Истории Меломана

«Ведь ты небо, ведь ты небо, полное звезд, Я собираюсь вручить тебе свое сердце. Ведь ты небо, ведь ты небо, полное звезд, И потому ты освещаешь мой путь»*.

Чонгук упорно пытался стереть со своего лица ослепляюще-придурковатую улыбку, пока терпеливо ждал зеленого света, но все его попытки оборачивались крахом. Как ярый приверженец музыки, способствующей активному саморазрушению, он, едва усевшись в машину, без каких-либо раздумий включил Hurts «Mercy», которая каждый раз погружала его в пучину размышлений о проблемах бытия. Но уже к концу песни он вдруг осознал, что это было совершенно не то, что ему сейчас было нужно. Он кое-как дослушал ее исключительно из уважения, пока заодно парковался у ближайшей обочины, а затем тут же полез исследовать медиатеку Spotify на предмет бодрых и радостных композиций: в его собственном плейлисте подобных практически не имелось. Прежде он бы никогда не подумал, что такие треки станут его привлекать, считая их в каком-то смысле инфантильными, но сейчас он чувствовал, что мог вполне буквально выпрыгнуть из штанов от переполнявших его эмоций, и уж если делать это, так лучше хотя бы под музыку… Чонгук раньше не думал, что такое было возможно, но теперь ему казалось, что в тот момент, когда он услышал, как Меломан с педантичной точностью процитировал его в подкасте, в его голове что-то щелкнуло. Чонгук мог поклясться, что отчетливо слышал треск. Возможно, это была лишь сломанная ветка под его ногами, когда он торопливо перебирал ими в попытке поскорее добраться до условленного места, но сам он счел это чем-то намного большим. Будто вся его жизнь перевернулась в этот момент. Он ничего не ждал, запуская очередной подкаст. Разве что подсознательно по опыту думал, что это будет что-то рядовое о новых впечатлениях Меломана или вроде того. И еще пару недель назад ему обязательно стало бы стыдно за то, что он назвал чувства и мысли Меломана рядовыми, но он был слишком занят своими переживаниями из-за Тэхена, чтобы вообще обратить на это внимание. Первые несколько минут подкаста он вообще умудрился пропустить мимо ушей, но потом все же постарался вслушаться и приоткрыл рот от удивления, будто в первый раз наблюдал сходства между жизнью Меломана и своей. Потому что Меломан говорил что-то о человеке, без которого не чувствовал себя по-настоящему живым. И Чонгук впервые за эту долгую неделю искренне ему посочувствовал, потому что испытывал сейчас ровно то же самое. Он все же начал немного злиться, когда Меломан по свойственной ему привычке перешел к обсуждению каких-то попутных, не особо связанных с основной темой вещей, а потом услышал это:

«Делай, что должно, и будь, что будет». Эту фразу сказал мне ты сегодня утром.

Чонгук в который раз счел бы это банальным совпадением, потому как ничего сверхгениального и уникального в этой фразе не было, чтобы только он один мог изречь ее. Но затем Меломан начал что-то говорить о баре, о поездке в Пусан, о «Хорошо быть тихоней» и финальным аккордом пересказал почти дословно, хоть и вкратце, их разговор на второй вечер студенческой конференции. И у Чонгука не возникло ни единого сомнения в том, что ему не кажется, что это не розыгрыш и не чудесное стопроцентное совпадение с чужой жизнью. Это был Тэхен. Чонгук был уверен в этом как ни в чем и никогда. Потому что по-другому просто быть не могло и потому что хотя бы раз в жизни ему должно было повезти. Он никогда не жаловался на судьбу, но считал, что к нему она не была особо благосклонна. Но если все шло именно к этому моменту, то он был готов твердо и во всеуслышание заявить, что все страдания были не напрасны. Потому что вместо ожидаемых шока, стыда, недоверия он почувствовал облегчение. Сначала, правда, онемел, застыв на месте и заставив женщину средних лет, не ожидавшую возникновения внезапного препятствия у нее на пути, врезаться в его спину. Но затем испытал очищающее облегчение, дарящее чувство невесомости. Конечно, потом, пока он шел, обдумывая, как лучше было начать разговор: с «Ты мне нравишься» или с «Не могу поверить, придурок, что ты столько времени скрывал это от меня!», и уж тем более, когда говорил с Тэхеном, он успел закружиться в вихре других самых разных эмоций, не каждая из которых, к сожалению, была положительной. Но в тот момент он испытывал идиллическое умиротворение. Потому что все встало наконец на свои места. Потому что его чувства, прежде доставляющие ему столько хлопот, наконец обрели смысл. И ему отчего-то отчетливо вдруг вспомнился финал «Великого Гэтсби», некогда впечатливший его: «Гэтсби верил в зеленый огонек, счастливое будущее, которое год от года становится все тусклее. Оно ускользает от нас, но это не имеет значения. Завтра мы побежим еще быстрее, протянем руки еще дальше. И в одно прекрасное утро… Словно лодки, мы все пытаемся пробиться сквозь настоящее, но нас безжалостно относит в прошлое». Чонгук прежде верил в то, что его жизнь навсегда останется связанной с его прошлым крепкими тисками и что никто и ничто не сможет помочь ему выбраться из этой бездны, так что и пытаться не стоило. Но сейчас… Он не тянулся к своей мечте намеренно. Да, он делал определенные шаги Тэхену навстречу, но вовсе не из корыстных побуждений, а потому что понял, что так было правильно. И в итоге он так внезапно для себя оказался вовсе не в своем прошлом, но в будущем, гостеприимно открывающем ему свои двери и дарящем надежду на второй шанс. Чонгук не мог его упустить.

«Я нашел для себя причину Стать лучше, чем я был, Причину начать все с начала, И эта причина — ты!»**

Несмотря на небывалый эмоциональный всплеск, Чонгук был почти убежден в том, что его окрыленное состояние сойдет на нет так же быстро, как и возникло, едва они с Тэхеном расстанутся на ночь. Но этого отчего-то не произошло. Он не знал, в чем конкретно крылась причина: в том, что после ответного признания Тэхена они бездумно прошатались по улицам Сеула еще несколько часов, говоря друг с другом обо всем на свете, что в очередной раз заставляло Чонгука убеждаться в том, как же сильно ему повезло повстречать свою родственную душу; в том, что все это время они, пусть и смущенно, но уверенно держались за руки, или в том, что каждые пять минут он считал своей обязанностью зажимать Тэхена у какой-нибудь стены, чтобы, слабо покусывая его губы, наслаждаться их вкусом, записывая его себе на подкорку. Но правда заключалась в том, что, придя домой, он совсем не успокоился. Ему не захотелось лечь спать или посмотреть что-нибудь на YouTube, или поесть на крайний случай, хотя уже было около трех ночи. Он вообще не мог понять, чего именно ему хотелось. Но энергии, которой он в себе прежде особо не наблюдал, вдруг появилось в нем настолько много, что он, не переставая, нарезал круги по своей комнате, чтобы хоть куда-то деть ее, пока пытался придумать, чем бы себя занять. Из осознаваемого им ему все же хотелось позвонить Тэхену, чтобы, например, спросить, поедут ли они завтра вместе в университет и будут ли вместе сидеть на парах, будто это не было и так очевидно. Но он изо всех сил удерживал себя, напоминая себе, что вообще-то теперь как парень Тэхена он должен был заботиться о его благосостоянии и уж хотя бы не мешать ему нормально высыпаться. Поэтому в какой-то момент его усталый и как будто немного опьяневший мозг подкинул ему гениальную идею, от которой он не смог отказаться. Если бы Чонгуку еще в начале этого семестра кто-нибудь сказал, что он станет заниматься чем-то подобным, он бы точно врезал этому человеку как следует, несмотря на весь свой пацифизм. Но в итоге он сидел и упорно оттачивал свое мастерство поцелуев, внимательно просматривая все подходящие по теме ролики с YouTube. Он даже подумывал на следующее утро смыться через окно, чтобы не сталкиваться со своей мамой, которая явно бы удивилась тому, куда подевался ее недельный запас помидоров, но что еще он мог сделать, если оказалось, что люди не врали и эти овощи действительно являлись неплохими помощниками в этом деле. Правда, первые три штуки он все же довольно умял, игнорируя советы блогеров о том, что не надо слишком усердствовать, вынуждая помидор течь или лопаться. В конечном итоге уснуть Чонгуку удалось под самое утро, так что проспал он всего часа два с учетом того, как он пару раз чуть не ткнулся носом в тарелку с завтраком. И тем не менее ничто не смогло сломить его чрезвычайно бодрое настроение. Он уже предвидел, каким взглядом одарит его Юнги и сколько шуточек ему придется выслушать в свой адрес, но… Не испытывал ни малейшего раздражения по этому поводу и желания закатить глаза. Раздражение еще может быть, но последнее точно нет! Иначе как он сможет любоваться Тэхеном, от которого невозможно было оторваться ни на секунду? Чонгук не понимал, как это работало, но, видимо, знание того, что твои чувства взаимны, действительно меняло восприятие вещей. Потому как ему казалось, что в основном все осталось прежним: он испытывал к Тэхену то, что понял еще некоторое время назад, он все еще собирался на занятия с Тэхеном и должен был провести с ним весь день в здании университета. Все было практически, как всегда. Не считая того, что теперь он знал, что Тэхен был к нему неравнодушен. И это разворачивало все его ощущения на сто восемьдесят градусов. Потому что вместо того, чтобы в очередной раз угнетаться тем, что он должен был разрываться между двумя парнями, теперь он мог наслаждаться ими обоими одновременно! И от осознания того, что он наконец нашел Меломана, так еще и оказался настолько удачлив и смел, что смог рассказать ему правду о своих чувствах, ему было почти не стыдно перед Тэхеном за то, что, когда тот садился в его машину, на весь салон орал припев песни Avril Lavigne «Wish You Were Here». — Куки, тебе совсем не обязательно делать это каждый раз, — смущенно проговорил Тэхен, не находя в себе сил сдержать робкую улыбку, когда Чонгук, который на этот раз не просто приоткрыл ему дверь, с силой толкнув ее пошире, а специально вышел из машины, чтобы придержать ему дверцу, пока он залезал внутрь, сел на свое место и пристегнул ремень. — Я очень рад видеть тебя, — Чонгук напрочь проигнорировал его, думая, что теперь каждый день будет поступать исключительно так, а еще начнет приезжать за Тэхеном к самому его дому, чтобы ему не нужно было лишний раз идти по улице в плотном потоке людей, спешащих на работу. — Куки… Тэхен не успел договорить, когда Чонгук, извернувшись и подцепив указательным пальцем его подбородок, прижался к его губам в целомудренном приветственном поцелуе. — Мы немного опаздываем сегодня. Извини, что я задержался, — принялся тараторить Чонгук, не давая ни себе, ни Тэхену опомниться. Иначе его щеки рисковали стать опасно яркого цвета. То ли оттого, что он наконец понял, чего лишал себя столь долгое время, то ли от воспоминаний о том, почему именно он опоздал. — Мне придется ехать побыстрее. Но ты скажи, если вдруг начнет укачивать, и я сбавлю. — Куки, я не страдаю от тошноты в машинах, только в автобусах дальнего следования, — причмокнув, наконец