Эксперимент

По носу Драко скользнуло пёрышко. Потом снова. Просыпаться не хотелось никак. Было так хорошо, блаженно, сладко… Сон не отпускал Малфоя из своих цепких объятий. Так вкусно пахло Поттером, и его потрясающий пресс так манил мужчину, что обращать внимание на что-то лишнее было никак не в тему. «Вставай, солнышко, я дам тебе конфетку», — сказал обнажённый Поттер из сна, похабно улыбнувшись, и Драко протянул руку к соблазнительной картинке. — Не верю, что это ты… Ты какой-то не настоящий, Гарри… Нос перестало щекотать, и Драко поудобнее улёгся на кровати. А потом свалился с неё от зычного: — Вставай, пьянь, настал час расплаты! Ушибленная голова болела меньше уязвленного самолюбия, и Малфой отмахнулся от протянутого стакана воды. — Больше ни капли спиртного. Ты повторишь мне всё, что вчера наговорил спьяну. Если забыл, я заставлю тебя вспомнить каждое слово, а потом повторить его, глядя прямо мне в глаза, ты понял? Дорогой? Драко гордо поднялся, чувствуя, что его ещё не отпустил вчерашний градус, медленно, почти грациозно, совершенно не глядя на утреннего гостя, дошёл до двери, открыл её и заорал, надеясь хоть так выразить всю степень своего стыда и фрустрации: — Ведьма! — этого показалось мало. — Стерва! — тут он понял, что вообще-то Панси вернула ему его же услугу, так что они вроде как были теперь квиты… — Интриганы хреновы! — всё же крикнул в пространство Малфой и закрыл за собой дверь. Он зажмурился и осел на пол, радуясь, что не успел сделать шаг от стены, и Поттеру не пришлось его ловить. Увидеть его он конечно никак не ожидал. А предстать перед ним в таком виде стало настоящим кошмаром наяву. И дело было не в том, что он не умыт-не одет-не чёсан. А в том, что он в жёстком раздрае. И даже робкая радость от того, что его Гарри оказался рядом, несмотря на все пессимистичные прогнозы его худшей половины сознания, не могла затмить стыд и позор от того, что Поттер вчера наблюдал. И хуже всего было то, что он не помнил, что именно наблюдал его любимый человек. Он почувствовал движения рядом с собой, а потом ко лбу прикоснулся холодный стакан, и щёки стали мокнуть от мелких пузырьков, вырывающихся за пределы посуды. Шум в ушах нарастал, поэтому Драко, не открывая глаз, схватился за стакан и выпил аспирин. — Малфой, ты понимаешь, что не выйдешь отсюда, пока не ответишь мне за всё? Мужчина только покачал головой. Говорить не моглось. Перед лицом снова возник стакан, а к губам приблизились пальцы: — Открой ротик, детка… — сам не зная, почему, Драко послушался и выпил ещё одно чудо фармацевтики. — В душ хочешь? — подумав, он решительно кивнул, но это был лишний жест для его состояния, поэтому он поморщился. Гарри чуть ли не за шкирку его поднял и дотащил до нужной двери. Но в душ Малфой так и не попал. Справив нужду, он так удобно устроился у холодной стены, что Поттер, не выдержав ожидания, просто ворвался в ванную, и увидев спящего стоя жениха, донёс его до кровати. Он твёрдо был намерен выполнить своё обещание и не выпустить Малфоя из комнаты, пока они не поговорят. Хотя ещё сутки назад был уверен, что оставил всё это позади и не будет усложнять. Звонок с незнакомого номера застал его в аэропорту. Гарри уже окончательно убедился в мысли, что нужно либо выходить из бизнеса с Уизли, либо настаивать на том, чтобы они сменили руководителя. Потери Поттер пока не рассчитывал, но не это было главным. Рон почему-то в последние месяцы постоянно ставил ему палки в колеса. Их дело было налажено, сделки велись годами, а партнёры называли их надёжными и грамотными профессионалами. Так почему с середины лета всё пошло наперекосяк? В этот раз Рон принял решение поменять поставщика и поставить все их машины на базу Мюллеров. Это уже обсуждалось, и было