Горечь душевная

      В квартире Леви Аккермана пахло лимонным освежителем воздуха. Две комнаты, не считая кухни, все было обставлено настолько аскетично, что из-за общего простора создавалось ощущение легкой пустоты. И воздуха по итогу немыслимо много. Он был слишком чистым и слишком ухоженным, ни намека на все то, к чему привык Эрен. Кажется, отсутствие аромата гнили начало его в какой-то момент пугать.       — Проходи, чувствуй себя, как дома, — холодным тоном отчеканил хозяин квартиры. — Но первым делом прими душ, от тебя так пахнет, что впору доставать противогаз.       Йегер сохранил спокойствие. Да, пахнет от него скверно, что совсем не удивительно, к слову. Его грязная одежда давно впитала в себя испарения помойки, равно как и сальные волосы и кожа. Он сам целиком был словно кусок залежавшегося заплесневелого мусора, и с этой мыслью парень давно свыкся.       Он понятия не имел, почему вообще согласился поехать домой к малознакомому человеку. Да, память услужливо вернула ему забытые воспоминания, его самого, мальчишку с юношеским максимализмом, влюбившегося в невысокого и всегда хмурого молодого мужчину. Кажется, Леви уже тогда было под тридцать, хотя его возраст в принципе не сильно угадывался. Сейчас хотя бы мелкие морщинки под глазами помогали понять, что он не школьник и даже не студент, а вполне взрослый человек. Когда-то Эрен и правда в него влюбился, еще в свои четырнадцать лет. Но тогда он толком не понимал, что ему с этим делать.       Аккерман велел повторить слова признания, когда он станет совершеннолетним. Весьма правильно для серьезного мужчины, которому не нужны неприятности, но тогда Йегера это сильно обидело. Ему казалось, что его оскорбили неверием, что его чувства подняли на смех. Чего еще ожидать от мальчишки… Он пообещал себе, что не повторит тех слов, что бы ни случилось, и попытался уверить себя в том, что влюбленности не было, и Аккермана в его жизни тоже не было.       И ведь получилось. Спустя пять лет он с трудом вообще вспомнил, что знал этого человека когда-то. Забавно, что теперь он уже год как совершеннолетний, и по логике вещей он бы мог повторить те самые слова, но жизнь уже изменилась, слишком сильно, чтобы не обращать на это внимания. Его руки, грязные и худые, действительно дрожали. Колоссальное чувство голода прошло, он смог, наконец, поесть, но ломка и не думала проходить. В голове была мысль о том, чтобы надавить на жалость и выманить у Аккермана денег, якобы в долг. Возможно, он бы его пожалел и дал тридцать евро. На эти деньги можно было бы купить дозу. Но Леви не глупец, он понимал, в каком состоянии парень, точно бы понял, на что тот пустит эти деньги.       — Где душ?       Эрен давно не купался. Последние полгода он мог только иногда мыть голову, стоя под краном, а после вытирать тело намоченной тряпкой. Условия жизни в его заброшке были не самые лучшие, и это еще мягко сказано. Но он все равно старался хоть как-то заботиться о гигиене, скорее просто по привычке, ему еще не совсем было плевать на себя.       Леви указал в сторону.       — Там. Грязную одежду оставишь на полу, брошу все в стиралку и найду, во что тебе переодеться.       Йегер кивнул. Он честно не понимал мотивов этого человека, не понимал, зачем ему вообще приводить в свой дом грязного наркомана с улицы, даже несмотря на то, что они и были знакомы. Аккерман не считался для них членом семьи, вовсе нет, он и появлялся достаточно редко, в основном в преддверии праздника, чтобы словно по отчетности подарить подарки и спросить у Гриши, не нужно ли что для Микасы. Вот, собственное, и все участие.       — Хорошо.       Сняв ботинки и устыдившись своих рваных носков, Эрен зашагал по идеально чистому паркетному полу в сторону нужной двери. Спиной он ощущал брезгливый взгляд Аккермана. Тот, судя по всему, чистоплотен, недаром же вся квартира просто провоняла стерильной чистотой. А еще он, должно быть, живет один. Об этом свидетельствовали окружавшие все кругом детали, а Йегер, несмотря на паршивое самочувствие, внезапно выделил эти детали и сделал соответствующие выводы. Впрочем, озвучивать что-либо он не стал.       — Чай или кофе?       Это Леви сказал в тот момент, когда Эрен уже взялся за ручку двери. Парень обернулся и увидел, как мужчина повесил на вешалку свое черное пальто и убрал в стоявший в прихожей шкаф с зеркалом.       — Не обязательно напрягаться из-за меня…       — На вопрос ответь.       В голосе Леви прозвучали стальные нотки. Йегеру стало не по себе от такого тона, но он все же ответил:       — Кофе.       Кофеин хоть немного успокаивал расшатанную нервную систему. Не лучшая замена дозе, но хоть как-то помогает.       Аккерман кивнул, не говоря больше и слова, а Эрен перешагнул порог и прикрыл дверь. Он ощущал себя просто ужасно, и не только из-за ломки. Ему было стыдно, было просто мерзко с самого себя. Находясь в заброшке или на помойке с другими наркоманами, он чувствовал себя получше, потому как там все было грязным и все выглядели куда хуже, чем он. Это успокаивало и помогало верить в то, что он именно там, где и должен быть, получает ровно то, что должен получать.       А вот в квартире Леви и рядом с ним было паршиво. Сам мужчина был чистым и ухоженным, с уложенными волосами и этой своей стильной прической, с красивыми пальцами рук, с идеальной одеждой, недорогой, но все равно идеальной. И квартира у него сияла чистотой, так что просто стоя на кафеле, сверкающем белизной, и смотря на белоснежную ванную, парень вновь ощутил себя куском дерьма в этом помещении.       Стараясь не думать об этом, вообще ни о чем не думать, парень принялся снимать с себя одежду. Потертая старая куртка, теперь висевшая на нем мешком, кофта с мазутными разводами, которые так и не отстирались в мутно-желтоватой воде, майка, когда-то бывшая белой, а теперь принявшая грязно-серый оттенок, штаны, слишком великоватые для его тощей теперь фигуры, нижнее белье, на которое без слез и не глянешь, и те самые рваные носки. Все эти обноски оказались на полу.       Сглотнув, парень забрался в душевую кабинку и закрыл за собой дверцу. Настроив воду и ощутив теплые струи на своей коже, Эрен трепетно выдохнул. Как же давно он не купался, как же это, оказывается, приятно. Он подошел чуть ближе, чтобы вода заструилась по голове, и просто прикрыл глаза. Полгода назад парень сам, по собственной воле отказался от материальных благ, и был убежден в том, что никогда об этом не пожалеет. Но его планы рухнули, когда он вообще согласился поехать домой к Аккерману. А ведь парень и сам до сих пор не понимал, почему на это согласился.       Он позволил себе использовать шампунь, стоявший на угловой полочке, а потом и гель для душа. Когда еще доведется искупаться, надо использовать все имеющиеся возможности. Так что он буквально отскреб грязь со своего тела, начиная с самых очевидных мест и заканчивая самыми интимными, потратив на все это приличное количество времени, и лишь потом, довольным сделанным, выбрался из душевой кабинки.       Его вещей на полу не оказалось, но на раковине лежало полотенце и чистая одежда. Осознав, что к чему, Эрен кивнул сам себе. Что бы там ни было в мыслях у Аккермана, но он весьма добр к нему. Возможно ли, что им руководит чувство вины? Да, вполне. Впрочем, Йегеру не особо хотелось в этом разбираться. Он взял полотенце, махровое и светло-синее, и тут же принялся вытираться.       Поймав свое отражение в зеркале, Йегер осознал, что уже очень давно не видел себя. Его темно-каштановые волосы заметно отросли и теперь касались кончиками плеч, ребра выпирали, живот, некогда бывший идеально плоским, теперь был впалым, все тело казалось угловатым и костлявым, а подбородок — слишком узким из-за иссохшего лица. Под глазами залегли темные круги, сама кожа была не в меру бледной. Он выглядел просто паршиво, хоть и не успел еще утратить то, что его мать называла природной красотой.       Решив не думать об этом, парень наспех утер волосы и, положив полотенце обратно на раковину, взялся за одежду. Штаны и простая безразмерная футболка, это явно не одежда самого Аккермана, слишком велико для его телосложения, но Йегер решил не думать об этом. От вещей слабо пахло стиральным порошком, что свидетельствовало о том, что они постиранные и чистые.       Чертов Леви, весь до того чистый, что немного противно. Эрена это даже начало раздражать.       Он выбрался из ванной и по звуку определил, где находится Аккерман. Ориентироваться в квартире было даже слишком просто, вполне привычная планировка, в которой особо не запутаешься. Звуки привели его на кухню. Поправив на ходу футболку и откровенно нервно проведя рукой по влажным волосам, парень пошаркал босыми ногами по паркетному полу. Теперь он хотя бы не ощущал себя куском дерьма, но неприятные ощущения все так же гложили.       — Садись за стол, — скомандовал Леви.       Эрен уставился на вполне привычную внешне кухонную мебель, плиту, вытяжку над плитой, одно-единственное окно, небольшой стол и два стула. Левее от него стоял добротный холодильник, чуть дальше еще один стол, на котором возвышалась микроволновая печь, а рядом с ней какая-то кухонная утварь. Вполне обычная кухня, сияющая чистотой. Йегер отвык от подобного, потому что привык есть либо на диване, на котором спал, либо на улице, в вонючем переулке, где нет людей.       Кивнув, он приблизился к столу и, коснувшись ладонью стула, притянул его поближе к себе и присел. Перед ним стояла пара тарелок с печеньем и конфетами, вроде тех, что когда-то постоянно были в его собственном доме. Уже после Леви, до этого момента даже не смотревший на него, приблизился и поставил перед ним чашку с кофе.       — Пей.       Тон был все таким же командным. Парень кивнул и взялся за чашку все еще трясущимися руками. Аккерман покосился на это действо настолько пугающе нечитаемым взглядом, что парню снова стало не по себе.       — Что? — решился спросить он.       Если он настолько противен Леви, стоило ли ему вообще везти его к себе домой? Возможно, мужчина уже жалел об этом.       — Нет, ничего, — Аккерман отвернулся, а после и сам присел. — Ты есть хочешь?       Йегер мотнул головой.       — Нет, я сыт. Спасибо, кстати.       Леви махнул рукой.       — Не стоит. Мне было крайне не по себе видеть тебя настолько тощим. Ты вообще питаешься хоть чем-то?       Говорить об этом Эрену совершенно не хотелось. Наверное, было бы лучше допить кофе, забрать свою одежду и свалить. Добираться до заброшки ночью — идея не самая лучшая, но и оставаться на ночь в доме Аккермана не стоит. Определенно не стоит.       — Когда как, — неопределенно отозвался он.       Леви кивнул.       — А живешь где? В притоне?       Вполне логично, что он предположил именно это. Йегер мотнул головой. Нет, в притоне ему места не нашлось, потому как там нужно было платить за возможность иметь крышу над головой. Либо платить деньгами, либо натурой. Ни то, ни другое Эрен давать не хотел категорически, а потому и оказался в итоге сперва на свалке, а потом в заброшке.       — Нет, — отмахнулся он. — На окраине города, в нежилом районе.       Аккерман нахмурился.       — Зачем ты так себя мучаешь?       Он определенно понимал, что да как. Эрен осознал это, уловив настойчивый взгляд серых глаз. Вот оно что, мужчина сразу понял, что к чему, понял, почему Йегер ушел из дома, почему он ширяется героином и почему живет, по сути, на улице. Именно поэтому он не стал его отчитывать, не стал с умным видом говорить о вреде наркотиков или заниматься иной, совершенно бессмысленной идиотией.       — Затем, что я это заслужил.       Леви буравил его внимательным взглядом долгие несколько секунд, а потом переключил свое внимание на чай в своей чашке.       — Понял тебя. Пей кофе.       Больше они ни о чем не говорили. Эрен ощутил, что он крайне благодарен Аккерману за это молчание, а еще за то, что он может выпить кофе. Парень слишком сильно нуждался в этом. Он выхлебал три чашки и в самом деле успокоил нервы. Стало чуть полегче, хотя тревожные мысли в какой-то момент заставили паниковать. Он все так же понятия не имел, что происходит и почему он находится в чужой квартире. Леви ничего не объяснял, словно уверив себя в том, что в этом нет необходимости. Но необходимость все же была.       Когда Аккерман убрал со стола кружки и покинул кухню, все так же ничего не говоря, Эрену в самом деле стало не по себе. Прошло не много времени, его волосы все еще были немного влажными, он всем телом ощущал свежесть, чего давно уже не было, но от собственного волнения стало откровенно дурно. Он сглотнул и уставился в сторону незакрытой кухонной двери. От Леви и след простыл, было тихо. Осознав это, парень поднялся на ноги. Он ведь должен уйти. Парень обещал себе не возвращаться в прошлое, а Аккерман должен был быть этим самым прошлым. По крайней мере, Эрен так думал.       Он нерешительно пересек порог и оказался в холле. Стоит либо спросить Аккермана о его намерениях, либо просто забрать свою одежду и убраться, пока еще не наступила полночь. В заброшке ему будет лучше, потому что там он всегда один, наедине со своими мыслями. И это правильно, это ровно то, что он и заслужил.       — Эм-м… господин Аккерман?       Парень заглянул в одну из комнат. Он шел наугад и в итоге застыл на пороге, оказавшись в спальне. Здесь стояла довольно просторная кровать, двуспальная, с темным металлическим изголовьем, и какая-то вполне обычная мебель кругом. Ближе к двери обнаружилось трюмо без зеркала, на котором стоял тонкий плазменный телевизор. Он был включен, свет экрана создавал освещение, а прямо перед ним Йегер тот час обнаружил купюру. Парень замер, приглядываясь.       Сотня евро, огромные деньги для него. Он тут же вообразил, что можно было бы купить за одну эту купюру и на миг испугался собственных мыслей. Эрен никогда не считал себя вором, несмотря на то, что несколько раз крал еду. Он всегда списывал это на жизненную необходимость и успокаивал совесть. Но красть деньги ему не приходилось.       Йегер сглотнул и оглянулся. Аккермана не было видно рядом. Его не было в спальне, а значит, он либо во второй комнате, либо в ванной. Стоило пойти поискать его и поговорить уже. Да, именно это и стоило сделать, определенно, но парень снова посмотрел на лежавшую перед телевизором купюру и подумал о том, что на нее можно купить не только три дозы, но еще и немного еды. Хватит на неделю. И это тоже можно списать на жизненную необходимость.       Дурная была мысль, совершенно. Эрен сжал руки в кулаки, уговаривая себя в том, что он должен сдержаться. Леви ведь его накормил и позволил воспользоваться душем, и разве так надо благодарить человека за добро? Не могут же наркотики быть важнее всех тех ценностей, которые ему прививала мать? Вспомнив Карлу, Йегер с горечью выдохнул. Она бы устыдилась, если бы увидела его. Впрочем, он уже давно подвел маму и сбился с того пути, который она для него желала.       — Эрен?       Чужой голос послышался со стороны ванной. Парень вздрогнул, тут же ощутив легкое головокружение. Голова показалась чугунной, словно ее невозможно держать ровно. Паршивое ощущение, должно быть, из-за вновь расшалившихся нервов. Не контролируя собственные действия, он схватил купюру и тут же сунул ее в карман штанов, которые на нем были. Теперь все, деланного не воротишь.       — Что?       Он тут же помчался к ванной. Его начало шатать, настолько сильно, что он едва не подвернул ногу на ровном месте. И это, пожалуй, уже было действительно странно. Едва он открыл дверь ванной, пришлось схватиться на ручку покрепче. Теперь еще и ноги стали ватными. Эрену ощутил, как его охватила паника. Это в самом деле совсем ненормально.       Леви встретил его как раз у порога. Он стоял на месте, сложив руки на груди, и смотрел прямо. Едва их взгляды встретились, Йегеру показалось, что мужчина сквозь ткань штанов видит ту самую купюру в сто евро. И это ощущение его малость напугало.       — Ты спать хочешь? — ровным тоном спросил Аккерман.       Эрен вновь пошатнулся. Он, пожалуй, хотел спать, хотя бы просто прилечь, потому как мир перед глазами начал мутнеть и кружится.       — Я… нет, — он мотнул головой и от этого, в общем-то, безвредного жеста его едва не замутило. — Мне нужно уйти. К себе уйти, да. — Йегер не мог понять, что с ним вообще происходит. — Где… мои вещи где? Все еще в стирке? Мне нужно уходить.       Он с трудом отыскал взглядом стиралку. Кажется, одежды в ней все-таки не было.       — Ты в порядке?       Эрен перевел взгляд на Леви. Ему стало страшно, потому как он не мог понять, что же с ним такое происходит. Никогда еще ему не приходилось бывать в таком состоянии.       — Где моя одежда?       Действительно хотелось прилечь. Йегер ясно осознал, что в таком состоянии он далеко не уйдет, а если Аккерман обнаружит пропажу денег, будет просто ужасно. Он ведь вполне может заявить в полицию.       — Я ее выбросил, — совершенно спокойным тоном отозвался Леви. — И ботинки тоже. Но не переживай, все, что нашел в карманах, переложил в сумку. Я ведь не вор, в отличие от тебя.       Эрен замер.       — Что…       Он ничего не понимал, а вот Аккерман, судя по осмысленному взгляду, понимал все. Впрочем, смотреть на мужчину долго у Йегера не вышло, равно как и стоять на ногах ровно. Он покачнулся, а Леви легко его подхватил. В тот миг, когда лоб коснулся чужого плеча, а руки ощутили силу чужого тела, такого обманчиво хрупкого на вид, Эрен осознал, что отключается. Все потемнело.