ответил Тэхен спросонья не совсем понимая, что вообще происходило. Да, они с Чонгуком вчера договорились встречаться. И да, они перецеловались практически у каждой стены Сеула. Но это что, теперь Чонгук будет так встречать его каждый день?.. Если бы кто-то сказал Тэхену, что он был все еще жив, он бы точно счел это ложью. Потому что, по ощущениям, он наверняка умер и оказался в раю. — Да? Ну и отлично. Но мало ли что. Я не хочу, чтобы ты стеснялся говорить мне о таких вещах. Как, например, моя мама, — пожал плечами Чонгук. В последнее время он всегда довольно легко ощущал себя с Тэхеном, несмотря на некоторые прочие эмоции, но все равно немного боялся, что не сможет вести себя естественно от смущения перед ним теперь, когда тот стал его парнем. И тем не менее каждая его фраза, несмотря на всю неловкость его слов, давалась ему без какого-либо труда. — Каждый раз нахваливает меня за то, как ровно я вожу, а потом выползает из машины вся зеленая. — Я тебя не стесняюсь, — фыркнул Тэхен, ударяя Чонгука по колену. Это, конечно, как он понял спустя секунду, была не лучшая идея. Потому что заодно он ощутил под тканью плотно облегающих джинсов крепкие мышцы бедер Чонгука. Но по рукам Тэхен бить боялся, не желая послужить причиной ДТП, поэтому ему только пришлось поскорее прикусить губу, чтобы не выдать собственное внезапно возникшее напряжение. — Ага, я так и понял, когда ты не смотрел в мою сторону после того, как зашел ко мне в душ в Пусане, — едва договорив, Чонгук вязко сглотнул, осознавая, что он только что выдал. Он вообще-то пообещал себе еще в Пусане, что никогда не будет вспоминать об этом инциденте. Не потому что в этом было что-то запредельно стыдное, и все же это была не та ситуация, к которой он хотел возвращаться. Но, похоже, теперь его язык не собирался спрашивать у него разрешения на то, чтобы что-то сказать. И Чонгук считал, что ему оставалось только смириться с этим. В конце концов прежде он с таким никогда не сталкивался. И первым инстинктом было спрятаться. Поэтому он предпочитал радоваться тому, что в нем пробуждались и другие инстинкты, которые могли позволить ему освоить неизведанную ранее территорию. — Ну, раз уж ты такой смелый сегодня и раз уж сам вспомнил про душ, давай поговорим о насущном, — перешел в наступление Тэхен. Вообще-то сперва он сильно покраснел, слишком ярко воспроизводя в памяти картинки обнаженного Чонгука в душевой кабине, но затем приложил все усилия, чтобы не произвести с первых же секунд впечатление робеющей девственницы на своего парня, который, к счастью, был слишком занят выяснением внешней обстановки через зеркало заднего вида. Если Чонгук не собирался устраивать дополнительные слушания с объяснениями обеих сторон, он тоже должен был постараться вести себя естественно, привыкая к новой обстановке. Хотя как вообще это было возможно, когда он всю ночь не спал, то и дело крича в подушку от безудержного счастья?.. — Если собираешься начать спрашивать о курсачах, предупреждаю сразу, я побью тебя, как только приедем на место или застрянем на светофоре. Потому что у меня пока с этим все по нулям, — Чонгук даже не поморщился, говоря это. Наверное, ему стоило в конце апреля начать относиться серьезнее к тому, что у него оставалась куча незаконченных (или вообще не начатых) дел, но пока он не мог сосредоточиться на этом. Через несколько дней, когда уровень эндорфинов в его крови хоть немного снизится, он обязательно обеспокоится этим вопросом. Но пока, особенно в присутствии Тэхена, это не казалось ему возможным. — Я вообще-то не об этом хотел поговорить, — дернул плечами Тэхен, вспоминая, что и у него самого в какой-то момент дело встало. — Хотя я думал, что ты уже все закончил давным-давно. — И когда я должен был успеть, если я постоянно отвлекался на тебя, а потом снова на другого тебя. А ведь временами еще приходилось придумывать тебе вопросы для подкастов или рекомендации по твоим просьбам, и… — Чонгук резко умолк, наконец начиная понимать, что вообще сейчас говорил. Не то чтобы это являлось его страшным секретом. Не теперь, когда все всё знали. Но отчего-то все равно стало ужасно неловко. Они ведь успели с Тэхеном обсудить его подкасты только в самых общих чертах, и он как-то не нашел возможности поделиться с ним тем, какое участие он сам принимал в этом всем. — Ты писал мне что-то, когда я проводил онлайн-подкасты? — Тэхен смог только в очередной раз напомнить себе, что он никогда не должен был думать, что больше Чонгук не сможет его удивить. Все их общение на самом деле сводилось именно к тому, что день ото дня он испытывал все большее восхищение Чонгуком, и то, что он услышал сейчас в очередной раз перечеркнуло все, что было до сих пор. Он и прежде это делал, но теперь однозначно окончательно понимал Чимина, когда тот говорил, что каждый день открывал для себя новые невероятные стороны Юнги. И чувство от осознания того, что ты, постоянно совершающий кучу ошибок, в этом самом главном своем выборе не ошибся, выбивало воздух из легких начисто. — Ты LovelyGrinch, ведь так? — Тэхен вообще-то не был уверен в том, что это было правдой. Но если подумать… Сильная привязанность Чонгука к Меломану, по словам Юнги, а еще то, что ему писал этот LovelyGrinch и как сильно они совпадали в своем видении мира… Тэхен не сомневался в том, что получит утвердительный ответ. — Ага… Мне надо было сказать об этом вчера? — Чонгук искоса посмотрел на Тэхена, который вальяжно разлегся на сидении, упираясь головой в окно. И отчего-то картина, развернувшаяся перед ним, заставила его улыбнуться. Потому что Тэхен, похоже, действительно не испытывал особого стеснения в его присутствии, даже несмотря на изменившиеся обстоятельства, и это не могло не радовать. — Зачем? — удивился Тэхен, на мгновение отрывая голову от двери машины, чтобы посмотреть вперед и оценить, сколько им еще оставалось ехать. По его скромным оценкам, к сожалению, не так долго, как хотелось бы. Хотя ему хотелось провести с Чонгуком в машине целую вечность, так что он даже немного признавал, что ему стоило поумерить аппетиты. Он и так получил внезапно слишком много. — Ну не знаю… — промычал Чонгук в ответ. — Вчера вроде как был день признаний. Так что, наверное, можно было сказать. Но мне просто как-то к слову не пришлось. Это же ничего, да? — Ты пошутил об этом в самом начале, но Куки… — Тэхен внезапно стал серьезным и даже сел ровно. Не считая того, что Чонгук вел себя с ним еще учтивее обычного (что все еще не укладывалось у него в голове) и теперь отчего-то (за что Тэхен отдельно обожал его) считал совершенно необходимым целовать его при каждом столкновении их взглядов, в остальном для него мало что изменилось. После того, как все его переживания о собственной никчемности и ненужности Чонгуку были полностью уничтожены вчерашними откровениями, из переживаний в нем остались только те, что отвечали за комфорт Чонгука в его обществе. Тэхен, правда, не сомневался, что это могло еще измениться в будущем. Но пока он позволял себе наслаждаться моментом, забывая обо всех проблемах, поджидавших его за пределами машины Чонгука. — Я не хочу, чтобы ты чувствовал себя неловко со мной, будто ты должен теперь обо всем мне рассказывать, только потому что мы вместе, — Тэхен прикусил губу на мгновение, прежде чем смог продолжить. — Я хочу, чтобы все было, как раньше. Чтобы мы общались, как и до этого. Ну и чтобы я мог во время философских бесед с тобой обнимать тебя всеми конечностями. — Насчет прям всех конечностей еще, конечно, стоит подумать, но вообще я не против, — усмехнулся Чонгук, сворачивая на университетскую парковку. — Но я не это имел в виду. Я просто… — он замолчал, пытаясь как можно четче сформулировать свои мысли, а заодно отыскать место, куда можно было бы приткнуться. — В общем я и не думал скрывать это от тебя. И я рад, что мы случайно это выяснили. Но я понял, Тэ. Я не стану делать то, что будет доставлять мне дискомфорт, — на всякий случай он заодно кивнул и тут же улыбнулся, увидев боковым зрением, как Тэхен просиял. — Так о чем ты хотел поговорить? — Давай потом. Это не срочно. Например… — Тэхен замялся, отстегивая ремень безопасности, не уверенный в том, не являлось ли это слишком большой наглостью с его стороны. Но ему слишком хотелось этого, чтобы он мог промолчать. — Например, когда пойдем сегодня после пар к Намджун-хену? Если ты не занят и не против, и если у тебя нет дел получше… Или, может, ты захочешь пойти куда-то поесть… Или вы с Юнги-хеном уже о чем-то договорились… Или, может быть… — Тэ! — Чонгуку пришлось слегка прикрикнуть, чтобы разошедшейся Тэхен все же угомонился. Им еще обязательно надо будет поработать над тем, чтобы притереться друг к другу. — Я пойду с тобой в кафе после пар. И не потому что ты попросил, — быстро добавил Чонгук, увидев, как Тэхен снова открыл рот, чтобы выдать очередное «или». — Я всю неделю скучал по вашему чаю. Так что вообще-то сам собирался предложить тебе туда сходить. — И это совсем не потому, что у тебя теперь там есть скидка? — хитро прищурился Тэхен, все же расплываясь в благодарной улыбке. Потому что еще вчера он немного побаивался, что надолго энтузиазма Чонгука не хватит и ему придется самому раскачивать их отношения, но теперь он стал счастливым свидетелем своей очередной неправоты. Самой желанной неправоты за всю его жизнь. — Ну, не стану отрицать очевидное, — Чонгук пожал плечами, отстегивая свой ремень. — И куда это ты собрался? — он резко передумал продолжать свои подколы и схватил Тэхена за руку, когда тот почти открыл дверь, чтобы вылезти из машины. — На пары? — это случалось с ним крайне редко, но Тэхен поймал себя на том, что его ответ куда больше походил на мышиный писк. — Это само собой, но ты ни о чем не забыл? — Чонгук выгнул бровь, выжидательно посмотрев на Тэхена. И он еще беспокоился, что окажется главным тормозом в их паре? С другой стороны, ему нравилось то, как Тэхен робел перед ним. Потому что обычно ему приходилось втихаря краснеть за отсутствие должной эрудиции во время очередного разговора с Тэхеном, но теперь у него был шанс взять реванш над ним. И он был совсем не против, что было просто вопиющей странностью для него, проявлять некоторую инициативу в отношениях с Тэхеном, который уже давно, но теперь еще сильнее благодаря его соединению с образом Меломана, казался ему слишком хрупким, чтобы можно было безалаберно обращаться с ним. Тэхен требовал к себе внимательности, и Чонгук думал, что у него как раз в запасе было достаточное количество, накопленное за двадцать лет жизни, чтобы он мог смело тратить ее на него. — Поцелуй, Тэ. Ты должен меня поцеловать перед тем, как мы окажемся в этом змеюшнике. Разве не все парочки так делают? О, ну и если ты хочешь, конечно, — Чонгук все же немного сник, теряя свой игривый настрой. До сих пор он как-то не предполагал такого варианта, но все же всякое могло быть… То, с каким рвением Тэхен присосался к нему, сцепляя руки на его шее, напрочь выбило из головы Чонгука мысли о том, что он мог чего-то там не хотеть.

