Рысь

      — Вы все готовы? — серьёзно спросил Кроу, воззрившись на вставших перед ним подростков. В ответ те лишь поудобнее перехватили своё оружие. — Ладно, тогда, как и договаривались, ведём себя естественно. Позволим им подобраться поближе, после чего и нанесём удар.       — Ну а ты, Роб, уверен, что хочешь отправиться один? — парень уже собирался отколоться от общей группы, но вдруг почувствовал чью-то крепкую хватку на своём запястье. Странное дело, Янг всегда старалась прикасаться к нему исключительно здоровой рукой. Вероятно, девушка всё ещё комплексовала по этому поводу. Необходимо было поговорить с ней на эту тему. Поэтому Роб повернулся к ней всем телом и взял её механическую руку. Он сжал её стальные пальцы в кулак, после чего сам отбил себе кулачок, сделав «Пуф!». Не говоря более ни слова, он направился прочь, обратив напоследок внимание на Руби, которая смотрела на сестру с самым довольным выражением лица, которое ему когда-либо доводилось видеть. — Удачи…       Янг ощутила, как дрожит её рука от всплывающих в памяти картин. Она не могла поверить, что её лучший друг отправляется в лапы к чудовищу с таким выражением лица. Она бы точно на подобное не решилась и ни при каких условиях не отпустила бы туда Вайолета, если бы у них уже не состоялся разговор на эту тему. Как оказалось, в тот самый день, когда Роберт потерял всю свою команду, он дал клятву на их крови, что обязательно отомстит Таурусу, чего бы ему это ни стоило. Жон тоже пытался остановить его, пытался воззвать к голосу разума, но Роб как заведённый продолжал повторять, что «Всё в порядке и сейчас я куда сильнее Адама». Вот только, что Жон, что Янг, они прекрасно видели по его золотым глазам, что сейчас творится у него на душе. Ему было страшно. Чертовски страшно, до дрожи в коленях и стука зубов. Однако он твёрдо стоял на ногах, стиснув зубы, и уверенно двигался в сторону своего кошмара во плоти. Тот, кто всегда заботился о Янг и Жоне, на этот раз совершенно не позволил позаботиться о себе. Это было похоже на пощёчину и так напоминало Блейк. Но Жон объяснил ей, что Роб с самого детства был таким. Всегда держал всё в себе, предпочитая справляться со всем в одиночку. Таким образом он и заботился о них, ни при каких условиях не желая подвергать своих близких опасности. А уж после потери команды, пусть он это и тщательно скрывает, его до сих пор иногда преследуют кошмары. Он просто не выдержит, сломается, если кто-то из его близких вдруг погибнет. Поэтому он в очередной раз предпочёл взвалить всё на себя, не приняв протянутую руку помощи. Не из гордости или недоверия, но ради защиты.       — Он справится! — твёрдо проговорил Арк, ощутимо сжав руку в латной перчатке на руке Янг. — А теперь идём…       Янг молча последовала за Жоном, который, в свою очередь, двигался в сторону Кроу. Они находились перед входом в главное здание академии Хейвен. Несомненно, зная, что все они сейчас идут в ловушку, которой предстоит захлопнуться, им всем было немного страшно. Но они охотники, для их профессии это вполне естественно. Поэтому Кроу, глубоко вздохнув, сделал первые шаги вперёд и толкнул входную дверь, с шумом ту открывая.       Внутри всё оказалось в точности таким же, как описывал Роберт. Высокие потолки, просторное помещение, балконы, лестницы и постамент. Как раз на нём блондинка и заметила одиноко стоящего директора академии. На первый взгляд Леонардо Лайонхарт был напряжён. Даже чересчур.       — Ну, здравствуйте, — поприветствовал их мужчина. — Спасибо, что, эм… Пришли. Я смотрю… Вас вроде больше, чем пришло в прошлый раз.       — Знаешь, как говорится, вместе веселее, — огрызнулся Кроу в своей манере. Было видно, что к подобным выходкам Лайонхарт был привычен. — Так что там с советом?       — Зачем… Вы взяли с собой оружие? — невпопад спросил директор, из-за чего подозрения всех охотников лишь ещё больше усилились. Всё как и говорил Озпин. Лео совершенно не умеет врать, нет в его некогда чистом сердце этой способности.       — Чего? — Кроу всплеснул руками. — Лео, мы охотники, если ты не забыл. Всё хорошо?       — Конечно! Конечно, простите. Просто кофе ещё не пил, — оживлённо пролепетал Лайонхарт. Ну вот совершенно не умеет прятать свои эмоции. Даже Руби, и та сумела бы хотя бы частично скрыть правду.       — Слушай, мы рады тебя видеть, но нам есть, чем заняться. Так совет нам поможет или нет? — ответа не последовало, ведь Кроу, давно уже готовый к бою, заметил, как в его сторону с одной из балок пикирует птица. Очень знакомая красноглазая ворона, которая не вызывает в нём ничего, кроме желания пристрелить её. И пока Рейвен не успела добраться до них, Бранвен предпринял попытку подстрелить её. Увы, она ушла, перекинувшись в человека прямо в воздухе.       Как всегда, на ней была её идиотская маска. Женщина вальяжной, расслабленной походкой прошлась вдоль охотников и встала перед статуей, которая, по словам Озпина, является лифтом в хранилище Реликвии. Рейвен, судя по всему, тоже знала.       — Ну, здравствуй, братец. Знаешь, не слишком-то вежливо пытаться убить при встрече собственную сестру, — фальшивая обида прозвучала в её голосе, искажённом маской.       — Уж тебя пристрелить — точно не грех, — огрызнулся Кроу. Бой начался…

***

      Адам Таурус всегда был довольно эгоистичным фавном. Всегда старался жить для себя и никогда не ставил чужое мнение выше своего. Он уже и не помнил, в какой именно момент времени этим эгоизмом отравили его некогда чистую душу. Именно отравили, ведь существование и каторжный труд на рудниках Праховой Компании Шни ещё никому не прибавляли здоровья. А уж позорное клеймо за попытку побега тем более. Но он, кажется, всё же припомнил переломный момент, когда в его жизни осталось лишь собственное Я. Обвал в одной из шахт. Это было давно, когда ему было около тринадцати лет, а может и того меньше. Так или иначе, ему довелось лицезреть, как рабочих попросту завалило камнями, оставив лишь кровавое месиво. Да, он помнил, как молили о спасении те, кого не убило сразу. Он видел их умоляющие взгляды, в которых с каждой секундой всё быстрее угасала искра жизни. А надзиратель лишь молча смотрел на это. Адам помнил, как он брезгливо сплюнул на пропылённый камень, после чего, как ни в чём не бывало, отправил остальных работать в другую часть рудника. О, Адам помнил это. Прекрасно помнил, с каким замечательным хрустом лопнул его череп под весом камня, который «случайно» упал ему на голову. И вот ведь совпадение, именно в тот день эти мучители не досчитались одного мелкого фавна. Но кого интересует жалкое животное, верно? Наверняка подох под завалом. Не пришлось тратить деньги и время на сожжение трупов.       Ну а потом в его жизни появилась Блейк. Маленькая, но столь амбициозная девчонка с огнём в глазах, она в один миг перевернула его жизнь с ног на голову. Она стала его ученицей и музой в одном лице. Душа его пела, когда Белладонна была рядом, побуждая и дальше писать кровавыми мазками свою прекрасную картину мести и революции. Блейк была его жизнью. Первой, кто за его четверть века сумела разглядеть в нём того Адама Тауруса, который, как он сам считал, погиб там, под завалом. Как иронично. Ведь в итоге именно Блейк стала той, кто окончательно похоронила в Адаме то, что связывало его с прошлым. Она ушла. Не оставила шрамов… Просто оставила его одного…       Но сейчас, стоя под башней МКС в одной из величайших академий охотников, Адам чувствовал, что месть его совсем скоро свершится. Это уже вторая академия и вторая башня на его счету, что можно назвать настоящим прорывом, его личным достижением как лидера. Адам умён, силён и амбициозен. Не в пример этой глупой Сиенне, которая, впрочем, из-за своей глупости и погибла. Адам лично убил её, сообщив остальным, что она погибла от рук охотника. Её возвели до мученицы, из-за чего авторитет Тауруса, как верховного лидера, лишь возрос. Он достиг одной из множества своих целей — возглавил Белый Клык, взяв тот в ежовые рукавицы. Теперь нужно лишь схватить человечество за горло и показать, кто действительно является доминирующим видом на Ремнанте.       