Эксперимент

Малфой стоял на балконе, французские окна были распахнуты, и вид на плодоносящий сад был настолько захватывающий, что казалось, душа разорвётся от наполняющего её трепета и всей этой красоты. Но душа Драко разрывалась сейчас от другого. И ни тихая гармония пейзажа, ни ароматы фруктов и цветов не могли затмить его печаль. — Панси, я так скучаю по нему… — протянул мужчина как капризный ребёнок. — Так позвони ему, уверена, он снимет трубку несмотря ни на какое совещание… — за эту неделю во Франции он уже порядком надоел девушке, и она запрокинула голову в раздражении, — Влюблённый идиот! Драко посмотрел на подругу, как на полную дуру, и снова уставился на фруктовые деревья. Паркинсон вздохнула и вернулась к журналу. Но модные картинки действовали на неё сейчас угнетающе, и она решила проявить терпение. Она ныла о том, как скучает по Седрику почти весь сентябрь, и поэтому, услышанное от Малфоя категоричное заявление, что они с Драко вылетают первым же рейсом в Канны, было воспринято на ура. Спешно собрав чемодан и схватив документы, она уже через полтора часа была в аэропорту, где у стойки регистрации её ждал растерянный, решительный и смертельно бледный друг. — Паспорт доставай, регистрация заканчивается! — рявкнул он совсем не в своём стиле, и Панс поняла, что случилось что-то ужасное. И только в самолёте, когда всем предложили выпить, Драко рассказал, что произошло. Весь первый класс слышал истеричные визги и совсем не дамские выражения пассажирки. Надо отдать ей должное: она выслушала рассказ Драко молча. И только после его финальной фразы: «Теперь ты понимаешь, что побег — это единственный выход…» она разразилась гневной тирадой. — Ты вообще видел то, что он тебе подарил? ЭТО по-твоему золотые оковы?! — она тыкнула в заколку для галстука, которая больно впилась в его грудь. Мужчина так торопился, что даже не подумал переодеться. — Он хоть раз намекнул на то, что хочет тебя купить?! Ты идиот, Малфой! Думаешь, он не знает, что скорее ты его купишь с потрохами?! Он попросил твой номер телефона, дубина ты! Обычно так себя ведут, когда хотят пригласить на свидание! НА СВИДАНИЕ, А НЕ В ПОСТЕЛЬ! — при упоминании этого предмета мебели мужчина очаровательно покраснел, вспоминая, как сам опустился перед Поттером на колени, как не позволил ему говорить, как по сути не оставил ему выбора, кроме как принять настойчивые ласки. И это натолкнуло его на ужасную мысль: он сам не дал Гарри и шанса сделать этот выбор, а точнее, сказать о нём. Предстал перед ним чёртовым нимфоманом, от малейшей порции алкоголя готовым отсосать в пыльной кладовке. Видимо достаточная степень ужаса отобразилась на его лице, потому что подруга взяла перерыв, который был заполнен яростным требованием унести этот шипучий ужас и принести как минимум Чивас. А лучше односолодовый. Драко конечно не стал во всех мельчайших деталях рассказывать о том, что случилось между ними в той самой каморке. И сейчас, к своему стыду, сильно об этом жалел. Но пауза в головомойке, которую устроила Панси в праведном гневе своему непутёвому, но единственному близкому человеку, закончилась. — Ты, Дракуся, просто форменный баран! Этот твой Гарри сначала оттрахал тебя так, что ты им бредил, потом пришёл к тебе в тот момент, когда ему хотелось комфорта и тепла, тебе это ни о чём не говорит, нет?! Да, Малфой, да! — она так посмотрела на скептическое лицо друга, что тот не решился вставить слово. — Не натянуть тебя он пришёл, хотел бы только этого, так бы и поступил! Он тебя зацепил, задел, вывел на эмоции! На настоящие эмоции, а не на то жалкое подобие, что ты для самого себя изображал все эти годы! И что сделал ты? Ушёл в себя, ушёл в работу, запретив себе даже разобраться толком