Истории Меломана

— А потом лицо профессора Ли вытянулось, и он спросил: «Простите, вы сказали, что фанфики бывают разных рейтингов и что рейтинги эти не совсем похожи на то, что допускает обычная литература. В таком случае я бы хотел уточнить, о чем таком дети пишут в работах с высоким рейтингом?» — Чимин с энтузиазмом рассказывал Юнги о прошедшей защите, теперь наконец чувствуя себя полностью успокоившимся. Ему было не по себе всю прошлую неделю и еще около получаса назад тоже из-за небольшой ссоры с Тэхеном, но теперь ему казалось, что все невзгоды остались позади, и он спешил поделиться с Юнги всеми подробностями их выступления перед комиссией. — Я надеюсь, вы не стали травмировать его психику? — хмыкнул Юнги, крепче сжимая ладонь Чимина в своей, стараясь делать все же шаги поменьше: несмотря на то, что он действительно считал, что им стоило вернуться к друзьям, ведь они собирались вообще-то провести этот день вместе, желание задержаться с Чимином наедине подольше было в нем довольно сильно; настолько, что он не смел ему противиться. — Чонгук, неопределенно скривившись, сказал: «Разное», — Чимин пожал плечами и, облизнувшись, улыбнулся, вспоминая, как изменились выражения лиц членов комиссии, когда они услышали ответ. — Пожалуй, лучше и не скажешь, — хмыкнув, согласился Юнги, с неудовольствием отмечая, что они как раз дошли до нужного им зала. Правда, заодно он заметил, что Чонгука на их диванчиках не было, а Тэхен распластался по столу, уткнувшись в него лбом. — Не говорить же им, чем в представлениях фанатов занимаются, например, Шерлок и Джон. Не то чтобы я читал такое… — тут же поправился Чимин, немного краснея. Но в конце концов откуда еще он мог получить достаточно достоверные сведения о том, как все обычно происходило в такие моменты. Порнухой он, конечно, тоже не брезговал, но все же ему нужно было и детальное руководство к пользованию, чтобы изучить вопрос с анатомической стороны и точно ничего не напутать. — Интересно, куда Куки подевался? — перебил его Юнги, хмурясь и озираясь по сторонам. — И что он успел такого сказать Тэ, что тот сейчас, похоже, от счастья помирает? — А? — улыбка сползла с лица Чимина, стоило ему наконец выйти из своих фантазий о фанфиках и обратить внимание на столик, который они заняли и на котором теперь одиноко лежал Тэхен. — Блять… Юнги, наверное, понял бы, что все плохо, по тому, как Чимин тут же рванул к Тэхену, но он осознал еще раньше, что все просто ужасно, только услышав, как его парень впервые заматерился при нем. — Тэ, что случилось? — Чимин резко опустился на диван рядом с Тэхеном, заставляя того немного подвинуться, и обхватил его рукой за плечи. Вся его и без того неглубокая обида на лучшего друга в миг улетучилась, оставляя его в очередной раз один на один с беспокойством за него, только на этот раз еще более бескрайним, если такое вообще было возможно. Потому что таким разбитым он еще никогда в жизни не видел Тэхена. — Я хочу умереть… — прошептал Тэхен, не оторвав головы от стола, из-за чего ни Чимин, сидящий к нему вплотную, ни тем более Юнги, усевшийся напротив, его не услышали. Но ему было на это плевать. У него даже не хватило сил, чтобы вздрогнуть от испуга, когда он совершенно неожиданно почувствовал, как кто-то (Чимин) толкнул его. У него вообще теперь никаких сил не осталось. Только дыра в груди, размером превосходящая его самого, и желание самоубиться как можно скорее… — А где Куки? — продолжая поглядывать по сторонам, спросил Юнги, постепенно понимая все отчетливее, что Чонгука не было не только в этом зале, но и в баре вообще. — Эй, Тэ, скажи мне, в чем дело. Пожалуйста, — Чимин принялся неторопливо поглаживать Тэхена по плечу, при этом испуганно смотря на Юнги, который отвечал ему настороженной взаимностью. — Просто скажи нам, и мы во всем разберемся, хорошо? — прохрипел он. Внезапно во рту у него стало очень сухо, и он едва мог собрать свои мысли в кучу, чтобы выдать нечто связное. Потому что до сих пор ему приходилось временами успокаивать Тэхена, когда тот слишком загонялся из-за полной стагнации в их отношениях с Чонгуком, но это всегда казалось ему чем-то не слишком серьезным. А сейчас… Сейчас его по большей части жизнерадостный и находящийся в бодром расположении духа лучший друг походил на заключенного-смертника за минуту до исполнения приговора, и Чимин понятия не имел, что должен был делать в подобной ситуации. — Может, стоит его ударить, чтобы пришел в себя, — предложил Юнги, когда и спустя несколько минут Тэхен не подал никаких признаков жизни. — Несильно! — он поднял руки в защитном жесте, когда Чимин метнул на него враждебный взгляд. — Говорят, это помогает в таких ситуациях. — Если будешь бить, хен, давай только сразу насмерть, — ответил ему Тэхен, опередив уже открывшего было в возмущении рот Чимина, наконец отрываясь от поверхности стола и демонстрируя им обоим узор от скатерти на лбу и покрасневшие глаза. — Тэ… — только и смог выдавить из себя Чимин. — Чимин-а… — Тэхен шмыгнул носом, скидывая с себя руку лучшего друга. Он не заслуживал такого отношения со стороны Чимина. — Прости меня… Ты был прав! Во всем прав, а я… — Тэхен снова сухо всхлипнул, качая головой, пытаясь не дать себе снова потонуть под чувством вины и желанием самоуничтожиться. Во всяком случае не так скоро. — Я такой идиот. — Ты скажешь мне, что произошло? — непроизвольно прошептал Чимин, будто боясь спугнуть его, и осторожно вернул свою руку на место, немного радуясь тому, что Тэхен сейчас был так поглощен своими переживаниями, что не заметил этого и не оттолкнул его снова. — Ты же знаешь, мы с хеном всегда поможем тебе, — Чимин на всякий случай бегло окинул взглядом Юнги, который незамедлительно кивнул ему. — Куки опять что-то сделал не так? — Юнги слегка прищурился, пытаясь самостоятельно определить причину плачевного состояния Тэхена, и все же он не мог понять, что должен был учудить Чонгук, чтобы довести его до такого. — Нет, он… — Тэхен помотал головой и закусил губу, сосредоточенно хмурясь, пытаясь осознать случившееся и представить это в более-менее связной форме. — Чимин-а… Ты был прав, когда говорил, что надо было сразу во всем разбираться, а не радоваться… Надо было тебя послушать! Прости… — Эй, Тэ! — Чимин несильно встряхнул его. — Проехали, ладно? Я не злюсь. Но скоро начну, если ты продолжишь мямлить и не скажешь нам наконец, в чем дело! — пригрозил он Тэхену, мысленно хлопая себя по лбу. Он однозначно был самым худшим лучшим другом из всех существующих. Так неумело подобрать выражения еще надо было постараться. — Когда вы ушли… — Тэхен выдохнул, пытаясь взять себя в руки. Он все еще находился в общественном месте и не должен был так себя вести. А еще рядом с ним сидели его друзья, которые волновались за него. Но он едва мог удерживать себя в сидячем положении. А о том, чтобы вслух пересказать произошедшее и помыслить было почти невозможно. Ему казалось, что если он только сделает это, то точно обратится в прах в ту же минуту. Но не этого ли на самом деле он сейчас так страстно желал?.. Тогда ему нужно было постараться. — Так вот… — он откашлялся и начал заново. — Когда вы ушли, мы с Кук… с Чонгуком немного обсудили нашу с тобой ссору. И все было в порядке, — Тэхен то и дело жевал нижнюю губу, стараясь предотвратить свое скорое превращение в лужу, но это было так сложно, когда он думал о том, что должен был сказать в следующий миг. И что если сейчас, в эту самую минуту, когда он едва находится в состоянии противостоять боли, сжирающей его изнутри, Чонгук в эту самую секунду находится рядом с тем самым другим парнем, который ему нравится?.. Теперь ведь было ясно как день, для чего Чонгук тогда поцеловал его. Может, Чонгук все-таки что-то действительно почувствовал к нему, но решил убедиться наверняка и после поцелуя однозначно понял, что ему нравился тот другой парень, а не он вовсе. А вел себя с ним Чонгук мило, потому что… Тэхен вздохнул. Потому что это был Чонгук, который не мог быть сволочью рядом с ним. Тот самый Чонгук, который решил своим признанием, уберечь его от позора быть отвергнутым напрямую. Чего еще Тэхен мог ожидать от такого парня… — А потом я… — Тэхен прикрыл глаза и облизал пересохшие губы. — Какой же я дурак! — Тэ, что бы ты ни сделал… — начал Чимин. — Нет! — жестко перебил его Тэхен. — Ты не понимаешь. Я… — Тэхен остановился, чтобы набрать в легкие побольше воздуха. — Я поцеловал его! — Кажется, я запутался окончательно в вашей санта-барбаре. Мы можем обрисовать ситуацию в общих чертах? — не выдержав, встрял в их разговор насупившийся Юнги. — Сначала Куки поцеловал тебя и сбежал, испугавшись, что его чувства не взаимны. Вы игнорили друг друга, а потом снова начали вдруг разговаривать, видимо, потому что дурость за неделю из башки у обоих выветрилась. А теперь ты сам решил наконец-то его поцеловать, и он, узнав, что все взаимно, опять сбежал? — Юнги скривился и почесал затылок. — Я теперь вообще ничего не понимаю. — Какое взаимно, хен? — Тэхен ошалело уставился на Юнги. А ведь он всегда считал хена сообразительным. Но кажется в этом, как и во многом другом, он ошибался. — Я поцеловал его, а он наконец-то сказал мне, в чем на самом деле было дело. — Ну и в чем же? — с сомнением отозвался Юнги, не ожидая услышать ничего хорошего, но все еще не понимая, как такое могло быть, если в этот раз у Чонгука просто не должно было возникнуть причин для побега. — В том, что ему нравлюсь вовсе не я! — выпалил Тэхен, уже даже не пытаясь сдержать собравшиеся в уголках глаз слезы. Он и так слишком долго сопротивлялся. Хватит с него. — А кто? — Чимин недоуменно захлопал глазами, пытаясь уложить в голове услышанное. Безуспешно. — А я откуда знаю, — Тэхен яростно дернул плечами. — Этим он со мной не поделился. — Ох блять… — Юнги закатил глаза. Он делал так обычно по несколько раз на дню, но сейчас всерьез забеспокоился о том, что его глаза могли и не вернуться на прежнее место. Но он был слишком разочарован, чтобы сдерживать себя. — Блять… Я просто поверить в это не могу… — Если тебе есть, что сказать, давай быстрее, хен, — поторопил его Чимин, старавшийся держать Тэхена покрепче в своих руках, чувствуя, как тот все стремительнее слабел. — Я скажу тебе, Тэ, кто ему нравится, — сказал Юнги, поджав губы. — Но это… Это просто бред какой-то, — Юнги шумно выдохнул, пытаясь восстановить утерянное душевное равновесие. Он бы в жизни не подумал, что Чонгук действительно окажется настолько трусливым идиотом, что поступит так. — И я поверить не могу, что он действительно сказал тебе нечто подобное. Потому что парень, который ему якобы нравится… Да Куки его даже никогда в жизни не видел! — воскликнул Юнги, махнув руками в стороны от бесконтрольного возмущения. И, наверное, ему должно было стать хотя бы немного неловко за то, что он сейчас собирался выболтать секрет Чонгука, но он был так сильно зол на него за его совершенно идиотскую выходку, что абсолютно не чувствовал себя виноватым. — Это как вообще? — удивился немного отрезвевший от