Танцы на выживание

      Чёрные тучи затянули небо. Гром и молнии бушевали, не давая покоя даже тем, кто не боится их. Клэр пришлось снова съехать с дороги, укрываясь среди деревьев от ливня. Отсутствие лобового стекла сильно тормозило девушек. Ведь невозможно рулить, когда в лицо бьют большие капли воды.       Танцовщица перелезла назад к Мишель. Та же всё так же хмуро сидела и смотрела вперёд. — Всё ещё думаешь о том обезумевшем? — Вздохнув, спросила Клэр, приобнимая девушку за плечи. — Нет, — ответила та, не задумываясь, а потом спохватилась и добавила:  — Не, конечно, я думаю и о нём, но я больше размышляю над твоими словами. Ты права. Скоро… Точнее, уже все убивают, чтобы выжить. К этому нужно привыкнуть. Смириться, принять и свыкнуться. Но это сложно. — Отдохни от этих мыслей, Мишель. Серьёзно. Они тебя съедят заживо. Ты должна сосредоточится не на прошлом и что уже произошло, а на целях будущего. Думай о Молли. Думай о том, что нужно не сойти с ума. — Это слишком тяжело для меня. — Эй, я же здесь. Я помогу тебе отвлечься. — Кстати, на счёт этого. У тебя голова не болит? — Коротковолосая повернулась к танцовщице с приподнятыми уголками рта. И хотя в её глазах всё ещё была грусть, она хотела этого. — Хм… Знаешь, побаливает, — усмехнулась Клэр. — К тому же, нужно согреться.       На деле, длинноволосая надеялась, что в такой способ ей удастся отвлечь внимание Мишель от мыслей, что гложат её.       Две пары губ слились в поцелуе. Одни были сухие и шороховатые, а другие мягкие и глядкие. В голове хореографа промелькнула мысль, что ей жаль, что Клэр потеряла свою малиновую помаду. Сама же танцовщица ни о чем уже не думала. Она хотела заполучить тело, которому нужно было расслабиться. Им двоим нужно было расслабиться.       Клэр положила руку на затылок хореографа, сжала волосы и оттянула их назад, нежно оттягивая при этом и нижнюю губу девушки. Та охнула. Тогда Пиковая Дама опустилась на шею, покусывая её и целуя, оставляя розоватые отметины на ней. Вторая рука то сплеталась с рукой Мишель, то гладила её тело, не спеша растёгивая штаны. Хореограф позволяла делать с собой всё, что хотелось Клэр, а себе разрешала лишь изредка поглаживать бедро танцовщицы.       Они не помнили, как их пальцы оказались в трусах друга друга. Но отчётливо помнили влажные поцелуи и как безмолвно повторяли движения, будто играли в зеркало. Когда одна входила в другую, та делала тоже самое. Если Клэр начинала массировать клитор, едва надавливая на него, протискиваясь меж малых половых губ, Мишель делала так же. Или когда та делала «шокер», вставляя два пальца во влагалище, а мизинец в анус, Пиковая Дама копировала этот жест. Они даже посмеивались с этого «зеркала». Им было хорошо, тепло и влажно.       Оргазм накрыл их двоих быстро и резко. Накопившийся жар внутри сжался в болюче приятный комок внизу живота, а потом взорвался, отдавая искрами блаженства во всё тело, заставляя их вздрагивать и дрожать от ощущений.       Девушки, глубоко дыша, упали на сидение. Они вспотели, были разгорячённые, а холодные капли, что долетали до них с переднего ряда, казались ледяными. Они были обессиленные, но при этом в мышцах присутствовало приятное чувство изнурения. — Ну как? Стало легче? — Спросила Пиковая Дама, поворачиваясь к Мишель и проводя пальцами по её щеке, медленно переходя к шее, обводя следы от зубов. — Не знаю. Не уверена, — устало протянула девушка. — Даже после оргазма ты продолжаешь думать об этом? — Клэр опустилась до пальцев хореографа и сжала их. — Да, — она повернулась лицом к длинноволосой.        В её глазах была серьезность, а на лице исчезла та улыбка, что была на ней во время секса и оргазма. Мишель сжала плечи и сказала:  — Ведь я никогда не стану прежней.