Однажды зимой.

      — Это, конечно, ничего страшного.. Этому всему мы, конечно, найдём объяснение.. — бормотала себе под нос Ханджи, мертвой хваткой вцепившись в ладонь Эрена так, что стало понятно, что если он сейчас предпримет попытку избавиться от рук женщины — его запястье просто вырвут с мясом, желая продолжить наблюдение. Ну и заодно проверить, отрастет ли новое.       — А ты не пробовал метать паутины из рук или что-то типо того? Или, допустим, разговаривать с летучими мышами? Сейчас было бы весьма кстати — иметь в союзниках нового супергероя в Адидасе.       — Леви Аккерман, а ну прекрати паясничать! Ты не видишь, что Эрен и так напуган?! — мгновенно вспыхивает женщина, пытаясь прожечь мужчину максимально осуждающим взглядом, который настойчиво пытался испепелить его сквозь толстые стёкла очков.       — Вот именно, — не так резко, но не менее грозно отрезает мужчина, раздраженно хмуря тонкие брови. — Причём напуган до усрачки, а ты здесь вцепилась в него и вытаращилась так, будто сейчас же пойдёшь резать по пробиркам! Ему нужно успокоиться и прийти в себя, и если мое паясничество может этому помочь, то твоя паника и нездоровый интерес — нет.       На кухне повисло напряжённое молчание, после которого Ханджи действительно бормочет что-то неразборчивое, но чрезвычайно извиняющееся, после чего всё-таки отпускает, наконец, его затёкшую руку. Зная, какой любовью и страстью женщина пылает к изучению всего нового и непонятного — для нее это было сравни подвигу.       Парень слабо кивает в знак благодарности, после чего в очередной раз тупо утыкается взглядом в свой ещё недавно обильно истекающий кровью палец. На месте пореза сейчас — лишь едва заметная, белёсая полоска шрама, которая сливается с тоном его кожи за считанные секунды.       — Вот же ж Божья срань.. — выдавливает он из себя, перепуганными глазищами встречаясь взглядом с Леви. Тот стоит, сложив руки на груди, и его волнение выдает лишь едва заметное движение пальцев, которые с силой сжимают ткань рукавов рубашки.       — Это невообразимо, — соглашается женщина, полностью взяв себя в руки. Маниакальный блеск в глазах пропадает, и на парня вновь смотрят, как на доброго знакомого, а не объект исследований. Хоть что-то радует.       — Все, в пизду, — неожиданно выдыхает мужчина, проводя растопыренными пальцами по волосам. — Поговорим обо всем это завтра, у нас на сегодня другие планы.       — Но Леви! Как можно..       — Ханджи, — Аккерман нарочно растягивает гласные, отчего его раздражение и злость понять могут даже цветы на окне, которые взволнованно трепыхаются от малейшего дуновения ветра. — Он — подросток. Отвали от него хотя бы на день и дай, блядь, передышку от всей этой херни, иначе я за себя не ручаюсь.       Женщина возмущённо открывает рот и уже собирается что-то возразить, но в последний момент переводит взгляд ореховых глаз на Эрена, который, чуть сгорбившись, все ещё стоит у раковины. Волосы растрепанны в разные стороны и больше напоминают какие-то инопланетные антенны, которые против законов физики топорщатся то вверх, то вниз. Взгляд дикий, все ещё не успокоившийся до конца, а одежда пестрит наличием складок и пыльных пятен, которые делают его похожим чуть ли не на бездомного. Неестественная бледность и худоба, отчетливо выраженная в чуть впалых щеках, которые ещё совсем недавно были круглыми и румяными, окончательно подталкивают ее к нужному решению.       — Да, ты прав, — соглашается она, чуть виновато улыбаясь Эрену. — Я просто тоже переживаю, и не хочу пускать все на самотёк. Но от одного дня действительно ничего не изменится, так что давайте продолжим завтракать.       Доедают они в полной тишине, которую прерывает лишь неестественно бодрый и весёлый голос телеведущего, чьё отъетое веснушчатое лицо занимает чуть ли не пол экрана телевизора, который прикреплён над холодильником женщины. Мужчина что-то бойко рассказывает про вступившую в свои права весну, указывая руками в сторону залитой солнцем поляны и деревьев, которые уже пестрят немногочисленными распущенными листочками. Эрен искоса бросает туда недовольные взгляды и искренне желает, чтобы оптимизм и радость застряли у мужика в горле, потому что сам он на весеннее настроение не настроен вовсе. Хотя на солнышке, в принципе, погреться был бы не против.       — А про какие планы ты говорил? — тихо спрашивает он у мужчины, старательно отводя глаза и стараясь не смотреть на его чуть опухший нос, который вчера пострадал от неожиданно бесчестного удара. Нет, он не жалеет, и при необходимости сделал бы так ещё раз, но все равно как-то.. Неловко.       — Без понятия, — Леви пожимает плечами, активно печатая что-то в телефоне. — Сначала нужно отмыть тебя и одеть, а потом уже думать. Свожу тебя на карусельки, раз ты так хотел.       Эрен сдавленно хмыкает, но все же не сдерживается и смущённо улыбается, утыкаясь взглядом в кружку.       В голове тут же вырисовывается картина — Леви сидит в игрушечном паравозике, сгорбившись и подогнув ноги, а на голове красуется чепчик машиниста, который он то и дело с ворчанием поправляет, чтобы тот не мешал давить детей.       Подросток уже откровенно смеётся, ставя тарелку в раковину, на что Аккерман с недовольным ворчанием подпинывает его в сторону выхода, хотя у самого на губах играет едва заметная улыбка.       Ханджи лишь заходится безудержным хохотом, без стеснения снимая на телефон эту процессию.       Душ действительно творит чудеса, и уже через час он чувствует себя почти что нормальным, здоровым человеком. Хозяйка дома сказала не стесняться и оторваться на полную, поэтому все это время он сидел в пене, скрабе и всевозможных прелестях женской ванны, которые выражаются в бесконечных рядах цветастых средств для кожи, пяток и головы. И он, если честно, теперь понимает, почему девушки проводят такое безмерное количество времени в этом месте.       Он ещё несколько секунд крутится голышом у зеркала, смотря на свои идеально чистое тело, с которого за ночь бесследно пропали все синяки, царапины и гематомы. Это в очередной раз повергает его в животный ужас, поэтому он молниеносно переодевается в чистую одежду и вылетает из ванной комнаты, выпуская за собой влажные облака пара.       