Истории Меломана

— Ты нашел где-нибудь инфу по двенадцатому билету? — оттолкнувшись пяткой от пола, Тэхен в который раз прокрутился на стуле, уже готовясь начать считать звездочки, но что он мог сделать, если эта подготовка к экзаменам сводила его с ума. Впрочем, дело было не только в стремительном наступлении сессии. Последний месяц в целом выдался настолько суматошным, что Тэхен не мог с уверенностью сказать, чем конкретно он занимался последние несколько недель. Вся его жизнь на это время превратилась в бесконечную попытку успеть сдать все, что нужно было, до дедлайна, и, разумеется, он успевал, как и всегда, но каждый день бубнил себе под нос, что в следующий раз обязательно подойдет к своей учебе ответственнее и не станет откладывать все на последний момент. Потому что ежедневно недосыпать, смотреть на листочек с делами и понимать, что меньше их не становится, как бы он ни старался, постоянно слушать советы одноклассников о способах борьбы с медвежьей болезнью и уже даже во снах самому себе повторять ответы на контрольные вопросы было выше его сил. Тэхен чисто физически не мог потянуть такую нагрузку. По ночам он совершенно не высыпался, его глаза постоянно болели и были суше пустыни Атакамы, он начал терять вес, несмотря на то, что постоянно сидел за своим столом, пока корпел над очередной работой, заедаясь сладостями, а кожа его заметно побледнела. Ситуацию усугубляло и то, что все это время он был лишен возможности видеться со своими друзьями. Не то чтобы у них существовал какой-то запрет на встречи, но занятий в последние недели уже не было, так что формальные поводы видеться на парах отпадали, а беспокоить кого-то специально Тэхен не хотел. Ему не очень улыбалась перспектива лезть в отношения Чимина и Юнги, когда, как он узнал в какой-то момент, они уже и в любви друг другу признаться успели. Он не совсем понимал почему и не находил времени из-за многочисленных уроков на то, чтобы разобраться в этом, но после этого открытия ему вдруг становилось немного не по себе, когда он оказывался в обществе этих двоих без Чонгука. Как будто он вмешивался во что-то слишком личное и трепетное, что было совершенно не предназначено для него. А, может, потому что он немного, совсем чуть-чуть и исключительно по-доброму завидовал Чимину. Он был чрезвычайно рад за своего лучшего друга, но не стал бы врать, что не хотел бы и сам услышать подобные слова от Чонгука, несмотря на то, что понимал, что для этого вроде как еще было рано. Он сам ведь чуть было не ляпнул это в тот миг, когда Чонгук так крепко обнял его у того ручья, после того как наконец поцеловал по-нормальному, но, к счастью, вовремя успел остановить себя, боясь такими откровениями спугнуть Чонгука. К тому же рациональная часть его сознания все же подсказывала ему, что и ему самому не стоило торопиться с выводами и нужно было немного подождать, прежде чем говорить вслух что-то настолько серьезное. И Тэхен нехотя соглашался с этим. Вот только чем больше времени они с Чонгуком встречались (хоть и не лично в последнее время), тем яснее он осознавал, что совсем не ошибся и правильно оценил свои чувства с самого начала. Сравнивать ему, конечно, было не с чем, но Тэхен отчего-то все равно не сомневался, что делал ни что иное, как любил Чонгука. Искренне и безоговорочно. Со всеми его колкостями, периодическими и становящимися все более редкими, но все же попытками залезть обратно в скорлупу, а еще с его порой проявляющейся нестабильностью в поведении, внезапно проявившейся на фоне стресса из-за сессии. Тэхен на самом деле был очень удивлен, когда стал свидетелем этого в первый раз. Они тогда еще ходили в университет на консультации, и Чонгук вдруг накричал на него в машине, когда он замешкался и не смог сразу отстегнуть ремень безопасности, но уже через секунду бросился обнимать его, беспорядочно целуя в обе щеки и крайне жалобно прося прощения. Тэхен в общем-то тогда не успел осознать ситуацию в принципе, не то что обидеться, так что он только с готовностью прижался к внезапно отзывчивому Чонгуку в ответ, но этот случай, когда он все же его переварил, пока вырисовывал странные узоры в своем блокноте во время увлекательной беседы с преподавателем про фразеологизмы, дал ему понять, что сдержанному и ответственному Чонгуку, который и так из-за него слишком сильно отвлекся от учебы в этом семестре, было сейчас, пожалуй, тяжелее, чем им всем. Поэтому Тэхен и его старался не дергать лишний раз, позволяя Чонгуку оставаться в его зоне комфорта. Он прекрасно понимал, что сейчас не особенно вписывался в планы Чонгука, который хоть и продолжал ходить в зал, но делал это теперь один раз в неделю и всего лишь на час вместо положенных двух, и не хотел ставить своего парня в неудобное положение, напрашиваясь на встречи с ним, в которых он сам с каждым днем нуждался все сильнее. Но он ведь обещал себе, что найдет способ хотя бы как-то отплатить Чонгуку за все, что тот делал для него, и считал, что, прикусывая язык и не озвучивая просьбы увидеться, он именно это и делал. К тому же, несмотря ни на что, у него все еще оставался повод быть безмерно благодарным Чонгуку, потому что тот ежедневно находил время (не меньше полутора часов) на то, чтобы поболтать с ним по телефону. Иногда Тэхен буквально слышал, с каким трудом это давалось избегающему телефонных разговоров Чонгуку, и ему даже было немного стыдно за то, что он не мог отказаться и от такого взаимодействия с ним, но все же эгоист в нем умер пока не до конца, так что он старался не слишком зацикливаться на этом и каждый раз только все большее количество раз говорил своему парню, каким потрясающим голосом тот обладал, наслаждаясь раздававшимся в ответ удивительно расслабленным в нынешних обстоятельствах смехом. — Да… Вроде да, — невнятно пробормотал Чонгук, закопошившись, чтобы выудить из-под горы тетрадей на столе листок, на котором он отмечал, какие вопросы уже успел хотя бы немного разобрать, а какие еще нет. Он тяжко вздохнул, когда увидел наконец нужный ему смятый лист бумаги, и попытался разгладить его, что оказалось безуспешным. И в этот момент, как никогда еще за последние дни, он особо яростно ощутил, что буквально тонул под грузом навалившихся на него забот. Нерешенных вопросов становилось, казалось, все только больше, хотя он и так урезал по максимуму время, которое тратил не на учебу, и это постепенно душило его. А хуже всего было то, что по мере усиления его чувства тревожности он все больше загонял самого себя, и в результате это превращалось в бесконечный замкнутый круг. Так что Чонгук уже немного хотел будто бы случайно повалиться на пол и уронить на себя все, что сейчас валялось — несмотря на то, что он, склонный к порядку, старался все раскладывать аккуратно — на его столе, не сомневаясь в том, что это наверняка убило бы его. Но ему помогала его довольно неплохая память, которая подсказывала, что он вообще-то находился в таком состоянии каждый год во время сессии, так что это просто нужно было пережить. И на самом деле, несмотря на собственную неустойчивость в это время и возникшее на фоне общей усталости желание хотя бы иногда драматизировать, Чонгук был вынужден признать, что в этот раз все же справлялся куда лучше обычного. Потому что теперь у него был Тэхен, с которым они ежедневно созванивались. И если поначалу Чонгук считал это не особенно удачной идеей и делал это только из чувства долга, потому что Тэхен ради него отказался от подкастов, то со временем он понял, что без этих разговоров он бы давно откинулся, но они словно открывали в нем второе дыхание, помогая хоть немного разгрузиться и отвлечься, а еще вспомнить, что в его жизни наконец-то появилось что-то намного более важное, чем какая-то там учеба, то, ради чего стоило продолжать бороться в надежде как можно скорее разобраться со всеми делами, чтобы наконец-то вновь встретиться. И Чонгук допускал, что временами звучал слишком дергано или вяло, так что Тэхену могло казаться, будто он не рад говорить с ним, но в действительности бархатистый голос Тэхена, который магическим образом заставлял каждую его мышцу непроизвольно расслабляться, был единственным, что удерживало его в относительно адекватном состоянии. — Да? — разочарованно выдохнул Тэхен. Хотя чего еще он ожидал? Конечно же, дотошный и внимательный Чонгук всегда мог отыскать ответ на нужный вопрос. А если не мог найти, то точно был настолько гениален, что мог сгенерировать его самостоятельно на основе каких-то обрывков из Интернета и собственных умозаключений. Во всяком случае Тэхен был уверен в этом на сто процентов. — А я, кажется, перерыл все литературные энциклопедии, но так и не выяснил, в чем там заключается этот эксперимент у Фаулза. Как думаешь, если я понадеюсь, что этот вопрос мне не выпадет, и просто выучу все остальные, мне именно он и достанется? — А ты что, уже выучил все остальное? — хмыкнув, уточнил Чонгук, перемещаясь на кровать. Ему надо было позволить себе хоть немного отдохнуть, иначе его мозг точно бы взорвался, и делать это под тягучее бормотание Тэхена, однозначно, было лучше всего на свете. — Нет, само собой. Но у меня еще есть два дня, — отозвался Тэхен и тут же рассмеялся, осознавая, насколько неубедительно он звучал. — Я скину тебе все, что у меня есть, — Чонгук зевнул и прикрыл глаза, желая остаться с голосом Тэхена наедине без вмешательства света от люстры и кучи вещей, напоминающих об уроках. — Куки… — Тэхен от неожиданности чуть было не съехал со стула, который все еще продолжал раскручивать, на пол. Кажется, даже то, что Чонгук чаще всего первым лез к нему обниматься, стоило ему сесть к нему в машину, шокировало его меньше, чем услышанное предложение. Чтобы Чонгук захотел добровольно и безвозмездно поделиться результатами своего упорного труда?.. Тэхен прикусил губу, чтобы замычать, а не совсем уж позорно запищать. Потому что осознавать, что он был настолько дорог Чонгуку, было почти нереально. — Ты что, не надо… — он все же попытался взять себя в руки. Не то чтобы он был так уж против почитать тщательно составленные Чонгуком конспекты. Потому что, во-первых, это была дополнительная возможность соприкоснуться хотя бы так с его парнем. Тэхен и сам понимал, как глупо это было, но не мог избавиться от такого восприятия происходящего. Потому что на безрыбье и рак рыба. А во-вторых, имея на руках праведные труды Чонгука, он бы точно сдал экзамен без каких-либо проблем, потому что в отличие от большинства их одногруппников, готовящих билеты кое-как, Чонгук подходил к этому делу с максимальной ответственностью, так что его ответам можно было доверять безоговорочно. Но гораздо больше всего этого он хотел, чтобы Чонгуку, который и так бесконечно стрессовал, было комфортно, насколько это вообще было возможно сейчас, так что он точно не собирался лезть в его личное пространство, даже несмотря на то, что не сам выступил инициатором такого предложения. — Ты серьезно? — фыркнул Чонгук, потягиваясь. — Я предлагаю тебе готовые ответы, а ты отказываешься? С тобой все в порядке? — Я просто не хочу напрягать тебя этим, — пожал плечами Тэхен, не уверенный в том, что сумел подобрать правильное слово, но он не знал, как еще выразить то, что думал по этому поводу. — Ты меня и не напрягаешь. Если ты не в курсе, отправление файла занимает максимум минуту. — Я не об этом, — Тэхен закатил глаза. — Ты прекрасно понял, что я имел в виду. — Вообще-то не понял. Тэ, пожалуйста, если хочешь что-то сказать, скажи словами. Мои оставшиеся в живых извилины не в состоянии сейчас додумывать за тебя, — Чонгук немного поерзал головой по подушке, принимая более удобное положение. И он в самом деле не догадывался, почему Тэхен вдруг принялся отказываться от его предложения. Разве в отношениях не было принято помогать друг другу? Чонгук, конечно, понимал, что он все еще оставался довольно неопытным в таких вопросах, но этого он не понимал. И дело было даже не в том, что что-то являлось обязательным для людей в отношениях. Но он действительно всего лишь хотел помочь Тэхену. — Ты просто ужасен! — воскликнул Тэхен и тут же хлопнул себя по лбу. Начать однозначно стоило не с этого. — Просто я знаю, что даже если сейчас тебе кажется, что ты хочешь поделиться со мной добытой потом и кровью информацией, потом ты обязательно передумаешь и захочешь откусить мне голову за то, что я посягнул на твою интеллектуальную собственность, — под конец Тэхен все же замялся, пытаясь осмыслить, не слишком ли грубо это прозвучало. Он не собирался ни в чем обвинять Чонгука, но, кажется, именно это сейчас и сделал. — Значит, ты так думаешь обо мне? — Чонгук даже привстал на локтях от неожиданности. Не то