такого известия Тэхен. Но уже в следующую минуту он пришел к выводу, что вообще-то должен был не обрадоваться, а наоборот расстроиться еще сильнее. Насколько сильные чувства должен был испытывать Чонгук, если ему нравился кто-то, с кем он никогда не встречался? Это, правда, все еще никак не укладывалось в его голове. — А так, — фыркнул Юнги. — Потому что этот придурок думает, что ему нравится ведущий подкастов. Как его там? — Юнги на секунду замялся, вспоминая. — А, точно! Меломан, — Юнги тут же стушевался под пристальными недоверчивыми взглядами Чимина и Тэхена, чувствуя себя некомфортно в повисшем молчании. — Эм… — Юнги нервно рассмеялся, не выдерживая зрительного контакта с Чимином, который теперь, казалось, даже не мигал, настолько пребывал в шоке. — Я же говорил, что это бред. — Хен… — Чимин все же сглотнул, решив взять все в свои руки, под одной из которых он чувствовал, как намертво окаменел Тэхен. — Повтори, что ты сказал? — Что это бред? — уточнил Юнги, теряясь все сильнее и не находя логического объяснения такой реакции со стороны обоих парней. Он, конечно, тоже выпал, когда Чонгук ему во всем признался, но не настолько же. — Да нет же! — недовольно дернулся Чимин. — До этого. Кто нравится Чонгуку? — Меломан, — скривившись, повторил Юнги. — Я же правильно помню, что того чувака с подкастами из нашего универа так зовут? — Правильно… — прохрипел Тэхен, который так и застыл с открытым ртом. Этого просто не могло быть… — Хен, это… — Чимин изо всех сил прикусывал щеки, пытаясь сдержать рвущийся наружу истерический смех, но пара нервных смешков все же сорвалась с его губ. — Боже… Я тебя обожаю! — только и смог проговорить Чимин, продолжая давиться смехом. — Мне кто-нибудь объяснит, что происходит? — окончательно сбитый с толку Юнги сердито нахмурился, не находя адекватных причин для такой реакции. И ладно то, что Чимин начал хохотать, как сумасшедший. Это еще можно было объяснить сдавшими нервами. Но Тэхен… Юнги никак не мог понять, почему тот вдруг перестал выглядеть, как разлагающийся мертвец, а его лицо постепенно начало приобретать здоровые оттенки. — Хен… — Чимину пришлось откашляться и постучать себе по груди, чтобы прийти в себя. — Вообще-то… Помнишь, ты как-то спросил, не знаю ли я, кто такой Меломан, а я сказал, что не знаю? — Чимин дождался, пока Юнги кивнул. И на мгновение ему даже стало немного страшно, какая кара падет на него, когда Юнги узнает правду, но он был слишком счастлив сейчас, чтобы придумывать себе адекватный план отступления. И ведь это было так чертовски логично! Он давным-давно знал, что Тэхен просто идеально подходил Чонгуку. И само собой нелюбвеобильный Чонгук мог променять Тэхена только на Тэхена, как бы глупо это ни звучало. — Так вот я… Я соврал тебе тогда. Прости… — пискнул Чимин, сжимаясь под разъяренным взглядом Юнги. — Но я не мог тебе сказать, потому что… — Потому что Меломан — это я, — договорил за него Тэхен, наконец обретший дар речи, но все еще не верящий в то, что это все ему не снилось. Точнее та часть, в которой Чонгук его бросил, казалась ему очень даже реалистичной, но вот все, что случилось потом… — Не понял... — наступила очередь Юнги широко распахивать глаза и рот от небывалого удивления. Он мог ждать чего угодно, но точно не этого! — Чимин-а! — Ну прости, хен! — принялся оправдываться Чимин, строя самую жалостливую физиономию, на которую только был способен. — Но ты должен меня понять. Ты ведь не говорил, что Чонгуку еще кто-то нравится. И кто это на самом деле. А я не мог выдать тебе секрет Тэ. — Я просто… — Юнги устало потер лоб. — Поверить не могу, — все же хмыкнул он, стараясь вернуть себе прежний уверенный вид. Неуверенных за их столиком и без него хватало. — Получается, Куки бросил меня ради… меня?.. — Тэхен посмотрел на Чимина, пытаясь найти в его глазах поддержку. Но даже лучезарно светящееся лицо его лучшего друга не могло убедить его в том, что это не было шуткой. Чонгук ведь говорил ему когда-то, что не слушает подкасты Меломана. Получается, Чонгук тогда соврал ему? И он ведь даже однажды начал подозревать нечто подобное, когда услышал в машине Чонгука слишком знакомые песни, но не придал этому должного значения. Да и как он мог? Ведь мысль о том, что Чонгук скрыл это, как прятал все, что было слишком лично для него, стала бы настолько смелой, что Тэхен ни за что бы не воспринял ее всерьез. Только бы еще сильнее расстроился, потому что был бы уверен наверняка, что это являлось чем-то невозможным. — Получается, что так, — кивнул Юнги, теперь довольно улыбающийся. Потому что пазл наконец-то сложился воедино, и получившаяся картина полностью его устраивала. И если еще пару минут назад он думал, что Чонгук был самым беспросветным идиотом на свете, который умудрился упустить счастье, которое буквально вплыло ему в руки, то теперь он едва ли не восхищался своим лучшим другом, который единственный из всех смог интуитивно понять, что Меломан и Тэхен являлись одним и тем же человеком. А ведь больше никто этого не предположил. И никто даже не подумал внести Тэхена в список претендентов на роль парня из подкастов. И только один Чонгук понял это… — И что мне теперь делать? — беспомощно спросил Тэхен, растерянно моргая и зажимая в следующий миг рот рукой. Чтобы не закричать на все помещение бара. Потому что Чонгук только что признался ему в том, что он нравился ему… Он нравился Чонгуку… Тэхен был абсолютно уверен, что пока не осознавал до конца смысл этих слов, но заранее готовился к тому, что, когда до него дойдет, он точно взорвется. Буквально. — Как что?! — Чимин бесцеремонно толкнул его в бок, радуясь тому, как диаметрально теперь развернулась вся ситуация и что благодаря этому он больше мог не сдерживать себя в отношении Тэхена. — Звони ему скорее! — Ага… — по инерции согласился Тэхен, а затем встал из-за стола. Наверное, ему надо было выйти на улицу? Или, может, побежать к Чонгуку домой? А что, если тот не дома сейчас? Что тогда делать? Идти к себе домой? Или прогуляться по городу, старательно избегая мостов, чтобы от счастья ненароком не увалиться в реку? Или наговорить Чонгуку кучу голосовых сообщений? Все эти бессвязные мысли сменяли со скоростью света одна другую в голове Тэхена, мешая ему принять какое-то конкретное решение. Но, несмотря на это, он точно знал, что ему срочно нужно было уйти из бара, в котором внезапно стало слишком душно. Потому что Чонгука тут не было, а без него Тэхен практически не мог дышать. — Не забудь сказать, что любишь его! — задорно рассмеялся вслед торопливо удаляющемуся Тэхену, который не забыл прихватить с собой куртку Чонгука, Чимин, затихший уже в следующий миг под пристальным взглядом зловеще улыбающегося Юнги, который, очевидно, не собирался спускать ему с рук его маленькую ложь.

***

Экстренный выпуск!!! Срочные новости!.. Кхм… Простите, ребята, за такое сумбурное начало. Я просто настолько в шоке сейчас, что не могу контролировать себя и адекватно оценивать ситуацию. Не то чтобы в остальное время все было не так… Но если серьезно… Я не пошутил, и этот супер случайный выпуск на самом деле является самым важным из всех для меня. Потому что… И простите за то, что сейчас я, вероятно, буду говорить, максимально сумбурно, но я рад и тому, что в принципе сейчас нахожусь в состоянии говорить… Так вот, мне просто очень нужно, чтобы этот подкаст послушал один конкретный человек. И я не знаю, слушает ли он сейчас… Вообще-то эта затея максимально бредовая. Потому что я вообще не могу быть уверен в том, что сейчас, то есть прямо сейчас, он захочет включить мой подкаст, а не найдет себе занятия поважнее. Но это моя последняя надежда, и я просто не могу ей не воспользоваться. Как я вам и говорил когда-то. Даже если это не принесет плодов, я хотя бы буду знать, что сделал все от себя зависящее. Но прежде всего… Черт! Простите меня за то, что я выплескиваю это на вас. Я всегда старался использовать онлайн-подкасты только для общения с вами. Но сейчас… Помните, я говорил вам о том, что есть один человек, который мне очень нравится? Тот, с которым у нас все сложно и в котором я души не чаю? Интересно… Так еще вообще хоть кто-то говорит? Я уже, кажется, говорил вам однажды, какой древностью чувствую себя, но современный слэнг — для меня такие потемки! И да, сейчас я так неумело пытаюсь потянуть время, чтобы он точно зашел и все услышал… То есть вообще-то я не могу ни в чем быть уверенным точно. Как я уже только что и сказал. Простите! Но… Сейчас мне одновременно и так хорошо, как никогда еще не было за всю жизнь. И даже если я уже когда-то говорил такое, что наверняка было связано с этим человеком, то сейчас случилось кое-что, что перевернуло мои установки на этот счет! Но вместе с тем, мне и так тяжело сейчас. Но в большей степени страшно. Страшно, потому что я вроде стал так близок к тому, о чем столько мечтал, но теперь я боюсь, что в самый последний миг счастье ускользнет из моих рук. Не знаю, бывало ли так с вами, но со мной нередко случались подобные вещи. Правда… Потом я всегда понимал, что на самом деле то, что со мной не случилось, но что я бы очень хотел, чтобы случилось, не было тем, в чем я по-настоящему нуждался. Но это не тот случай. Потому что я буквально чувствую, как вся моя жизнь зависит от слов и решения этого человека. Без преувеличения. И я не хочу показаться в очередной раз драмой квин. Хотя мы это и так давно с вами выяснили. Но у меня ощущение, будто только рядом с этим человеком я смогу обрести себя. Стать собой окончательно и бесповоротно. Не потому что я такой влюбленный идиот, которому обязательно нужно завести семью до двадцати пяти с, как минимум, двумя детьми разных полов и посадить дерево. У меня есть цели в жизни, которые я надеюсь реализовать и которые в большей степени связаны с потребностью в личностном росте. Но я не могу отрицать того, что по-настоящему живым я чувствую себя только рядом с этим человеком. Живым, со стремлением двигаться вперед, с желанием становиться лучше. Потому что сейчас я не могу хотеть стать лучше. Я для начала хочу стать цельным. И пусть это звучит глупо, но этот человек… Он как недостающая часть меня. И без него я в принципе не в состоянии физически делать что-либо. Конечно, я как-то функционирую, но будем честны, это выходит у меня не так уж и успешно. Простите, что я рассказываю вам все эти розовые сопли. Но я просто не могу остановиться. Потому что если я сделаю это… Точнее когда. Когда я сделаю это, мне придется опять столкнуться нос к носу со своими проблемами, которые требуют сиюминутного решения. А я не готов к этому. И просто чтобы вы понимали насколько… Песня, с которой начался сегодняшний подкаст, — это «Half a Heart» One Direction.

«И быть здесь, без тебя, Это как внезапно просыпаться, и — Видеть только половину голубого неба, Почти такое же, как и всегда, но чего-то не хватает, Я хожу только в одной туфле, И без тебя у моего сердца осталась лишь половина. В лучшем случае, я — половина человека, С торчащей половиной стрелы в моей груди».