принято решение, что затраты на замену всего автопарка будут слишком большими прежде всего, потому что поставки придётся притормозить. И вот, несколько старых клиентов обратились напрямую к Гарри, потому что их договоры приостановили. Причём, послав им чёртово уведомление по почте! Голова была задурена планируемым расписанием и возможными проблемами с Роном, и хуже, Лавандой. Она могла вызвать головную боль одним своим присутствием, а уж если рот откроет… Несла б она что дельное, вопросов бы не возникло. Но эту ересь не могли слушать даже их коллеги. Посадку вот-вот объявят, и он, утренним рейсом прилетев во Францию, чтобы провести личные беседы с компаньонами, шёл к стойке регистрации на Мюнхен, когда телефон зазвонил. — Слушаю, — буркнул он в трубку. — Гарри? Привет! — голос был незнакомым и каким-то нервным. По громкой связи объявили очередной прилёт в аэропорт Шарля де Голля, а девушка, которая что-то неразборчиво пыхтела в трубку, внезапно заорала: — Ты во Франции?! Это же замечательно! — Уже почти нет, — снова достаточно грубо ответил Поттер, но понимая, что не стоит срываться на незнакомых людях, смягчил тон. — Чем я могу помочь вам? — Нам — ничем, — трубку взял мужчина, и Гарри на заднем фоне услышал слабый протест. — Речь идёт о Драко Малфое. Ему очень нужна помощь. Его телефон украли, и он не мог с вами связаться. Мы боимся, что без вас он может попасть в серьёзные неприятности. — Адрес, — только и сказал Поттер. — Страна и адрес, пожалуйста. — Пришлю в смс, — звонивший отключился, а Поттер потёр лоб рукой. С одной стороны он злился, что повёл себя как тряпка, с другой, волновался о Малфое, с третьей, Гермиона бы сказала, что у него слишком мало информации, чтобы делать какие-то выводы. И возможно, то, что он может узнать из этой ситуации, кардинально поменяет его отношение к ней. Когда он звонил в охранную систему у ворот, то сильно сомневался, что в таком месте Малфой мог попасть в беду. Этот дом выглядел, как его стихия — роскошь, прислуга, подъездная дорожка. Но когда горничная позвала хозяйку, и на пороге появилась Паркинсон, Гарри взбесился. А вот она выглядела совершенно обескураженной. Едва подойдя к гостю в коридоре, она светло улыбнулась и протянула руку для приветствия. Но мужчина за её спиной нахмурился и первым пожал ладонь Поттера, как бы намекая… А вот до Панси дошло, кто перед ней лишь спустя несколько минут осторожных поглядываний, которые проходили за натянуто-светской беседой, и минуты тупого изумлённого сверления взглядом. — Ты?! Поттер, это ты жених Малфоя?! Да иди ты! — у Панс некрасиво отвисла челюсть, но Гарри только пожал плечами. Ну, он вообще-то мог её понять, и тоже сильно удивил самого себя, когда захотел быть с тем, с кем история взаимодействия была крайне неприятной в школе. — Где он? — Поттер понятия не имел, насколько многое рассказал Драко своей подруге, поэтому полез в «кузов», раз назвали «груздем». Седрик провёл его к гостиной, где на диване, сидя на коленках, перегнувшись через деревянный подлокотник, висел Малфой и беседовал с бутылкой абсента, которая стояла на ковре. — Вот… — видя замешательство гостя, он удалился. — Понимаешь, я же тру-ус, — протянул Малфой, в каком-то отчаянии пытаясь дотянуться до горлышка. Бросив эту затею, он свернулся калачиком на мягком сиденье и стал говорить тише, отчего Поттеру пришлось немного подойти. Он остановился за высокой спинкой, а потом уселся прямо на пол, прислонившись спиной к обитой тканью мебели. — Я же просто никогда такого не видел… Глаза такие тёплые, такие зовущие… В них так легко утонуть, понимаешь, в них так хочется утонуть, в нём… В нём хочется утонуть. Я никогда в школе за этими его стекляшками не замечал, какие у него глаза… Вот я сейчас позвоню