чтобы он не признавал, что его поведение не являлось идеальным, так что Тэхену, вероятно, было на что жаловаться, но эти слова все равно слишком хлестко ударили его по лицу, чтобы он мог продолжать нежиться в нирване. И ведь он даже не мог винить Тэхена за подобные выводы. По большей части его утверждение являлось правдой, и будь это кто угодно другой, Чонгук ни за что даже не подумал бы предложить ему нечто подобное. Но ведь это был Тэхен… И Чонгук надеялся, что успел за это время дать понять своему парню, что относился к нему вовсе не как к остальным. Но, видимо, он в этом не слишком преуспел. — Куки… Я не то имел в виду… — А что? Ну давай, скажи, что ты имел в виду?! — Чонгук закашлялся, пытаясь сдержать себя. Он и не думал, что начнет заводиться так быстро из-за в общем-то ерунды, в которой по идее сам же и был виноват, но в последнее время его душевное равновесие заметно пошатнулось, так что этого в целом следовало ожидать. Он ведь и так несколько дней назад вдруг с ужасом открыл для себя, что ко всем его заморочкам из-за университета теперь еще прибавилось то, что он с каждым днем все сильнее злился на себя. За то, что не мог быть рядом с Тэхеном все это время, за то, что якобы все же ставил экзамены в приоритет. Он старался повторять себе, что это было вовсе не так и что порой люди должны делать то, что нужно, а не то, что им хочется, но все равно в редкие свободные минуты не мог не сживать себя со свету за то, что как будто бы бросил своего парня практически на месяц. А ведь он знал, как было важно для Тэхена осуществлять тактильное взаимодействие. Да и не то чтобы он сам чертовски сильно не скучал по тому, как идеально ощущался немного худощавый Тэхен в его объятиях… — Разве не то, что я такой жмот, что не стану помогать своему парню, а буду сидеть и спокойно смотреть на его мучения, чтобы в конце еще выдать что-нибудь максимально мерзкое, типа «Надо было лучше готовиться…». — Куки, пожалуйста, не злись, — начал снова Тэхен, уже придумавший тысячу и один способ изощренного самоубийства. Потому что, конечно, Чонгуку, любезно решившему ему помочь, только такого выноса мозга и не хватало… Чем он думал вообще? Ведь можно было по-человечески согласиться, а потом всю оставшуюся жизнь при любом удобном случае благодарить Чонгука, что он в общем-то и так собирался делать. Но нет. Гораздо увлекательнее было довести своего парня до нервного срыва. — Вовсе я так о тебе не думаю. Я всего лишь хотел сказать, что знаю, как обычно ты не любишь, когда кто-то списывает. Даже не у тебя конкретно, а просто. Потому что это нечестно. И я только не хотел делать так, чтобы тебе было некомфортно. Вот и все. Прости… Я не хотел, чтобы ты волновался из-за этого. Для меня ты и так замечательный, так что тебе совсем необязательно делать что-то подобное. Я и без того… — Тэхен вовремя прикусил язык, чувствуя, как капилляры в его глазах начали лопаться один за другим от перенапряжения, потому что он чуть было не ляпнул на эмоциях то, что пока точно не стоило говорить. — В смысле ты и без того мне очень нравишься. Вот, — закончил все же Тэхен, надеясь, что его промедление было не слишком заметно. — Тэ, ты тоже прости, — Чонгук тяжело выдохнул и улегся обратно на постель. — Я не собирался на тебя кричать. Извини. Но эта сессия сводит меня с ума. И мне… — Чонгук сглотнул, не решив до конца, следовало ли ему продолжать, но ему так хотелось сказать это Тэхену. Сказать все прямо, чтобы быть уверенным, что Тэхен знает. — Мне так нужно, чтобы ты был здесь. Потому что иначе я точно умру, если еще хотя бы день проведу наедине с тетрадями… — Чонгук совсем не ожидал этого, но его голос вдруг сорвался, и ему пришлось крепко зажмуриться, потому что сейчас однозначно было совсем не время расклеиваться. Но он буквально не мог контролировать себя, когда речь заходила о Тэхене, его уютных и теплых руках, его мягком голосе, нежно шепчущем что-то над ухом, его запахе… — Хочешь, чтобы я приехал, Куки? — с надеждой спросил Тэхен, от нетерпения сжимая руки в кулаки. Потому что слышать Чонгука таким внезапно разбитым… Это было совсем не то, к чему он привык. Хоть он и был уже несколько раз свидетелем душевного слома Чонгука, у него все еще каждый раз перехватывало дыхание, когда его парень так доверчиво открывался ему. И ведь ему тоже было практически жизненно необходимо увидеть Чонгука прямо сейчас, обнять его и сказать, что они справятся со всем вместе. А потом обязательно истерически посмеяться, потому что они оба все еще устраивали драму вселенского масштаба всего лишь из-за идиотских экзаменов, которые не были чем-то настолько стоящим того. Но он ни за что не пошел бы на неожиданные сюрпризы, предпочитая получить согласие от Чонгука. И даже если он его не получит… Самого факта того, что Чонгук признал, что нуждается в нем, было пока вполне достаточно для него. — Я хочу, чтобы ты крепко спал, хорошо питался и не тратил нервные клетки на фигню, потому что из нас двоих ты кажешься тем, кто еще может оказаться способным на это, — в который раз вздохнул Чонгук, почти отказывающийся верить в то, что он сам сознательно лишал себя счастья. Но так надо было. Им осталось продержаться чуть больше недели, и он должен был мобилизовать все силы, но стоило только Тэхену оказаться в его поле зрения, как он тут же бы разомлел и уже точно не смог собрать себя воедино. — Со мной уже все давно понятно. Но я хочу, чтобы хотя бы ты не так сильно страдал из-за этого всего, так что, пожалуйста, позволь мне помочь тебе. — Я… Хорошо. Спасибо, Куки. Правда. Черт, я вообще не уверен, хватит ли этого, чтобы отблагодарить тебя, — Тэхен заерзал на своем месте, все еще чувствуя себя несколько некомфортно оттого, что вроде как вынудил Чонгука своим нытьем пойти на такие меры. Но, наверное, ему стоило просто успокоиться и перестать накручивать себя. В конце концов, если Чонгук сам так настойчиво предлагал, значит, все было в порядке?.. — И… Мне точно не стоит приехать? — он все же попытался вновь, уже почти издавая ноющий стон, осознавая, как жалко он сейчас звучал. Но Чонгук сам был виноват в том, что он так сильно зависел от него! — Я знаю, что ты тоже этого хочешь. Не пытайся все выставить так, будто это будет всего лишь гуманитарная помощь нуждающимся с твоей стороны, — куда более расслабленно хмыкнул Чонгук и услышал в ответ на это весьма однозначный смешок Тэхена. — И Тэ, прости, но если я увижу тебя, то точно расклеюсь. А мне нельзя, потому что… — Потому что это не по плану, — закончил за него Тэхен, невольно улыбаясь. Он и сам не знал почему. Ему ведь стоило как минимум расстроиться, если не разрыдаться, от перспективы еще неделю дожидаться воссоединения с Чонгуком. Но вместо этого он только отчего-то неимоверно радовался тому, что они в принципе были вместе, болтали по телефону и ныли друг другу о том, как устали, что прежде представить было просто невозможно. И это настолько идеально вписывалось в его представление о счастье, что он не смел портить это грустными мыслями. Пусть сейчас он не мог видеть Чонгука, но чем дольше было ожидание, тем сладостнее будет встреча. И он рассчитывал, что они с Чонгуком обязательно придумают план по наверстыванию упущенного, потому как впереди у них будет два месяца каникул, которые надо будет провести с максимальной пользой. — Я понимаю, Куки. Просто решил уточнить. И спасибо… — Не за что, Тэ, — Чонгук улыбнулся, наконец восстановив равновесие, и снова удобно расположился на постели, готовясь утопать в медовом голосе Тэхена. — Обещаю, как только все закончится, мы обязательно сходим куда-нибудь только вдвоем и вообще сделаем все, что ты захочешь. — Ох, ну тебе однозначно не стоило так легко бросаться словами на ветер. Но договорились, — Тэхен непроизвольно хищно улыбнулся, не представляя пока что-то конкретное, что он бы хотел сделать с Чонгуком, но готовясь ответственно подойти к тому, чтобы решить это за имеющуюся у него неделю. — И вообще, давай закроем на этом тему с универом. Я и так о нем думаю постоянно. Лучше расскажи мне что-нибудь, — почти капризно потребовал Тэхен, постукивая ногой по полу. — Что ты хочешь, чтобы я рассказал? — мигом покорно отозвался Чонгук, вовсе не возражая против того, чтобы сменить тему. — Не знаю, может… Что-нибудь смешное? — предположил Тэхен, в предвкушении складывая руки в замок у себя на животе. — Потому что ты кажешься таким идеальным и совершенным, как будто с тобой никакой позорной фигни вообще не происходит. — То есть того, как я познакомился с Юнги, тебе недостаточно? — Чонгук по привычке выгнул бровь, не думая о том, что Тэхен вообще-то не видел его сейчас. Но вся эта история про душевую все еще была слишком смущающей, чтобы он мог говорить о ней, не проявляя никакой реакции. — Один раз — не пидарас… Ой, в смысле… — Тэхен тут же подскочил на месте, широко распахивая глаза. Ну как это могло случиться именно сейчас?! Он ведь столько держался, не позволяя дебильным фразочкам вырываться из его рта. И вот, пожалуйста… — Так и знал, что шутки типа «Хогвартс-Шмогвартс» в фильмах вставляют для тебя, — Чонгук покачал головой, улыбаясь тому, насколько на самом деле в их ситуации с Юнги это было уместно. — Я хотел сказать, что один раз не считается. Давай еще, — Тэхен смущенно почесал затылок, но съехал снова по спинке стула, раскидывая ноги в разные стороны, услышав тихий смех Чонгука. — Ну хорошо. Раз ты так просишь, — Чонгук цокнул языком, прежде чем продолжил. — Это было, когда я работал консультантом в магазине на первом курсе. Такая себе работа на самом деле, и я быстро свалил, но мне надо было немного накопить, чтобы поменять некоторые детали в машине, и это казалось неплохим вариантом. В целом работа была непыльной. Я либо на кассе сидел, либо в зале разбирался с товаром, привозил его со склада, расставлял и все такое. Магазин был средних размеров, но покупатели там в основном были одни и те же, так что все примерно знали, где что лежит и особо не дергали с вопросами. Максимум, если вдруг где-то все-таки ценника не было. Но в целом взаимодействия были минимальными. И меня это более чем устраивало. Все было тихо и мирно, пока однажды ко мне вдруг не подлетел один паренек и… — Что и? — нетерпеливо уточнил Тэхен, когда Чонгук вдруг резко замолчал на середине предложения. — И громко, очень отчетливо сказал: «А где у вас яйца?» — Ты придурок! — вспыхнул Тэхен спустя секунду, когда Чонгук начал заливисто смеяться, сам едва сдерживая смех. И как он мог не почуять подвоха сразу? А ведь все было более чем очевидно. — Ты столько времени молчал об этом! Я думал, ты забыл! — Думаю, об этом не забыли даже те, кто просто стоял рядом. А я тем более, — все еще посмеиваясь, проговорил Чонгук, чувствуя, как камень на его душе заметно стал легче. А ведь всего-то и нужно было провести немного времени с Тэхеном, чтобы вспомнить, что жизнь вообще-то продолжалась. И это было так поразительно для него. То, что всего лишь один человек мог так сильно влиять на его состояние. Это ли было не самым главным чудом за всю его жизнь? — И ты ведь сам попросил. — Я просил рассказать что-то смешное про тебя, а не про меня, — притворно надувшись, Тэхен скрестил руки на груди, поддерживая образ. — По-моему, мой ответ на это был невероятно искрометен, так что претензии не принимаются. — Ну подожди! Дай мне только добраться до тебя, и ты получишь по первое число, так и знай! — прищуриваясь, принялся угрожать Тэхен. — Ты в курсе, что так говорят только пенсионеры? — улыбнулся Чонгук, стараясь не обращать внимание на мурашки, пробежавшие по его спине, когда он представил, как именно Тэхен мог бы наказать его. — Ты бы лучше заботился о себе, а не о моем словарном запасе, — пробубнил Тэхен, записывая на случайный листочек, который первым попался ему на глаза, что ему нужно будет отомстить Чонгуку. А то сам он наверняка забудет об этом, как только наконец увидит своего парня и повиснет на нем, словно коала. — Тэ… — Чонгук все же решил первым прервать внезапно повисшее молчание. — Не хочешь немного послушать музыку вместе? — Чонгук прикусил губу, думая о том, что, возможно, не нужно было ничего менять и стоило просто продолжать наслаждаться размеренным дыханием Тэхена в динамике. Но ему казалось, что им обоим не хватало чего-то еще, чтобы считать сегодняшний перерыв действительно удачным, и музыка выглядела как самый идеальный вариант, чтобы заполнить эту брешь. — Конечно. Давай, — тут же с энтузиазмом отозвался Тэхен, у которого как раз накопилось несколько песен, которыми ему не терпелось поделиться со своим теперь единственным и самым важным слушателем. — Есть конкретные предложения? — Как насчет Lauv «Sad Forever»?

