Однажды зимой.

      Теплые солнечные лучи лениво пробираются сквозь плотно задернутые шторы, совершенно беспардонным образом оседая на бледных щеках и подрагивающих молочных веках, которые тут же недовольно сщуриваются и приоткрываются.       — Блядь, выключите свет.. — сипло шепчет шатен, еще одной ногой находясь в пелене своих сказочных снов. Вставать категорически не хочется, и пусть вступающая уже во всю свою красу весна радовала, отчего-то очень захотелось морозного зимнего утра, когда за окном еще стоит непроглядная темень и ничего не мешает предаваться любимому занятию. Но жизнь жестока, поэтому механизм бодрствования медленно и верно запускает свои шестеренки, всё-таки заставляя парня до конца разлепить невидящие глаза.       Рука наощупь прошаривает пространство вокруг себя и через несколько попыток все-таки нащупывает телефон, выуживая его из-под перьевой подушки.       На часах 11:11, а он уже проснулся.       Подросток удрученно вздыхает и с сожалением морщится, понимая, что снилось ему что-то такое приятное и заманчивое, что в груди до сих пор восторженно ухает, только вот обрывок уходящего сна пропал безвозвратно, и вспомнить хотя бы часть не предоставляется возможным.       На экране уже виднеются несколько сообщений от его друзей, которые с утра пораньше успели что-то не поделить и теперь осточертело засыпают общий чат гневными сообщениями, среди которых только реплики Армина напоминают диалоги Кота Леопольда, призывающего всех живущих к миру. Вникать в их разборки желания пока нет, поэтому он лениво встает с кровати и плетется в ванную, надеясь на бодрящий эффект холодной воды.       Это помогает. Его взгляд становится немного осмысленнее, а лицо больше не напоминает расплывшуюся во все стороны кляксу, поэтому парень довольно морщится и спускается вниз, не удосужившись заправить за собой постель.       На кухне витают запахи какой-то выпечки, отчего желудок в предвкушении урчит и требует дегустации, но первым делом он решает заплыть в зал и поздороваться с уже давно вставшими родителями.       На диване он обнаруживает только отца, что с самым заинтересованным видом читает утреннюю сводку новостей, которая главным заголовком напечатана на пахнущей свежей бумагой газете.       — Утро, — бормочет он на бодрое приветствие, в глубине души категорически не понимая, как можно вставать так рано и быть преисполненным сил и позитивной энергией. Магия вне Хогвартса, не иначе.       — Где мама? — он оглядывается по сторонам, глазами пытаясь отыскать стройный силуэт своей матери, однако отсутствие ее обуви у порога говорит о том, что женщины уже нет дома.       — Поехала в магазин за сиропом. Сказала, что блины без него — не блины. Как по мне, вполне можно выжить и на джеме, который уже не вмещается у нас в холодильнике.       Эрен лишь хмыкает и пожимает плечами, признавая в этом определенную правоту. Но Карла не Карла, если не поставит перед собой гору эфемерных и ненужных задач, которые на протяжении многих лет мастерски умудряется перекидывать еще и на них двоих. Он уже делает шаг назад и даже успевает поставить чайник греться, как Гриша поднимается с места и неторопливо поправляет оправу своих круглых очков, продолжая:       — Слышал, что ходит вирус? Многие заболевают, отчего в больницах уже становится слишком мало свободных мест.       — Что-то серьезное? — парень хмурится, пытаясь припомнить хоть что-то об этом, но не может. Но отцу, проводящему почти все свое время в медицинских пунктах, виднее, так ведь?       — Нет, но довольно неприятно. Мы с матерью уже сделали вакцину, и я взял одну для тебя.       Эрен легкомысленно машет рукой, показывая этим, что ему до этого нет особого дела, но раз надо — пусть делает.       Отец подходит к своему портфелю и с щелчком открывает крышку, выуживая оттуда небольшой прозрачный шприц, в котором плескается странная зеленоватая жидкость. Парень не вглядывается, ведь давно привык к самым необычным и порой довольно неожиданным видам препаратов, которыми его родители лечат людей. Главное, чтобы лекарство было эффективным, а внешний вид — второстепенное. Чайник звучно свистит и выключается, после чего льющиеся из телевизора голоса становятся четче и громче. Мужчина подходит к нему и слегка приподнимает руку, профессиональным движением снимая колпачок со шприца, игла которого через несколько секунд мягко проникает под кожу.       Эрену не больно, но он хмурится и со странным чувством понимает, что эта картина что-то ему напоминает. Его настигает какое-то дежавю, которое окутывает с головы до ног, нося в себе отнюдь не позитивные эмоции. Это что-то.. Будто из другого времени или даже жизни, такое далекое и забытое, но внушающее недоверие даже сейчас.       Отец заканчивает, после чего шприц небрежным движением летит в мусорную урну, а потом мужчина слабо улыбается и треплет его по плечу, говоря, что скоро придет мать и они все сядут завтракать, а пока он отойдет в свой кабинет.       Парень кивает, провожая фигуру отца нечитаемым взглядом, после чего грузно приземляется на стул. И что это на него нашло? Гриша с самого детства следил за его здоровьем и регулярно проводил медицинские осмотры, в ходе которых ему постоянно давали витамины и делали вакцины от всех возможных болезней, которые могли грозить растущему незрелому организму. Но в этот раз.. Что-то было не так, что ли?       Он слабо покачал головой и тяжело вздохнул, легким движением открывая общий чат. Думать о своих странных ощущениях не хотелось, ведь разум и здравая логика упрямо говорили ему о том, что он опять надумывает себе непонятно что.       