Горечь душевная

      Кофе горчит. Эрен понял это совершенно случайно и совершенно ни к месту. Кружка все так же стояла на прикроватной тумбе, уже пустая, а парень пялился на нее, точно пытаясь отыскать в ее белых изгибах ответы на свои вопросы. Кофе горчит настолько, что в нем так до смешного просто растворить снотворное. Леви Аккерман уже обманул его этим трюком, так что теперь Йегер оказался прикован к кровати наручниками без возможности куда-либо уйти.       Минувшие два дня были ужасны. Сперва он срывал голос, угрожал Аккерману тем, что найдет способ заявить на него в полицию, но мужчине не стоило большого труда его заткнуть. Одна звонкая пощечина, и Эрен, больше потрясенный, нежели испытавший боль, в самом деле замолк. Потом он просто скулил, иногда, когда Леви не было рядом. Ломка мучила его, посылая болевые импульсы и самые безумные мысли в голову. Он все пытался вырваться из хватки металлических колец и отыскать дозу, не важно где, не важно, какой вообще ценой.       Потом он начал плакать. Парень не мог контролировать слишком резкие перепады своего настроения от уровня «плохо» до уровня «желание умереть», а Аккерман, прекрасно понимавший его состояние, так и не проявил милосердия. Он и правда кормил его, пару раз так и вовсе насильно, заставив давиться и едой, и слезами. Эрен рычал, словно животное, снова и снова повторял, что ненавидит своего мучителя, но Леви это нисколько не впечатлило.       Несколько раз он все же отстегивал наручники и цепь, которой были прикованы ноги парня, чтобы отвести Йегера в туалет. В самый первый раз Эрен попытался вырваться и на собственном теле осознал, как больно может бить Аккерман. Мужчина оказался силен, несмотря на то, что был внешне таким щуплым. Больше Йегер не пытался вырваться. Он сам был слишком ослаблен, все конечности постоянно дрожали, голова кружилась, а тело было постоянно охвачено мерзким свербящим чувством, которое словно разрывало внутренности. Так что он вынужден был делать свои дела на унитазе под строгим надзором Аккермана, который даже ради приличия не отворачивался, объясняя это тем, что наркоши в ломке могут творить что угодно, а он не допустит самоволки. Но даже не смущение перед его взором мучило Эрена, а внутренние ощущения, словно все вены разом жгло огнем, органы в брюхе крошились, а кости ломались без хоть какого-то вмешательства со стороны.       Нечто подобное парень уже испытывал при самой первой ломке. Он был готов на стенку лезть от отчаяния, продержался аж три дня, но в итоге помчался покупать новую дозу. Именно тогда он и смирился с тем, что он настолько жалок и слаб, свыкся и просто продолжил жить, принимая наркотики. Вены на его руках выпирали слишком отчетливо. То ли они вырывались наружу, то ли кожа становилась прозрачной, Эрен в принципе не сильно это понимал.       — Я тебя ненавижу…       Йегер повторил это без хотя бы намека на прежнюю ненависть. Кажется, двух дней хватило, чтобы он успокоился. Руки до сих пор тряслись, в голове все так же не прояснилось, но желание сбежать из квартиры Аккермана притупилось. Он вдруг привык к потолку, такому светлому и цельному, совсем не похожему на тот, который он изучал в деталях в заброшке в полутьме, когда было страшно засыпать.       — Я это слышал всего лишь сотню раз, как ново.       Леви был настолько спокоен, что Эрену честно хотелось злиться. Не может же человек быть настолько лишенным вообще любых эмоций? Серые глаза Аккермана смотрели на парня с холодом, но смотрели довольно редко. Он проводил вечера в спальне, сидя на стуле и без интереса смотря на экран телевизора. Этот самый телевизор работал практически постоянно. Словно в насмешку, Леви включал канал для детей, так что и без того находящийся на грани срыва Йегер вынужден был смотреть мультфильмы.       