Эффект мотылька.

В зал я вернулся тем же путем, что и пришел. С одним лишь отличием, что по дороге к своему излюбленному месту под лестницей, прихватил у Сынка бутылку сивухи и тарелку колбасы. За счет заведения конечно. Устроившись по удобнее я налил себе совсем немного, всего два пальца. Я в зоне где-то шесть лет, очень немалый срок, даже можно сказать — ветеран. Потому что многие либо не доживают, либо попав в первую аномалию, которая нахрен отрывает им руки, валят отсюда далеко и надолго. Потом ходят с посттравматическим расстройством. Эти люди начитавшись романтизированной белиберды приходят в зону за лучшей жизнью. Их план прост; найти артефакты, которые лежат под деревьями, как грибочки, продать, получить кучу денег и зажить где-нибудь на Гавайских островах. Очень простой план, да только, если бы все было так просто, наверное в зоне больше яйцеголовых ученых было бы, чем этих самых — артефактов, а сталкеры канули бы лету. Можно ли считать трусостью — осторожность? Если прислушаться к разговорам и сплетням вокруг костра, то да. Меня считали трусом. Если быть точнее это было из-за того что я не лез в центр Зоны. В колыбель всего дерьма Чернобыля и пытался вообще не выделяться. Раньше мне это говорили прямо в лицо, но со временем начали шептаться за спиной, а теперь и подавно. Всем стало все равно. Я старался не отсвечивать. Меня это радовало, ко мне не лезли, возможно теперь побаивались, хватало одного моего взгляда чтобы у человека отпало желание вообще со мной разговаривать. Хотя были и те, у которых был иммунитет на это. За такими мыслями я не заметил что потихоньку съедаю колбасу, чертыхнулся, чуть не превратив закуску в ужин. Вспомнил слова знакомого сталкера, чтоб его. Плеснул себе в стакан еще немного, надо было закругляться и идти наверх, поспать. Глоток водки чуть не сжег мне весь пищевод. Я прокашлялся и потянул руку за колбасой. — Сколько раз я тебе говорил, Угрюмый, не превращай закуску в ужин. Вспомнил на свою душу. Прокашляться пришлось снова. На стол грохотом опустился стакан. А вот и человек, с иммунитетом на мой угрюмый взгляд. Он не опуская граненых боков стакана, смотрел на меня, и на хитрой роже расплылась гнусная улыбка. Улыбка была его визитной карточкой, я вообще не помню, чтоб видел его без нее. Он появился тут года три назад, темноволосый человек среднего роста, тогда еще с пивным брюшком. Помню как подумал, что он здесь долго не протянет. Но как видно, я ошибся. Знаю я его еще с тех пор, он сразу подсел ко мне как увидел. Со стороны мы казались корешами, он постоянно болтал, а я слушал. Идилия. — Ну, что смотришь? — полюбопытствовал он. — Налей, не жадничай. Пришлось наполнить подставленный стакан. Он так же не спуская с меня глаз, бодро поднял стакан по традиции звякнул по краю моего, и выпил. Сам я пить не торопился. Но незваного гостя это не смутило, он без спроса тяпнул кусок колбасы, и смачно так втянул чесночный запах. Об Мунлайте по зоне ходят разные слухи, в основном я сделал вывод, что этот с виду добродушный типчик, тот еще опасный огурчик. К нему лезть себе дороже. — У меня что-то на лице? — чуть склонив голову, спросил сталкер. — Нет. — Коротко ответил я, чуть плеснув в свой стакан. — Знаешь, тебя не «угрюмым» надо было прозвать, а «унылым». Я все чаще, в последнее время, вижу что ты сидишь с постным лицом, аж тоскливо становиться, не странно ли? — Почти цинично выразился Мун, при этом в наглую взяв мою бутылку, наливая себе половину стакана моего пойла, два пальца даже мимо не пробегали. — Странно то, что ты следишь за выражением