можно искреннее проявить все свои чувства по отношению к Тэхену, пока у него на то был шанс, хоть это все еще давалось ему немного с трудом, но заметно легче, после того как он имел целую неделю на то, чтобы осознать, что потерял из-за собственной твердолобости.
— Куки, я… — Тэхен хотел бы сказать, что не контролировал себя в тот момент, когда укладывал голову Чонгуку на плечо, но в действительности это его движение было слишком осознанным, чтобы он посмел соврать о таком. — Я так устал, — Тэхен невольно прикрыл глаза, почувствовав, как Чонгук сполз немного ниже по своему стулу, чтобы ему было удобнее.
Даже несмотря на то, что это был их первый нормальный разговор за последнюю неделю, когда они рассорились насмерть и должны были избегать друг друга до конца жизни, Чонгук умудрялся проявлять именно те свои качества, которые вроде как должен был закопать особенно глубоко. Но нет. Чонгук не язвил и не плевался ядом, не смотрел безразлично и не делал вид, будто они и вовсе не знакомы, что можно было от него ожидать. Тэхен не был уверен и допускал, что, возможно, Чонгуку совсем немного в глубине души хотелось заняться чем-то подобным по старой памяти. Но в конечном итоге всем, что он сейчас получал от Чонгука, были внимание и понимание. И, наверное, в обычное время Тэхен бы несколько удивился этому и в который раз восхитился Чонгуком, но сейчас он только испытывал невиданную ему прежде благодарность. Благодарность за то, что Чонгук все же впустил его в свою жизнь, позволил ему занять в ней явно не последнее место и теперь по-настоящему заботился о нем. По-своему, порой неумело, но все же Тэхен вполне отчетливо видел, что Чонгук старался преодолевать себя и делал это искренне. И потому Тэхен был безмерно благодарен ему, ведь это было намного лучше того, что он когда-либо мог себе навоображать в своих самых смелых фантазиях. И пусть ему хотелось, чтобы Чонгук был абсолютно откровенен с ним, но сейчас он был готов окончательно отпустить свою былую обиду, потому что этот, казалось бы, незначительный жест так явно показал ему, что на самом деле Чонгуку было совсем не все равно на их отношения.
— Как ты это делаешь?
— Делаю что? — Чонгук нахмурился и едва остановил себя от того, чтобы дернуться и заглянуть Тэхену в глаза. Он действительно не понимал, о чем сейчас шла речь, но по тону Тэхена догадался, что дело заключалось в чем-то серьезном. А ведь теперь ему было просто невозможно не забеспокоиться, стоило ему только допустить, что у Тэхена могли случиться какие-то неприятности, и он даже начал чувствовать, как родная сердцу вина уже начала ненавязчиво стучаться в неплотно закрытые двери его сознания, но боялся спугнуть Тэхена. Поэтому титаническим усилием воли заставил себя неподвижно замереть. А еще он неожиданно для себя понял, что даже такое нестабильное состояние рядом с Тэхеном переживалось им куда легче. Потому что сидя рядом с ним и укладывая свою руку ему на колено в знак поддержки, Чонгук хотя бы знал, что наконец-то делал что-то правильно, пусть в остальном он и ошибался, но по крайней мере пытался как-то исправить то, что успел натворить. И он очень надеялся, что это может послужить ему оправданием.
— Как ты справляешься с тем, что тебе приходится ухаживать за людьми, фактически обреченными на смерть? — Тэхен прикусил щеку, пытаясь мысленно внушить самому себе, что сейчас было совсем не время и не место, чтобы обсуждать подобные вещи, но на самом деле довольно слабо боролся с внутренним желанием поделиться своей болью с Чонгуком. До сих пор у него не было возможности подробно рассказать обо всем в подкастах, и он только успел коротко пересказать суть дела Чимину, но этого было для него явно недостаточно. Ему нужно было, чтобы Чонгук выслушал его. Чтобы Чонгук поддержал его и сказал, что все будет хорошо. Потому что, даже прекрасно понимая, что так не будет, только Чонгуку он бы поверил безоговорочно. И сейчас он особенно нуждался в этом, чтобы выжить и не сойти с ума от раздиравших его чувств, большую часть которых он даже осознать толком не мог.
— Тэ, что случилось? — Чонгук непроизвольно сжал пальцы на колене Тэхена крепче, пытаясь на манер оборотней из «Волчонка» забрать его боль себе и совершенно не обращая никакого внимания на то, как несколько их одногруппниц заинтересованно поглядывали на них.
— Я не говорил тебе об этом, и, наверное, сейчас тоже не лучший момент, чтобы сказать… Потому что у нас вообще-то сейчас защита...— Тэхен запнулся, сильнее жмурясь, пытаясь раствориться в этом моменте. Потому что сейчас ему было так одновременно много и мало Чонгука. Это был не первый их тесный тактильный контакт, но после недельной разлуки он ощущался совершенно по-особенному. Так что Тэхену хотелось извернуться и всеми конечностями обхватить Чонгука. А с другой стороны, он находил особую прелесть в том, как все обстояло сейчас. Пусть он чувствовал под собой только плечо и руку Чонгука, но они все еще сидели в их университете на виду у всех, а Чонгук все равно позволял себе такие вещи. И Тэхен чувствовал себя просто обязанным ценить это.
— Если ты сейчас же не скажешь, честное слово, я побью тебя! — резко выдал Чонгук, заставляя Тэхена вдруг улыбнуться. Потому что ему внезапно так отчетливо вспомнилось, как он сам сказал нечто подобное, когда Чонгук все никак не мог перестать извиняться перед ним в тот день, когда они впервые очутились вместе в неформальной обстановке. Потому что он отлично помнил, почему сам рискнул озвучить эти слова, когда между ним и Чонгуком еще не было установлено никаких дружеских связей. И потому что теперь благодаря этому он не мог не понимать, с каким посылом их говорил ему Чонгук.
— У меня бабушка уже некоторое время совсем не ходит, — все же вернулся к насущному Тэхен, заодно отмечая, что дышать как будто стало намного легче, даже несмотря на то, что именно он сейчас собирался поведать Чонгуку. — Заболевание головного мозга. А еще проблемы с позвоночником. Из-за этого она теперь постоянно лежит. Она с нами разговаривает, пребывает в хорошем расположении духа большую часть времени, но все равно буквально тает на глазах. И все это время за ней ухаживал дедушка, но на нем это не могло не отразиться, так что он тоже слег на прошлой неделе. Ничего суперкриминального, — торопливо проговорил Тэхен, когда Чонгук все же импульсивно дернул плечом. — Но надо было поехать туда, чтобы приглядеть за ними обоими. И на выходных эта честь досталась мне. А я впервые оказался так надолго с ними в таком состоянии. И я… — Тэхен грузно вздохнул, боясь говорить то, что он собирался озвучить следом. Было страшно получить неодобрение со стороны Чонгука, который явно никогда не вел себя столь эгоистично. И все равно ему хотелось наконец покаяться и получить прощение. — Я знаю, что им гораздо труднее и страшнее, чем мне. Я даже представлять боюсь, каково это лежать целый день, понимать, что ты на сто процентов зависишь от других, что ты ничего не можешь сделать сам и являешься, пусть это звучит грубо, но все же обузой для всех своих родственников. И все равно меня так сильно вымотало пребывание там, что я понятия не имею, как теперь восстановить силы. Из меня как будто все соки выжали, но при этом эмоций стало столько, что я обозначать их не успеваю. Но потом я думаю, что ты ведь как-то справляешься с этим, и мне становится стыдно, что я такой слабый…
— Не говори глупости, Тэ, никакой ты не слабый! Разве ты сам не понимаешь? — Чонгук никогда в жизни не подумал бы, что подобные речи от кого бы то ни было могли вызвать в нем раздражение, но он на самом деле чувствовал, как кровь забурлила в его венах. Как Тэхен вообще мог допускать такие мысли? Тэхен, который последние три месяца только и делал, что давал ему силы справляться с его собственными проблемами... Чонгук и представить не мог, что нечто подобное действительно могло бы взбрести Тэхену в голову, но теперь считал своей обязанностью выбить эту дурь из его головы. — Я имею дело с незнакомыми мне людьми, на которых мне по большому счету плевать. Да, мне их жалко, и я стараюсь сделать так, чтобы хоть немного облегчить их положение, но я не рыдаю ночами напролет в подушку, когда кто-то из них умирает. Потому что я с самого начала знаю, что конец будет именно таким, и мне все равно. Но ты вынужден смотреть, как нечто настолько страшное происходит с твоими близкими людьми. Насколько надо быть черствым, чтобы спокойно это вынести?
— Я… — Тэхен замялся, не ожидавший такой реакции от Чонгука. Он был готов придумывать себе оправдания на случай, если бы Чонгук набросился на него с обвинениями, но не нашелся что сказать, услышав слова поддержки.