Леви сам лично кормил его. Вернее, заставлял есть с его рук. В первый раз это закончилось тем, что Эрен сильно воспротивился, а Аккерман с размаху его ударил. Странно, но его удары действовали на парня не так, как должны были действовать унизительные пощечины на адекватного и уважающего себя человека.       — Ты не имеешь права держать меня тут прикованным, — в который раз повторил Йегер. — Если я тут умру, у тебя будут проблемы серьезнее, чем обвинение в похищении.       Аккерман повернул голову. Слишком часто смотревший на его затылок, Эрен часто ловил себя на странной мысли о том, что у этого человека красивая форма черепа и что ему идет вот такая стрижка. Должно быть, это странно, когда тебя по сути похитили и держат в плену, а ты хочешь потрогать бритый затылок своего похитителя.       На самом деле разум Эрена медленно, но все же прояснялся. Он начал понимать, почему его приковали к кровати, он осознавал, что Аккерман делает это ради его же блага. Если бы он его отпустил, Йегер первым делом помчался бы за дозой. Порочный круг, срыв и снова доза, а итогом будет такая же бессмысленная смерть, которую Эрен наблюдал у заброшки. Все приходят в итоге к этому.       — Я нарколог, пацан. И я хорошо знаю, от чего ты точно умрешь, так что завались и не мешай смотреть новости.       Он вновь отвернулся, а Йегер ощутил, что снова начинает беситься. Он в принципе не умел особо держать под контролем свои эмоции, а тут так и вовсе нервы оказались расшатаны дальше некуда. Парень просто понимал, что ему нужна встряска. Хоть какая-то. Возможно, если Леви его снова ударит, это и поможет. Забавно, как боль физическая может иногда притуплять боль душевную. Йегер понятия не имел, что такое бывает, но едва осознав, начал хотеть боли. Она отвлекает, и именно это ему и нужно. Боль, а не чертов телевизор и скормленная силой еда, и уже даже не кофе, который теперь ощущался лишь как горечь на языке, а не как слабый заменитель сильного наркотика.       — Да срать я хотел, что ты нарколог! Мне твоя помощь даром не нужна! Тем более вот такая помощь!       Он дернулся всем телом так, что цепи забрякали. Вышло довольно шумно, особенно при учете того, что он еще и поднял голос. А Аккерман терпеть не может шум. Эрен прекрасно это усвоил и теперь намеренно выводил мужчину из себя, чтобы тот вновь причинил ему боль. Леви бил прицельно, причинял боль, но оставлял минимум следов на теле, словно у него был набранный с годами опыт. Интересно, это он в работе нарколога так приноровился?       — Я, кажется, велел не шуметь.       Просквозивший холодом голос Йегера пугал, но именно в тот момент он лишь завелся сильнее и снова задергал руками, натирая себе запястья и, опять же, причиняя боль.       — А мне плевать! Я заебался уже лежать тут пластом и смотреть гребаный ящик, хватит уже!       В этот день Леви не уходил на работу. Выходной — понял Йегер. А значит, и соседи должны быть дома. И если он будет кричать, то они что-то да заметят, а уже это значит, что Аккермана можно будет вывести на агрессию и он точно не раз его ударит. Да, именно этого и хотел Эрен. Подумать только, парень не верил, что способен пасть еще ниже.       — Рот закрой.       Леви в самом деле поднялся со стула. Вышло довольно стремительно, так что Эрен ойкнул и сперва искренне пожалел о том, что вообще подал голос. Едва мужчина приблизился к нему, он замер, ожидая, что же будет дальше. Аккерман прошелся по нему оценивающим взглядом, словно что-то прикидывая, а потом слегка грубо взял за подбородок и приблизил лицо. Слишком, пожалуй, близко приблизил.       — Чего ты сейчас добиваешься, пацан?       