Не молись

      Вокруг царила адская суматоха, расплываясь в глазах от всех частей тела, ежесекундно слабеющих до ощутимой дрожи.       Плечи ныли от безостановочных взмахов и ударов клинками то о вражеские тела, то о железные блестящие латы, со скрежетом и скрипом отлетая вдоль ножен или рассекая пыльный воздух. Перчатки и прочие одежды потяжелели от впитавшейся в них тёплой живой крови, льющей из свежих ран воюющих, а привкус металла во рту стал в очередной раз вкусом жестокой битвы между ними и защитниками веры.       Да, сегодня Рыцари двинулись решительно напасть на врагов в обед ближе к сумеркам, когда атака казалась действом до абсурда ожидаемым. Темнеет в этой стране часто рано.       Сами Рыцари были тогда похожи на неповоротливые, но мощные замки, какие не пробьёшь, если не знаешь слабых мест и недостаточно изворотлив. Один удар тяжёлого добротного меча — и скорая кончина тебе обеспечена, потому же сейчас юноша с упорством, ловко и проворно отскакивал от одной из железных махин, а затем подбегал к ней снова, целясь в лицо и промежутки меж холодных пластин брони.       Тот в ответ замахивался тяжёлым оружием и грозно брязгал металлом с крайне характерным скрипом. Вот уже меч, как олицетворение святого правосудия, летел на него боковым ударом, намереваясь если не отрубить голову, то серьёзно повредить шею, но один прыжок спасал Мориона, — а именно так его звали, — каждый раз от этой участи.       Он смеялся, словно бы это простая забава, и на его лице в этот момент сверкала хитрая ухмылка, в глазах горел некий азарт, только зля противника перед ним. В выигранные секунды он отвёл ненадолго мимолётный взгляд в сторону товарища, желая убедиться, успел ли он увернуться и как обстоит в целом дело у других. Но в этот же момент, завидев за его спиной замахнувшегося рыцаря, он вздрогнул и выкрикнул:       — Армет, осторожно!       Еле договорив фразу разбойник вновь увернулся от свистящего меча и побежал в сторону вышеупомянутого товарища, еле поспевая отразить клинками нечестный удар врага со спины. Оступившись лишь на шаг, он сразу же, как молния, рванул вперёд, вонзив оружие глубоко во вражескую шею, до специфичного хруста. Всё быстро и без лишних слов.       Тот шумно пал на колени перед ним, выронив оружие и схватившись слабеющими руками за истекающее кровью горло, а Армет, сбив своего противника с ног, обернулся назад и кивнул, торопливо улыбнувшись другу в знак благодарности.       Попутно отражённый им удар отлетел в сторону, как и Морион, намеревающийся закончить бой с рыцарем, которого он оставил где-то в стороне. Но, не найдя его, разбойник просто с маху влетел в ближайшее сражение, снова окунаясь с головой в крики и лязг клинков. Ветер так и свистел в ушах, а в воздухе висели лишь напряжение и духота с ноткой какого-то ужасного жестокого развлечения, хоть разговор и идёт о бесценных людских жизнях.       «Береги-и-ись!» — громко пронеслось над головами безликих тяжёлых Рыцарей, когда над ними пролетел разбойник, задевая острым оружием их плечи и плащи. С некоторых из них даже слетали шлемы, об которые легко и просто ломались носы. Поднимался новый вихрь пыли и чаще свистел металл, пытаясь задеть ловкого преступника, перебегающего от одного врага к другому.       Даже крики и звон где-то там, где его сейчас нет, словно глохли, и искры жизни горели только здесь, где кипела интрига и борьба за жизнь. И не смотря на то, что пару раз всё же его оглушали и почти схватывали за обе руки, он каждый раз выбирался снова и снова, смеясь им в лица.       В глаза лезла песчаная пыль с южной части поля и кровь, но в тот день разбойники убили почти треть рыцарей, пришедших к их лагерю с намерением сыграть на неготовности врага.       Так продолжалось ещё около часа и только после этого утомительно долгого отрезка времени Рыцари решили отступить от лагеря, так как уже слишком много было потеряно людей на стороне веры. Главный приказал разворачиваться и нести раненных, громко крикнув:       — Во имя Господа, братья, отступление! Не вышло сегодня — выйдет в другой раз!       