И да, выбрать более девчачью песню еще надо было постараться! Но если честно… Я категорически против всех этих гендерных стереотипов. Почему если я чувствую на сто процентов то, что поется в этой песне, я должен испытывать стыд, потому что якобы бойзбенды — это только для девчонок? Разве музыка вообще имеет пол? Кто и когда это сказал? Мне действительно интересно, кто вообще устанавливает эти правила, которым мы так рьяно стараемся следовать, боясь осуждения в противном случае? Потому что все это такой бред, что у меня в голове не укладывается, что люди могли такое придумать. И знаете… Столкнулся я с этим еще классе в восьмом вроде. Не уверен точно. Как раз в то время One Direction активно набирали обороты, так что в какой-то момент я не смог пройти мимо них. Потому что я услышал «Right Now» и попал. Я даже не знаю, как это описать, но эта песня все у меня внутри переворачивает до сих пор. Особенно партия Гарри перед последним припевом. И я надеюсь, вы все уже послушали «Watermelon Sugar», потому что это очередной шедевр у него… В общем я настолько зафанател по ней, что даже выписал ее лирику себе в тетрадь на обложку по какому-то предмету. Вроде по истории… А, нет! В истории у меня была «House of Memories» Panic! At the Disco. А это была химия. Ну да… Была у меня такая потребность записывать тексты понравившихся песен в школьные тетрадки, чтобы не так сильно скучать на уроках. Там в общем-то и заставка из Винкс успела покрасоваться. Энчантикс, разумеется! Ну, неважно… Так вот однажды один мой одноклассник взял у меня эту тетрадь, чтобы переписать конспект. А в итоге на следующий день я едва успевал куда-нибудь запрятаться, чтобы не слышать этот оглушающий смех, потому что в их глазах я был девчонкой. И, как вы поняли, я был не особо смелым в школе. Не то чтобы сейчас что-то особенно изменилось. Но я не прям прятался. Скорее просто уходил из класса, чтобы не выслушивать все эти совершенно тупые насмешки. Заодно слушал «Fix You» Coldplay, потому что эта песня всегда собирала меня по кусочкам. Какое-то время после того инцидента я боялся кому-либо говорить о том, какую музыку слушал. Вообще-то довольно разную. Но я старался не распространяться ни о чем, чтобы не получить вновь ненароком. Но как-то раз я просто сел и основательно обсудил этот вопрос сам с собой. Почему я должен был что-то скрывать? Почему ограниченность других людей должна была превращаться в мою проблему? Это эти не особо умные люди пытались навязать мне мои вкусы как мою проблему, а я им еще и так активно помогал, прячась от всех, пытаясь делать вид, что я такой же, как они. Но в тот день я решил, что это совершенно не то, что мне нужно. И просто забил. Звучит намного легче, чем было на самом деле. Но я все же очень рад, что мне хватило сил освободиться от этого гнета. И я надеюсь, что если вы и сталкиваетесь прямо сейчас с подобным, все же сможете избавиться от этого давления. Потому что один мудрый человек сказал… И я обычно не матерюсь. Не потому что пытаюсь выстроить какой-то образ, но просто потому что я такой сам по себе. Но в порядке исключения, разок все же можно. Так вот этот человек сказал: «Что бы вы ни думали, простите, но блять, мне нихуя неинтересно». И это так чертовски верно, что даже и перефразировать не хочется. Ну и я, кажется, достаточно отступил от темы, чтобы наконец к ней вернуться… Этот человек… Я так рад, что записываю сейчас подкаст. Спасибо вам всем огромное! Потому что я бы никогда не собрался с духом сказать такое, находясь в одиночестве. Но ваше присутствие, пусть и незримое, придает мне сил… Хотя вообще-то, если честно, мне просто не хочется позориться перед вами еще больше, потому что уже и так некуда. И я должен сказать все сразу, чтобы не уничтожить окончательно свой положительный образ и не превратиться в бесхребетного мямлю. «Делай, что должно, и будь, что будет». Эту фразу сказал мне ты сегодня утром. И сейчас я именно так и пытаюсь поступить. А еще так я пытался поступить сегодня в баре. И мне очень жаль, что я не успел сказать то, что хотел, позволив тебе перебить меня. Но прямо сейчас у меня есть шанс реабилитироваться. И я очень надеюсь, что ты сейчас слушаешь. Хотя, конечно, ничего не изменится, если ты узнаешь обо всем завтра. Или даже послезавтра. Но, наверное, к тому моменту я лопну от страха и ожидания, так что я буду искренне верить в то, что ты слышишь это сейчас. Я… На самом деле есть так много вещей, которые я бы хотел сказать тебе лично. И дело даже не в моем желании, но это моя обязанность, долг, или как еще это назвать. Потому что я должен наконец перестать трусить и, посмотрев тебе прямо в глаза, сказать все, как есть. Без утайки, постоянных сбеганий от правды и прочей фигни, которой мы явно достали наших друзей… Вообще-то сбежать — это то, что мне тоже очень хочется сделать сейчас. Но мысль о том, что у меня есть шанс на успех, заставляет меня крепко стоять на месте. На самом деле я сейчас лежу на полу, но это неважно… Но для этого мне надо сначала увидеть тебя. И я бы сказал тебе это все не так, потому что то, что сейчас происходит, отчасти походит на фарс. Тут столько людей, и все они вынуждены слушать, как я мелю какую-то совершенно непонятную им околесицу. Но вариантов у меня нет, ведь ты проигнорировал все мои звонки! Кхм… В общем. Если ты сейчас слушаешь. Пожалуйста, приходи на то место, о котором мы говорили, когда ездили в Пусан. То, о котором я рассказывал тебе после того, как мы посмотрели «Хорошо быть тихоней». Я тогда сказал, что оно банальное. Но ты ответил, что это вовсе не так. Что раз мне хорошо там, значит, что-то в этом есть. И ты был прав. Так чертовски прав! Как и всегда вообще-то. Но я… Я хочу, чтобы это место стало еще более значимым для меня. Поэтому я буду ждать тебя там. Прямо сейчас. И если потребуется, то я прожду хоть до скончания веков. Хотя, пожалуйста, не задерживайся так надолго, потому что сейчас начинает темнеть и холодать. А еще потому что я и так уже ждал тебя так долго… Но ты действительно особенный для меня. И я хочу наконец сказать тебе это лично. Пожалуйста, позволь мне.

«Если у тебя есть немного времени, почему бы нам не пойти Поговорить об этом в месте, известном лишь нам одним…»*

***

Нервно постукивая ногой по земле, Тэхен в сотый раз возвращался к мысли, что, пожалуй, не стоило ему звать Чонгука именно в это место. Этот тихий уголок у пруда раньше всегда способствовал его медитации и скорейшему ментальному восстановлению, но сейчас он был готов взлететь на воздух от нетерпения и переизбытка эмоций. А ведь он не хотел как-то осквернять это место… К тому же он понятия не имел, прослушал ли его послание Чонгук и собирался ли вообще сюда приходить. И если да, то, может, только для того, чтобы заехать ему пару раз кулаком по лицу? Но другого способа достаточно прозрачно намекнуть Чонгуку, не называя при этом имен и конкретных мест, он не нашел. И вообще-то как адекватный человек, Тэхен сначала оборвал ему весь телефон своими бесчисленными звонками, но ответом ему неизменно были только гудки, сменявшиеся в какой-то момент монотонным сообщением об истечении времени вызова. И потому Тэхен посчитал подкасты своей единственной возможностью. Конечно, он мог подождать и, например, до завтра. Или вообще заявиться к Чонгуку домой, чтобы обо всем поговорить. Но за все эти месяцы он так сильно сроднился со своим блогом, что не мог представить, как этот такой важный и по-настоящему поворотный момент его жизни пройдет без участия подкастов. К тому же благодаря Юнги стало понятно, что Чонгук в баре вообще-то бросил его именно ради Меломана. И раз так, то Тэхену казалось логичным предположение о том, что Чонгук, явно тоже выбитый из колеи последними событиями, захочет обратиться к тому, к кому испытывает симпатию. Тэхен считал это своим шансом. Принимаясь негромко поцокивать языком, Тэхен заодно усердно пытался утрамбовать в своей голове столь простую мысль, но та, отчаянно сопротивляясь, никак не желала приживаться в его сознании. Чонгуку нравился Меломан… Это казалось чем-то настолько невероятным, что Тэхен периодически начинал истерически хохотать, складываясь пополам и едва не падая с не особенно широкой скамейки. Как это вообще могло стать возможным? Чонгук… Он ведь… Тэхен не мог подобрать нужного слова, но основная его мысль заключалась в том, что Чонгук был совершенно не похож на человека, который мало того, что стал бы тратить время на такие, казалось бы, бесполезные вещи, как прослушивание чьих-то душещипательных излияний, так еще и умудрился бы запасть на их ведущего. Это же был полный бред… Ну не мог серьезный, рассудительный Чонгук внезапно проникнуться совершенно алогичными чувствами к человеку, которого никогда в жизни не видел. И все же сомневаться в словах Юнги не было никакого смысла. Зачем бы хену врать ему? А если смотреть на первопричину, зачем было бы Чонгуку врать своему хену? Ведь Чимин сдержал слово и не выдал его тайну, а значит, никто не был в курсе его маленького секрета. И только этот факт, незнание Чонгука и Юнги того, кто скрывался за маской Меломана, убеждал Тэхена в том, что это не было розыгрышем или неудачной шуткой. Нет. Чонгук действительно рассказал своему другу о чувствах к человеку, узнать личность которого у него было довольно мало надежды. Тэхен старательно об этом позаботился, не выдавая никакой слишком очевидной личной информации, хоть он и шутил об этом постоянно со слушателями. И все же, он мог сколько угодно болтать и посмеиваться над самим собой, сетовать в подкастах на то, что не умеет держать язык за зубами, что отчасти и являлось правдой, но все же совсем идиотом он не был и потому прекрасно осознавал, в какой момент стоило остановиться. Ему, конечно, было на руку и то, что никто в его университете и не предположил бы, что именно он затеял всю эту тему с анонимными подкастами, потому как, разумеется, по мнению тех, кто был хоть сколько-нибудь с ним знаком, он не обладал достаточно интересной личностью и способностью затрагивать в душах людей самые тонкие струны. И в минуты своего падения на темную сторону, что случалось с ним довольно редко, он подумывал о том, чтобы рассказать всем правду, а потом долго смеяться, глядя на их растерянные лица. Тэхен не сомневался и в том, что никто бы не изменил к нему своего отношения после такого признания, а Меломан всеми мигом был бы забыт, но порой ему казалось, что этот миг его превосходства над другими, минута, когда они бы поняли, кем восхищались все это время, оно стоило того… А затем он вновь возвращался в относительное равновесие, запирая все свои самые неприятные стороны на замок, и со спокойной душой продолжал общение со всеми этими людьми, к которым на самом деле никакого негатива не испытывал, что бы они о нем ни говорили, совершенно не волнуясь о том, что кто-нибудь вообще подумает на него. И потому у него вроде как не было причин беспокоиться и даже немного злиться по поводу того, что Чонгук, раз уж он, как выяснилось, слушал подкасты, не понял, кто скрывался за псевдонимом Меломана. Но он все равно делал это. Злился, потому что последние месяцы он провел столько времени с Чонгуком и столько поведал ему о себе, как не делал еще ни с кем и никогда. Даже с Чимином. Не потому что что-то скрывал от лучшего друга, но потому что определенные вещи как-то не приходились к слову. А вот с Чонгуком постепенно приходиться к слову стало все. И Тэхен, который и без того испытывал некоторые проблемы с тем, чтобы не выпаливать рандомные факты о себе перед теми, кому это явно было неинтересно, вообще почти перестал себя контролировать. Так что в конечном итоге Чонгук знал о нем столько, сколько никто не знал. И как он мог не сопоставить все факты и не увидеть очевидного?.. Но куда больше чем злость (потому что злиться на Чонгука в общем и целом было для него невозможно), Тэхен испытывал удушающее беспокойство. Потому что… Что если Чонгуку нравился только Меломан, а не он?.. Пнув в сторону маленький камушек, Тэхен прикусил щеку, чтобы все же сдержать