***

— Повтори-ка еще раз. Куда ты собрался его вести? — недоверчиво пробормотал в динамик Юнги, отказывающийся верить в то, что только что озвучил ему Чонгук. — В музей науки и техники, — пробубнил в ответ Чонгук, заметно тише и далеко не так гордо, как в первый раз. Эта идея пришла ему в голову спонтанно под конец его ответа на последнем экзамене, когда он, уже ощущая на языке вкус свободы, практически не думал, что вообще говорил, всецело сосредотачиваясь на том, чем собирался заняться на следующий день. Он считал это вселенской несправедливостью, но за все время сессии они с Тэхеном так и не пересеклись ни на одном экзамене, постоянно попадая в разные очереди на сдачу. С другой стороны, это делало их встречу после довольно длительного перерыва только более желанной и особенной, а еще не омраченной присутствием назойливых одногруппников, так что в основном Чонгук, неловко прохаживающийся вдоль магазина с сантехникой, у которого назначил встречу Тэхену, радовался тому, как все сложилось. — Я надеюсь, ты понимаешь, что это буквально самое неромантичное место в мире? — на всякий случай все же уточнил Юнги, уже не сомневаясь в том, что однозначно прежде довольно сильно переоценивал умственные способности Чонгука. — А как же музей пыток? — Окей, ладно, у тебя заслуженное второе место. И все равно. Ты уверен, что в первый раз, после того как ты месяц выедал мне мозг своим нытьем по поводу того, как сильно скучаешь по нему, стоит идти куда-то, где будет зануднее, чем в нашем универе, что в принципе почти невозможно? — засомневался Юнги, продолжая внимательно осматривать свою комнату, чтобы удостовериться в том, что он подготовил все необходимое к приходу Чимина. — И вообще, напомни, пожалуйста, почему вы, два идиота, не могли почти за месяц ни разу сходить вместе кофе попить? — Потому что Тэ не любит кофе, — фыркнул Чонгук, нерешительно поглядывая в сторону стоявшего неподалеку цветочного магазинчика. Может, ему стоило купить букет для Тэхена? — Как остроумно, — Юнги закатил глаза, плюхаясь на кровать, но тут же подскочил и принялся разглаживать смятое покрывало. — А теперь воспользуйся тем, что я сегодня добрый и даю тебе второй шанс, и объясни все по-нормальному. Серьезно, в чем дело, Куки? Ты ведь знаешь, что длительное отсутствие встреч особенно на начальном этапе отношений — не лучшая идея? Чтобы ты знал, по статистике только пять процентов девушек дожидаются своих парней из армии. — И откуда ты вечно все знаешь? — Чонгук нервно дернул плечами, активно пытаясь вспомнить, упоминал ли при нем Тэхен свои любимые цветы, чтобы он и с этим не налажал, если вдруг в последний момент перестал бы считать, что такие подарки были слишком девчачьими. — И не надо так драматизировать. Мы не столько с ним не виделись. — Ты бы сказал это себе примерно неделю назад, пока забрасывал меня тоскливыми смсками. Я в какой-то момент решил, что ты и копыта откинуть сможешь такими темпами. Но я рад, что ты все-таки дотянул. — Как смешно, хен, — Чонгук повернулся спиной к магазину, чтобы не видеть его аляповатую вывеску, так и зазывающую его. — Но если тебе так надо, то в отличие от некоторых я просто могу быть серьезным и ответственным. И я понимаю, что иногда приходится отказываться от чего-то, потому что этого требуют обстоятельства. — Ты такой идиот, Куки, если так думаешь. Я просто поверить в это не могу, — Юнги все же аккуратно опустился на краешек своей кровати, стараясь ничего не помять на этот раз. — Никакие обстоятельства ничего от тебя не требовали. Это всего лишь сессия. Ты бы не умер, если бы пару раз на неделе уделил время Тэ. Хотя бы на час. Вместо того чтобы выстраивать между вами какие-то непонятно для чего нужные барьеры. — Ты просто не понимаешь, хен! — воскликнул Чонгук, следом за этим с силой прикусывая язык. Еще не хватало привлечь внимание окружающих. — Ну так объясни мне. Потому что до меня не доходит, зачем было так изводить и себя, и Тэ, высасывая проблему из пальца, когда все могло решиться в два счета. Ты в курсе, что вы вообще могли бы вместе готовиться и тогда в принципе не пришлось никуда расходиться? — Нет, не могли бы! — И почему? — Потому что, если бы он был рядом со мной, я не смог бы думать ни о чем, кроме него. Неужели ты этого так и не понял, хен? — Чонгук перешел на громкий шепот, теперь заодно волнуясь, как бы его не услышал случайно еще издалека Тэхен, который наверняка должен был подойти с минуты на минуту. — Разве у тебя не так же? Разве ты не посвящаешь все свое свободное время Чимину? — Ну, может и так, — был вынужден согласиться Юнги, немного опешивший от такого напора Чонгука. — Но… — Вот именно! — перебил его все еще немного негодующий Чонгук. — И вы можете смеяться с этого сколько угодно, но я все равно буду суперответственно относиться к учебе, потому что для меня это важно. И я не смогу совмещать это. Потому что, знаешь что? Не надо объяснять мне, что Тэ намного важнее уроков. Спасибо, я и сам в курсе. И именно поэтому ограждаю себя от него. Потому что я всегда отдам предпочтение ему, а так нельзя. И Тэ это понимает. Так что, когда такая ситуация возникнет снова через полгода, я сделаю все ровно точно так же. — Эй, Куки, не бубни. Окей, я тебя услышал. Хотя все еще советую постараться разобраться в себе и прийти к гармонии, а не бросаться из крайности в крайность, потому что то, что Тэ понимает, вовсе не означает, что его устраивает такой расклад. — Ага, — скривился Чонгук. — Что-то еще или все? — Ты мне скажи. Это же ты позвонил, — грузно выдохнул Юнги, стараясь скрыть нервозность в голосе. Возможно, ему немного хотелось позлиться на Чонгука за то, что тот вел себя не слишком вежливо сегодня, но это было крайне сложно, когда волнение за его тонсена вдруг возросло в геометрической прогрессии. Кажется, в последнее время он даже за Чимина так не переживал. Но Чонгук по неопытности и упертости мог натворить всякого, даже не осознавая этого, и Юнги становилось не по себе от мысли, что он никак не может на это повлиять. Оставалось только надеяться, что Тэхен сам сможет во всем разобраться и не позволит Чонгуку продолжать и дальше принимать сомнительные решения. — А, ну да, — Чонгук кашлянул, наконец смягчаясь, и почесал затылок. Ему вдруг стало неловко за свое недавнее поведение, но, разумеется, он не стал бы извиняться. — Хен, как думаешь, стоит купить Тэ цветы? Или это не по-мужски? — Блять, Куки, пожалуйста, никогда больше не произноси это слово, — поморщившись, Юнги окинул взглядом свой стол, на котором в длинной узкой хрустальной вазе, одолженной у его мамы, стояла белая роза, купленная специально для Чимина. — И вообще, когда ты вспомнил о существовании самых тупых гендерных стереотипов? — Только что? — ответил вопросом на вопрос Чонгук, чувствуя себя теперь еще больше не в своей тарелке. — Мне просто попалась на глаза вывеска магазина, и я подумал, что это неплохая идея. А потом подумал, что плохая. Но в итоге так и не решил. — Не думаю, что тебе стоит делать это сейчас. Но не потому что пацанский кодекс чести запрещает дарить своему парню цветы. Если на то пошло, такой кодекс вообще запрещает парням встречаться с парнями. Потому что быть заднеприводным — вот что не по-мужски. Об этом ты не думал? — Юнги ехидно рассмеялся, услышав недовольный бубнеж Чонгука в ответ. — Но вы идете в музей… Это звучит настолько по-старушечьи, что я все еще отказываюсь в это верить. Но цветы там могут вам мешать. Так что оставь это на следующий раз. — Окей, спасибо, хен, — и Чонгук уже собирался начать объяснять все же, почему он решил сводить Тэхена именно в такое место, чтобы хоть немного очистить свою репутацию, но тут он вдруг заметил знакомую макушку на перекрестке и мигом передумал. Ему нужны были эти семьдесят две секунды красного света для пешеходов, чтобы еще привести себя в порядок. — Ладно, хен, я как-нибудь потом объясню тебе, почему взрослые люди считают походы в музеи увлекательными, — и Чонгук скинул вызов, принимая многозначительный смешок Юнги за прощание. — Куки… В оставшиеся у него несколько секунд Чонгук пытался спешно спланировать, что скажет Тэхену, когда тот наконец подойдет достаточно близко, чтобы услышать его, но он буквально врос в землю, едва его парень приблизился к нему настолько, что он мог достаточно отчетливо видеть родинку на кончике его носа, и окончательно попрощался со своей способностью говорить. А заодно и мыслить. Потому что в черных скинни и самой обычной немного великоватой ему белой футболке Тэхен выглядел, словно модель с обложки. Может быть, для других нет. Но Чонгуку казалось, будто пространство вокруг него сияло и он вообще не касался земли, пока постепенно продвигался вперед, потому что Тэхен точно был новым чудом света. Иначе объяснить как-то тот факт, что у него резко перехватило дыхание, будто к нему шел не его парень, а какое-то внеземное существо, Чонгук не мог. И он был настолько впечатлен, что ему было вовсе не стыдно за то, что он только продолжал заторможено моргать, уставившись прямо перед собой с приоткрытым от восхищения ртом. — Эй, Куки, привет, — повторил Тэхен, смущенно прикусывая губу, не решаясь сделать что-то еще. Он надеялся, что Чонгук хотя бы улыбнется ему, а еще лучше протянет руку или первым скажет, как сильно скучал по нему. Но вместо этого Чонгук только стоял и все смотрел на него широко распахнутыми глазами, так что в какой-то момент он всерьез забеспокоился, что с ним что-то было не так. — Куки, все хорошо? — Тэхен несмело все же дотронулся до плеча Чонгука, стараясь заодно подвинуть их ближе к стене магазина, чтобы не мешать прохожим, когда Чонгук вдруг дернулся вперед и обхватил его так крепко, что ему стало трудно дышать. Не то чтобы он не знал, что Чонгук был действительно сильным, но ни разу прежде ему не довелось настолько прочувствовать это на себе, и Тэхен соврал бы, если бы сказал, что после этого ему не захотелось тупо отключиться, превращаясь в безвольную куклу в руках Чонгука, потому что чувствовать их на себе вновь… Он почти был готов заплакать от этого ощущения. — Я больше никогда не поступлю так с тобой. С нами, — зашептал Чонгук, теснее стискивая руки на талии Тэхена. Что он там говорил Юнги пять минут назад? Сейчас Чонгуку казалось, что тогда он наверняка бредил. Как иначе можно было объяснить то, что он предположил, будто сможет еще раз так жестоко лишить их обоих возможности видеться? Теперь это казалось чем-то нереальным. — Тэ, прости, я не должен был… — За что ты извиняешься, Куки? — Тэхен невольно нахмурился после того, как секунду назад выдохнул с облегчением. Он немного волновался, что раз их отношения с Чонгуком, несмотря на все, что они успели