Мальчик не плачет

18 января 2019 год

От нервов пальцы рук дрожат. Чувствует себя последним алкашом или больным дедом. Необходимо рассказать! Нужно признаться! Нет! Нет! Не стоит! Не поймут. Но эта тайна уже разрушает, убивает, уничтожает! Каждый день думает признаться родителям, но не решается. Слава говорил, что будет легче, но где гарантии? Боится, что мама с папой разочаруются в нем. Особенно второй. Отец, наверное, очень сильно рассердится. Рассердится, как на поставщиков, что в срок не выполнили поставку. Закроется в кабинете, станет жаловаться маме и пить коньяк. О Боже, он ведь хотел из него вырастить настоящего мужчину, а в итоге… Мужчина наполовину. И внуков подарить он не сможет им. Вот черт! Слезы обжигают глаза. Как же паршиво! И зачем он только родился? Саша долго стоит перед зеркалом, рассматривает отражение, утопающее в полумраке. Единственный источник света — настольная лампа. Не хочет включать основное освещение, хоть никогда не сидит в темноте. На часах уже девять часов вечера. Не узнает себя. Этот радужный свитер меняет ему привычный образ. Перед ним предстает небольшого роста мальчик. Сломленный, измученный и непринятый. Понимает, что долго не может скрывать свою ориентацию, но признаться сейчас родителям, не готов. И, наверное, никогда не будет, поэтому, пока в нем теплится уверенность Славы, что все будет хорошо, он должен выйти из комнаты и наконец-то «открыться» маме и папе. Сколько лет он притворялся, что ему нравятся девчонки? Сколько лет он обманывал маму, что он влюблен в девочку Лиду, живущую напротив? Сколько лет он плакал по ночам, когда его сердце разрывалось от бесконечных разговоров про крепкую семью, которую ему пророчили. Они искренне верят, что их единственный сын найдет достойную девушку, которая сможет подарить ему любовь и выносить здоровых детей. Наверное, пришло время огорчить их. Саша — гордость их семьи. Саша — их будущее. Саша — продолжение их дела. Всю жизнь он делает то, что необходимо им, пропуская свою жизнь мимо себя. И, может быть, признание в ориентации — это и есть тот важный шаг, который он так долго не решался сделать навстречу к самому себе. В этом большом просторном теплом свитере комфортно. «Эта вещь как будто ждала тебя. Мне она не подходит, а вот ты в ней смотришься отлично» — говорил Слава с улыбкой, насколько позволял разбитый уголок губы. Саша прокручивает его слова помногу раз в голове, стоя одиноко посередине комнаты. Говорит: «Спасибо». Благодарит не за свитер, а за зажженный внутренний огонек. Без него он будто не жил. Странно это: человек, из-за которого не хотелось жить, вдохнул эту жизнь. Уже больше часа не решается подойти к родителям и признаться. Все представляет, как они отреагируют на неожиданную откровенность. И эти фантазии мучительные. «А ведь можно ничего не говорить?» — подсказывает внутренний голос. — Нет, нельзя, — отвечает сам себе, цепляясь ладонями за локти. Не может позволить себе отступить. Что-то не дает сделать шаг назад или оставаться на месте. Будто от этого признания зависит его жизнь. — Ну, конечно, зависит, дурень! Это признание решит твою дальнейшую судьбу. Будешь ли ты свободным, пусть и непринятым, или будешь несчастным. Ведь придется носить маску гетеросексуала до кончины, спать с женщиной, не любя ее и не испытывая к ней влечения, чтобы родить детей. Ведь все нормальные люди создают традиционную семью. А ты ведь нормальный, Александр Быков? — горячо выплескивает Саша, чудом не переходя на крик. Словно что-то от сердца отрывает. Сомнение. Сомнение, что он не совершает ошибки. Он ведь не виноват, что родился таким? Собрав всю волю в кулак, он уверенной походкой выходит из тьмы. Из спальни родителей слышится мелодичный голос матери. Она напевает ее любимую песню, а точнее колыбельную. Саша знает ее наизусть. Каждую ночь она пела ему ее, и он быстро засыпал. Эту колыбельную сочинила покойная бабушка Саши, которую он никогда не видел. Маму с пяти лет воспитывал дедушка. Бабушка рано ушла из жизни по собственной воле. Непонятны причины ее такого решения. Больно осознавать, что, когда родительница напевала эту колыбельную ему, вспоминала свою маму, и на сердце ее было неспокойно. И больно осознавать, что ее петь Саше будет некому. — И в самый темный день я буду с тобой! — поют синхронно, заканчивая песню на ночь. Мама оборачивается и видит Сашу на пороге, который растягивает грустную улыбку на лице. — Ты до сих пор ее помнишь? — А как же иначе? Мама не так