Эксперимент

Драко зря рассчитывал, что, заявивший о законченной сцене из жизни обручённых, Поттер собрал свои вещи и покинул Мэнор. Уже спускаясь в столовую, он понял, что родители общаются между собой более официально, чем обычно, а прислуга выглядит ещё более собранно. Задаваться вопросом о том, кем был утренний гость, было бы глупо. Малфой глубоко вдохнул и вошёл в распахнутые настежь двери. Широким шагом прошёл к своему месту и чинно опустился на стул, поздоровавшись с отцом и мамой. Рядом с его тарелкой лежал аккуратно срезанный бутон тёмно-бордовой розы, а Гарри сидел напротив него, напряжённо ловя каждое действие. Проигнорировав его взгляд, Драко принялся за еду, но Нарцисса не позволила ситуации сгладиться: — Вы пьёте чёрный кофе, Гарри? Может, попросить прислугу принести сливки? — Спасибо, Нарцисса, кофе безупречен, как и всё в вашем доме… — вежливо отозвался Поттер, и Драко прям-таки затылком почувствовал, что тот что-то задумал. Что-то нехорошее… — Гарри, сынок, неужели вы успели поссориться за утро? — Люциус был обезоруживающе прямолинеен, но, кажется, именно этого вопроса Поттер и ждал. — Мы очень мало виделись за последние недели, с тех пор как я вернулся из Калифорнии. Возможно, всё дело в этом… — Что-то случилось? — с беспокойством спросила леди Малфой, и Гарри уставился на Драко сверлящим взглядом. Атмосфера в столовой тут же потяжелела, и от слов Поттера, который выплюнул их, будто горький сидр, у сидящего напротив мужчины всё внутри опустилось от предчувствия катастрофы: — Я не знаю. Драко? Что-то случилось? Малфой понял, что Гарри решил не оставлять неотвеченным свой вопрос о его личной жизни. И смирился с тем, что родители априори на его стороне в этой битве. Он весь подобрался, резко взял цветок со стола, спрятав свой взгляд в причудливо скрученных лепестках. Дал себе минутку, чтобы собраться. Он хотел отбить нападку Гарри в его же манере — злобно, отвечая на его претензию оскорбленной невинностью, но неожиданно даже для себя сменил тактику. Он не позволит Поттеру перевернуть эту глупость в свою сторону. Пусть родители увидят в нём ревнивца, обижающего их сына недоверием. Идея, как именно сменить вектор направленности этой ситуации в его пользу пришла мгновенно. Малфой поднял немного испуганный взгляд на Гарри, чуть крепче сжав в пальцах стебель цветка, и со всей искренностью, которую даже не пришлось изображать, ответил: — Не было никого, Гарри, — проникновенно заглядывая в его глаза, Драко старался всем своим видом показать готовность доказать это при первой же возможности любым способом. Он ощутил необычный прилив энтузиазма и не смог себе отказать в удовольствии немножко похулиганить. Особенно учитывая, как его родители отнеслись к их дорогому Поттеру. Драко порывисто поднялся и, обойдя родителей, подошёл вплотную к мужчине. Поттер чуть отстранился от стола, ещё переваривая прозвучавший ответ. На его лице появилось сначала неверие и удивление, а потом удовлетворение и даже почему-то облегчение. И когда он увидел, что Драко присел рядом с его стулом, когда тот протянул открытую ладонь — медленно, словно перед диким животным, когда прикоснулся к его щеке мягкими пальцами, даже когда нежно улыбнулся ему, Гарри выглядел довольным, радостным, словно ему и правда, было важно знать это. Знать, что они друг у друга единственные. Даже несмотря на то, что никакого права требовать ответа на этот вопрос он не имел. Как и требовать от Драко верности, когда сам втянул его в эту историю с помолвкой и сексом на одну ночь. Зато когда Малфой произнёс то, что запланировал, глаз Гарри коснулась боль, и он поморщился, словно от удара: — Я люблю тебя, милый, — Малфой поблагодарил себя за то, что перекрыл своей рукой обзор родителям, потому что не таким должен выглядеть человек, которому признаются в любви, и отчего-то Драко немедленно захотелось стереть эту печаль и опустошённость с лица Поттера. Он не знал, какой реакции ожидал от своего «жениха», но то, что он увидел, отправило всю его гордость, разумность и осторожность к чертям: — Гарри, слышишь, я люблю тебя, и в моей жизни мне нужен только ты. Никого не было, и просто не могло быть, понимаешь? — он спокойно и ласково поглаживал скулу любимого человека большим пальцем, преданно глядя в его глаза, надеясь увидеть в ответ хотя бы его обычный взгляд, который никогда обычным для него не был. Но Гарри продолжал выглядеть побитым щенком, и Нарцисса, конечно, обратила на это своё внимание. Люциус же громко звякнул чашкой, находясь в некоторой растерянности от слов сына, чем и вырвал Малфоя из эмоционального водоворота, в который его втянул этот разбитый вид Поттера и собственные мысли и чувства по этому поводу. Осознав, что они всё ещё на виду, он продолжил, уже откровенно цепляясь за первую попавшуюся мысль, но не зная, как иначе сгладить ситуацию: — Прости меня, если я дал тебе повод так подумать. Но между мной и Джастином только деловые отношения, — выражение лица Гарри тут же закрылось, а в глазах появились осмысленность и металл. — Я никогда не позволял себе отвечать на его категорически неуместный флирт. Но он не видит препятствий для такого поведения, считая тебя какой-то моей фантазией… И всё же я должен был более