Баланс

      Осмысливая приобретённые знания о собственном предназначении, я не спеша направляюсь к тихой гавани уединения Люцифера, уверенная в том, что демон по-прежнему, сидя на белоснежной кварцевой поверхности песка, сосредоточенно наблюдает за почти погасшим всполохом заката, будто стремясь найти в нём ответы на все волнующие вопросы. Бело-жёлтые крупинки приятно обхватывают обнажённые ступни, издавая едва уловимый хруст. Шум набегающей на берег волны и лёгкий бриз погружают в уже привычную для Небес безмятежность. Солоноватый эфир моря заполняет собой всё естество, разливаясь негой в сознании. Это место поистине умиротворяющее. От того мысли о правильности принятого мною решения закрадываются всё глубже, сея ощутимое зерно сомнения. Я не хочу рушить волшебную атмосферу этого уникального мира. Едва ли возможно найти место более прекрасное, чем это. Но справедлива ли существующая иерархия существ? Можно ли сказать, что все счастливы и несчастливы одинаково? Действительно ли в моих силах влиять на судьбы? А, главное, по силам ли мне эта ноша?       Под нескончаемый вальс громких мыслей в голове не замечаю, как приближаюсь к тому, кто давно определился со стороной в этой конфронтации за установление новых или сохранение старых порядков. Глянцевый отблеск красных крыльев в освещении заката отдаёт почти кровавым оттенком, смешиваясь с чёрным цветом бархатной ночи. Фигура мужчины неподвижна: только звуки размеренного дыхания свидетельствуют о том, что дьявол реален, а не плод богатой фантазии.       — Ты пришла. — не оборачиваясь в мою сторону, произносит он. Снова констатация фактов. Никаких вопросов. Ничем не прикрытая, уверенность в себе, сквозящая в каждом слове, движении, взгляде и даже мысли. Я уверена.       — Ты сомневался? — присаживаюсь рядом с парнем и, следуя его примеру, погружаю ноги в уже прохладную воду, что жадно смывает шершавые частички с контрастно-тёплой кожи. Люцифер тяжело вздыхает и какое-то время хранит молчание. Секунды тянутся словно млечный путь в обозримом пространстве — бесконечно.       — Я сомневался в мотивах Мисселины, — наконец, изрекает наследник Сатаны, — Поэтому не мог предугадать, с каким подтекстом до тебя дойдут сведения о твоей роли в происходящем. — Люцифер продолжает мерить взглядом линию горизонта. Дьявол делает это столь часто, что мне сложно представить его за каким-то другим занятием. — Но, по всей видимости, отсутствие твёрдой веры в намерениях светлой стороны мироздания оказалось беспочвенным, — мягкая улыбка трогает уголки губ мужчины, а глаза наполняются непонятным теплом. Так выглядит восхищение? Сложно поверить в то, что краснокрылый способен на подобные чувства. Но раз от раза Люцифер доказывает, что он не так прост. Глубина и многогранность его личности притягивает словно магнит, увлекая в захватывающее приключение изучения его таинственной натуры.       — Я разговаривала с мамой, — шепчу, не веря в собственные слова. Переполняющие душу эмоции вновь сковывают тело, образуя тугой комок в горле. Предательская влага застилает глаза. Я хочу рассказать демону о своих переживаниях, но не могу проронить ни слова.       Не размениваясь на лишние сантименты и, ненужные в сложившейся ситуации, утешающие речи, Люци погружает меня в согревающие объятия, укрывая в коконе собственных крыльев от всего внешнего, как в первый раз. Крепкие мужские руки обвивают моё, дрожащее то ли от озноба, то ли от накала нервов, тело, даря необъяснимую уверенность и чувство защищённости. Кажется, что древесный аромат его дорогого парфюма тонкой вуалью окутывает окружающую атмосферу, оседая незаметными, совсем невесомыми и не различимыми человеческим глазом атомами на поверхность моих длинных волос, навсегда запечатывая в них тот удивительный запах. Утыкаюсь лицом в его грудь и закрываю глаза. Слёзы чертят мокрые дорожки по щекам. Всхлип.       — Я так хочу увидеть папу, — срывается с моих губ. Присутствие Люцифера удивительным образом толкает меня на неподдельную искренность. Рядом с ним отпадает необходимость притворяться сильной, смелой, независимой и вдохновенно радостной, когда на это нет причин. Самое эгоистичное существо на свете оказывается самым великодушным из всех, кого я знаю. Мужчина позволяет обнажить мою самую уязвимую сторону и выплеснуть накопившуюся горечь, которая гложет меня с момента появления в школе.       — Это можно устроить. — бархатный тенор отдаёт приятной вибрацией в его груди, вызывая во мне нешуточный интерес. Немного отстранившись, я поднимаю голову вверх и с любопытством рассматриваю лицо демона, пытаясь разгадать намерения краснокрылого.       — Что ты имеешь в виду? — смахиваю рукавом последние слёзы, которые в связи с растущим любопытством отступают на задний план.       — Есть один способ попасть на Землю незамеченными. Однако, поговорить с отцом ты всё равно не сможешь. — взгляд мареновых глаз прожигает насквозь. — Это одно из немногих правил, которое имеет смысл соблюдать. Встречаясь с ушедшими в иной мир близкими людьми, многие представители вашей расы теряют рассудок, — мужчина вновь тяжело вздыхает. — Но мы можем понаблюдать за ним со стороны.       — Подожди, но разве мы не меняем свой облик, оказываясь по ту сторону? — начинаю вспоминать детали первой лекции, которую посетила в волшебном учебном заведении.       — Меняем. Если спускаемся туда через главный портал. — на лице дьявола расцветает хитрая улыбка, свидетельствующая о том, что в его мыслях зреет коварный план, как обойти установленный порядок. — Однако, есть ещё один. Тот, что сокрыт в самом сердце сада Адама и Евы от любопытных глаз и охраняется презабавнейшей легендой об адских муках, которые настигнут любого, кто посмеет зайти в лабиринт. Жаль, конечно, что это лишь занимательная сказка для непризнанных, а также ангелов и демонов низших уровней. Хотел бы я хоть раз в жизни увидеть подобное зрелище, — брюнет мечтательно прикрывает глаза и смеётся. — И всё же я снова увлёкся. Прошу меня извинить за столь лирическое отступление, — его лицо вновь становится серьёзным и он продолжает, — Видишь ли, второй водоворот не охраняется, не прослушивается, и через него невозможно отследить перемещение существ из нашего мира в ваш, поэтому знания о его существовании не для широких масс. Мой отец и ангелы, вроде Фенцио и директора Кроули не в восторге от мысли, что кто-то будет бесконтрольно шастать на Землю.       — Какие последствия?       — Никаких, если сделаем это тихо, — подмигивает. — Готова рискнуть, Уокер?       — Готова! — моя готовность увидеть дорогого человека граничит с нездоровым героизмом и бесшабашностью. Но когда, если не теперь?

***

      Тёплые летние ночи всегда прекрасны. Непроглядное, цвета чёрного оникса, небо с редкими вкраплениями ярких звёзд. Стрекотание сверчков под окнами домов. Раскинувшиеся вдоль улиц, многовековые деревья, тёмно-зелёные макушки которых растворяются в ночном воздухе. Тёплые огни уличных и садовых фонарей, создающие неповторимую атмосферу комфорта. Семьи золотых светлячков, снующие сквозь ветви, аккуратно стриженных, кустов на лужайки с изумрудным газоном. Всё это навевает приятные воспоминания о былой жизни.       — Спрячь свои пёрышки, Уокер. — обжигающий шёпот раздаётся над самым ухом, и я вздрагиваю от неожиданности. — Сейчас не Хеллоуин. — я бросаю на демона быстрый оценивающий взгляд. Передо мной стоит обычный на вид парень в безупречной рубашке и идеально отглаженных брюках цвета вороного крыла. Никаких признаков, выдающих его сущность, кроме рубиновых глаз. Но как? Люцифер фиксирует мою растерянность, и его лицо застывает в удивлении. — Серьёзно?       — Не все рождены с крыльями! — начинаю оправдываться. — Нас этому ещё не обучали. Разочарован во мне? — спрашиваю это с бо́льшей пылкостью, чем того требует ситуация. В душе зарождается злость. Не на дьявола, хотя бестактности порой ему не занимать, а на саму себя, за то, что оказалась неподготовленной в столь ответственный момент.       — Меньше экспрессии, дорогая, — мужчина разворачивает меня лицом к себе и кладёт горячие ладони мне на бёдра, — мы ещё не женаты. Прибереги свою эмоциональность для более подходящей ситуации, например, для отстаивания выбора цвета штор в нашу будущую спальню, — произносит сын Сатаны с нечитаемым выражением лица, а я пытаюсь разобраться, насколько его слова можно принимать на веру.       Что всё это значит? У него далеко идущие планы, или это просто высококлассный сарказм? Слишком много вопросов. Во мне слишком много от женщины. Нахожу скрытый смыл там, где его нет. Люцифер просто в своём привычном амплуа, не более того.        — Уокер, не спи! — звучный голос брюнета вырывает меня из потока сознания. — Стой смирно. — командует он и притягивает меня ещё ближе. Совсем близко. Настолько, что расстояние между нами опасно грозит стать минусовым. Лёгкие отчего-то сами перестают качать кислород, а сердце пропускает удары, замедляя свой ритм. — И дышать не забывай. — усмехается он и заводит свои руки мне за спину, неспешно ведя их к самому основанию серых крыльев. Одно сильное нажатие пальцами, и оперение с шумным хлопком прячется между лопаток. Невероятно! — Запомнила ощущения? Самостоятельно повторить сможешь?       — Не уверена, — честно признаюсь.       — Наказание ты моё, — причитает красноглазый.       — Интересно, что он планирует делать с таким необычным оттенком глаз? Ведь это единственное, что остаётся неизменным, даже когда мы спускаемся через главный портал в полном преображении. Цвет адского пламени в подобном проявлении экзотичен даже для современного Лос Анджелеса или безумного Лас-Вегаса, что уж говорить о нашем скромном городишке? Слишком много не относящихся к делу вопросов, Вики! — веду монолог в своей голове.       — Идём? Или желаешь дальше протирать во мне дыру своим взглядом? — очень медленно начинаю соображать, что продолжаю бесстыдно пялиться на демона.       Он по-прежнему держит меня в плотном кольце своих рук. Мы стоим в тени от кроны канадского клёна, кажется, невидимые для всей вселенной. Лицом к лицу. Так тесно связанные друг с другом незримой нитью. Наши губы разделяют считанные дюймы. Повинуясь мгновенно вспыхнувшему желанию, несмело тянусь ближе. Люцифер касается моего лба своим и прикрывает веки. Дыхания мешаются пленительным ароматом, вызывая лёгкую дрожь в коленях, как если бы это был наш первый поцелуй. Пелена вожделения застилает глаза, заставляя забыть о цели нашего нахождения на бульваре Спрингфилд в Бруклине. Горячие губы дьявола едва-едва касаются моих, словно лёгкое дуновение суховея в жаркой пустыне.       — Идём. — вместо поцелуя шепчет искуситель. Выражение его лица напоминает Чеширского Кота, которому удалась задуманная шалость.       — Дьявол! — изо рта вырывается ругательство, на которое сам дьявол реагирует раскатистым смехом. Чувствую себя немного глупо, но искренние эмоции злого гения настолько заразительны, что я тоже начинаю смеяться.       Неспешная прогулка по знакомой с рождения улице заставляет вновь чувствовать себя живой. Воспоминания из прошлой жизни проносятся яркими картинками перед глазами, оставляя после себя приятное звучание нот ностальгии. Привычные соседские домики, мимо которых я столько раз проходила, возвращаясь со школы, по-прежнему стоят на своих местах, лишь едва тронутые временем. Всё та же парковая полоса через дорогу с многочисленными деревьями и кустарниками. Идеально-мягкий газон перед домовладением мистера Эткенса. Всё остаётся точно таким же, каким я это храню дорогими сердцу образами на подкорке сознания.       — Сюда. — Люцифер берёт меня за руку и ведёт в сторону шестиэтажного здания с апартаментами, которое располагается точно напротив моего семейного гнезда. В этой части улицы многоквартирные дома перемежаются с частными, создавая нетривиальную диораму пригорода Нью-Йорка.       — Куда мы?       — В гости. — он открывает парадную дверь, и мы начинаем подниматься вверх по бетонным ступеням, минуя лестничные пролёты один за другим.       — К кому? — не унимаюсь я.       — Слишком много вопросов, Уокер. Я уже подумываю вернуться к варианту с одним вопросом в сутки, — он крепче сжимает мою руку, переплетая наши пальцы. Сейчас его руки совсем не обжигающие, скорее тёплые… Очень тёплые. Мы оказываемся на самом верхнем этаже жилого комплекса и подходим к одной из дверей. — Здесь никто не живёт, квартира пустует уже какое-то время. — наконец, поясняет парень и достаёт что-то из кармана.       — Как ты узнал? — начинаю со страхом озираться по сторонам, так как понимаю, что в руках у мужчины ни что иное, как отмычка. Демон высшего уровня, с богатой родословной, отпирает квартиру при помощи какой-то шпильки. Картина маслом!       — Считал энергию. — он буднично пожимает плечами и толкает дверь, которая без особых усилий поддаётся его манипуляциям. — Проходи. И лучше поторопись, пока нас не застали за незаконным занятием, — брюнет жестом приглашает меня внутрь.       Дважды меня просить не приходится.