очередной рвущийся на волю смешок. Было довольно странно рассуждать о таких вещах, ведь в сущности он и был Меломаном. И все же он сам видел между собой и своим альтер-эго некоторые различия, которые могли бы сыграть довольно значительную роль в судьбе его взаимоотношений с Чонгуком. Ведь даже Юнги сакцентировал на этом внимание. Чонгук никогда в жизни не видел этого парня... И это могло показаться чем-то несущественным, но только не Тэхену, который слишком хорошо изучил Чонгука за эти годы. Да, Чонгук впустил его в свою машину и даже умудрился несколько раз полежать с ним в одной кровати, но он прекрасно помнил, насколько сильно Чонгук всегда ценил одиночество. И неужели Чонгук вдруг отказался бы от этой своей привычки ради него? А вот в то, что Чонгук мог довольствоваться своей влюбленностью в практически несуществующего человека, Тэхен вполне мог поверить. Ведь несмотря на некоторые оговорки, Чонгуку не было чуждо ничто человеческое. И наверняка глубоко в душе Чонгук и сам осознавал свою потребность в привязанности к другому живому существу. В конце концов об этом довольно часто говорил Намджун, вечно убеждавший его, что у их отношений есть шанс именно благодаря тому, что Чонгуку действительно кто-то нужен, а других кандидатур на горизонте заметно не было. Но теперь-то Тэхен отлично понимал, что на самом деле все это время у Чонгука имелся запасной вариант. Куда более удобный и приятный, чем он сам. Потому что если он мог временами раздражать Чонгука своим присутствием, не давать ему вести себя так, как бы тому хотелось, то Меломан своей неосязаемостью становился просто идеальной кандидатурой для Чонгука. Хуже всего для Тэхена было осознание того, что он своими собственными руками умудрился создать себе конкурента. Он все эти месяцы так тщательно пытался наладить свои отношения с Чонгуком и даже не подозревал, что в то же время сам же их и разрушал, постоянно перетягивая внимание Чонгука на другого парня. В какой-то момент у Тэхена начал плавиться мозг от таких мыслей, но он действительно представлял себе Меломана отдельным человеком. Человеком, который мог отнять у него самое дорогое, что у него было (хотя пока еще даже и не было). И Тэхен криво усмехался, думая о том, что в конечном итоге для него все могло обернуться ничем иным, как всепоглощающей ненавистью к самому себе. Потому что винить кого-то еще было совершенно бессмысленно. И отчасти Тэхен мечтал о том, чтобы вернуться на несколько часов назад, попасть в тот бар и не дать Юнги рассказать ему страшную правду. Потому что принять то, что Чонгуку понравился кто-то другой, кого он, может быть, даже и не знал, он бы смог. Не сразу, не меньше, чем через несколько лет, после затяжных депрессий и бессонных ночей, но смог бы. Благодаря Чимину, Намджуну, семье, подкастам и, возможно, наконец осуществившейся мечте стать радио-ведущим после выпуска из университета. Но смириться с тем, что Чонгук выбрал не его, а только определенную сторону его личности… Ему бы не хватило внутренних сил на такой подвиг. Пусть бы он лучше строил планы по уничтожению невидимого соперника, пытался придумать вместе с Намджуном, как бы отбить Чонгука у какого-то хрена с горы, но не это… Только бы не осознание того, что он ухитрился сам же и испортить то самое лучшее, что могло случиться с ним за всю его жизнь. Потому что теперь, особенно теперь, когда он уже прошел через то, что Чонгук ранил его своими, как теперь стало понятно, молчаливыми попытками разобраться в собственных чувствах, было ясно, что Чонгук являлся для него тем самым. Тем, кого он не смог бы отвергнуть, даже если бы очень захотел. И… — Ты замерз? Прости, что я так долго… — Чонгук не смог сдержать печального смешка, осознавая, что извинялся за это уже во второй раз за этот день. — Куки… — Тэхен неуклюже подскочил на месте, поднимаясь на ноги, и, замерев, оторопело уставился на Чонгука. На самом деле в какой-то момент он перестал его ждать. Потому что он и так просидел тут больше двух часов, и в конце концов потерял надежду, с головой погружаясь в самокопание. А потом Чонгук пришел, в очередной раз вызвав в нем бурю восхищения. И теперь Тэхен едва мог сдерживать себя. Потому что хотелось заплакать так сильно… Вот он, Чонгук, парень его мечты, стоит перед ним… И сейчас наверняка скажет, что это все лишь ошибка и недоразумение. Потому что, если бы это было не так, Чонгук сказал бы ему все еще тогда, неделю назад. — Почему ты не надел ее? — Чонгук грозно ткнул пальцем в свою лежащую на скамейке куртку. — Я… — лишь смог промямлить Тэхен, никак не находя слов, чтобы сформулировать оправдание. Он ведь хотел накинуть ее. Очень хотел. Чтобы почувствовать запах Чонгука, пропитаться его теплом, ощутить хотя бы немного спокойствия, пока все не стало совсем плохо. Но он не считал, что имел право на это. Потому что это была вещь Чонгука, и трогать ее без разрешения… Тэхен не настолько опустился в своем отчаянии, чтобы решиться на подобное. — Тэ, ну что ты за идиот, — глубоко выдохнув, Чонгук резко встряхнул аккуратно сложенную куртку, расправляя ее, и затем накрыл ей плечи Тэхена, подходя так близко к нему… Слишком близко. Настолько, что Тэхен не удержался и зажмурился. Он вполне отдавал себе отчет в том, что, возможно, это был последний раз, когда Чонгук находился рядом с ним, но все равно не мог ничего с собой сделать. Было слишком страшно увидеть в глазах Чонгука равнодушие. Даже ненависти Тэхен так не боялся. От ненависти до любви один шаг. И сама возможность осуществить этот шаг превращалась в оживляющую надежду. Но равнодушие обратило бы в пыль всю его волю к жизни. Изничтожила бы до самого основания. Так, что он бы никогда больше не смог собраться воедино. Потому что хуже, чем неприязнь, ненависть, раздражение, хуже любой доступной человеку негативной эмоции, было ничто. Потому что ничто — это ничто. И даже такой закоренелый гуманитарий, как Тэхен, отлично знал один из основных законов природы: «Энергия никогда не возникает из ничего». — Пожалуйста, открой глаза, — голос Чонгука внезапно прозвучал очень тихо у его уха, и Тэхен от неожиданности заморгал. Хотя врать не было никакого смысла. Даже если бы Чонгук не напугал его, он все равно не посмел бы ослушаться. — Тэ, пожалуйста, посмотри на меня. Я хочу, чтобы ты смотрел мне в глаза, когда я скажу то, что собираюсь. И одна эта последняя фраза заставила Тэхена мигом поднять взгляд и намертво врезаться им в глаза Чонгука. Потому что он многое знал о нем, знал обо всех его недостатках и загонах, но еще он знал, что Чонгук, каким бы грубым ни был, не являлся жестоким. Во всяком случае не настолько, чтобы заставлять кого-то смотреть ему в глаза, пока он будет говорить о том, что не испытывает никаких чувств. И может… Тэхен с силой прикусил губу, чтобы не дать слабой надежде саботировать его предусмотрительно настроившееся на худшее сознание. Он ведь уже приготовился, собрался с духом, ему нельзя было раскиснуть прямо сейчас. А потом… — И вот зачем ты это сделал? — Чонгук рвано выдохнул, сделав еще один небольшой шажок, сокращая между ними расстояние почти до предела. …у Тэхена в голове не осталось вообще никаких мыслей. Ни плохих и разочаровывающих, ни хороших и ободряющих. Ничего. Потому что он чувствовал прерывистое дыхание Чонгука на своих немного обветрившихся губах и мог только инстинктивно сосредотачиваться на том, чтобы не совершить дважды за день одну и ту же ошибку. — А? — все же выдавил из себя Тэхен, скорее просто по инерции, когда молчание между ними стало совсем невыносимым. — Я, кажется, не говорил тебе, но твои губы… — Чонгук снова сглотнул и облизнулся, пребывая в замешательстве и никак не находя нужный выход из ситуации. — Можно я тебя поцелую? — это однозначно было худшим из всего, что он мог придумать. И одновременно с этим самым честным… — Почему ты спрашиваешь? — растерянно прошептал Тэхен, окончательно перестав понимать, что сейчас происходило. Он только и мог, что смотреть предельно внимательно на алые губы Чонгука, но осознать, что мог прямо сейчас коснуться их… Для этого он был слишком потерян и сбит с толку. — Потому что, когда я сделал это в прошлый раз, ничем хорошим это не закончилось, — хмыкнул Чонгук, пересекая последний рубеж и крепко обхватывая Тэхена обеими руками за талию, чтобы придвинуть его теснее к себе. — Я думал, ты этого не хотел, — продолжал на автомате вступать в диалог Тэхен, у которого все внутри кипело оттого, насколько сильно он хотел, чтобы Чонгук уже заткнулся и сделал то, о чем попросил. — Я хотел, — Чонгук покачал головой, сцепив руки в замок за спиной Тэхена и принимаясь плавно поглаживать его большими пальцами. — И только потом понял, насколько сильно. И… — Тогда, пожалуйста, сделай это прямо сейчас, — в нетерпении прохрипел Тэхен, подаваясь вперед и врезаясь в нос Чонгука своим. — Даже если потом ты скажешь, что это все ошибка, я… Тэхен едва не подавился слюной, когда Чонгук внезапно слегка наклонил голову набок и легонько, почти невесомо прижался к его губам. Прямо как тогда, в их самый первый раз. Несколько секунд Чонгук не делал абсолютно ничего, так что Тэхену даже пришлось вцепиться в его плечи. Потому что он не мог снова его упустить, несмотря на то, что только что собирался сказать, что отпустит его, если он ничего такого не захочет. А потом Чонгук приоткрыл рот и влажно прошелся языком по его губам, выбивая из него неожиданный тихий всхлип. Такое простое действие, Тэхен сотни раз видел в фильмах, как влюбленные парочки делали такое друг с другом. А еще он знал, чем это обычно оборачивалось… И едва устоял на ногах, когда Чонгук, воспользовавшись его замешательством, скользнул ему в рот своим языком. Миньоны в голове у Тэхена разве что не лопались от счастья, заставляя его сердце яростно биться в очередном приступе тахикардии. Потому что то, как Чонгук, не имевший никакого опыта в таких вопросах, неумело пытался вылизывать его рот, делая его подбородок и щеки ужасно мокрыми, было самым восхитительным событием за всю его жизнь. Они то и дело сталкивались носами, клацали зубами и никак не могли найти удобное положение, но то, с каким напором Чонгук продолжал прижимать его к себе, то, как он совершенно точно не собирался отступать, заставляло Тэхена благоговейно растекаться в его руках. Потому что даже если потом все станет очень плохо, сейчас ему было слишком хорошо, чтобы о чем-то волноваться. А затем Чонгук вдруг резко отстранился от него и уже в следующий момент уткнулся носом ему в шею, опаляя его жарким дыханием и принимаясь сбивчиво бормотать: — Прости… Прости, что я сразу не сказал… Прости, что из-за моей трусости тебе пришлось думать, что ты не нужен мне… — Чонгук едва успевал произносить все, что оказывалось у него на кончике языка. Мыслей внезапно стало слишком много, и он едва мог сформулировать их все. Но прямо сейчас, после того, как он вновь ощутил эти волшебно мягкие губы, на этот раз наконец-то по-настоящему, безотчетное раскаяние затопило все его сознание. У него крутилось так много всего в голове, пока он шел сюда. И он все еще собирался рассказать об этом Тэхену. Потому что для него было важным обсудить все, что в итоге привело их к этому моменту. Это было для него в новинку и слишком непривычно, чтобы он захотел держать это в себе. Но прямо сейчас… Сейчас единственным, что было важным — дать Тэхену понять, насколько сильно он нуждался в нем. И Чонгук лишь надеялся, что ему удастся сделать это в ближайшие секунды, потому как в противном случае ему следовало лишь отпустить Тэхена и броситься в текущий рядом ручеек, надеясь утонуть в нем. Потому что Тэхен не заслужил такого никчемного парня, как он. — Это не так… Честное слово! Вовсе не так. Черт… Ты… Я… Тэ, я так влюблен в тебя. Ты даже представить себе не можешь насколько. Тэхен даже не пытался остановить крупные слезы, которые одна за другой бодро капали на рубашку Чонгука, образуя на ней влажное пятно. Он только жался теснее к груди Чонгука и старался не всхлипывать слишком громко, чтобы не заглушить звук его голоса.