ясно дать ему понять, что мне неприятен его интерес, поэтому прости меня, Гарри. И не заставляй меня снова повторять очевидные вещи… — под конец своей импровизации Малфой понял, что желая поставить Поттера в неловкое положение, на самом деле сам себя загнал в настоящую ловушку. Вот уж точно — не рой яму другому… Потому что каждое из этих слов, если и не было правдой сейчас, то очень могло ею стать, ведь то, что он испытывает с Гарри, легко могло бы вылиться именно в такие отношения. Такие, которых он всегда хотел. Признаваться в этом себе было страшно. И в том, что его тяготит его одиночество. И в том, каких отношений ему бы хотелось. И в том, с кем бы ему эти отношения хотелось строить. Особенно последнее. Поэтому пролетевшие в голове мысли ушли вместе с напряжением, когда его отвлекли. Мистер Малфой громко хмыкнул и обратился к супруге, тихо, чтобы не прерывать их «воркование», но не достаточно, чтобы мужчины их не услышали: — Финч-Флетчли никогда не отличались тактом и сдержанностью, но я не знал, что их младший так далеко зашёл… — Дорогой, брось это притворство! Ты всегда прекрасно видел, какими глазами он смотрел на нашего сына, и учитывая ваше партнёрство с его семьёй, не был особенно против! Ты даже предлагал Джастину партнёрское кресло в компании! А я тебе говорила, что эти липкие глаза ничего хорошего нам не принесут! Поттер отреагировал на этот разговор неожиданно для Драко, который уже переключился на реальность, пытаясь понять, чем же в итоге закончится этот фарс с показной ревностью и показным же примирением. Поэтому, когда Гарри заговорил, Малфой замер, поражённый: — Повтори… — хриплым шёпотом произнёс мужчина. Его взгляд был интенсивным и каким-то диким. Драко молчал, Гарри не отрываясь смотрел на него, пока тот не сдался и не прошептал, обречённо и печально, признавая своё поражение целиком и полностью и в этом раунде: — Я люблю тебя, Гарри… — и от такого стремительного движения Драко обязательно бы отшатнулся, если бы его не придержали за плечи, чтобы после рвануть и впечатать в себя. Гарри одним движением поднялся из-за стола, уронив стул с гулким грохотом, утягивая за собой Малфоя, целуя его робко, но через мгновение, когда Драко и сам потянулся к его губам, очень настойчиво и пылко. Жадно. Смело. Наплевав на публику и условности. Наплевав на то, что всё прозвучавшее здесь было ложью. Поверив этой лжи и растворяя в поцелуе горечь, позволив себе чувствовать только трепетный ответ Малфоя. Для горечи ещё будет время. Пламя постепенно утихало, на смену ему приходила нежность, такая же, какая сквозила в их утреннем поцелуе, но неожиданно скатившаяся в пошлость и оставшаяся неозвученной. И сейчас мужчины словно навёрстывали упущенное сегодня в постели время, касаясь друг друга нежно, продлевая лёгкие прикосновения, боясь спугнуть ощущение правильности и нужности этого момента. Оторвавшись друг от друга, они несколько долгих мгновений смотрели в глаза, не отпуская, разделяя улыбку, и только потом заметили, что остались в столовой одни. Драко тут же опустился на стул и потянулся за так и не тронутым кофе: — Прости, — немного сипло сказал он, и этот надтреснутый тон Поттеру совсем не понравился. — Я, кажется, перегнул палку. — Это я был тем, кто решил устроить представление перед родителями. Так что извиняться нужно мне… — Гарри тоже пригубил кофе, с удовольствием ощущая, как саднят его губы от долгих поцелуев. — Зачем? — Малфой вскинулся, вперив растерянный и непонимающий взгляд на своего визави. Он всё ещё сожалел о своей выходке, но нарастающая паника от осознания всего произошедшего подталкивала его к разговору. К выяснению отношений. От абсурдности ситуации, что им нужно выяснять свои фальшивые отношения, Драко внутренне содрогнулся, подумав, что Блейз был бы в восторге от такого оксюморона в его личной жизни. — Ты бы не ответил мне напрямую, а я привык получать ответы на вопросы, если я их задаю, — мужчина элегантно пожал плечами и снова приложился к чашке кофе, которая стала отличным прикрытием, чтобы не развивать эту тему. Но Драко снова повторил свой вопрос, выражая уже не только растерянность, но и раздражение, и Гарри понял, что, кажется, действительно задел его за живое. — Зачем? Зачем тебе было знать, сплю ли я с кем-то помимо тебя? Какое тебе дело вообще до этого? Какое тебе дело до меня?! — наткнувшись на удивление, почти тут же сменившееся страхом, Малфой вскочил из-за стола и быстро скрылся в коридорах Мэнора. Как давно он не видел этой эмоции в Поттере? Тот перестал его бояться задолго до окончания школы, научившись смело и даже глупо бравировать своими победами и ловко отбивать самые гадкие комментарии и нападки. И когда Драко понял, что Гарри снова испугался, его испугался, то не смог оставаться с ним в одной комнате. И теперь уже точно сбежал: он банально спрятался в крыле у прислуги, дождавшись, пока ему не доложат о том, что его жених уехал, и отписав секретарю, что приедет позже. Дафна в ответ прислала несколько грозных смайликов, а спустя четыре минуты новое расписание с учётом его опоздания. Но спрятаться от вопросов в своей голове не получилось. Чего именно испугался Поттер? И чем продиктовано это глупое любопытство, если он чётко