в том, что происходит у тебя в голове. Баран! Думаешь, если ты вот в один момент захотел стать инфузорией туфелькой, то и превратился в неё, как по волшебству?! Но ты не бесчувственная биологическая единица! Ты человек! У тебя есть чувства! У тебя есть сердце! И тебе тоже хочется любви! Тепла! Ровно такого же, за которым пришёл к тебе твой женишок! Или ты думаешь, он просто так променял толпу гостей на собственном празднике на сомнительное удовольствие всунуть член тебе в задницу?! — Почему сомнительное?! — не выдержал Драко, но потом замолчал. Он и сам понимал, как глупо звучит его возражение. Глупо именно потому, что на всё остальное — действительно важное — возразить было нечего. — Тупица! Он едва не оттяпал голову этому твоему Джастину! Я видела выражение его лица! — она споро достала мобильный и показала фотку, которую ей сбросила Нарцисса. На ней в кадре Драко танцевал с каким-то мужчиной прямо в центре зала, а на заднем фоне на них смотрел Финч-Флетчли с перекошенной физиономией. Малфой вздрогнул от этой картинки. Его голова лежала у Поттера на плече. Глаза были закрыты. А руки обнимали крепкую спину. Лица Гарри не было видно, но то, как его ладони лежали на плечах Драко, то, как была склонена его голова… Он выглядел идеальным. А Малфой выглядел счастливым. Не выдержав этого зрелища, он бросил телефон на колени Панси. — Драко. Ты трусишь. И это понятно. Но ломать свою жизнь из-за собственной уютной камеры одиночного заключения, которую ты создал в своей голове… Я просто не могу смотреть на это и не попытаться ничего сделать! — это был уже совсем другой тон. Забота, сквозившая в голосе, просто добила мужчину, и он беспомощно застонал. — Послушай. Он сказал тебе, что хочет большего. Прямым текстом. А ты не смог сказать ему в ответ то же самое. Просто потому что боишься. И знаешь, Малфой, я просто перестану тебя уважать, если ты не попробуешь! Кем бы ни был этот Гарри, он тебя счастливым сделал! Он смог тебя достать из твоей ракушки, в которую ты уполз зализывать раны, да так и не выполз. Так что, как только разрешат использовать связь, ты ему позвонишь. И скажешь, что у тебя срочные дела. Но ты вернёшься, и вы поговорите. Потому что он прав — это важно для вас обоих! — Ты думаешь, — дрожащим голосом спросил мужчина, мучительно ругая себя за то, что отказался от порции спиртного, хотя он ещё не совсем отошёл от прошлой, — что он любит меня? — Без понятия, — категорично ответила девушка и допила виски. Подумала, и подняла бокал, чтобы стюард наполнил его снова: — Но он делает тебе хорошо. Он пробился сквозь твою броню. И ты его любишь. Вот, что важно. Когда загорелась табличка о том, что можно включить связь, Панси моментально влезла в телефон. А Драко с досадой обнаружил, что сдал свой в багаж. Он нетерпеливо ёрзал, потом совсем измучился своими мыслями и в итоге тревожно уснул. А проснулся от жёсткого тычка под рёбра. — Малфой. Это конец! — со слезами на глазах произнесла Панси. Её мелко трясло, и мужчина ни на шутку испугался. Такой он свою подругу никогда не видел. Ну, разве что в школе, когда она разбила новый папин Порше. И ещё один раз. Когда её родители объявили ей о заключении помолвки. Он не выдержал интриги, совершенно взволнованный таким видом девушки, вырвал из её рук телефон и прочитал то, что там было написано. Это было сообщение с незнакомого номера с приглашением встретиться и обсудить очень важный вопрос. Подпись Драко ни о чём не говорила. Зато тот факт, что мужчина — очевидно — был в курсе спонтанной поездки девушки во Францию, его сильно напряг. — Это мой жених, — шёпотом произнесла Панси, и слёзы в четыре ручья потекли по её щекам. Не зная, что сказать, ещё не проснувшийся до конца, ошеломлённый