***

— Такими темпами я тебя скоро вообще видеть перестану, — театрально вздохнув, изрек Чимин, когда они втроем вывалились из аудитории после окончания очередной пары. — Ты смотрел на него два с половиной года подряд. Тебе не кажется, что теперь пришла моя очередь? — ответил ему Чонгук, который теперь куда сильнее ценил тот факт, что все так сложилось и что в самом начале он помог Юнги наладить отношения с Чимином. Чрезмерно воодушевленный своим новым статусом бойфренда Чонгук не слишком задумывался о причинно-следственных связях и потому не понимал, что если бы он тогда не принял такое решение, то и не встречался бы сейчас с Тэхеном. Но сам он только радовался тому, что так удачно подсобил хену, так что теперь лучший друг Тэхена был слишком занят своей личной жизнью и не стал бы мешать налаживанию их. На самом деле Чонгук только сейчас постепенно начинал размышлять о том, сколько вообще-то препятствий могло возникнуть на пути только зарождающихся отношений, и был несказанно счастлив, что хотя бы одной проблемой в лице их друзей, слишком занятых друг другом, у них было меньше. — Не особо, если честно, — пробубнил себе под нос Чимин, довольный тем, что ни Чонгук, ни Тэхен, поглощенные друг другом, не услышали его. А затем он тихо выдохнул. Потому что они что, с Юнги тоже выглядели настолько сильно раздражающе? На самом деле в тот момент, когда они в баре с Юнги и Тэхеном наконец разобрались во всей этой истории с Чонгуком и его еще одним парнем, Чимин испытал облегчение. Не кратковременное, как это было, когда они с Юнги потанцевали и он в который раз ощутил на себе панацейное воздействие своего парня, а настоящее и всеохватывающее. Потому что, конечно же, даже в минуты своей якобы обиды на Тэхена (а в действительности лишь непонимания ситуации), по большей части он только переживал за своего друга. Возможно, даже слишком сильно. Так сильно, что это могло навредить его собственным отношениям. Но к его огромному счастью, Юнги оказался лучшим парнем на свете, а проблема Тэхена разрешилась прежде, чем он успел заполучить сердечный приступ. И Чимин был искренне рад такому исходу. Даже несмотря на то, что ему пришлось выслушать довольно много колких фразочек Юнги о его вранье, из-за каждой из которых он яростно краснел, мечтая провалиться сквозь землю. Потому что, даже отпуская сотню сарказмов в секунду, Юнги продолжал пристально смотреть на него своими, при определенном освещении, почти черными глазами, в которых он видел исключительно нежность. И окруженный теперь со всех сторон покоем и заботой Чимин чувствовал себя более чем прекрасно. Он как-то даже и не сомневался в том, что объяснения Тэхена с Чонгуком будут иметь исключительно положительный финал, так что только все больше размякал в предчувствии наконец наступающей благодати. А потом он стал свидетелем того, как теперь вели себя друг с другом Чонгук и Тэхен, и его уверенность в том, что стоило так сильно радоваться новому дню, стала куда-то улетучиваться. Потому как они и прежде с Тэхеном, когда к ним на парах начал присоединяться Чонгук, общались намного меньше обычного. Но исходя из того, что он увидел сегодня, Чимин сделал вывод, что на благоприятные для него изменения в ближайшем будущем надеяться не стоило. Все две пары — и Чимин бы попросил отметить, самые скучные во Вселенной — Тэхен только шипел на него, стоило ему хотя бы попытаться что-то спросить. Даже когда он всего лишь попросил запасную ручку, Тэхен смерил его уничижающим взглядом, явно недовольный тем, что ему приходилось отрываться от созерцания Чонгука, наконец-то вновь сидевшего рядом с ним. Выход из такого положения Чимин, разумеется, чуть позже нашел, но все равно счел своим долгом сначала мысленно возмутиться тому, к чему теперь все пришло. Потому что оба занятия Чонгук крепко держал Тэхена за руку, хоть и продолжал свободной рукой вести конспекты, и тем самым перетягивал все внимание Тэхена на себя. Потому как стоило Чимину улечься головой на парту от безысходности, он тут же увидел, что их руки не просто были сцеплены вместе, но Чонгук еще и умудрялся поглаживать тыльную сторону ладони Тэхена большим пальцем, отчего тот, само собой, возносился так высоко, что докричаться до него даже за ручкой не было никакой возможности. А еще эти глупые улыбки на лицах обоих… Умудренный опытом двух с половиной месячных отношений Чимин мог смело сказать, что совсем необязательно было настолько очевидно сообщать всем о своем счастье. Не то чтобы это заставляло его чувствовать себя некомфортно, но в совокупности с невозможностью болтать с Тэхеном, как обычно, это все же несколько выводило его из состояния равновесия. Потому что он привык совершенно к другому положению дел, а теперь должен был мириться с тем, что у его друга появился кто-то, намного более интересный для него. Чимин почти чувствовал себя преданным, щуря глаза и надувая щеки. Правда, потом он догадался начать писать Тэхену в Katalk'e. Изначально он не счел это достаточно хорошей идеей, ведь ответ в мессенджере также потребовал бы от Тэхена необходимости отвлечься, но тот отчего-то к этому отнесся гораздо более благосклонно. Возможно, так было потому, что Тэхен довольно неплохо развил у себя навык слепого печатания даже на маленькой клавиатуре смартфона, так что все равно мог продолжать одним глазом впериваться в Чонгука. Чимин не собирался разбираться в причинах его такого поведения, а только хвалил себя за то, что сумел так изящно решить свою проблему. За целых две пары, правда, Чимину успело надоесть постоянно что-то набирать в телефоне, то и дело стирая получившуюся абракадабру, от которой даже т9 порой не мог спасти, но это немного компенсировалось тем, что он выведал у Тэхена, как прошло их первое свидание с Чонгуком. За те несколько бессвязных сообщений, что Тэхен сподобился ему отправить, Чимин выяснил, что они прогуляли в итоге до середины ночи, что Чонгук в какой-то момент отдал ему свою куртку, беспокоясь о том, что он мог заболеть, что они порывались несколько раз зайти куда-нибудь, хотя бы в магазин, не говоря о кафе, но были так заняты друг другом, что не смогли найти времени отвлечься на это, и что Чонгук сам без каких-либо подсказок предложил ему встречаться. Эти знания помогали Чимину хоть немного заглушить внутреннего эгоиста, который уж очень сильно начинал уже сейчас переживать о том, что ничего, как раньше, больше не будет. Но осознав это, в конечном итоге он только принялся сильнее стремиться к Юнги, чтобы вернуться в свою спокойную гавань и избавиться наконец от ощущения, что сейчас он был третьим лишним. — Не переживай, Куки, — звонко рассмеялся Тэхен ему в ответ. — Чимин-и немного ревнует, но со временем это пройдет, не волнуйся. И вообще, он такой милый, что даже если как-то захочет тебе отомстить, все равно сможет только якобы грозно посмотреть на тебя, но это будет, разумеется, всего лишь все так же очаровательно. — Вообще-то у меня хорошая физическая подготовка, и я могу вдарить, если захочу, — фыркнул Чимин, руки которого на мгновения зачесались от желания стукнуть Тэхена по лбу, чтобы тот больше не думал, что можно было говорить о нем все, что вздумается, совершенно безнаказанно. Особенно, когда это сказанное являлось чистой правдой. — Хен! — заметно бодрее воскликнул он, стоило ему углядеть Юнги, который сидел за столиком недалеко от входа в столовую и копался в телефоне. — Привет, Чимин-а, — Юнги широко ему улыбнулся, тут же включая на смартфоне блокировку, и, не поднимаясь с места, потянулся за приветственным чмоком, когда Чимин подошел к нему достаточно близко, чтобы в ответ начать наклоняться. — Ну, хен! — мрачно промычал Чонгук, отодвигая стул для Тэхена под многозначительный взгляд Юнги. — А сам-то! — хмыкнул Юнги, покачав головой. — Я же не устраиваю при тебе приват-шоу, — парировал Чонгук, усаживаясь за стол. — Это вообще не то же самое и не считается. — Еще как считается! — возразил Чимин, доставая из рюкзака горький шоколад, который он специально принес для Юнги. С мятной начинкой, как тот любил. — Это тебя еще с нами на парах не было, хен. Иначе ты бы увидел, какой концерт они там развели. — Ничего такого мы не делали, — скривился Чонгук, принимая оборонительную позицию. — Да? А кто руку Тэ ни на секунду не выпускал? И между прочим ты совсем не подумал о том, что это была его правая рука, которой он, возможно, хотел записывать лекцию! — пошел в наступление Чимин, с удовольствием замечая, что пальцы Юнги сейчас довольно активно и заинтересовано поглаживали его колено. В обычное время он бы смутился таких действий хена. Даже не самому их факту, а тому, что кругом были люди, которые могли это увидеть. Но сейчас это лишь придавало ему уверенности в бесполезном и бессмысленном споре с Чонгуком. — Если они ему понадобятся, он всегда может посмотреть мои конспекты, — пожал плечами Чонгук. — Зачем нам обоим напрягаться? — Когда я сказал это в тот раз, когда мы впервые договаривались, о чем будет наш проект, ты счел это не слишком удачной идеей, — Чимин бросил в Чонгука очередной прищуренный взгляд. — Хен, ты, случайно, не хочешь, поучиться в универе еще лишний год? Спаси меня от них! Пожалуйста, — заныл Чимин, пихая Чонгука ногой под столом, чем вызвал у него только снисходительный смех. — Да уж, — покачал головой Юнги, слишком умиленный тем, как привлекательно выглядел притворно недовольный Чимин. Потому что Юнги прекрасно знал, что в глубине души Чимин первым больше всех был рад за Тэхена, который после стольких тяжелых лет бесконечной борьбы с внешними невзгодами и прежде всего с самим собой наконец мог обрести свое счастье. Но говорить нечто такое вслух Юнги однозначно не собирался, предпочитая лишние пару минут полюбоваться надувающимися щеками Чимина. — Теперь я понимаю, почему ты столько времени не говорил мне про Меломана. Пытался оттянуть свое становление пятым колесом в телеге. — Тебе, значит, смешно, хен? — Чимин мгновенно переключился на Юнги. Сегодня у него был день особо повышенной чувствительности, и он собирался дать всем понять, что временами тоже собирался отстаивать свою честь. — Посмотрим, как ты будешь смеяться сегодня вечером, — стоило ему только выпалить свою необдуманную угрозу, как он тут же ярко зарделся. Вообще-то он не имел в виду ничего неприличного, но весьма недвусмысленные переглядки Чонгука и Юнги моментально заставили его вообразить во всех красках требуемый дополнительный контекст. И не то чтобы Чимин сильно возражал против того, чтобы это наконец уже случилось… — Давай об этом мы все-таки поговорим дома? — добродушно предложил Юнги и все же милостиво убрал со своего лица похабную ухмылку, не желая больше смущать своего парня в чужом присутствии. Этот потрясающе ровный румянец на щечках Чимина предназначался только для него. — А сейчас перейдем к насущному. — Что-то случилось, хен? — Чимин кивнул и наконец постарался взять себя в руки. Ему было ужасно интересно узнать, о чем таком они должны были поговорить с Юнги после пар, потому как слова хена отчего-то не показались ему очередной шуткой в их перебранке. Голос Юнги отчего-то прозвучал куда более хрипло, чем обычно, на самом деле едва заметно для окружающих, но Чимин безошибочно угадал этот тон и эту интонацию, так что непроизвольно насторожился. — Ага, — Юнги кивнул, отпивая немного холодного чая из своей кружки, которую он успел отхватить, едва вошел в столовую. — Мои любимые одногруппники начали суетиться по поводу нашего выпускного. Но, честное слово, если я на целый лишний день дольше буду лицезреть Сольхен, наша группа подарит этому миру на одного переводчика-бакалавра меньше, чем могла бы. — Это та, которая с огромными буферами? — уточнил Чонгук, пытаясь спрятать за расслабленной улыбкой воспоминание о том, как эта девица вообще-то однажды ужасно напугала его, когда зачем-то вдруг заявилась в мужскую раздевалку перед их тренировкой по баскетболу. Оказалось, она хотела поменяться с Юнги спец вопросами к экзамену и сделать ей это нужно было именно в ту минуту и ни секундой позже. Наверное, Чонгук должен был запомнить это как довольно забавный момент из его жизни, потому что Юнги тогда очень весело злобно махал руками во все стороны, но он сам в то же самое время старательно пытался закрыть свои зеленые боксеры в отвратительно старческий розовый горох (спасибо маме!), так что ему было тогда совершенно не до смеха. — Она самая, — закатив глаза, подтвердил Юнги. — Ой, извините, пожалуйста, а я правильно поняла, что мы будем снимать коттедж, в