ему… И всё расскажу! Так и скажу: я влюблён! И пусть смеётся! Но он не будет смеяться, он хороший. И добрый. Где мой телефон?! — за спиной Поттера возникло шевеление, но не надолго. — Я должен ему сказать, что на самом деле влюблён в него до чёртиков! И он должен мне поверить! Должен поверить, что я хочу… — такой тяжёлый вдох раздался в гостиной, такой горестный, — с ним хочу… Он же такой краси-ивый… Аж руки чешутся… Вот сейчас позвоню, и скажу: Приезжай! Я тебя хочу! В свою охапку. То есть обнять тебя хочу. Любить тебя хочу, Поттер! Гарри улыбнулся. Он и не ожидал такого подарка судьбы. Пьянь пьянющая в любви признаётся. — Гарри, Гарри… Ну как перед тобой устоять? А? Ты же с ума сводишь… Я как только тебя вижу, так и подгибаются ноги… Встать на колени, и не стыдно! Ни капли! Не в первый раз я перед тобой на коленях… И ты такой трепещущий, такой жадный, когда я тебе отсасываю… Ох, Поттер, ну что ты делаешь со мной, а? Я бы тебе всё позволил, знаешь… Ты же берёшь так, будто отдаёшься сам… Это же не секс, это же какое-то сплошное признание в любви… И мне так хотелось повторить… И поверить, что ты тоже… Что и ты тоже меня… Ну, в меня влюблён… Хоть немножечко… Ну хотя бы очарован… Я же сплошное разочарование, а ты и не знаешь… А если узнаешь, то всё… Даже шанса у меня не будет… Хотя так наверное правильно. Потому что ты, Гарри, достоин, чтобы тебя любили правильно, хорошо, по-человечески. И мне, ты знаешь, мне так хочется попробовать… А вот вдруг я смогу? Любить тебя так, как нужно, — судя по тону Малфоя, он скатывался в депресняк. Полный. И нёс что-то близкое к бреду. Потому что нельзя любить правильно или нет. Или любишь, или не любишь. И не надо усложнять. Гарри, кажется, даже сказал это вслух. — И ничего я не усложняю, Поттер, я просто хочу, чтобы у нас это было навсегда. Чтобы семья, как у мамы с папой. Чтобы в горе и в радости, понимаешь? И я даже не боюсь в тебе совсем раствориться, потому что ты меня вытащишь, если что… Хотя я так говорю, потому что пьяный в зюзю. Потому что на самом деле очень боюсь, что ты уйдёшь, и оставишь в сердце дырку, такую же как Дин, — молчание, которое повисло в воздухе, начало напрягать Гарри, но потом Малфой дотянулся-таки до бутылки и сделал глоток. Потом прокашлялся, задохнулся вдохом, и ещё раз прокашлялся. — Дрянь… Где мой сок, а? Ну дрянь же… — хриплым голосом продолжил Драко. — Я, знаешь, как его любил… Дышал им, Гарри. Жил им… Всё для него готов был сделать. Всё купить, всё подарить, всё отдать. Всю душу, всю любовь, все чувства… — стон разочарования пронзил Поттера своей глубиной. — Только ему этого оказалось не надо. Ничего во мне такого, что ему было надо, не было. Только деньги, Гарри, только грёбаные деньги. Будто я кошелёк. Выпотрошил до последнего цента. И выбросил на помойку. И я думал, что всё, больше никого не будет вот здесь! — послышался звук удара, потом ещё и ещё. — Но ты же как-то туда проник! Забрался внутрь, вломился, Гарри, и остался, понимаешь? И так тепло стало, так жить захотелось. По-настоящему захотелось! С кем-то. С тобой то есть, — снова тишина, долгая, такая, что Поттер даже подумал, что Малфой отрубился. — И я всё испортил. Я сбежал от тебя, — наконец выдал Драко и кажется всхлипнул. — Я бы позвонил. Я вообще всё понял только, когда телефон украли. Что ты можешь навсегда исчезнуть. А я хочу с тобой проснуться. Поцеловаться. Заняться любовью. Ты знаешь, что я ни с кем не был кроме тебя? Я имею в виду, — сложные речевые обороты всё сложнее давались заплетающемуся языку, — ни с кем снизу не был. Не давал никому, понимаешь? А вот устоять не смог перед тобой. Ты сильный, Поттер, ты охренительно сильный. Тебе хочется давать. Всегда, везде, как только попросишь, потому что, когда тебе