новостью Малфой просто сгрёб её в охапку и крепко обнял. — Мы всё решим, детка… Всё будет хорошо… Попросив у бортпроводника кофе и ещё одну порцию виски для дамы, Драко относительно быстро пришёл в себя. Его личная драма могла и подождать, чего не скажешь о драме подруги. — Так, Паркинсон! Хорош наматывать сопли на кулаки! Ты ещё не знаешь, ни чего он хочет, ни о чём он собрался с тобой разговаривать! Так что соберись и ответь согласием. Панс отчаянно тупила, поэтому решительный Малфой взял всё в свои руки. Уже спустя десяток минут и примерно столько же вариантов, что написать, абоненту улетел ответ: «Жду более конкретных предложений.» Естественно, после таких переживаний, Панси из самолёта Драко тащил на себе. И пригрозил, что если та будет буянить, изменит своему принципу не носить женщин на руках и вынесет её из аэропорта, как куклу. Учитывая, что единственное, на что его мозгов хватило — это сбежать. Ни где они остановятся, ни как будут добираться до города - Малфой понятия не имел. Возникла идея остановиться на ночь, точнее уже на день, в Ницце, и уже оттуда, после отдыха и обдумывания хоть каких-то конкретных идей, поехать в первоначально выбранный город. Это была не лучшая мысль — в это время года найти ночлег вот так спонтанно здесь было той ещё задачей. Он полез за телефоном в чемодан, который тащил за собой вместе с вещами Паркинсон и самой Паркинсон, и с яростью обнаружил, что это чужой багаж. Ни сил, ни желания разбираться сейчас с этой путаницей не было. Он просто оставил его у охраны, оставил свои контакты, чтобы служба аэропорта проинформировала его, когда всё прояснится и вышел на свежий воздух. Подруга была в каком-то коматозе, покорно шла за ним куда ей скажут и вообще явно нуждалась то ли в полноценном отдыхе, то ли в ещё одной крепкой дозе спиртного. Драко уже минут десять стоял у такси, никак не в силах собраться с мыслями. Он, может, и не сильно хотел звонить Поттеру, даже наоборот, но сомнения в правильности своего поступка всё сильнее его одолевали. Он понимал, что поступил совершенно не по-мужски, а как истеричка. В голове постепенно укладывалось то, что произошло на приёме, и та паника, в которой он находился с момента, как сел в большой внедорожник, который довёз его до дома, уже совсем прошла. Теперь он скорее жалел себя, понимая, в каком положении оказался. Он влюбился, сильно, и это было совсем другое чувство по сравнению с его безумным, безотчётным чувством к Томасу. То, как Поттер позволял ему ощутить себя рядом с ним, было скорее необъяснимым водоворотом из нежности, чувственности и тепла. И сумасшествие касалось только необузданного желания, такого, что все остальные мысли стирались. Но оно не было исключительно похотью. И когда Малфой перестал себя обманывать на этот счёт, ему стало страшно. Что он снова доверится другому человеку, и тот причинит ему боль. Но самым пугающим было то, что он почему-то был уверен: в этот раз всё будет намного больнее, чем раньше. Не будет оправдания молодостью, не будет очевидного злодея, предавшего и обманувшего. В этот раз он сможет винить только себя. Потому что не умел быть для кого-то. Не умел больше. Он действительно превратился в эгоиста, когда речь шла о человеческих отношениях. Не мог давать кому-то свои эмоции, мог только брать. И понимая это, не стремился к отношениям, к партнёрству. Просто зная, что тот, кто окажется рядом, будет несчастлив, будет мучиться в постоянной нужде чувствовать себя любимым, а не просто нужным. Наверное, больше Драко боялся того, что сам причинит боль любимому человеку своей неправильностью, и сам станет причиной того, что больно будет уже ему самому. В какой-то момент Малфой понял, что к нему обращаются. Французский