Телефон он поставил на зарядку ещё утром, поэтому сейчас с опасением смотрит на заблокированный экран и размышляет, что там может твориться. Парень не на шутку пригрустил, понимая, что сейчас последуют долгие и муторные разборки с друзьями, которые наверняка его уже похоронили.       Телефон, как и предполагается, тут же начинает светиться нежно-голубым светом, и парень с тоской смотрит на высветившееся имя Микасы, готовясь к худшему.       — Привет..       — Эрен! Что с тобой?! Ты как?!       — Ой-йей.. — сдавленно протягивает подросток, отстраняя телефон от уха так, чтобы чересчур громкий голос подруги не резал слух. — Все хорошо со мной, не кричи.       — Где ты находишься?!       — Я у.. Друга, — расплывчато отвечает парень, садясь на застеленную кровать.       — Это про которого Жан говорил? — он чертыхается, понимая, что если дело касается Микасы, то его друг — полнейшее влюблённое трепло.       — Да.       — Говори адрес, мы с Армином подъедем.       — Что? Нет! Не нужно никуда ехать, у меня все в порядке..       — Пусть едут, — неожиданно доносится голос за спиной, и парень замирает на несколько секунд перед тем, как развернуться и встретиться с внимательными глазами Леви, который стоит, облокотившись на дверной косяк.       Эрен что, не закрыл дверь в комнату? Ну что ж — вполне в его духе.       Подросток невнятно бормочет Микасе напоследок, что сейчас скинет адрес смс-кой и будет ждать, после чего поспешно сбрасывает трубку и вновь оглядывается на мужчину, который все это время лишь молча осматривает его с головы до ног.       Как-то под этим взглядом было..       Жарко. Тесно. Волнующе.       Он сглатывает, напряжённо втягивая ноздрями дневной воздух. В голову лезут непристойные картины вчерашнего вечера, когда они были у него дома, а на столе происходило кое-что чрезвычайно интересное.. На фоне нового открытия это как-то совсем выбилось из мыслей, а сейчас лавинной нагрянуло в его светлый ум.       Если подумать.. Аккерман вчера недвусмысленно действовал и четко дал знать, какие вещи не прочь сделать с Эреном. Парень мгновенно заливается краской и ему кажется, что от волнения даже волосы на руках встают дымом, не в силах переварить эту пикантную информацию. Ему сразу вспоминаются все прикосновения, жадные горячие губы, жар чужого тела и дикое, голодное желание в глазах напротив. И если вчера парень мог думать только о том, как свалить оттуда и остаться целым, игнорируя собственные ощущения и желания, то сейчас сердце предательски шумит в ушах и готово на очень, очень многое.       Ладони чуть подрагивают, но он проводит ими по спутанным волосам и сглатывает, чисто по инерции облизывая пересохшие губы. Взгляд серых глаз едва заметно темнеет, когда мужчина перехватывает ими это движение. Делает один глубокий, какой-то рваный вдох, и подросток безошибочно прочитывает его мысли.       Неприличные, и, безусловно, довольно заманчивые.       Он прекрасно осознает, что прямо сейчас играет с огнём, но оттягивает ворот рубашки и как будто невзначай оголяет острые ключицы, якобы заинтересовано смотря на закрытое окно. Ему просто жарко, честно, и никакого двойного дна в его действиях нет совершенно. И в том, как парень сейчас немного заводит голову назад, чтобы провести ладонью по «затёкшей шее», тоже.       Мужчина делает несколько шагов вперёд и лишь пару секунд тратит на то, чтобы повернуться и прикрыть деревянную дверь, которая едва слышным скрипом прерывает царящую в комнате тишину.       Щелкает замок.       Эрен сглатывает, с внутренней опаской и предвкушением понимая, что сейчас должно что-то произойти.       Аккерман идёт к нему нарочито медленно и плавно, но походка обманчива — в глазах настоящий животных блеск, который не спутать ни с чем другим. Блеск желания, который вызывает внизу живота настоящий пожар, что мигом расползается по всему телу. Его ведёт буквально от одного этого взгляда, и когда мужчина наконец-то нависает над ним, опрокидывая на мягкое покрывало — он готов растаять. Подросток приподнимается на локтях, опережая все действия Леви, и с ходящей кругом головой увлекает в жаркий поцелуй. Если Аккерман и удивлён, то не подаёт вида, вместо этого вновь аккуратно кладя подростка на кровать и берет инициативу в свои руки, мигом перемещая горячие руки на талию. Сжимает, откидывая на грань удовольствия и боли, которая странным образом заставляет сердце биться ещё чаще, хотя секунду назад он думал, что это невозможно. Что же будет, если они..       В груди взволнованно ухает, когда он думает о том, что может произойти дальше. В собственном теле становится слишком мало места — хочется полностью раствориться в этих ощущениях и целовать-целовать-целовать губы напротив, пока воздуха не останется вообще. Подросток разрывает поцелуй и закидывает голову назад, когда чужая ладонь пробирается под футболку и задевает чувствительный сосок, а из приоткрытых, распухших губ вырывается полухрип-полустон. В штанах жарко и тесно, а сам он выгибается дугой, когда Леви переключает своё внимание на оголенную шею, изредка проводя скользящими движениями по мочке уха. Все так мокро, бесстыдно и горячо, что он еле слышно скулит и трется о бёдра мужчины, выдавливая из него утробный полурык. Эрен сегодня в ударе, и от нахлынувших ощущений он уже не чувствует ни стыда, ни смущения, поэтому ещё раз призывно выгибается и стонет прямо Аккерману на ухо, явно нарываясь.       Да и черт с ним.       Черт с приличиями и Ханджи на первом этаже. Черт со страхом, подростковой неопытностью и друзьями, которые вот-вот должны приехать.       Он хочет большего, и ничто в мире не заставит его сейчас передумать.       Подросток чувствует, как его руки заводят за голову и прижимают крепкой хваткой к кровати, обездвиживая и окончательно отрезая пути к отступлению, хотя оба понимают — никто и не подумает останавливаться.       Они вновь вовлекают друг друга в поцелуй — такой жаркий и мокрый, что мысли окончательно покидают голову подростка.       Какая ирония — ещё вчера он клялся никогда больше не верить словам мужчины и гнал его прочь, не желая видеть и слышать этого человека, а в этот момент чувствует — если этот он сейчас отстранится, уйдёт и оставит его одного, то он умрет. И дело не в эмоциональных качелях, нездоровой привязанности или в чём-то ещё. Здесь, в переплетении химии и физики, творится нечто иное. Пока едва осязаемое и понимаемое, но тем не менее жизненно важное. Такое, что селится в груди и вплетается в рёбра цепкими корнями, бутонами и шипами, но больше никогда не покидает грудной клетки, врастая намертво. Именно сейчас, когда они так близко друг к другу и готовы слиться в одно целое, превращаясь в одно бесконечное безумное чувство, Эрен понимает — все это время он упрямо шагал во что-то, что не убить ни обидами, ни недоверием, ни вечными недомолвками.       