— Ты просто идиот, если действительно обвиняешь себя хоть в чем-то в подобной ситуации, — Чонгук покачал головой и с силой прикусил язык, чтобы немного отвлечься. Он помнил, как о чем-то подобном как-то раз рассказывал Меломан в своем подкасте. Но тогда он почти не обратил на это никакого внимания. Немного посочувствовал, конечно, чисто по-человечески, но в основном только загнался сам на тему своих отношений с мамой. Он даже и не помнил сейчас, в чем там было дело у Меломана. Но рассказ Тэхена пробудил в нем совсем иные чувства. В нем не осталось никакого желания думать о самом себе, только яростная решимость сделать все для того, чтобы Тэхен почувствовал себя лучше. — Тэ, ты не должен волноваться о том, что это выбивает тебя из колеи. У каждого из нас есть особое представление о том, каким должен быть порядок, и если что-то его нарушает, стресс — это нормальная реакция, — Чонгук изо всех сил надеялся, что его слова не звучали бездушно. И все же ему самонадеянно казалось, что он намного больше преуспел в своих попытках утешить Тэхена, чем в свое время Юнги. Потому что, может, он и не являлся самым эмоциональным человеком на свете, но сейчас он искренне хотел только одного: сделать все, чтобы Тэхен поверил и доверился ему.
— Наверное, ты прав… — все же прошептал Тэхен после небольшой паузы. Он много думал о том, что сейчас говорил ему Чонгук, но воспринимал это как недостойные попытки оправдать себя. Но раз Чонгук считал так же, может, это и было правдой?.. — Мне всегда раньше казалось, что мир устроен так, что есть я, самый младший, есть мои родители, среднее звено, и есть старшее поколение. И я думал, что так будет всегда. Это наивно, но когда ты к чему-то привык, очень сложно допустить мысль о том, что когда-нибудь все изменится. А я ненавижу перемены и не знаю, как научиться на них нормально реагировать. А еще…
— Тэ, ты же знаешь, что можешь рассказать мне обо всем? — Чонгук даже бровью не повел, произнося это. Потому что ему действительно важно было знать, что Тэхен понимает это, хоть он и боялся, что за столько времени не дал ему ясно это понять.
— Да, конечно, Куки, — Тэхен сглотнул. На самом деле он не знал. Он надеялся на это, предполагал это и мечтал об этом, но доподлинно не знал. До сегодняшнего момента. Потому что зато он прекрасно знал, что Чонгук ни за что бы не сказал подобного, если бы не думал так всерьез. — Просто… Мне так стыдно за эти мысли! И я так боялся, что разочарую тебя… Но глядя на бабушку, я не могу не думать о том, чем все закончится. И порой мне кажется, что лучше бы это случилось побыстрее. А уже в следующий момент я чувствую себя так, будто у меня и правда кто-то умер. Потому что это ведь неизбежно в любом случае. Но она ведь еще не умерла. Вот и получается, что мне вроде как надо справляться с потерей, но по факту она еще не произошла, так что справляться как будто и не с чем, так что в итоге мозг зацикливается на этих состояниях, и я не могу найти выход.
— Я не думаю, что выход в принципе существует, — Чонгук глубоко вздохнул. Дело было даже не в самих словах Тэхена, а в том, сколько невыразимой боли витало вокруг него, так что Чонгук не мог не пропитываться ею насквозь. — То, о чем ты говоришь, что лучше бы она скорее умерла, чтобы не продлевать мучения ни себе, ни вам тоже, это все рациональные доводы. Но это ведь твоя бабушка, понятно, что ты не хочешь ее потерять. Так что вся проблема только в том, что в тебе сейчас сталкивается рациональное с эмоциональным, и от этого никуда не деться. Можно только постараться успокоиться и принять ситуацию, позволив ей развиваться самой по себе. Наслаждайся общением с бабушкой, пока она жива и пока ты можешь это сделать. И вообще… — Чонгук на мгновение замолчал. Обычно он не высказывался такими вот афоризмами, но ему нравилось слушать подобные речи от Меломана, так что он подумал, что мог бы попробовать раз в жизни. — Делай, что должно, и будь, что будет.
— Куки… — только смог прошептать от переизбытка чувств Тэхен. И он совсем немного ожидал, что его состояние вновь ухудшится, если они с Чонгуком начнут бередить его раны, но в действительности он все еще в большей степени испытывал умиротворение. Не потому что Чонгук пришел и разом решил все его проблемы, но потому что Чонгук все еще был рядом с ним. И теперь Тэхен твердо знал, что этого было для него более чем достаточно, чтобы почувствовать себя не то что сносно, а вполне себе неплохо. Потому что взамен ускользающей из его пальцев стабильности с родителями, бабушками и дедушками, якобы живущими вечно, у него теперь появлялась новая стабильность с Чонгуком, беспокоящимся о нем. Тэхен не хотел быть настолько эгоистичным, чтобы думать, что его новая реальность была во много раз лучше прежней, но едва удерживал себя от этих мыслей.
— И я хочу, чтобы ты знал кое-что еще, — Чонгук кинул беглый взгляд на Чимина, который приближался к ним, чтобы, очевидно, сообщить им о том, что они должны были уже готовиться, потому что предыдущую группу вот-вот отпустят. И он должен был успеть за эти несколько секунд сказать Тэхену то, о чем думал всю последнюю неделю. Вообще-то он бы предпочел сначала долго мяться и в итоге выдать целую тираду с кучей отступлений от темы, чтобы было не так стыдно. Но сейчас у него не было на это времени. А еще он не знал, предоставится ли им с Тэхеном еще одна такая возможность поговорить по душам, поэтому все же набрался смелости и твердо проговорил: — Ты не можешь меня разочаровать. Никогда. И я всегда буду с тобой. Всегда буду на твоей стороне, что бы ни случилось.
Чонгук с удовлетворением отметил то, как Тэхен, ничего не ответив, прижался к нему теснее, наверняка понимая, зачем к ним шел Чимин и что должно будет произойти уже через мгновение. Но этот миг должен был существовать только для них одних.
большую часть практически всего Тэхена, но прямо сейчас его такие вопросы мало заботили. А вот вопрос о том, не собирался ли Тэхен наконец поднять глаза и, может, улыбнуться так, чтобы вокруг его глаз образовались чудесные маленькие морщинки-лучики, однозначно волновал его. Чонгук, правда, не мог понять, с каких пор. Ведь еще неделю назад все не было настолько запущено. Напротив, он даже злился на Тэхена. Но сейчас ему казалось, будто это было в прошлой жизни, а теперь в нем осталась только не нашедшая за столько дней выхода чистая и исключительная симпатия к Тэхену. Пожалуй, в какой-то степени это все еще пугало его, как и любые другие столь сильные и, что еще более существенно, неожиданные перемены в его жизни. И все же счастье от того, что Тэхен снова был рядом с ним, перевешивало любые его сомнения и страхи.
— Ага, — еле выдавил из себя Тэхен, думая о том, что Чонгуку все же не стоило знать, насколько часто он обращал на него весьма пристальное внимание. Куда еще больше-то?..
— Но ты ведь в порядке, да? — Чонгук слегка, будто бы случайно, подтолкнул Тэхена локтем, все же заставляя его вскинуться, и не смог удержаться оттого, чтобы совершенно неосознанно облизнуться. Для этого своего такого состояния у Чонгука тоже было припасено словечко, которое он старался прятать в самых глубинных недрах своего сознания. Но, может, время все же пришло? — Не из-за Чимина. А в целом? Из-за того, о чем ты говорил, пока мы были в универе… — Чонгуку ужасно хотелось стукнуть себя по голове, но он никак не мог перестать мямлить, потому что нормальные слова совершенно не шли, а выразить свое волнение ему было практически жизненно необходимо. Чтобы Тэхен знал, что он сожалеет о всей прошлой неделе и обязательно исправится.
— Я… — Тэхен сглотнул, честно собираясь ответить. Он бы наверняка сказал, что все в порядке, хоть это было и не совсем так, но ему действительно стало намного лучше. И, возможно, в порыве откровенности он даже признался бы Чонгуку, что причина, по которой он начал чувствовать себя сносно, крылась в том, что они снова были вместе (не так вместе, как ему бы хотелось, но хотя бы как-то). А потом он зачем-то повернулся лицом к Чонгуку, сталкиваясь с ним почти нос к носу и замер.
И все его переживания, связанные с Чонгуком, не только за прошедшую адскую неделю, но за все те годы, что он страдал от невозможности хотя бы заговорить с ним, очутиться в его компании хоть на мгновение, когда он был вынужден мириться с тем, что человек, которого он считал лучшим во всей Вселенной, видел в нем пустое место, если вообще смотрел в его сторону, внезапно обрушились на него. И Тэхен мог бы подумать, что они окажутся способными изничтожить его. Потому что он и сам не понимал, где умудрился достать столько сил, чтобы выстоять и не растерять веру в лучшее. Но на деле он вдруг почувствовал невероятную легкость и небывалую уверенность. Легкость, потому что теперь это время прошло и осталось далеко позади. Уверенность, потому что Чонгук так и не подумал отстраниться от него и только все продолжал смотреть на него, не моргая, своими широко распахнутыми оленьими глазами, делая частые короткие вздохи и становясь все ближе к нему. Музыка и гвалт вокруг будто перестали существовать, и у Тэхена даже закружилась голова оттого, как внезапно все пространство сузилось до одной точки на самом кончике очаровательного в своей округлости носа Чонгука, погружая все остальное в непроницаемый мрак. Но в ускользающей от него реальности Тэхен вдруг успел отчетливо расслышать слова, которые Чонгук сказал ему только сегодня утром:
Делай, что должно, и будь, что будет…
То, как губы Чонгука на мгновение гостеприимно приоткрылись, чтобы подпустить его еще ближе, уверило Тэхена в том, что он действительно сейчас исполнял свой долг и шел в верном направлении, а затем… Мягкость чуть влажноватых губ Чонгука резко сменилась жарким воздухом тоскливой пустоты.