наговорить друг другу еще до начала чертовой сессии, были слишком нестабильными, он не мог знать наверняка, какую именно реакцию получит, когда они наконец увидятся. В особенно плохие дни он даже представлял себе, что, возможно, Чонгук вновь успел за это время закрыться в себе, пусть и не охладев к нему, но все же вспомнив свою прежнюю зону комфорта, из которой не захочет еще раз выбираться. Но нет. Чонгук как будто стал еще более открытым по отношению к нему. Настолько, что Тэхену даже было немного неловко, что они так нагло смущали проходивших мимо них людей. Но в сущности, какое ему было дело до всех остальных, если Чонгук так доверчиво прижимался к нему и выглядел при этом совершенно потерянным. — У нас ведь все в порядке, правда? — Конечно, просто… — Чонгук вжался носом в шею Тэхена и шумно вздохнул. — Я скучал по тебе. Так сильно, Тэ. Прости, что я пытался все жестко контролировать, хотя мог бы не тупить и просто совместить все стороны своей жизни, — ему почти хотелось смеяться, что сейчас он практически повторял слово в слово то, что еще несколько минут назад говорил ему Юнги, на что он так яростно фырчал, но стоило ему только увидеть Тэхена, как все в его голове мигом перевернулось. И дело было даже не в том, что он в мгновение ока изменил свое мнение насчет самого себя. Нет, он все еще не верил в то, что смог бы оставаться в достаточной степени продуктивным, если бы только подпустил Тэхена к себе в дни, когда ему нужно было всецело сфокусироваться на работе. Но он отчетливо понимал, что не смог бы еще раз сознательно подвергнуть их обоих этой пытке, когда он вновь узнал, каково это было видеть и чувствовать Тэхена рядом с собой. Слишком необходимо ему, кажется, даже больше, чем прежде, чтобы он смог снова лишить себя этого. — Я думал, что не смогу сосредоточиться на учебе, если ты будешь со мной, но быть без тебя намного хуже вероятности провалиться на экзамене. — Ты только маме так своей не скажи, а то она решит, что я плохо на тебя влияю, — усмехнулся Тэхен, пытаясь подавить собственную рвущуюся на волю разваливающуюся сущность, концентрируясь на том, что сейчас размазней из них двоих хотел побыть Чонгук. А так как это случалось крайне редко и раньше не относилось к нему непосредственно, а было вызвано скорее прошлыми переживаниями Чонгука, Тэхен считал, что поступил бы очень глупо, если бы упустил момент. Чонгук, безусловно, и так вел себя с ним мягче, чем с кем бы то ни было еще, но, похоже, сейчас, они открывали в нем новую сторону его все же обнаружившейся зависимости от некоторых людей, и это было бесконечно трогательно. — Я думал, ты не любишь портить момент, — хмыкнул Чонгук, немного пришедший в себя, когда услышал, что Тэхен звучал спокойно и вовсе не обиженно. Для начала это было весьма неплохо. — А я думал, ты не любишь драматизировать, — откликнулся Тэхен, немного отстранившись, и коротко поцеловав Чонгука в нос. Большее он не хотел позволять себе — конечно, хотел, но не считал, что имел право, — пока они находились, пусть и не на самой многолюдной улице, но все же среди людей. Но очаровательный нос Чонгука, который вроде так заметно выделялся на его лице, но был при этом аккуратным и милым, словно кнопочка, слишком притягивал его, чтобы он мог противиться этому желанию. На более серьезные поцелуи, он надеялся, они еще найдут сегодня время. — Но, видимо, мы оба любим удивлять. — Лучше перестань язвить и скажи, что тоже скучал по мне, придурок! — прищурившись, притворно возмутился Чонгук, щипая Тэхена за бок, на что тот звонко рассмеялся. — А что, так непонятно? — Тэ… — Конечно, я скучал по тебе, Куки, — и не удержавшись, Тэхен все же звонко чмокнул не ожидавшего такого Чонгука в плотно сомкнутые губы и почти отлетел от него, боясь в противном случае примагнититься к нему намертво. — Но давай мы лучше пойдем туда, куда ты хотел, потому что на нас пялятся все, кто проходит мимо. — Тебе не пофиг? — скривился Чонгук, отлипая от Тэхена, но тут же хватая его за руку, чтобы потащить за собой в нужном направлении. — Я думал, что тебе нет, — удивленно вскинул бровь Тэхен, послушно следуя за Чонгуком, даже не собираясь спрашивать, куда они идут. Ему было абсолютно все равно, пока они собирались провести весь этот день только вдвоем. — Это ведь ты заявил, что не собираешься прилюдно проявлять чувства, разве нет. — Я, — кивнул Чонгук, переплетая пальцы с Тэхеном, замедляя шаг. До музея науки им было идти не так уж и далеко, и сейчас на самом деле идея посетить место, где надо будет хотя бы немного думать, уже не казалась такой привлекательной. Куда более заманчивым было просто утащить Тэхена в какой-нибудь парк, завалиться с ним на самую дальнюю лавочку и проговорить с ним до ночи (а еще, может, зацеловать его до смерти). Но раз уж он построил план таким образом, что сначала в нем значилось посещение музея, то отступать было поздно. К тому же, несмотря на сомнения Юнги, он действительно считал, что этот поход мог вполне показаться достаточно занимательным Тэхену, который любил записывать подкасты, а значит, вполне вероятно, испытывал и некоторый интерес к чисто технической стороне вопроса. — Но я говорил это про универ, где все точно смотрят, а не как сейчас, когда тебе просто показалось. Ну и ничего, пройдут мимо, не переломятся, — закатил глаза Чонгук, заставляя Тэхена довольно улыбнуться. Он, разумеется, понимал, что Чонгук так просто хорохорился, но все равно находил очаровательным такое поведение своего парня. — И потом, это было больше месяца назад. У меня было время пересмотреть приоритеты. — Я рад это слышать, — кивнул Тэхен, крепче сжимая руку Чонгука в своей. Было все еще немного странно идти рядом с ним, чувствовать его тепло и слышать его голос совсем близко, но с другой стороны, это казалось чем-то таким естественным, будто в последний раз они виделись только вчера, а не месяц назад. Тэхен немного опасался, что между ними снова возникнет во всяком случае в первое время чувство натянутости или неловкости, но на самом деле все происходило правильно, именно так, как надо. И ведь в сущности ничего такого между ними и не произошло, чтобы волноваться из-за этого. В конце концов они общались каждый день и не теряли связь, и теперь Тэхен окончательно понял, что они с Чонгуком действительно принадлежали друг другу, даже если временами сами не осознавали этого до конца. Определенно, у них обоих все еще оставались страхи и сомнения, но теперь, когда они прошли такую своеобразную проверку на прочность, можно было не переживать о том, что кто-то из них захочет отступить или что их выбор быть вместе изначально был неверен. — Но ты в порядке, да? — и на мгновение лицо Тэхена стало совершенно серьезным, так что он даже не захотел пошутить о том, что у круглого отличника дела не могли быть не в порядке. Но он и сам прочувствовал, что эта сессия далась им всем намного труднее — разве что, возможно, кроме Чимина, который чуть ли не переехал к Юнги, помогая тому готовиться к выпускным экзаменам, забив на свои собственные и при этом все равно умудрившись сдать их на вполне приличные баллы, — так что он всерьез переживал о том, как сам Чонгук оценивал свое состояние. И он не сомневался в том, что будь все не очень, Чонгук не стал бы скрывать это от него. Только не теперь. — Теперь в порядке, — улыбнулся ему Чонгук, на секунду поворачивая к нему голову, чтобы заглянуть ему в глаза, но тут же снова принимаясь смотреть на дорогу, чтобы ненароком не сбить кого-нибудь. — Но вообще, конечно, я в порядке. Сессия ведь закончилась, стипендия осталась, и теперь у нас есть два месяца на все, что угодно, на все, что ты захочешь. — Это хорошо, потому что у меня на нас большие планы, — многозначительно хмыкнул Тэхен, в общем-то все еще не имея в виду пока ничего конкретного, но предполагая, что он еще сможет удивить их обоих своей богатой фантазией. — Я согласен на все, только, пожалуйста, включи в программу поход на Ачасан. Давно хочу побывать там, но все как-то откладывал постоянно, — с энтузиазмом отозвался Чонгук, тут же немного сникнув, когда понял, что им осталась всего пара минут до места назначения. — Идет, — Тэхен непроизвольно толкнулся языком в щеку, а потом быстро осмотревшись по сторонам и решив, что вокруг было относительно немного народа, потянул Чонгука на себя, чтобы немного неуклюже обхватить его за талию и прижаться к нему в еще одном мягком непродолжительном поцелуе. — Скрепляю наш уговор, — пожал плечами Тэхен на вопросительный взгляд Чонгука, и как ни в чем не бывало двинулся вперед, до сих пор не догадываясь, куда они на самом деле шли, и не испытывая особого интереса по этому вопросу. Потому что с Чонгуком, который только что сам подтвердил, что был готов ко всему, он хотел заниматься абсолютно всеми вещами, которые только были доступны человеку. — Если скажешь, что тебе больше всего понравился зал с динозаврами, я тебя побью! — воскликнул Чонгук, не находя в себе сил на грозный взгляд, когда Тэхен с таким аппетитом и так воодушевленно смотрел на стоявшую перед ним тарелку с обожаемым им чаджанменом, который Чонгук заказал сам без какой-либо подсказки со стороны самого Тэхена (спасибо Намджуну за консультацию!). Они провели в музее около трех часов, разумеется, посетив абсолютно все залы, пару раз даже попытавшись проникнуть в те, что находились на реставрации, а теперь сидели на летней одиночной веранде, которую Чонгук предусмотрительно забронировал для них заранее, чтобы они смогли остаться после всего наедине без лишних глаз. И чем дольше они сидели, тем более призрачными казались Чонгуку все эти недели в разлуке. Ему чудилось, будто Тэхен был с ним все это время, не отходя от него ни на шаг, потому что другого объяснения тому, что ему было так комфортно с ним, словно он находился один в своей машине, он найти не мог. И это было самым потрясающим чувством. Более потрясающим было разве что то, что Юнги ошибся в своих выводах, и Тэхен действительно пришел в восторг от того, куда Чонгук решил его отвести. Не то чтобы это было каким-то секретным местом, но, как это часто случается с жителями крупных городов, за всю жизнь Тэхен как-то так и не успел посетить одну из самых известных достопримечательностей Сеула, благодаря чему чуть ли не с открытым ртом разглядывал все экспонаты, а когда им разрешили немного поиграть с космическими кораблями в одном из залов, пока не пришли дети, для которых эта площадка вообще-то и была предназначена, он вообще едва не хлопнулся в обморок от счастья. И Чонгук считал это одной из главных побед в своей жизни. То, что он смог все же за это время достаточно изучить Тэхена, чтобы научиться правильно определять, что