Мужчина, вероятно, продолжил бы предаваться своим грёзам о светлом будущем для себя и своей расы, если бы не жуткий рычащий голос, эхом пронёсшийся над площадью. Ножны «Багрянца» сами собой оказались в левой руке, а правая удобно легла на рукоять катаны, чтобы в любой момент Адам мог нанести один единственный удар. Обычно, наглецам хватает и одного. Но явно не этому.       Он не без удивления осматривал площадь, которая совсем недавно была полна фавнов. Сейчас же все они лежали на земле, не приходя в сознание или же корчась от боли. Многие из них были жестоко избиты, а у пары даже не доставало конечностей. Ничего серьёзного, что бы действительно угрожало жизням этих фавнов, однако удивляло другое. За столь короткий промежуток времени, пока Адам отвлёкся и ушёл в себя, их всех успел обезвредить один единственный человек. Коричневый плащ, длинные колючие волосы, развеивающиеся на ветру, и глаза, в которых пылало расплавленное золото, грозясь сжечь любого неугодного.       Удивительно, но лицо этого человека было абсолютно спокойно, словно он вышел на прогулку. Адам узнал его почти сразу. Это был тот самый безумец, который бросился на него во время нападения на Бикон. Один из немногих, кто действительно представлял из себя хоть что-то. Он убил не менее десятка хороших бойцов, прежде чем добрался до Адама. Именно они и помогли ему выиграть время.       — А, я помню тебя. Ты тот недобиток, чью команду сейчас доедают черви, я прав? — издевательски спросил Адам, раскинув руки в стороны, словно в приветствии. — Ты пришёл поквитаться? Что ж, в таком случае, я с радостью отправлю тебя к твоим никчёмным друзьям. Как твоё имя, самоубийца?       — Много слов для того, кто сейчас сдохнет, Таурус, — спокойно произнёс противник. В его голосе слышались рычащие нотки, словно зверь рвался наружу, буйствуя в цепях и ожидая, когда же ему наконец укажут на цель. — Я Роберт, сука, Вайолет, и у тебя, рогатый, большие проблемы!       Не говоря более ни слова, Роберт рванул в его сторону. Адам поднял руку вверх, сжимая кулак. Так он показал своим бойцам, чтобы они не вмешивались в этот бой. Он не упустит возможность в очередной раз показать своим подчинённым, за что его нужно уважать.       Вайолет в считанные мгновения оказался перед Адамом, однако вместо того, чтобы нанести удар, он подпрыгнул. Парень закрутил изящный пируэт прямо над головой фавна. Реакция не подвела закалённого бойца и все три выстрела на себя приняло лезвие «багрянца», которое Адам так и не вынимал из ножен до конца. Алый металл плотоядно сверкнул, поглотив энергию выстрелов, после чего скрылся в ножнах, ожидая своего часа.       Роберт был быстр. Невероятно быстр, если сравнивать со всеми, с кем Адаму доводилось сражаться. Тяжело было признавать, но скорость этого охотника практически не уступала его собственной. Это несколько раздражало. Хотелось закончить этот фарс как можно быстрее.       Адам сделал резкий выпад, из-за чего удар ножнами пришёлся противнику в живот и отбросил его на добрые пять метров. Но Адам был бы не Адам, если бы не проделал свой любимый трюк.       Ножны «Багрянца» выстрелили клинком прямо в Вайолета, из-за чего рукоять ударила его в грудь, заставляя сделать ещё пару шагов назад. Ну а Таурус в мгновение оказался рядом, перехватывая своё оружие. Он собрался рассечь парня на несколько частей, сделав два практически незаметных пересекающихся удара. В темноте ночи ослепительно ярким показался свет полей твердосветного праха, из которого были сотканы когти противника Адама. Они приняли весь удар на себя, после чего незамедлительно последовала контратака. Вайолет схватил Адама за запястье. Мужчина уже ожидал очевидного прямого удара в живот, однако вместо этого Роберт с силой полоснул мужчину по бедру. Аура защитила Адама от глубоких ран, однако её количество, судя по ощущениям, существенно снизилось. Это взбесило мужчину. Никто не смеет позорить Адама Тауруса перед его же подчинёнными.       