Йегер сглотнул.       — Того, чтобы ты меня отпустил уже.       Было слишком очевидно, что Аккерман понимает куда больше и словам Эрена просто не верит. Интересно, а понимал ли сам Йегер, чего он хочет? Лишь отчасти. Он хотел, чтобы его мучения прекратились, чтобы тело больше не скукоживалось от ломки, чтобы разум прояснился окончательно. Но он понятия не имел, что сделать для того, чтобы добиться желаемого. Боль, опять же, хотя бы отвлекала его.       — Как интересно.       Что именно показалось Леви интересным, Йегер в итоге не понял. Казалось, будто время остановилось, слишком уж долго мужчина так и стоял, склонившись над ним и высматривая что-то. У Эрена просто не выдержали нервы. Он отвернулся, а после снова дернул руками, желая отстраниться от Леви.       — Да отвали ты…       Аккерман совершенно неожиданно скользнул к его шее и сжал ее, да так сильно, что парень поперхнулся. Хватка чуть ослабла спустя пару секунд.       — До чего же ты шумный и несносный. Чертов Йегер.       Эрену пришлось посмотреть ему в глаза. Это было странно, внезапно слишком интимно и волнующе.       — Так зачем я тут вообще, если я так тебя бешу?       Этого парень решительно не понимал. Для человека, который просто чувствовал свою ответственность перед семьей Йегеров и просто хотел помочь сбившемуся с пути мальчишке, Аккерман вел себя слишком радикально. В конце концов, будучи наркологом, он мог отвезти Эрена в клинику, например, и лечить там от наркозависимости. Или вернее отдать его врачам и просто выдохнуть спокойно. Но вместо этого он зачем-то привез его к себе домой, сковал и просто кормил силой и водил на цепи в туалет, пресекая ударами любые истерики.       Эрен решительно не понимал, зачем все это.       — Несносный мальчишка…       Леви выдохнул это каким-то не свойственным ему тоном, слишком хрипло и томно, слишком интимно. Йегер ощутил, как по его коже прошлись мурашки, а сердце забилось быстрее. Происходило что-то неправильное, что-то, чего он никак не мог ожидать.       — Что ты…       Он так и не смог закончить вопрос. Не убирая ладони с его шеи, Аккерман стремительно забрался на кровать. Эрен вновь дернулся в своих оковах, уже совершенно не замечая, как это натирает запястья. Оказавшийся буквально на нем, Леви прошелся кончиком носа по его щеке ниже, к шее. Его рука оказалась на ключице. Едва чужое дыхание опалило кожу, Йегер встрепенулся.       — Ты что делаешь?       Происходящее никак не желало укладываться в голове. Губы Аккермана, тонкие и немного шершавые, прижались к его коже, заставив с шумом выдохнуть. Нет, совершенно не этого хотел Эрен, он даже подумать не мог, что все может обернуться вот так вот. Леви целовал его шею — вот что происходило. Он лежал на нем, опираясь на локти, и ощущение его теплого тела было странным. Йегер слишком отвык от подобного, он отвык от прикосновений и в принципе никогда и не привыкал к настолько немыслимой близости.       Когда Аккерман несильно прикусил местечко под ухом, Эрен вновь встрепенулся.       — Да какого черта вообще?       Он опять повысил голос. Леви приподнял голову и посмотрел на него. Глаза словно немного потемнели, между бровями залегла очевидная морщинка.       — Ты вообще не способен просто молчать, да? — совершенно спокойно спросил он. — Знаешь, как долго я тебя искал? Взял и исчез, словно тебя никогда и не было.       Йегер тут же расслабился под его взглядом. Да, он пропал чуть меньше года назад, это было его собственное решение.       — Зачем ты вообще меня искал?       