выразил своё видение: Драко не справится с его желаниями? Стоит ли разорвать эту помолвку сейчас? Ведь вроде как и повод есть: Поттер — ревнивый козёл, не доверяет партнёру, какая уж тут свадьба?! А ещё Драко было интересно, понял ли Поттер, что всё это представление, как он сам выразился, было не совсем игрой? Что он и сам не знал, откуда лились все эти слова, но даже с Финч-Флетчли — а он был единственным из всего круга своих знакомых, кому Малфой сказал о своей «помолвке», чтобы хоть как-то отвязаться — каждое слово было правдой. Он забросил свои традиционные пятничные вылазки за гастрономическими изысками, часами мог переписываться с Панс, бесконечно тоскующей по своему Рику, который в первых числах осени отправился в длительную командировку, убивался в хлам в тренажёрном зале на беговой дорожке, хотя всю сознательную жизнь ненавидел бег без необходимости и ненавидел свой мозг за то, что тот никак не может перестать подкидывать ему новые варианты ответов на те вопросы, что крутятся у него в голове день и ночь; за то, что ни с одним парнем из эскорта он так и не провёл оплаченное время по назначению — один выслушивал его пьяные бредни, а другой помогал перетаскивать внезапно оказавшиеся не на своём месте стол и диван. В конце концов он перестал даже пытаться набрать знакомый номер службы элитного сопровождения — грузчиков можно найти и подешевле, а психоаналитик сможет дать гораздо более дельный совет, чем: «Почему бы не спросить у него, что ты для него значишь? Он вроде бы прямолинейный и честный, так зачем так мучиться?!» Когда же и Панс надоели все его жалобы, и она практически слово в слово повторила те же слова, что сказал и Дилан, или Алан, а может Эштон, Драко психанул. Он закрылся у себя в офисе и почти неделю работал безвылазно, заставляя Дафну работать сверхурочно и нешуточно беспокоиться о его состоянии здоровья. Вытянуть его удалось лишь матери. Она пришла, проведя с собой в офис несколько специалистов, придерживая в руках небольшую коробочку, и сообщила, что сегодня они идут на приём. Всей семьёй и никак иначе. Это важно. Когда мама говорила такие вещи, это всегда было железобетонно: всё будет, как она решила. Поэтому Драко безропотно переоделся, позволил уложить себе волосы и даже надел выбранную мамой заколку для галстука, упакованную в ту самую коробочку и подходящую идеально: зелёные камни так потрясающе оттеняли его глаза и тонкую полоску ткани костюма, что Малфой невольно залюбовался своим отражением в зеркале. И только это не позволило ему услышать, как Нарцисса удовлетворённо сообщила одному из проверенных людей: — Ему точно понравится… Драко постарался максимально отвлечься от навязчивой идеи о Поттере и вести себя подобающе. Кому-то вроде него это было несложно — в конце концов, опыт подобных мероприятий у него был с ранней юности. Единственное, чего он не смог перебороть — это желание избежать навязчивого внимания Джастина. Он был неплохим парнем по большому счёту, но ремарка отца в его адрес была более чем справедлива — он был несдержан в своих желаниях и нетактичен в их выражении. И если быть честным с самим собой, Драко был бы не против с ним переспать… Но до «помолвки» его останавливала всего одна, но очень значимая деталь: такие, как Финч-Флетчли, не знают меры. И позволь он себе одну ночь с ним, в качестве активного партнёра, разумеется, тот пошёл был дальше, причём, не скрывая их случившегося контакта и всячески заставляя Драко продолжить их общение в горизонтальной плоскости. Являясь по натуре якобы универсалом, он открыто хотел подставиться, ожидая от Малфоя ответной услуги, чтобы потом прочно обосноваться в верхней позиции. Но то, что Драко с удовольствием давал мальчишкам из эскорта, — жёсткий, качественный, но абсолютно лишённый всяких эмоций секс — для Финч-Флетчли было бы лишь шажком к достижению реальной цели: поиметь задницу Драко Малфоя. И не только для банального удовлетворения то ли телесных «хотелок», то ли собственных амбиций другого ряда, но и для возможности рассказать об этом в кругу испорченных золотых детишек, которые по возрасту были едва ли не одногодками Драко, а по развитию вряд ли перевалили за шестнадцать. В лучшем случае — восемнадцать. Но Драко никогда не хотел бы демонстрировать кому-то в их деловой среде себя в такой позиции — и здесь речь шла совсем не о постели. Здесь понятие «поставить раком» имело гораздо больший эмоциональный и позиционный подтекст, чем физический. И в случае с Драко ситуация с Дином так его ранила не столько из-за обманутых чувств, как то, что его нагнули и использовали, как банкомат с беспроцентной выдачей, который ещё и подмахивал, пока его имели. Повторно оказаться в такой ситуации он не хотел, даже несмотря на то, что вообще-то Джастин был вполне в его вкусе, и при должном старании он бы без проблем смог отделаться от его дальнейших притязаний на свой зад. Даже банально заявив о том, что после Томаса занимается сексом исключительно давая, а не принимая. Его бы не смутило даже то, что в глубине души он не готов был спокойно и без эмоций вспоминать те отношения и себя в них, а главное после них. На людях он вёл себя соответствующе — то есть играл роль человека, который пережил сложный