Фавн в один момент взорвался молниеносной серией атак, которые обрушились на противника со всех сторон сразу. На его плече осталась кровоточащая рана от пореза, которому по случайности удалось пробиться сквозь Ауру парня. В ответ Роберт лишь оскалился и глухо зарычал. Он прервал серию атак Адама, всего лишь разведя руки в стороны. Он застыл всего на мгновение, чтобы в следующий момент просто раствориться на глазах из-за немыслимой скорости. Адам не мог поверить, что ему удаётся двигаться достаточно быстро, чтобы он сам успевал замечать лишь его смазанный силуэт. Не заметил мужчина и того, что на его левом боку появилась неглубокая, но достаточно болезненная рана.       Роберт возник перед ним словно из ниоткуда. Его движения существенно замедлились после применения столь ультимативной техники, из-за чего ему пришлось уйти в глухую оборону. Лучшего момента и не придумаешь. Адам отскочил назад на пару шагов, чтобы в следующий миг весь мир вокруг него разделился лишь на три цвета. Чёрный — цвет вечной тени, что была, есть и будет в этом мире. Белый — цвет надежды, что многие продолжают нести в своих сердцах. И красный — цвет крови врагов, которую Адам пролил, проливает и будет проливать ради победы. «Багрянец» после стремительного взмаха отпустил со своего лезвия сокрушительный поток энергии, способный рассечь всё, что стоит на его пути. Вот только…       — Что? — Таурус был ошеломлён, когда не увидел трупа своего противника, стоило пыли осесть обратно на землю. Он не увидел ни трупа, ни самого противника. Роберт Вайолет просто исчез, испарился в один миг. Адам было подумал, что парень, трусливо поджав хвост, сбежал при помощи своего скоростного Проявления. Это и стало его фатальной ошибкой. Не стоило считать Проявлением Роберта технику, которую он разучивал в течение стольких лет. Вовсе не «Адреналиновый Взрыв» был его козырем, нет.       Адам слышал хруст собственной челюсти, когда мощный удар с разворота пришёлся точно в цель. Мужчину не отбросило лишь чудом, однако на ногах устоять ему помешала подлая подсечка, которая последовала сразу за ударом. И пока фавн падал, невидимая рука схватила его плечо, выворачивая конечность под неестественным углом. Роберт с силой ударил Адама об землю. Адам Таурус лежал оглушённым. Цепкий взгляд заметил едва уловимый отблеск световых когтей, и это позволило Таурусу нанести ответный удар. Резкий, практически мгновенный укол пришёлся Роберту прямо в плечо, прошив Ауру насквозь. Адам не почувствовал, что кость была задета, однако рану он умудрился оставить достаточно глубокую. И ответом ему был тихий вскрик.       — Чего вы ждёте?! Убейте его! — взревел Адам, видя, что его противник показался. Фавны, недолго думая, открыли огонь. Вот только не тут-то было — Вайолет снова пропал.       Подобно призраку, он возникал то тут, то там, нанося один-два удара, которые и выводили мешающих фавнов из строя на неопределённый срок. Адам был несколько удивлён, что он предпочёл главной цели какую-то жалкую массовку. Но то, с какой скоростью он расчистил их поле боя, впечатляло. И когда Вайолет вновь возник напротив Адама, он решился задать вопрос:       — Ну и что ты тут забыл? Ради чего сражаешься? Так хочешь отомстить за мёртвых друзей? — ответа не последовало. Роберт бросился на Адама. Они обменивались ударами на протяжении ещё пары минут, оставляя на теле друг друга всё больше болезненных и кровоточащих ран. Не было на асфальте участка, который был бы чист от горячей крови цвета вина. — Тогда сдохни!       