Во что-то, откуда не возвращаются.       Мужчина отстраняется, прерывая долгий поцелуй. Подросток недовольно мычит и тянется следом, не обращая внимания ни на свои растрёпанные волосы, прилипшие ко лбу и шее, ни на сбивчивое дыхание, которое пульсацией отдаётся во всем теле — сердце, висках и подушечках пальцев.       Аккерман мягко, но непоколебимо чуть надавливает ладонью на грудь и отталкивает его обратно на кровать, не отрывая взгляда серо-дымчатых глаз, в которых сейчас отражается какой-то сумасшедший спектр эмоций. Эрен отстраненно думает, что если бы в бесконечных ледниках Антарктиды горели бы пожары, топя лёд своими горячими языками огня, то человечество было бы просто обязано назвать это явление одним простым «Леви».       Подросток уже открывает рот и собирается требовать законного продолжения, но тут же замолкает, когда чужие губы смазано проводят по разгоряченному лбу, невесомо целуют кончик носа и лишь напоследок касаются его собственных, даря почти целомудренный поцелуй. Мужчина наконец отпускает его руки, слегка поглаживая покрасневшие от хватки места, после чего загребает Эрена в медвежьи объятия и утыкается лицом в шею, блаженно прикрыв глаза.       Подросток несколько раз удивлённо моргает, смотря в стену перед собой, но аккуратно приобнимает Леви в ответ и поглаживает по спине, с удивлением отмечая, что не чувствует разочарования. Пусть он и хотел большего, а также понятия не имеет, почему мужчина остановился посреди пути, но лежать вот так в обнимку было едва ли хуже того, что происходило несколькими минутами ранее. Было в этом что-то такое же чувственное и интимное, как и в страстных поцелуях, от которых губы до сих пор алеют и несильно покалывает. Недолго думая, он совсем не по-взрослому обхватывает Аккермана руками и ногами, как ребёнок — любимого плюшевого медведя, после чего обнимает изо всех сил и безудержно начинает целовать чёрную макушку, слушая тихий, приглушенный смех.       — Ну все, чудовище, остановись. Ты мне сейчас все рёбра поломаешь.. — слышится где-то под ухом, но Эрен не глядя может сказать, что Леви точно улыбается уголками губ, подобно Чеширскому коту, пусть и пытается спрятать своё лицо в складках его футболки. Слишком довольным кажется его голос для человека, который по-настоящему хочет, чтобы его отпустили. Да и руки, сжимающие его в ответ едва ли не сильнее, тоже говорят лучше любых слов.       Им всё-таки приходится отлипнуть друг от друга и спуститься вниз, когда в прихожей слышится звук открывающейся двери и знакомые голоса, которые вразнобой начинают допрашивать Ханджи прямо с порога. Когда Эрен оказывается на первом этаже, женщина позорно капитулирует ему за спину, едва заметно выглядывая из-за широкого плеча и наблюдая за беснующейся Микасой, которая готова разложить «этот чертов притон похитителей детей» по кирпичику. Останавливает ее гневную тираду, как ни странно, Леви, который говорит либо заткнуться и проходить в гостиную, либо проваливать нахер из этого дома, только вот в таком случае не видеть им Эрена, как своих ушей. Подросток хочет возразить, что он не вещь и делить его не надо, да и свои уши можно увидеть, подойдя к зеркалу, однако между подругой и мужчиной витает такое напряжение, что теперь уже он капитулирует за спину Ханджи, позорно спотыкаясь.       Он никак не ожидал, что эти двое притащат с собой и Жана, наверняка считая одним из вариантов событий нападение на взрослых и хищение Эрена обратно на родину, но был чрезвычайно рад этому факту по одной банальной причине — он соскучился даже по этой наглой роже. В неловкой тишине они все прошли в зал, и лишь двое Аккерманов вели себя предельно спокойно, а их внезапное сходство теперь отчетливо бросалось в глаза при непосредственной близости друг к другу. Подросток напрягся, также беря во внимание одну фамилию и чуть азиатский тип лица, которые будто бы всем своим видом кричали «а может..?» Решив оставить мысли о возможном родстве на потом, парень жестами рассадил друзей на диване, сам занимая место на обшитом бархатной тканью кресле. Он очень старался не замечать въедливое, ярко-зелёное пятно на его спинке и просто надеялся, что после контакта с ним не начнёт действительно швыряться паутиной, как грёбаный Человек-паук.       Леви устроился где-то за его плечом, предоставляя первое слово, но своим присутствием выражая готовность перенять инициативу в любой момент, если что-то пойдёт не так.       Что ж.. Это был долгий разговор.       Слушали друзья по большей части молча, и даже Жан лишь в начале вставлял дурацкие шутки и упрёки по поводу того, что он с самого начала не рассказал им про «горячего мужика в лесу, с которым вы могли непонятно чем заниматься все те дни», но с каждой минутой рассказа открывал рот все шире и шире. Эрену чрезвычайно сильно хотелось бросить туда что-нибудь или, на крайний случай, тыкнуть пальцем, отомстив за все страдания кота друга, но вместо этого постарался предельно быстро и ясно обрисовать ситуацию. Микаса сосредоточено слушала, лишь изредка задавая вопросы и недовольно косясь на мужчину за его плечом, а Армин заметно побледнел и через несколько минут заблеял, что ему нужен стакан воды. Принёс ему его Аккерман, и друг несколько секунд гипнотизировал глубину кружки в размышлениях о том, может ли там быть яд. И, видимо поняв, что хуже уже не будет, залпом осушил его до дна.       — Нам нужны священники, — только и смог выдавить Жан, когда рассказ подошёл к концу и в комнате воцарилась угнетающая тишина, которая прерывалась лишь размеренным тиканьем настенных часов. — Так вроде как избавились от чудовища.. — несмело возразил Армин, нервно теребя край футболки и чувствуя себя чрезвычайно неуютно даже в залитой солнцем гостиной.       — О нет, мой друг, — философски перебил его Кирштайн, пафосно приподнимая палец вверх. — Это чтобы упокоить наши души, ведь что-то мне подсказывает, что из этого говна живыми не выбраться.