даёшь, чувствуешь себя твоим. Любимым. Нужным. Дорогим. Ценным. Ты так обнимаешь, Поттер… Ну кто мог подумать в школе, что ты так обнимать можешь? Что одним взглядом на колени поставишь. И захочется ползать… — совсем прошептал Драко и всхлипнул, теперь уже точно. — С тобой хочется быть слабым, потому что веришь, что ты никогда не обидишь. Я наверное полный идиот, раз так считаю. Влюблённый идиот. Полный идиот, раз упустил тебя… Не держал тебя… Побоялся сказать, что ты мне нравишься… Гарри незаметно убрал бутылку с пола, просунув руку под ножки дивана, но Драко это уже не было интересно. Он уже спал. Поттер отнёс его в его спальню, которую ему любезно показала та самая горничная, уложил, полюбовался немного на его пьяную физиономию, и ушёл вниз. Панси не дала ему и слова вставить: — Мой шок уже прошёл, и я сразу скажу, что если Драко тебя любит, то я не против ваших отношений. Я тебя с трудом узнала, и ещё погуглила немного… Так что не против, — Гарри открыл рот, чтобы ответить, но Панс этого даже не заметила. Седрик виновато улыбнулся, а Гарри в ответ понимающе кивнул: — Я вспомнила, что видела на фотке с пятничного приёма Линду, она сбросила мне телефон Эдди, и он рассказал, что знает того, кто знает тебя. Так я вышла на Криви, и он дал мне твой номер телефона. Только я и предположить не могла, что это будешь ты, Поттер. Я знала только имя… Ну, так ты простишь его? Он хороший, Поттер! Он сильно изменился с тех пор, как ты его знал… Дай ему шанс, не будь идиотом, упустишь своё счастье… — Милая, — волшебным образом это обращение заткнуло Панси, — перестань рекламировать этого заносчивого саркастичного засранца. Ты что, не видишь, что уже поздно? Гарри и так уже по уши… — на её вопросительный взгляд он пояснил, — Он прилетел из Парижа за два с половиной часа. На первом рейсе. К нему. Потому что мы сказали, что он может попасть в беду. Девушка растерянно улыбнулась. Дальше беседа не клеилась, все отчаянно зевали, кто-то из-за смены часовых поясов, кто-то из-за нервного напряжения, кто-то из-за неугомонной девушки, что забрала его покой. Так что компания разошлась по спальням. Чтобы утром услышать отношение Малфоя к такому сюрпризу. Гарри уже успел позавтракать, решить несколько вопросов по бизнесу, приняв помощь Диггори в попытке наладить видеосвязь на новом телефоне, когда Драко проснулся во второй раз. Голодным и почему-то растерянным. Он несколько раз ворочался с боку на бок, но никак не мог понять, один ли он в комнате. — Давай, спящая красавица. Открывай глазки, — надежды Драко на одиночество не оправдались. Что-то стукнуло, и Малфой посмотрел в сторону звука. Гарри сидел за столом, его телефон лежал рядом. Он нажал что-то на экране планшета, попрощался по-французски с собеседником и посмотрел на Драко. — Что ты здесь делаешь? — Жду, пока ты проснёшься, беглец. Неужто я такой страшный, что ты меня так испугался? Драко спрятал взгляд. — Или всё-таки красивый? — Аж смотреть больно, — съязвил Малфой, но Гарри тут же отбил его подачу: — Так пить надо меньше, Малфой! Я вообще-то за здоровый образ жизни… А то, не успею сказать заветное «Да!», а муж уже спился… От такого ответа Малфой уставился на Поттера, не зная, то ли продолжать словесную перепалку, оттягивая серьёзный разговор, или просто гордо промолчать, позволяя Гарри вести в этой беседе. Смысл сказанного был настолько очевиден, что Драко потерялся в противоречивых желаниях. И в итоге удалился в ванную комнату, не проронив ни слова. Но пока мылся в душе, то и дело порывался выглянуть в спальню, чтобы удостовериться, что Поттер никуда не ушёл. Когда он вернулся, завёрнутый в банный халат, мудро решив не провоцировать двусмысленную ситуацию, его ждал обед. Драко с удовольствием умял всё предложенное, даже