***

      Он пришел в себя, лежа в кровати. Глазам стало больно от света, едва он их вообще открыл. Поморщившись, парень попытался прикрыть лицо руками, но осознал, что не в состоянии это сделать. Пришлось окончательно проснуться. В тот миг, когда он дернулся, звякнула цепь.       Эрен лежал на кровати. Из-за естественного освещения вокруг он даже не сразу осознал, где именно находится, не сразу признал спальню в квартире Аккермана. Он и о самом Аккермане вспомнил далеко не сразу. Начав понимать, что к чему, парень обнаружил, что лежит на чужой кровати, в тех самых штанах и футболке, что дал ему Леви. Он был прикрыт одеялом, однако правая рука оказалась в плену металлического кольца наручника, цепь от которого была прикована к кровати как раз сбоку, вторая же рука оказалась прикована к изголовью кровати.       Эрен с недоумением уставился на эти цепи, не понимая, что к чему. Он дернулся, так что цепи звякнули вновь. Все было приковано крепко, и не придерешься, так что у парня душа похолодела от ужаса. Кому и зачем вообще пришло в голову его приковывать к кровати. К чужой кровати и в чужой квартире.       — Проснулся?       Йегер вздрогнул и уставился в сторону двери. Он ведь сам стоял на этом месте совсем недавно, а вот и телевизор, перед которым лежали сто евро, которые он прикарманил.       — Что за…       Леви стоял, опираясь плечом о дверной косяк. Он был все так же отстранен от происходящего и непоколебимо спокоен, и это лишь пугало еще сильнее и без того находящегося в панике Эрена.       — Лучше не шуми, — сказал Аккерман. — Наручники прикованы крепко, я проверил их надежность. И кричать не стоит, днем все соседи на работе, никто не услышит, а вечером я могу разозлиться и выбить тебе все зубы. Так что не выводи меня из себя.       Его голос просквозил холодом. Йегер ясно осознал, что мужчина не шутит.       — Какого черта? — с откровенной паникой в голосе выдохнул он. — Зачем вы меня вообще приковали?       Леви поджал губы. Казалось, что он ужасно зол, но сдерживает себя. А Эрен все не мог понять причины происходящего.       — Чтобы ты не вернулся на помойку, разумеется. Отлежишься здесь, пока ломка не пройдет, из комнаты этой не выйдешь. Поговорим, когда наркота полностью из тебя выветрится, — мужчина отвел взгляд. — Не переживай, кормить буду. Но до наркоты добраться не позволю.       Эрен вдруг ощутил, что злится. Даже если он прожженный наркоман, это все еще только его дело. Каждый ведь сам должен решать, как гробить свою жизнь.       — Вы не имеете права меня удерживать! — заявил он. — Это как минимум незаконно.       Впрочем, это Аккерман и сам должен был понимать. Он нахмурился, продолжая выглядеть все таким же холодным, но непоколебимо спокойным.       — Воровать деньги тоже незаконно, ты в курсе? И я не шутил касаемо шума, сопля. Лучше не зли меня.       Он просто развернулся и ушел из спальни, а Йегер тут же дернулся всем телом и запоздало осознал, что ноги у него тоже скованы. И что со всем этим делать парень просто понятия не имел.