котором каждая комната рассчитана на два-три человека, но все кровати при этом раздельные, — пропищал Юнги, скрежеща зубами. — Нет, блять, положим с тобой какого-нибудь самого несчастного, чтобы после этого бедолага понял, что его жизнь была не так уж и плоха до этого момента. — Какой ты вредный, хен! — притворно возмутился Чимин, уже в следующую секунду смеясь на пару с Чонгуком. — Но ты что, не хочешь поехать с ними отмечать куда-нибудь за город свой выпускной? — Само собой нет, — скривился Юнги от одного предположения. — Зачем мне тратить минимум два дня на то, чтобы опять лицезреть тех, кто и за четыре года мне успел глаза намозолить. — Вы типа последние дни вместе проводите, — задумчиво проговорил Чонгук, пытаясь поставить себя на место хена. — Не жалко вот так просто расставаться? А так хоть какие-то совместные воспоминания останутся. — Мне хватает воспоминаний об их бесконечном нытье в течение года по поводу любого шороха на парах. Если заберешь и их, я тебе только спасибо скажу, — ответил Юнги, непроизвольно крепче сжимая пальцы на колене Чимина. Так ему становилось спокойнее. — Но я подумал, что отметить как-то все-таки надо бы, чтобы этот день уж совсем бесследно не прошел. И, может, мы могли бы вчетвером сходить куда-нибудь? Можно будет устроить что-то типа пикника. К этому времени как раз тепло уже станет. — Только если Чонгук с Тэ не начнут кормить друг друга клубникой в шоколаде на виду у всех, — выдвинул свое условие Чимин, безапелляционно скрещивая руки на груди. — Откуда у тебя вообще такие фантазии? — фыркнул Чонгук, подумывая о том, что на публике он бы, конечно, такое делать не стал, а вот наедине с Тэхеном можно было бы попробовать… — Но вообще я не против. И если вы не хотите особо заморачиваться с тем, что брать с собой из еды, можно было бы затариться в кафе Тэ. Правда, Тэ? — А? — Тэхен скорее чисто по инерции откликнулся на знакомое имя, не заметив обращенного к нему вопросительного взгляда Чонгука. Все это время Тэхен просидел в тишине, хотя изначально не планировал это, да и находился не в том расположении духа, чтобы молчать и сдерживать себя. Вообще-то он собирался быть шумным, немного поприставать к Чонгуку, потому что на занятиях это все же было не особо возможно, а еще, может, посмеяться немного над Чимином, заставляя того чувствовать ту неловкость, которую прежде испытывали они с Чонгуком, наблюдая за их с Юнги нежностями. Но затем они все сели за столик, и Чонгук так естественно взял его за руку… Конечно, это не было открытым поцелуем Чимина и Юнги на глазах у всех присутствующих в столовой. Но Тэхену казалось, что для Чонгука этот жест вообще-то был равносилен чему-то подобному. Потому что это были первые отношения Чонгука, и с учетом его общей зажатости Тэхен ждал, что в людных местах, он будет вести себя, как и всегда, очень сдержано. Его вольности в аудитории Тэхен все же еще мог понять. В конце концов они сидели за последней партой, где никто их не видел. Но столовая… Тут же была целая куча глаз буквально со всех сторон, но Чонгук, казалось, этого совершенно не смущался. И потому Тэхен растерял дар речи, погружаясь в мысли о том, было ли в нем самом что-то, чем он мог бы так же удивлять Чонгука в ответ? Ему казалось, что не было. Что только добавляло ему переживаний, так это то, что Чонгуку даже, похоже, не приходилось стараться, чтобы его впечатлить, но в себе Тэхен не был настолько уверен. Поэтому ему казалось, что он должен был срочно изобрести какой-нибудь план, который в царящем вокруг шуме никак не хотел посещать его светлую голову. И он должен был осознать тщетность своих попыток в первые же несколько минут, но вместо этого он продолжал уходить глубже в себя, не слыша совершенно, о чем говорили его друзья. Он только чувствовал, как мягко сжималась рука Чонгука вокруг его собственной. И этой детали для связи с реальностью ему было более чем достаточно. — Я говорю, может, мы сможем заказать какие-то блюда, ну, в основном выпечку, разумеется, в вашем кафе? — повторил свой вопрос Чонгук, настороженно вглядываясь в растерянного Тэхена. Он с гораздо большим удовольствием поинтересовался бы тем, что так сильно заставило его парня отвлечься, но все же счел, что для этого сейчас было не время. Это было не для чужих глаз. Только он должен был знать, что внезапно обеспокоило Тэхена. — Да, конечно. Мама будет только рада, — согласился Тэхен, все еще не понимая, к чему вообще это было. — Если хотите, можем после пар пойти к нам все вместе, и вы сможете посмотреть в меню весь ассортимент, — предложил он, немного побаиваясь того, что без него уже успели все решить и сейчас он говорил невпопад. — Но… — опешил вдруг Чонгук и на мгновение ослабил хватку вокруг его ладони. К счастью, уже спустя секунду все вернулось в норму. — Я думал, мы с тобой вдвоем сегодня собирались туда идти. Разве нет?.. — А, ну да… Да, конечно, Куки, — Тэхен растерянно заморгал, окончательно теряясь. Он отчетливо видел в глазах Чонгука непонимание, но, упустив нить разговора, не знал, как и чем должен был его успокоить. И он уже почти начал винить себя за это, когда ему на помощь неожиданно пришел Юнги. — Думаю, это хорошая идея. Но давайте мы решим это не сегодня? — Юнги смачно потянулся, расправляя только одну руку. Второй он все еще продолжал касаться Чимина. — Предлагаю сойтись на этом, а обсудить уже детали ближе туда. Раз уж вы только вдвоем сегодня собирались гулять, — не удержался от колкости Юнги, имитируя интонации Чонгука. — К тому же у нас с Чимин-и на сегодняшний вечер свои планы, — он хищно улыбнулся, и Чимин непроизвольно вздрогнул. Потому что он-то ни о каких их совместных планах на сегодня не слышал, но подозревал, что пора было обеспокоиться всерьез этим вопросом. А потом Чимину стало еще страшнее, потому что Юнги уж как-то слишком властно дернул его за руку, заставляя подняться на ноги вслед за ним, и потянул за собой к выходу из столовой.

***

Чимин немного нервно перетаптывался на месте у гардероба в ожидании Юнги, который отчего-то не торопился поскорее спуститься к нему после последней пары. Сам-то Чимин вылетел из аудитории, едва преподаватель Ким закончил диктовать очередное домашнее задание. Смотреть на то, как Тэхен с Чонгуком начнут любезничать друг с другом, у него не было никакого желания. Но на самом деле дело заключалось еще и в том, что он едва мог усидеть на месте, вспоминая, с какими интонациями Юнги так бодро говорил в столовой о том, что у них на вечер были какие-то планы. Чимин не хотел даже самому себе показаться озабоченным, но он не стал бы отрицать, что моментально подумал только об одном. Ведь все было закономерно. Они с хеном и так давно уже собирались, даже дни пытались назначать, а пару раз все же переступили черту невинных поцелуев, так что теперь все шло к своему логическому завершению. И все же Чимину было как-то не по себе от этого осознания. Его бросало в пот, и несмотря на то, что на улице еще не успело окончательно потеплеть, он даже не собирался надевать свою куртку, греясь своим внутренним жаром. Не потому что он не хотел или боялся. То есть да, возможно, он все еще побаивался того, что мог опозориться перед хеном. Хотя нет, не мог, а точно опозорится. Но Чимин искренне верил в то, что Юнги даже после такого не бросил бы его, так что считал, что, если провала не избежать, так уж лучше он случится поскорее, чтобы можно было преодолеть его и жить дальше. Просто эта новость свалилась ему на голову совершенно неожиданно, и он не успел морально подготовиться. Хорошо хоть догадался по чистой случайности надеть сегодня обычные черные боксеры, но в остальном… У него же совсем не было времени на то, чтобы попищать наедине с собой в своей комнате и попрыгать до потолка от счастья. Чему он собирался радоваться, Чимин не совсем понимал. Несмотря на отсутствие какого-либо сексуального опыта, в теории он в общем был осведомлен о том, как все должно было происходить. И, он бы никогда не осмелился сказать такое вслух, но в общем он не видел в сексе чего-то уж прям невероятно привлекающего его. Довести себя до разрядки он без проблем мог и сам. И не просто без проблем, но еще и явно намного быстрее и качественнее, чем какой-то чужой для него человек, которому придется пытаться намеками объяснять, когда лучше сжать посильнее, а когда потереть под головкой. Но Юнги ему теперь не был чужим, и это все меняло. Чимин не был уверен в том, что именно сделало его таким, но, похоже, он являлся неисправимым романтиком, ведь суть для него явно заключалась не в том, чтобы как можно обильнее излиться себе на живот, потому что какой-то качок нашел удачный угол, чтобы таранить его простату, но в том, что Юнги действительно хотел подпустить его настолько близко к себе, сделать с ним то, после чего, во всяком случае физически точно, стать еще ближе будет просто невозможно. И мысль об этом окрыляла Чимина, заставляя забывать о предательском волнении. — Ты не замерзнешь без куртки? — голос Юнги внезапно прозвучал у него над самым ухом, так что Чимин вздрогнул от неожиданности. — Мне сегодня что-то не холодно, — Чимин пожал плечами, прикрывая глаза, когда Юнги наклонился к нему, чтобы оставить на щеке сухой поцелуй. — Дай сюда свою руку, — Юнги преградил ему путь, когда Чимин уже почти сделал первый шаг в сторону входной двери. — Зачем? — удивленно уточнил Чимин. Не то чтобы он хоть раз отказался подержаться за руки с хеном, так что такая просьба выглядела подозрительно. — Затем, что если я начну трогать твой лоб, проверяя твой тепловой баланс, ты опять разорешься, что уже не маленький и сам способен регулировать такие вещи. Давай сюда, — безапелляционно приказал Юнги, так что Чимину ничего не оставалось, кроме как подчиниться. — Ладно, вроде руки достаточно теплые. Но учти, я буду следить за тобой, и если что, как миленький натянешь куртку. На дворе не май месяц вообще-то. — Май через восемь дней. Но я понял, мам, — прошипел Чимин, щурясь и таки вытаскивая Юнги на улицу. — Ауч! За что?! — возмутился Чимин, получив смачный шлепок по заднице, прикрытой мягкой тканью оверсайзного свитшота. Хотя куда больше чем возмущение, он сейчас испытывал умопомрачающее смущение, потому что Юнги начал наконец давать ему такие откровенные намеки на то, что случится, когда они придут, теперь уже очевидно, к нему домой. Было немного стыдно, что могли найтись свидетели этой картины (хотя уставшие после четырех пар студенты вообще не видели ничего вокруг себя), но в основном Чимин только на каждом своем шагу непроизвольно замирал в предвкушении. А ведь Юнги еще даже ничего прямо ему не сказал… — Чтобы в следующий раз меньше бубнил, — хмыкнул Юнги, на пару мгновений отворачиваясь в сторону. Он хлопнул Чимина так естественно, будто это было совершенно привычной для них обоих вещью, но нет… Он ведь до сих пор ужасно смущался своего явного кинка на щеки Чимина. Приобретать нездоровую и неконтролируемую любовь к его филейной части было не лучшей идеей. — И куда мы идем, хен? — с самой невинной интонацией решил уточнить Чимин, переплетая пальцы с Юнги и немного расслабляясь. — Ко мне домой. Интонация Юнги заставила Чимина на мгновение нахмуриться. Потому что хен прозвучал как-то уж слишком непринужденно, и Чимин никак не мог понять, было ли это оттого, что хен внезапно передумал или и вовсе забыл об их планах, или оттого, что он всего лишь так потрясающе владел собой, что не собирался выдавать себя с потрохами за пределами своей квартиры на виду у всех. — И что мы будем там делать? — не особенно надеясь на внятный ответ, все же спросил Чимин. Теперь постепенно спокойствие хена начинало выводить его из себя. А как же поговорить о том, как это будет?!.. Неужели один только он тут места себя не находил от предвкушения? С другой стороны, он не мог слишком винить Юнги за хладнокровность. В конце концов у его хена это будет далеко не первый опыт, так что в общем было понятно, почему он оставался невозмутим. И все равно Чимин едва подавлял в себе желание стукнуть хена, а может, наоборот повалить его на землю прямо здесь и, беспорядочно целуя, заставить признаться во всем. Чимин не был до конца уверен, что из этого являлось более целесообразным, так что продолжал смирно идти, сильнее впиваясь ногтями в ладонь Юнги, чтобы не терять связь с реальностью. — А что ты хочешь? — ответил вопросом на вопрос Юнги, прикусывая губу. Возможно, он всего лишь все выдумывал, но отчего-то Чимин сейчас казался ему ужасно странным, но сколько бы он ни пытался, он не мог