не думая делиться с Поттером или интересоваться, не голоден ли тот. Но Гарри спокойно просматривал какие-то документы на планшете, сделал несколько коротких звонков, один из которых особенно обратил на себя внимание Малфоя. Поттер говорил на итальянском, и попеременно то извинялся за что-то, то ругался. Из своих скудных знаний языка Драко понял, что мужчина должен был быть где-то, где не появился, и пытался решить вопрос дистанционно, но отстаивал своё решение быть там, где сейчас находится, с уверенностью и пылом. От этой экспрессии и чертовски сексуального произношения Малфой не на шутку возбудился, неотрывно наблюдая за мужчиной в своей спальне. Поттер маячил на фоне кровати, периодически меняя положение рук, обтянутых рубашкой с закатанными по локоть рукавами, и эти предплечья выглядели преступно привлекательно. И Драко обязательно озвучил бы эти мысли, будь в нём хоть капля алкоголя. Но он был категорически трезв, и почему-то отчаянно жалел об этом. Ведь тогда у него было бы замечательное оправдание своим приставаниям, пошлым намёкам, да и всему тому, что крутилось у него в голове. — Ешь, Малфой. Одним моим видом не насытишься… Драко вынырнул из собственной непристойной фантазии и понял, что держит вилку у открытого рта, но так и не положил кусочек на язык. Он отвернулся, листик салата с рыбой шмякнулся мимо тарелки, создавая мелкие брызги на подносе, и тут мужчину накрыло. Он и не осознавал, что так сильно нервничает, пока его не затрясло. Вилка звякнула о посуду, и он схватился за стакан воды, чтобы как то успокоиться. Но от Гарри не скрылось его состояние. Он за два шага подошёл к Малфою и уложил ладони ему на плечи. Даже сквозь толстый халат чувствовалось, какие они тёплые. — Я не шутил, Драко. Вдохни поглубже и успокойся. И когда будешь готов, объяснись. Он вышел из комнаты, и его не было достаточно долго, чтобы Драко успел переодеться и немного навести порядок в голове. Он был благодарен Поттеру за то, что тот не остался наблюдать за его срывом. Позволил ему сохранить остатки достоинства. Потому что Драко был не так далёк от того, чтобы то ли разрыдаться, то ли разораться от смешанных чувств. Он вкатил столик с кофе и круассанами, закрыл дверь, а когда обернулся, не смог сохранить отстранённо-сосредоточенное выражение лица. Белая майка и простые светло-голубые джинсы, немного растрёпанный беспорядок на голове и нервно закушенная губа… Длинные стройные ноги и вопрос во взгляде. Не провокация, потому что вопрос был не о том, как он выглядит, а о том, чего он от него ждёт. Но близко. — Рассказывай. Драко отвернулся к окну, обхватив себя руками. Он не был хрупким, но сейчас казался очень уязвимым. Очень нуждающимся в защите. Малфой чувствовал взгляд Гарри, и в его голове возникла шальная мысль послать к чёрту все разговоры. Он ещё не успел принять решение, но его тело будто само напряглось от предвкушения, и изгибы стали привлекательнее. Чуть склонённая влево голова, открывающая сильнее шею, вмиг округлившиеся ягодицы, рельефные мышцы спины… Поттер не мог этого не заметить и довольно грубо сказал: — Ты хочешь ещё раз мне отсосать? Думаешь, это решит все проблемы? Малфой, я хотел бы заняться с тобой любовью, но только после того, как мы всё проясним. И у тебя есть все шансы нарваться на грубость с моей стороны, если ты не прекратишь отставлять задницу и не объяснишь мне, что ты делаешь в Каннах. Драко мусолил в голове заготовленные фразы, не в силах выбрать верный ответ. Про Панси, про её помолвку, или про свою трусость… Он не знал, что сказать. Ни один из этих ответов не был на поставленный вопрос. Что он делает в Каннах? — Пытаюсь убежать от собственных чувств, Поттер, — и дальше, как с обрыва. — Я влюблён в тебя. Да… И я испугался