***

      С балкона шестого этажа открывается прекрасный обзор на окна моего дома, а у папы, к моему счастью, по-прежнему отсутствует привычка зашторивать их в тёмное время суток. Сколько я здесь сижу, уже не знаю, давно не веду счёт времени, а Люци не торопит. Тёплый свет, сочащийся из дома на улицу, мягко рассеивается по территории маминого сада, за которым второй родитель вот уже столько лет продолжает трепетно ухаживать. В его заботе за янтарно-жёлтыми кустами роз скрывается столько нерастраченной любви и нежности к той женщине, что и по сей день является смыслом его жизни.       Отец сидит на кухне. Время ужина. Большое блюдо с гарниром, запечённая курица по фирменному папиному рецепту. Кажется, я, даже сидя на противоположенной стороне улицы, ощущаю этот аромат чеснока, прованских трав и оливкового масла. Домашний хлеб, только что вынутый из духового шкафа, с невероятной хрустящей корочкой. Это наш любимый вариант вечерней трапезы. Стол, по старой традиции, накрыт на троих. Только папа теперь один. Совершенно. На тарелке родителя совсем немного еды, подмечаю, что он выглядит более осунувшимся. Два других блюда стоят пустые, рядом лежат, никем не тронутые, приборы. Мужчина, прикрыв уставшие глаза, читает привычную молитву. Ох, папа! По щекам текут непрошеные слёзы.       — Знаешь, — первой нарушаю тишину, решаясь вновь открыть свои чувства краснокрылому демону, — я всегда мечтала о такой семье, какая была у моих мамы и папы. Они каждую минуту так дорожили друг другом, берегли хрупкие чувства, как самое ценное, что есть в этом мире. Я была поистине счастливым ребёнком. Лучшей жизни и придумать нельзя, — смахиваю рукавом очередную солёную каплю. Думается, я слишком много плачу в последние дни.       — Это седьмой уровень, Вики. — тихий, но уверенный мужской голос проникает под самую кожу, заставляя меня взглянуть на его обладателя. — Я уже выполнил одно твоё желание по собственной воле, приведя тебя сюда, чтобы ты могла увидеть своего отца. — брюнет бережно берёт мои руки в свои, присаживаясь передо мной на корточки. — Я готов и дальше исполнять все твои желания, разумеется, если ты этого захочешь.       — Тебе придётся это как-то объяснить, потому что я не очень понимаю, — растерянно качаю головой. Он по-доброму усмехается.       — Какая же ты дурочка, Уокер! — крепче обхватывает мои ладони. На фоне его мужественных рук мои кажутся совсем маленькими. Невольно начинаю любоваться. — Мне кажется предельно очевидным тот факт, что я не стал бы якшаться с кем попало. Не находишь? Сложно противиться своей судьбе.       — Предположим, но с чего такие выводы?       — Наш с тобой союз был предопределён задолго до нашего рождения. Тем, кто создал писание о твоём и моём предназначении. Тем, кто создал всё вокруг.       — Шепфа? — моему удивлению нет предела.       — Именно. Я всю жизнь знал, что мне суждено изменить существующий порядок. Сколько себя помню, всегда верил в идею отсутствия исключительного зла и чистой добродетели. Знал, что суждено встретить непризнанную, которая подтолкнёт меня к светлой стороне моего существа, а также лишит вселенную последнего праведника, начав тем самым необратимые изменения в устоявшейся системе. — Люцифер так проникновенно смотрит в мои глаза, что я верю каждому его слову, подсознательно чувствуя правильность происходящего. Сомнения о верности принятого ранее решения улетучиваются, уступая место чёткой определённости. — Но я и понятия не имел, кто ты такая. Правящие ангелы и демоны держали информацию о тебе в строжайшем секрете, в то время, как мой собственный отец каждый Божий день пытался вбить в мою голову мысль о том, что я не должен следовать священному тексту. — глубокий вздох. Мой ли, его ли? Не имеет значения. Одна на двоих судьба, одни и те же на двоих мысли, одни и те же на двоих чувства.       — Когда ты понял?       — Не понял. — улыбаясь, качает головой. — Почувствовал. В тот самый момент, когда инстинкт защитить тебя стал сильнее, чем разумное решение не попадаться под горячую руку Сатаны. А убедился в догадках уже в следующую нашу встречу, когда заметил тебя в компании Дино, выходящей из водоворота со стаканом кофе. Появившиеся из ниоткуда, облака просто кричали о том, что ты сломала наследника Фенцио и все его планы по узурпации власти среди ангелов. — тихий смех мужчины заполняет почти бесшумную летнюю ночь.       — Спасибо, что привёл меня сюда. Не представляешь, насколько это важно. — произношу невпопад, переполняемая чувством благодарности.       — Повторюсь, отныне и навеки любое твоё желание, если захочешь. — тёплая мужская ладонь касается прохладной кожи щеки, пробуждая невероятное удовольствие от такой невинной ласки. Прикрываю веки, сосредоточившись на дивных ощущениях. Блаженная нега разливается по венам, заставляя вожделеть большего.       — Поцелуй меня, — произношу и замираю.        У Люцифера очень красивые руки: мужественные, с чётким рисунком вен на запястьях и предплечьях. И сейчас я чувствую, как эти самые руки нежно оглаживают моё лицо, мягкие подушечки пальцев едва касаются пересохших от волнения губ. Пульс учащается, отдавая глухой пульсацией в висках. Дьявол не торопится, умножая моё стремление быть ближе во сто крат. Сбивчивое дыхание не даёт возможности вбирать достаточно воздуха, и я интуитивно приоткрываю рот. Но не успеваю сделать глоток желанного кислорода, как чувственные губы парня накрывают мои. Лёгкое жжение сводит с ума, вызывая приятные мурашки в районе затылка. Горячий язык оставляет влажные следы, рисуя витиеватые узоры на моих податливых губах.       — Я должен спросить… — срывающимся голосом шепчет демон, слегка прикусывая тонкую, как лепесток весеннего цветка, кожу, а затем вновь дарит сладкий поцелуй.       — Да. — решительно отвечаю, не дослушав вопрос до конца. Короткое слово растворяется в новой попытке стать ближе, оставляя послевкусие обоюдно-острого влечения.       — Восьмая ступень, Уокер. Назад пути не будет. — красноглазый отстраняется и со всей серьёзностью смотрит на меня.       — Так пойдём вперёд вместе, и будь что будет, — тянусь рукой к его рубашке и ловким движением тонких пальцев поддеваю пуговицу, заставляя её покинуть петельку шёлковой мужской сорочки, представляя моему взору вид на ямочку под шеей и ключицы. Мужчина перехватывает мою кисть и запечатлевает распаляющий поцелуй на запястье.       — В этом танце я веду, ангелочек. — Люци подхватывает меня на руки и направляется в, ничем не освещённую, квартиру.       — Я ещё не определилась со стороной, — пытаюсь возразить ему.       — Ой, да брось! — усмехается мужчина и закрывает за нами дверь, ту, что ведёт на балкон. В последний раз бросаю взгляд на родительский дом. Окна не светятся, видимо, папа уже спит. Глубоко вздыхаю, и темнота одинокой квартиры окутывает наши фигуры. — Ты свет, я тьма. Так и было задумано. Ты делаешь меня лучше, добрее. А я, в свою очередь, провоцирую и искушаю тебя. — дьявол ставит меня на пол и отходит ровно на один шаг. — Это и есть баланс, моя хорошая.       