разрыв, оказавшись в дураках, но принял тот факт, что молодости свойственны ошибки, и он благодарен за этот опыт. В сердце всё ещё была рана — затянувшаяся, но иногда нарывающая даже спустя столько лет. Он любил искренне, защищал свою любовь яростно и безбашенно, остервенело огрызаясь со всеми, кто смел усомниться, что у них это «вместе и навсегда». Паркинсон была в этом плане мудрее всех, предпочитая внимательно наблюдать и оставаться рядом, придерживая своё мнение на счёт любимого человека лучшего друга до того момента, пока Драко сам не спросит. Или не прозреет — смотря что произойдёт раньше. К несчастью Драко раньше произошло второе. Дин оставил его с пустым совместным счётом и запахом дорогих штучных духов в их постели. Женских. Его жена — миссис Флёр Томас — всё это время находящаяся рядом как мадемуазель Делакур — их дизайнер и консультант по искусству, была вне себя от счастья, уезжая вместе с мужем в Лос-Анджелес, в дом, купленный на имя Дина Томаса, перевозя с собой в их новое гнездышко дорогие авто и те самые предметы искусства, которые Драко без памяти готов был скупать для любимого, без сомнений оформляя всё это лично на него. А после его «красивого» ухода Малфой младший был настолько раздавлен, что не мог даже слушать о мести или судебных исках. Он был опустошён, и пустой трастовый фонд деда был ни при чём. Возвращаясь к Финч-Флетчли, тот имел совсем другие цели, но поиметь Драко хотел примерно так же, только честнее. И захоти Малфой действительно взять его, для Джастина это было бы ещё тем обломом. Которого он, впрочем, заслуживал, и Драко даже подумывал о том, чтобы наконец «поддаться» на его чары. Но случилось…. Случился Поттер. И после их «помолвки» Малфой его банально не хотел. Он возможно и получил бы некоторое моральное удовольствие от самого процесса раскручивания парня на секс, а потом бросив его, слегка «поматросив», но после того, что показал ему Гарри… Драко банально Финч-Флетчли не хотел. Ни в качестве развлечения плотского, ни в качестве моральной разгрузки, ни как новое эмоциональное приключение. После одной единственной ночи Малфой хотел только Поттера. И для постели, и для общения, и для всего. Вообще всего. И скатившись снова к мыслям о своём уже дважды несостоявшемся любовнике, Драко не заметил, как Джастин оказался в поле его зрения, тут же целенаправленно пробираясь к нему в толпе. Бежать было глупо и некуда, поэтому Малфой нацепил вежливую улыбку и покорно ждал новой порции скабрезных шуточек и полупрозрачных намеков. Молодой человек решил не разочаровывать его ожиданий, и с ходу, сразу после приветствия, отвесил комплимент портному, что матушка выбрала для своего наследника, подчеркнув, что брюки тому особенно удались. Спустя всего несколько минут культурные темы для обсуждения закончились. О бизнесе малыш Тин знал немного, хотя и занимал пост в компании своего отца, ничуть не смущаясь, что среди сотрудников компании о нём никак не отзывались. Но молчали так красноречиво, что ни у кого не возникало сомнений о его репутации и как человека, и как руководителя. Вечер уже давно перевалил за середину, и Джастин успел хорошенько набраться, судя по его масляному взгляду и рукам, которые то и дело норовили прикоснуться к Малфою в якобы ничего не значащих жестах. Драко виртуозно уворачивался, но терпение его было на исходе. Сдерживало его лишь то, что Люциус и Дэмиан были давними партнерами в слишком многих сферах бизнеса, чтобы унизить его сыночка на глазах у всей бизнес-элиты их круга. Но когда рука Финч-Флетчли скользнула по бедру Малфоя, а потом резко схватила его ладонь, Драко вскипел: — Джастин, я ведь говорил уже, что несвободен. У меня есть… — Парень? — бесцеремонно перебил его мужчина, притягивая его к себе ближе, небрежно отставив бокал на поднос пробегающего мимо официанта. — Джастин, я обручён! Прекрати, пожалуйста, ты ставишь меня в неловкое положение! Парень от неожиданности отпустил Малфоя на шаг, а потом уставился на его руку, придирчиво рассматривая пальцы: — Но на тебе нет кольца! Врунишка, — он поднял глаза на Драко, и внезапно немного стушевался: оказывается, их общество дополнил ещё один гость. Малфою не нужно было гадать, кто за его спиной: он почувствовал знакомую смесь ароматов, и нелогично расслабился, понимая, что Гарри здесь. Он и сам выпил больше обычного и готов бы уже выйти на следующий уровень конфронтации, но присутствие Поттера в один миг сгладило все углы. Тин мгновенно выпустил его ладонь из своей, когда рядом громко прозвучало: — Ну конечно, мы ведь ещё не женаты… Или вы ожидаете, что Драко наденет на палец десяток карат на пошлом платиновом ободке и будет щеголять в нём до самой церемонии? — Гарри говорил уверенно, надменно и очень властно, а потом притянул Малфоя к себе за талию и обвил руками, заявляя свои права на этого мужчину перед всеми. На них никто не смотрел, в конце концов, выпивка и бизнес лились рекой, и кто-то не хотел упускать халявное спиртное, а кто-то выгоду от пьяной сделки. Но Драко стало неожиданно приятно, что Поттер готов афишировать их отношения, пусть и фиктивные. Сейчас эта мелочь почему-то не имела особенного значения. — Привет, солнце, прости, что задержался… — Гарри нежно поцеловал мужчину