взаимности, — совсем хрипло под конец сказал Драко и замолчал. — Ты не отделаешься этим… Чтобы ты понимал, я хочу попробовать. Не в моих правилах усложнять: хочешь что-то сделать — делай, не хочешь — не делай. Но с тобой так просто не получается. И если я говорю, что хочу из этой фальшивой помолвки сделать настоящую, я не шучу, — Малфой замер на этих словах. Буквально прервал выдох, не смея шевельнуться. — Но мне кажется честным, если я буду знать хотя бы то, что возможно, о том, с чем мне придётся столкнуться. Потому что для меня не проблема прилететь за тобой в Канны. Проблемой это станет, если каждые свои сомнения или страх ты будешь разрешать подобным образом, — Драко вскинул голову, но не успел ответить. — Я не лезу к тебе в душу сейчас. Я не твой психолог, чтобы копаться там… Но мне нужно знать, что ты чувствуешь, и как ты относишься ко мне. А ещё знать, что в следующий раз, когда у тебя будут подобные эмоции, ты хотя бы попробуешь мне о них рассказать. Не после бутылки абсента. — Сколько?! — Малфой даже развернулся от шокирующей новости. — Если я и преувеличил, то не сильно… Так… Тебе есть, что мне рассказать? — Обними меня, — совершенно неожиданно даже для самого себя попросил Драко. — Нет. Нет, Малфой, потому что если я к тебе прикоснусь, разговаривать мы уже не будем, — серьёзно сказал Поттер. Взгляд скользнул по шее и груди Драко, остановился на замысловатом болте джинсов, потом на бёдрах, плотно обтянутых денимом, потом поднялся обратно к лицу, и мужчина понял, что Гарри не шутит. Что-то тёмное, зовущее и пугающее одновременно, светилось в его глазах. Малфой обнял себя руками и кивнул. — Ты вероятно слышал намного больше, чем я могу тебе сказать сейчас. К тому же, я и правда ничего не помню… Что тебе ещё нужно, чтобы я сказал? То, что я… — он выдохнул. Понимание, что Поттер не оставил ему выбора, вынудил отвечать, снова, только в этот раз это была не игра, пригвоздило его к полу. Но вариант, в котором Гарри развернется и уйдёт, был не вариантом. Поэтому теперь Драко решился и повторил своё признание глаза в глаза: — Я влюблён в тебя. Этого тебе недостаточно? И я боюсь попробовать настоящие отношения с тобой. Боюсь, но хочу. Ладно? — его пальцы зарылись в волосы, ещё сильнее приводя их в беспорядок. — Чёрт, это какой-то бред… — он растерянно и беспомощно оглянулся. — В душу он не лезет… Вывернул её наизнанку, и не лезет… Я не знаю, что ещё тебе сказать… — Хорошо, давай так. Ты боишься взаимности? Почему? Драко отошёл к креслу и сел на него. Учитывая, что это была самая дальняя от Поттера точка в спальне, и то, сколько часов он провёл с Гермионой, это о многом говорило. — Потому что если ничего не получится, винить будет некого, кроме себя. А я не умею быть с кем-то. — Тогда нас таких двое, Малфой. Потому что я тоже не умею. По крайней мере с тобой. Все отношения разные. Но я искренне считаю, что могу сделать тебя счастливым, — что-то такое промелькнуло на лице мужчины, что Гарри сменил направление мысли. — Секс — это, конечно, важно. Но не только он даёт полноценную гармонию. И мы могли бы попробовать сходить на свидание, например? Узнать друг друга… Просто провести вместе время и посмотреть, что из этого выйдет. И я совсем не исключаю такой возможности, что ты найдёшь меня скучным и поверхностным, или легкомысленным. Или просто тебе не подходящим. И мы просто завершим эту историю с помолвкой. Ну, может, иногда будем встречаться ради взаимного удовольствия, но уже без этой тянущей струны внутри. Потому что когда я смотрю на тебя, Драко, мне очень трудно даже просто думать рационально. Я хочу, чтобы ты был моим. Хочу смотреть на тебя и знать, что ты — мой мужчина. Что ты сам мне предоставил все права на себя, и я ими безраздельно