разглядеть причину такого его поведения. И Юнги только искренне надеялся, что Чимин не успел ничего заподозрить. Потому что напортачить в первый же раз в таком суперважном деле ему как-то не хотелось. До сих пор ни один из них не решался на подобное, так что Юнги чувствовал на себе дополнительную ответственность, но в общем все равно полагал, что справится с ней. Главное — чтобы Чимин не раскусил его прежде. — Можем посмотреть что-нибудь? — вяло предложил Чимин, теряя надежду на то, что Юнги так просто расколется, хотя он отказывался понимать, почему тот не хотел обо всем рассказать ему прямо, а у самого не хватало духу задать конкретный вопрос. Он ведь уже настроился… И да, это случилось в те пять минут, что он накручивал себя на тему того, что вообще-то не готов ни к чему такому прямо сегодня. Но он успел за это время привести себе столько аргументов в защиту того, что сейчас было самым правильным временем для этого, так что теперь наоборот чувствовал бы себя крайне разочарованным, если бы это так и не случилось. — Да, было бы здорово, — согласно кивнул Юнги, незаметно выдыхая. Кажется, Чимин все же ни о чем не подозревал, и, похоже, все его усилия сделать свое поведение максимально скрытным, но и в то же время правдоподобным, оказались не напрасными. — Как насчет «Престижа»? — Хен, ты же сам мне говорил, что смотрел этот фильм уже раз десять, — Чимин ненадолго отвлекся от продумывания мести хену, который, как выяснялось, собирался в очередной раз его обломать. И Чимину было почти все равно на то, что вообще-то Юнги пока ничего ему не предлагал, и выходило так, что он сам все придумал себе и сам же обиделся… Какая вообще была разница, если он чувствовал себя расстроенным и в общем смысле это было из-за Юнги?.. — Да, и мечтаю посмотреть его в одиннадцатый раз вместе с тобой. Потому что мне очень нравится этот фильм. А ты нравишься мне еще больше, так что я хочу объединить вас, чтобы усилить свои ощущения, — беззастенчиво врал Юнги, стараясь не думать о том, как бредово сейчас звучал. В конце концов им не так долго было идти к его дому, и он надеялся, что сможет продержаться это время, продолжая молоть какую-то чепуху так, чтобы Чимин не продолжил задавать ему провокационные вопросы. И хотя Чимин особого энтузиазма в этом вопросе не проявил, всю оставшуюся дорогу ему пришлось внимательно слушать пространные размышления Юнги о том, почему он считал этот фильм одним из лучших. Он немного напрягся на той (самой длинной) части, когда Юнги так увлеченно расписывал ему все достоинства Кристиана Бейла (разумеется, как актера, но Чимин, если честно, немного сомневался в том, что Юнги говорил исключительно о его профессиональных качествах, называя его сногсшибательным, потрясающим и фантастическим), но затем Юнги вернулся к восхвалению сценария и режиссерской работы, и его немного отпустило. Вообще-то ревновать было в принципе не в стиле Чимина, но он буквально полчаса назад думал о том, что сегодня они с хеном наконец окажутся в одной постели, а тут вдруг из ниоткуда нарисовался еще один соблазнительный мужчина, пусть и живущий на другом конце земного шара… Когда Юнги уже открывал дверь в свою квартиру, Чимин старательно несколько раз подряд напомнил себе о том, что вообще-то еще с утра ничего такого не хотел, так что не было никакого смысла расстраиваться. Наоборот нужно было порадоваться тому, что у них появилась возможность провести несколько часов в пустой квартире хена, родители которого сегодня должны были вернуться домой только поздно ночью после корпоратива. Они ведь действительно могли развалиться на большом диване в гостиной, заказать себе острые крылышки и с аппетитом умять их, наслаждаясь просмотром увлекательного фильма… Но Чимин все равно бы предпочел насладиться сегодня кое-чем другим. И ему пришлось усердно отгонять от себя эти мысли, пока Юнги безмятежно улыбался ему, пропуская войти первым. — Чимин-а, стой! — резко вскрикнул Юнги, когда, наклонившись над полом, чтобы развязать шнурки на кроссовках, он вдруг заметил, как Чимин уже почти распахнул дверь в его комнату. — Если у тебя там опять творческий беспорядок, то я уже все видел, можешь не париться, — хмыкнул Чимин, вспоминая, сколько раз при нем хен просто сваливал в кучу в углу все свои вещи, освобождая для него пространство на кровати, чтобы тут же сесть рядом, впихнув ему в руки чашку с чаем, и обнять его обеими руками, утыкаясь лбом ему в плечо… События прошлой недели внезапно ярко вспыхнули в сознании Чимина, заставляя его опешить от неожиданности. И как он мог забыть об этом? Как он мог предаться своим гнусным (на самом деле нет, но сейчас Чимин не мог по-другому их определить) мыслям, когда хен столько сделал для него, продолжая оставаться терпеливым, несмотря на все его истерики? Чимин прикусил губу, в попытке заглушить такой маленькой болью свой стыд. Он ведь был так благодарен хену за это. И если Юнги не хотел сегодня ничего, выходящего за рамки их привычного расписания, то он должен был поддержать хена, а не предаваться своим низким фантазиям, непонятно откуда вообще возникшим. — Нет, там не… — Юнги резко прервался, не зная, как выразить свои мысли. Скрывать в общем-то уже было нечего. Они пришли, и сейчас Чимин и должен был обо всем узнать, но все равно ему отчего-то стало еще более неловко, чем было всю дорогу, когда он то и дело повышал свой немного дрожащий голос, чтобы скрыть это, судорожно рассказывая о чем-то, что он уже и не помнил сейчас. — Можешь просто не входить пока, ладно? Я сейчас кое-что сделаю и позову тебя, хорошо? — все же проговорил Юнги, наступая освободившейся ногой на пятку второго кроссовка, чтобы поскорее избавиться от него. На самом деле он довольно трепетно относился к своей обуви, но сейчас был не лучший момент, чтобы вообще думать о таких вещах. — Да, конечно, хен, — запоздало согласился Чимин, когда дверь перед его носом захлопнулась с громким щелчком. Не зная, чем себя занять, он принялся ходить туда-сюда по небольшому коридорчику квартиры, пытаясь понять, что это вообще сейчас было и почему этот день казался ему таким странным, начиная с обеда. Вроде бы все было, как обычно: он отсидел все пары, как положено, поболтал с Юнги в обед, составил несколько планов на будущее в виде совместного пикника с его друзьями, а теперь пришел к своему парню домой, чтобы смотреть фильм, но все это время его не покидало ощущение, что сегодня был вовсе не рядовой день. Он никак не мог это нащупать, но весьма явственно осознавал, что в воздухе висело нечто, что все кардинально меняло. Вот только теперь он окончательно запутался, чтобы разобраться в этом, так что только старался убедить себя в том, что что бы там Юнги сейчас ни задумал, это все равно будет к лучшему. Потому что это все еще был его самый лучший парень на свете, с которым ему нравилось делать абсолютно все, даже самую скучную рутину в виде совместного чтения конспектов по языкознанию. Но за секунду до того, как дверь в комнату Юнги гостеприимно приоткрылась, Чимин не смог удержать себя от мысли, что, возможно, за порогом его ожидал Юнги, не сумевший правильно объяснить то, что было у него на уме, и главное — совершенно обнаженный… — Можешь входить… — раздался робкий голос Юнги, и Чимин, превозмогая себя и тяжело сглатывая, вошел в комнату, немного побаиваясь того, что должен был сейчас увидеть. А потом он широко раскрыл глаза и растерянно захлопал ресницами, потому что Юнги совершенно точно не был обнажен, но зато держал в руках какую-то странную круглую штуку. — Чимин-а… В общем я не знаю, как сказать… — Юнги замялся и затих. В том, что он собирался сделать не было ничего необычного. Люди занимаются таким едва ли не каждый день, а уж по праздникам точно. И все же для них с Чимином это было впервые, так что он не был уверен в реакции, которую получит. — Хен, что это? — Чимин недоуменно ткнул пальцам в вещицу в руках Юнги, которая на самом деле была довольно приличных размеров, но из-за толстого слоя пупырчатой упаковочной пленки он все еще не мог понять, что это было. — Я просто… — Юнги вздохнул, прежде чем продолжил. В конце концов сейчас он собирался совершить вроде как хороший поступок и не должен был так глупо переживать. — Последние дни выдались довольно тяжелыми. И я очень рад, что все то время, что наши друзья устраивали нам вынос мозга, ты проводил у меня. Но я не был уверен, сделал ли достаточно для тебя, или, может, ты все равно чувствовал себя подавленно, даже когда мы сидели тут вдвоем… — Хен, ты что? Конечно же, это совсем не так! — воскликнул Чимин, хмурясь и совершенно не заботясь о том, что сейчас так бесцеремонно перебил Юнги. Но он должен был сказать все прямо сейчас, потому что иначе уже в следующий миг он бы сожрал себя за то, что до сих пор не показал Юнги, насколько сильно ценил то, что тот для него сделал. Вообще-то практически безмерно. — Если бы не ты, я бы, наверное, откинулся на второй день бесконечного нытья Тэ. Ты был единственным, что помогало мне держаться все это время и подбадривать Тэ, а не бить его. Прости, если я не дал тебе понять это… — О боже! — Юнги непроизвольно закатил глаза. Не потому что действительно злился, но он только настроился, а Чимин, хоть и так мило, но так бессовестно прервал его. — Тебе не за что извиняться. Чимин-а, ты идиот! Неужели ты думаешь, что я сержусь на тебя за то, что ты был больше сконцентрирован на Тэ с его проблемами, а не на мне? Я думал, у нас все хорошо… — Нет, но… То есть, может быть, — принялся мямлить Чимин, окончательно путаясь в том, что сейчас происходило. — Но тогда к чему это все? — К тому, что я хотел сделать для тебя что-нибудь еще! — грозно выпалил Юнги, тут же стараясь взять себя в руки. В конце концов не таким тоном стоило сообщать человеку о подарке. — И не придумал ничего лучше… В общем вот, это тебе. Надеюсь, тебе понравится, — Юнги протянул злосчастный сверток Чимину, радуясь, что сумел наконец избавиться от него. — Это что, подарок? — растерянно пробормотал Чимин, обескураженный всей ситуацией. Впрочем, как и всегда с Юнги. Когда он вообще оказывался готов к тому, что преподносил ему хен? Но был ли он хоть раз разочарован результатом? Ни разу. — Типа того, — невнятно согласился Юнги. — Раскрывай давай уже, — смущенно буркнул он, довольно наблюдая за тем, с каким восторгом Чимин совершенно по-варварски принялся расправляться с его незамысловатой упаковкой. — Хен, это… — разодрав пленку, Чимин наконец добрался до содержимого свертка и замер от удивления. — Не говори, что это диско-шар… — прошептал Чимин. На большее ему не хватило сил. Он ведь давно о таком мечтал. Думал, как прикрутит его к потолку в студии и как будет радостно отплясывать что-то совершенно бессвязное, когда никого больше не будет. Пусть это и было немного глупо, но иногда ему хотелось просто носиться беспорядочно по залу в свете огней, выплескивая энергию. И как Юнги умудрился узнать об этом?.. Он ведь даже Тэхену никогда об этом не рассказывал. — А на что это еще похоже? — взбрыкнул Юнги, не совсем понимая, рад ли сейчас был Чимин или наоборот. — Хен… — сумел только выдавить из себя Чимин. Он аккуратно отложил шар на стоящий у двери комод, а затем почти пулей полетел к Юнги, едва не сбивая того с ног. — Хен, это буквально лучший подарок на свете! Спасибо! Спасибо большое! Чимин продолжал покрывать короткими поцелуями все лицо Юнги, который в это время активно от него уворачивался, вместе с тем крепко прижимая его к себе и не переставая звонко смеяться. А потом ему все же удалось поймать губы Юнги в плен, и что-то щелкнуло у него в мозгу. Почему если хен мог дарить ему подарки, то он в ответ не мог сделать того же? И, может, Юнги не посчитал бы это таким уж даром, но другого сейчас у Чимина не было, так что он предпочитал довольствоваться тем, что имелось, надеясь не быть отвергнутым. Чимин подтолкнул Юнги, оторопевшего от такого напора, к шкафу, заставляя неприятно врезаться поясницей в ручку дверцы, и, не дав ему опомниться, навалился на него сверху, припечатывая к гладкой поверхности всем своим весом. Он жадно сминал губы хена, все сильнее впиваясь ногтями в его бока сквозь ткань худи, не отрываясь от Юнги ни на мгновение, боясь заглянуть ему в глаза. И он все продолжал вжиматься в Юнги, теперь уже практически вылизывая его рот, когда сквозь пелену собственного страха и зарождающегося возбуждения услышал первый сдавленный стон. — Хен?.. — Чимину все же пришлось отпустить Юнги, чтобы глотнуть немного воздуха, но в большей степени для