— Тэ… — Чонгук отлетел от него на другой конец дивана и теперь тяжело дышал, словно загнанный зверь. Потому что, очевидно, больше тянуть не было смысла. Время пришло. Пришла пора достать то самое слово из закромов разума на белый свет: влюбился. Он влюбился в Тэхена. В странного, чудаковатого, порой слишком шумного, но очень доброго, понимающего и уютного. В это было практически невозможно поверить. Но как еще он мог объяснить себе то, что даже сейчас, когда он находился в глубочайшем шоке, потому что ждал чего угодно от Тэхена после недели молчания, но не этого, он все равно продолжал в первую очередь думать именно о его комфорте… — Я…
— Я не стану говорить, что хотел проверить у тебя температуру, потому что это не так, — Тэхен не понимал, как вдруг набрался храбрости, чтобы выдать нечто подобное, но он просто не мог допустить повторения этой ужасной недели. Может, он и был слабым и неуверенным в себе, а еще имел кучу загонов и точно бы повесился, услышав отказ. Но сейчас Чонгук все еще был здесь, хоть и явно пребывал в замешательстве, и Тэхен думал, что в этот раз нужно было действовать до конца. Потому что теперь другого шанса уже точно не будет. Он не был готов к этому и не ожидал от себя ничего подобного, но если не сказать все Чонгуку прямо сейчас… Все или ничего. — Куки, я…
— Стой! Сначала я должен сказать тебе! — Чонгук выставил руки вперед в защитном жесте, отодвигаясь еще немного к краю диванчика. Потому что что бы Тэхен ни собирался сказать ему, он должен был признаться во всем первым. Или хотя бы в части всего. Потому что так было честно. Потому что нужно было сказать это еще неделю назад. Потому что он не мог позволить Тэхену действовать, пока тот не знал всего и, следовательно, не мог взвешенно принять верное решение. И неважно, что он сам испытывал сейчас по отношению к Тэхену, неважно, что он хотел (и уже даже не собирался скрывать это от самого себя) быть с ним, неважно, что Меломан уже вовсе не вызывал в нем тот трепет, что прежде (благоговение и уважение, да, и даже привязанность, но не робкую взволнованность). Важно было сказать Тэхену то, что тот заслуживал услышать. Правду. — Есть один парень… — Чонгук на мгновение нахмурился, не зная, как нужно было трактовать остекленевшие глаза Тэхена, но все равно продолжил. — Который мне нравится, — кого ты обманываешь, Чон Чонгук? — И я… Я не могу сказать, что мне не нравишься ты… Но так нельзя… Я не хочу поступать так с тобой… И с ним тоже… — Чонгук продолжал все больше запутываться в том, что говорил и хотел сказать на самом деле. Никаких таких чувств к Меломану он больше не испытывал. Это стало понятно, когда он заметил, что подкасты больше не вызывали в нем ничего, кроме апатии, потому что рядом не было Тэхена, с которым можно было обсудить что-то из тех тем, что подкинул Меломан. И это становилось все более очевидным с каждым его словом, когда Тэхен выглядел все растеряннее, а его желание плюнуть на все и крепко вцепиться в него росло в геометрической прогрессии. И все же почему-то ему казалось правильным высказать то, что он начал. Пусть Меломан никогда об этом и не узнает, но он был обязан повести себя с ним именно так после того, как тот столько раз совершенно безвозмездно помог ему, сам того не осознавая.
— Куки, но… — Тэхен попытался коснуться кончиками пальцев лежащей на столе руки Чонгука. Больше для самого себя. Чтобы не рухнуть замертво на пол под столик, потому что именно это он, похоже, и собирался сделать с минуты на минуту.
— Нет! — Чонгук поднялся на ноги, предотвращая свое феерическое падение на пол. — Я просто не могу, Тэ… Прости… Но это будет нечестно, ведь так?
Развернувшись на пятках, Чонгук, забыв на вешалке свою куртку, понесся к выходу, пытаясь не думать о том, как жалко звучал его последний вопрос, который вообще-то должен был быть утверждением, и стараясь скрыть панический ужас в глазах. Что он только что наделал?..
***
— Как все прошло? — Юнги мигом поднялся на ноги, стоило Чимину первым показаться в дверях аудитории, в которой проходила защита проектов. Недовольно сморщившись, Чимин вынужденно пропустил следующую группу внутрь, прежде чем смог наконец с широкой улыбкой кинуться в объятия Юнги, который заблаговременно раскинул руки в стороны. — Опять начинается, — Чонгук поджал губы, не испытывая никакого неудовольствия от развернувшейся перед ним картины. В этот раз он лишь хотел постараться вести себя, как прежде, чтобы наладить свои отношения с Тэхеном. А заодно непроизвольно для себя отмечал, что, возможно, его такая новая реакция на все происходящее была вызвана не только тем, что он в целом привык к отношениям своих друзей, но по большей части тем, что прямо сейчас ему хотелось сделать нечто подобное с Тэхеном. Обнять его, прямо как тогда в пусанском отеле, и прижать к себе очень крепко, чтобы и таким образом выразить всю глубину своего сочувствия. Впрочем, он старался отгонять от себя такие мысли, предпочитая думать, что всего лишь находился под сильным впечатлением от долгожданной встречи с Тэхеном, и не более того. — Не бубни, Куки, — Юнги щелкнул языком, прижимая одной рукой к себе Чимина за талию, с удовольствием замечая, что тот наконец не шарахался в сторону и не краснел от такого проявления чувств на публике. — Так как прошло? — Хорошо, — ответил ему Тэхен, чтобы наконец отвлечься и перестать хихикать над замечанием Чонгука. Он даже не находил слова Чонгука такими уж забавными, чтобы так долго над ними смеяться, хотя это однозначно было мило. Но он так соскучился по взаимодействиям с Чонгуком, что теперь был склонен преувеличенно реагировать на любое его действие. — Почти не задавали вопросов. Правда, сначала спросили, что вообще такое фанфики, и долго удивлялись ответу. Но не особо валили. В основном кивали и внимательно слушали. — А как еще могло быть, хен? — Чимин влез в разговор, сцепляя руки в замок на пояснице Юнги. Если уж ему все равно было не избавиться от стремления Юнги публично демонстрировать их отношения, так хоть надо было извлечь из этого максимальную пользу. — Чонгук там с таким уверенным лицом им всю нашу речь зачитал, что они, даже если сомневались, все равно не посмели бы возразить. — Я даже не сомневался, — хмыкнул Юнги. — Никогда не забуду, как он самозабвенно как-то раз доказывал мне, что опорной ногой в баскетболе считается правая. Я бы так и поверил ему, если бы не повторял правила так часто, что они аж на подкорке теперь вырезаны. — Подумаешь. Как будто ты никогда не заблуждался, — буркнул Чонгук, прищурившись, а потом тут же прикусил щеку, чтобы не улыбнуться и не разрушить весь образ, заметив, как Тэхен вновь заливисто рассмеялся. Этот голос… Чонгук мог поклясться, что в жизни не слышал ничего более пробирающего до костей. — А что поставили в итоге? — Девяносто, — угрюмо выдохнув, ответил Чонгук. — Ты недоволен? — вся веселость Тэхена, который даже успел немного развеяться, несмотря на то, что вообще-то находился в университете, мигом улетучилась. С самого начала он старался не загружать этим Чимина, но на самом деле переживал по поводу того, какой балл они получат. Не из-за себя. Ему всегда было все равно на то, какие оценки ему ставили, потому как важным он считал именно вложенные усилия, а еще честный отчет перед самим собой о том, сколько он на самом деле усвоил по итогам проделанной работы. Но ему было не по себе от мысли, что они с Чимином умудрятся подвести Чонгука, который всегда был нацелен исключительно на лучший результат. — Доволен, конечно! — яростно замотал головой Чонгук, заприметив в глазах Тэхена зарождавшееся разочарование, которое он ни в коем случае не мог допустить. — Но если я был таким убедительным, как вы говорите, то где наши оставшиеся десять баллов? — Ушли на то, каким мракобесием они явно посчитали фанфики, — пожал плечами Чимин, тоже не находивший другого объяснения тому, что им снизили оценку. — Вероятно, так и было, — кивнул Чонгук и потянулся, зевая. Всю ночь перед защитой он нервно заучивал наизусть текст речи, хоть и знал, что можно будет читать с листа, с особым усердием запоминая часть Тэхена. Он в полной мере отдавал себе отчет в том, каким глупым было его поведение, но радовался тому, что мог хоть так себя занять, потому как в противном случае он просто принимался расхаживать по своей комнате, драматично размахивая руками. Это было совершенно не в его привычке, но впервые в жизни он не знал, куда деть все переполнявшие его эмоции. И теперь он не просто был доволен тем, какую оценку получил за свои старания, но был по-настоящему счастлив из-за того, как все в итоге вышло. Потому что он вовсе не зря учил кусок Тэхена, который, едва начав говорить, принялся запинаться и путаться в словах. И, наверное, прежде такой прокол со стороны Тэхена, вызвал бы в Чонгуке злость, но теперь он был