владею. — Мы ещё ни к чему не пришли, а ты уже ревнуешь… — улыбнулся Драко, несмело, но светло и спокойно. Будто сомнения с каждым выдохом покидают его тело и мысли. — Ещё в мэноре. Когда услышал про Финч-Флетчли. Зверски ревную, — кивнул Поттер и серьёзно посмотрел на немного повеселевшего Малфоя. — И ещё. Мне не кажется, что в этой ситуации есть, что решать. Я к тому, что это не то, чтобы решение… Я просто прошу тебя, иди ко мне… И ты либо хочешь и идёшь, либо нет. И ещё, Малфой. Ты сказал, что я хороший, добрый, что я тебя не обижу… — Драко покраснел, понимая, что выдать такое он мог только спьяну. — И нарочно, конечно, нет. Но я прошу тебя: говори мне то, что тебя бесит. То, что тебя пугает. То, что раздражает, или вызывает непонимание. Потому что я не ко всем такой. Есть вопросы, которые в корне могут поменять твоё мнение обо мне. Наступила тишина. На лице Драко менялись эмоции, в какой-то момент Гарри с каким-то особенным внутренним напряжением прочитал страх и неуверенность. Малфой смотрел в окно, откинув голову на спинку кресла, и было видно, что для него это сложнее, чем «хочешь — идёшь, не хочешь не идёшь». Поттеру очень хотелось повторить свою просьбу. У него в голове билась фраза: «Иди ко мне, Драко… Иди ко мне…» Но он заставил себя дать ему возможность самому принять это решение. Самому приблизиться к нему. Обычно в подобных переговорах Гарри всегда был уверен в их исходе. Но сегодня он нервничал всё сильнее с каждой минутой, которая проходила в молчании. И он уже стал сомневаться в правильности своего решения, всё чаще лишь в последний момент останавливая себя, чтобы не начать убеждать Малфоя в том, что уже и так было озвучено. Глупый получился разговор, не таким его себе Гарри представлял, но в итоге, каждая сторона хотя бы была искренна в проявлении своих намерений. Но так хотелось крикнуть: «Ну что ты теряешь, Малфой? Давай попробуем? Иди же ко мне!» Но где-то внутри чувствовалось, что нельзя. Нельзя захотеть кого-то полюбить. И нельзя захотеть что-то построить. Это либо возникает в душе, либо нет. И Поттеру казалось, что они на одной волне. Что они хотят если не одного и того же, то уж точно большего, чем хороший секс. Потрясающий секс. Умопомрачительный, крышесносный секс. И это только одна ночь… Мысли скатились в совсем неверную степь… Гарри плотно прикрыл глаза, пытаясь усмирить не вовремя проснувшееся либидо. — Знаешь, — Малфой подошёл беззвучно, поэтому Гарри не ожидал услышать его голос так близко, — я могу пожалеть об этом. Но и ты тоже. Если ты влип в это так же, как я, ты тоже рискуешь не меньше. Ты не знаешь меня, не знаешь, какую боль я могу причинить тебе. Поэтому мы в равном положении, — Драко подошёл совсем вплотную. Его тон был серьёзен, а взгляд почти холоден, хотя в данных обстоятельствах держать лицо было скорее лицемерием, чем проявлением аристократической выдержки. Но Поттер знал, как его достать. После пьянки, после такого нервного стресса, да ещё и в таком бесподобном виде… Он выглядел, как грёбаный миллионер на отдыхе, в безупречно-белой чуть смятой рубашке, брюках и с галстуком, небрежно повешенном на спинку стула. Он буквально вытащил на поверхность того Малфоя, что всегда сидел в глубине, показывая нос лишь изредка, и то, чаще всего, без желания сознательной части мозга: — Но знаешь ещё что? — Гарри кивнул, боясь потревожить эту исповедь. — Я хочу, чтобы у нас всё получилось. И если не попытаться, то я никогда себе этого не прощу. Поэтому сейчас я не прошу. Я требую, чтобы ты, Поттер, обнял меня. Потому что я в панике. Но всё равно не отступлюсь от тебя… — он хотел сказать что-то ещё, но Гарри, слегка тупанув, не сразу осознав смысл таких очевидных слов, наконец понял, что ему сказал Малфой. И поцеловал его.