***

— Почему ты плачешь? — Потому что я тоже влюблен в тебя. И я ждал тебя так долго…

— Тэ?.. Ты что-нибудь будешь? — Только имбирный чай с лимоном, пожалуйста, — опомнившись, откликнулся Тэхен, слабо улыбаясь Чонгуку, удивленно глядящему на него. То, что произошло… То, что сейчас происходило с ним, все еще отчасти казалось ему сном. И он мог только прокручивать у себя в голове сказанные им столь неосторожно слова, пока Чонгук договаривался о чем-то с официантом. Вообще-то сам Тэхен предпочел бы разобраться во всем прямо там, на месте, у ручейка, потому что ему все еще казалось, что Чонгук мог просто исчезнуть, если бы он хотя на миг упустил его из виду, так что он продолжал цепляться за его рукава и мотал головой из стороны в сторону, отказываясь сдвигаться с места. Чонгуку пришлось приложить немало усилий, чтобы все же убедить его в том, что он никуда не денется. И всю дорогу до маленького кафе неподалеку они провели в молчании, пытаясь сосредоточиться на том, что скажут друг другу, но крепко держась за руки. Рациональный Чонгук, конечно же, как только немного очухался, заявил, что им надо все обсудить. И Тэхен не был против этого. Но сам он никогда не отличался повышенными рассудительностью и основательностью, так что ему было слишком сложно переключиться с восторженных писков, смешанных с плотным потоком слез, на необходимость думать о чем-то. Он изо всех сил старался сделать это ради Чонгука, но все равно в очередной раз ушел в себя, едва они оказались в теплом помещении (потому что главной причиной, почему они покинули тайное место, являлись переживания Чонгука о том, что он мог заболеть, проторчав на улице слишком долго). — Тэ, все в порядке? — Чонгук мягко накрыл его руку, лежащую на столе, своей. И Тэхен еле удержался от того, чтобы не вздрогнуть слишком крупно. Он был так счастлив сейчас, что действительно не мог поверить в это. Прежде он никогда не понимал, как такое вообще могло быть, но теперь осознавал это довольно явственно. И он пытался перенаправить во что-нибудь бушевавшую в нем энергию, но в итоге это только перерастало в его споры с самим собой о том, стоило ли ему остаться на своем месте и сидеть напротив Чонгука, имея возможность любоваться им, или он должен был пересесть на сторону Чонгука, чтобы намертво прилипнуть к нему. Пока он предпочитал не шевелиться, чтобы не наделать очередных глупостей. И он пытался твердить себе, что теперь все было хорошо, что можно было отпустить себя и наслаждаться моментом, потому что Чонгук уже сказал это. Сказал вслух то, что он мечтал услышать много лет. Но его абсолютное неверие в такое развитие событий, которое неизбежно сталкивалось с его в общем стопроцентным доверием к Чонгуку, заставляло его оставаться настороже. И пусть это была инициатива Чонгука, а он сам так и не смог связать даже в уме двух слов, но теперь и он хотел обо всем поговорить, чтобы разобраться в том, как же так вышло. Ведь только в том случае, если объяснения Чонгука покажутся ему достаточно правдоподобными, он смог бы принять их. Потому что в глубине души он все еще побаивался того, что Чонгук видел в нем только Меломана, хоть и пытался каждым шагом, пока они направлялись к кафе, втаптывать эти надуманные переживания куда-нибудь поглубже. — Ага… — запоздало откликнулся Тэхен, у которого ко всем прочим эмоциям вдруг добавилось еще и чувство вины за то, что Чонгук волновался из-за него. Это заставляло Тэхена думать, что не на радио ему надо было идти работать, а в какой-нибудь МакДональдс креативным директором, чтобы составлять максимально разнообразные комбо-наборы. Он успел стать таким гуру в вопросах психо-эмоционального измождения самого себя, что не сомневался в том, что справился бы с такой ерундой, как еда. — Ты точно не сильно замерз? Может, на этот раз у тебя все-таки температура? — продолжал бормотать Чонгук, приподнимаясь над столиком, чтобы дотянуться рукой до лба Тэхена. — Да нет же, я… — раздраженно фыркнул Тэхен, злясь вовсе не на Чонгука, а на себя за неумение собраться в нужный момент, и придвигаясь чуть ближе к краю своего стула, чтобы Чонгуку было удобнее трогать его. — Я просто… — Тэхен тяжело выдохнул, когда Чонгук, подозрительно щурившийся, все же вернулся на свое место. — Просто еще час назад мы были там… — Тэхен не нашел в себе достаточно смелости, чтобы поднять взгляд и прямо сказать Чонгуку, на что он сейчас так неловко намекал. — А теперь сидим тут и говорим о моем самочувствии, будто ничего не было. И если честно, если эта неопределенность продлится еще хотя бы несколько минут, я точно повалюсь тут без сил и не смогу сказать ни слова. Потому что я очень устал, Куки, и… — Ты мне нравишься, — перебил его Чонгук и улыбнулся, когда поймал на себе недоверчиво нахмуренный взгляд Тэхена. — Почему ты так смотришь на меня? Наверное, это были признаки подступающей истерики, но Чонгук, который вообще-то тоже еще не так давно рассыпался на мелкие кусочки, стараясь только крепче держаться за Тэхена на берегу ручья, чтобы все-таки не свалиться в него ненароком, отчего-то прямо сейчас пребывал в невероятно приподнятом настроении. И ему даже не хотелось ни о чем думать. Он и так переусердствовал в этом вопросе, пока сбегал от Тэхена из бара, пока несся куда глаза глядят, лишь бы куда-нибудь подальше от эпицентра, пока торопливо мчался назад в бар, потому что вдруг понял, что натворил. Но особенно в тот момент, когда уже не застал там ни Тэхена, ни Юнги с Чимином. От отчаяния он мгновенно запустил подкаст Меломана, стоило уведомлению вдруг звякнуть на его телефоне, как раз когда он, громко топая, покидал уже прокуренное помещение. Он даже не озадачился ни на секунду, зачем это сделал, исключительно механически реагируя на сигнал. И только потом понял, что вроде как сбежал от Тэхена как раз из-за (слово «ради» в его голове в таком ключе уже и не мелькало) Меломана, так что, вероятно, стоило послушать его, хоть и совершенно не хотелось, не сейчас, когда он вдруг осознал, что совершил, возможно, главную ошибку за всю свою жизнь. И все исключительно из-за идиотского страха. Потому что, прикрываясь желанием быть честным и поступать по совести, он на самом деле солгал Тэхену. Не было у него больше никаких чувств к Меломану. И никогда их не было. Потому что как он мог позабыть напрочь о Меломане всего лишь за неделю из-за того, что так сильно переживал из-за другого парня? Это было возможным только в том случае, если он никогда и не испытывал к Меломану ничего особенного. Чонгук прежде весьма снобистски считал себя едва ли не самым умным человеком в своей возрастной категории, но только теперь в полной мере осознал всю глубину своей недалекости. Потому что за все эти недели он так и не смог самостоятельно понять, что вовсе не был влюблен в Меломана, а лишь испытывал к нему дружескую симпатию, в которую и перенаправлял все свои чувства к Тэхену, которые он попросту не хотел принимать. Во многом даже неосознанно, но это было именно тем, чем он занимался все это время. Отвергал того, кто всегда был рядом с ним, пытаясь выдумать себе несуществующий идеал. И ведь он упорно занимался этим почти до самого конца. Потому что тогда в баре он слишком смутился, когда Тэхен вдруг резко повернулся к нему, и не успел заметить, кто из них окончательно уничтожил расстояние между ними. Знай он наверняка, что это был Тэхен, он распрощался бы со всеми сомнениями прямо там, чтобы наконец заполучить в свою жизнь хоть что-то настоящее. Но он не был уверен и вполне допускал, что, ослабленный невозможностью наблюдать Тэхена целую неделю, контролировал себя совсем отвратительно и в итоге вновь все испортил. Но он не мог. Только не снова. И потому проще было сбежать и не видеть разочарования в глазах Тэхена, заодно придумав отговорку, которую даже его мозг принял за достоверную лишь на долю секунды. Чонгук мог с радостью вновь загнаться по этому поводу. Ему бы это не составило никакого труда. Но Тэхен так робко прошептал ему, что тоже испытывает к нему чувства… Чонгук даже если бы и хотел злиться на себя, то не смог бы вытеснить из своего сознания безграничную эйфорию. Он даже не знал, почему так сильно был рад открывшейся правде. Ведь она тянула за собой определенные последствия, к которым он, возможно, не был готов. А все новое и непривычное всегда прежде только жутко пугало его. Но растерянный и замученный Тэхен, сидящий прямо перед ним, так доверчиво смотрящий на него своими огромными глазами, не оставлял ему просто никаких шансов на самоанализ. И Чонгук был безмерно благодарен ему за это. Потому что он так сильно устал страдать и волноваться, что просто хотел немного позволить себе расслабиться. — Потому что мы вроде как собирались поговорить, — Тэхен закашлялся и тут же затих, когда к ним подошел официант, чтобы поставить на стол две кружки с горячим чаем. — Так мы и говорим, разве нет? — Чонгук не смог сдержать очередной улыбки. Он помнил, как Юнги временами говорил ему, что одной из вещей, которые ему нравились в их отношениях с Чимином, было то, что он мог совершенно спокойно и даже с радостью принимать, казалось бы, совершенно нетипичное для себя состояние, но никак не мог понять тогда, что хен имел в виду. Но теперь он наконец отлично его понимал. Потому что обычный он должен был сейчас рвать и метать, испепелять всех взглядом и бежать со всех ног домой или хотя бы в свою машину, чтобы скрыться от чужих глаз и перевести дух наедине с собой. А нынешний он отчего-то никуда убегать не хотел. Потому что пожалуй, впервые за всю жизнь он чувствовал себя легко и свободно. Потому что больше не было смысла притворяться и прятаться за масками, боясь быть отвергнутым другими. Потому что Тэхен ощущался таким родным и близким, что не хотелось переживать о том, что он мог сказать или сделать что-то не так. — И я говорю, что ты мне… — Стой! — Тэхен выставил руки вперед, заставляя Чонгука замолчать. Потому что он точно мог сойти с ума от полного непонимания происходящего. Ему нравился этот красивый, очаровательно улыбающийся ему парень, сидящий напротив него, но куда подевался его Чонгук? Немного мрачный и замкнутый, который уж точно не бросался на передовую со словами о том, что ему кто-то там нравится… — То есть… Не то чтобы я не хотел услышать это снова, — Тэхен затих, воспроизводя в голове заветные слова, произнесенные медовым голосом Чонгука. Способность делать это предельно точно и без запинок Тэхен считал своим самым ценным навыком. — Но как это вообще возможно? — наконец он сказал то, о чем думал так давно. И это касалось не только того, что он якобы нравился Чонгуку, как тот сейчас так яростно пытался втолковать ему. Но и того, почему они подружились и почему вообще начали общаться? Тэхен помнил все технические моменты становления их отношений, но не мог нащупать тот самый момент, когда все стало серьезно. И это смущало его, заставляя копаться в причинно-следственных связях вместо того, чтобы просто позволить Чонгуку говорить то, что тот говорил. — Ты хочешь знать, как так вышло, что ты мне нравишься? — Чонгук довольно рассмеялся, когда