несказанно рад боязни Тэхена выступлений, потому как это позволило ему проявить себя во всей красе. И Чонгук даже не собирался врать себе, что не видел благодарную улыбку Тэхена, от которой у него все внутри переворачивалось. Потому что он чувствовал, что теперь был готов пойти на что угодно, лишь бы только увидеть ее снова. И это было для него важнее всего на свете. Важнее каких-то дурацких оценок, которые обладали гораздо меньшим значением, чем он вечно внушал себе. Так что Чонгук не испытывал никакого желания продолжать рассуждения о прошедшей защите. Только двигаться вперед, чтобы найти новый повод порадовать Тэхена. — Ну, как бы там ни было, поздравляю, — Юнги криво улыбнулся, уже представляя скукожившееся лицо Чонгука, а затем неторопливо поцеловал Чимина в щеку, ненадолго задержавшись губами на удивительно мягкой коже. — И предлагаю это отметить. — Хен, сегодня же вторник. Никто не идет пить в начале недели, когда потом еще три дня таскаться в универ, — с сомнением отозвался Чимин, который вообще-то с удовольствием завалился бы сейчас куда-нибудь, чтобы выпустить пар, после стресса, который они все испытали, но старался оставаться здравомыслящим. Хотя возможность оказаться с Юнги на мягком диванчике и вжаться в его теплый бок, потягивая из бокала холодное пиво… Чимин невольно сглотнул от таких фантазий. Это был бы просто безупречный вечер. — Да ладно тебе. Думаю, мы заслужили немного отдохнуть, — возразил ему Чонгук и поймал на себе изумленный взгляд Тэхена, который явно был приятно удивлен. Чонгуку начало казаться, что лучше этот замечательный день мог бы стать, только если они бы действительно пошли куда-нибудь немного посидеть и он вновь оказался так потрясающе близко к Тэхену, чтобы слышать его тихое дыхание и вдыхать его терпкий естественный аромат. — Завтра все равно ничего важного не будет, можно и расслабиться. Ты же за, правда, Тэ? — Ага, — все еще ошарашено согласился Тэхен, у которого все шестеренки в голове принялись двигаться с особой силой, чтобы помочь ему понять, что вообще нашло на Чонгука и когда тот успел стать еще более невообразимо захватывающим дух. — Вот и отлично! Не позволяя себе думать слишком много, Чонгук крепко обхватил пальцами запястье Тэхена и потащил его за собой по направлению к лестнице, ведущей на выход. И он бы даже не почувствовал, как начали гореть его щеки, если бы не услышал удивленный возглас явно опешившего Юнги у него за спиной. Он понимал хена и совершенно не понимал себя, но рука Тэхена слишком жарко ощущалась под его собственной, чтобы он мог всерьез полагать, что окажется способен здраво оценить ситуацию. Да это и не нужно было ему вовсе. Только бы Тэхен продолжал так же уверенно идти следом за ним, не пытаясь отнять свою руку. А с остальным он как-нибудь разберется позже.***
— У тебя есть три минуты, пока бармен ходит нам за бутылками, чтобы объяснить мне, какого черта ты перестал обижаться на Чонгука так быстро?! — громко фыркнув, Чимин отвернулся от Тэхена, чтобы не видеть, как тот совершенно невозмутимо оттирал со своего лица его слюну. Вообще-то он слишком переживал за своего друга и считал себя в праве не извиняться за такое. — Разве не ты все это время доказывал мне, что я должен войти в его положение, понять и простить? — хмыкнул Тэхен, расслабленно опираясь локтем о барную стойку. Было около четырех часов дня, так что Тэхен мог не волноваться о том, что смутит кого-то своей не самой привлекательной позой: пока в баре кроме них не было никого, способного крепко стоять на ногах и держать свои глаза раскрытыми. А еще Тэхен не видел себя в зеркале, но прекрасно понимал такое возмущение Чимина. Возможно, будучи нормальным человеком, он должен был простить Чонгука, после чего вести себя с ним тихо какое-то время, боясь нарушить хрупкий мир. Но, к собственному счастью, Тэхен нормальным не был, и потому сейчас его глаза несколько болезненно поблескивали от перевозбуждения, настолько он был рад тому, что все пришло в норму. — Я… — Чимин на секунды опешил, не находясь что ответить на такую наглость. Он, значит, всю неделю переживал за этих придурков, ежедневно выносил Юнги мозг, места себе не находил, а Тэхену хватило пяти минут, чтобы все забыть и сделать вид, будто ничего и не было? Чимин от такого бесстыдства позабыл напрочь все, что приходило в его голову. — Да, не спорю, я это говорил, — отдышавшись немного, заговорил Чимин. — Но ты в ответ только мрачно смотрел на меня. И это в лучшем случае. А в худшем орал благим матом, что близко к нему не подойдешь. И что теперь? Уселся к нему ближе, чем я к Юнги-хену! — глаза Чимина беспорядочно метались по всему помещению зала. — Так еще и светишься, как диско-шар. Пойду скажу местному завхозу, чтобы он свет выключил. Зачем зазря за электроэнергию переплачивать. — Чимин-и, хорош бубнить, — Тэхен не сдержал очередной довольной улыбки, толкая Чимина в плечо. Его проблемы в семье все еще не разрешились и тяжелым камнем висели на его душе, и ему обязательно потом станет стыдно за это, но сейчас это казалось ему совершенно неважным. Потому что Чонгук всю дорогу держал свою руку на его плече, мягко толкнул его вглубь бара, когда они наконец пришли, но руки не убрал, и Тэхен чувствовал даже сквозь куртку, прожигающий жар его ладони. Они уселись за столик, и Тэхен из вежливости отодвинулся на приличное расстояние, чтобы если и задеть Чонгука, то только совершенно случайно. А потом Чонгук, потянувшись за меню, прижался к его бедру своим и даже не подумал отстраниться, когда нужная ему книга оказалась в его руках. Тэхен на это смог только беспомощно моргать и, не жалея сил, кусать губы, чтобы не позволить своему рту глупо распахнуться. — Я же не виноват, что он — мой пауэр-банк. — Тэ… — Чимин серьезно посмотрел Тэхену прямо в глаза, выдерживая многозначительную паузу. — Никогда больше не пытайся придумывать метафоры. Это просто ужасно! — Зато это правда! — Тэхен блаженно прикрыл глаза. — Прошло всего несколько часов, как мы снова оказались вместе, но у меня чувство, будто меня родили несколько минут назад. Полная безмятежность. — Тебе не кажется, что ты опять делаешь это? — Чимин обеспокоенно нахмурился, устало потирая переносицу. Ему срочно нужно было к Юнги. Уткнуться хену носом в шею и хоть немного подышать его ароматом, чтобы прийти в себя. Потому что Тэхен со своим бесконечными сменами настроения точно скоро сведет его с ума. — Опять придаешь слишком много значения тому, что происходит? — О чем ты вообще? — недовольно фыркнул Тэхен, все же открывая глаза. — Куки ведь просто чудесный. Он был таким милым сегодня, пока слушал мои бредни, хотя вполне мог бы этого и не делать, а, например, готовиться к выступлению. И он держал меня за руку. Правда, только пока мы шли до двери гардероба, — Тэхен невольно скривился. — И открыл мне дверь, а теперь сидит так близко, что будь его волосы немного длиннее, то точно щекотали бы мне щеки. И ты хочешь, чтобы после этого всего, я вел себя равнодушно и игнорировал его? — Ты вообще меня не слышишь? — Чимин закатил глаза. — Я не просил тебя игнорировать его. Но разве он извинился перед тобой? Или ты сказал ему, почему обижался, чтобы вы могли обсудить это и найти выход? Нет! — Чимин жестко ответил сам на свои риторические вопросы, не давая Тэхену вставить и слова. — Но так не делается, Тэ. Ты же сам все понимаешь. Это не что-то рядовое. Это то, что всплывет снова, если вы со всем не разберетесь сейчас. Так что нет, я не просил тебя его игнорить, но и делать вид, что этой недели не было, тоже ненормально. — Какой же ты зануда! — Тэхен отвел взгляд в сторону, пытаясь высмотреть, не вышел ли наконец бармен из подсобки, и заодно скрыть свое смущение. Он и сам в глубине души понимал все, что сейчас пытался втолковать ему Чимин. Но мысль о том, что он вновь может потерять Чонгука, заставляла его в страхе бросаться прочь от рационального желания все прояснить. Ему не нужны были извинения. Не нужны были объяснения и компромиссы. Ему нужен был Чонгук. Целиком и полностью. Ради этого Тэхен был готов пойти на что угодно. — Я не знаю, что побудило Куки сделать то, что он сделал. Но как ты и говорил мне еще неделю назад, я не хочу отталкивать его, раз уж он по каким-то причинам сам не сбегает от меня. — Не по каким-то! Тэ, я ведь говорил тебе, — Чимин кашлянул, пытаясь взять себя в руки. Присутствие духа постепенно сменялось в нем на неконтролируемое раздражение, и все же он пытался говорить тише. — Юнги-хен считает, что ты нравишься Чонгуку. И если бы ты поговорил с ним, то, возможно, выяснил бы это наверняка. И вот тогда все и было бы в порядке. А не то, что ты делаешь сейчас. Хрупкий мир лучше доброй ссоры, но не в твоем случае. Потому что у вас ссора точно неизбежна. Так почему бы тебе не собрать уже яйца в кулак и не решить все? — Потому