Мальчик не плачет

24 апреля 2017 год

Уход от реальности превращается в мечту. Увлечение оборачивается в смысл жизни. Кто бы мог подумать, что обычная игра на гитаре может дарить любовь? Кто мог подумать, что попытки сочинения песен могут держать на плаву? Кто бы мог подумать, что музыка может впиться в клетки кожи, в сердце, в мысли? Играя, и время быстро проходит. И, кажется, совсем скоро Кирилл сможет встретиться с отцом. Сможет гулять по оживленным улицам Москвы с ним, строить планы на будущее. Кажется, освободится отец, освободится и он сам. Освободиться от Кобы и его диктатуры, освободиться от мамы и ее слабохарактерности, освободиться от Маши и ее капризов. Мелкая в три года уже ощущает вседозволенность. Ей разрешено все, Кириллу ничего. Хотя частенько и Маше здорово достается от взрослых. Девятый класс сильно выматывает. Уроки и домашние задания здесь не причем. Он их не делает. Выматывает каждодневное напоминание о приближающихся экзаменах. Обсуждают ОГЭ и на математике, и на русском языке, и на английском, и на биологии, и на физике, и на химии, и на трудах, блять, тоже. Об этом экзамене говорят ученики, говорят учителя, говорят родители. У Кирилла уже голова раскалывается от таких разговоров. Он — не дурачок, с первого раза понял, что это «важный этап проверки их знаний» и «пропуск в колледж». Не нужно это повторять по несколько раз в день. Бесит еще, что учителя, все как один, советуют брать пример с Саши и Ксюши. Любимцы их, блин! Если первый еще стеснительно реагирует на это, то Ксюша горделиво и самовлюбленно задирает нос. Жаль, что Скворцова — девчонка. Отхватывала бы не меньше Быкова. Мерзко прикасаться к пидору, но Тимур правильно говорит: кто, если не они выбьют из него эту дурь? Да и нравится издеваться над ним. Кирилл это осознанно признает. Нравится чувствовать безнаказанность, силу, превосходство. Эти чувства окрыляют, позволяют забыть о том, что дома Кирилл уязвим, слаб, беспомощен. Тем более, быть хулиганом, оказывается, значит не быть невидимкой. Кирилла наконец-то стали замечать. И чтобы стать видимым, необходимо было проявить насилие. В первый же учебный день девятого класса он с Тимуром подрался. Тот начал его задирать, а Кирилл поставил его на место. Не сказать, что это было легко сделать. Кирилл получил больше, чем Тимур. Медведев, как выяснилось, ходил до седьмого класса на секцию по борьбе. Удар у него поставлен хороший, только ловкости ему не хватает. Кирилл оказался куда более изворотливым, и рефлексы у него отличные. От многих атак уворачивался и успевал ставить блок. Как после сказал Тимур, что в нем «умирает великий боксер». Кулаками и походом к директору первого же сентября они и закрепили дружбу. Теперь Кирилл не одинок. Теперь Кирилл хоть кому-то нужен. С Тимуром весело и интересно. Он оказался с похожей судьбой. Отец тоже сидит в тюрьме. Правда, его — частый клиент мест отдаленных. Выйдет, что-то украдет, сядет. Ему там нравится. Друзья там у него, товарищи. Жилье бесплатное, еда бесплатная, книги бесплатные. Живет себе в удовольствие от звонка до звонка. Тимур больше всего на свете боится пойти по отцовской дорожке, поэтому иногда старается на уроках. Думает идти на электрика, и это вызывает множество шуток со стороны Ксюши. «Электрик — это все, что тебе светит!». Интересно посмотреть, кем же сама Ксюша станет? Тимур на нее не обращает внимание, только глазки ей строит и куколкой называет, что у Кирилла вызывает рвотные рефлексы. Дурной у него, конечно, вкус! Ксюша может нравится только больным людям. Выходной день. Не сильно долгожданный. Сегодня Коба дома. Обычно по субботам и воскресеньям он работает, но не в этот раз. Подвернул лодыжку. Стоять толком не может, не то чтобы кирпичи тягать. Кириллу его не жаль. Жаль, что такая