говорившего был с сильным акцентом, но то, что у него интересовались его спутницей Драко понял. — Да, это мадемуазель Паркинсон, — наконец ответил он мужчине, и тот широко улыбнулся. — Меня попросили сопроводить вас, — всё так же зубоскаля произнёс незнакомец, обращаясь к девушке, которая вообще была глубоко в себе. — И куда же это? — нахмурившись, спросил Малфой, а потом до него дошло. Он взял телефон подруги и прочитал очередное сообщение. В нём снова было приглашение, на этот раз провести время в качестве гостьи в доме в Каннах, пока сам хозяин не прибудет в эту часть Франции, закончив с делами. Воспалённый мозг отказался выдавать сигнал об опасности, и Драко расслабленно кивнул. Яркое солнце не помешало ему уснуть по дороге, да и потом, когда ему показали их с Панс комнаты, тоже не отказался бы от отдыха, но девушка требовала к себе внимания. Драко практически насильно влил в неё добрых три пальца неплохого виски, и это подействовало на неё благотворно. Она снова разревелась, но в этот раз хотя бы не в каком-то неадеквате, а с вполне точным пониманием, что происходит. Когда истерика затихла, Малфой засунул её в душ, хорошенько облил водой, потом замотал в полотенце и уложил в кровать. — Девочка моя. Сейчас спи. Потом поговорим. — Малфои умели быть категоричными, поэтому Панси даже не возразила. Просто закрыла глаза и спустя минут десять уже крепко спала. Драко последовал её примеру. Сон алкоголика краток и чуток. Воистину. Проснулся Малфой от взгляда, которым его сверлила подруга. — Где мы? — прошипела она. — И нахрена ты меня так напоил? — Доброе утро, солнышко… — протянул он, нехотя выбираясь из кровати. — Рассказывай, о чём ты вчера мне плакалась, только не этим вашим девчачьим истеричным языком сквозь рыдания. Меня вполне устроит классический английский. Панси хмуро на него глянула, но всё же выложила всё. Вполне лаконично. Но со свойственным ей трагизмом. — Я поняла, что люблю Рика достаточно, чтобы отказаться от своего образа жизни. И именно об этом я намерена сказать своему жениху, что отменяю помолвку, несмотря на все последствия. Вот. Драко всё ещё скептически смотрел на неё: — Это слишком короткое повествование… — Я поняла, что жить без Седрика не хочу! — крикнула она, но поморщилась от головной боли. — Что хочу носить его фамилию! И что хочу носить его детей! Родить! То есть… Такие слова Малфой слышал от оторвы-Паркинсон впервые. Вообще за всё время их знакомства, а они вместе ходили в ясли, если что… Поэтому тот факт, что она сейчас выдала нечто подобное, даже не закончив свои мысли, уже говорил о многом. — Ты хочешь с ним семью. Я понял, — мужчина взял бокал и наполнил его водой. Протянул девушке, потом повторил то же с бокалом для себя. — Давно пора, — настроение Драко становилось всё более угрюмым, потому что он понимал, что хочет того же для себя. Семью. С Поттером. — Только давай сначала мы выслушаем твоего почти бывшего жениха. Подожди-подожди… — он поднял руку, видя бунт в глазах подруги. — Ты скажешь ему всё, что задумала. Но сначала нужно узнать, что он хочет сказать, и почему именно сейчас. В конце концов, ваша помолвка длится уже вечность. А вы ещё даже не знакомы. И время может иметь ключевое значение в данном вопросе. Ты понимаешь? Кивни! — Панси задумалась, было видно, что она вообще не думала о второй стороне, когда вчера предавалась слезам, а сейчас её взгляд наполнился интересом и пониманием. — Ты у меня такой умненький, Дракуся… — протянула Паркинсон, и хотела уже уйти, но тут её что-то стопорнуло. — Ты звонил Гарри? — сузила глаза девушка и по одному взгляду Малфоя всё поняла. — Мой багаж потерялся. Телефон в чемодане. — Отлично! Собирайся! Едем в аэропорт! — Панс, мне позвонят, когда