что, — Тэхен резко нахмурился, переходя на шепот, видя как бармен приближался к ним с ящиком пива. — Потому что я хочу радоваться тому, что имею прямо сейчас. И я думал, что ты как мой лучший друг сделаешь то же самое! — Ну извини, что моя голова в отличие от твоей все еще на месте и позволяет мне понять, что будет дальше. Я вообще-то забочусь о тебе, придурок! — зашипел на него Чимин, пытаясь удерживать на лице расслабленную улыбку, чтобы не смущать окружающих. На самом деле за все время их дружбы они ни разу не успели поругаться по-настоящему, живя в абсолютной идиллии, но прямо сейчас Чимин не находил в себе сил на то, чтобы не говорить то, что крутилось у него на языке. Он тоже чертовски устал за эту неделю. — А лучше бы позаботился о своем парне. А то он который месяц так и ходит нетраханным, — выплюнул Тэхен и, развернувшись, бодро зашагал к их столику, оставляя ящик с пивом на Чимина, который застыл на месте как вкопанный. То, что он сказал только что Чимину… Он даже не осознавал это как начало их возможной ссоры. Потому что впереди он видел макушку Чонгука, и всем, что он мог испытывать в эту минуту, была только бесконечная радость. — Все в порядке, Чимин-и? — спросил Юнги, стоило Чимину грузно плюхнуться рядом с ним на диванчик, после того как он поставил пиво на стол. — Ты какой-то напряженный. — Все в норме, хен, — Чимин невольно дернулся, восприняв слово напряженный, бездумно произнесенное хеном, слишком неоднозначно в контексте блистательного завершения их разговора с Тэхеном. — Как скажешь, — Юнги вздохнул, слегка прищурившись, но затем потянулся к первой попавшейся бутылке, решив не донимать своего тонсена расспросами. — Итак, — вновь начал Юнги уже заметно бодрее. — Это место на самом деле не обычный бар. — В смысле? — подал голос Чонгук, который и сам наконец начал смущаться того, сколько внимания ему хотелось уделять Тэхену. Хотелось постоянно касаться его и говорить с ним, и потому Чонгук решил, что будет куда лучше занять себя дружескими разговорами ни о чем с Юнги, чтобы хоть как-то отвлечься и не перейти черту, потому что тонкие пальцы Тэхена то и дело мелькали у него перед глазами, постепенно срывая все тормоза. Чонгук и сам не понимал, что должно было произойти, когда силы сопротивляться окончательно покинут его, но был уверен, что это обязательно обернется в конечном итоге его пунцовыми от стыда щеками. — Ну, я подумал, что иногда стоит вносить в жизнь разнообразие. Так что я привел нас в гей-бар. — Это какого такого разнообразия тебе не хватает? — удивленно вскинул брови Чимин, отвлекаясь от мрачного созерцания Тэхена, который вообще не обращал на него никакого внимания. — Чимин-и, детка, успокойся. На самом деле это просто был ближайший открытый бар к нам с нормальной оценкой от посетителей, — Юнги вдруг стушевался, заслышав негодующие нотки в голосе Чимина. Он как-то совсем не придал большого значения своей шутке. Но с учетом того, что у них уже которую неделю никак не складывались дела в постели (за что Юнги от всей души благодарил Чонгука с Тэхеном), из-за чего Чимин накручивал себя только сильнее, он должен был предвидеть такую реакцию и держать язык за зубами. — Так бы сразу и сказал, — выдохнул Чимин, укладываясь щекой на плечо Юнги. Он был слишком измотан, чтобы ругаться еще и со своим парнем. — Как насчет того, чтобы снова поиграть в «Я никогда не»? — предложил Чонгук. В прошлый раз он не испытал никакого энтузиазма от игры, но в целом процесс показал ему, что это был отличный способ постоянно находить темы для разговоров, в чем он вообще-то не был хорош. Ему нравилось (теперь он мог с чистой совестью признаться в этом) проводить время со своими друзьями, но его проблемы с поддержанием беседы все еще никуда не делись. Точнее, будь они одни с Тэхеном, ему вообще не о чем было бы переживать. Чонгук находил это крайне необычным, но теперь ему казалось, будто последняя неделя, проведенная в разлуке, только заставила его осознать, насколько идеальным Тэхен был для него со всеми своими недостатками, и заодно начать нуждаться в нем куда сильнее прежнего. Настолько сильно, что Чонгук почти был готов привязать к себе Тэхена веревками, лишь бы он больше никуда не девался. И от этого Чонгуку становилось немного неуютно. Так что ему срочно нужно было немного выпить, чтобы расслабиться, а заодно споить Юнги, чтобы Чимин вновь имел удовольствие насладиться обществом совершенно неконтролирующего себя хена. — Смотрите, кто проснулся! — хмыкнул Юнги, укладывая руку Чимину на колено и придвигая его ближе к себе. — Ты же вроде не любишь такое, Куки? — выразил свое удивление Тэхен, который никак не мог определиться, хотелось ли ему снова играть или нет. В прошлый раз ему пришлось изрядно понервничать из-за некоторых вопросов, и он боялся, что в этот раз все повторится. Очевидно, сейчас он находился не в самом стабильном состоянии, чтобы без каких-либо проблем следить за каждым своим словом, к тому же теперь на кону стояло куда больше, чем раньше. И все же, если Чонгук хотел сыграть, то Тэхен был готов рискнуть ради него. — Теперь вроде как люблю, — Чонгук неопределенно мотнул головой, открывая свою бутылку пива. — Ну что, начнем? — Чонгук прикусил губу и посмотрел прямо Тэхену в глаза, ожидая его одобрения. Мнения остальных в общем его не сильно интересовали. — Тогда… Я никогда не скучал ни по кому настолько сильно, что хотелось бессмысленно орать в пустоту и рвать волосы на голове от бессилия, — на одном дыхании проговорил Чонгук и тут же сам приложился к бутылке, чтобы сделать несколько больших глотков. Он бы с удовольствием прикусил себе язык, чтобы больше никогда в жизни не разговаривать в принципе, но ничего не мог поделать с тем, что его желание быть честным с Тэхеном возросло тысячекратно. Будто он пытался в срочном порядке наверстать упущенное. Хотя… Чонгук всегда считал слова «ничего не могу с собой поделать» глупой отговоркой, банальным оправданием элементарной человеческой лени. Так что он сам вовсе не не мог сдерживать себя рядом с Тэхеном. Он совершенно этого не хотел. — В эту игру вообще-то не так играют, Куки… — Юнги сдавленно кашлянул и переглянулся с опешившим Чимином, после чего тоже сделал глоток. На некоторое время воцарилась тишина, нарушаемая только звуками очередной попсовой песни, льющейся из колонок, пока каждый из них неспешно потягивал пиво из бутылок, вспоминая тех, по кому доводилось скучать по тем или иным причинам. И первое время Чонгук косил глаз в сторону Тэхена, чтобы оценить, насколько сильно тот проникся первым раундом игры, а потом вдруг до него дошло, что Тэхен, который выпил едва ли не полбутылки залпом, вообще-то мог скучать и не по нему вовсе. А, например, по своей бабушке, с которой провел выходные. Или по кому-то еще… Так глупо Чонгук еще никогда в жизни себя не чувствовал. — Вообще-то я думал, что мы просто набухаемся по случаю успешной сдачи… — нарушил молчание Юнги, поняв по выражению лица Тэхена, что тот сейчас был не способен произнести что-то связное. Чонгук сразу пошел с козырей. Поэтому Юнги, будучи заботливым хеном, в чем он бы в жизни не признался, решил взять все в свои руки. — И раз уж мы тут решили пожевать сопли, заодно нарушая все правила. То… — Юнги глубоко вздохнул и сжал пальцы крепче на колене Чимина. И почему он не мог выбрать себе нормальных друзей, которые не заставляли бы его позориться перед всеми? — Я никогда не был так сильно увлечен кем-то, с кем состоял в отношениях, как сейчас. Юнги чуть было не вылил на себя оставшееся содержимое его бутылки, когда улыбнулся слишком широко, заметив, как Чимин без промедления схватился за свое пиво. — Фу, хен. Ну не настолько же слащаво все должно быть, — фыркнул Чонгук, с удовольствием отмечая, что Тэхен тоже пропустил этот раунд. Не то чтобы он думал, что у Тэхена кто-то был. На самом деле до сих пор он даже и не задумывался над этим, полагая, что если у Тэхена и было свободное время, то он должен был проводить его только с ним. Ну, еще, может, с Чимином по старой памяти. Так что, по его мнению, Тэхену просто некогда было бы бегать к кому-то еще. Да и он никогда не слышал ни о ком другом ни от Чимина, ни от самого Тэхена. Но слова Юнги заставили его съежиться в боязливом ожидании. К счастью, Тэхен не подвел его. Так что он смог вернуться к своим привычным колкостям, напрочь игнорируя собственные мысли о том, когда успел озаботиться тем, имел ли Тэхен кого-то на примете в романтическом плане. Такие вещи не должны были его интересовать. — Ты первый начал, — Юнги пожал плечами, подавив рвущееся из его горла злобное не завидуй, осознав, что это было бы слишком жестоко. Тэхен, возбужденно радостный еще несколько минут назад, и без того теперь выглядел, как побитый котенок, которого окатили ведром воды, чтобы уничтожать его еще и такими