На ум пришли воспоминания из прошлого. Это словно и правда было в прошлой жизни, слишком давно, чтобы быть чем-то реальным сейчас. Он сам, мальчишка, едва начавший понимать, что такое симпатия, и вечно хмурый и серьезный мужчина, редкий гость в их доме. Первая и до сих пор единственная влюбленность, которая заставила Эрена дать себе установку никогда больше не влюбляться.       — А сам как думаешь?       Йегер вообще не был в состоянии думать. Рука Леви прошлась по его телу и скользнула под футболку. Еще утром Аккерман потащил его в ванную и заставил принять душ. Он все так же смотрел на него, ничуть не смущенный, но в какой-то момент Эрен словно уловил нечто эдакое… Впрочем, он тут же мотнул головой, сказав себе, что нет, Леви не мог бы испытывать интерес к кому-то вроде него. Тощий от голода, костлявый, с торчащими ребрами и болезненно-бледной кожей, так еще и нарик при этом. Любой интерес Аккермана заканчивался бы на установке «нарколог-пациент». Или же Эрену не показалось вовсе?       — Да я понятия не имею, — признался он. — Ты хоть сам-то себя вообще понимаешь?       Леви кивнул.       — Еще как понимаю. Тогда ты был малолетним сопляком, помнишь? Ребенок, чтоб тебя. А я никогда не был педофилом, чтобы реагировать на подобное, вот и выжидал несколько лет. Так с чего бы мне тебя не искать после всего этого дерьма?       Эрен потрясенно замер. Ничего подобного он не ожидал услышать, более того, парень был уверен в том, что Аккерман вообще не помнит, как отверг его чувства когда-то. По сути, поступил-то мужчина более чем правильно, было бы странно, если бы у него возникло влечение к четырнадцатилетнему мальчишке, не правда ли? Но неужели он и правда ждал, пока Йегер повзрослеет?       — Что ты…       Леви заткнул его, сжав парню подбородок и припав к его губам. Эрен распахнул глаза, совсем уже ничего не понимая. Взгляд вновь наткнулся на чертов потолок. Парень вспомнил обстоятельства, по которым он когда-то ушел из дома. Так не хотелось вспоминать о пережитой боли, но это произошло, должно было однажды произойти, в тот миг, когда наркотический угар выветрится окончательно и бесповоротно.       Они погибли. Его семья — отец, мама и приемная сестра, — в тот день они уехали без него. Уже вечером парень узнал об ужасной аварии. Никто не выжил. Карла умерла на месте, Гриша как раз по приезду неотложки, а за жизнь Микасы еще какое-то время боролись, но и ее сердце остановилось в итоге. С тех пор Эрен только и мог, что жалеть о том, что не умер вместе с ними. После похорон парень пару раз искренне пытался свести счеты с жизнью, но так и не смог. Было ли это малодушие или же просто стало стыдно перед покойной матерью — он не знал.       Уже потом он просто ушел из дома, не в силах там находиться. Все кругом напоминало ему о семье, которой больше нет. На улице было куда легче и проще.       В тот момент, когда Леви скользнул ниже, Йегер словно очнулся от транса. Он вновь дернулся и уставился на Аккермана ровно в тот миг, когда тот обхватил пальцами пояс просторных штанов, что болтались на тощей талии парня.       — Что ты делаешь?       Даже понимая, к чему именно все идет, он не мог поверить в реальность происходящего. Нет, все не могло и в итоге прийти к этому. Ведь не могло же.       — Просто молчи.       Аккерман действовал до ужаса уверенно, но лишь в тот миг, когда он потянул вниз чужие штаны, Эрен осознал, что руки мужчины немного подрагивают. Леви волновался, а Йегер этого просто не замечал, думая лишь о своем паршивом состоянии.       — Нет, не надо…       Аккерман отстегнул его ноги, а сразу после избавил от штанов. Эрен просто распахнул глаза и смотрел на то, что он делает. Он мог его оттолкнуть, как минимум врезать ногой, вполне бы получилось, но парень так и не стал этого делать. Леви развел его ноги, а Йегер дернулся, вновь звякнув цепями, и отвернулся. Он не мог смотреть на этого человека, не мог поверить в то, что происходит.       — Прости, Эрен, — зачем-то сказал Аккерман. — Мне жаль, что все в итоге вышло именно так.       Он не лгал, он вообще не из тех, кто лжет. Йегер не хотел его слушать. Он зажмурился, но вынужденно распахнул глаза снова, когда ощутил настойчивые прикосновения к низу живота. Пальцы Аккермана, тонкие и длинные, с чуть загрубелой кожей, обхватили его вялый член. Это прикосновение заставило Эрена поперхнуться воздухом. Никто и никогда не трогал его там.       Парень выгнулся дугой, ощутив приятные судороги. Нет, не должно быть приятно, он хотел отрезвляющей боли, а не ласки. Он не заслуживает ласки в принципе.       — Нет… нет…       Чужая рука осторожно сжала член, и Йегер с ужасом ощутил, что его тело реагирует на эти прикосновения, реагирует слишком уж остро. Он так давно не трогал сам себя, и вот теперь оказался в плену у очевидно опытного мужчины, знающего, как доставить удовольствие кому-то.       Разумеется, к его словам Леви не прислушался, Эрен не смог заставить себя сопротивляться. Он опять уставился в потолок, чувствуя себя жалкой никудышной тряпкой. Когда он утратил любую волю, когда он вообще превратился в настолько инертное существо?       Кровь прилила к детородному органу слишком уж быстро. Йегер сжался и попытался как-то абстрагироваться от происходящего, но Аккерман и этого ему не позволил. Он склонился над его пахом и без толики сомнения провел языком по головке члена, заставив Эрена широко распахнуть глаза. Это были неведомые ему, совершенно потрясающие ощущения.       — Нет, не надо…       Леви вобрал его член в рот. Губы плотно обхватили ствол, еще не совсем крепкий, но начавший активно наливаться кровью. Йегер потрясенно опустил взгляд. Подумать только, мужчина и правда делал ему минет. Разве мог кто-то подумать, что до этого дойдет? Эрен нет, а вот Аккерман, очевидно, вполне мог, ведь из его слов выходило, что он ждал его взросления. А если ждал, значит, как минимум, имел на него виды. Разве не так?       Йегер попытался прижать руки к лицу, точно позабыв о том, что они все еще прикованы к кровати. Он беспомощно повалился обратно и закрыл глаза, ощущая все то, что делал с ним Аккерман. Член окреп окончательно, и теперь Леви уверенно проводил по нему языком, то засасывая головку, то снова выпуская ее. Это было горячо и влажно, слишком приятно, чтобы умолять прекратить. И слишком остро, чтобы продержаться долго.       — О господи… Леви…       Эрен вновь опустил взгляд, и ровно в тот же момент Аккерман посмотрел на него. Сжимая член пальцами у самого основания и касаясь мизинцем темных паховых волос, он откровенно пошло провел языком по бордовой головке, слизав капельку смазки, а после, прикрыв глаза, всосал член практически на половину, плотно обхватив губами.       Это было уже слишком, просто слишком. Йегер снова дернулся, причиняя себе боль, а после обхватил ногами Леви, совершенно не отдавая себе отчета в том, что он делает. Парень вскинул бедра, но Аккерман тут же прижал руки к его впалому животу, ловко удерживая на месте. Он ускорил свои движения, умудряясь двигать языком и проходиться по венкам, и этого было достаточного для того, чтобы Йегеру, у которого, по сути, никогда не было полноценного секса, но были вполне привычные потребности организма, дошел до пика.       Эрен простонал в голос, кончая, а Аккерман отстранился лишь в последний момент. Парень вновь зажмурился. Вспышка удовольствия выбросила вмиг все мысли из головы, любое понимание о том, кто он вообще такой и где находится. Охваченный оргазмом, он вскинул голову, вцепился руками в покрывало под собой и просто отдался этим ощущениям.       