того, что убедиться в том, что все точно было в порядке. Он помнил, как это было горячо, когда Юнги набросился на него тогда в танцевальном зале, но все же остатками давно дремлющей совести понимал, что не смог бы действовать дальше, не получив одобрения. — Пожалуйста, не останавливайся… — прошептал Юнги, потянув Чимина на себя за завязки на его кофте, втягивая его в новый поцелуй. Он не стал бы отрицать, что у него в последние дни особенно часто проскакивали мысли о том, что он бы все-таки хотел заполучить Чимина целиком и полностью себе, и над одним из аспектов этого вопроса он размышлял даже довольно продолжительное время, но все же он старался не зацикливаться на этом и уж тем более не подозревал, что сегодня могло произойти что-то подобное. Вот только Чимин в который раз умудрился так легко и непринужденно удивить его, и Юнги не находил в себе сил отказываться от спонтанно предложенного удовольствия. Впрочем логичных причин упускать счастливую возможность он тоже не наблюдал. Чимин даже не захотел тратить время, чтобы улыбнуться в ответ на (отчаянную) просьбу Юнги. Он только подался вперед, слишком резко, так, что врезался носом в щеку хена, но тут же скорректировал направление, попадая на мягкие губы Юнги своими. Под плотной тканью его свитшота на спине образовывалось все больше мокрых капель, которые, стекая к ремню его брюк, неприятно щекотали кожу, но он надеялся, что хен тоже это ощущал: жар исходящего от него желания. Чимину казалось, будто после долгих месяцев скитаний он наконец набрел на спасительный оазис, и ему становилось немного не по себе от мысли, что для Юнги все являлось не настолько же значимым. Хотя… Не то чтобы он вообще мог сейчас особенно соображать. Сейчас пределом его возможностей было сосредоточиться на том, чтобы максимально чувствовать Юнги, который льнул к нему так отзывчиво, несдержанно мычал ему в рот и беспорядочно водил руками по его спине, то и дело переходя на шею, зарываясь пальцами во взмокшие волосы. Юнги покусывал его губы, а затем шумно всасывал их в свой рот, так что Чимин полагал, что они так и останутся стоять на этом самом месте вечно. Поэтому он вскрикнул от неожиданности, когда Юнги вдруг с силой толкнул его в сторону кровати так, что он не удержал равновесия и повалился на спину, неприятно ударяясь затылком о валяющуюся на покрывале книгу. Чимин совсем не успел очухаться и хоть немного сориентироваться в пространстве, когда Юнги резво забрался на его бедра, вдавливая его в матрас, и он только и мог что судорожно ловить воздух ртом, пока у него на это была возможность, в то время как Юнги лихо расправлялся с его свитшотом, отбрасывая его куда-то в сторону. Чимин на самом деле не был в этом уверен, но ему казалось, что до сих пор хен не видел его торс обнаженным. Возможно, он ошибался. В конце концов какое-то время они делили одну раздевалку перед тренировками по баскетболу. Но как бы там ни было, для Чимина все ощущалось так, словно происходило впервые. И он едва подавил в себе желание закрыться руками. Потому что внезапно все стало слишком реально. С тех пор как у него начался переходный возраст, он успел пересмотреть кучу порнухи и перечитать огромное количество порно-фанфиков (в чем он никогда бы не признался!), так что он весьма наивно считал, будто был подготовлен хотя бы немного к своему первому разу. Но правда заключалась в том, что прямо сейчас он, пожалуй, даже не вспомнил бы, как нужно было расстегнуть ремень и ширинку, не то что сообразил бы, как выполнять действия, непосредственно относящиеся к интимному процессу. Он вроде как помнил, что лежать бревном, пока партнер старается над тобой, было ужасным вариантом, но ничего не мог поделать с тем, что буквально прирос к покрывалу на кровати хена. Он не боялся того, что должно было произойти. Для этого он слишком сильно доверял Юнги. Но он никак не мог понять, что должен был делать и как реагировать, и потому тупо лежал, закатывая глаза и тихо постанывая, пока Юнги скользил губами по его груди, изредка задевая его затвердевшие соски зубами. — Все в порядке? — Юнги взволновано отпрянул от него, когда понял, что Чимин окончательно притих, и внимательно посмотрел ему прямо в глаза (насколько позволяло ему его размытое зрение). — Чимин-а… Мы можем прекратить, если ты не хочешь… — он тяжело дышал, не зная, как заставит себя прерваться, когда ему наконец позволили прикоснуться к самому вкусному для него лакомству, но был твердо уверен, что как-нибудь заставит себя это сделать. Даже если для этого ему придется выпрыгнуть из окна прямо через узкую форточку. Он был просто обязан остановиться, если бы Чимин попросил его об этом. — Ты только скажи, и я… — Все нормально, хен, — Чимин сглотнул и кивнул. Он чувствовал себя глупо, потому что заставлял Юнги волноваться в такой момент, но все равно был ужасно благодарен хену за то, что тот даже в такой ситуации так чутко реагировал на любое малейшее изменение его состояния. — Я просто… немного волнуюсь? — Правда? — успокоившись, Юнги нахально улыбнулся и уверенно опустил руку на вздыбленную ширинку Чимина. — А по тебе и не скажешь. — Заткнись и вернись к тому, на чем закончил, — Чимин хлопнул разулыбавшегося Юнги по плечу и потянул обратно на себя. — Я должен бы наказать тебя за такое неуважение к старшим… — глаза Юнги грозно сверкнули, и на мгновение Чимин съежился, уже представляя, как его многострадальная задница не выйдет из этой схватки живой, но… — Но сегодня у меня немного другие планы, так что придется это дело отложить. Юнги наконец наклонился вперед и продолжил прокладывать мокрые дорожки по торсу Чимина, теперь сжимая руками его возбуждение сквозь ткань брюк, отчего тот окончательно терял голову. Юнги умело, даже несмотря на препятствие, массировал его член, каким-то невероятным образом задевая все самые чувствительные точки. Правда, в какой-то момент Чимин даже успел предположить, что на самом деле такая его повышенная чувствительность была связана с тем, что он впервые позволял кому-то так трогать себя. Вообще-то Юнги уже однажды касался его там, но осознание того, чем все закончится на этот раз, делало все происходящее куда более особенным. Он беспрерывно коротко стонал, позволяя себе не думать ни о чем и тонуть в собственных ощущениях, надеясь, что так процесс первого, возможно болезненного проникновения пройдет для него легче. Хотя он и настраивался заранее, что сможет потерпеть ради Юнги. Ведь эта боль, не такая уж и долговременная при должном обращении, являлась всего лишь очередным препятствием между ним и Юнги, и он не сомневался в том, что найдет в себе достаточно сил, чтобы преодолеть его. И он даже не заметил, в какой момент Юнги успел расправиться с застежкой на его штанах, и содрогнулся всем телом, когда его разгоряченный член соприкоснулся с прохладным воздухом. Это заставило его широко распахнуть рот в немом стоне. В последний раз Чимин ощущал такое, когда сдуру согласился покататься на аттракционе, построенном на принципе свободного падения. Это было настолько ошеломительно, что не было никаких сил совершать лишние действия. Он только вцепился покрепче пальцами в покрывало, пока Юнги уверенно надрачивал его член, сразу сжимая пальцы в тугое кольцо, плотно проезжаясь по твердому стволу. — Знаешь… Есть так много вещей, которые я бы хотел сделать с тобой, — прохрипел Юнги, завороженный тем, как быстро член Чимина начал эякулировать, выталкивая из себя прозрачную смазку, липкими нитями тянущуюся к постели. — Но… И в этом нет ничего постыдного! — выпалил Юнги, в то же время неконтролируемо проводя ногтем по набухшей покрасневшей головке, наконец вырывая из Чимина несдержанный скулеж. — В первый раз ты долго не продержишься, так что нам надо извлечь максимум из имеющегося, — он еще несколько раз уверенно провел рукой по напряженному члену, то ли действительно убеждаясь в том, что тот был готов, но, разумеется, в гораздо большей степени потому, что не мог просто отвлечься от такого сладкого, разморенного Чимина, который метался по его кровати, рвано дыша и с силой жмуря глаза. — Хен? — слабо пробормотал Чимин, когда его немного отпустило, потому что, как оказалось, Юнги слез с него, чтобы подойти к тумбочке у его рабочего стола. Он вообще не слышал, что говорил ему хен. В ушах постоянно шумело, и теперь он даже не мог испытывать смущение, настолько он стал безвольным, податливым и мягким в руках хена. — Я хочу, чтобы ты это сделал, — ответил ему Юнги, наконец вернувшись на кровать, держа в руках упаковку презервативов и бутылочку смазки. Его голос немного дрожал, пока он произносил эти слова, но именно их он и обдумывал предельно тщательно все это время. Он считал, что должен был взять ответственность на себя за то, как пройдет их первый раз, как более опытный и просто как хен, но все равно некоторое время сомневался в этом. В последний раз он был снизу пару лет назад, когда недели три тусил с начинающим бодибилдером, явно не планирующим никому подставлять свой зад. В целом же он больше предпочитал верхнюю позицию. Не потому что считал, что быть пассивом не подходило ему по статусу, ведь он воспринимал эту роль куда более особенно. Потому что нужно было полностью доверять тому, перед кем ты собирался так уязвимо раскрыться, и до сих пор он не встречал никого, с кем хотя бы задумался об этом (тупой качок в счет не шел; там просто было без вариантов). Но с Чимином… С Чимином для него не было никакой разницы в том, как именно это произойдет. Так что все это время он только пытался понять, как будет лучше для самого Чимина, как ему будет комфортнее и спокойнее. И со временем Юнги пришел к выводу, что все же позиция актива даже для девственника являлась более привычной, так что он собирался позволить Чимину впервые полностью овладеть им. И Юнги собирался до последнего гнуть свою линию с тем, каким великодушным и заботливым хеном он являлся, старательно умалчивая то, как на самом деле сильно ему хотелось, чтобы Чимин вошел в него, даря сводящее с ума чувство заполненности… — Хен, но… — Чимин приподнялся, опираясь на локти, с ужасом осознавая, куда клонил Юнги. Первое бьющее по мозгу возбуждение немного спало, и теперь он был в состоянии хоть как-то соображать, и то, что он понял, ему совершенно не понравилось. То есть ну да, наверное, будет не так страшно оказаться сверху, потому как в таком случае это мало чем будет отличаться от обычной дрочки в техническом плане. Но ему все равно становилось не по себе оттого, что он мог как-то случайно навредить хену. — Я же… Я же не могу… — Чего ты не можешь, Чимин-а? — хмыкнул Юнги, зубами разрывая упаковку резинки и ловким движением раскатывая презерватив по члену охнувшего Чимина. — Сунуть член в дырку? Я уверен, ты справишься, — Юнги старался не смотреть на него, пока щедро размазывал по его стволу смазку. Иначе он мог не сдержать и взять в рот, а это не то, что им обоим было нужно сейчас. Его собственное возбуждение уже давно растекалось широкими пятнами по ткани боксеров. — Но хен… Что, если я сделаю тебе больно? Или еще что… — глаза Чимина все еще напоминали блюдца, пока он отчаянно пытался собраться с мыслями и выдать нечто связное. Юнги ведь несерьезно? То есть… Овладеть хеном в первый раз, а не отдаться ему, было чрезвычайно заманчивой перспективой, но он все еще не мог поверить в то, что это действительно происходило с ним. — Пожалуйста, Чимин-и, не волнуйся, — Юнги пришлось остановить свою возню и наклониться к Чимину, чтобы мягко поцеловать его блестящие от слюны губы. — И ничего не бойся, хорошо? Я буду тебя направлять. Я доверяю тебе. Все будет в порядке, — шептал Юнги, обнимая Чимина за плечи и утыкаясь носом ему в шею, слушая, как тот шумно дышал, все же опустив руки ему на талию. — В первый раз все бывает совсем не так, как показывают в порно. Несуразно и неловко, а еще довольно быстро. И я обещаю, что научу тебя всему, что знаю сам. Ты научишься контролировать себя и удерживаться от быстрых оргазмов, и мы сможем делать с тобой очень много всяких интересных вещей, но давай не будем торопиться. Позволь мне сделать все так, как я считаю, будет лучше. Хорошо? — Конечно, хен, — Чимин моментально кивнул. Даже если у него и оставались какие-то сомнения в удачности такой идеи, он бы не посмел отказать хену после того, как услышал его такой проникновенный голос. Слишком хрупкий и ломкий, потому что Юнги тоже переживал из-за того, как все пройдет. И в этот момент Чимин наконец понял, что как бы ни было, все сложится самым наилучшим