комментариями. По хорошему Юнги чувствовал себя обязанным прекратить наконец этот спектакль, подняться на ноги и, не дав этим двоим опомниться, рассказать им секреты друг друга. Потому что теперь все являлось настолько очевидным, что, пожалуй, и слепой бы заметил адское напряжение между ними. Но Юнги все еще старался думать, что это было не настолько его дело, чтобы так грубо вмешиваться в их отношения. К тому же он полагал, что отношения требовали от человека определенных усилий, и потому не стремился слишком облегчать задачу этим двоим. — Чимин-и, детка, теперь твоя очередь, — Юнги облизнулся, повернувшись к Чимину. — Хен, пожалуйста, прекрати меня так называть, — Чимин нервно скрестил ноги под столом, стараясь не смотреть на Юнги. — Тебе не нравится? — усмехнувшись, Юнги аккуратно провел по волосам Чимина, заодно ставя галочку у себя в голове, что сегодня он как-то слишком быстро успел очутиться на второй стадии своего опьянения по классификации Чонгука. Видимо, перед этим мало съел. Но теперь нужно было постараться держать себя в руках, чтобы не устроить Чимину еще одно показательное представление. — Мне не нравится! — встрял в их диалог Чонгук, криво улыбнувшись и выгнув бровь. Как бы сильно он ни размяк за последнее время, но детка из уст Юнги… Это все еще было слишком для него. Хотя вот если можно было бы так назвать Тэхена… Чонгук с усилием прикусил щеку до крови. — Твое мнение по этому вопросу меня не интересует, Куки, — Юнги даже не посмотрел в сторону Чонгука, прекрасно понимая, с каким выражением лица тот сейчас сидел. — Ну так что, милый? — Юнги беззаботно рассмеялся, когда все же получил от Чимина толчок в бок. — Кхм… — Чимин чувствовал, как его щеки постепенно заливались краской от чересчур пристального внимания, прикованного к нему со всех сторон благодаря выходкам Юнги, который, очевидно, постепенно пьянел, так что удивляться в общем было нечему. И он думал, что стоило сказать что-то столь же милое и приторное, чтобы Юнги в очередной раз умилился им и назвал его каким-нибудь сладким прозвищем, чтобы позлить Чонгука, а потом вместе с этого посмеяться. Вот только в своих попытках не смотреть на Юнги, чтобы не засмущаться еще сильнее, Чимин неизбежно пришел к тому, что в упор смотрел на Тэхена, напротив которого сидел. На Тэхена, на которого все еще дулся. Потому что он всю неделю себе места из-за него не находил, а в ответ от этого придурка получил только насмешки и никакой благодарности за заботу… — Я никогда не бил по самому больному, когда ссорился со своими друзьями, — без каких-либо колебаний выдал Чимин, продолжая не моргая смотреть на Тэхена, который в мгновения ока вдруг собрался, переставая наконец пребывать в прострации, куда его загнал Чонгук. — Что? — Тэхен резко дернул плечами, пристально глядя на Чимина в ответ, пока Чонгук с Юнги с совершенно невозмутимым видом в очередной раз заливались прохладным пивом, не видя никакой проблемы в словах Чимина. — Я ничего такого не сказал, — он недовольно поморщился, наконец допуская, что, возможно, все-таки сказал, но сперва не оценил это должным образом, оставаясь слишком зацикленным на Чонгуке. Но отступать сейчас было слишком поздно. — Да? Ты уверен? — распаленный алкоголем Чимин решил продолжить спор неожиданно для самого себя. Вообще-то он планировал остановиться на своем внезапном вбросе, чтобы как бы обозначить свою позицию по этому поводу, но не втягивать всех остальных в их мини-конфликт, в котором, он был уверен, они бы разобрались с Тэхеном уже спустя пару дней, если не к этому же вечеру. Но сейчас он все еще был слишком рассержен, чтобы пустить все на самотек. — Может, мне напомнить тебе, что ты сказал? — Чимин поджал губы, выжидательно уставившись на Тэхена. Ему уже почти становилось ужасно стыдно за самого себя, и он отчаянно надеялся, что Юнги или Чонгук сейчас решат вмешаться, чтобы прекратить этот цирк. Но они только недоуменно следили за разгоравшейся на их глазах драмой, так что ему приходилось разбираться с последствиями самому. — Да нет, не надо. Если тебе так хочется, я могу и сам повторить, — маленькие миньоны в его голове, в существовании которых Тэхен был убежден на миллион процентов, уже выбивались из сил в попытке заставить его заткнуться, но язык внезапно как будто окончательно лишился всех костей, так что он без каких-либо усилий выпаливал все, что на эмоциях крутилось в его голове. Он сам находил их ссору теперь довольно глупой, но начать мямлить и извиняться отчего-то не позволяла гордость. Чтобы не показаться слабым в глазах Чонгука? Хотя переживать об этом было довольно поздно. Тэхен прекрасно понимал, что уже и так успел достаточное количество раз опозориться перед Чонгуком, чтобы теперь волноваться о таких вещах. И все же подбадриваемый алкоголем он продолжал нести то, что вообще-то не думал. Какой-то частью своего еще не до конца отупевшего сознания он понимал, что по-хорошему ему бы сейчас просто нужно было провалиться сквозь землю, но в итоге он все еще сидел на своем месте и нес какую-то околесицу, чтобы задеть своего лучшего друга, которого безмерно обожал и которого вовсе не хотел обидеть. — Юнги-хен, тебе это тоже может быть интересно. Потому что я сказал… — Тэ, хватит! — почти крикнул на него Чимин, у которого глаза от ужаса расширились, когда он представил, что Юнги мог тоже услышать это. Потому что он знал, что для Юнги вся эта тема с их первым разом тоже была не самой приятной, потому что она все тянулась и тянулась без какого-либо света в конце туннеля. И не то чтобы Юнги волновало то, когда они наконец уже сделают это, но сам факт того, что она висела в воздухе, напрягал его. Поэтому Чимин изрядно побаивался реакции Юнги, которую мог получить на слова Тэхена. Вдруг тот бы наконец вспылил, тоже не выдержав давления? Правда, только что Юнги косвенно признавался ему, что обожает его до беспамятства. Но это все равно никак не перекрывало беспокойства Чимина о том, что хен мог все же и прикрикнуть на него за то, что он разбалтывал об их проблеме всем кому ни попадя. — Я сказал, хен, — продолжил Тэхен, игнорируя Чимина, чеканя каждое слово, — что вы уже столько времени встречаетесь, но Чимин-и до сих не удосужился раздвинуть перед тобой ноги, — Тэхен отчетливо слышал оглушительный свист в ушах. Это стремительно летело вниз его самоуважение. — Чимин-и, милый, пойдем немного потанцуем, — Юнги мягко сжал колено Чимина, который резко притих и от волнения даже задержал дыхание, а затем аккуратно потянул его за собой, заставляя встать на ноги. — А ты… — Юнги почти невесомо подтолкнул растерянного Чимина вперед и, задержавшись на мгновение у их столика, воззрившись сверху вниз на уже вовсю занимавшегося самобичеванием Тэхена, жестко проговорил, совершенно не заботясь о том, чтобы быть вежливым и тактичным. — Никогда больше не смей говорить об этом. Потому что это совершенно не твое дело. А знаешь, какое твое? — Юнги щелкнул языком, прежде чем продолжил. — Позаботиться о том, чтобы у тебя хоть когда-нибудь появился тот, перед кем ты сможешь раздвигать ноги. А то пока все как-то бесперспективно. Юнги совершенно не волновало, зачем Чонгук наконец тоже вдруг распахнул свой рот в явном негодовании. Всем, что его волновало, была только ладошка Чимина, которая настойчиво тянула его за собой.***
— Возможно, мне не стоило делать такого опрометчивого предложения именно тебе, — Юнги откашлялся, чтобы быть уверенным в том, что Чимин точно услышит его через бьющую из колонок музыку. — И как я мог забыть, что мой парень — самый лучший танцор в мире, который сейчас уделает меня на раз-два и посмеется надо мной, — Юнги постарался улыбнуться максимально естественно, чтобы скрыть фальшь в своем голосе, но довольно быстро сдался, когда увидел, каким скептическим взглядом одарил его Чимин. — Хен, тебе вовсе не нужно пытаться меня успокоить. Я в порядке, — Чимин неопределенно мотнул головой, неосознанно начиная покачиваться из стороны в сторону в такт музыке. — Ну да, — фыркнул Юнги, недовольно закатывая глаза, но тут же постарался взять себя в руки. — В смысле ты просто себя со стороны не видишь. Бледный, как смерть. Ты точно хорошо себя чувствуешь? — Юнги резко нахмурился, заволновавшись, что причина несколько болезненного вида Чимина могла быть куда серьезнее, чем он изначально предполагал. — Конечно, хен, не волнуйся, — Чимин ловко увернулся от руки Юнги, которую тот протянул, чтобы потрогать его лоб. — Я просто… — Чимин устало выдохнул и застыл на месте, когда понял, что Юнги вовсе не собирался оставлять попыток дотронуться до него, так что проще было позволить хену сделать то, что он задумал. — Тэ ведь в общем-то прав. Это ведь я заставляю тебя топтаться на месте уже которую неделю непонятно из-за чего. Хотя сам же тебя на все и настроил. Извини… — Чимин закусил