Алое лезвие катаны возникло прямо перед Робертом в тот момент, когда он нёсся на Адама в очередной попытке разорвать его на части. И вновь уши фавна уловили звук разрываемой плоти и капающие на асфальт капли горячей крови. Лезвие прошило живот парня насквозь, чему тот, казалось, был очень удивлён. Тоненькая струйка крови пролегла по его подбородку, прежде чем он отхаркнул сгусток крови прямо на ботинки Адама.       — Ты… С-сдох-нешь… — прохрипел Вайолет, морщась от боли, затопившей его тело и разум.       — Я так не дум… — одинокий выстрел раздался в тишине площади, а грудь фавна вдруг полыхнула страшной болью. Затем ещё раз, и ещё. Прогремело ещё четыре выстрела, прежде чем магазин пистолета Роберта окончательно не опустел. Шокированный, Адам опустил взгляд вниз. Он совсем забыл о том, что у парня с собой было второе оружие. Пять крохотных отверстий на его пиджаке уходили вглубь. Пули вгрызлись в плоть, перемолов кости и превратив в кровавое месиво лёгкие с желудком. Меч выпал из рук Адама, так и оставшись в теле Роберта.       — Ты… Сдохнешь! Я обещал… — повторил он, с чавканьем вырывая «Багрянец» из собственного тела. Кровь ещё обильней начала заливать некогда серый асфальт.       Адам смотрел на лезвие собственной катаны, блестящее в бледном свете луны. Перед его глазами стояла алая пелена, а в памяти стремительно проносилась вся недолгая жизнь. Взмах, и всего на мгновение фавн успел увидеть, как весь мир перевернулся, когда его собственная голова со стуком упала в лужу крови. Последнее мгновение в жизни Адама Тауруса.       Клятва мести, принесённая когда-то на крови близких, оказалась исполнена. Два тела лежали в огромной луже крови, что натекла на месте их схватки. И если фавн уже точно был мёртв, лишившись головы, то вот Роберт всё ещё продолжал отчаянно цепляться за жизнь. Со стоном он перевернулся на живот, чувствуя, как пылает всё его нутро. Мышцы были деревянными, конечности отказывались подчиняться, во всем теле ощущалась дикая боль, а перед глазами всё темнело от кровопотери. Но он продолжал отчаянно цепляться за жизнь, ползком двигаясь всё ближе к зданию, где сейчас находились его друзья. Он не может оставить их и просто сдохнуть тут! Сдохнуть как проклятая шавка, не оставив после себя ничего! Он поклялся жить, дал обещание отцу, что обязательно вернётся! Он не может тут умереть, у него просто нет на это права. Роберт Вайолет обязан ЖИТЬ!       Хриплый рык вырвался из груди вместе с кровавой пеной, когда напор его усилился. Он перебирал руками всё сильнее и быстрее. Аура закончилась, его раны некому было лечить, а значит, от может надеяться лишь на себя самого. Он полз всё ближе к главному зданию академии Хейвен, оставляя за собой кровавый след. С каждой секундой перед глазами становилось всё темнее. Силы покидали его. Последний рывок не принёс ничего, кроме новой порции боли.       Из последних сил он перевернулся на спину. Луна сегодня так красива… Даже разбитой, она умудряется выглядеть так притягательно, так безмятежно. Помнится, Роб как-то уже пришёл к мысли, что луне совершенно безразличны все тревоги смертных. Вероятно, так оно и было. Она просто продолжает из ночи в ночь серебряным оком в тёмной синеве наблюдать за такими, как Роберт. Наверное, это будет далеко не первая смерть, которую она застала. На лице Робби появилась вымученная улыбка. Надо же, его смерть претендует на трагичность. Как это мило…       Веки налились свинцом, потяжелели, став неподъёмными. Глаза начали закрываться сами собой, а взгляд так и был устремлён на разбитый лунный диск, всё такой же безмолвный и погружающий в странную гипнотическую меланхолию. Лишь в последний момент на фоне этого бледного света появилась неясная фигура, чьего лица Вайолет не сумел различить. Лишь две приметы отпечатались в его памяти.       По одной на каждое чёрное кошачье ухо…