***

      — А можно и мне сахарную вату? О, и вот тот шарик! Он напоминает мне собаку, которая была у меня в детстве..       — Жан, ты вообще поехал? Какой, блядь, шарик?       — Вот тот, синий!       — У тебя что, была синяя собака?!       — Нуу.. Через несколько часов после того, как ее сбили — да.       Эрен был готов хвататься за голову и выть, не веря в ту сюрреалистичную картину, которая предстала сейчас перед глазами. Он-то ожидал, что они все поговорят, обсудят проблемы и разойдутся по делам, дав друг другу время для переваривания информации, но жизнь в очередной раз дала ему пинка под зад и напомнила, что за люди на самом деле его друзья. Первые несколько минут они действительно обсуждали некоторые моменты и делали определённые выводы, попутно задавая наводящие вопросы, в которых слишком часто мелькал голос Жана и его «а вы всё-таки встречаетесь, или просто еб..», но и тот быстро был заткнут подзатыльником Микасы. Дальше они немного помолчали, размышляя, видимо, о бренности бытия, и лишь только Армин неожиданно осмелел и потребовал с Леви удостоверение, доказывающее, что он действительно работает в «Парадиз». Повертел его в руках, явно проверяя подлинность по каким-то своим меркам, удовлетворенно кивнул и сказал, что знает эту организацию от дедушки, и если они взялись за безопасность Эрена, то лучше них этого никто не сделает. Ну ещё и оптимистично добавил, что если им окажется это не под силу, то парень просто напросто заранее обречён. Его бить Микаса не стала, но так выразительно посмотрела на друга, что тот резко стушевался и попросил ещё один стакан воды уже надеясь, что хоть в нем окажется яд.       А потом подросток аккуратно намекнул друзьям, что очень их любит и скучал, но раз уж все вопросы решены, то пора бы и честь знать. Пять секунд — и все трое вцепились в него клещами, отказываясь отпускать хоть на секунду. Сильнее всех хватка была, как ни странно, у Жана, но внезапная любовь была продиктована исключительно непреодолимым желанием узнать все новости и сплетни его личной жизни, о чем он незамедлительно догадался по сбивчивому шёпоту, в котором он разобрал только «Кто сверху?!» и «Ну точно не ты!». Армин возмутился и начал шипеть на Кирштайна, что такое поведение недостойно настоящего друга и ему должно быть стыдно, отчего подросток страстно возжелал расцеловать белобрысую макушку, но потом услышал возмущённое «Мог бы и меня подождать, прежде чем спрашивать, мне тоже интересно!» и сник, отлепляя от себя этих бездарей. Оставил лишь Микасу, нежно примкнувшую щекой к его груди, но потом заметил нечитаемый взгляд Леви, который по-странному наклонил голову на бок и даже не моргал, наблюдая за парочкой, после чего на всякий случай аккуратно освободился и от ее объятий.       А сейчас они все идут, выстроившись цепочкой за Аккерманом, как за воспитателем детской группы, по парку развлечений, где со всех сторон пестрят и замыливают глаза своей яркой окраской всевозможные ларьки и аттракционы. Как они увязались за ними с Леви — огромный вопрос, а каким образом сумели перетянуть в компанию и Ханджи — риторический. Та сама увязалась следом, уверяя, что таких милых детишек сроду не видела и будет совсем не против, если они все тоже переедут к ней домой. Аккерман лишь проворчал что-то про ведьму и пряничный домик, недовольно проводя рукой по волосам, но наткнулся на взгляд Эрена и махнул рукой, говоря, что кому-то придётся ехать в машине на коленках. Подросток был не прочь сам сесть на колени к кое-кому, но этот кто-то был за рулём, поэтому отдуваться за всех пришлось Армину, которого на правах самого маленького и лёгкого сцапала себе Ханджи.       Подросток вынырнул из воспоминаний сегодняшнего дня и приподнял брови, смотря, как Леви действительно подходит к ларьку с шарами и просит продавца достать один, говоря, что оплата будет картой. Жан в предвкушении хлопает в ладоши и победоносно показывает ему язык, но в миг тушуется и утихает, видя, что палец Леви показывает вовсе не на милую синюю собачку, которая вполне правдоподобно высунула ярко-розовый язык, а на болтающегося рядом по ветру.. Коня, что с весьма тупым выражением морды смотрит на все вокруг раскосыми глазами. Мужчина с благодарностью берет из рук продавца шар, и, с безэмоциональным лицом развернувшись на пятках, с торжественным видом вручает Жану, который от несправедливости и шока давится отобранной у Эрена ватой, но всё-таки принимает столь щедрый подарок.       Теперь его черед хохотать и показывать язык, и Йегер в этот момент понимает, что черти Аккермана абсолютно солидарны с его собственными.       Ханджи бегает вдоль прилавков и едва успевает вовремя прикладывать карточку к терминалу, вознамерясь скупить все одержимое парка, а потом и вовсе подходит к Микасе с карамельным яблоком и протягивает, не то с чистыми намерениями пытаясь найти общий язык, не то бессовестно планируя подкупить его подругу. Девушка нечитаемым взглядом сканирует протягиваемое лакомство, и подросток уже победоносно ухмыляется, готовясь к провалу женщины, но в последний момент брюнетка улыбается и берет сладость, без замедления откусывая глазированную кожуру.       Эрена ещё долго не покидает чувство, что его продали.