губу и невольно прикрыл глаза, когда Юнги, удостоверившись в том, что температуры у него не было, не убрал руки, а теперь ласково поглаживал его по плечам. — Ничего Тэ не прав. Он просто придурок, который перекладывает на нас свои проблемы. Сложно его винить в общем-то, и все же, — Юнги покачал головой, заставляя себя опомниться: было довольно сложно не подвиснуть на щеках Чимина, очаровательно свешивающихся вниз из-за того, что он сейчас наклонялся. — Но я ведь действительно выносил мозг тебе всю неделю. И… — Если сейчас опять извинишься, я расскажу обо всем Джису, чтобы хотя бы она вправила тебе мозги, — Юнги с довольной улыбкой отметил, как Чимин возмущенно вскинул голову на его угрозу. — Вообще-то я собирался поблагодарить тебя. Хотя теперь не уверен, что стоит, — Чимин прищурился, но уже спустя секунду получил меткий щелчок по носу, и тут же начал морщиться, стараясь игнорировать смешки слева от него. Людям рядом нет до него никакого дела, и они смеются над чем-то своим… Чимин был совершенно точно уверен, что в данной ситуации подобная мантра ни за что ему не поможет. — Спасибо, что терпеливо выслушивал меня и ни на чем не настаивал. Потому что я был не готов, — последние слова Чимин еле внятно пробурчал, уткнувшись лбом Юнги в плечо, когда наконец, словно по заказу, заиграла медленная композиция. — Тэ у меня все мысли из головы выбил, кроме переживаний о том, как бы их с Чонгуком помирить. — Я вообще все еще не понимаю, почему ты так с этим спешишь. Потому что мне и так хорошо с тобой, — горячие ладони опустились Чимину на талию, и он от неожиданности замурчал. — А вот так делать не стоит, — хмыкнул Юнги и сглотнул. — Мне, может, и хорошо так, но из-за таких вот вещей я могу начать задумываться о том, что вообще-то может стать еще лучше. — Хен!.. — Чимин хотел было мстительно впиться зубами в плечо Юнги, но благоразумно передумал. Кто знает, какие действия с его стороны могут повлечь за собой скорейшее повышение либидо его хена. — Не стоило мне ему такое говорить, — выдохнул Юнги спустя несколько секунд молчания, сцепив руки в замок на пояснице Чимина. — А? — Тэ. Мне не стоило отвечать ему тем же. А ведь это все ты! — Не надо оправдывать свой скверный характер тем, что ты действовал в моих интересах, — Чимин причмокнул и заерзал носом по груди Юнги, устраиваясь поудобнее. — Но так и было! — Юнги злорадно улыбнулся, когда наступил Чимину на ногу. Правда, он так и не понял, сделал он это специально или случайно оступился. Потому что хоть его и учили держать равновесие на бесконечных тренировках по баскетболу, никто не объяснял ему, как оставаться спокойным и хладнокровным, когда к тебе так тесно жмется парень твоей мечты. Которого ты можешь обнимать, целовать, тискать, когда захочется, и который не будет возражать, а только потянется за добавкой. И в этот миг, когда Чимин снова потерся об него своей мягкой щечкой, Юнги вдруг понял, что все это время он совершенно напрасно волновался о том, с кем Чимин проводит время, когда его нет рядом. Это будто ударило его обухом по голове (что было для него довольно привычно: долгожданные прозрения настигали в самый, казалось бы, не располагающий к этому момент), потому что в последнее время он в принципе об этом не задумывался и просто плыл по течению. Но теперь он ясно осознавал, что смог наконец претворить в жизнь свои слова о том, что он доверял Чимину. Он в общем-то всегда это знал. Но только теперь окончательно поверил в них. Поверил в то, что Чимин нуждается в нем столь же сильно, а значит, поводов для ревности и быть не может. Юнги на самом деле довольно давно не закатывал истерик по этому поводу, потому что как-то и повода, собственно, не находилось. Но если подумать, он мог бы придраться к тому, что Чимин временами слишком долго о чем-то говорил с одногруппниками после пар или был слишком вежлив с официантами в кафе. Только теперь ему это было не нужно. И Юнги даже пришлось снова наступить Чимину на ногу, потому как он окончательно сбился с такта, пораженный внезапным открытием. — Кхм… Так вот. Не нужно было мне ничего ему говорить, — быстро проговорил Юнги, надеясь, что Чимин не заметил его заминки. — Ему и так тяжело сейчас. — Это я и пытался объяснить ему прямо перед тем, как он начал на меня ворчать. Потому что их внезапное примирение с Чонгуком… Даже не знаю, хен. Странно это как-то. Как бомба замедленного действия. Наверняка ведь рванет в ближайшее время. А он только радуется, как идиот, тому, что Чонгук с ним снова заговорил, и слышать не хочет о том, что надо решать какие-то проблемы, — Чимин удрученно выдохнул, с неудовольствием замечая, что в песне пошел третий припев, что означал только то, что скоро медляк закончится и ему снова придется отпустить Юнги. А ведь он только успел пригреться и успокоиться… — Ты думаешь, это плохо? — удивился Юнги. — Я наоборот порадовался тому, что они хотя бы говорить друг с другом начали. Сегодня же только первый день. Чего ты от них хочешь? Пусть почувствуют себя снова комфортно в обществе друг друга, а потом и разберутся со всеми проблемами. Я, конечно, тоже временами думаю, что им обоим лет пять, что они так носятся друг от друга. Но все не должно быть настолько плохо. — Хен… — Чимин нехотя отстранился от Юнги еще до того, как закончилась песня. Но ему казалось, что он должен был смотреть своему парню в глаза, когда собирался сообщить ему, что успел разболтать Тэхену то, что вроде как не должен был. — Я ведь сказал ему, — Чимин смотрел на Юнги немного исподлобья, надеясь, что так он будет выглядеть еще более жалобно. — Я сказал Тэ, что ты думаешь, что он нравится Чонгуку. — Зачем… — Юнги выгнул бровь, но на всякий случай покрепче стиснул пальцы на талии Чимина. Чтобы его порой ужасно несообразительному парню не пришло в голову, что он злится на него из-за этого. — Потому что Тэ рассказал мне про этот их поцелуй, и я подумал, что будет лучше, если он узнает о твоих подозрениях. Он ведь жутко боится спугнуть Чонгука. А так у него появилась бы дополнительная мотивация действовать. Вот только… Только он все равно ничего не делает. — Потому что это работает не так, — цыкнул Юнги, делая шаг вперед, чтобы крепко обнять Чимина, пока у них было еще несколько секунд песни для этого. — Нельзя сказать: «Хэй, Тэ, лучший друг парня, который тебе нравится, думает, что ты тоже ему нравишься», и ждать, что Тэ сломя голову понесется к Куки выяснять отношения. Он скорее только еще сильнее начнет загоняться. Потому что «а что, если и Юнги-хен ошибается», — Чимин не смог сдержать смешка, услышав вольную пародию Юнги на опечаленный голос Тэхена. — Тебе вот смешно, а он там весь изгрыз себя от сомнений небось. Как будто ему своих не хватало. — Я думал, это его порадует, — Чимин уцепился за ладонь Юнги, когда медленный танец все же завершился и им пришлось отлипнуть друг от друга. — Того, кто склонен себя накручивать из-за краша и чем дальше, тем сильнее? Маловероятно. Но забей. Тут нет твоей вины. Ты ведь хотел как лучше. Не твоя проблема, если они не могут повести себя по-взрослому и поговорить, предпочитая вместо этого самозабвенно страдать, — Юнги потянул несопротивляющегося Чимина к выходу из зала с танцполом. — Пойдем... — Юнги постарался не заметить разочарованный выдох Чимина, с которым в общем-то был полностью солидарен. И все же... — Не век же нам дуться на Тэ. — И все равно я чувствую себя немного виноватым. Хотя… — Чимин запнулся, когда, скользнув безразличным взглядом по столикам справа от него, заметил, как недвусмысленно ему улыбнулся парень, заметно старше него, который сидел на своем диванчике совершенно один, призывно положив ногу на ногу. — Эй, отвали, чувак. Это вообще-то мой парень рядом идет, если ты не заметил, — презрительно скривившись, выплюнул Чимин и тут же отвернулся. Было как-то гадко оттого, что его так пристально кто-то осматривал. Но гораздо сильнее он был поражен самим собой. Потому что еще месяц назад в подобной ситуации он предпочел устроить целую сцену, чтобы превратить себя в принцессу, которую нужно было спасать из лап дракона. А теперь ему не понадобилось даже секунды, чтобы принять правильное решение. Но что было еще более впечатляющим… — Ты это кому? — Юнги недоуменно заозирался по сторонам, напрочь позабыв о том, что вообще-то собирался треснуть Чимина, чтобы тот перестал уже страдать фигней и винить себя во всех проблемах человечества. …так это то, что Юнги, обычно такой бдительный, совершенно не обратил внимания на то, что кто-то, пусть и взглядом, посягал на него. — Одному мудаку, — Чимин кивнул куда-то в сторону. — Ты что, правда, не заметил, как он пытался своей желтой улыбкой меня соблазнить? Я думал, ты уже сто раз просканировал все помещение. — Неа… — Юнги покачал головой, пытаясь понять, сильно ли он переживал по поводу того, что