Все остальные же, кто по своей какой-то причине не расслышал его, всё поняли, услышав зов трубы где-то дальше в сторону замка.       Победители же спокойно растаскали за считанные минуты с трупов всё ценное и не очень, а самих мёртвых врагов даже похоронили. Пусть и без почестей и славы, а просто закопав в землю и на место захоронения вонзив меч. Всё же не очень хочется дышать зловонием гниющих.       Таких вот импровизированных кладбищ на местах, где случались жестокие расправы, было уже достаточно много за всё время, как Рыцари пытались как-то истребить своими силами этих живучих тварей-безбожников, установивших тут свои правила в почти самостоятельном маленьком государстве. Разбойники приходили в себя и ещё какое-то время поглядывали в сторону спешно бредущих подбитых Рыцарей.       Гораздо позднее, после обхода поля в поисках погибших и раненных, началась перекличка, где тот ловкий и проворный разбойник приступил к перечислению имён товарищей по памяти.       Удивительно, но он действительно помнил каждого человека из защитно-военного отряда поимённо, не смотря на их количество около сотни с половиной человек. Ощущалось некое расслабление и спокойствие в воздухе в контрасте с часом небольшой, но активной схватки.       К огромной радости все взмокшие от боя люди отозвались на свои имена, высоко над головой поднимая руки даже с неким энтузиазмом, хоть их и одолевали усталость и всё ещё тяжёлое местами дыхание. Хотелось скорее попасть к себе домой, поужинать и помянуть павших сегодня людей, просто отдохнуть…       Казалось, что все, кто не погиб в бою, стоят здесь, и никто не пропал просто так, но почти под самый конец обнаружился один факт, который именно с этого момента не давал покоя разбойнику-главарю ещё долгое время.       — Топхельм?       — Здесь!       — Армет?       — Я тут!       — Кринет?       Несколько секунд держалась стойкая тишина, пока он не спросил снова       — Кринет, ты где? Кринет! —       Морион сразу более обеспокоенно оглянул сине-кровавую толпу взглядом и, не найдя среди них этого человека, видимо, какого-то особенно важного для него, взглянул в сторону поля битвы. Дело было к вечеру, потому всё начало обретать непривычные фиолетовые оттенки.       — Его никто не видел? Хоть кто-нибудь?       — Нет, я не видел — отозвался один из выживших высокого роста, отведя куда-то в сторону взгляд.       — И я тоже — ответил другой, тоже оглянувшись вокруг себя, дабы убедиться окончательно, что пропавшего нет среди них.       — Ох, и я… Только во время тревоги о нападении… — немного тише, словно боясь ввести главаря в печаль, сказал ещё один.       Морион нахмурился, глубоко вздохнул, и, без лишних слов развернувшись, почти бегом направился обратно на место битвы. Видимо, намереваясь обыскать поле, пока солнце не село и ещё хорошо видно всё вокруг. Не мог же этот разбойник пропасть просто так? Но перед тем, как совсем уйти прочь по общим и, возможно, личным причинам, он обернулся к отряду и дал указание:       — Идите в лагерь. Я вернусь позже, после заката. И будьте осторожны.       Все разбойники переглянулись, качая головами и пожимая плечами, но ничего ему не сказали, продолжив перекличку самостоятельно в менее быстром темпе и после вернувшись в лагерь без него, как и было им велено.       Их голоса чётко слышались за спиной озадаченного пропажей главаря ещё какое-то время, но он всё равно их не слышал, повторяя в голове имя друга и проклиная его одновременно.       Вереск гнулся на ветерке, склоняясь к чёрной сырой земле, а по удивительно цветному от скорого заката небу плыли, как волны, золотисто-синие тучи. Очевидно, надвигается дождь, ибо издали слышались раскаты грома и даже виднелись вспышки, пока Морион медленно шагал по вытоптанной тропе меж торчащих, как надгробия, мечей.       Ветер всё хладнел, остужая его жаркий пыл, с коим он недавно резал тех, кто уже погребён здесь.       — Кринет! Кринет, ты жив?! — время от времени выкрикивал он, прикладывая ладони параллельно у губ, чтобы точно быть уверенным, что его слышно. — Отзовись! Эх ты ж, никуда это не годится. Пропал он, видите ли. Дурак, совсем дурак, никому ничего не сказал и на те, ищи его потом… — бурчал он совсем не злобно, а скорее досадно, всё вглядываясь в любые кусты и ямы. — Нет, ну надо же ему так, а ведь вроде и не скажешь, что он недогадливый или просто не дался умом, голова на плечах есть, а вот так взять и… и…       На мгновение он остановился и пнул перед собой небольшой булыжник, который улетел в траву и скрылся с глаз так же стремительно, как и летел. Не нравилось Мориону кого-то ждать, искать и не знать точно, где тот, о ком он так беспокоится. И он снова позвал его по имени и в ответ ничего не услышал.       В голове роились самые разные мысли, то и дело спутываясь и мешаясь такими же разными способами. «А вдруг его взяли в плен и теперь ему ну никак уже не помочь? А вдруг убили и бросили в густые заросли вереска, что теперь не найти его вот совсем никак?» Глупые мысли…       Нет, Кринет не тот человек, которого так легко изловить и уничтожить в столь рассеянной и непродуманной атаке, Морион слишком хорошо его знает, чтобы хоть на миг поверить в подобный исход событий, куда он мог пропасть безвестно, никого не предупредив.       Скорее всего он или в бессознании лежит где-то здесь, или просто раньше прочих вернулся в лагерь и теперь там ждёт друга, пока он тут «гуляет» среди голых мёртвых деревьев… Вот же попадёт ему тогда от главаря за это!       И ведь не понять никак, какой из этих вариантов истинно верный, кроме как так и ходить в поисках, с каждым шагом теряющих свой смысл. Кучки одинаковых кустов и скоплений скудных трав шелестели под ногами и быстро надоедали, иногда пачкая высокие сапоги в непонятно чьей крови.       Ну и куда же он пропал?       Дышалось легко и одновременно как-то тяжело от груза тревожности, до подрагивающих истёртых кончиков пальцев. Стало холодать и солнце почти спряталось за высокой каменной стеной, бросая длинную чёрную тень на ближайшие дома по окраине этого поля.       Морион прошёл по нему кругов пять, когда понял, что искать смысла уже нет, скоро стемнеет так, что хоть глаза выколи, и остаётся только с жалкой надеждой вернуться обратно. Всё же, наверняка там за них обоих беспокоятся.       Он сделал вдох, глубокий выдох, и пустился в скорый обратный путь, считая камни на дороге и время от времени их подпинывая, чтобы отвлечься. На этом пути его наконец настигла непогода и раскаты грома зазвучали не где-то вдали, а, кажется, прямо над его непокрытой ничем головой.       Вода была свежа и приятна после недавно испытанного жара и духоты, так что юноша поднял выше лицо, чтобы получше ощутить эти холодные капли под нарастающий гул потоков. Потихоньку неуверенно отпускало.       Этот дождь действительно оказался сильным, почти настоящим ливнем, одарив и так сырую почву новой порцией влаги, что даже не удивительно становится, от чего в этом маленьком мире в стенах так процветает урожай в основном только капусты.       Впереди огоньки от лагеря тепло приветствовали его своим мягким свечением, становясь чётче и больше с каждым быстрым шагом разбойника в его сторону. Наверняка всё хорошо и он зря волнуется.       Очень скоро тканевые завесы за деревянными толстыми дверьми легко раздвинулись и весь мокрый Морион почувствовал теперь всем телом уют родного места, глубоко вдохнув запах костра, свежей еды и рома, что даже душа почти совсем-совсем успокоилась.       Было слышно как смеются и общаются друг с другом разбойники за огромным столом, как они рассказывают друг другу о своих сегодняшних сражениях и как пьют за спокойствие погибших. Это не могло не вызвать на его ранее встревоженном лице лёгкую улыбку, такую же тёплую и мягкую, как и очарование этого места.       Топхельм, увидев его первым, тоже улыбнулся и воскликнул:       — Морион вернулся!       — А Кринет с вами? — встречно спросил он, встряхивая от воды волосы и сапоги.       — Нет, он… он не возвращался сегодня после битвы.