***

      — Ладно, ребята, всем пока! — он машет им вслед рукой, наблюдая, как все трое скрываются за поворотом. Микаса улыбается и говорит обязательно позвонить вечером, когда тот окажется дома, Жан пафосно салютует рукой у виска и прикуривает на ходу сигарету, и лишь один Армин останавливается и несколько секунд переводит взгляд с Эрена на Леви и обратно. А потом хитрюще улыбается, подмигивает и выставляет вперёд большой палец, как бы давая благословение на вечер, а то и ночь вдвоём.       — В тихом омуте черти водятся, — глубокомысленно изрекает Аккерман, когда силуэтов друзей уже становится не видно за домами и кромкой распускающихся местами деревьев.       — Это точно.. — пораженно соглашается подросток, явно не ожидая от друга такой подставы.       Удивительно — его преследует какой-то опасный мафиози, родители пропали, а от жаждущей его крови психосилы едва удаётся отделаться, но всех друзей интересует по большей части его личная, и, как дополнение, половая жизнь. И Микаса не исключение — он сам прекрасно слышал, как она говорила с Ханджи о том, чтобы та провела с ним воспитательную беседу насчёт контрацептивов, ведь ее Эрен точно слушать не станет, а тут взрослых человек, вдобавок учёный.       Подросток тяжело вздыхает, думая, что с такими друзьями и врагов не надо — они сами с удовольствием сведут тебя и с ума, и в могилу.       Мужчина рядом словно прочитывает его мысли и слегка взъерошивает ладонью каштановые волосы, которые без похода к парикмахеру отрасли чуть больше положенного и местами начинают завиваться, придавая парню ещё более взбалмошный и бунтарский вид. Машину они всучили Ханджи, заставив клятвенно заверить, что до дома она пригонит ее всю и желательно не по частям, и по серьёзному тону, которым Леви говорит это, подросток понимает — похожие случаи уже были. Сами же они решают прогуляться пешком, чтобы насладиться действительно весенней и приятной погодой, которая заставляет чувствовать себя хоть и чуть-чуть, но лучше.       Несколько минут они идут в тишине, явно погружённые в свои мысли, и Эрен вместо вертевшихся на языке вопросов предпочитает подставить лицо тёплому ветру, который так нежно и мягко оглаживает бархатную кожу. Было в этом что-то.. Знакомое. Будто уже происходило раньше, в точно такой же обстановке и компании.       — Думал, чем заняться после колледжа? — прерывает тишину мужчина, и чувство дежавю, резко ударившее в голову, лопается мыльным пузырём.       — Да как-то не особо.. — неохотно отзывается парень, отводя взгляд в сторону. Со всеми этими событиями учёба стала казаться ему какой-то далёкой и эфемерной, совершенно растеряв своё прежнее значение. Какой смысл думать об образовании, если мысли заняты только тем, чтобы дожить до следующего дня? Йегер хмыкает, понимая, что немного преувеличивает, но суть остаётся прежней — сейчас ему совершенно чхать на колледж и на то, что будет после него.       — И почему я не удивлён? — улыбается и лениво протягивает Леви, с самого начала ожидая, видимо, подобного ответа.       — А ты? — мужчина искоса смотрит на подростка и в излюбленном жесте приподнимает тонкую бровь, задавая немой вопрос, поэтому, ещё сильнее стушевавшись, парень объясняет, — Нуу.. Не после колледжа, конечно, хотя за образование в нашем веке можно взяться в любом возрасте. А после того, как мы.. Все решим, что ли? — в горле от волнения заметно пересыхает, поэтому последнее предложение парень договаривает почти шёпотом и не уверен, что слова дошли до адресата, а не растворились в весеннем ветре.       Но мужчина прекрасно слышит все, что он говорит, поэтому награждает его одним из своих нечитаемых взглядов и внезапно останавливается, всем корпусом поворачиваясь к подростку. Сердце сжимается в тугой узелок, а моментальный разряд нервозности мигом распространяется по всему телу. Хочется взять свои слова обратно, запихнуть подальше в глотку и больше никогда не произносить, лишь бы не чувствовать это болезненное ожидание, которое заставляет ноги едва заметно подкашиваться. И вот, когда Эрен уже готов расхлестаться по неровному асфальту миллионами маленьких кусочков, мужчина неожиданно улыбается и переводит взгляд на пока ещё голубое небо, которое лишь на линии горизонта начинает приобретать нежно-оранжевый оттенок. — Буду вместе с тобой думать над тем, чем же тебе заняться. Что-то мне подсказывает, что скучно не будет.