образом. Потому что и он, и Юнги в первую очередь заботились о комфорте друг друга, и важнее этого не существовало больше ничего в этом мире. — Хорошо, — Юнги чмокнул его напоследок в щеку и снова немного отполз от него. Процесс растяжки Юнги прошел для Чимина, словно в тумане. Сначала Юнги сам вставил в себя палец, обильно смазав его лубрикантом, почти сразу добавляя второй, чтобы ускорить процесс, потому как Чимин явно уже был на грани. А затем он повернулся к Чимину спиной и начал давать ему указания, которые Чимин игнорировал до тех пор, пока не насладился мягкостью ягодиц хена всласть. Он водил обеими руками по пухлым бледным половинкам хена, слегка вдавливая пальцы в кожу, оставляя на ней заметные вмятины, и все никак не мог поверить, что действительно дождался этого. Но потом Юнги нетерпеливо крикнул что-то о том, что его яйца сейчас лопнут, и ему пришлось отвлечься на то, ради чего они вообще-то тут собрались. Пальцы Чимина заметно дрожали, хоть он и пытался взять себя в руки изо всех сил. Он точно пару раз больно царапнул Юнги по нежной кожице анальных стенок, но тот только, прикусив губу, мрачно замычал, никак это не прокомментировав. Хотя даже скажи он что-нибудь, Чимин все равно ни за что бы его не услышал. Он был слишком поглощен процессом тщательного оглаживания хена изнутри. Он старался аккуратно разводить пальцы в стороны, как советовал ему Юнги, и толкаться ими под разными углами в попытках найти простату, когда Юнги просил его сместиться чуть правее, а потом еще чуть-чуть, но по большей части просто наслаждался тем, что хен так открыто подставлялся ему, позволяя изучать себя в самом сокровенном месте. — Хватит… Чимин-и, достаточно… — голос Юнги начал срываться, когда Чимин, сам того не заметив, наконец отыскал его простату и теперь усердно массировал ее двумя пальцами. — Хватит! — вскрикнул он, чувствуя, как пальцы послушно тут же покинули его вход. — Хен, прости, я сделал что-то не так? Извини, я… — Чимин-а, ты такой прелестный, самый очаровательный на свете, — сбивчиво шептал Юнги, заторможенно моргая. Он повернулся лицом к Чимину и подтолкнул его, заставляя вновь упасть спиной на кровать. — Ты все сделал правильно. Твои пальцы… Мы обязательно как-нибудь повторим это. Но я хочу кончить, когда твой член будет внутри меня, так что пока нам придется на этом закончить. Чимин прикусил губу, стремительно краснея, пока Юнги, опираясь обеими руками о его живот, удобно устраивался на его бедрах. — Ты готов? — спросил Юнги, заводя руку за спину и приставляя пульсирующий член Чимина к теперь уже расслабленному колечку мышц. Его грудная клетка тяжело вздымалась, и обычно не был фанатом разговоров во время секса, но он должен был удостовериться в том, что Чимин был полностью в порядке, прежде чем они бы продолжили. Юнги уверенно насадился на член, увидев слабый кивок Чимина, и громко простонал. Сейчас ему было плевать на ужасную звукоизоляцию, на то, что пожилая соседка сбоку обязательно в который раз придет жаловаться его родителям, что он снова устраивает из их дома содом и гоморру, важно было только то, как крепко пальцы Чимина сжались на его боках, стоило ему сделать несколько фрикций. Он продолжал двигаться, стараясь сжиматься теснее, чтобы усилить трение, и издавал сдавленные стоны каждый раз, как насаживался до упора так, что головка его члена влажно стукалась о его живот, размазывая по нему предэякулят. — Хен… Кажется, я сейчас… — Чимин изо всех сил поджимал пальцы на ногах (единственный совет, который он вспомнил из миллиона прочитанных фанфиков), чтобы хоть как-то оттянуть пик наслаждения, но он чувствовал, как его член внутри Юнги неконтролируемо дергался, готовясь излиться в любую секунду. А ведь он не до конца поверил Юнги, когда тот сказал, что все будет быстро. Но сейчас ему нужно было совсем немного, еще чуть-чуть… — Все в порядке, Чимин-а. Сделай это для меня, — хрипел Юнги, продолжая раскачиваться на члене, закатывая глаза. Но он не смог удержать себя в том же положении, когда ощутил, как Чимин, крупно вздрогнув и жалостливо всхлипнув, выстрелил мощной струей внутри него. Он упал Чимину на грудь, принимаясь осыпать поцелуями ключицы и шею Чимина, зажимая собственный член между их телами, стараясь не сильно зацикливаться на том, что ему вообще-то хотелось по-настоящему почувствовать в себе горячую сперму. Последним, о чем он успел подумать, перед тем как содрогнулся, интуитивно обхватывая щеки Чимина обеими руками, и излился ему на живот, был обязательный их совместный скорейший поход в поликлинику. — Тебе вообще-то потребовалось времени не намного больше, чем мне, чтобы кончить, — с усмешкой протянул Чимин, когда вновь обрел дар речи, лишь спустя несколько минут. Юнги, уютно лежащий на его груди еще какое-то время, наконец слез с него и скатился ему под бок, укладывая голову на его плечо. — Это потому что ты такой потрясающий, — просипел Юнги, потираясь носом о Чимина. Он совершенно не ожидал подобного, но он действительно чувствовал себя измотанным, хотя на все действо им потребовалось не так уж и много времени. Но он так сильно волновался о том, чтобы Чимину хоть немного понравилось, что потратил значительно больше энергии, чем во время актов, которые в основном были направлены на его удовлетворение, а не на попытку сблизиться с кем-то. — Тебе понравилось? — Кажется, я почти ничего не успел заметить, — внезапно рассмеялся Чимин, заставляя Юнги спустя несколько секунд присоединиться к нему. Но это была чистая правда. За всеми нервами он как-то не успел в полной мере насладиться процессом. А, может, он просто настроил себе много ожиданий после просмотра гейского порно на тему того, как у него все будет в первый раз, но ему нужно было больше времени, чтобы распробовать и эту сторону своей жизни. И несмотря на это, он был твердо убежден в том, что проводить время с Юнги ему нравилось совершенно любым образом. Так что он однозначно собирался с помощью Юнги с завидной настойчивостью в ближайшее время продолжить открывать для себя все прелести секса. — Да, так и бывает, — согласился Юнги, обхватывая его рукой за талию, после того как из последних сил вытащил из-под них покрывало, чтобы накрыть их обоих. — Но я надеюсь, мы не остановимся на достигнутом. — Конечно, хен, — Чимин нежно поцеловал Юнги во влажную макушку, довольно прикрывая глаза и думая о том, что ему никогда не будет достаточно достигнутого с его хеном и он всегда будет стремиться к большему с ним. — Юнги-хен, а почему… — язык Чимина еле ворочался, и вообще-то ему ужасно хотелось спать. Настолько сильно, что он не смог хотя бы немного приоткрыть глаза, чтобы посмотреть на Юнги. Но когда его волнение по поводу первого раза немного улеглось, в памяти вдруг всплыли события часовой давности. И ему очень надо было спросить об этом Юнги прямо сейчас. — Почему тебе было так неловко, когда… Ну, когда ты дарил самый прекрасный, лучший в мире подарок на свете, — в обычное время Чимин наверняка прикусил бы губу или сделал что-нибудь еще, выдавая свое смущение, но сейчас ему казалось, что он превратился в желе, так что он просто продолжал говорить, хоть и с некоторыми паузами. — Потому что это мой первый официальный подарок тебе? — устало промычал Юнги в ответ, немного заерзав головой на плече Чимина. У него не было ни сил, ни желания обсуждать что-то еще сейчас. Но как бы он смог теперь проигнорировать Чимина, когда тот оказал ему такое доверие?.. — А как же Пусан? — удивился Чимин. — Так то были сувениры на память. Ничего такого. И я… — Юнги широко зевнул. — Я просто не знал, как сделать это не неловко. И потом, вдруг бы тебе не понравилось… — Ну, это однозначно было менее неловко чем то, что произошло потом, — слабо усмехнулся Чимин и глубоко вздохнул. — Ты ведь в порядке, да? — Конечно, хен, — в этот момент Чимин окончательно удостоверился в том, как же ему повезло, что в этот раз страдать пришлось не его заднице. Он бы хотел получить и такой опыт с Юнги. Обязательно. Вспоминая лицо хена, жмурящегося от наслаждения и заламывающего брови, он не сомневался в том, что сам испытает в этой позиции еще более острые ощущения, когда гораздо более опытный Юнги окажется сверху. Но сейчас ему пока что хватало внутренних переживаний, чтобы слишком отвлекаться на ломоту в теле, так что он был благодарен Юнги за то, что тот, как всегда, выбрал лучший выход из всех возможных. — Тогда заткнись уже, и давай хоть немного поспим, пока не вернулись мои предки, — зашипел на него Юнги, чувствуя, как в грудной клетке Чимина вибрациями начал расходиться смех. А потом теплый поцелуй опустился на макушку Юнги, и он блаженно замурчал, проваливаясь в столь желанный им сон.

***

— У нас все в порядке? — как бы невзначай поинтересовался Чонгук, выезжая с университетской парковки, немного переживая о том, что он вполне мог бы сбить кого-нибудь, но не мог заставить себя оторвать взгляд от Тэхена, который все еще выглядел совершенно нетипично для него притихшим. — М-м? — Тэхен устало потер глаза, прежде чем пристегнул ремень безопасности и уткнулся головой в окно двери так, чтобы было удобнее смотреть на Чонгука. Теперь-то он мог не сдерживать себя и не отказывать себе в удовольствии понаблюдать за Чонгуком за рулем. За своим парнем за рулем… Это все еще было слишком сумасшедше для него. И вновь закатанные рукава рубашки Чонгука, открывающие обзор на его напряженные предплечья, благоразумия ситуации не добавляли. — Почему ты спрашиваешь? — Тэхен постарался сделать вид, что его сердце не намеревалось прямо сейчас пробить дыру в его груди от этого такого естественного «у нас». — Потому что, начиная с обеда, ты почти все время молчишь, но это типа не в твоем стиле? — Чонгуку все же пришлось переключить свое внимание на дорогу. На самом деле он с гораздо большим удовольствием сейчас снова припарковался бы где-нибудь, чтобы как следует обсудить все с Тэхеном, но он слишком переживал о том, что его парень мог быть голоден, так что не хотел сильно задерживать его. А еще он никак не мог понять, когда все стало так для него. Потому что официально они договорились с Тэхеном встречаться только вчера, но он не чувствовал ничего некомфортного в том, как интересовался его состоянием. Он все еще не собирался делать ничего подобного в отношении других людей и наверняка бы скривился, если бы увидел, как кто-то делал бы нечто такое на его глазах. Но в конечном итоге он приходил к выводу, что это в нем говорили его ответственность и мания контроля. Он ведь и до этого в общем переживал за Тэхена, если чувствовал, что что-то было не так, а теперь он сам же предложил Тэхену начать встречаться, так что как бы невольно окончательно вписал его в свою жизнь, которую старался выстраивать в соответствии с четким планом. И по плану, как ему казалось, надо было постараться сразу во всем разобраться, если возникло ощущение, что что-то было не так. — А, ну… — Тэхен замолчал и скосил взгляд в сторону, не зная, как ответить на заданный ему вопрос. Он вообще-то не собирался устраивать из этого катастрофу и даже не планировал особенно сильно загоняться. Так, просто принять к сведению, взять на заметку, чтобы в минуты самобичевания припомнить это себе. Но ничего такого, с чем бы ему не приходилось справляться прежде. — Ну — это не ответ, Тэ, если ты не знал, — на мгновение Чонгуку показалось, что он немного все же перегнул палку. Ведь раньше он никогда не позволял себе так явно проявлять категоричность в присутствии Тэхена (во всяком случае если и делал это, то неосознанно). Но тогда Тэхен и не являлся его парнем. А теперь… Теперь Чонгук думал о том, что ему придется еще очень долго и упорно работать над собой, чтобы вести себя мягче и снисходительнее. В конце концов он не хотел превратиться в очередного абьюзера, который бы терроризировал своего парня на каждом шагу. И в глубине души он понимал, что и не собирался жестко контролировать каждый шаг Тэхена. Он только хотел внести как можно больше ясности в их отношения. Но ему однозначно еще нужно было научиться правильно это проявлять. — Извини… Это было грубо, — он с сожалением взглянул на Тэхена, который тем временем отчего-то не выглядел обиженным или хотя бы немного расстроенным. Наоборот, как будто немного пришел в себя. — Все в порядке, Куки, — покачал головой Тэхен, нерешительно улыбаясь. Потому что ему нравился такой Чонгук. Строгий и властный. Тэхен был уверен, что ему с его вечной и неизлечимой склонностью драматизировать по любому поводу обязательно нужен был кто-то такой, чтобы