Холодный лунный свет, мешаясь с тёплым светом уличного фонаря, проникает в апартаменты на шестом этаже, едва заметно освещая наследника подземного царства. Я завороженно слежу за его действиями, словно в брюнета кто-то вшил магнит. Парень медленно, пуговица за пуговицей, расстёгивает верхнюю часть своего одеяния, обнажая идеальный торс. Чернильные изображения, иллюстрирующие священные писания, украшают его грудь, руки и даже шею. Но это не выглядит пошло, скорее — гармонично и привлекательно. За рассматриванием татуировок на теле демона не замечаю, как чёрная ткань рубашки падает к его ногам. Сердце начинает биться о грудную клетку пуще прежнего. Сын Сатаны вновь приближается вплотную и коротким движением освобождает мои плечи от бретелей шифонового топа. Изучающий взгляд скользит по изгибам полуобнажённого тела, задерживаясь чуть дольше на выпуклых частях, сокрытых под тонким белым кружевом. Едва касаясь кончиками пальцев, он проводит рукой по моим ключицам, спускаясь ниже. Россыпь мелких мурашек тянется шлейфом за его прикосновениями. Вдох. Выдох. Напряжение в воздухе становится почти осязаемым. С моих губ срывается тихий стон.       — Ты прекрасна. — горячий шёпот обжигает шею, а рождающийся следом поцелуй гасит цветок адского пламени, расцветающего на чувствительном участке тела. Вновь предпринимаю попытку прикоснуться к искусителю, а он снова её пресекает. — Тантра, моя хорошая, — это искусство путешествия, где главная цель — поездка, а не финальная точка. Так присоединяйся ко мне в этом странствии и сконцентрируйся на ощущениях. Позволь тебя любить. — от подобных слов меня бросает в жар. Я делаю глубокий вдох, пытаясь унять мелкую дрожь.       — Ты ведёшь. — подчиняюсь его воле, окунаясь в это море неизведанных и неповторимых чувств.

***

      Лунная тропа спускается от самого неба до прекрасной лужайки мистера Эткенса, серебрит верхушки деревьев и укутывает мистическим светом розовые кусты моей мамы. Ночью только она освещает бульвар Спрингфилд. Летняя песнь сверчков и редкое уханье одинокой совы нарушают сонную тишину спального района Бруклина. Прохладный ветерок проникает под лёгкую ткань мужской сорочки, надетую на моё обнажённое тело. Я стою на балконе, осмысливая происходящие со мной события, которые так стремительно и кардинально меняют всё, что я знала, и во что верила ранее.       — Замёрзла? — за моей спиной раздаётся уже такой родной тенор с приятной хрипотцой. Любит же этот дьявол подкрадываться сзади! Однако, в этот раз я не пугаюсь и не вздрагиваю от неожиданности, а лишь улыбаюсь своим мыслям, которые возвращают меня во времени на несколько десятков минут назад, в один из самых лучших моментов моей жизни, который я с точностью до малейшей детали запечатлеваю в своей памяти ярким образом. Отныне и навсегда.       — Самую малость, — улыбаясь, небрежно пожимаю плечами.       Спиной чувствую жар, исходящий от Люцифера. Он привычным движением заключает меня в свои крепкие объятия, мгновенно согревая температурой своего тела. И только рядом с ним весь мир как будто замирает. Каждый раз, когда он срывает с моих губ поцелуй, когда берёт за руку, переплетая тесно наши пальцы, когда, как сейчас, дарит тепло и нежность своими объятиями. Каждый раз. Его уверенность и сила духа заставляют меня верить в то, что путь, который для нас избрал Создатель мы пройдём, не споткнувшись. Который раз ловлю себя на мысли, что всё именно так, как должно быть. Правильно.       — Не к ночи будет помянут, но чёрт! — дьявол напрягается, всматриваясь в плохо проглядываемую темноту.       — Что ты там увидел? — начинаю беспокоиться, чувствуя, как парень прижимает меня крепче и расправляет крылья.       — Скорее кого. Ости. Похоже, она следила за нами. Не иначе, как по поручению Сатаны, чтоб его!       — И что это означает? — поворачиваюсь к нему лицом и утыкаюсь в грудь. Мужчина успокаивающе гладит меня по волосам.       — Что мы на девятом уровне, — вздыхает. — Проблема в том, что я сам там ещё не был.