***

      Домой к Ханджи они возвращаются через несколько часов, гонимые в тёплый очаг лишь наступившим холодом и темнотой, от которых подросток зябко ёжится и зевает, стараясь делать это как можно незаметней. Судя по тому, что мужчина накидывает на него свою куртку и лишь ворчит, слушая сбивчивые отговорки, получается так себе.       Женщины не оказывается дома, но дубликат ключей в кармане Леви мигом вычеркивает это из списка каких-либо проблем. Дома хорошо и уютно, поэтому парень незаметно улыбается и с невиданной доселе нежностью едва проводит по обоям кончиками пальцем, чувствуя накрывшую с головой эйфорию. Ему этого не хватало — места, куда можно вернуться после долгого дня и чувствовать себе спокойно, не впуская в голову тревожные мысли о затаившейся за углом опасности. Взгляд неосознанно приземляется на снимающего ботинки мужчину, чьи волосы так красиво переливаются в жёлтом свете ламп.       А может, дело в конкретном человеке, который находится рядом?       С Леви.. Чувствуешь себя за каменной стеной — абсолютно умиротворенно и спокойно, словно все проблемы мира отходят на второй план. Взгляд, походка, чёткие уверенные движения — все внушает стойкое ощущение полного контроля над ситуацией, если в ней присутствует этот невысокий коренастый мужчина. Это подкупает, заставляя ещё сильнее и безвылазней восхищаться этим человеком, к уровню которого хочется расти и стремиться. Интересно, он сможет когда-нибудь стать таким же, чтобы уже быть опорой и мужчине тоже? Хочется верить.       Они проходят на кухню, где на столе лежат ключи от машины и одинокого стоит тарелка с заветренным печеньем, которая памятником затхлости была здесь и в первый, и во второй, и во все последующие его визиты. Парень не то чтобы брезгливо, но с некой опаской отодвигает ее в самый дальний угол, чтобы та и дальше ответственно выполняла свою миссию пылесборника.       Щёлкает чайник, после чего слышатся звуки нагревающейся воды, которые хоть как-то наполняют царившее молчание.       Эрен смущённо изучает взглядом свои сцепленные в замок пальцы, лишь изредка поглядывая на хлопочущего у плиты мужчину. Они вновь наедине в маленькой комнате, и он будет треплом, если скажет, что не хотел и одновременно не боялся этого. Утренний инцидент до сих пор вызывает в груди какое-то будоражащее чувство, которое заставляет кровь вскипать, а щеки — краснеть.       Мужчина что-то готовит, ловкими размеренными движениями шинкуя зелень на разделочной доске, поэтому парень без опасений приковывает внимательный взгляд к его фигуре. Невысокий, но поджарый и крепкий, не заставляющий сомневаться в своей силе и опасности, которая может возникнуть при стычке с ним. Участки его рук, не прикрытые рукавами чёрной майки, пестрят белёсыми шрамами разных размеров и характеров — от едва заметных продолговатых полос до страшных, пусть и не многочисленных рубцов, которые контрастно выделяются на бледной коже. Пальцы тонкие и обманчиво аккуратные, однако ладони широкие и чуть мозолистые, что говорит о частых физических нагрузках, которым мужчина подвергался наверняка не одну тройку лет. Со стороны кажется, что такими руками можно только держать оружие или выбивать из соперника дух, но Эрен прекрасно знает и помнит, какими нежными они могут быть. Какие робкие, несмелые и трогательно аккуратные прикосновения они могут дарить, когда их обладатель мягко прижимает его к себе и носом утыкается в макушку, боясь потревожить лишним движением. Чувство исключительности никогда не было чем-то важным для него — оно наоборот претило подростку, который всей душой ненавидел излишнее внимание, которым, по иронии судьбы, его награждало почти все окружение ещё с раннего детства. Но когда речь заходила о Леви.. Он был просто безумно, невероятно счастлив от того факта, что был для него кем-то особенным. Кем-то таким, для кого эти шершавые жесткие ладони в одно мгновение превращались в пуховые перины. Пусть сам он до конца и не понимал, чем заслужил такое отношение.       Глаза едва заметно тускнеют, опять опускаясь на собственные пальцы.       Действительно — чем? Он — обычный, ничем не примечательный подросток, жизнь которого никогда не отличалась чем-то от жизни его же сверстников. Это только в последнее время начало твориться нечто невообразимое, словно проклятье преследуя его везде, где бы он не был. А в целом.. Ходил в школу, заводил друзей, сам заводился с поводом и без, являясь заядлым драчуном и хулиганом, коих среди подрастающих парней тоже хоть пруд пруди. Внешностью особо не блистал — единственным достоинством были необычного цвета глаза да длинные густые ресницы, которые обрамляли их дугой и выставляли в ещё более выгодном свете. В остальном выглядел довольно неряшливо и действительно по-подростковому посредственно, отдавая предпочтение спортивной одежде и кедам, которые неизменно красовались на тонких ногах. Умом не блистал, но и обделен не был, выделяясь из толпы лишь своей гиперактивностью и умением ввязываться в неприятности.       Так почему?       И, главный вопрос, неожиданно вставший ребром в мятежной голове — на сколько?       На всю жизнь? На несколько лет? Недель? Дней?       Или, может, уже завтра утром мужчина окинет Эрена безразличным взглядом, разочарованно развернётся и уйдёт, будто его и не было?       Парень никогда не был замкнутым и неуверенным в себе человеком, прекрасно идя по жизни с высоко поднятой головой и запасом гордости, которую никому не давал втаптывать в грязь. Но ещё он был реалистом, и этот внутренний реалист говорил, что такому, как Леви, его любить не за что.       Совсем погрустнев от своих мыслей, которые свалились на него, словно снег на голову, подросток уткнулся лицом в сложенные на столе руки и недовольно засопел. Со стороны Аккермана до сих пор доносились звуки готовки, шипение масла на сковороде и тихий свист, которым тот напевал какую-то незамысловатую мелодию.       Захотелось встать и обнять того из-за спины, облокотившись подбородком на широкое плечо, после чего аккуратно провести носом по затылку и уткнуться в мягкие волосы, блаженно прикрыв глаза.       Он, собственно, это и делает — настолько велик неожиданный порыв нежности. От всех этих своих опасений и неожиданных дум в сердце поселился страх, что совсем скоро мужчина может исчезнуть, оставив после себя лишь нотки дорогих духов и сигарет.       — Эй, ты чего? Эрен.. — мужчина удивлённо раскрывает глаза, когда подросток ещё сильнее вжимается в рельефную спину, изо всех сил обнимая его кольцом рук. Парня немного потряхивает, но он упорно отводит взгляд и в конце концов прячется лицом в его плечо, невесомым касанием потершись щекой о оголенный участок шеи.       Аккерман отодвигает шипящую сковородку подальше и разворачивается, силой отцепляя руки парня, который в какой-то отчаянной попытке пытается сжать их ещё крепче. Мужчина невесомо притрагивается губами ко лбу Эрена, но ни жара, ни температуры у того нет, поэтому ладонью нажимает на лохматую макушку и вновь пристраивает у себя на плече, уже самостоятельно заключая того в крепкие объятия. Нежно проводит ладонью по спине, будто жалея, и запускает пальцы в вихрящиеся волосы, аккуратно наматывая на них мягкие пряди.       — Что такое? — интересуется мужчина у подростка, когда дыхание прижимающего к нему тела становится тихим и размеренным, а своей грудью он перестаёт чувствовать чужое бешеное сердцебиение.       — Не знаю, — тихо шепчет подросток куда-то в шею, отчего Леви становится немного щекотно и жарко от того, как горячие губы невзначай проводят по оголенной коже. — Просто мне на миг показалось, что ты можешь.. Исчезнуть.       Говорить свои истинные страхи и переживания нелегко, но парень упорно выдавливает из себя эти слова так, чтобы стоящий рядом человек точно смог понять его внутреннее смятение, которое буквально за несколько минут заставило впасть в состояние какого-то беспросветного отчаяния.       — Куда я от тебя денусь.. — фыркает он, лёгким поцелуем прижимаясь к шелковистым волосам, после чего слегка хмурится и принюхивается. — Это что, манго?       Эрен смеётся, когда слышит недоверчивые нотки в голосе мужчины, который в последнюю очередь ожидал уловить от него этот фруктовый запах.       — Да, у Ханджи есть с ним невероятно вкусный шампунь.. А также кондиционер, гель, скраб и даже крем.       — О Боже, — парень не может этого видеть, но точно уверен — Леви сейчас точно закатывает глаза к потолку и корчит страдальческую мину, словно в очередной раз убеждаясь в невменяемости своей подруги. — Смотри, чтобы я как-нибудь не заснул с тобой, а утром не проснулся с манго, которым ты такими темпами станешь. Слишком много пользоваться такими вещами опасно, тем более у очкастой в доме. Вдруг там радиация?       Подросток заливисто смеётся и пытается ткнуть Леви в бок, но его руку аккуратно перехватывают и преподносят к лицу, из-за чего ему всё-таки приходится оторваться от чужого плеча и заглянуть мужчине в глаза. Он пораженно замирает, когда видит, как Аккерман внимательно перебирает и рассматривает каждый его палец, невесомо поглаживая их в своих ладонях. Ощущение, будто Леви считает его как минимум фарфоровым — так нежно и осторожно тот прикасается к нему, старательно держа в узде свои истинные желания. Секунда — и чужие губы льнут к тонкой полупрозрачной коже, оставляя на ней бархатные поцелуи, каждый из которых отдаётся вспышкой в области груди. Все прежние переживания рассыпаются в пыль и развеиваются по ветру, стоит только увидеть этот незамысловатый жест, который в мягком свете желтых ламп выглядит каким-то откровением. Неизлечимой нежностью, которую невозможно подделать, спрятать или сымитировать — только достать из горячего сердца и подарить, не прося ничего взамен.       — Леви.. — поражённо шепчет подросток, по-прежнему не отводя взгляда широко раскрытых глаз. — Я..       — Обожаешь меня? — усмехается мужчина, когда подросток не продолжает предложение и заторможенно молчит, упиваясь этим завораживающим зрелищем.       — Нет.. Я.. Я руки после улицы не помыл.       — … Пиздец тебе.

***

      Ночной прохладный воздух отдаёт свежестью, наступающей весной и звёздами, которые маленькими плевками рассыпаны по темному бескрайнему небу. В детстве Эрен часто дожидался, когда свет в родительской спальне потухнет и в доме наступит долгожданное затишье, в котором голоса родителей сменяются их спящим размеренным дыханием. Босыми ногами опускался на дощатый пол, старательно обходя места-мины, в которых доски могли предательски заскрипеть, после чего профессионально тихо открывал окно и забирался на крышу, с детской непосредственностью не боясь угодить вниз. Замирал, как сурок, если слышал какой-то посторонний шум, а потом садился на край карниза и высоко задирал голову, подставляя по возрасту мягкое и круглое лицо уже проклюнувшимся звёздам. Его всегда завораживал этот тихий мерцающий свет, который своим серебряным мерцанием заставлял сердце ребёнка биться восторженным ритмом, отчего тот несдержанно перебирал свисающими с крыши ногами. Это было.. Таким волшебным и волнующим, личным и неприкосновенным, что абсолютно никто не знал об этой его тайной страсти, которую мальчик долгое время не мог объяснить даже самому себе. И только потом, через много лет, череду событий и людей он встретит такие же серебряные и мерцающие каким-то внеземным светом глаза, чтобы понять — все это время звёзды лишь служили напоминанием о их блеске и глубине, память о которых Эрен словно сохранил из далёкой прошлой жизни.       Жизни, где он постоянно провожал восторженным взглядом развивающийся темно-зелёный плащ и аккуратно выбритый затылок, каждый раз надеясь наконец-то нагнать их обладателя и идти вровень, стойко перенося все сложности и превратности судьбы. Жизни, где чужие губы в первый раз коснулись его собственных, когда вокруг царил промозглый холод подземелья и лишь одинокие факелы стали свидетелями аварии его и чужой руки, которые случайно соприкоснулись на белоснежной простыне и обнимали друг друга так сильно, что хрустели кости. Жизни, где они так сильно хотели встретить старость вместе, но у них так и не получилось.       Эрен просыпается в холодном поту, бездумным взглядом упираясь в безмолвную темноту потолка.       Сердце бешено стучит, и его болезненное биение отдаётся раскатистым эхом в ушах. Он похолодевшими от страха руками трогает горячий лоб и пытается вспомнить обрывки сна, которые стремительно покидают его, но кроме горького послевкусия боли и отчаяния больше ничего нет. Странное видение окончательно кануло в пустоту и ему остаётся только гадать, что именно смогло его так напугать.       