разберутся. А ты не хочешь всё же получить ответ на свой вопрос, где мы? — Куда позвонят, Малфой?! Твой телефон в багаже! — Драко хлопнул себя по лбу. — А ты мне и так всё расскажешь по дороге! Драко искренне радовался, что им выделили лимузин из всего автопарка. Потому что Панси превратилась в фурию, когда поняла, на чьей машине едет, и в чьём доме спала. — Я туда не вернусь! И ты! — она больно ткнула пальцем Малфою в грудь, в то самое место, где уже был синяк от заколки для галстука. Утром мужчине пришлось надеть всё тот же костюм. Он проигнорировал несвежее бельё и галстук, но пиджак оставить ему не позволили приличия. — Все твои документы остались там, гений… — дерзко откомментировал Драко истерику подруги и пожал плечами. — Мне казалось, мы уже решили, что нужно выслушать этого твоего Сэма… — Самвела… — на автомате исправила его девушка, а потом встрепенулась, — Почему это моего? Малфой снова пожал плечами. Дальше ехали молча. Багаж Драко действительно уже был найден. Подожди они ещё минут пятнадцать, и всё прояснилось бы ещё в утро их прилёта, но сложилось иначе. Первым же делом он проверил телефон и ожидаемо увидел несколько пропущенных от Поттера. Номер не был сохранён, но остался в последних набранных, и мужчина уже почти нажал на кнопку, чтобы перезвонить. Но сомнения в правильности этого поступка будто заморозили его. Он всматривался в дисплей мобильного и не мог провести пальцем по сенсору. — Ну! — дёрнула его за руку Панси. — Чего ты ждёшь! Он наверняка уже звонил! Давай, Малфой! У тебя важные дела в Каннах, но как только ты приедешь, вы обязательно встретитесь и всё выясните! И даже не думай о том, чтобы написать смс! Драко выдохнул и мысленно послал к чёрту своё решение подыграть Поттеру в его комедии. И уже почти отправил вызов, когда кто-то сильно толкнул его, вырвал сумку из рук, потом перехватил падающий телефон и скрылся в толпе. Всё, что Малфой успел рассмотреть — это то, что воришкой была девушка-подросток. На мужчину совершенно нерационально снизошло облегчение. А Панси только грязно выругалась, глядя вслед плутовке. — Знаешь, Малфой. Это сейчас ты благодаришь Бога за то, что он избавил тебя от этого звонка. Но потом ты будешь жалеть, что упустил свой шанс быть счастливым… Вернуться всё же пришлось. Панс не находила себе места, когда ей пришло ещё одно смс. Её жених обещал быть в городе уже к середине недели, и она уже планировала, где можно подождать его, если не в его доме. Идей было много, но ни одна не казалась достаточно надёжной и взрослой. А ещё её сильно беспокоил Драко. Он как-то закрылся, и вроде бы поддерживал беседу, вроде бы ворчал по поводу её выбора вина, вроде бы даже принимал участие в тех развлечениях, что девушка нашла для них, но было заметно, что он будто покрылся тонкой корочкой льда. Особенно взгляд. — Не порти мне прекрасный воскресный вечер своей кислой миной! — Драко вежливо улыбнулся и перевёл свой взгляд на танцовщицу кабаре. Молча. — Послушай, вы обязательно разберётесь… Да, ты пропал на несколько дней. Но у тебя могут быть уважительные причины! Я, например! Мне очень нужна твоя помощь! Ну хочешь, когда мы вернёмся, я ему сама всё объясню. Заодно и познакомимся… — Вы знакомы, — буркнул Драко, но его ответ утонул в гуле аплодисментов, и он не стал повторять его. Какая разница. Рождество уже скоро. Их уговор с Поттером ограничивался именно этой датой. Пара месяцев, и их фальшивой помолвке придёт конец. И на этом всё… На самом деле он осознал, что произошло, только ночью. Когда лежал на кровати, широко распахнув глаза, и представлял, что вернётся домой. Будет ходить на работу. Будет встречаться с мамой и отцом. Будет приглашать в свою постель симпатичных мальчиков из эскорта. Будет