Сердце слабо екает, когда перед глазами всплывает тонкая строчка сообщения наверху экрана, говорящая о новой смс-ке. Парень улыбается, понимая, что Леви тоже давным давно проснулся.       «Пакость, Йегер, ты уже встал? Солнце высоко, пора пахать»       От сообщения не веет ни каплей романтики или сентиментальности, но подросток все равно радостно выдыхает и тут же переходит в диалог для того, чтобы напечатать незамысловатый ответ.       «Зло не дремлет, и только поэтому ты так мало спишь, Леви»       Переписываются они уже не в инстаграмме, как раньше, а в обычных человеческих сообщениях, что не может не радовать подростка. Он не спрашивал, как Аккерман записал его в контактах, но что-то парню подсказывало, что это что-то такое же едкое и ехидное, как обычно. Он давно понял и принял эту черту мужчины, не замечая, как и сам время от времени выворачивает такие же похабные и резкие фразочки, отчего его окружение уже одаривает его косыми взглядами. Но, как говорится — любовь зла, полюбишь и Леви Аккермана.       Телефон в руках, кстати, новый.       Он бы с тяжелым вздохом принял свою судьбу и честно отходил бы полгода с кнопочным мобильником, только вот у мужчины были свои взгляды на этот счет. Он что-то говорил про то, что раз сам не уследил, то и купит сам, после чего взял Йегера за шиворот и потащил в ближайший магазин техники, где они быстро возместили замену. Таким образом, вопросов насчет этого избежать удалось, но родители вполне честно и справедливо устроили допрос по поводу внешнего вида своего сына, который пару дней назад влетел в дом с опухшим лицом, на котором виднелись не до конца зажившие гематомы. Пришлось толкать отрепетированную речь о том, как он шел, шел и упал, а потом встал и упал опять, только вот на этот раз в объятия какого-то драчуна и хулигана, который ужасным образом прицепился к какому-то пареньку. Дальше следовала героическая баллада о том, как их отпрыск отважно бросается на помощь и уходит из поединка победителем, только вот с такими неприятными последствиями. Родители внимательно слушают, кивают и в конце его монолога задают вопрос о том, не этот ли хулиган потом оставил такие яркие засосы на шее их сына, но тот отмалчивается и говорит, что это конфиденциальная информация. Вопрос исчерпан, и только мать вечером крадущимися шагами заходит в его комнату и выпытывает, как же прошло его двухдневное свидание. Об этом никто тоже не беспокоился — пока Эрен валялся в отключке без единой возможности отписаться всем родственникам и друзьям, Леви оперативно находит нужные номера и придумывает правдоподобную историю о том, почему Йегер не будет ночевать дома.       Подросток глупо хихикает, понимая, что мужчина предупредил заранее о двух днях, а не об одном. Этот негодяй словно заранее знал обо всем том, что случилось после, и резкое желание парня остаться у него было чем-то ожидаемым.       На щеках проступает предательский румянец, когда сознание услужливо подкидывает ему воспоминания той ночи.       Они тогда целовались в первый и будто в последний раз, а жаркое ощущение где-то в груди он будет помнить еще очень долго.       Это было.. Впечатляюще       Правда его потом грубо и жестоко продинамили, вместо интересного и желаемого продолжения пихнув на кровать со словами о том, что он ненасытное чудовище и им нужно ложиться спать, ведь для большего у Эрена нос не дорос. Подросток до сих пор помнит, с каким страхом и волнением он на утро шел по лестнице, слыша на кухне кипение чайника и чьи-то сдавленные ругательства о том, что блядский сахар опять закончился. Он еще несколько минут прятался за косяком и подобно штирлицу следил за увлеченным готовкой мужчиной, который щеголял по залитой светом комнате в одних трениках. Зрелище было до того интересным и захватывающим, что он и не заметил, как в лоб прилетела чайная ложка вперемешку с угрозами оставить без завтрака, если он не прекратит вести себя как долбанный сталкер. Ели они в тишине, которую подросток боялся нарушить из-за банального недостатка слов и кучи вопросов, которые ютились в его голове.       Кто они теперь друг другу? Что будет дальше? Как все-таки к нему относится Леви и не было ли произошедшее ночью странным порывом, который при свете дня потерял свою прелесть?       Видимо на его лице прекрасно читались все мысли и сомнения, и именно поэтому на выходе его жадно и бескомпромиссно зажали в углу, словно школьницу, после чего все повторилось.       Улыбка грозила порвать лицо по швам, поэтому подросток вынужденно выныривает из своих воспоминаний и сладко вздыхает, думая о том, чего хочет от него Леви. Они не виделись уже два дня и он чертовски соскучился, а их короткие и не всегда информативные переписки ни капли не утоляют жажду увидеться. Ему повезло, что сегодня только одна пара и ее решили провести дистанционно, поэтому весь день он будет предоставлен сам себе.       «Зло в последнее время только и занимается тем, что пытается надрать тебе задницу, а я же всячески этому препятствую»       Оспаривать ответ мужчины не было смысла, ведь его слова являлись чистой правдой. Эрен немного бухтит себе под нос о том, что не против, если и Леви вдруг соизволит сделать с его задницей что-нибудь эдакое, и почти начинает писать об этом мужчине, только вот полученное сообщение быстро выветривает это из его головы.       «Чтобы сегодня в 5 стоял у калитки, сопляк. Предупреди родаков — сегодня ждать тебя не стоит»       От этого сообщения под ложечкой начинает что-то восторженно трепыхаться, а сам подросток едва удерживает себя от того, чтобы не забраться в диком экстазе на стену. Хочется верещать не своим голосом и прыгать как маленькая девочка, но колоссальными усилиями он сдерживается и сдавленным голосом здоровается с матерью, которая вернулась из магазина. В руках у неё два мешка, которые парень благополучно подхватывает и помогает поставить на стол, с интересом проверяя содержимое. Аккуратные брови вздымаются вверх, а на вопрос о том, где всё-таки сироп, Карла с лукавой улыбкой разводит руками и жалуется на девичью память.       — Ну, проживем и на джеме, сынок.