Он пришел в себя не сразу. Леви, которому парень кончил прямо на лицо, поднялся на ноги и утерся еще до того, как Эрен начал снова понимать, что да как. Перед глазами маячили темные пятна, сердце все еще билось, как бешенное, в ушах шумело, а член не успел толком опасть.       — Вот же… черт…       Он с трудом отыскал взглядом Аккермана. Тот, к слову, далеко не уходил. Едва их взгляды снова встретились, мужчина нахмурился.       — Ну что, полегчало?       Йегер осознал нечто очень важное. Он снова вспомнил последний день, который он провел дома, как раз после стремительных похорон. Он просто переступил порог, замер в нерешительности, а после взял себя в руки и, в спешке закинув в сумку какие-то вещи и имевшиеся дома деньги, умчался прочь, заперев дверь. Эрен просто не мог там находиться. Однако если бы он остался, пришел бы Леви. Он бы точно явился, чтобы поддержать его. Ведь они оба кого-то потеряли в этой страшной аварии. С его поддержкой парень, возможно, не превратился бы в то, чем он, так уж вышло, являлся теперь.       — Да…       Собственный голос оказался хриплым. Аккерман кивнул. Он достал из кармана ключи и прежде, чем Йегер хоть что-то понял, приблизился к нему и расстегнул замки на наручниках. Теперь парень был свободен от своих оков. Он прижал руки к груди, ощущая безразмерную футболку на своем теле как нечто ужасно чужеродное, а после осторожно приподнялся, приняв сидячее положение. Его темные волосы легли на лоб, ладони все так же подрагивали, но теперь уже не от ломки.       Понимавший его состояние лучше Эрена, Аккерман присел рядом и коснулся его плеча.       — Ты как?       Йегер мотнул головой, не зная, что отвечать. Пара томительно долгих мгновений в тягучей тишине, и его внезапно пробило. Он хныкнул, совершенно отчаянно, словно ребенок, и разрыдался, без всякой истерики, тихо, выдыхая всю накопленную горечь. Леви подсел ближе. Понимая, что ему просто жизненно необходима поддержка, Эрен поддался вперед и уткнулся в его плечо, а Аккерман заключил его в крепкие, такие надежные и необходимые в этот момент объятия.       Кажется, Йегер еще никогда не плакал настолько искренне. А вот Леви понимал, что у него на душе.       — Я… не мог… — пролепетал парень сквозь слезы, сжимая талию мужчины. — Я больше не мог быть дома. В тот день, когда это случилось… — он снова захныкал. Дыхание срывалось, голос дрожал, но Эрен понимал, что если не скажет, не поделится этим именно сейчас, легче не станет никогда. — Мы поругались. Мы должны были поехать все вместе, но я… Я вспылил, я поругался с мамой, накричал на нее из-за какой-то ерунды. Я должен был… быть с ними… Но я остался дома, а они разбились насмерть. В нашу последнюю встречу с мамой я кричал на нее… я ее обидел… Если бы я только знал, чем все обернется…       Леви слушал его молча. Йегер никогда никому не говорил об этом, а между тем именно эти события и дерзали его душу почти целый год.       — Ты не мог знать, — тихо отозвался Аккерман. — Смерть всегда наступает внезапно, а нам остается лишь жалеть об упущенных моментах.       Эрен выдохнул.       — Я ведь любил… Я любил их всех и не хотел их терять, но я так ни разу не сказал им, что люблю…       — Они это знали, всегда. И они тоже тебя любили. Эрен, ты должен отпустить чувство вины и жить дальше. Если будешь просто гробить себя, лучше не будет никому. Карла всегда желала тебе только самого лучшего, и она бы страдала, если бы видела тебя таким.       Йегер кивнул. Наверное, ему важно было это услышать. Он прижался к Леви плотнее и ощутил, что на сердце стало чуть-чуть легче. Слезы еще лились, но мужчина обнимал его и гладил по спине, невесомо и нежно, позволяя выплакаться и высказаться. Именно в этом Эрен и нуждался.