жить в одиночестве. Будет стареть в одиночестве. Больше никогда не почувствует себя в тёплых объятиях Гарри, не увидит его взгляд, который заставляет сердце трепетать и сжиматься. Возможно, если бы он позволил себе попробовать… Просто попробовать быть рядом с Поттером… Сейчас ему не казалось таким страшным утонуть в другом человеке, если это Гарри. И к утру он, так и не сомкнув глаз, был в состоянии траура по своему несостоявшемуся счастью. Потому что Поттер сделал первый шаг. А он всё испортил. А он своими действиями очень чётко показал, чего он хочет. И делая вывод из всего прежнего поведения своего «жениха», Драко понимал, что второго шанса у него не будет. Он очнулся от своих мыслей, когда услышал дикий свист. Панси танцевала с девчонками из танцевальной группы, причём вполне себе неплохо умудряясь попадать в музыку и движения. Её несло, и Малфой, зная свою подругу не первый год, понимал, что это только начало. Она нервничает, и это, как правило, выливается в очень большие расходы, а иногда и в очень большие проблемы. И если с первым вопросов не было, по крайней мере, пока она ещё наследница Паркинсонов, то вот со вторым… Такие загулы у неё были не на один день, если уж начинались, поэтому действовать требовалось радикально. Он взял её телефон и набрал номер СД. Вот что вызывало уважение у Малфоя, так это умение с ходу вникнуть в ситуацию и, не задавая лишних вопросов, приступить к её разрешению. Причём правильно, без эмоций или прокрастинации. И Диггори всегда демонстрировал это умение. До сегодняшней ночи. Судя по тому, как он ответил, он уже спал. Значит в понедельник у него были ранние встречи. Но спустя всего несколько фраз уже положил трубку. А спустя всего полчаса приехал. Увидел. Офигел. А когда Драко рассказал ему о некоторых подробностях их местопребывания, и вовсе взял себе выпить. С трудом согласившись отвезти Панси туда, где остались все её вещи, он уволок девушку со сцены и усадил в такси. Сам уложил её спать, а потом долго разговаривал с Малфоем об особенностях условий помолвки любимой девушки. Выдавая семейные тайны подруги, он не испытывал ни тени сомнения. И никакие угрызения совести его не беспокоили, даже учитывая то, что он был прекрасно осведомлён, что Панс не хочет рассказывать подробности о помолвке любимому человеку. Прежде всего потому, что они содержали не только условия о финансах и наследовании, но и о наследниках. Она не сильно кривила душой, когда называла эту договоренность предварительной сделкой по продаже родовитой лошади. И цена договора, и цена жеребят… Но Драко посчитал, что человек, который любит её, а в этом он не сомневался, достоин знать правду. Даже если это заставит его уйти. И не важно: потому что не захочет оставить любимую женщину нищей бесприданницей, или потому что не захочет терпеть чужого мужика в своей постели. Он имел право знать. Первое, что услышала Панс, когда проснулась, было: — Мы уезжаем отсюда. Голова болела не просто зверски. В горле было сухо, глаза слезились от света, и девушка поняла, что вчера знатно перебрала. До такой степени, что у неё уже слуховые галлюцинации. — Драко, мне кажется нужна капельница, — она обняла друга рукой и с удовольствием приложилась к его холодному плечу. — Панси, мы уезжаем отсюда, как только ты сможешь встать с постели, — голосом Седрика сказал Малфой. А потом она поняла, что всё намного хуже, чем ей показалось сразу: — Не гони лошадей, Рик, — сказал Малфой своим голосом, и девушка рискнула открыть глаз. Их было двое. — Мы тут немного подумали с Панс, и пришли к выводу, что нужно с ним поговорить. Или хотя бы послушать. Потому что Панси с ним даже не знакома. Мы не в Средние века живём. Её никто не заставит сказать «да», когда