моего лица, а остальное, твои проблемы. — Это да. — Он широко улыбнулся. — Ты решил нажраться за мой счет? — спросил я устало. Совсем не хотелось сейчас разговаривать, хотелось пойти поспать, а балагур сегодня похоже больше обычного испытывал ко мне интерес, вон как, исподлобья зырит и улыбается в свою бородку. Чувствует моя печенка, он что-то задумал. — Давай, допивай уже. — Я устало вздохнул, наливая последние глотки самогона в стакан. — Устал как черт, спать хочу. Показалось мне или нет, но на лице у сталкера от моих слов, отразилась печаль. — Да подожди ты. — Мунлайт чуть наклонился и повертев башкой, проверяя есть ли лишние уши, шепотом проговорил. — Работёнка есть, слышишь, очень выгодное дело. — Не интересует, — отрезал я. — Знаю, знаю. Ты у нас одиночка и все такое. — Мун закатил глаза. — Но ты послушай… — Да, я работаю один. — Я перебил балагура, засовывая руки в карманы, и отпуска плечи. — И так будет всегда, к тому же, у меня с деньгам проблем нет. Все же мне не показалось, этот типчик и правда как-то в лице изменился, вроде лыбится, а чувство такое что он это делает с натяжкой. За спиной у весельчака разворачивалась перепалка, Вася который Кабан начал нехило так кричать на кого-то, размахивая клешнями. Ну, ситуация не редкая в «сто — рентген», пока это не переросло в настоящую драку с кучкой алкашей и летящими во все сторону банками тушенок, надо было уходить. Я так и хотел поступить, опрокинув остатки сивухи в рот, но алкоголь обжег горло и неприятно осел в желудке, я зажмурился и покачал головой. — Закусывай, закусывай! — Мунлайт пододвинул тарелку усмехнувшись. — Черт! — Выругался я зажевав целых два куска колбасы. И не замечая что нечаянно достал из кармана ту железную коробочку. Крики мужчин заглушили грохот ломающихся столов. Я прокашлялся, в кулак. — А что это у тебя, портсигар? — не успел я спохватиться как Мун выхватив со стола коробочку и открыв его достал кусочек камня, и стал его рассматривать, крутя во все стороны. — Кто просил, бля?! — У меня чуть глаза на лоб не полезли от увиденного, бросившись через стол я все же выхватив из его рук шкатулку, и по закону мира роняя на стол второй отломившийся кусок. — Ты сломал его, черт горбатый! — зло процедил я сквозь зубы. Мунлайт цокнул языком и хмыкнул. — Чего на меня стрелки переводишь сразу, оно таким было … . — Договорить он не успел, я с удивлением, как при очень быстром промотке фильма, наблюдал как он рожей приложился об стол, как будто его очень сильно толкнули, и осколки стекла полетели, а потом, уже невидимая сила притяжения земли, с грохотом, его утащила на пол, как хороший мешок картошки. Оказалось моего собеседника пришибло бутылкой водки, кинутой с другого конца бара, прямо из эпицентра уже начавшейся драки. Обыденное дело, житейское. За Муна я не переживал, ему не впервой, а вот за неизведанный арт было боязно, потеряется ведь. — Этого еще не хватало, — я с раздражением вспомнил что балагур утащил его в кулачке с собой на дощатый пол. Чертыхнувшись взялся за другую половинку камушка, намереваясь узнать судьбу его собрата. Но не успел я сжать чуть прохладный камень в руке как острая боль пронзила меня от кончиков пальцев до макушки. От неожиданности я отдернул конечность, но артефакта на месте не было, а вот что-то горячее, странным образом потекло по спине, и нос онемел. Я пальцами дотронулся до затылка и посмотрел, что это течет оттуда. Как ни странно, это оказалось кровь. — Твою мать! — выругался я смачно понимая что сознание покидает меня, ноги подкашиваются и я падаю на сталкера Мунлайта.