действительно оказался не слишком внимательным. — Я… Я как-то не подумал о такой потенциальной угрозе, если честно... — Мы в гей-баре, хен. Ты же помнишь, да? — Чимин усмехнулся, увидев, каким растерянным вдруг предстал перед ним Юнги. — Да, но… — Юнги вздохнул, на мгновение недовольно поджав губы. — Ведь я не собирался тебе этого говорить… — бубнил себе под нос Юнги, оттаскивая Чимина к стене у самой двери на выходе из зала, чтобы никому не мешать своим внезапным приливом нежных чувств. — Но я только сегодня подумал о том, что… — глаза Юнги неуверенно забегали по полу, когда Чимин вдруг встряхнул его за плечи, заставив посмотреть на него. — О чем ты подумал, Юнги-хен? — Чимин постарался принять самый подбадривающий вид, но еле справлялся с тем, чтобы сдерживать рвущуюся наружу улыбку. Потому что такой Юнги, немного сбитый с толку и хмурящий брови от волнения, напомнил ему потерянного котенка, тогда как обычно хен всегда представлялся ему ленивым матерым кошаком. И эти практически мгновенные трансформации Юнги все еще продолжали выбивать из него дух. — О том, что я слишком доверяю тебе, чтобы ревновать и ежесекундно думать о том, кто там не так смотрит на тебя, — промямлил Юнги, снова утыкаясь взглядом в свои ботинки. — А ведь напрасно… Потому что… — Ну наконец-то! — не сдержал восторженного возгласа Чимин за секунду до того, как плотно вжал в себя охнувшего Юнги, совершенно не заботясь о том, что только что перебил его. — Спасибо, хен! Спасибо! — Чимин все продолжал шептать слова благодарности, беспорядочно осыпая лицо Юнги короткими поцелуями. И все его переживания о Тэхене эгоистично моментально улетучились. Потому что он и не думал, что сможет испытывать еще более абсолютное счастье, чем то, что он ощущал каждый раз, когда оказывался рядом с Юнги. Но сейчас ему казалось, будто его накачали чистой эйфорией, потому что он чувствовал себя так легко и безмятежно, а еще наконец-то уверенным. Уверенным в том, что теперь ему нечего бояться, что хен действительно с ним и действительно меняется ради него. И для этого им вовсе необязательно надо было оказаться в одной постели. Потому что Юнги дорожил им настолько сильно, что буквально отказался от того, что составляло важную часть его личности… Чимин не думал, что когда-нибудь сможет отплатить Юнги тем же. — А я думал, тебе нравится, когда я тебя защищаю, — все же хмыкнул Юнги, пытаясь скрыть свое смущение, когда подуставший Чимин стал действовать немного медленнее. И все же он чувствовал каждый горящий поцелуй на своих щеках и был почти готов начать считать секунды, чтобы знать наверняка, как долго будет длиться его стопроцентное счастье, прежде чем губы Чимина перестанут ощущаться так же явственно. Хорошо, что теперь он точно знал, что сможет когда угодно попросить Чимина повторить подобный акт щедрости с его стороны, чтобы снова улететь на седьмое небо, и тот не откажет ему. А потом снова и снова, и еще раз. И это заставляло его губы расплываться в неконтролируемо широкой улыбке. — Я чувствую себя в безопасности, когда знаю, что ты полностью доверяешь мне, — постарался внятно проговорить Чимин, прежде чем продолжил смущать сидящую неподалеку парочку своей неуемной любвеобильностью под глубокий смех Юнги.***
— Зачем я это сказал… — прошептал Тэхен, глядя в пустоту, едва Юнги с Чимином скрылись в соседнем зале. Слова Юнги, произведшие на него отрезвляющий эффект, эхом продолжали звучать в его голове, но Тэхен старался отмахиваться от них, как мог, сосредотачиваясь на наконец-то проснувшемся чувстве вины. Чем он вообще думал? — Зачем я наговорил Чимин-и эту херню, — Тэхен для большей уверенности помотал головой, чтобы стряхнуть с себя наваждение и окончательно прийти в себя. — Ну… — Чонгук неуверенно кашлянул, не зная, что ответить. Он до сих пор так и не особо въехал в то, что вообще только что произошло, так что не мог выбрать сторону, которую собирался занять. Правда, слова Тэхена, если он действительно произнес нечто подобное Чимину чуть ранее, звучали ужасно некорректно, даже если отчасти и являлись правдой, но он не слишком спешил произнести это вслух. Потому что он видел, как Тэхен мрачнел буквально на его глазах, и не хотел усугублять ситуацию. А еще он прекрасно понимал, что должен был поддержать Тэхена, ведь они только снова начали разговаривать и было бы очень опрометчиво с его стороны повести себя как-то иначе. К счастью, ему слишком сильно хотелось снова увидеть улыбку на лице Тэхена, чтобы ему пришлось прикладывать хоть какие-то усилия для того, чтобы сказать Тэхену что-нибудь утешающее. — Ты не был так уж неправ… — промычал Чонгук и нахмурился, начиная подозревать, что такие речи вряд ли бы сильно ободрили Тэхена. Но останавливаться и менять курс уже было поздно. — Немного грубо получилось, а в целом соответствует действительности. — Тебе не обязательно успокаивать меня, Куки, — Тэхен глубоко вздохнул. — То есть… — кровь прилила к щекам Тэхена, и на секунду в его сознании пролетела мысль, что говорить такое вслух не было лучшей идеей. Но он и так сегодня уже успел накосячить по полной, смысла теперь пытаться вести себя адекватно он не видел. К тому же его нервная система действительно успела немного расшататься за выходные, так что он не мог винить себя за, что теперь фильтровал то, что говорил, еще хуже обычного. — Я не буду против этого. Но совсем очевидно можешь не врать, — он слабо улыбнулся, представляя, каким придурком выглядел сейчас в глазах Чонгука, а потом замер от удивления, когда, кинув опасливый взгляд на Чонгука, увидел, что тот, вопреки его ожиданиям, мягко улыбался ему в ответ. — Я рад, что ты сам сказал это, — выдохнул облегчением Чонгук, тихо посмеиваясь, когда на самом деле ему хотелось заурчать. Потому что было что-то совершенно особенное в том, как Тэхен интерпретировал его слова. Не то чтобы ему всегда приходилось все дотошно объяснять Юнги, но с Тэхеном все было иначе. Как будто он на самом деле мог и не говорить ничего вовсе, а Тэхен все равно бы понял его правильно. И это ощущение… Чонгук никак не мог подобрать другого слова, чтобы как-то обозначить его, кроме слова связь… Он яростно краснел, только думая об этом с самим собой, потому что в жизни бы не предположил, что докатится до такого, но других подходящих слов отчего-то не находил. Хотя и не то чтобы очень пытался. Ведь это было так приятно осознавать, что в некотором роде он тоже являлся для Тэхена особенным… — Но если серьезно, — Чонгук постарался не заметить, как он вдруг придвинулся чуть ближе к Тэхену, как будто пытался таким образом окружить его собой со всех сторон, защищая от любых невзгод. — Тебе не стоит так сильно переживать. Помнишь, как я тогда тоже умудрился хену всякого бреда наговорить. Ну и ничего, все потом все равно наладилось. Так что Чимин отойдет, и все придет в норму. В конце концов кто из нас ни разу не косячил? — И когда ты заделался таким философом? — попытался отшутиться Тэхен, утыкаясь взглядом себе в колени и пытаясь успокоить разошедшееся сердцебиение. Но что он вообще мог сделать, если Чонгук, его краш с начала первого курса, тот самый, который столько времени не смотрел в его сторону, и это еще в лучшем случае, теперь сидел настолько близко к нему, что он мог чувствовать его дыхание на своей щеке, и говорил все эти банальные, но такие необходимые ему сейчас слова? — Я всегда им был, тебе просто стоило больше обращать на меня внимания, — пожал плечами Чонгук, немного разочарованный тем, что Тэхен отказывался смотреть на него. Потому что прятать эти шоколадные глаза было настоящим преступлением… И Чонгук совершенно точно не помнил, когда окончательно принял то, что у него был жесткий фетиш на
Примечания:
Я хочу извиниться перед всеми за такое долгое отсутствие. И, как и всегда после длительных перерывов, меня не покидает ощущение, что я перестала чувствовать эту работу и понимать персонажей. А еще меня не оставляет страх, что эта глава получилась какой-то слишком сумбурной и обрывистой. И я с радостью бы выслушала Ваши замечания. Собственно, поэтому я и выкладываю эту главу. Мне надо с чего-то начать. Но я очень постараюсь подойти к последующим главам еще более ответственно.
Мне и самой не по себе оттого, что вся эта история так надолго затянулась. Надеюсь, что на этот раз я смогу довести дело до конца без каких-либо перерывов. Тем более, что на самом деле осталось не так уж и много. Надеюсь, оставшиеся главы не оставят Вас разочарованными. И спасибо большое за Вашу поддержку! Я думала тогда в августе, что мне станет только хуже, если я увижу, как другие люди выражают свое беспокойство за меня (надеюсь, это звучит не слишком претенциозно), но в итоге вышло так, что мне наоборот это очень помогло восстановить силы и понять, что действительно привносит радость в мою жизнь. Спасибо!