это твёрдое «нет». Но понять, что он хочет и почему вышел на связь сейчас нужно. Поэтому резких движений делать не надо, — Панс попыталась подняться, рука её съехала по шёлковой простыне и она застонала. — Вам обоим… Всё утро они были в спальне Паркинсон. О чём они там договорились, и как договаривались, Драко и знать не хотел, но появились они оба только на обеде, накрытом на террасе. Прислуги было минимум, она вообще почти не показывалась на глаза, что делало этот дом так не похожим на мэнор. И всё же Малфой иногда ловил себя на мысли, что это место почему-то выглядит как дом. Это стабильно спускало его с горы ровного настроения в депрессию. Часть его рвалась в Лондон, найти Поттера, объяснить, что испугался, что у него были причины испугаться, но он не готов отпустить это так просто. Что он не хочет мучиться своей влюблённостью, зная, что Гарри испытывает к нему что-то вроде взаимности, и хотел бы попробовать… Другая часть гнала его в себя, закрывала все эмоции и призывала смириться с тем, что такой человек, как Поттер, два раза не предлагает, и что он упустил свой шанс, приняв опрометчивое решение. И в итоге ему остаётся только принять тот факт, что он снова один, а Гарри уже отпустил ситуацию и начал новую жизнь. Сердце обливалось кровью, а на лице настолько прочно закрепилась маска вежливого расположения, что Седрик предложил Малфою выпить абсента. Или броситься со скалы. Потому что маска эта была безжизненной. Пугающей, если честно. Панс рассказала любимому человеку о том, в чём причина печали дорогого друга, на которого она уже и злиться забыла за то, что оторвал её мужчину от важных дел. Потому что ей было приятно осознавать, что она — дело самое важное, а всё остальное подождёт. И Диггори как-то неожиданно зажёгся идеей помочь Малфою, а заодно и Панси этой идеей заразил. Точнее даже не этой идеей. А тем, с кем же «помолвлен» Малфой. Как выяснить телефон человека, ни фамилии которого, ни рода деятельности не знаешь… Они оба погрузились в интересное детективное расследование, оставив хандрящего Драко за столом. К ночи он так набрался, действительно абсентом, что лыка не вязал, и как оказался в спальне не помнил. Зато помнил первые несколько десятков раз, что он искал свой телефон, чтобы по пьяному тарифу позвонить Поттеру. Он сказал бы ему, что влюблён. Что в школе никогда не замечал, какие у него потрясающие глаза. Что не жалеет о том, как опустился перед ним на колени, и если у него ещё раз появится подобный шанс, он им воспользуется. Он на самом деле сказал бы ему так много, что сам был бы на грани панической атаки, если бы вспомнил об этом на трезвую голову. Но вообще Драко очень редко пил. И в том числе из-за того, как алкоголь развязывал ему руки и язык. В последние годы слишком многое в себе ему приходилось сдерживать, контролировать, укрощать, чтобы пить чаще. А уж про крепкий алкоголь речи вообще не идёт. Он вообще не был сторонником заливать своё горе спиртным. Однако абсент показался очень хорошим товарищем именно в этот понедельник. Парочка сыщиков-любителей лишь изредка приходила посмотреть на возлияния и последующие метания Малфоя. Но поскольку он нашёл компанию бутылки вполне достаточной, решила его не беспокоить. Зато утром всех в доме буквально оглушил рёв всё ещё пьяного страдальца: — Ведьма! — орал он, высунувшись в коридор из своей спальни. — Стерва! — разносилось по дому, отражаясь от стен. — Интриганы хреновы! — в последний раз гаркнул Драко, и дверь с грохотом закрылась. — Никогда не прощу… — пробормотал он тихо, чувствуя подступающую головную боль, и съехал по стене вниз. Это был удар не просто ниже пояса. Малфой чувствовал себя униженным и уничтоженным. И исправить это было никак нельзя…