***

      — Этого не может быть! Он слишком горяч для тебя, Йегер, — самодовольно фыркает Жан, даже краем глаза не отрываясь от любимой приставки, с которой с недавнего времени ему оставалось лишь начать спать.       — Это нечестно, что Жан видел его, а я нет, — Микаса недовольно закатывает глаза и фыркает, не до конца простившая парню то, какой спектакль он разыграл в прошлый раз. Пришлось долго извиняться и блеять, с красными от смущения щеками признаваясь подруге в том, что он ходил на свидание совсем не с девушкой. Она молча выслушала, несколько минут задумчиво помолчала и вдруг улыбнулась, сказав, что так даже лучше. Эрен ещё долго ходил и не мог понять, что же именно она имела в виду, после чего на помощь подоспел как всегда сообразительный и проницательный Армин. Они оба сошлись на том, что Микаса слишком ревнива и привязана к нему и иногда совершенно точно перегибала со своей заботой, поэтому приняла бы выбор Эрена, но мучилась бы от разъедающей женской ревности от того, что на ее место посягнула другая. А так все просто и понятно — он его парень, возможный будущий муж и защитник, а она что-то нежное и материнское, поэтому они не пересекаются и друг другу не мешают. Идиллия.       — А я считаю, что это личное дело Эрена и он сам решит, кто для него слишком горяч, а кто нет, и когда кого с кем знакомить, — глубокомысленно изрекает Арлерт, выпуская тоненькую струйку приятно пахнущего пара, который маленьким вихрем поднимается к потолку и постепенно растворяется в воздухе, оставляя после себя лишь лёгкий шлейф вишни. Сложно представить и ещё сложнее поверить, но его лучезарный друг, всегда следующий четким моральным принципам и ведущий образцовый образ жизни, питает определённую слабость к никотину. Эрен не раз задавался вопросом о том, как же так получилось, но в итоге дозрел до того, что в светлой голове его друга наверняка крутится на протяжении всей жизни тысяча и одна тяжёлая дума, каждая требующая размышления и умственной обработки, а без какой-либо отдушины справиться с этим почти невозможно.       — Армин, я готов расцеловать тебя прямо сейчас, — устало выдыхает подросток и радуется, что хотя бы один человек в его компании ещё хранит остатки здравого смысла.       — Мы расскажем Леви, — почти в унисон отвечают ему Жан и Микаса, после чего он возмущённо вскрикивает и кидает в них ближайшую подушку, до глубины души уязвлённый таким предательством. Они без труда уклоняются, скептически переглядываются друг с другом и как-то странно улыбаются, не прерывая этого своего зрительного контакта.       Ему кажется или он что-то упустил в их взаимоотношениях, пока бегал от головорезов и всякой нечисти, пытающихся снести ему башку?       Они разговаривают на какие-то отдаленные темы, и разговор этот идет так плавно и естественно, что отведенные им два часа пролетают слишком быстро, чтобы успеть насладиться общением. Пусть он и был рядом с ними все это время, но как-то.. Соскучился, что ли? Видимо, он слишком много бродил в собственных переживаниях и мыслях, совсем не замечая, как медленно утратил связь с реальностью. Эрен улыбается краешком губ, понимая, что у него просто лучшие друзья в мире, раз эти трое ни словом не попрекали и не давили на своего незадачливого товарища, который в своих проблемах чуть не потерял голову.       Мобильник в кармане слабо вибрирует и вспыхивает белесым светом, уведомляя о новом сообщении. Парень чуть не совершил фатальную ошибку, забыв предупредить Леви о том, что вместо дома нужно подъехать за ним к Микасе, поэтому лишь в последний момент удосуживается отправить нужный адрес. Аккерман присылает что-то не особо цензурное и довольное, но говорит выходить через пять минут, поэтому парень тут же подрывается с места и начинает собираться, стараясь игнорировать не особо-то скрываемые перешептывания друзей. Ему кажется или с уст Жана он услышал что-то про Белоснежку и гнома, который на рудниках заработал на классную тачку? Он сдавленно фыркает и направляется к входной двери, пожимая на прощание друзьям руки. Микасу он целует в щечку и лишь сдавленно охает, когда подруга отводит его в сторону и пытается завести неловкий разговор про половое воспитание и контрацептивы, поэтому лишь с недовольным бурчанием вылетает из дома, краем уха слыша неконтролируемый гогот Жана, который от такой картины, кажется, упал с дивана. Эрен в этот момент очень надеется, что сделал он это мордой в пол.       Машина Леви уже стоит рядом с калиткой, потому он старательно стирает любое смущение со своего лица и приветственно машет рукой, летящей походкой огибая это произведение искусства. Довольный, он садится на переднее сиденье и легким движением бросает рюкзак куда-то назад, готовясь пристегнуть ремень безопасности.       — Долго ждал? — вместо приветствия спрашивает он, краем глаза замечая, как Леви внимательно смотрит куда-то к себе в телефон, не сразу отвечая на озвученный вопрос. Мужчина невпопад кивает, явно сосредоточенный на чем-то важном — тонкие брови слегка нахмурены, отчего между ними пролегает неглубокая морщинка. Эрен со странным чувством отмечает, что именно моменты полной задумчивости выдают истинный возраст Леви, показывая ту серьезность и сосредоточенность в глазах, которая появляется только спустя долгие годы и горы ничем не заменимого опыта. Парень легким движением прикасается к плечу Аккермана, не совсем понимая, как все-таки привлечь к себе внимание, после чего тот как-то странно вздрагивает и наконец переводит взгляд на парня. Морщинка разглаживается, лицо немного светлеет, но глубокая задумчивость и какое-то отрешенное выражение все равно проскальзывает в этом виде , отчего подросток чувствует себя немного не по себе.       Эрен не припомнит, чтобы Леви хоть раз смотрел на него таким взглядом.       — Нет, только подъехал, — все-таки более внятно отвечает мужчина, как-то нервозно кладя телефон в карман своего пиджака, который без единой складки и пятнышка сидит на нем просто великолепно.       — Ну ладно, — он очень старается, чтобы в его голосе нельзя было расслышать ту обиду, которая поселилась где-то в грудной клетке после такого холодного приветствия, но не выдерживает и переводит взгляд к окну, давая себе время на кое-какие размышления.       Надо же.. Два дня не виделись, почти не общались, а тут такое. И ладно бы Эрен сам напросился — мужчина ведь сам позвал его, верно? Мог бы хоть вид сделать, что рад его видеть.       — Эй, причуда, — доносится откуда-то сбоку, когда он слишком сильно погружается в себя, — на что надулся?       — Не надулся я, — опровергает он, понимая, тем не менее, как действительно начинает чувствовать что-то вроде настоящего раздражения, которое появляется на фоне безразличия со стороны мужчины.       Чужие пальцы неожиданно касаются волевого подбородка и тянут на себя, заставляя повернуться к их обладателю лицом. Эрен капризничает, отказываясь делать это, после чего их хватка чуть усиливается, и ему становится даже немного больно от того, какую силу прикладывает мужчина. Приходится подчиниться и перевести недовольный взгляд на причину их расстройства, которая сейчас сидит как ни в чем не бывало и спрашивает, не обиделся ли он. Конечно же, блядь, обиделся, только черта с два покажет это.       Подросток уже хочет выдавить из себя что-нибудь едкое и особо остроумное, но тут же тушуется, когда чужие губы в извиняющимся жесте прикасаются к уголку его рта и оставляют на них смазанный поцелуй, от которого в груди опять начинает разгораться настоящий пожар. Чертов Аккерман, совсем сводит его с ума.       — Прости, Эрвин загрузил, — мужчина наконец отпускает его подбородок и заводит машину, плавно выезжая на идеально пустующую дорогу.       Подросток выдавливает из себя что-то не совсем внятное и вразумительное, опешив от действий этого негодяя, который с чрезвычайно довольным лицом сейчас сидит рядом и подпевает под нос какую-то попсовую песню, тихой мелодией льющуюся из включенного радио. Резкая перемена в настроении мужчины настораживает, но точно не дает хотя бы призрачного шанса на то, чтобы и дальше строить из себя кисейную барышню. Хочется широко и по-дебильному улыбаться, тоже начав петь, но из-за остатка гордости и самообладания он лишь крепче сжимает зубы, подавляя это желание. Они же не в диснеевском мультфильме, правильно? В голову опять влетает едкий, но не лишенный остроумия комментарий Жана, и парень сдавленно хрюкает в кулак, пытаясь сдержать накативший смех.       — Что смешного?       — Да так, вспомнил кое-что.       — Не поделишься?       — Ни за что, — парень отрицательно качает головой, не зная, как Леви отреагирует на эту шутку, поэтому берет инициативу на себя и переводит разговор в другое русло. — Куда мы едем?       — Мне нужно купить кофемашину, а потом посмотрим, — Эрен в немом вопросе изгибает бровь, только через пару мгновений понимая, что только что буквально отзеркалил любимый жест Леви, которым он одаривал почти всех людей вокруг, когда те заставляли его сомневаться в их умственных способностях. Мужчина либо не замечает этого, либо мастерски не подает вида, после чего несколько секунд молчит и отвечает, тяжело вздыхая:       — Сегодня утром эта гребаная хрень резко прекратила работать, начав плеваться во все стороны кипятком и молоком, после чего полетела на мусорку к ебаной матери.       — Просто взяла и перестала работать?       — Да, — повисло недолгое молчание, прерываемое лишь шумом мотора и едва слышимым радио, которое Эрен в ходе разговора убавил до минимума. — Ну, возможно, что я пару раз ударил эту дичь из-за того, что она долго включалась.       — Плохое настроение? — понимающе улыбается парень, представив себе эту картину. Он давно принял и осознал, что Леви — действительно легковоспламеняемый и не всегда уравновешенный человек, агрессия которого иногда может превратить города и страны в пепел, заставить человека покрыться мурашками, а жопу сжаться до размера атома. И было чрезвычайно приятно понимать, что именно с ним мужчина проворачивает чудеса терпения и снисходительности, когда парень в очередной раз в сговоре со своей больной головой начинает выдавать такие фортели, что люди в смирительных рубашках с завистью присвистывают. Это было.. Как-то трогательно?       — Типо того, — Аккерман пожимает плечами и паркуется рядом с большим торговым центром, который своим вырвиглазным желто-оранжевым цветом напоминает больше шатер цыганского цирка, где медведи катаются на трехколесных велосипедах, а у зазевавшихся зрителей магическим образом пропадают кошельки, ключи и даже дети.       Они выходят из машины и по дороге до здания перебрасываются ненавязчивыми фразами, не несущими в себе особой смысловой нагрузки, отчего начинают напоминать какую-то семейную пару, выбравшуюся в свой выходной пошататься по магазинам. Эрен краем губ улыбается и чуть краснеет, неосознанно представляя, как бы это было с Леви. Чем бы они занимались в свободное время? Спали бы до обеда, миловались в кровати под ласковыми солнечными лучами, даря друг другу утренние поцелуи? А потом шли бы вместе чистить зубы, завтракать, говорить о пустяках и просто наслаждались бы жизнью и друг другом, позабыв обо всем на свете?       Парень машет головой из стороны в сторону, отчетливо понимая, что его явно занесло не в ту сторону. Мало того, что эти мысли были сами по себе странными — они даже окончательно не являлись парой и вообще никак не классифицировали свои отношения, чтобы рассуждать уже о какой-то семье, так еще и несладкий характер Аккермана не дал бы им жить так счастливо и беззаботно. Скорее всего Эрен бы дрых гораздо дольше Леви и просыпался бы от тычков и пинков, без которых поднять его катастрофически сложно, так еще и по-любому получал бы нагоняи за невымытую посуду или разбросанные носки, которые мужчина грозился бы запихать ему в причинное место.       Но даже если так.. Было бы здорово.       Магазин техники они находят быстро — здесь они уже в недавнем времени покупали ему телефон, поэтому глаза встретившего их мальчишки-консультанта тут же загораются предчувствием нехилой такой премии от начальства, ведь от мужчины рядом веяло наличием денег и отсутствием их счета, переходящим у некоторых в настоящее скупердяйство.       — И снова здравствуйте! Рады Вас снова видеть у нас в гостях, — приторно-сладко улыбается он, пытаясь придать взгляду как можно более лукавый блеск, а голосу — игривые нотки. Наличие Йегера рядом с Леви он старательно игнорирует, будто бы даже специально пытаясь встать рядом с мужчиной так, чтобы полностью отгородить от него мальчишку.       Кровь в жилах быстро вскипает и начинает чуть ли не бурлить, поэтому подросток уже открывает рот и собирается произнести этому недорослю пару ласковых, но голос Аккермана обрубает на корню все раздражение и злость:       — Кофемашину наколдуй, да побыстрее. Не будешь мельтешить перед глазами — не получишь по роже, — после этих слов консультант сдавленно пикает и исчезает где-то между стеллажей, приняв угрозу мужчины за чистую монету. Тот лишь лениво и не особо внимательно всматривается в какой-то разноцветный прилавок с плеерами и наушниками, ожидая свою новую технику.       А что Эрен? Ничего. Просто лопнет сейчас прямо здесь от удовольствия и восторга, улыбаясь, как чеширский кот.       Мальчишка в глазах Йегера пусть и является конченным придурком, но свое дело знает, поэтому уже через пять минут они стоят на кассе и слушают никому не нужное руководство к пользованию, которое мужчина прерывает легким взмахом руки и просто достает свою карточку, не глядя оплачивая покупку. У подростка чуть глаза не закатываются от вспыхнувшей на экране суммы, после чего он сдавленно закашливается и благополучно делает вид, что в горле просто запершило. Интересно, им в «Парадиз» не нужны, случаем, молодые перспективные сотрудники? Что-то ему подсказывает, что даже через тридцать лет работы по своей профессии он не сможет жить на такую же ногу, как Леви. Может быть, действительно поговорить с Эрвином да жить себе припеваючи? К старости накопит и на яхту, и на домик у моря, и на золотой памятник.       — Есть хочешь? — они уже отнесли новую покупку в машину и вернулись обратно, приняв решение еще немного прогуляться по торговому центру, лениво обходя один магазин за другим.       — Можно, — он пожимает плечами и улыбается, во второй раз задумываясь, как же все-таки идеалистично выглядит их небольшая прогулка. Не хватает еще зайти в какой-нибудь текстильный и начать выбирать новые шторы, которые подходили бы к ковру у них дома. Они бы обязательно поссорились, не сойдясь во мнениях, а потом бы обязательно помирились, решив, что нахуй им новые шторы не нужны.       Несмотря на огромную любовь к чистоте и порядку, которая иногда напоминает какую-то нездоровую потребность, в еде Леви неприхотлив. Да, он любит дорогие рестораны и изысканные блюда на красивых сервизах, но на первую предложенную забегаловку соглашается покорным кивком и вполне себе довольно хрустит яичницей с беконом, которую им так аппетитно рекомендует официантка. Она Эрену нравится — в меру спокойная и доброжелательная, она напоминает ему чем-то Сашу, которая еде на своей работе уделяет больше любви и внимания, чем посетителям.       — Шем займемся вешером? — он не удосуживается прожевать еду до конца, прежде чем озвучить свой вопрос, чем удостаивается небольного, скорее воспитательного подзатыльника от мужчины.       — Я планировал кое-куда свозить тебя. Черт, прости, — мужчина достает из кармана вибрирующий телефон и прикладывает его к уху, неодобрительно здороваясь с собеседником. — Да, ага.. Срочно? Твою мать, Эрвин.. Хорошо, скоро буду.       — Что-то серьезное? — подросток напрягается, видя, каким мрачным становится только что умиротворенное лицо Леви, который с тяжелым вздохом отодвигает от себя недопитую чашку чая.       — Проблемы на работе, без меня не справятся, — парень сдавленно мычит, понимая, что в собственной груди разливается томный сгусток разочарования.       — Надолго?       — Думаю, что сегодня меня можно не ждать.       — Хорошо, — он согласно кивает, искренне пытаясь скрыть собственное настроение. Что-то ему подсказывает, что мужчина и так в последнее время не так много уделял внимания собственной работе из-за его скромной персоны, вечно требующей спасения, поэтому действительно все понимает, пусть и чуть-чуть расстраивается. Ну ладно, не чуть-чуть.       — С меня извинения в качестве любого твоего предложения, как провести время в следующий раз, — изумрудные глаза расширяются и наполняются неподдельным восторгом, когда до парня доходит, что мужчина имеет ввиду.       — Прям вот любое?       — Ты все слышал, не заставляй меня повторять это дважды.       — И даже на карусели в парк сходим?       — И даже на кару.. Стоп, что? — мужчина запинается и недоверчивым взглядом награждает рядом сидящего парня, который задорно смеется и прикрывает лицо рукой, пытаясь скрыть бесовские искорки в глазах.       — Да шучу я, шучу. Но я обязательно подумаю, не каждый день выпадает такой шанс.       До парковки они доходят быстро, как и выныривают в беспрестанный поток машин, который ближе к вечеру становится гораздо плотнее и сложнее проезжаемым, чем когда они ехали сюда. Видно, что Леви торопится — он не стесняется давить на газ и обгонять всех особо тормозящих водителей, а с ездой мужчины таковыми являлись они все. Пару раз они даже проезжают на красный, отчего бледные пальцы Эрена чуть ли не до хруста хватаются за забытый ремень безопасности и тут же используют его по назначению, ведь дожить до старости входит в один из пунктов его жизненного плана. Торопится и злится, неприлично чертыхаясь, когда они попадают в небольшую пробку на кольце из-за какого-то дебила, вовремя не увидевшего перед собой включенные поворотники, но все же довозит его прямо до Микасы и не слушает никакие возражения по поводу того, что Эрен большой мальчик и сам мог бы добраться до дома. Сдавленно усмехается, говоря, что уже ни в чем не уверен касательно него, после чего обещает позвонить и приехать, если все-таки удастся освободиться к вечеру. Парень уже готовится выпалить, чтобы звонил даже ночью, ведь в любом случае вскочит и поедет с ним куда угодно, но вовремя прикусывает чересчур говорливый язык. Во-первых — он не хочет показаться навязчивым, по уши влюбленным дураком, а во-вторых — запоздало думает о том, что после работы Леви может устать и хотеть банально завалиться домой в кровать, а не разъезжать за особо любвеобильным подростком.       — Пока тогда? — смущенно спрашивает Эрен, отстегивая ремень. Губы так и чешутся прикоснуться хотя бы невесомым поцелуем к скуле Леви, а еще отчаянно хочется почувствовать запах его духов и ощутить чужое дыхание, которое бы опалило оголенную шею. Он мысленно делает галочку, что Эрвин точно потеряет одну звезду своей крутости, если еще раз так беспардонно прервет их свидание.       — До встречи, мелочь, — парень кивает и уже собирается выйти из машины, когда ощущает теплую ладонь у себя на затылке, которая ненавязчивым жестом притягивает его к мужчине достаточно близко, чтобы тот смог осуществить недавнее желание самого подростка, только более пикантным образом. Этот поцелуй не медленный и тягучий, в нем нет слишком много нежности и лирики — лишь какая-то закипающая с каждой секундой страсть, которая заставляет не сомневаться в том, что сам мужчина тоже совсем не хочет расставаться прямо сейчас. В животе опять порхают бабочки, стоит Аккерману небольно укусить его опухшую губу и чуть потянуть на себя, играя с млеющим от прикосновений Эреном. Чужие руки мнут талию так, будто он — податливая теплая глина, из которой ваяют произведение искусства, вкладывая в каждое движение все вдохновение и восторг, на которое способен мастер. Отлепиться друг от друга помогает только звенящий в кармане мобильник, который, вопреки ожиданиям, беспокоит теперь Йегера. Он хмурится, видя на дисплее контакт отца, после чего наконец в последний раз бросает короткое «пока» и выходит из машины, смотря вслед удаляющимся в темноте фарам.       — Алло? — он немного запыхался и теперь пытается восстановить дыхание, чтобы не вызвать очередной колкий вопрос о том, не бегом ли он там случайно занимался со своим парнем, но в ответ раздаются лишь какие-то непонятные шумы и помехи. Эрен включает и выключает громкую связь, пытаясь различить в этом шуме голос Гриши, после чего готовится сбросить и перезвонить самому, но до ушей все-таки доносятся едва разборчивые крики.       — Эрен, ты г..е? Мы с ма...й и тобой до..жны уехать. Ты слыш..шь? — обрывки фраз доносятся будто из толщи воды, словно телефон вот-вот грозится попасть вне зоны действия сети, поэтому парень громко спрашивает, начиная немного волноваться:       — Эй, пап! Что случилось? Тебя плохо слышно, я ничего не понимаю.       — Нужно уезжать из города! — уже более отчетливо отвечает отец, попадая, видимо, на нужные волны. — У тебя есть, где пере..овечать? Мы обязательно за...дем за тобой завтра!       — Ну.. — парень хмурится, уже не на шутку напуганный странным поведением отца. — Я могу переночевать у Микасы или Армина, в крайнем случае у Жана..       — Нет! Только не туда, они знают, где и...ать тебя!       — Я.. — он совсем теряется, совсем не понимая, что происходит, чем вызвана такая явная паника у обычно спокойного и рассудительного Гриши и кто, в конце концов, может его искать. — Я могу переночевать у Леви, если что.       — У какого Леви? — в голосе отца слышится затаенный ужас, стоит ему только произнести имя мужчины, который совсем недавно подвез его до Микасы и благополучно уехал по делам, не подозревая, что теперь происходит у парня без него.       — У Леви Аккермана, моего...       — Нет, не смей! Эр..н, это же...! — помехи все больше и больше накладываются на звук, отчего слова разобрать уже практически нереально, как бы он ни старался напрячь весь свой слух. — Не подх...ди ни на...! Берег..!       Голос отца резко замолкает и не слышно ничего, кроме сбоев связи и резкого щелчка, повествующего об окончании разговора, отчего Эрен с открытым ртом остается стоять на улице и тупо пялиться в экран своего телефона, совершенно точно не понимая, какая чертовщина тут происходит. Он пытается перезвонить отцу и попробовать поговорить опять, но слышит только быстрые гудки и неживой, будто насмешливый в этой ситуации женский голос, говорящий: «абонент недоступен, повторите попытку позже».       Он просто находится в диком ахуе еще несколько минут, пока прохладный вечерний воздух не добирается до легких и не приводит немного в себя, заставляя нечеловеческими усилиями открыть калитку и прошаркать негнущимися ногами к дому Микасы, окна которого горят приветливым золотистым светом. Он немного стоит под дверью и набирается духу для того, чтобы войти. Решает, что обязательно попытается связаться с отцом чуть позже, узнав, что же все-таки происходит, а сейчас совершенно точно не хочет заставлять беспокоиться свою подругу, которая проблемы его семьи воспринимает даже глубже, чем собственные.       — Вдох-выдох, Эрен, — говорит он сам себе, вытирая выступивший на лбу пот дрожащей от волнения ладошкой. Ведь люди всегда надумывают больше, чем потом происходит, правильно? Нужно быть уверенным, что совсем скоро он свяжется с родителями, они спокойно поговорят и окажется, что это было досадным недоразумением, которое он воспринял совсем не так, как нужно.       Но.. Что стало с голосом отца, когда он услышал про Леви? Неужели он знает его? И почему такая бурная реакция? В словах Гриши звучал самый неподдельный животный ужас, когда он сказал, что мог бы переночевать у него..       — Ты заходишь или предпочитаешь спать на улице? — он вздрагивает и сдавленно матерится, слыша совсем рядом голос своей подруги. Фокусирует наконец свой взгляд и замечает, что стоит в прямоугольнике теплого света, льющегося из приоткрытой девушкой двери, которая со скептическим выражением лица облокачивается о косяк. Вдруг на лице Микасы проскальзывает какая-то неизвестная ему догадка, а голос становится тихим и печальным, по-материнки сочувствующим:       — Что-то не так с Леви? Вы поругались?       — А? — он сначала не понимает, что имеет в виду подруга, но потом мотает головой из стороны в сторону и наконец заходит в дом, попутно снимая обувь. — Нет. Просто, наверное, съел что-то не то.. В животе как-то колит.       Отмазка получается так себе, но лишних вопросов ему не задают, и за это он как никогда благодарен.       Микаса лишь мягко берет его за руку и садит на диван, перед которым стоит включенный телевизор, на весь экран которого показывается какая-то странная разноцветная реклама порошка, обещающего вычистить даже самые стойкие пятна. Парень явно накуренный, если нюхает постельное белье и говорит, что теперь оно пахнет альпийской свежестью, но Эрену глубоко посрать как на него, так и на эту блядскую рекламу в целом.       Девушка исчезает на кухне и возвращается оттуда со стаканом воды и небольшой таблеткой, которая тут же перекладывается парню в ладонь. Понятное дело — живот у него в норме и таблетка ему нахер не сдалась, но легенду поддерживать нужно, поэтому он кротко благодарит и закидывает ее в рот без лишних вопросов. А вот вода приходится как раз кстати — смочить сдавленное испугом горло не помешает, да и в целом он начинает чувствовать себя лучше, чувствуя, как пульс приходит в норму, а дыхание постепенно замедляется.       — Легче? — мягко спрашивает подруга, беря из его рук пустой стакан, после чего он кротко кивает и выдавливает из себя что-то наподобие улыбки.       — Да, спасибо, ты как всегда спасла меня. Что бы я без тебя делал? — парень не врет, когда говорит это. В присутствие девушки и вправду стало спокойнее и уютнее, мысли чуть прояснились, в груди что-то успокоилось. Ну а последний вопрос чисто риторический — он еще давно для себя понял, что без любимой и надеждой Микасы он бы давно лежал где-нибудь в канаве или сидел в обезьяннике грязный, заросший и дикий.       Девушка тихо смеется, прочитав эти мысли на его лице, после чего относит стакан и мягко присаживается рядом, кладя голову на большую бежевую подушку. Ее волосы слишком красиво блестят при теплом свете ламп, отдавая раскаленным золотом в ее локонах цвета вороного крыла. Он на секунду залипает, не понимая, что так заворожило и привлекло его внимание, после чего смущенно краснеет и сглатывает. До него доходит — такой же цвет волос и у Леви, и он уверен, что где-то видел похожую картину и рядом с ним. Поразительно — он уже видит его в других людях.       