покрасневший Тэхен на его замечание подавился чаем. Правда, в следующую секунду он уже собирался подскочить на месте, чтобы похлопать Тэхена по спине. Но первой его бесконтрольной реакцией было счастье. Счастье оттого, что ему не нужно было фильтровать каждое слово и можно было быть предельно честным. В последнее время он и так все больше позволял себе вести себя так с Тэхеном, но теперь он понимал, что все оставшиеся барьеры были окончательно смыты мощным потоком его воспрянувших чувств. — Кхм, Куки, знаешь, вообще-то это я безответно сохну по тебе уже почти три года, так что это я должен сейчас беспрестанно болтать о том, как сильно влюблен в тебя, а не наоборот, — договорив, Тэхен тут же прикусил язык. Ну вот и кто его просил опять мчаться впереди паровоза? — Если честно, я не знаю, Тэ, — Чонгук тоже выдохнул, пытаясь все же взять себя в руки. Хотелось купаться в чистом восторге, который он так неожиданно открыл для самого себя сразу после того, как чуть не пал в пучину самоистязания, и все же это ведь он сам заявил, что им надо все обсудить. Так что теперь нужно было постараться взять себя в руки и прояснить все, чтобы потом можно было снова с чистой совестью вести себя как инфантильный подросток. А еще нужно было взять у Юнги номер психолога, к которому тот ходил пару раз, слишком перенервничав однажды из-за предстоящего сезона игр, потому что Чонгук начинал подозревать, что его сознание все стремительнее двоилось, взращивая в нем еще одного человека буквально в считанные минуты, потому как иначе он не мог объяснить такие коренные изменения в себе. Разве что ему следовало поверить Юнги на слово и смириться с тем, что именно так и проявлялась влюбленность: в практически мгновенной переориентации на другого человека. — Правда, я просто… — Чонгук на несколько мгновений уткнулся носом себе в грудь, будто это могло помочь ему осознать такие тонкости сложных межличностных отношений. И хоть это и не принесло никаких плодов, он хотя бы немного отвлекся от лицезрения Тэхена, что помогло ему протрезветь. — Наверное, я просто всегда нуждался в том, чтобы рядом кто-то был, а ты так хорошо мне подходишь, что… — Ну нет! Так не пойдет! — воскликнул Тэхен, скрещивая руки на груди и откидываясь на спинку стула. Он и сам не до конца понимал, что сейчас творил, но его желание выяснить правду, копившееся в нем годами, наконец почувствовало, что он немного отпустил вожжи, и теперь не собиралось отступать, планируя вытрясти из Чонгука все до последнего слова. — Потому что я с первого курса смотрел на тебя, пытаясь привлечь твое внимание, но ты и в ус не дул, а тут вдруг я тебе так хорошо подхожу...— возмутился Тэхен, которому однозначно было совершенно недостаточно объяснения из разряда «просто так получилось». И, пожалуй, ему стоило хорошенько стукнуть себя и заткнуться, радуясь тому, что давали, но он слишком долго этим занимался, чтобы теперь сдерживать себя. — Может, потому что ты так и не смог развить свои телепатические способности? — парировал Чонгук, крепко вцепляясь пальцами в сидение своего стула. Если уж он играл сегодня не по правилам, надо было идти до конца. Для начала, например, не занимать защитную позу, как бы он сделал это обычно и как это делал сейчас Тэхен. — А что я должен был сделать? Подойти к тебе? — Тэхен возмущенно округлил глаза, тактично замалчивая эпизод с яйцами в магазине, когда он действительно, пусть и вынужденно, заговорил с Чонгуком по своей воле. — Если ты не забыл, то, когда это все же случилось в первый раз, ты чуть меня не изничтожил своими сарказмами. — Я… — Чонгук прикрыл глаза и вздохнул. Радуясь внезапно открывшейся правде, он как-то и забыл о том, что она вообще-то имела две стороны. И второй ее стороной было то, что раньше он временами вел себя ужасно с Тэхеном. Это не было чем-то, за что он мог бы себя простить слишком быстро. — Извини… Правда, Тэ. Мне не стоило тогда с тобой так себя вести. Это было грубо. — Эй, да ладно, Куки, все в порядке, — стушевавшись, проговорил Тэхен, разочарованно наблюдая за тем, как вдруг начал сникать Чонгук. Он ведь хотел вовсе не этого. — Я просто имел в виду, что у нас не было особых поводов для знакомств и ты не выглядел как тот, кто был бы рад, если бы к нему внезапно подвалили новые потенциальные друзья. — Да, ты прав, так и было. — Тогда что изменилось? — Тэхен расцепил руки, позволяя им безвольно опуститься на стол. Если он хотел все разузнать, он должен был быть внимательным, а не давить на Чонгука, заставляя того испытывать вину. Как бы ему ни хотелось делать вид, что только ему одному все это время было тяжело, он не мог не признавать, что Чонгуку вообще-то тоже приходилось несладко. И он не мог превратиться в того, кто сознательно стал бы тыкать Чонгука носом в ошибки прошлого. Они собрались тут вовсе не за этим. И вовсе не это ему на самом деле было нужно. Тэхен просто хотел услышать от Чонгука, что тот в какой-то момент начал нуждаться в нем слишком сильно. Настолько, что это в итоге переросло в глубокую привязанность. Но он не знал, как нужно было намекнуть на правильный ответ Чонгуку, так что мог только стараться не быть слишком жестоким с ним. — Я начал слушать Меломана. То есть тебя… — Чонгук запнулся и часто заморгал. — Тэ, не мог бы ты, пожалуйста, еще раз сказать, что ты действительно Меломан, а то у меня это просто в голове не укладывается. — Но ты ведь пришел ко мне, значит, все-таки уложилось, — мягко смотря на Чонгука, хмыкнул Тэхен, на самом деле соглашаясь с ним абсолютно во всем. — Но если тебе так будет спокойнее, то да, я и есть Меломан. — Поверить в это не могу… — покачал головой Чонгук. — То есть не в то, что это ты вел подкасты. Если честно… — Чонгук принялся нервно тарабанить пальцами по столу, заодно оглядываясь по сторонам. Он только сейчас вдруг понял, что вообще-то они находились в достаточно людном месте, где их вполне мог кто-нибудь подслушать. Но, к счастью, людям вокруг было глубоко наплевать на них. — Наверное, я всегда знал это в глубине души. То есть знаешь, в какой-то момент я ведь действительно начал тебя подозревать и решил провести небольшой тест, чтобы сравнить ответы, которые дашь ты, с тем, что я слышал в подкастах. — Так вот зачем понадобилось то внезапное анкетирование? — впервые за вечер расслабленно рассмеялся Тэхен. Он не знал, что именно заставило его наконец отпустить себя. Ведь они еще ни на чем конкретном не сошлись и не рассказали всего друг другу. Но в этот момент, когда Чонгук сам так легко принялся предаваться воспоминаниям, Тэхен окончательно убедился в том, что все было серьезно. Что Чонгук не собирался сбегать от него, не собирался говорить ему, что хорошо к нему относится, но по-настоящему ценит в нем только Меломана. Нет. Чонгук явно не хотел избавляться от его общества. И Тэхен не видел больше причин для себя продолжать чувствовать себя угнетенно. Однажды в одном из подкастов он сказал, что найдет повод загнаться даже в том случае, когда все будет как будто бы лучше некуда. И он действительно мог это сделать. Но к счастью, совершенно не хотел. — А я-то все гадал, что это за внезапный приступ щедрости случился. — Ты, между прочим, тогда как раз не выспался, так что прогулять пару тебе было полезно, — фыркнул Чонгук, но следом за этим широко улыбнулся от облегчения. Тэхен больше не хмурился. Этого ему было достаточно, чтобы все его тревоги окончательно отступили в тень. — И как? Это помогло? — уточнил Тэхен, вновь беря в руки кружку с остывшим чаем. — Неа. Я как-то не учел того, что ты оказался действительно настолько непостоянным, как предупреждал в подкастах, так что провал ждал меня буквально на каждом пункте. Разве что с фильмом все совпало. — Потому что «Властелин Колец» — непревзойденный шедевр кинематографа, — Тэхен пожал плечами, будто это являлось самой очевидной вещью на свете. — Я даже не стану с этим спорить, — покачал головой Чонгук, следуя примеру Тэхена и отпивая небольшой глоток из своей кружки, заодно немного печалясь по поводу того, что они сейчас были не в кафе у Намджуна, который бы принес ему именно тот самый лучший чай в мире… — Но потом еще я попросил Юнги-хена выяснить что-нибудь, и он притащил мне целый список, который составила одна девчонка. — Я был в списке? — Тэхен заметно напрягся и весь подобрался. — Нет, — поджал губы Чонгук, отрицательно мотая головой. — Это хорошо, — Тэхен задумчиво почесал затылок. — Хотя вообще-то немного обидно. Почему никто даже не захотел предположить, что это мог бы быть я? — Потому что им не хватило ума заметить, какой ты замечательный на самом деле. А не только неуклюжий, болтливый и странный, — Чонгук запоздало прикусил язык, судорожно надеясь, что в Тэхене еще оставался запас терпения как раз на такие случаи. — Ты так думал обо мне? — совершенно беззлобно уточнил Тэхен. В конце концов эта характеристика не являлась ошибочной, так что и обижаться не было никакого смысла. — В смысле до того как мы начали общаться. — Типа того, — Чонгук неуверенно кивнул. — Но в свое оправдание скажу, что я довольно быстро понял, что заблуждался. И на самом деле в этом мне помог именно ты… — Я в смысле второй я? — попытался угадать Тэхен, заодно давая себе второй шанс. Может, он все же ошибся (хотя теперь это вроде как было очевидно), когда так злился на самого себя, думая, что своими подкастами все испортил? Может, на самом деле он наоборот неосознанно очень сильно помог себе?.. — Ага. Я как раз в это же время начал слушать твои подкасты. То, что я тогда сказал тебе, что не слушаю их, потому что это ерунда… Черт, Тэ, ты даже себе не представляешь, как сильно я надеялся, что ты не заметил моих горящих щек тогда, — Чонгука снова бросило в жар от одних только воспоминаний, и он принялся спешно махать на себя обеими руками, вызывая у Тэхена очередную улыбку умиления. — Мы тогда еще не так тесно общались, и я боялся подпускать тебя к себе слишком близко, потому что я в принципе никого к себе не подпускаю. Но уже в то время подкасты значили для меня слишком много. Потому что с тобой, то есть с тем тобой, я мог поговорить обо всем, что меня беспокоило. С хеном мы не так уж часто беседуем по душам, так что твои подкасты… Они просто стали для меня лучом надежды. Я слушал их и все больше убеждался, что не один такой. А Меломан вообще казался мне моим соулмейтом. И я просто не мог позволить тебе тогда знать об этом. Прости… — Тебе не нужно извиняться за это, Куки, — не успев хорошенько подумать, Тэхен подался вперед и накрыл руку Чонгука своей. — Иначе мне придется извиняться за то, что я слишком настойчиво временами лез к тебе. А еще ведь и Намджун-хен… Неважно, — отмахнулся Тэхен. — В любом случае я бы не хотел этого делать, потому что, что бы ни было, в итоге оно привело нас именно сюда. — Я все еще не могу поверить, что не понял все сразу… — сокрушенно выдал Чонгук после непродолжительного молчания. — Ведь я знал, что никто из моего университетского окружения не формулирует мысли так, как это делаешь ты! Как я мог этого не заметить? Ведь это ты, в смысле Меломан, заставил меня во многом изменить свои