за ушком и прижал к себе плотнее. — Пришлось приземлиться в Мюнхене из-за погоды, а с пересадкой не повезло. Я надеялся успеть поговорить с тобой еще утром, но… Боже, я так соскучился, Малфой, две недели тянулись вечность… Финч-Флетчли хмыкнул и громко прочистил горло, обращая их внимание на себя. В его руке из ниоткуда появился ещё один бокал, и теперь он наблюдал за парой оценивающе-скептически. Казалось, что вот-вот — и он спросит, кто из них снизу. Но Гарри нехотя переключил своё внимание на него, глядя с непониманием, мол, «ты ещё здесь?!». Этот взгляд был знаком Драко со школы, он частенько видел его. В зеркале. И сейчас он задорно хихикнул, думая о том, что это на самом деле забавно, что Поттер перенял несколько его трюков, чтобы ставить людей на место. — Представишь нас, милый? — и вот, снова знакомый тон, когда-то звучавший от него самого — будто говорящий сомневается, что это вообще нужно и уместно, но соблюдает вынужденные правила приличия. — Конечно, дорогой, знакомься — сын бизнес-партнера моего отца — Джастин Финч-Флетчли, — он небрежно махнул рукой, мол, «и сам видишь». Драко намеренно представил его сыном Дэмиана, а не в соответствии с занимаемой должностью. — Джастин, разреши представить: это мой жених Гарри Джеймс Поттер. Мужчины пожали руки, и судя по ощущениям, что испытал малыш Тин, Гарри ясно дал понять, что видел всё, что происходило между ним и Драко, и ему это сильно не понравилось. О погоде говорить не стали, Финч-Флетчли младший поспешил ретироваться, снова заменяя уже пустой бокал у торопливой обслуги. — Ты прекрасно выглядишь, дорогой, — тихим, вибрирующим голосом сказал Гарри, и Малфой понял, что, как и всегда в его присутствии, он испытывает возбуждение, и сегодня решил снова подразнить его либидо. Выпитое не давало вести свою игру, и Малфой просто прижался к Поттеру сильнее, сам, в данный момент вообще не боясь никаких последствий. Простояв так с минуту, он понял, что вообще-то не ответил на комплимент, и, справившись с пересохшим горлом, мягко ответил: — Я всегда безупречен… — и звук мягкого грудного смеха Поттера наполнил, кажется, всю его душу. Гарри качнулся в одну сторону, потом в другую, потом слегка оттолкнул от себя Драко и перевернул его в своих объятьях, и только сейчас Малфой понял, что они двигаются в такт звучащей музыке, и Поттер с ним танцует. — Ты не против? — зачем-то спросил Гарри, напрасно пряча хитринку во взгляде, и мужчина в его руках закатил глаза. — Зачем спрашивать, если ты всё равно уже делаешь это? Поттер в ответ притянул его ближе и прижался щекой к щеке. А потом его губы обожгли кожу робким вопросом: — Почему не сказал мне, что с Финч-Флетчли всё так серьёзно? — Думаешь, я бы сам не справился? — Драко пожал плечами, но ответил спокойно, разморенный тёплыми уютными руками, которые лежали правильно и держали крепко, но осторожно. — Чему ты ещё научился со времен школы, Гарри? Снова мягкий грудной смех, снова более крепкие объятия и покачивания в такт мелодии: — Многому, Драко… Этому, — он резко вывернул руку и партнёр оказался в двух шагах от него, а потом вернулся на законное место рядом с ведущим, — а ещё этому… — последнее слово коснулось дыханием губ Малфоя, а потом их накрыли чужие, но очень нужные сейчас губы. Вышло идеально: нежно, сочно, так, что хотелось броситься с головой в этот поцелуй, но он прекратился слишком быстро. — Ты не целовался в школе? — удивлённо спросил Драко, позволив себе пару вдохов перед вопросом. — Нет, не так. Не с тобой… — молчание было очень уютным, но Гарри его прервал. — И всё же? — Драко неопределённо мотнул головой, а потом увидел родителей и вежливо улыбнулся маме. Она скорчила рожицу, которая должна была обозначать что-то типа «что ты киснешь, когда рядом с тобой твой мужчина?!», и он рассмеялся, озарив лицо искренней улыбкой. Поттер задержал дыхание, отрицательно покачал головой, словно понимая, что совершает ошибку, но всё же сказал: — Драко… Я соскучился по тебе… — Джастин снова рядом? — удивился Малфой, но Гарри только грустно улыбнулся. — Так ты не врал, когда только подошёл к нам? — улыбка на лице Поттера не изменилась, и он тихо добавил: — Ни слова… — Драко услышал этот ответ, но казалось, пропустил его мимо ушей — ему было приятно то, как его обнимают, как за него заступились, пусть и в своеобразной манере, но как же это было чертовски приятно… Мысли немного путались, и чтобы как-то утихомирить их, Малфой прижался щекой к плечу Гарри, позволяя вести в танце, отдаваясь его рукам. — Ответь мне, пожалуйста… — просьба прозвучала так убедительно, что мужчина не смог больше придумывать отговорки. — Я сказал… Ты же сам мне поведал о том, что самая лучшая ложь — это правда… Так не запутаешься… Я не знаю, почему меня понесло тогда, Гарри, но я говорил первое, что пришло на ум, лишь бы ты не выглядел таким расстроенным. И всё это было абсолютно в твоём стиле — почти не солгал, лишь чуть-чуть исказил правду… Поттер разочарованно покачал головой: — Чуть-чуть? Ты мог сказать мне и раньше…. — и теперь настал черед Драко отрицательно махнуть подбородком. — С чего бы это?! Мы не друзья, чтобы делиться проблемами… Кто мы вообще друг другу, а? — было так хорошо рядом с ним, так хорошо, но