могло ему понравиться, а что нет. — А ведь я отвел тебя туда, чтобы ты посмотрел на робототехнику и прочие крутые штуки, а не на допотопный зоопарк. — Но ведь трицератопс был таким милашкой, — почти промурлыкал Тэхен, прикрывая глаза и вспоминая, каким очаровательным был представленный в музее довольно пухлый динозавр. — Ты в курсе, что говоришь о существе с двумя жуткими бивнями и весом в несколько тонн? — выгнул бровь Чонгук, занося в свои чертоги разума очередную умилительную подробность о его парне. Он делал нечто подобное во времена, когда слушал подкасты, но когда все происходило наяву, это было в миллион раз значимее. — Ну и что! Ты видел, какой сладкой плюшкой он был? С таким аппетитным пузиком. Прелесть! — Только ты мог назвать древнее ископаемое прелестью, — засмеялся Чонгук, но все же, как бы ему ни хотелось продлить момент, ему пришлось потянуться за своим рюкзаком, потому как Тэхен уже успел схватиться за палочки, чтобы приступить к трапезе, и он должен был его опередить. — Тэ, подожди, не ешь пока, — Чонгук нырнул под стол и завозился, пытаясь вытащить из рюкзака средних размеров коробку, которую еле затолкал в него. — Почему? — уточнил Тэхен, пытаясь скрыть тот факт, что он вообще-то уже успел закинуть в рот кусочек мяса, который теперь очень тихо прожевывал как можно скорее. — Потому что… — Чонгук сел ровно, потирая затылок, которым неуклюже стукнулся о столешницу. — У меня есть для тебя кое-что еще. Ты знаешь, какое сегодня число? — Двадцать первое июня, — незамедлительно — потому что этот день, следующий за днем с последним экзаменом, он пометил красным в своем настенном календаре с Тоторо, — но немного настороженно ответил Тэхен, не понимая, к чему клонил Чонгук. — А ты помнишь, какой день был сто дней назад? — продолжил гнуть свою линию Чонгук, наслаждаясь застывшей на лице Тэхена растерянностью. Может, в обычное время он и не производил впечатление супер романтичного парня, но все же какие-то вещи и ему были не чужды. Хотя он сам вполне мог обойтись и без всех этих формальностей и общепринятых штампов, но ему действительно хотелось порадовать Тэхена, и он сделал бы это в любом случае, просто так, без какого-либо повода. Но раз уж так все удачно совпало с датами, Чонгук не видел смысла отказываться от такого стечения обстоятельств, которое только выставляло его, по его собственному мнению — и по мнению Намджуна тоже — в еще лучшем свете. И судя по тому, каким смущенным сейчас выглядел Тэхен с проступавшим румянцем на щеках, они с Намджуном не ошиблись. — Если ты не забыл, я вообще-то гуманитарий, а не технарь, — нервно рассмеялся Тэхен, все же пытаясь хотя бы примерно прикинуть, о какой дате говорил Чонгук, но никак не мог вспомнить, что такого особенно произошло, по его подсчетам, в марте. — Тогда я с удовольствием напомню тебе, — добродушно улыбнулся Чонгук, вытаскивая одну руку из-под стола, чтобы обхватить еще совсем недавно держащую палочки ладонь Тэхена. — Это было четырнадцатое марта, мы отмечали день рождения Юнги-хена. И я знаю, что парочки обычно считают эти сто дней со дня знакомства или типа того. Но наше знакомство прошло вроде как не совсем гладко, — Чонгук поморщился, невольно вспоминая, как несправедливо он вел себя по отношению к Тэхену еще несколько месяцев назад, но быстро успокоился, когда не заметил осуждения на лице внимательно слушавшего его Тэхена. — Поэтому я подумал, что лучше было бы выбрать другую дату, более значимую. Хотя… Я немного не уверен в том, как ты к этому отнесся тогда, поэтому не могу утверждать наверняка, что тот день был особенным для нас обоих. — Для меня любой день с тобой особенный, — ответил Тэхен, пожалуй, впервые не испытав чересчур сильного волнения от слишком откровенной фразы. Но когда Чонгук, наверняка, не осознавая этого, смотрел на него, как на самую большую драгоценность, а его глаза лучились ярким светом, Тэхен думал, что мог позволить себе сказать вообще все, что угодно, потому что он наконец нашел того, кто понял бы его в любом случае. — Ага, — пробормотал Чонгук, все же отводя взгляд. — Так вот. Я просто сказал это к тому, что, возможно, ты не помнишь, что случилось в тот день, но я тогда предложил тебе вместе заселиться в номер во время поездки в Пусан. И я знаю, что ты и сам предлагал мне еще раньше, но тогда я был не готов подпустить тебя к себе настолько близко. Поэтому… — Чонгук сглотнул, надеясь, что ему удавалось правильно формулировать мысли или что хотя бы Тэхен сам сможет достроить за него логические связи. — Поэтому для меня очень важным было то, что я сделал это сам. Ты всегда шел мне навстречу, закрывая глаза на то, каким жестким я периодически был, но ведь, чтобы все получилось, обе стороны должны прикладывать для этого усилия. Думаю, мой первый шаг к тебе случился именно тогда. — Куки… — Тэ, подожди, пожалуйста. Иначе я точно не смогу закончить, — Чонгук предупреждающе сжал руку Тэхена крепче. — И в общем я бы хотел как-то отметить это событие, поэтому приготовил для тебя кое-что. Надеюсь, тебе понравится, — и Чонгук, наконец облегченно выдыхая, протянул Тэхену коробку, которая наверняка была теперь немного влажной оттого, что он держал ее в постепенно все сильнее потевшей ладони. — Спасибо, Куки! — Тэхен, словно завороженный, смотрел на протянутое ему твердое нечто, аккуратно запакованное в крафтовую бумагу, и у него екнуло сердце, когда он только представил, как долго провозился Чонгук, не доверивший бы такое ответственное дело продавцам в магазине, приклеивая двусторонний скотч в нужных местах и вымеряя с линейкой равное расстояние со всех сторон упаковочного материала. Так трепетно никто и никогда в его жизни не относился к нему. — Давай открывай быстрее! Нечего дыру прожигать, — возмутился Чонгук и пнул Тэхена по ноге под столом, когда тот еще несколько минут просто крутил коробку в руках, не решаясь испортить упаковку. — Это… наушники? — удивленно воскликнул Тэхен, когда, варварским образом разодрав бумагу, увидел фронтальную сторону коробки. — Нет, устройство для связи с космосом, — фыркнул Чонгук, но тут же одернул себя. — Конечно, это наушники. Беспроводные накладные. У тебя ведь только капельки, так что я подумал, вдруг тебе пригодятся, если… — Если что? — вскинул голову Тэхен, отрываясь от попыток извлечь наушники из коробки. Желто-фиолетовые. После этого Чонгук вообще мог больше не делать ничего. Он и так уже достиг запредельного уровня идеальности. — Если ты вдруг захочешь снова записывать подкасты или заниматься чем-то типа того, — пожал плечами Чонгук, делая вид, будто это не значило ничего такого, что, разумеется, было вовсе не так. — Ты же говорил, что не хочешь, чтобы я делал что-то подобное снова? — Да, я… Я говорил это, — нехотя согласился Чонгук, потому как отрицать правду было бы крайне глупо с его стороны, но теперь ему было еще более стыдно, чем раньше за свои слова, так что он старался говорить как можно быстрее, чтобы поскорее замять эту ситуацию. — Но у меня было время подумать обо всем. И на самом деле я хочу, чтобы ты занимался тем, что тебе нравится, а не тем, чем я хочу, чтобы ты занимался. Хотя это отчасти тоже, конечно, — Чонгук все же улыбнулся, заметив ехидную улыбку, играющую на губах Тэхена. — Просто… Может, не сейчас, а потом когда-нибудь ты снова решишь вести какую-нибудь программу. Ты ведь говорил, что хотел бы стать ведущим на радио. Ну и вдруг тебе нужна практика или вроде того. В конце концов можешь просто музыку в них слушать, — Чонгук опустил глаза в пол, чувствуя себя довольно глупо под пристальным взглядом Тэхена. — Спасибо, Куки, — Тэхен встал и, опершись обеими руками на стол, наклонился вперед, чтобы оставить мягкий поцелуй на щеке Чонгука. — Мне очень нравится. Спасибо! — Там еще кое-что есть, — пробубнил окончательно раскрасневшийся Чонгук, который вместе с тем все же испытывал гордость за себя, что смог угодить Тэхену, судя по его реакции. — Это?.. — протянул Тэхен, разглядывая странный небольшой с однотонной обложкой без каких-либо надписей блокнот, который обнаружился в ворохе разодранной им бумаги, небрежно отброшенной в сторону. И как он мог сразу его не заметить?  — Это небольшой сборник скороговорок для тебя. Я не нашел приличный в магазинах, так что составил сам на свое усмотрение, расположив все скороговорки в порядке возрастания сложности. Тренируйся на здоровье. А то подкасты, конечно, были чудесными, но временами у тебя такая каша была, что вообще невозможно было разобрать, что ты там бормотал. Что? — Чонгук поднял руки в защитном жесте, когда Тэхен метнул в него испепеляющий взгляд. — Я всего лишь говорю тебе правду. Это для твоего же блага, — усмехнулся Чонгук, довольный тем, что все же сумел восстановить душевное равновесие. А то так ему было не далеко и до хронической тахикардии себя довести, а кто знал, сколько еще раз он слишком впечатлится Тэхеном в будущем. Нужно было беречь силы и здоровье. — Я учту, спасибо, — Тэхен показал ему язык и отложил блокнот в сторону на коробку с наушниками. Чонгук запарился настолько, что составил для него мини-гайд самостоятельно?.. И как он должен был извернуться теперь, чтобы хоть когда-нибудь такое переплюнуть? — Ты кстати в курсе, о чем говорят в универе по поводу Меломана? — Чонгук дождался, пока Тэхен недоуменно покачал головой, прежде чем продолжил. — Юнги-хен говорил мне, что пошли слухи, будто администрация вуза прижала тебя за пару особо резких высказываний и поэтому ты решил все свернуть. Теперь ты стал еще популярнее, потому что они считают тебя местным бунтарем. — Ага, который, видимо, сразу схлопнулся, как только к стенке прижали, — хмыкнул Тэхен. — Но прикольно. И раз с твоей частью мы закончили, у меня для тебя вообще-то тоже есть кое-что. — Правда? — немного разочарованно уточнил Чонгук, живот которого последние пятнадцать минут сжимался слишком активно, грозясь начать петь серенады на все кафе, а этого ему бы пока все-таки хотелось избежать. — Ага, — подтвердил Тэхен, копошась в своей спортивной сумке. Родители подарили ее ему несколько лет назад, когда еще испытывали некоторые надежды на то, что он возьмется за голову и начнет заниматься спортом, но с тех пор она так и лежала где-то в углу шкафа, дожидаясь своего часа, который наконец наступил сегодня, потому как она была идеально длинного размера, чтобы в нее уместился скрученный ватман. — На этот шедевр меня вдохновила та одногруппница Юнги-хена, про которую он вечно ныл. — О боже… — Чонгук недоверчиво нахмурился, наблюдая за тем, как постепенно Тэхен выуживал длинный рулон из сумки, не имея никаких предположений о том, чем бы это могло быть. — Что это? — Открой и сам увидишь, — Тэхен