Они долго сидят и разговаривают по пустякам, вспоминают старые истории, где главными героями непременно являются они сами, не забывают и Армина с Жаном, которые ушли от девушки лишь пару часов назад. Он рассказывает, как прошел его день, спрашивает про секцию Микасы и радуется, что девушка все-таки решилась и буквально сегодня выбила для себя место в новом тренировочном зале, где теперь будет преподавать свое мастерство другим людям. Успевают попить чай, съесть пару кусков торта — в общем делают ровно то же самое, что и всегда. Что делали в восемь, десять, пятнадцать и восемнадцать лет. Годы идут, а ничего не меняется, и Эрен бескомпромиссно уверен в том, что не изменится никогда.       — Я даже положила ту брошюру, которую ты мне дал, в коробку воспоминаний, — он широко улыбается, ведь даже не подозревал, что девушка действительно так искренне оценила его поддержку и помощь.       Коробка воспоминаний у Микасы — место, не доступное обычным смертным. Там хранятся самые разные воспоминания, начиная с ее семи лет — первый выпавший молочный зуб, фенечка, которую они сплели с Армином для нее, первая грамота по борьбе и многое-многое другое, что представляет для нее какую-нибудь ценность.       — Давно, однако, я не видел ее, — он улыбается, видя, как девушка встает с дивана и идет к небольшому шкафчику, открывая легкие платяные двери. Она без промедления достает оттуда небольшую, но довольно глубокую железную коробку, которую, кажется, Эрен отдал ей еще далеко в детстве. Что там было? Он уже не помнит, но до безумия рад, что именно его подарок стал хранилищем для таких важных вещей.       Микаса всегда показывает Эрену все, что появляется у нее в ее маленьком алтаре воспоминаний, ведь ее жизнь для него — открытая книга, которую она с удовольствием прочитывает ему вслух сама. Они слишком много и давно идут бок о бок, чтобы скрывать что-то друг от друга, поэтому никогда не хранят особых секретов. У него есть только один, и то не только его собственный — именно поэтому он еще и хранится только у него в голове, еще ни разу не вылетевший с неосторожного, чересчур болтливого языка. Он уверен, что придет время, и он будет знать, что эту тайну можно будет доверить одному из самых дорогих ему людей, и, если честно, с нетерпением ждет этого дня.       Коробка пополнилась совсем не намного, ведь все подряд туда не положишь — нужно будет арендовать отдельный чердак и приносить туда уйму «нужных» и «важных» вещей, что уже априори нарушает саму идею. Он действительно видит брошюру, которую он дал ей как-то на перемене в колледже, когда они в очередной раз сидели в столовой и разговаривали о чем-то бестолковом, но чрезвычайно важном со стороны их подросткового восприятия. Так же теперь там лежит красивое орлиное перо, и Эрен точно знает, что это — Микаса рассказывала, как она с родителями тем летом ходили поход и нашла его утром на своей палатке, влюбилась в необычную окраску и оставила, привезя через сотни километров дороги домой. Было здесь и еще кое-что новенькое, но неизвестное парню.       Он нахмурился, осторожно взяв пластиковую карточку двумя пальцами и повертев из стороны в сторону, с удивлением наткнувшись на собственное заспанное лицо.       — Что это?       — А, это.. — девушка смущается, после чего поправляет прядку выбившихся волос. — Ну, в общем.. Когда ты пропал тогда, в лесу, мы все так переживали, буквально места себе не находили. Я так боялась, что больше никогда не увижу тебя, что все время плакала и не могла ни о чем думать. Как-то я не вытерпела и пришла с Армином в твою комнату, чтобы хоть как-то почувствовать свое присутствие, и увидела, что ты выронил свой пропуск отеля. Он лежал под кроватью, и я лишь случайно заметила, как пластик блестит на свету. Я подобрала его и носила с собой весь вечер, а на следующий день ты нашелся. Поэтому это что-то вроде талисмана, что ли?       Девушка тихо засмеялась, словно смущенная своей сентиментальностью, и аккуратно взяла карточку из замерших рук парня.       Вдох.       ВЫДОХ.       — Эй, Эрен, все в порядке? — подруга слегка касается его плеча, видя, каким нечитаемым взглядом он уперся в стену напротив и не реагирует на ее голос и прикосновения. — Что-то случилось?       — Но это невозможно.. — пытается возразить ей парень, переведя озадаченный взгляд на предмет в руках девушки, который просто напросто не должен сейчас находиться у нее в руках.       Ведь он.. Ведь он точно помнит, что сказал ему тогда Леви, который в то время еще был для него «Риваем»..       «— А моё имя не спросите? — неожиданно дерзко спрашивает он, с вызовом взглянув на ухмыляющееся лицо.       — Его я и так знаю, Эрен Йегер. И я не шутил насчёт плеча, поэтому утихни и ложись..»       " — Я созвонился со своими знакомыми — они неблизко, но дня через три-четыре мы свалим из этого места. А потом отвезём, так и быть, тебя в твой отель. Держу пари, что все там уже от волнения сдохли, гадая, куда ты делся.       — Отель? Откуда вы знаете, что?..       — Пропуск, умник, — Ривай ухмыляется, закидывая руку на спинку кресла. — Ты выронил его из кармана, когда полумёртвый съезжал по стенке..»       — Как тогда.. Как это может быть? Что вообще.. — одними губами шепчет Эрен, чувствуя, как его тело полностью пробивает неконтролируемая дрожь.       Сон. Пожалуйста, скажите ему, что это просто сон.       Зачем мужчина соврал ему тогда, откуда узнал его имя и то, в каком отеле он остановился? Каким образом смог взять информацию там, где ее априори не могло быть? Что происходит?       И главный вопрос, вертящийся у него в голове так настойчиво, что начинает плыть перед глазами:       Кто же такой, блядь, на самом деле Леви Аккерман?