вовремя встряхивать его и приводить в чувства. — Я просто… — Тэхен смущенно прикусил щеку, но тут же открыл рот, чтобы вновь заговорить. Очевидно, теперь ему придется намного чаще проговаривать вслух все то, что взбредало ему в голову, заставляя его немного сходить с ума, и он не мог не думать о том, что в каком-то смысле это было к лучшему. Да, будет ужасно неловко, но зато он перестанет копить все в себе. Потому как о многих вещах он не решался рассказывать даже в подкастах, но его слушатели были совсем не то же самое, что Чонгук. Чонгуку, он в этом не сомневался, он мог доверять целиком и полностью. И, вероятно, ему стоило начать прямо сейчас. — Я просто немного впечатлился сегодня тем, что ты не пытался скрыть факт наших отношений от всех, а вел себя так, будто все так и должно быть. — А разве нет? — удивился Чонгук, немного хмурясь в недоумении. — В смысле мы ведь теперь встречаемся, — последнее слово Чонгук неожиданно даже для самого себя произнес шепотом. — И если кого-то это не устраивает, это не мои проблемы. И знаешь… — Чонгуку вдруг стало немного не по себе, потому что до сих пор он никогда не позволял себе цитировать Меломана, боясь показаться слишком странным даже самому себе. Но в конечном итоге это ведь тоже был Тэхен, так что, наверное, не было бы очень кринжово припомнить ему его слова. — Ты сказал в последнем подкасте, что не был смелым в школе и что сейчас в общем тоже ничего не изменилось, — Тэхен на это замечание кивнул, невольно хмыкнув. — И я хотел сказать тебе это еще вчера, но как-то забыл. Не волнуйся об этом. Теперь у тебя есть я, чтобы защищать тебя от всяких идиотов. — Кхм, спасибо, Куки, — Тэхен уткнулся взглядом в свои колени, сцепляя пальцы в замок и надеясь, что он хотя бы равномерно краснел, а не покрылся бордовой краской за секунду. Потому что ему было немного стыдно даже про себя думать о том, как вдруг все его фантазии в мгновении ока начали претворяться в жизнь. Неужели он действительно заслужил такое. — Но в общем я имел в виду, что не ожидал, что все будет так. На самом деле я не знаю, чего я ожидал, — он все же взмахнул руками, постепенно возвращаясь в свое привычное состояние. — Но не того, что ты позволишь мне держаться с тобой за руки на виду у всех. Разве это согласуется с твоей позицией максимального непривлечения чужого внимания? — Ну, может и нет, зато это согласуется с моей позицией «мне похер, что подумают другие». Мне казалось это правильным в тот момент. Точнее… — Чонгук на мгновение затих, мысленно матеря водителя красной Mazda, который решил подрезать его. — Я хотел этого, и мне было все равно, как это выглядело со стороны. — Тогда я надеюсь, что завтра тебе захочется того же, — усмехнулся Тэхен, все еще немного нервно покусывая губу. Он ведь так и не сказал Чонгуку, что еще заставило его взволноваться. Но маленькое и немного неожиданное признание Чонгука заставило его успокоиться и по этому поводу тоже. — Мне хочется этого прямо сейчас вообще-то, — Чонгук улыбнулся немного нахально, вполне отдавая себе отчет в том, как сильно наверняка сейчас смущал Тэхена. — Но… — ему все же пришлось снова стать серьезным. — Я не стану тебе врать и скажу сразу, что делать то, что делает Юнги-хен… В смысле прям совсем открыто проявлять чувства я не смогу. Во всяком случае пока не думаю, что смогу. Мне некомфортно, когда так делают другие, и я сам не хотел бы становиться причиной чужого дискомфорта, — говорить такие вещи в открытую все еще было довольно странно. Но если он собирался требовать честности от Тэхена, то должен был и сам вести себя должным образом. — Справедливо, — вынужденно согласился Тэхен, все же немного сочувствуя самому себе в том, что ему не доведется украсть у Чонгука поцелуй на главной лестнице их корпуса. А так хотелось… — А еще… — Чонгук не успел вовремя себя остановить и даже прикрыл глаза, сетуя на собственную неосмотрительность, но теперь уже отступать было поздно. Тэхен смотрел на него слишком заинтересовано, чтобы он мог сделать вид, будто ничего не сказал. — Я бы не хотел, чтобы кто-то видел это, потому что… — Чонгук почувствовал, как его щеки начали немного нагреваться. Было слегка неуютно под пристальным и растерянным взглядом Тэхена, но с другой стороны, это ведь все еще был его теперь уже парень, к которому его тянуло на первой космической скорости. — Потому что я бы не хотел, чтобы кто-то был рядом с нами в этот момент. Только мы с тобой, — закончил наконец Чонгук, стараясь отключить свою функцию бокового зрения и всецело сосредотачиваясь на дороге. — Ты скажешь мне, о чем вы говорили тогда в столовой, когда я подвис? — Тэхен решил увести разговор в другое русло, потому как в противном случае он бы точно не смог сдержать громкий писк, знаменующий его неописуемое чувство счастья. — А-а, это, — Чонгук с энтузиазмом откликнулся на новую тему, которую подкинул Тэхен после непродолжительного молчания. — Юнги-хен предложил сходить куда-нибудь на пикник, когда все закончится. Типа отметить его выпуск из универа, если он вообще закончит с его постоянной беготней за Чимином и тренировками, — с неудовольствием хмыкнул Чонгук, паркуя машину. — Кстати об этом… — Тэхен непроизвольно съежился на своем месте, заслышав интонации, с которыми Чонгук произнес последнее предложение. — Куки… — он подождал, пока Чонгук отстегнул свой ремень и развернулся боком в его сторону. — Я знаю, что ты не сидишь целыми днями, плюя в потолок. И я не хочу мешать тебе, — Тэхен принялся робко теребить обивку своего сидения. — Поэтому я хотел спросить, какое твое время могу занять? — вообще-то Тэхен не хотел об этом спрашивать. Он очень боялся, не представляя, какой ответ мог получить, и почти дрожал в тягостном ожидании, но все равно считал честным решить это сразу. То, что они встречались, вовсе не означало, что Чонгук теперь должен был тратить все свое свободное от учебы время на него. Тэхен понимал это. И почти принимал. — О, ну, я могу уделять тебе время два раза в неделю. В среду и субботу с четырех до шести, — ни один мускул не дрогнул на лице Чонгука, пока он это говорил, так что Тэхен даже опешил от неожиданности. Он знал, конечно, что у Чонгука было плотное, составленное им самим расписание, но не думал, что настолько. И ведь раньше они проводили довольно много времени не только в эти дни, и… — Тэ, я пошутил вообще-то, — Чонгук не смог сдержать яркой улыбки, наблюдая за тем, как стремительно менялись эмоции на лице Тэхена. — Ты придурок! — выпалил Тэхен, с силой шлепая Чонгука по плечу. — Нельзя так! Я же поверил тебе! — Мне нравится, что ты бываешь иногда настолько доверчивым и наивным, — сказал Чонгук, и Тэхен на долю секунды подумал, что ему, наверное, стоило обидеться на такую характеристику. Ведь разве это не говорило о нем, как о человеке, которым можно было легко воспользоваться?.. Но он видел, каким серьезным и твердым оставалось выражение лица Чонгука, и только тихонько сглотнул, окончательно сбитый с толку тем, как его парень — Тэхен все еще внутренне кричал, думая об этом — легко перескакивал с полушутливых фраз на откровенные признания. А ведь Чонгук всегда был плох в выражении своих чувств… — Пожалуйста, не пользуйся этим слишком часто. Потому что мое сердце может не выдержать таких перепадов настроения, — Тэхен тоже постарался свести все в шутку, но на деле смог только издать нервный смешок и принялся лихорадочно облизывать губы. Тэхен громко вскрикнул, когда его потянули в сторону, отчего он потерял точку опоры. Но он приземлился прямо Чонгуку на грудь, а потом ощутил, как тот неуклюже пытался найти его губы, попутно оставляя влажные дорожки на его щеках, и всю его робость как рукой сняло. Он слегка подтянулся повыше, продолжая упираться одной рукой в твердую грудь Чонгука — настолько восхитительно накачанную, что Тэхен бы расплакался, если бы не был сейчас слишком занят, — и захватил его податливые губы своими, наслаждаясь их мягкостью и вовсе не стремясь проникнуть ему в рот. Он чувствовал, что уже через пару мгновений его шею начнет ужасно тянуть, и не хотел, чтобы все успело стать слишком серьезным. А еще они как раз сидели почти под самым носом у Намджуна, так что надо было все же выходить из машины в ближайшее время, но раз уж Чонгук так любезно сам настаивал хотя бы на начале банкета, Тэхен не видел смысла отказываться от заманчивого предложения. — Я никогда не воспользуюсь тобой и твоим доверием, — тяжело дыша, прошептал Чонгук все так же Тэхену в губы, от которых едва сумел оторваться. Ему начинало казаться, что его практика на помидорах не прошла даром, и теперь он был готов хоть каждое мгновение демонстрировать Тэхену свои новоприобретенные навыки. Потому что Тэхен был таким сладким и вкусным, и Чонгук вообще не представлял, как он жил без этого всего раньше. Без пугающих и, наверное, далеко не всегда простых, но обещающих столь многое отношений. — Я знаю, — Тэхен кивнул и подался вперед, чтобы еще раз чмокнуть Чонгука в самый центр его губ, а потом все же отстранился и, отстегнув ремень, приготовился выйти из машины. Иначе это могло затянуться, и тогда его живот порадовал бы их обоих любовными серенадами. — И насчет времени… — поспешил вновь заговорить Чонгук, когда он увидел, как Тэхен потянулся к ручке двери. — Тэ, я хочу проводить с тобой так много времени, как только смогу. И, наверное, теперь я смогу обходиться двумя тренировками в неделю вместо трех. Но мне действительно надо подумать над этим. И… Спасибо, что ты спросил об этом. — Конечно, Куки, — Тэхен улыбнулся ему, и наконец выскользнул из машины. — И вообще знаешь, мне ведь тоже надо будет подумать, когда я смогу выделить для тебя время в своем графике, забитом ничегонеделанием, — с серьезной миной произнес Тэхен, заставляя Чонгука звонко рассмеяться. — Договорились. Тэхен почти пожалел о том, что на этот раз Чонгук остановился у самых дверей кафе, так что они не могли хотя бы немного подержаться за руки, пока шли бы к месту назначения, но все его сожаления тут же рассеялись, когда Чонгук, слегка ускорившись, обогнал его, чтобы открыть ему дверь и первым пропустить внутрь. На самом деле Чонгук и раньше так делал, но Тэхен считал, что никогда не смог бы привыкнуть к тому, каким джентельменом оказался его парень. Потому что это всегда было слишком волнующе. — О-о, кто про меня вспомнил, — поприветствовал их Намджун из-за стойки, выглядя действительно немного удивленным. Настолько, что Тэхену даже стало немного стыдно за то, что он слишком редко навещал хена в последнее время. А ведь он бывал тут едва ли не каждый день, когда ему срочно нужно было поныть кому-нибудь о Чонгуке… Когда-нибудь, Тэхен очень на это надеялся, он сможет перестать быть настолько эгоистом. — Привет, хен, — кивнул ему Чонгук, а затем принялся озираться по сторонам. — Хен, а где у вас тут туалет? — А, так, тебе нужно спуститься на цокольный этаж по лестнице справа, а там третья дверь налево, — давал указания Намджун, стараясь изо всех сил удерживать свои ползущие вверх брови на месте. С каких это пор Чонгук решил называть его хеном? Не то чтобы он имел что-то против этого, и все же... — Спасибо. Стоило Чонгуку скрыться из виду, Намджун тут же вперил вопросительный взгляд в Тэхена. Он не видел этих двоих около пары недель и порой задумывался о том, когда же они нагрянут снова, но уж точно не ожидал, что в их новый визит он обнаружит столь существенные изменения, причину которых пока не мог уловить. — Что? — воскликнул Тэхен, подходя ближе и усаживаясь за стойку, даже не пытаясь скрыть довольный вид. — Тэхен-а, что происходит? — прищурившись, спросил Намджун, губы которого теперь подрагивали в легкой улыбке, хотя он все еще немного сомневался, что правильно интерпретировал ситуацию — Хен… Ты был прав, — Тэхен заговорил очень тихо, сам того не замечая. В кафе сидел лишь пожилой мужчина, в самом углу у окна, который вряд ли собирался их подслушивать и который, даже если бы и захотел это сделать, все равно маловероятно услышал бы их за играющей музыкой. Но дело было совершенно не в нем. А в том, что Тэхен до сих пор страшился говорить такие вещи вслух. Потому что они звучали слишком невероятно, так, будто он все это выдумал или будто он все еще спал. Но то, как Чонгук всегда столь аккуратно касался его, было слишком реально, чтобы не верить в это. И все же он хотел быть осторожным. Поэтому едва слышно, так что Намджуну пришлось сильно напрячься, прежде чем он чуть радостно не закричал на все помещение, Тэхен прошептал: — Ты был прав, хен. Он мой.