пустяковая травма. Мог бы шею свернуть, к примеру. Ему и матери сделал бы большое одолжение. Раннее утро, а Кирилл уже практикуется в игре на гитаре. Нравится пальцами перебирать струны. Это, по-своему, успокаивает. Разучивает новую популярную песню, которая звучит с каждого угла. Недорепера сейчас слушает каждый подросток. Парни включают его трек на всю громкость колонки и разгуливают так по улицам. Прививают вкус в музыке у поколения бумеров. Правда, те кричат выключить эту «похабщину». Кирилл чувствует себя «бумером». Не нравится ему наигрывать эту песню исполнителя, голова которого похожа на ананас, но именно она больше всего привлекает внимание: прохожие в метро останавливаются, по большей мере возраста Кирилла, аплодируют ему, снимают его и подкидывают купюры с изображением Большого театра. Им нравится. Они счастливы и довольны. Иногда и взрослые задерживаются у Кирилла, слушают его внимательно с хмурыми лицами, а когда музыка обрывается, просто уходят или подкидывают серебренных монет, которые утяжеляют им кошельки. Стоять в переходе метро и играть на гитаре Кирилл стал в июле. Дома делать особо было нечего. Друзей нет, приятелей тоже. У невидимок их и не должно быть. Единственное, что спасало от давления тягучего времени, это музыка и ютуб. Если одно надоедало, переключался на другое. Кирилл даже пытался читать книги, но прогадал с жанром. Детективы ему точно не по душе, а других в квартире нет. Эти книги — умершей бабушки. Старые пыльные. Их много. Хранятся в стеллаже с облезшим покрытием на застекленном балконе. Из-за сырости и холода могут на руках развалиться. Мама говорит, что бабушка в молодости мечтала быть следователем, но как—то не сложилось. Познакомилась с дедушкой, родила рано, и бытовые обязанности и уход за ребенком поглотили ее мечту. Кирилл пообещал себе, что не станет ни в кого влюбляться, пока не достигнет цели. А цель его: давать концерты и собирать полные стадионы, как Баста. Не слушает его песни на повторе, но уважает как артиста. Ведь когда-то он был таким же никому неизвестным исполнителем, правда, из Ростова-на-Дону. Если у Василия Вакуленко получилось, то и у Кирилла получится. В первые дни было боязливо и стыдливо «выступать». Ощущалось, будто музыкой нарушает личное пространство прохожих ему людей, раздражает их, и они мысленно проклинают его и желают, чтобы он поскорей убирался отсюда. Щеки горели, и взгляд не поднимался выше пола, но Кирилл упорно стоял на месте и пытался не сбиться, не споткнуться об собственные же мысли. Надоело прятаться в тени. Хотелось заявить о себе миру. Пусть и миру крохотному, холодному, сквозняковому. Пусть и миру с длинными коридорами и мчавшимися поездами. Проще стало, когда люди начали замечать его, изучать, улыбаться ему. Людям нравилось, что подросток лет пятнадцати стремится к чему-то. — Да заткнись ты уже! — раздраженно кричит Коба и бьет по стене. Ему из-за его бренчания не слышно, что говорят герои сериала «Улица разбитых фонарей». Кирилл закатывает глаза и откладывает гитару в сторону. С ним лучше не спорить и не препираться. Больной человек на голову! Может ввалиться в закрытую комнату, выбив дверь, и разбить музыкальный инструмент. Больше всего на свете Кирилл хочет, чтобы Коба исчез, ушел, чтобы его не стало. Терпеть его не может. Кирилл — бессильный. Внушает себе, что не боится его, но стоит Кобе повысить голос, как страх застревает где-то в районе лопаток, опускается по позвоночнику, пробегается мурашками по ногам. Если Коба позовет его прямо сейчас, Кирилл тут же подскочит. Коба не поднимал на него руку, но будто готов это сделать вот-вот. Благо, у матери наконец-то разбились розовые очки, и она разглядела пред собой бесчувственное чудовище. Больше она не говорит о нем воодушевленно, но все равно