Подросток медленно поворачивает голову и в колючем мраке комнаты отчётливо видит лицо Леви, который лежит на соседей подушке и ровно дышит, находясь в спокойном размеренном сне. Будить его не хочется, пусть его голос, прикосновения и поцелуй в лоб — это все, в чем он так отчаянно нуждается сейчас. Именно поэтому парень позволяет себе лишь невесомо коснуться его волос, хаотично ниспадающих сейчас на бледный лоб и аккуратным движением заправляет их за ухо, после чего встаёт и тихо спускается на первый этаж.       Этой ночью они в доме одни — Ханджи вечером позвонила и сообщила, что будет скучать и рыдать от одиночества, но сегодня ей очень нужно остаться в личной лаборатории и провести анализ «милых и чрезвычайно интересных клеток», которые агенты Парадиз нашли на очередном преступлении. Жаль, конечно, но зато Эрен со спокойной душой проходит на кухню и попутно включает свет на всем первом этаже, не боясь никого потревожить и разбудить. Садится на невысокий стул, предварительно налив стакан ледяной воды, и устало проводит ладонью по спутанным волосам. Остатки кошмара как будто до сих пор витают где-то в воздухе, поэтому он впервые чувствует себя неуютно в этом большом доме, и лишь присутствие человека наверху делает ситуацию менее плачевной.       Подросток понятия не имеет, сколько сидит, уткнувшись взглядом в одну точку, но постепенно биение сердца успокаивается и становится предельно ровным, после чего приходит долгожданное успокоение. Ополоснув стакан и напоследок всё-таки подставив лицо под холодную воду, окончательно смывая с себя неприятное чувство безысходности, он выключает на кухне свет и проходит через коридор к лестнице на второй этаж.       Неожиданно ночной холод облизывает голые ступни и он замирает, покрываясь от этого липкого ощущения чередой шустрых мурашек. Подросток хмурится и пытается понять, откуда дует сквозняк, но как только оборачивается — утыкается взглядом в открытую дверь, за которой неприветливой темнотой показывается спящая улица.       Он хмурится, думая, как это могло произойти.       Догадки сначала услужливо подсказывают ему, что это Ханджи могла прийти пораньше и не до конца закрыть ее, но подросток быстро отметает этот вариант. Женщина, увидев свет на кухне, ни за что бы не прошла мимо и заглянула бы на огонек, да и сам он не слышал никаких звуков из коридора все это время.       Подросток не слушающимися от страха ногами подходит к двери и тянется к ручке, чтобы закрыть ее, но откуда-то из темноты тут же доносится слабый, до боли знакомый голос:       — Эрен… Эрен, это ты? — парень мгновенно узнает в говорящем Леви, после чего удивлённо приподнимает брови, не понимая, что ему могло понадобиться в такой час на улице. А если учесть тот факт, что ещё недавно мужчина преспокойно лежал на кровати и предавался глубокому сну — ситуация вовсе казалась донельзя странной.       Он уже хочет сделать несколько шагов назад и от греха подальше запереться на все замки, не поддаваясь неожиданной слуховой галлюцинации, но внезапно видит смазанное движение впереди. Золотистый прямоугольник света освещает не до конца зелёный газон, а через несколько секунд на него босой ногой ступает узнаваемая пошатывающая фигура.       Лицо Леви — олицетворение страха и паники.       На бледных щеках чёрные полосы не то пыли, не то земли, и вся его одежда в целом выглядит такой помятой и грязной, что в голову сразу закрадываются самые страшные догадки — случилось что-то плохое? На него кто-то напал, выманив на улицу, или он услышал странные звуки и сам решил проверить, столкнувшись с какой-то опасностью?       — Леви, что случилось?! — дрожащим голосом спрашивает подросток, ступая на холодный и влажный газон, даже не удосуживаясь надеть ботинки.       — Тише, Эрен! Оно.. Оно может услышать, — мужчина медленно прижимает палец к губам и как-то затравленно осматривается по сторонам, взглядом выискивая нечто, что смогло напугать обычно хладнокровного и невозмутимого Аккермана.       — Оно? — одними губами спрашивает подросток, подходя все ближе и ближе к осунувшейся и будто похудевшей за одну ночь фигуре. Одежда висит на нем бесформенным мешком, а ткань, точно как и лицо, пестрит темными непонятными пятнами.       Вместо ответа его берут за руку и притягивают к себе, заставляя нагнуться чуть ниже, после чего совсем тихо шепчут надломанным голосом:       — Оно пришло за тобой, Эрен. Нужно срочно уходить.       — Но куда?       — Неважно.. Главное — подальше от этого чертового дома, пока оно не нашло нас, — мужчина тянет его за собой в темноту и то и дело озирается по сторонам, будто опасность в любой момент может выползти из-за угла.       От страха и предчувствия чего-то ужасного горло сжимается болезненным спазмом, но он усилием воли кивает и делает несколько шагов вперёд. Леви невесомым движением оглаживает его ладонь, пытаясь хоть как-то успокоить, после чего проводит дальше в темноту.       — Нужно взять ключи от машины, — неожиданно понимает подросток, останавливая своё движение. — Так до нас точно нельзя будет добраться.       — Нет времени, — возражает мужчина, после чего резко разворачивается и смотрит себе за спину, будто что-то услышав. — Нужно уходить прямо сейчас, пока есть время. Да и вообще — вдруг оно сейчас в доме? Так нам точно не сбежать.       — Нет, жди здесь и никуда не уходи! Я быстро, — подросток не без труда освобождается от крепкой хватки и бежит обратно в здание, лихорадочно пытаясь вспомнить, куда мужчина мог положить ключи.       — Эрен, стой! Не надо! — громкий крик за спиной режет уши и он страдальчески морщится, слыша в нем какое-то невыразимое надрывное отчаяние, но не оборачивается и влетает в дом, грязными ступнями марая блестящий паркет.       Первым делом подросток начинает шариться по полкам прихожей, безрезультатно пытаясь найти ключи хоть на одной из них, но остаётся ни с чем и подлетает к шкафу, запуская руку в карман висящей там куртки. Победоносно восклицает, когда нащупывает нужный предмет и на пятках разворачивается обратно к двери, готовясь вновь нырнуть в непроглядную темноту ночи, но вздрагивает и замирает, стоит за спиной раздаться знакомому голосу:       — Эрен, что ты делаешь?       Подросток несколько секунд с ужасом смотрит перед собой, не в силах сфокусировать взгляд на чём-то конкретном, но в конце концов медленно поворачивает голову к лестнице.       Там стоит, непонимающе хмурясь и одёргивая вниз идеально чистую футболку, которая слегка задралась и оголяла бледный, рельефный торс..       Леви?