пьяный разум подкинул Драко несколько вопросов, что крутились в ротации бесперебойно, и даже понимая, что здесь не лучшее время и место для такого диалога, он не смог заткнуться вовремя. Вопрос повис гильотиной над их головами. Гарри сделал очередной шаг в танце, но Малфой отстранился, показывая, что развлечение окончено. — Прости, это не важно, просто ты путаешь меня своими вопросами. Почему нельзя просто трахнуться на заднем сиденье твоей машины и разбежаться до следующей случайной встречи?! Зачем всё усложнять?! Драко готов был уже уйти, но заметил жадно следящего за ними Тина и подошёл ближе к Гарри, неосознанно, но так однозначно ища в нём защиту, что самому от себя стало противно. Но Поттер не дал ему рефлексировать, он оглянулся, сверкнул глазами на Финч-Флетчли, а потом впился в рот Малфоя, жадно и пошло, не отрывая взгляда от оторопевшего от такой наглости молодого человека. Всеми своими действиями показывая: «Мой» — его руки скользили по спине, зубы терзали нижнюю губу, а язык проталкивался сквозь приоткрытый, ждущий этого вторжения рот. Драко закрыл глаза от наслаждения, решив для себя, что и так сказал достаточно, а о том, что он ведёт себя, как муж на голодовке, готовый броситься на первую доступную дырку от недотраха, он подумает завтра. — А кто сказал, что эта встреча случайная? Я действительно хотел поговорить с тобой, Драко, и действительно опоздал на это мероприятие из-за нелётной погоды, — сказал Гарри, когда они снова мерно покачивались под новую мелодию. После ещё одного поцелуя Малфой, немного пьяный от вина и намного сильнее от ощущений, покорно пошёл за своим «женихом», который на этот раз вывел их почти на середину танцпола. — А позвонить не судьба? Ты пропал на месяц, потом устроил мне ужин при свечах и провёл со мной свой день рождения, сказал, что хочешь меня со школы, а потом ушёл, оставив ни с чем. Потом мы встретились у Криви, ты провёл со мной ночь, влез в душу, заставив сказать много лишнего и снова пропал. И теперь ты танцуешь у всех на виду со мной, обнимаешь меня так, будто имеешь на это право, и я не знаю, как я завтра с утра соберу себя снова по кусочкам, Поттер. Что ты делаешь? Ты понимаешь, что ты со мной делаешь? — Отвечая на все твои заданные вопросы: я танцую со своим женихом, и я догадываюсь, что я с тобой могу сделать… А ещё, у меня сегодня двухместное купе, и просто нет задних сидений, на которых можно заняться любовью. Что до последнего неотвеченного вопроса… Я не думаю, что что-то может стать ещё сложнее, чем сейчас, — Драко сбился с шага, не до конца понимая, что именно хочет сказать Поттер. Он отступил на несколько шагов, и Гарри, положив руку ему на талию, мягко направил его в сторону выхода, не отходя далеко и не отрывая горящей руки с поясницы. Когда они оказались в относительной тишине, рука с талии исчезла, зато появилась на плече: — Стой. Драко. Постой… — немного растерялся его фальшивый жених и облизал губы, когда увидел, что Малфой и правда находится в растрёпанных чувствах. — Ты прекрасно выглядишь, а мой подарок тебе очень идет. И я рад, что ты… Что я… — Драко в каком-то мгновенном понимании вскинул руку и коснулся указательным и средним пальцем заколки. Гарри обезоруживающе улыбнулся: — Я не был уверен, как ты отнесёшься к такому подарку… К моему подарку… Поэтому попросил Нарциссу не говорить тебе ничего… Я хотел приехать раньше… Я хотел попросить у тебя прощения за то, что заставил перед родителями отвечать на мой вопрос. И сказать, что очень скучал по тебе, что ты не выходишь у меня из головы уже так долго, и поэтому мне было важно узнать, есть ли у тебя кто-то настоящий… Мы ведь и правда почти не виделись… И я проверял все списки приглашённых из доступных мне, чтобы понять, где мы можем увидеться с тобой, чтобы ты не сбежал от разговора, а я имел возможность держать себя в руках, потому что наедине это просто невозможно, я теряю способность думать, и всё, чего хочу, это… Не это я хочу сказать, Драко… — Поттер так горестно вздохнул, что Драко даже пожалел его, но мысли постепенно приходили в норму. Он хотел уже что-то съязвить об их слишком уж тёплом общении с матерью, когда из зала стали выходить люди, направляясь к террасе, откуда был сделан обзорный пункт для наблюдения за фейерверком. Их толкнули, сначала в одну сторону, потом в другую, и в итоге Гарри затащил их за первую попавшуюся дверь, не готовый заново начинать и так непростой для него разговор. Только повернув за собой замок, он понял, что это скорее кладовая, чем комната. Места было совсем немного, но Гарри так торопился сказать то, что должен был, что даже не заметил, как Драко отреагировал на его действия. У оказавшегося так близко к любимому человеку, наедине с ним, Малфоя сорвало тормоза. — Гарри… Гарри, чего ты хочешь? — Я хочу сказать… — Нет, замолчи! — он накрыл его губы пальцами, запрещая. — Не нужно говорить, Гарри, просто сделай то, чего ты хочешь… Только раз и навсегда, ладно? Или уйди, или останься со мной. А если останешься, то не разочаруй меня… Поттер считал себя достаточно опытным человеком для его лет. Он многое видел, многому научился. Ещё большему хотел научиться в будущем. Он не был классическим бизнесменом, но переговоры