держится за него потому, что «одной с двумя детьми очень тяжко». Кирилл готов идти работать. Готов содержать свою семью. Отец в его возрасте уже зарабатывал. Чем он хуже? Папа бы гордился им, узнав, что он стал настоящим мужчиной. Но мама о работе ничего не хочет слышать. Он еще девятиклассник. Он должен закончить школу, после уже думать о трудоустройстве. Не желает иметь ничего общего с полицейскими и учителями. Пока Кириллу не исполнилось восемнадцать лет, она несет за него ответственность. По закону до совершеннолетия Кирилл обязан посещать учебное заведение. Но Кириллу все равно на образование. Многие поступают в колледжи, университеты, но не работают по профессии. И зачем нужен этот диплом? Чтобы всем говорить, что он у тебя есть? Кирилл точно не станет тратить четыре года жизни, чтобы в итоге работать баристой в кофейне? Лучше он это время потратит на работу, на приобретение опыта. Жаль, правда, что мама его совсем не понимает. Думает, что как только получит высшее образование, работодатели его заметят, что станут драться за такого «ценного» сотрудника, как он. Кирилл не хочет идти в одиннадцатый класс, понимает, что не сможет сдать ЕГЭ, но Коба и мама заставляют. Себя приводят в пример, мол, вот не учились и теперь работают то уборщиками, то прорабами. Пророчат ему судьбу кассира в Пятерочке. По их мнению, просиживать брюки в офисе — статус. Если только статус офисного планктона, что дальше своего рабочего места два на два не видит больше ничего. Не нравится ему такая перспектива! Да и не считает работу обслуживающего персонала зазорной. Они пусть в глазах кого-то и маленького размера шестеренки, но являются важными частями огромного механизма. Каждая профессия нужна и важна! Кирилл встает с кровати и чешет затылок. Не нравится, что играет дома, пойдет на улицу. Уже начинает тошнить от этой комнаты. И от Кобы, отчасти. Стоит выйти и подышать свежим воздухом. Позовет Тимура с собой. Медведев почти его поклонник, да и с ним стоять не так страшно. Веселит его, корча рожицы. Не успевает Кирилл провернуть два раза ключ в замочной скважине, как к нему в комнату без разрешения залетает Маша, по-хозяйски забирается на кровать и начинает прыгать на ней. Кирилл закипает внутри. В последнее время она переходит все границы. Пользуется тем, что Кирилл не может на нее кричать. Ей позволено все. Она же ребенок, а Кирилл должен терпеть и подавать пример. Если Кирилл хоть как-то ее обидит, то она поднимает весь дом на уши, плача так, будто ей отрезали палец, из-за чего Коба заводится: проклинает Кирилла на чем свет стоит, ругается с матерью, что она не сумела его воспитать, потом переключается на него и на повышенном тоне разговаривает с ним, пытаясь выяснить, что его Маша-ангелочек сделала ему такого, что он обижает ее, и напоследок обещает его порубить на куски коллекционным кинжалом, если Кирилл хоть раз поднимет на Машу руку. — Перестань это делать! Уходи, — как можно тише говорит Кирилл, хоть грудь от раздражения уже сводит. — Неть! — Вот же малявка, еще не научилась говорить, а уже играет на нервах. Кирилл прикрывает глаза, сжимает кулаки. Только на улице он может укрыться от младшей ненавистной сестры. Хватает гитару и пулей выходит из комнаты. Неожиданно Маша начинает заливаться слезами и бросается к Кириллу. — Ты обещал меня научить! Хочется взять и шлепнуть по заднице. Хорошенько, чтобы отпечаток от ладони остался, но Кирилл отпихивает Машу, открывает входные двери и вылетает из квартиры, пока Коба не успел среагировать. Лестничные пролеты, двор, два квартала позади, но Кирилл мчится, что есть мочи. Сейчас бы сбежать куда-нибудь и никогда не возвращаться. Чтобы больше не видеть Кобу, чтобы не видеть Машу. Укрыться где-нибудь, дабы они его не достали. Порой он завидует