привычки и поведение. Ты говорил в подкастах, что людям надо давать второй шанс. И честно, если бы не это, я бы не проводил с тобой столько времени. Юнги-хен напряг меня с тем, чтобы свести их с Чимином, и вроде как было логично подружиться с тобой. Но я не считал себя обязанным постоянно тусить с тобой. А Меломан как будто медленно, но верно переубеждал меня в этом. И ведь потом, когда мы начали общаться теснее, я понял, что и ты оказываешь на меня существенное влияние. И я все удивлялся тогда, как так вышло, что столько лет никто не мог достучаться до меня, а тут чудесным образом появилось сразу аж два человека, способных на это. Как я мог не догадаться, что это всегда был только ты один?.. — Куки… — попытался встрять в его монолог Тэхен. Он и не предполагал, что Чонгук станет так переживать из-за того, что не понял всего сам. В сущности в этом не было ничего уж прям такого особенного при условии, что он всячески пытался не допустить раскрытия своей личности. Но сейчас это подкупало его. То, что Чонгуку было настолько не все равно. — И ведь в баре я, получается, бросил тебя ради… тебя? — Чонгук вопросительно уставился на Тэхена, ища в его глазах поддержку. Вот он наконец и добрался до повода ощутить приятное щекотание такого родного ему чувства вины. — Ты поэтому сидел такой грустный там, у ручья? — А? — Тэхен поднял бровь, не понимая, куда клонил Чонгук и как он до этого дошел. — Просто… Пока я шел к тебе, я все представлял… Я же слушал все подкасты, и ты так часто рассказывал об одном человеке, что я ждал, что ты обрадуешься мне и хотя бы улыбнешься, если не кинешься обниматься. Ведь этот человек — это я… — Чонгук смущенно отвел взгляд в сторону. Он с удовольствием услышал бы эти слова от самого Тэхена, но утверждать что-то такое самому было слишком неловко, хоть он и понимал, что это являлось правдой без каких-либо преувеличений. — Когда я послушал твой последний подкаст, все тут же встало на свои места. Все чудесные совпадения, которые я находил в том, что происходило в моей жизни и в жизни Меломана буквально день в день. Так что я шел к тебе, ожидая чего-то такого. А на деле ты выглядел так, будто собирался топиться. — Ну… — Тэхен откашлялся. — Возможно, отчасти так и было. Но я… — Тэхен замялся, не зная, как сказать то, о чем он думал в тот момент. Потому что придумать вещь более странную было в принципе невозможно. — Ты боялся, что мне будет нравиться только Меломан, но не ты? В этот момент Тэхен все же убедился в том, что Чонгук был не прав и он таки овладел телепатией. Или Чонгук был чертовски прав, и на самом деле они просто как нельзя лучше подходили друг другу. — Да, именно это я и думал, — подтвердил Тэхен, кивая и сжимая крепче руку Чонгука, которая все еще покоилась под его ладонью. — Ты ведь поцеловал меня, а потом ушел. А потом я это сделал, и ты снова бросил меня одного, и я подумал, что это потому, что я тебе не нравлюсь. И даже когда Юнги-хен сказал мне, кто тот другой парень, я хоть и порадовался вроде как сначала, но потом постепенно стал приходить к выводу, что это вообще ничего не значило. — А, так вот как ты узнал о Меломане, — протянул Чонгук, упустивший поначалу из виду эту деталь. — Я ведь остался сидеть на месте, а Чимин-и с Юнги-хеном вернулись почти сразу, ну я и рассказал им обо всем, — принялся тараторить Тэхен. — И тогда хен сказал нам с Чимин-и про Меломана. Он еще наплел что-то о том, что это бред и что ты не можешь чувствовать такое к тому, кого никогда не видел… — И он был прав, — согласился Чонгук. — Ты только ему не говори, — тут же добавил он, ловя нерешительную улыбку Тэхена. — Но это правда. Ты боялся, что настоящий ты не понравишься мне? Только тот идеальный и отчасти вымышленный? — он терпеливо дождался, пока Тэхен уязвленно кивнул ему. — Но это не так. То есть… Сначала, может, так и было. Я тогда не думал, что мне нужен кто-то осязаемый, так что Меломан отлично подходил на роль того, к кому я мог бы испытывать привязанность, в которой, очевидно, нуждался. Но сейчас все иначе. Ты никогда не обращал внимания на то, что порой я слишком заглядываюсь на твои пальцы? — Тэхен быстро замотал головой и попытался одернуть руку, но Чонгук успел вцепиться в нее мертвой хваткой, не позволяя ему пошевелиться. — Но я делал это, потому что мне нравится то, какие они изящные. Можно было бы предположить, что это женские пальцы, не будь твоя ладонь такой мужественно большой, — Чонгук старался не думать о том, когда успел превратиться в такого романтика. — И я не мог не думать о том, как это будет, если ты коснешься меня этими своими потрясающе длинными пальцами. Так что, Тэ, — Чонгук сжал ладонь Тэхена, взгляд которого постепенно начал плыть от внезапно открывающихся подробностей, привлекая его внимание к себе. — Послушай меня, пожалуйста, очень внимательно, и запомни. Мне нравишься ты настоящий. Это так странно, но мне нравится твоя эмоциональность. Нравится то, что ты заставляешь меня чувствовать себя таким живым. Я хочу касаться тебя, хочу видеть, как ты краснеешь, когда в очередной раз ведешь себя неловко, хочу слушать твой глубокий голос и болтать с тобой на скучных парах, хочу возить тебя до универа на своей машине, потому что без тебя в ней слишком пусто. В какой-то момент я вообще на автобусе начал кататься, только чтобы не думать, как сильно мне не хватает тебя. И… Я уверен, что ты заметил это. То, насколько сильно я изменился. И по этому опыту я понимаю, что и сам не осознаю всех тех вещей, которые хотел бы делать именно с тобой. Но я точно знаю, что еще выясню это, но для этого, мне нужно, чтобы ты был рядом. Мне не нужен мифический голос, который будет говорить мне, что я должен становиться лучше. Мне нужен ты. Реальный ты, который сможет одернуть меня в нужный момент, если я сверну не туда, и направит меня в правильную сторону, — Чонгук тяжело задышал, когда наконец закончил. Он не был уверен в том, что правильно выразил свои мысли. Но то, что Тэхен все еще никуда не уходил и смотрел на него своим лучистым взглядом, давало ему надежду. — Мы можем уйти отсюда, чтобы я наконец мог поцеловать тебя? — выпалил Тэхен, чувствуя внезапный приступ духоты. Потому что Чонгук сказал только что такое… Это не было предназначено ни для чьих ушей. А еще… Это место было слишком обычным для необыкновенного Чонгука. — Потому что ты тоже нужен мне. Очень сильно и прямо сейчас! — Тэхен вскочил на ноги, не дожидаясь ответа Чонгука, и, плотно сжав его запястье между указательным и большим пальцами, потащил его за собой на выход так быстро, что Чонгук едва успел бросить несколько купюр на стол в оплату счета и подхватить свою куртку со спинки стула. — Кажется, тот коп идет к нам, — запыхавшись, пробормотал Чонгук, едва заставив себя оторваться от Тэхена, который продолжал настойчиво жаться к нему, покрывая все его лицо поцелуями в попытке вновь добраться до его губ. Чонгук на самом деле и не подозревал, что они с Тэхеном вдруг обнаружат в себе столько прежде дремлющей страсти, потому как все началось довольно мило и неловко. Это все еще было невинно, когда слегка остывший за то время, что они шли к выходу, Тэхен нерешительно прижал его к первому попавшемуся дереву с достаточно широким стволом и обхватил губами его нижнюю губу, принимаясь со смаком посасывать ее. Раньше Чонгук как-то и не задумывался об этой стороне возможных отношений с Тэхеном, даже несмотря на то, что периодически залипал на различные его части тела. Но все это время их отношения были настолько платоническими, что он, видимо, подсознательно запретил себе думать о чем-то большем. Это в общем-то никак не влияло на его почти ежедневную утреннюю дрочку (периодическим отсутствием которой Чонгук был крайне недоволен, потому как это нарушало его план на день!), но он никогда не представлял в этот момент Тэхена (может, только раза два или три…). Он все еще слишком четко понимал то, насколько неопытным являлся, так что его подсознание блокировало эти смущающие его темы. Хотя постепенно как будто бы становилось все очевиднее, что рано или поздно что-то все равно должно было случиться, ведь он заметно начал терять контроль над собой еще на прошлой неделе, когда вдруг подумал о том, что интересно было бы узнать, какими на вкус являются губы Тэхена. Но это, как выразились бы герои Гая Ричи, была лишь сказочка. Зато сегодня ему довелось буквально потонуть под литрами смазочки, потому что все потаенные желания в один момент обрушились на него, стоило Тэхену дать ему понять, что он тоже был не против таких вещей. Так что теперь со стороны наверняка казалось, будто они пытались съесть друг друга заживо, когда на самом деле Чонгук с подачи Тэхена лишь так увлеченно пытался познать прелести жизни, которые прежде ему были неведомы. — Тогда бежим! — крикнул Тэхен, рванув в сторону и потянув замешкавшегося Чонгука за собой. Тэхен безудержно громко смеялся, пока на автомате летел куда-то вперед, совершенно не задумываясь о том, куда собирался их привести. Но он слышал окрик полицейского, который, очевидно, действительно собирался сделать им замечание за нарушение общественного порядка, и чувствовал, как крепко Чонгук держал его за руку, стараясь не отставать, и не мог не думать о том, что это был самый блаженный миг за всю его жизнь. Свежий ветер улицы окончательно прочистил его мозг от каких-либо сожалений, так что теперь он только наслаждался тем, что все тщательно просмотренные им фильмы о любви наконец начали находить воплощение в его жизни. — У меня сейчас такое чувство, будто я это вовсе не я, — прошептал измотанный погоней Чонгук, когда они наконец остановились под очередным деревом в куда менее людном районе, пробежав для верности несколько кварталов. Обычно он старался внимательно следить за тем, что и кому говорил, и хоть с Тэхеном этот его контроль над собой постепенно все активнее снижался, но все же не иссчезал бесследно. А теперь Чонгук неожиданно нашел определенную прелесть в том, чтобы говорить абсолютно все, что приходило ему на ум, и отпустил себя. Потому что Тэхен то мило улыбался в ответ на это, то смущенно прикусывал губу, краснея щеками, а то активно согласно кивал (как, например, прямо сейчас). И Чонгук впервые в жизни понял, как приятно на самом деле было позволять себе быть собой. Отпускать себя и не думать ни о чем. Но еще он отлично понимал, что это было возможно только рядом с правильным человеком, и все его сомнения (которые не сильно его терзали, но все же он не был бы собой, если бы принял свои чувства к Тэхену без попыток их как-то оспорить) по поводу того, стоило ли вообще ввязываться в такую сложную штуку, как отношения, мигом улетучились. Если Тэхен и был для него самым правильным, какой смысл был убегать? — И у меня, — согласился Тэхен, наваливаясь на Чонгука всем своим весом и вжимая его в шероховатую поверхность ствола. — В смысле в отношении тебя. Со мной-то все, как обычно, — хмыкнул он, стараясь не моргать, глядя прямо в шоколадные глаза Чонгука, которые впервые, по его наблюдениям, блестели так ярко от переизбытка эмоций. Тэхен бы не подумал в начале