протянул перевязанный красной ленточкой ватман Чонгуку и, подперев голову кулаком, принялся внимательно наблюдать за ним. — Я, конечно, не оказался таким сообразительным, как ты, чтобы подгадать под даты и все такое. Но мне просто хотелось чем-то порадовать тебя, потому что мы давно не виделись, так еще и успешно сдали сессию. — «Изучение данного раздела способствует формированию у учеников понятий о добре и зле, о том, что обман ни к чему хорошему не приводит, и что у лжи всегда есть негативные последствия». «Период во французской историографии между 1850 и 1870-м гг. называют периодом Второй Империи». «Сновидение — это осуществленное желание», — беспорядочно читал Чонгук фразы, которые первыми попадались ему на глаза. — Это что, выписки из докладов с конференции в Пусане? — Ага… — Но ты же не записывал почти ничего, да и нас там не было довольно долго, — удивился Чонгук, продолжая разглядывать ровные строчки, старательно выведенные Тэхеном. — Да, но ты ведь хотел тогда послушать, а из-за меня не смог, так что я поспрашивал у всех, кто ездил с нами их конспекты, и постарался составить для тебя наиболее полный план того, что там было, — Тэхен прикусил губу, не моргая смотря на Чонгука, пытаясь понять, понравилось ему или нет. — Ты просил наших одногруппников? — ошарашенно повторил вслед за ним Чонгук. — Тэ… Спасибо! Это… Я обязательно потом все прочитаю, спасибо большое! — все еще немного не веря в это до конца, Чонгук крепче сжимал ватман в своих руках, будто боялся, что тот мог исчезнуть, но он ни за что не должен был потерять лучший подарок за всю его жизнь. Самый ценный, потому что его сделал Тэхен и потому что он знал, сколько усилий тому пришлось приложить для этого. — Переверни его, там еще на обратной стороне кое-что есть. Чонгук не сдержал громкого смеха, когда увидел на обороте распечатанные все их двенадцать селфи, которые они сделали в Пусане в день конференции. — Я повешу это рядом с кроватью, — все же проговорил Чонгук, у которого разболелись скулы, но он не мог не улыбаться, внимательно разглядывая каждую из фотографий, не слишком значительных тогда, но совершенно бесценных сейчас. — Только не забудь выбрать правильную сторону, — хмыкнул Тэхен, свободно разваливаясь на стуле. — А теперь давай есть, пожалуйста, иначе мой желудок сейчас сожрет сам себя. Чонгук на это ничего не ответил, лишь наслаждаясь раздавшимися спустя секунду чавкающими звуками и продолжая всматриваться в фотографии, стараясь воспроизвести в голове каждую деталь того дня. Как он, сосредоточенный, сидел на конференции, слушая докладчиков, как наплевал на них сразу же, как только понял, что Тэхен был не в порядке после небольшого инцидента во время его выступления, как вынес его на руках в холл и как сидел с ним, заботясь только о том, чтобы ему стало лучше, и как потом гулял с ним весь день напролет, забыв обо всем на свете, чтобы под вечер насладиться с ним просмотром фильма и закончить все, казалось бы, рядовым, но на самом деле таким интимным массажем. В то время он еще не слишком отчетливо предполагал, что умудрится стать настолько сентиментальным в довольно короткие сроки, но теперь он вполне отдавал себе в этом отчет. И если это было из-за Тэхена, он был совершенно не против. — Напомни еще раз, где у вас ванная комната? — спросил Чонгук, стягивая с бедер олимпийку, про которую поначалу думал, что зря ее взял, но которая после так удачно целиком закрывала широкое пятно, растекшееся по всей передней части его брюк. Спасибо Тэхену. На самом деле неуклюжий инцидент произошел далеко не сразу, так что первые несколько часов все шло более чем прекрасно. После обмена подарками они, оголодавшие, практически в гробовой тишине прикончили весь ассортимент блюд, что щедро заказал для них Чонгук, а затем принялись наперебой рассказывать друг другу о событиях последних недель, будто это вовсе не они каждый вечер созванивались, ноя друг другу о том, по какой причине хотелось умереть на этот раз. Тэхен и сам не предполагал, что так будет, думая, что он уже успел сказать Чонгуку все, что только мог, и теперь будет чувствовать себя неловко, но сегодня ему пришлось в очередной раз удостовериться в том, как сильно он заблуждался. Потому что искать новую тему для разговора с Чонгуком ему не нужно было совершенно. Все происходило как-то само собой еще до того, как он в принципе успевал о чем-то задуматься. Хотя в какой-то момент Тэхен понял, что мог бы просидеть все эти часы и в полной тишине, только неотрывно глядя на Чонгука, рассматривая его лицо, чтобы запомнить его в мельчайших деталях. Не то чтобы он уже не делал так до этого миллион раз, но это было приятно всякий раз, как в первый, так что он совсем не возражал против повторения. В итоге же они успели снова пожаловаться друг другу на то, как им обоим доставались на протяжении всей сессии совершенно не те вопросы, на которые они рассчитывали, обсудили все новинки фильмов, на которые стоило сходить, попытались составить план совместных действий хотя бы на следующую неделю, в своих лучших традициях от злобных посмеиваний над современной системой образования перешли к проблемам экзистенциального характера вроде многовековой неизменности основных человеческих свойств и даже перетерли немного косточки Юнги и Чимину, которые ходили словно блаженные все это время, делая вид, что их такая ерунда, как экзамены, не касалась абсолютно. Весь этот поток информации необходимо было зажевать чем-то сладким, так что они еще дозаказали себе дессерт и как раз собирались допить остатки вина, отмечая успешно окончившиеся страдания, чтобы пойти немного погулять после этого, наслаждаясь видами вечернего города, когда Тэхен вдруг заметил остатки соуса над верхней губой Чонгука и незамедлительно потянулся вперед, чтобы убрать оранжевую капельку, но вместо этого умудрился задеть локтем фужер, опрокидывая его и выливая все его содержимое на брюки Чонгуку, который только и успел раскрыть пошире от удивления рот. Тэхен с таким ужасом в глазах тут же посмотрел на него — хотя не смог не подумать, что это была его маленькая месть за ту историю с яйцами, — что Чонгук даже не нашел в себе сил хоть немного заворчать, хотя эти джинсы, свои любимые без всяких идиотских нашивок на карманах, которые так нравились его маме, он только сегодня достал из ящика с чистым бельем, и он потратил минут десять на то, чтобы успокоить Тэхена, который без каких-либо задних мыслей так и тянул руки к его паху, чтобы помочь хоть немного минимизировать потери. В какой-то момент Чонгук даже начал сомневаться, одного ли Тэхена он пытался привести в чувства, потому как он, может, и не являлся грозным альфа-самцом, заводящимся с пол-оборота, но игнорировать тонкие пальцы Тэхена, то и дело проезжающиеся по самым предательски чувствительным местам с каждой секундой было все труднее. Поэтому в итоге Чонгук настоял на том, чтобы они как можно скорее ретировались из кафе, в котором еще и умудрились заляпать вином обивку стула, чтобы он мог себя по-нормальному привести в порядок, и выбор пал на дом Тэхена, потому как до него добираться было минут на двадцать быстрее. — Вторая дверь слева, — на всякий случай Тэхен указал пальцем на нужную дверь, после чего тут же спешно направился к своей комнате, все еще чувствуя себя крайне виноватым за то, что так вышло. Конечно, раздувать из-за такого пустяка целую драму он не собирался, но не вздохнуть лишний раз по поводу того, каким же рохлей он был, не мог. И это еще хорошо, что его родители все еще были на работе, потому что выдержать еще и их ехидные взгляды, которыми они бы обязательно молча проводили Чонгука в нужную ему комнату, Тэхен точно не смог бы выдержать. Чтобы хоть немного отвлечь себя и переключиться, едва войдя в комнату, которую он предусмотрительно убрал накануне вечером, предполагая (надеясь), что Чонгук захочет зайти к нему, Тэхен тут же полез в стоявшие в одном из его шкафов коробки с кучей старых дисков с разными играми, фильмами и мультиками. Помимо всего прочего он успел сегодня узнать у Чонгука, что тот никогда прежде не смотрел «Мулан», и Тэхен, искренне считавший это преступлением против человечества и насилием над личностью, решил, что ему обязательно нужно будет взять все в свои руки и исправить это как можно скорее. А потом они оказались у него дома, и он счел это своеобразным знаком судьбы. — Ты свой телефон на Луне забыл, что ли? — буркнул вместо приветствия Тэхен, зажимая смартфон ухом и продолжая рыться в коробках по второму кругу. Первый заход обернулся неудачей, а потом он вспомнил о не самой приятной привычке Чимина одалживать у него диски и возвращать их в лучшем случае лет через сто, поэтому решил сразу позвонить лучшему другу, чтобы если что не тратить время напрасно. — Я мог бы рассказать тебе, почему иногда взрослые люди не могут сразу ответить на звонок, но, боюсь, ты еще до этого не дорос, — раздался язвительный бубнеж в ответ, и Тэхен закатил глаза. — Юнги-хен, если у Чимин-и не занят рот, не мог бы ты отдать ему телефон? Это срочно. — Что-то случилось? — спустя несколько секунд в динамике послышался голос как будто запыхавшегося после долгой пробежки Чимина, и Тэхен, прекрасно зная, что его друг сейчас уж точно никуда не бежал, все же немного покраснел. Как вовремя он попал. — Привет, Тэ. — Ага, привет, — он продолжал стараться говорить небрежно, чтобы не выдать смущения. — Чимин-и, ты случайно не брал у меня диск с «Мулан»? А то я никак не могу его найти. Можешь признаться честно, бить не буду. Ты только скажи сразу, а то я вроде все перерыл, но не могу найти. — М-м, я не помню, может быть, — ответил Чимин после непродолжительного молчания, а затем вдруг раздался какой-то звонкий хлопок, и Тэхен совершенно точно не хотел знать, что это было. — Надо дома смотреть, но я сейчас не дома. То есть дома, но не у себя, — хихикнул Чимин в ответ на какое-то копошение рядом с ним. — А то я не понял, — покачал головой Тэхен, упорно продолжая, похоже, бессмысленные поиски. — Но ты в курсе, что для такого существуют Интернет и торренты? — Я знаю, но так романтичнее. — Ну да, само собой, романтичнее спустя месяц с последней встречи показывать Чонгуку чужого говорящего дракона на диске вместо собственного, оригинально плюющегося спермой, а не огнем. — Что ж в этом оригинального? — уточнил на фоне Юнги. — Такого Чонгук в среднем раз пять за день видит. — Пожалуйста, заткнитесь оба! — почти выкрикнул Тэхен, яростно краснея от услужливо всплывших в голове ярких образов. — Вам обязательно все надо опошлить, извращенцы? — Вообще-то, Тэ, я серьезно. Вы там что, на пару целибат блюдете? Месяц не виделись, и ты собираешься