часто бывает радостной, умиротворенной. Она словно сияет изнутри. Работая без выходных по двенадцать часов, она любит садиться в одиночестве и абсолютной тишине перед туалетным столиком, напевать колыбельную и прокручивать в голове все приятные, согревающие сердце моменты, которые, к сожалению, не вернуть, но их можно ставить на повтор и наслаждаться теми ощущениями, которые она когда-то испытывала. Ее молодость уже давно прошла, но остались теплые воспоминания. — Ты что-то хотел, сынок? Саше хочется сказать: «Нет!», отрицательно помотать головой для убедительности, подлететь к ней, обнять и расплакаться из-за своей слабости. Раньше он мог себе это позволить, но сегодня Саша, на удивление, ощущает себя в новой «чистой» шкуре. — Да, я хотел с тобой поговорить. — Обычно эта фраза не сулит ничего хорошего. Мама напрягается, приближается к Саше и заглядывает ему в глаза. — Я тебя внимательно слушаю. «Я — гей!» — два простых слова, которые он не может произнести. Они крутятся на языке, желают вырваться, но Саша сдерживает их, потому что боится. Потому что сердце стучит как ненормальное. Потому что коленки невероятно дрожат, и он, кажется, теряет сознание. По крайней мере, все предметы в комнате странно плывут перед глазами, и Саша знает, что это из-за волнения. — Я тебя, наверное, очень огорчу… Саша останавливается, чувствуя густую каплю крови на верхней губе. Эти переживания ни к чему хорошему не приведут. В эту минуту будто весь мир переворачивается. Мама озабоченно кружится вокруг него, как Земля делает это вокруг Солнца. — Откинь голову назад. Я сейчас сбегаю за льдом. — Нет, мам, стой. — Успевает схватить за ладонь и остановить ее. Прикрывает нос, смотрит на нее исподлобья. Пытается не отводить взгляд. Слова срываются с губ сами по себе, откуда-то взявшаяся смелость подталкивает их. — Я хотел сказать тебе, что я не люблю никакую Лиду и что девочки мне вообще не нравятся! — выпаливает на одном дыхании. Сердце замирает, закрывает глаза. Он сказал это? Да, сказал. Лицо матери вытягивается от удивления, глаза округляются. На секунду она забывает, зачем собиралась спускаться на первый этаж и что принести, но в одно мгновение выходит из оцепенения и тянет за собой Сашу. Вместе они оказываются на кухне. Быстро достает из морозилки первое, что попадается ей под руку, а конкретно пачку пельменей, и протягивает ее Саше, но он не спешит прикладывать холодное к переносице. — Если я прекрасно тебя поняла, ты… — мама не договаривает, Саша, не слушая ее до конца, кивает. Не поднимает глаз, так как слезы не заставляют себя ждать. Он не перенесет непринятия его таким, какой он есть. Непризнания его сущности не переживет. Нервно кусает губы. Дрожит всем телом. Боится быть отвергнутым. Ждет упреков, расспросов, но вместо этого оказывается в крепких объятиях. Саша тихо хнычет, утыкаясь в плечо матери, делая ткань ее платье мокрой из-за слез. — Будь собой и будь счастлив, мой сынок, — говорит мама, целует его макушку. Представляет, сколько он намучился, сколько переживал из-за ориентации. Да ей плевать, кого он будет любить в будущем, самое главное, что он здоров. — Не забывай, что, кем бы ты не был, я буду любить тебя. — Спасибо тебе, мама. Отстраняет от себя Сашу, смотрит на него и вспоминает про кровь. Она остановилась, но приложить холодное и умыться не помешает. Саша делает все, что требует мама, чтобы успокоить ее. За эти пару дней он привык ощущать вкус крови на губах. Что он сейчас чувствует? Не понимает. Будто пустота его поглощает, стирает все эмоции. Саша надеялся, что почувствует легкость, что ощутит, как с плеч падает неподъемный груз, но он только еще сильней давит. Мама его приняла, а вот папа… Как он отреагирует? Реакции его Саша боится. Может накричать, может даже ударить, хоть он никогда не поднимал на него руку. Когда Саша приводит себя в порядок, мама начинает вновь диалог: — Ты будешь говорить с отцом? — Да, — с заиканием отвечает он. Выходит само собой. Страх оковывает все тело. — Я думаю, что он тоже тебя примет. — Но ее слова не придают уверенности. Саша торопливо проходит в гостиную, где отец смотрит важный футбольный матч. Он обращает внимание на сына, хохочет. — Этот свитер тебе, конечно, подходит, но в таких обычно ходят гомосеки, — смеется, отпивая пиво в стеклянной бутылке. — Смотри мне, не связывайся с такими людьми. Я от тебя как минимум двух внучек жду. Звук разбивающейся посуды. У мамы на кухне вылетает из рук любимая чашка, услышав это.