детям из детских домов: они не испытывают тех эмоций, что он. Знает, что, когда вернется домой, Коба успокоится и не станет на него сильно кричать, но обязательно организует нравоучительную беседу и с вероятностью в девяносто девять процентов заставит отдать гитару Маше, пока она не наиграется. После ее баловства ему придется настраивать инструмент заново. Останавливается. Когда же отец выйдет из места заключения? Нос щекочет от обиды, но Кирилл плотно сжимает челюсть. Он не девчонка, чтобы плакать. Слезами себе не поможешь! Он должен совершенствоваться в любимом деле, стать знаменитым артистом, чтобы отец гордился им. И мама, конечно же! Чтобы приходила на его концерты и с первых рядов неумело снимала его на телефон. Если, конечно, найдет на него минуту. Все ее время занимает Маша. Любимица ее! Чертовая малявка! Сердце от ревности сжимается, когда видит, как мама с любовью целует Машины пяты, сладко прижимает ее к груди, что-то ей нашептывает, называет ласково крохой. Она такого внимания не уделяла Кириллу. А чем она лучше? В чем Кирилл виноват? Необходимо перестать думать об этом. Он больше не маленький мальчик, и такие вещи не должны его трогать. Ему не очень-то нужна эта любовь матери? Как-то без нее жил пятнадцать лет. У него есть отец, и его любви ему достаточно. Вот выйдет он, станет жить с ним. Порадует маму с Кобой. Пусть Машу чуть ли не в задницу целуют. Ради большой проходимости Кирилл преодолевает долгий путь. До станции Комсомольской ему ехать больше часа, но чем больше людей, тем больше денег. Такие места, как Комсомольская, до сих пор пугают Кирилла антуражем. Будто спускаешься не в метро, а пересекаешь временное пространство. Снаружи двадцать первый век, внутри двадцатый периода советского союза. И все из-за колонн, украшенных бронзовой эмблемой Коммунистического интернационала молодежи, облицованных стен светло-желтой плиткой и пола из красного и серого гранита. Первые минуты всегда сложно настроиться на игру. Сложно выбрать точку, где остановиться, сложно достать инструмент из чехла, сложно определиться с музыкой. Пока Кирилл не готов петь. Боится, что над его писклявым голосом посмеются люди, хоть Тимур утверждает, что не писклявый он вовсе. Выходить из зоны комфорта всегда трудно. Не хочется сегодня играть эту чертовую популярную песню, которую он разучивал последнюю неделю. Приходит на мысль только одна: «Гореть» группы Lumen. В голове на повторе звучат строчки: «Гори, но не сжигай, иначе скучно жить. Гори, но не сжигай, гори, чтобы светить!». К сожалению, сил для того, чтобы светить, нет, но есть желание сжигать. Сжигать себя, Кобу с Машей и весь этот гребаный мир. Сам не понимает, как медиатор касается струн. Мало кто узнает эту мелодию, ну и плевать! Творчество не должно жить ради денег. Пусть мало людей остановятся, пусть многие пройдут мимо. Сердцу хочется исполнять данную музыку. И безумно хочется петь, но Кирилл плотно сжимает губы в тонкую линию. Кирилл не поднимает головы: взгляд устремлен на струны. Не уверен, что не собьется, что не ошибется. Музыка помогает забыть о проблемах, неудачах, провалах. Музыка залечивает раны, дарует тепло в это по истине холодное лето, хоть и снаружи больше тридцати пяти градусов жары. Приближается к финалу. На секунду поднимает глаза и замечает перед собой статного мужчину в деловом костюме коричневого цвета, кожаным саквояжем в руках с задумчивым хмурым взглядом. Мысли одолевают его, взор прикован к одной точке. Из некого гипноза выходит, когда музыка заканчивается. Этого мужчину Кирилл будет встречать каждый день на протяжении трех недель, после чуть реже, но с определенной периодичностью: по большей мере, по средам и четвергам. Его зовут Николаем Дмитриевичем. И он сыграет важнейшую роль в его недалеком будущем.