посмотреть с ним мультики? — Тэхен так и видел, как на этих словах Чимин, голос которого перестал уж слишком очевидно сквозить издевками, вопросительно выгнул бровь. — Не забудь о том, что с утра они с Куки сходили в музей науки. Так что ты еще радуйся мультикам, а то с этих ботанов-отличников станется сесть вместе какую-нибудь энциклопедию почитать, — добавил Юнги. — Нашел! — воскликнул Тэхен, уже почти не слушавший бессмысленную болтовню его друзей, у которого пот выступил на лбу от усердия, так сильно он старался сосредоточиться на поисках, а не на воспоминаниях о подтянутой заднице Чонгука, которую ему милостью небес однажды уже посчастливилось лицезреть. — Огромное спасибо вам обоим за помощь! — Тэхен сбросил вызов, все же услышав, как эти двое заливисто рассмеялись, очевидно, над очередной колкостью в его адрес. Тэхен хотел бы сказать, что он думал о том, куда засунул на днях внешний привод для дисков. Или, например, о том, как было здорово, что у него на диске оказалось сразу две части, о чем он, по правде говоря, успел забыть. Или о том, что после «Мулан» еще было бы неплохо пересмотреть заодно «Покахонтас» (но только первую часть), чтобы залиться слезами (в объятиях лежащего рядом Чонгука это казалось прекраснейшей перспективой). А вовсе не о чужом стройном теле, подкаченные мышцы которого весьма явственно проступали даже сквозь широкую одежду. Не о том, как маленькие капельки воды стекали по широкой спине, торопливо спеша к узкой талии, чтобы затем ненадолго задержаться в поясничных ямочках, прежде чем пуститься в дальнейший путь. И уж тем более не о мокрых снах с его парнем в главной роли, которые преследовали его всю последнюю неделю, когда терпеть одиночество стало окончательно невозможно. А то было бы совсем неловко. — Тэ… — Тэхен резко дернул головой на звук, надеясь заодно смахнуть наваждение, тепло улыбнуться еще более мягкому в стенах его дома Чонгуку и забыть обо всем, чтобы разобраться с этим как-нибудь потом, когда он выяснит, что они оба с Чонгуком были готовы и хотели одного и того же. Но вместо этого ему пришлось только тяжело сглотнуть, когда он увидел, что Чонгук стоял перед ним в одной футболке. В боксерах, вероятно, тоже, но его футболка была настолько большой, что белья под ней не было видно. Тэхену показалось, что он буквально почувствовал, как потемнели его глаза. — Я забыл попросить у тебя какие-нибудь штаны. Можешь достать что-нибудь? — Чонгук поднял руку, чтобы почесать затылок. Более невинного действия Тэхен и придумать не смог бы. В обычное время. Но только не тогда, когда от такого простого движения футболка Чонгука немного приподнялась, открывая вид на мощное бедро, плотно обтянутое тканью боксеров. — Да, конечно, — от шумящего в ушах напряжения, Тэхен даже не заметил, насколько севшим прозвучал его голос. И нет, в отличие от Чимина он не собирался страдать ерундой и тянуть с решением постельных вопросов сто лет. Сам он, возможно, обошелся бы вообще без слов, поддаваясь воздействию нужного момента. Но уважая любовь Чонгука к порядку, он планировал сначала обо всем поговорить, чтобы избежать хотя бы некоторых неловких ситуаций. Он не видел ничего страшного и чересчур постыдного в том, чтобы в открытую обсуждать такие вещи с человеком, которого и так уже подпустил к себе ближе, чем кого бы то ни было. В конце концов он был уверен, что успеет еще миллион раз накосячить и выставить себя в намного более глупом свете. Вот только для того, чтобы говорить, желательно было оставаться в сознании, что было совершенно невозможно, когда он видел, как при каждом вздохе Чонгука, напрягались его грудные мышцы. — Тэ… — М-м? — Штаны, — напомнил ему Чонгук. — Они наверняка в шкафу, а не в проходе у двери, верно? — хмыкнул Чонгук, и Тэхен наконец обнаружил, что умудрился подойти почти вплотную к своему парню, а не к комоду, к которому вроде как собирался. — Ага, сейчас, — согласно протянул Тэхен, но, вместо того чтобы все-таки исправить сбитый курс, подался вперед, проходясь носом по шее Чонгука и глубоко вдыхая его естественный аромат, смешанный с запахами пота, пролитого на него вина и ромашкового мыла. Тэхен со свистом вдохнул в легкие еще больше воздуха, когда вдруг почувствовал на своей талии крепкие руки, которые с легкостью подвинули его куда-то в сторону, в результате чего он оказался прижатым спиной к стене. А потом он резко выдохнул, растеряв весь свой кислородный запас, потому что Чонгук, пяткой захлопнувший дверь, навалился на него сверху, и он наконец почувствовал, что уже был довольно твердым, когда к нему прижались чужие бедра. Именно о чем-то подобном Тэхен и думал, когда невольно рассуждал с самим собой, как именно умудрится опозориться перед Чонгуком в следующий раз. Сколько ему вообще времени понадобилось, чтобы возбудиться? Три секунды? И он почти открыл рот, чтобы поинтересоваться у Чонгука, занесут ли его с такой скоростью в Книгу рекордов Гинесса, но тот его опередил. — Все хорошо, Тэ, — Чонгук наклонился и оставил почти невесомый поцелуй на щеке мелко дрожащего Тэхена. — Все хорошо. Если Тэхен и хотел что-то сказать, теперь он бы точно не смог этого сделать, напрочь позабыв, что вообще нужно было делать, чтобы не то что связное предложение составить, а хотя бы выдать осмысленное слово. Теперь он мог только надсадно мычать и из последних сил цепляться за плечи Чонгука, который отчего-то вдруг перестал быть в меру скованным и сдержанным и беспрерывно осыпал все его лицо поцелуями. Его скулы, нос, лоб, веки, все горело под беспрестанными прикосновениями немного влажных губ Чонгука, и Тэхен пытался неосознанно крутить головой, ускользая от этого жара, боясь того, что он мог спалить его дотла, и одновременно с этим испытывая непреодолимую жажду этого. А потом Чонгук, которому эта игра в кошки-мышки тоже надоела, обхватил обеими руками его щеки, фиксируя голову, и поймал его губы своими, жадно засасывая их в тот же момент. Тэхену показалось, что в эту секунду в его голове взорвалась парочка маленьких бомб. Они уже делали это сегодня, но все происходило на улице, когда они спешили, а еще, что бы ни говорил Чонгук, оба стеснялись того, что находились на виду у окружающих. Но сейчас, чувствующий себя в безопасности стен этой комнаты — отчасти напрасно, потому что Тэхен не был уверен в том, когда именно должны были вернуться его родители, — Чонгук позволял себе действовать так, как ему действительно хотелось. Он несдержанно покусывал губы Тэхена, после чего обильно смачивал их слюной, проходясь по ним языком, вылизывал его рот, щекоча небо, и вообще лишал Тэхена, сосредоточенного только на все усиливающейся хватке на его боках, возможности на хоть какой-либо ответ. И не то чтобы Тэхен возражал. Он еще обязательно возьмет свое и покажет Чонгуку, что тоже может быть ведущим, но сейчас его более чем устраивала роль мешка с костями, который бесцеремонно зажали у первой попавшейся плоской поверхности и с которым теперь делали все, что только приходило в голову. А потом все стало совсем плохо, потому что Чонгук, до этого впивавшийся пальцами до ярких синяков в его поясницу, переместил одну из рук на его пах, и Тэхен, перед глазами которого в тот же миг поплыли звезды, в тысячи раз ярче какого-то там Сириуса, неожиданно для самого себя протяжно заскулил. Он столько раз представлял себе, каково это будет, если кто-то, кроме него, дотронется до него там. Конечно, этим кем-то другим в его фантазиях неизменно был Чонгук — во всяком случае в последние три года; в старшей школе это место почетно занимал Крис Эванс, — но в них Тэхен всегда являлся обладателем титанической выдержки, не подавал вида, что вообще что-либо испытывал, и заставлял воображаемого Чонгука изрядно попотеть, чтобы заставить его кончить. Реальному Чонгуку для этого, похоже, не потребовалось бы и минуты, потому как Тэхен и так крутился в его руках ужом, пытаясь ускользнуть от слишком острых ощущений, приятных, но доводящих до исступления. А ведь Чонгук пока лишь только посильнее стискивал пальцы на его члене сквозь брюки, чередуя это с мягкими поглаживаниями, будто под его ладонью пряталось не дымящееся возбуждение, а очаровательный домашний питомец, заслуживший хорошим поведением похвалу. В ответ на это Тэхен лишь мог конвульсивно двигать головой, постоянно стукаясь ей о стену, наверняка набивая себе приличных размеров шишку, и продолжать стонать Чонгуку прямо в рот, потому что это было слишком для него. Член теперь яростно пульсировал в джинсах, то и дело врезаясь в безжалостно твердую ширинку тесных брюк, все его тело плавилось от возраставшего напряжения, которое он не испытывал никогда прежде и которое боялся, что не сможет вынести, потому что, может быть, все и должно было так ощущаться во время секса с любимым человеком, но Тэхен не знал этого, а тот факт, что Чонгук пока в общем-то ничего сверхсерьезного не делал, окончательно сбивал его с толку, потому что, несмотря на это, ощущений все равно было слишком много. Но то, что окончательно лишало его возможности поменять билет и вынуждало наслаждаться поездкой в один конец, было осознание того, что это делал с ним Чонгук. Чонгук, у которого опыта за плечами было наверняка столько же, сколько у него самого. Нисколько. Но при этом Чонгук все еще, насколько Тэхен вообще мог оценивать что-либо сейчас, казался максимально уверенным в себе и в том, что делал. И от понимания этого все существо Тэхена разлеталось на кусочки. Он не знал, может, это было глупо, проводить такие аналогии, но по мере того, как Чонгук заставлял его звучать все отчаяннее, а его колени трястись так, словно у него был хронический тремор конечностей, он думал о том, что раз сейчас, в самый уязвимый момент он все еще чувствовал себя защищенным рядом с Чонгуком, то, пожалуй, он мог безоговорочно доверять ему в абсолютно любой ситуации впредь. То, как резко Чонгук, неизвестно когда успевший расправиться с ремнем и ширинкой на его джинсах, дернул их вниз сразу вместе с бельем, не позволило Тэхену продолжить развивать его глубокомысленные суждения. Его губы, блестящие от слюны, так горели, что он и не сразу понял, что Чонгук больше не целовал его, и сидел перед ним на коленях, внимательно глядя прямо перед собой. — Куки… — Тэхен и сам не верил, что этот охрипший от очевидно многолетнего курения голос принадлежал ему. — Прости, Тэ, я просто… Я просто никогда раньше не видел чужие члены так близко… В смысле… Не то чтобы я не смотрел порно с близким фокусом, — затараторил Чонгук, прикрывая глаза. Что там говорили про влюбленные парочки? Что они неосознанно перенимают друг у друга черты поведения? И почему он решил начать с милой для Тэхена, но не