всегда давались ему легко. Иногда он искренне не понимал, зачем нужны какие-то курсы по искусству ведения переговоров, если всё ведь и так очевидно. Он вообще много разговаривал. И в рабочей обстановке, и среди друзей. Какое-то время он работал над тем, чтобы его речь была конструктивной и разнообразной, у дяди с тётей особенного опыта он не набрался, но сейчас мог с уверенностью сказать, что он не плох в этом. Однако что ответить на прижатые к губам пальцы и поплывший взгляд Драко, когда он, кажется, ничего не хочет слышать? Поттер многое хотел ему сказать. Об их встрече, об их ночи, о них в целом. Но в данный конкретный момент Малфой просит не об этом. И если бы Гарри был уверен, что Драко точно осознаёт, о чём именно попросил, тут же исполнил бы это желание. Потому что ещё в первую их ночь понял, что исполнять желания Малфоя, особенно такие, — его наркотик, и он не может отказаться от награды в виде довольного, тёплого, удовлетворённого мужчины, неверяще глядящего на него из-под ресниц. Сейчас Драко выглядел не так. Драко выжидал, что ответит на его просьбу Поттер, и вместе с ожиданием, глаза горели сомнением, неуверенностью, наверное, поэтому Гарри услышал ещё кое-что, что, видимо, не планировалось изначально: — Ты измучил меня, Гарри, я прошу тебя… Чего ты хочешь? Поттер открыл рот, чтобы сказать хоть что-то, но его губы скользнули по пальцам Малфоя, и он неожиданно понял, что говорить ничего не нужно. Он обхватил указательный палец мужчины губами, чуть тронул его языком, открыл рот шире и вобрал оба пальца глубже, срывая ломкий скулёж с губ Драко. Они были близко, но прижались ещё сильнее, оторваться от пылающих желанием глаз Малфоя было совсем невозможно. Гарри как одержимый ловил каждый оттенок всё разгорающейся страсти во взгляде мужчины, касаясь ладонями спины, затянутой в рубашку, опуская руки на поясницу, вжимая в себя его бёдра. Драко упёрся рукой в дверь рядом с шеей Поттера и чуть отстранился, чтобы удобнее наклонить голову и впиться в шею, приятно пахнущую таким знакомым ароматом. Он ещё раз застонал от тонкого ощущения соли на языке, широко мазнул им к уху и прикусил мочку, вызвав очень яркую реакцию в брюках мужчины. — Я скучал по тебе, Поттер… — донеслось до затуманенного разума Гарри сквозь гул крови в ушах. — Я скучал по тебе… — Драко толкнулся в его бёдра, надавливая своей эрекцией на стояк Гарри, потом опустил руку, чтобы провести ею по груди с бешено стучащим сердцем, ниже, к животу, к пряжке ремня, проходя мимо и останавливаясь на ширинке. Молния разъехалась будто сама, и Поттера пробила почти забытая дрожь бешеного желания. Такого, которое вызывал в нём только белобрысый одноклассник вечность назад. Когда Малфой, резко опустившись на колени, вырвал изо рта Гарри свои мокрые пальцы, каморку заполнил сдавленный стон, а потом сверху раздалось шипение от болезненного движения по стволу, ещё скрытому тканью белья. Драко чувствовал желание, которое вызывал в мужчине. Всегда видел его, всегда понимал, что привлекает Поттера на каком-то животном уровне. С того самого момента, когда в их первую ночь увидел, как кончая, Гарри пытается не закрывать глаз, чтобы не упустить ни секунды зрелища перед собой. И сейчас с бесконечным удовлетворением слушал и наблюдал за партнером, которого доводил до умопомрачения одним своим присутствием. Но не мог не спросить: — Ты этого хочешь? — Гарри только подался вперед, беспомощно опустив глаза, в которых плескалось нечто ненасытное и страшное. Драко даже испугался на мгновение, но увидев освобождённый от тисков упругой материи член, только выдохнул: «Боже…» А потом всё потерялось в тепле дыхания, запахе пряном и сильном, во влажном языке на головке. Драко, не стесняясь, прикоснулся мокрыми пальцами к мошонке, дразня, поглаживая, вымазывая дорогую ткань секретом и слюной, пока легонько сжимал губы вокруг ствола, иногда проходясь зубами по гладкой поверхности. Поттера уже била крупная дрожь, дыхание стало громким и нетерпеливым. И Малфой не смог промолчать: — Я надеюсь, ты жалеешь о том, что отказался от своего подарка в день рождения… — дыхание прохладой отозвалось на разгоряченной плоти, и Гарри смог только промычать что-то невнятное. Было нечто волшебное в этом ощущении полной власти над человеком, который возвышается над тобой, коленопреклонным, не в силах тебе отказать, не в силах даже связно мыслить, завися от тебя каждым своим вдохом и выдохом. И Драко пользовался своей властью в полной мере, то разгоняясь до чётких упругих толчков, то скользя медленно и лениво, то зарываясь носом в пах, лишь коротко касаясь основания члена закрытыми губами. Руки Поттера упирались в стены по бокам узкого пространства, и только это заставляло его устоять на ногах. — Драко! — вырвалось у него неосознанно, но когда имя прозвучало в маленькой комнатушке так правильно и категорично, молчание показалось преступлением, и он уже не мог остановиться: — Драко… Драко… — и так беспрерывно. Малфой не мог больше продолжать игру в дразнилки, когда по ушам бьёт шёпот, звучащий громче артиллерии, он резко и до конца погрузил член Гарри в свой рот, а потом насадился на него до основания, проталкивая его глубоко в горло. Этого было достаточно, чтобы Поттера