сегодняшнего дня, что все закончится именно этим, но сейчас он постепенно начинал испытывать гордость за себя. Потому что это он сумел растормошить Чонгука и именно он сейчас заставлял его открывать для себя новые удивительные стороны жизни. И понимать это было просто невообразимо. Потому что раньше Чонгук всегда казался ему таким пожившим и познавшим жизнь, что было даже немного страшно от осознания существования огромной пропасти между ними, но то, что происходило сейчас, доказывало совершенно иное. Чонгук прежде боялся и прятался, а не чувствовал себя уверенным в своем прежнем состоянии, и только теперь начинал постепенно приобретать доверие к этому миру. Тэхен считал это своей персональной заслугой. — Ты уже сбегал от копов? — изумился Чонгук, выгибая бровь, пытаясь незаметно пробраться руками Тэхену под свитшот. Он немного волновался о том, что Тэхен от таких его действий вообще-то мог и заболеть, но устал касаться только мягкого ворса ткани, который казался слишком грубым по сравнению с кожей Тэхена. — Ну… Было один раз, — промычал Тэхен, запоздало осознавая, что за своим очередным приступом эйфории не заметил, как ляпнул лишнего. — Ты думаешь, мне этого хватит? — Чонгук довольно ощутимо ущипнул Тэхена за бок, заставляя того ойкнуть. — Ну уж нет. Теперь тебе придется все мне рассказывать. Так что давай, начинай прямо сейчас. — Просто мы с Чимин-и как-то раз попали на окраину города и пошли там гулять вдоль железной дороги, — закатив глаза, принялся объяснять Тэхен. Хорошо хоть он не успел случайно проговориться Чонгуку, что как-то раз ненароком утащил из магазина пачку макарон, потому что забыл пробить ее на кассе. Вот за это точно было бы стыдно… — Ну и переходили ее туда-сюда. Все равно никаких признаков приближающегося поезда не было. А вот полицейский не счел это достаточным оправданием. Так что пришлось нам бежать от него со всех ног, чтобы не платить штраф. — Ну и как? Удачно? — Чонгук покачал головой, улыбаясь и продолжая невесомо исследовать поясницу Тэхена. — Неа, само собой. Но все равно было весело, — пожал плечами Тэхен, стараясь сделать все возможное, чтобы не покрываться так быстро мурашками от действий Чонгука, но… Кажется, это просто было невозможно. — Правда, потом нам пришлось долго ждать, пока наши предки пришли за нами, потому что ни у одного из нас денег с собой не оказалось. — Кстати насчет этого, — Чонгук моментально замялся, услышав слово, которое заставило его сменить настрой. Он бы очень хотел продолжать беззаботно радоваться вместе с Тэхеном, но чувствовал, что им нужно было разобраться со всем прямо сейчас, чтобы избежать недопониманий в дальнейшем. Даже если на самом деле всем, чего он сейчас желал, было только вжаться носом в шею Тэхена, чтобы всласть надышаться им. — Про долго ждал. Как долго, Тэ? — он вытащил одну руку из-под свитера и аккуратно провел большим пальцем по скуле Тэхена, который разом как будто растерял весь воздух из легких и теперь не мог вымолвить ни слова. — Ты сказал тогда что-то про первый курс, это правда? — Чонгук все не прекращал гладить лицо Тэхена, но делал это в большей степени для самого себя. Если бы он только позволил себе начать всерьез задумываться о том, сколько Тэхен успел настрадаться из-за него, он бы точно ни за что не выдержал такого давления и сбежал, чтобы в первую очередь не отравлять Тэхену жизнь своим существованием. Но самовлюбленная часть его личности упорно доказывала ему, что Тэхен этого бы не хотел, так что он старался отвлечь себя от угнетающих мыслей. — Ага, — как бы нехотя подтвердил Тэхен, нервно дергая плечами. — Я… — он глубоко выдохнул, прежде чем совершить ответное признание. В конце концов Чонгук столько сделал для него сегодня, и было совершенно нечестно позорно ничего не сказать, слишком смущаясь глубины собственных чувств. Он должен был сделать это. Должен был рассказать, а остальное — не его забота. Чонгук должен был сам принять решение, хотел ли быть с ним. — Думаю, я запал на тебя, как только в первый раз увидел в аудитории. Конечно, ты заинтересовал меня тогда внешностью… — Ты считаешь меня красивым? — не смог удержаться Чонгук, игриво поднимая бровь. — Заткнись, придурок, — в притворном раздражении фыркнул Тэхен, возвращая Чонгуку его щипок. — Жаль. Потому что для меня ты самый красивый человек на планете, — говоря это, Чонгук даже не испытал никакого смущения. Вообще-то это же он мог сказать и в самом начале их общения, когда еще не особо выносил Тэхена. В конце концов его активная личность никак не влияла на то, что он был по-настоящему привлекателен. Чонгук многое отрицал и от многого скрывался, но в этом случае даже ему не хватило бы малодушия уйти от ответа. — Ну да… Так вот… — Тэхен лихорадочно облизал губы, пытаясь вспомнить, что только что собирался сказать. Но ему все еще нужно было время, чтобы переосмыслить слова Чонгука. Потому что быть номер один для своего краша… Тэхен прежде не знал, каково это было, но сейчас мог утверждать со стопроцентной уверенностью, что очень ошеломляюще. — Я… Я начал немного наблюдать за тобой… — В смысле следить? — подозрительно прищурился Чонгук. — Нет, в смысле наблюдать, — Тэхен на пару секунд отвернулся в сторону, чтобы не выдать себя слишком красноречивым взглядом. — И вообще прекрати перебивать меня! Потому что я пытаюсь сказать тебе, что с тех пор, как я начал узнавать, что скрывается за твоей внешностью, я все больше убеждался в том, что ты на самом деле являешься чудесным человеком, который стремится скрыть это от всех по неясным мне причинам. — Как ты вообще это заметил? — искренне удивился Чонгук, вовсе не желая таким образом набить себе цену. Но ему действительно было интересно, как Тэхен сумел сделать такие открытия. — Я и сам не знаю, — улыбнувшись, покачал головой Тэхен. — Все вокруг… Это в смысле Чимин-и и Намджун-хен, потому что мне больше не с кем общаться. Так вот они говорили мне, чтобы я был внимательнее и осторожнее. Но я просто верил в то, что не ошибся. А ты каждым своим поступком это подтверждал. Когда ты помогал Еын, вел себя тихо на парах, не пытаясь вылезти вперед, не подходил слишком близко к человеку перед тобой в очереди в столовой, потому что заботился о его комфорте. И… Я не знаю, Куки, — вздохнул Тэхен. — Это не то, что можно как-то объяснить. Я просто видел, как ты вел себя и делал соответствующие выводы. Вот и все. И довольно быстро этого стало для меня достаточно, чтобы я понял, что пропал. Так что да, я ждал тебя довольно долго, но! — Тэхен поднял вверх указательный палец прямо перед лицом Чонгука, который уже открыл рот, чтобы что-то сказать. — Пожалуйста, не извиняйся за это, хорошо? Я не хочу, чтобы ты чувствовал вину, которой за тобой вовсе нет. Ты ведь не виноват в том, что не интересовался никем в то время и не слишком смотрел по сторонам. Ты ничем не обидел меня за все это время. Кстати да, это тоже было плюсом в твою копилку. Потому что ты ни разу не позволил себе посмеяться надо мной. И сейчас мы ведь оба здесь, и все хорошо, да? — Я слушал подкасты Меломана и все думал, как тот человек мог не замечать его и не обращать внимание на то, какой он чудесный. Потому что для меня Меломан был самым лучшим… — Чонгук внимательно посмотрел Тэхену прямо в глаза. Он не чувствовал вины. Только грусть, что сам оказался тем самым слепцом, действиям которого прежде все никак не мог перестать возмущаться, когда Меломан в очередной раз затрагивал эту тему. Но он не видел смысла в том, чтобы сейчас гнобить себя за это. Все, что он должен был сделать, — показать Тэхену, что его ожидания были не напрасны. — Я постараюсь все исправить, Тэ. — Тебе не нужно ничего исправлять, потому что ты ничего не испортил, — отрицательно помотал головой Тэхен. — Правда. Ты всегда был самым лучшим для меня, даже если не замечал меня, а потом ворчал на меня. Не волнуйся об этом. Но раз уж мы начали разговор про то, что я так долго вечно тебя жду. Ты почему столько полз к месту встречи? Это же не так далеко от твоего дома, — Тэхен решил перейти в наступление, с удовольствием наблюдая за расцветающей на лице Чонгука растерянностью. Тэхен не сомневался в том, что теперь в лице Чонгука он получил надежного защитника, который больше никому не позволит над ним посмеиваться. Но хотя бы несколько минут он хотел понаслаждаться тем, что и Чонгук временами испытывал слабость. — Потому что тебе надо научиться давать более понятные описания. У ручья за моим домом есть дерево и лавка… Ты вообще в курсе, сколько таких лавочек стоит с этой стороны берега? — Видимо, больше одной, — извиняющимся тоном проговорил Тэхен.  — Мне пришлось звонить Чимину, чтобы он объяснил мне, как добраться до нужного места! И знаешь что?.. Никогда в жизни я больше не хочу слышать, как ехидно надо мной посмеивается Юнги-хен на заднем плане. И главное, чья бы корова мычала вообще! — Чонгук чуть было не задохнулся, так и не поняв толком, отчего именно: от неуемного возмущения, которым ему так сильно хотелось поделиться с Тэхеном, или от того, что тот сейчас так доверчиво прижался к нему, сжимая руки в кулаки на его спине. — Тэ… — Что будет теперь, Куки? — прохрипел Тэхен. Ему очень хотелось поворчать на их друзей и посмеяться над тем, как забавно Чонгук морщил нос, когда бубнил, и поцеловать его еще раз. А лучше не раз и не два. Но сначала ему нужно было знать. Знать, мог ли он быть уверен в завтрашнем дне. И в целом он чувствовал себя именно таким образом. Но ему до щекотки по всему телу нужно было, чтобы Чонгук сам сказал все вслух. — Ты думаешь, я раз сто признался тебе в том, что ты мне нравишься, чтобы сейчас как ни в чем не бывало свалить домой смотреть телик? — усмехнулся Чонгук, немного ерзая по стволу дерева, чтобы Тэхену было удобнее практически лежать на его груди. — Ты же вроде не любишь телик, — раздался приглушенный робкий шепот. — Это тебе твои наблюдения помогли выяснить? — Чонгук мягко потрепал Тэхена по макушке. Он точно знал, что не сможет сразу совладать с собой и будет позволять своей язвительной стороне проявляться даже в такие моменты. Но он чувствовал, как в то же время все его естество затопляло необъяснимой нежностью, и он почти не сомневался в том, что будет обнаруживать в себе и достаточно сил, чтобы говорить Тэхену то, что тот на самом деле заслуживал. — Эй, посмотри на меня! — он дождался, пока Тэхен немного недовольно отлип от него и посмотрел ему в глаза, почти врезаясь в его нос своим. — Я все еще не понимаю, как тебе мог понравиться такой придурок, как я, но раз уж так, то я постараюсь сделать все, чтобы оправдать твое доверие. И… — Чонгук видел, как в глазах Тэхена заискрилась очаровательная признательность, но прямо сейчас он собирался все испортить. — Ты вообще-то как-то мне скидочную карту обещал в ваше кафе как постоянному клиенту. Но, видимо, быть вашим почти ежедневным посетителем для этого недостаточно. А... — Чонгук набрал побольше воздуха в легкие. — Быть твоим парнем достаточно? — Мы с мамой обсудим этот вариант, — хрипло отозвался Тэхен, прежде чем без раздумий втянул Чонгука в новый глубокий поцелуй.