особенно желательной для него самого привычки несвязно бормотать от волнения?.. И чтобы хоть как-то предотвратить поток бессвязного бреда, который еще мог вырваться из его, по-видимому, ненадежного рта, Чонгук подался вперед, чтобы оставить короткий поцелуй на покрасневшей головке Тэхена. — Могу я… — по стиснутым кулакам Тэхена и по тому, как он в очередной раз врезался затылком в стену, Чонгук понял, что мог делать теперь вообще все, что угодно. Такая перспектива его более чем устраивала. Он не соврал, когда сказал, что опыт с парнями у него был нулевой. Вообще-то с девушками тоже, но об этом можно и было и не говорить, так как противоположный пол не привлекал его в принципе. Но это вовсе не означало, что он не мог ознакомиться с теорией во всех деталях, потому что он просто ненавидел быть неподготовленным к тому, с чем ему приходилось сталкиваться. Но прямо сейчас он испытывал скорее не гордость за собственную предусмотрительность, а возрастающее желание как можно скорее применить на практике то, что он успел усвоить, потому что слушать задушенные стоны Тэхена и видеть его таким разбитым… Несмотря на то, что он уже успел кончить в ванной, Чонгук думал, что мог бы сделать это снова еще раз, если бы не поторопился. Поэтому, недолго думая, он аккуратно обхватил Тэхена за бедро одной рукой, усаживаясь еще немного ближе, а второй рукой пока еще не слишком туго обхватил всей ладонью налившийся член своего парня и на пробу провел несколько раз от головки к основанию. Звук, который издал Тэхен, эхом разошелся в голове Чонгука, который и сам сейчас сходил с ума не меньше от осознания того, что он мог доставить удовольствие тому, кого ценил больше всех на свете, возможно, даже больше самого себя. Прикасаться к чужому возбуждению было немного странно, в особенности оттого, что он не знал, как именно нравилось Тэхену, но он буквально горел желанием выяснить это и потому решил начать со среднего темпа, чтобы не изводить явно не привыкшего к подобным ласкам и не обладавшего особой выдержкой своего парня слишком долгим процессом. Но и сильно торопить события ему не хотелось. Поэтому он продолжал плавно водить рукой по члену, теснее сжимая ладонь раз в несколько фрикций и прокручивая запястье, наблюдая за тем, как из пунцовой головки вытекала прозрачная смазка, облегчавшая ему скольжение. Зрелище было завораживающим. Он не слишком любил порно, хоть и не брезговал им временами, потому что оно всегда казалось ему чем-то бездушным, обесценивающим то, что было заложено во фразе «заниматься любовью». И он пока не пытался вывести из этого то, как по-новому теперь относился к Тэхену, но тем не менее всецело осознавал особенность происходящего, потому как в порно весь процесс казался ему несколько топорным, из-за чего он вообще не особо понимал, зачем людям был кто-то нужен в этом плане, если рядом всегда была верная рука, готовая прийти на помощь в любой момент. Но, кажется, теперь он понимал. Дело было даже не в том, как сильно его заводили стоны Тэхена, которые тот пытался приглушить, закусывая нижнюю губу, но в том, что его эго однозначно неконтролируемо раздувалось от мысли, что это он заставлял Тэхена так обильно течь, это из-за него у того поджимались отяжелевшие яйца, а член почти побагровел. И, может, кто-то другой любил секс за крышесносные оргазмы, но Чонгук почти не сомневался, что он полюбит это дело, если они продолжат и дальше практиковаться с Тэхеном, на что он надеялся, за возможность дарить одни из самых приятных ощущений человеку, которому хотел отдать все, что у него было. — Куки… — на выдохе промычал Тэхен, хмуря лоб и жмуря глаза, и тогда Чонгук понял, что дальше тянуть было нельзя, иначе он рисковал превратить самый блаженный миг для Тэхена в самый болезненный. Чонгук, продолжая наращивать темп, надрачивал судорожно пульсирующий член, а затем поднял голову и, увидев на щеках Тэхена несколько крупных слезинок, понял, что момент настал. Он опустился чуть ниже и плотно обхватил губами набухшую головку, а затем прошелся по ней несколько раз языком, и едва успел отстраниться, когда высоко заскуливший Тэхен наконец излился ему в руку. Чонгук немного поморщился, ощутив на языке вкус маленькой капельки спермы, которая все же попала ему в рот, но успел распробовать ее, пока искал салфетки на столе Тэхена, и пришел к выводу, что однозначно не сейчас, но, вполне возможно, в обозримом будущем он бы смог проглотить ее и всю целиком. Ему пришлось немного потрудиться, чтобы поднять с пола обмякшего, потерявшегося в происходящем Тэхена, которого он наконец закончил чистить и на которого кое-как после недолгих сомнений натянул боксеры и джинсы. До него только потом дошло, что это было довольно жестоко с его стороны, потому как разомлевший Тэхен, который только продолжал дергаться на все его действия, очевидно, пытался дать ему понять таким образом, что вообще-то страдал сейчас от гиперстимуляции, но раздевать его снова, когда дело уже было сделано, Чонгук не стал. В конце концов он и сам еще не был таким гуру в сексе, чтобы понимать точно, что, когда и как следовало делать. Поэтому он только перенес Тэхена на кровать, позволяя ему приходить в себя, пока сам отправился рыскать по его шкафу в поисках штанов для себя. Это было не в его правилах, но он все же решил, что после того, что только что произошло, он мог себе это позволить. Один раз. Потом он снова превратится в прежнего себя, не смеющего нарушать чужие личные границы. Хотя… Похоже, теперь их границы с Тэхеном будут смешиваться между собой еще активнее, и это, определенно, радовало его. — Куки! — Тэхен внезапно подскочил на кровати, куда Чонгук только успел улечься, когда покончил со всеми делами, планируя немного полежать в тишине, наслаждаясь теплым телом своего по-особенному мягкого сейчас парня. — А как же ты? — Тэхен мигом сел, слегка поморщившись, и обратил на Чонгука, которого заставил своей активностью привстать на локтях, взгляд, полный сожаления и решимости. — Я хочу помочь тебе! — Можешь не волноваться об этом, — усмехнулся Чонгук, едва успев увернуться от цепких пальцев Тэхена, которыми тот вновь потянулся к его паху. Но второй раз за сегодня он бы точно не выдержал. — Ты уже и так мне помог, когда облапал меня в кафе, так что я уже и сам успел. У тебя в ванной. — Оу… — пыл Тэхена немного поумерился, хотя Чонгук все еще видел на дне его темных глаз решимость в случае чего броситься в бой. — Прости, я случайно. — Ага, я так и понял. И, кажется, от этого мне крышу и сорвало. Слишком порочная невинность, — покачал головой Чонгук, глядя Тэхену прямо в глаза. Таким, растрепанным, растерянным и одновременно настроенным сделать что угодно для него он еще не видел Тэхена. И он даже боялся думать о том, сколько еще чудесных сторон успеет открыть в Тэхене. Но узнать это было, пожалуй, самой заманчивой перспективой за всю его жизнь. — Ладно. Но так и знай, что в следующий раз я сделаю все специально. — Ты правда думаешь, что я стану возражать? — улыбнулся Чонгук, прежде чем закрыл глаза, когда Тэхен наклонился к нему, чтобы поцеловать его. Ровно и неторопливо, потому что теперь спешить было некуда и можно было сколько угодно сминать податливые губы, наслаждаясь их вкусом. — Мне надо извиняться, что так получилось? — спросил Тэхен, когда все же смог оторваться от Чонгука и улегся ему на плечо. — Я думал, мы сначала все обсудим или типа того. — Я тоже так думал, — кивнул Чонгук, шмыгая носом. — Но я рад тому, как все вышло. Тэхен согласно покивал головой, а затем, повернувшись на бок, закинул ногу Чонгуку на живот и принялся выводить какие-то странные узоры на его груди, отчего-то испытывая счастье по поводу того, что больше, по крайней мере сейчас, им не нужно было обсуждать эту тему. Разговаривать с Чонгуком всегда было приятно, но понимать, что Чонгук понимал его и без слов, нравилось Тэхену ничуть не меньше. — Куки?.. — аккуратно начал Тэхен, когда они полежали молча некоторое время. — Да? — Мы посмотрим сегодня «Мулан»? — аккуратно спросил Тэхен и ущипнул Чонгука за сосок, когда тот рассмеялся ему в ответ. — Ну, одного дракона я сегодня уже видел. Теперь можно и на говорящего посмотреть. — Придурок! — Тэхен хлопнул продолжавшего хихикать Чонгука по животу, но мигом подскочил и понесся к столу за ноутбуком, к которому уже успел подключить привод, все же думая о том, как же так вышло, что он умудрился связаться с такими идиотами, у которых, как выяснялось, была всего одна прямая извилина на троих. Хотя как счастливый необладатель извилин в принципе он не мог их судить. — Пойдем завтра в кино? — спросил Чонгук, когда Тэхен вновь устроился у него на плече, предварительно установив лэптоп на постели и запустив начальные титры мультфильма. — Конечно, Куки, — не раздумывая, согласился Тэхен, немного поерзав и в очередной раз сглотнув от ощущения твердого тела под собой, находя наиболее комфортную позу, не забыв взять руку Чонгука в свою. Чонгук на это ничего не ответил, не желая перебивать начавшуюся на экране сцену, и только, улыбнувшись, оставил очередной теплый поцелуй на макушке Тэхена, зарываясь носом в его волосы.

***

«The Men In Black is back to protect the world!»

Всем привет, ребята! Да-да, знаю, что меня никто не ждал, но в эфире Меломан! Я и сам немного не верю, что говорю это. Но вот он я, с новыми офигенными наушниками и обновленной подпиской на мое приложение для модуляции голоса, так что если вы вдруг тоже успели соскучиться за это лето по мне, как и я по вам, то я очень рад вновь приветствовать вас на своих подкастах. Если честно, я пока не тороплюсь снова называть их «Историями» Меломана, потому как не до конца уверен, какой формат выберу на этот раз и буду ли сосредоточен на том, чтобы бессмысленно рассказывать вам о своей жизни. Думаю, теперь все будет немного иначе. Во всяком случае у меня есть несколько идей, которые, я надеюсь, вы оцените. Но лично я просто очень счастлив вновь сидеть перед микрофоном и надеюсь, что среди вас найдутся те, кто разделят мои чувства. А! И еще кое-что прежде чем мы начнем. Если вы слушали меня раньше, то знаете, что подкасты прежде выходили бессистемно, и я, конечно, не могу гарантировать, что неожиданных вбросов совсем не будет, но мой парень не может проводить время со мной по вечерам дважды в неделю, поэтому теперь у нас с вами будет расписание и подкасты будут выходить по вторникам и четвергам, когда он занят. Да, и для тех, кто не знал, начали мы с культовой песни шикарного Уилла Смита «Black Suits Comin'», потому что я вернулся, чтобы помочь нам с вами пережить еще один год в этой жуткой дыре под названием наш универ. Надеюсь, вы рады этому. Итак, начнем…