выгнуло дугой и он кончил с именем любовника на губах. Прошло достаточно времени, прежде чем он смог собраться с силами. Малфой сидел на полу, Гарри рядом с ним, головы обоих были запрокинуты на стену. По брюкам Драко расползлось мокрое пятно, но ему было откровенно плевать, что о нём подумают — количество выпитого пока нивелировало все возможные неприятности. — Так этого ты хотел, Поттер? — с ленцой отозвался Драко, когда Гарри прикоснулся к его руке. Он очень не хотел совершить ошибку, но в тот момент просто не мог думать о чём-то ином, кроме близости с мужчиной, который и правда его измучил. Их общение было подобно истязанию, когда показав голодному стейк, отбирают его, отставив только запах несбывшегося ужина. Много лет прошло с момента, когда инстинкты управляли Малфоем до такой степени, чтобы невозможно было сублимировать их во что-то конструктивное. Даже сейчас, только что кончив, он знал, что захочет Поттера, как только посмотрит в его глаза. Конечно, оказавшись наедине с Гарри, он не мог отказаться от того, что находилось так близко. В прямом смысле. И взял то, что так хотелось получить! Но сомнения постепенно вылились в вопрос, и Малфой замер в ожидании ответа. — Этого хотел ты, Драко… А я не могу тебе отказать, даже когда просишь ты очень своеобразно… Я же хотел попросить твой номер телефона. Как-то странно общаться через Нарциссу… Драко молча достал свой телефон и снял блокировку. Протянул его Поттеру и подождал, пока тот запишет свой номер и сбросит его номер себе. Потом так же молча забрал аппарат. — У тебя нет моего номера? — Есть. Но было бы странно звонить тебе, когда я не уверен, что ты будешь рад меня слышать… А я не был уверен до этого вечера. Разговор был неправильным. Натянутым. Хлёстким. Они смотрели каждый перед собой, говорили ровно и безэмоционально. И это было не то, как хотел бы Драко себя чувствовать сейчас. — Зачем этот подарок, Поттер? Чего ты от меня хочешь? Тебе никто не говорил, что ты не от мира сего? Заявиться ко мне домой без приглашения это не странно, зато позвонить, откуда бы ты не раздобыл мой номер — странно… — Ты меня пригласил. В тот вечер в Мэноре… А заколку я увидел случайно и понял, что хочу, чтобы она была у тебя. А ещё я хочу тебя поцеловать. Можно? Драко в шоке уставился на него, не понимая, как себя вести. Постепенно эйфория от пережитого оргазма отступала, и накатывало осознание, в какую задницу он сам себя загнал. Он испытывал потребность в этом мужчине. Настоящую, жгучую потребность. И эта нужда в Гарри была так похожа на то, что он чувствовал по отношению к Дину, что Малфой похолодел. Вспоминая прошедшие месяцы, он кристально ясно осознал, что он не может заставить себя остановиться. Поттер был нужен рядом. Нужен. И самостоятельно он не сможет этого прекратить. И судя по действиям «женишка», тот тоже не собирался останавливаться. Только конечная его цель Драко было непонятна. Весь это лепет перед тем, как их прервали, был милым, но не давал ответов на вопрос, мучивший мужчину: что Поттеру на самом деле нужно от него? Потому что кажется, сидя на грязном полу кладовки, Драко для себя уже ответил на вопрос, чего хотел от Гарри, ясно и чётко: он хотел узнать, каково это — быть любимым этим человеком каждый день. Но довериться кому-то, понимая, что снова есть шанс утонуть в другом человеке, а потом остаться ни с чем, Драко не был готов. Даже если и хотел. Он уже приготовился дать отрицательный ответ, понимая, что возможно, это последний шанс, когда он может заставить себя отказать Поттеру, как телефон Гарри зазвонил. Он стушевался, но снял трубку, а потом с волнением вслушивался в речь звонившего. — Прости, Драко. Мне срочно нужно уехать. Пойдём! — он с силой поднял мужчину с пола, вообще не спрашивая его мнения на этот счет. Буквально выволок из комнатки, где они прятались, вывел на улицу и подошёл к одному из тёмных внедорожников, припаркованных уже у входа. — Адрес я прислал. Доставить в целости и сохранности. Головой отвечаешь, — резко проговорил какой-то совсем незнакомый Поттер, а потом развернулся к Малфою. — Прости, мне и правда придётся тебя оставить. Я не знаю, когда освобожусь, но это не отменяет того, что нам нужно поговорить. Это важно, Драко. Для нас обоих важно… Езжай домой, тебе нужно отдохнуть, а я позвоню, как только смогу, ладно? — он уже не спрашивая притянул к себе несопротивляющегося мужчину и поцеловал. Так, что сердце разрывалось от переполнявшей эти прикосновения нежности. Драко едва не произнёс в своей голове другое слово. Но успел себя остановить. И это было самым важным. Почувствовав, что Гарри хочет отстраниться, он сильнее вжался в него, возвращая всю нежность, на которую только был способен, наполняя поцелуй тем, что чувствовал сейчас: печалью от расставания, волнением от неизвестности, трепетом от ощущения этих губ под своими. А ещё любовью. Своей любовью к этому знакомому-незнакомому человеку. Потом он отстранился и посмотрел на удивлённого, но улыбающегося Поттера, который смотрел так, будто спрашивал: «ну чего ты?.. скоро же увидимся!», и от понимания, как сильно ошибается его Гарри, он снова впечатался в него, обнимая крепко и отчаянно. На этот раз прощаясь. Драко понял, что должен бежать.