Заражение

Ичиго уже не помнил, как он попал в камеру Ренджи, но одно было ясно точно – его брат был здесь. Сложившаяся в голове картинка обрела новые краски, из-за которых теперь кардинально менялся ее смысл. В голове снова бушевал ураган вопросов, ответы на которые Ичиго пока не мог найти. В последнее время он вообще себя чувствовал болванчиком, которого постоянно водят за нос. Свое бессилие и совершенное непонимание ситуации раздражало до ужаса, выворачивало и заставляло упиваться собственной беспомощностью. С тех пор, как Ичиго впервые оказался здесь, его не покидало ощущение, будто он марионетка в умелых руках. Конечно, это вполне могла быть обыкновенная паранойя на почве пережитого стресса, но как еще тогда все это объяснить? Время перевалило за полночь, Игра закончилась, и Ренджи, списав все на комендантский час, потащил Ичиго к себе домой. Вероятность быть пойманными военными, патрулирующими чуть ли не каждый коридор, Куросаки не прельщала, поэтому, стараясь создавать как можно меньше шума, они крадучись пошли по потайным переходам, о которых, вероятно, кроме них больше никто и не знал. Вообще, Ичиго немало удивлялся тому, как мастерски Абарай умеет обходить постовых, но спрашивать его сейчас об этом совершенно не хотелось. Утренняя «разминка» с Зараженными, целый день пути к бункеру и вечерние скитания по подземному городу совершенно не оставили сил, поэтому единственным желанием Куросаки сейчас было завалиться спать. С семьей он увидится завтра, да и на свежую голову не мешало бы поговорить обо всем этом с Ренджи. *** Утро встретило Ичиго сильной головной болью, хотя, из-за полного отсутствия окон и солнечного света никаких изменений во времени суток Куросаки не видел. В небольшой камере, где жил Ренджи, по-прежнему было темно, и только электронные часы у кровати упорно пищали о том, что сейчас семь утра. Какого черта он проснулся так рано, Ичиго не понял и, со злостью выключив будильник, снова завалился на кровать. Но сон как рукой сняло, а ноющая голова не давала уйти в объятия Морфея. И чего она так разболелась? Во все еще сонный мозг пришла неплохая идея – проведать Ренджи. Конечно, если бы Ичиго постарался, то он смог бы заснуть еще раз – тело определенно требовало еще, как минимум, часов пять крепкого сна. Но раз Абарай заводил себе будильник так рано то, скорее всего, он уходил на работу или еще куда. Мало ли чем можно заниматься в этом чертовом бункере, а расспросить его обо всем было чуть ли ни идеей фикс. Проявив невиданные до сегодняшнего утра чудеса дедукции, Ичиго продрал глаза и, потянувшись, встал с кровати. Заснул он, как был – в одежде. По-видимому, сил на то, чтобы раздеться и лечь спать по-человечески, не было, отчего Ичиго добавил в свою копилку еще один вопрос: «Что я вообще вчера делал и почему я так себя хреново чувствую?». Кое-как прокрутив в голове весь вчерашний день, который, к счастью, Куросаки хорошо помнил, он с удовольствием отметил то, что ничего необычного не случилось. Ну, если конечно, не считать того, что он все это время слонялся по пустой Японии и бегал от живых мертвецов. Абарай нашелся быстро – в камере, где была лишь одна комнатка, ванная и малюсенькая кухня, в которой Ренджи, кстати, и находился – особого труда на поиски тратить не пришлось. Абарай разогревал в микроволновке готовый завтрак и усердно печатал в телефоне смс. Видимо, сам он готовить не умел или же просто не испытывал желания стоять у плиты – не мужское это дело, потому и пользовался услугами такой нужной, в данный момент, бытовой техники. Ичиго, шаркая тапочками, так кстати нашедшимися в коридоре, прошел на кухню и, сев за нагроможденный бумагами стол, уставился на Абарая сонным и хмурым взглядом, всем своим видом выражая недовольство. Ренджи оторвался от телефона, чтобы радостно поприветствовать новоиспеченного друга, но, едва заметив его испепеляющий взгляд, скорчил наиболее виноватое выражение лица, на которое был способен: – Черт…будильник. Извини, – протянул Ренджи, вытаскивая из микроволновки быстрый завтрак: салат и курицу с увядшим горошком. Ичиго поморщился. Все-таки, он привык к вкусной кухне Юзу, и подобная еда особого аппетита не вызывала, разве что салат – он хоть немного напоминал что-то съедобное. – Ладно, ничего, мне все равно надо к отцу и сестрам попасть. Ты сейчас уходишь куда-то? Ренджи, накладывая завтрак в тарелку, вопросительно приподнял бровь, будто припоминая что-то: – Хм, мне сейчас надо в центральный сектор, отнести некоторые бумаги капитану, а потом можем к твоему отцу пойти. Есть, кстати, будешь? Поспешно отказавшись от завтрака, Куросаки прошел обратно в комнату, чтобы еще немного полежать. Сказывалась сильная головная боль из-за нарушения биологических часов, что бывает после перелетов, но чтобы после этого голова болела так сильно – такое с Ичиго было впервые. Уже лежа в кровати и закинув руки за голову, Куросаки вновь ощутил прилив беспокойства, забытого на время сна. Это все было чертовски сложно. И больно. Больно от осознания того, что большинство твоих друзей и знакомых погибло. Ныло сердце. Реальность все еще казалась дымкой, которую можно было рассеять, проснувшись или смахнув ее, как назойливую муху, но Ичиго не спал, и все, что происходило вокруг, было не его разыгравшимся воображением. Хотелось кричать и выть от несправедливости, но нельзя. Он ведь сильный, его семья цела, через несколько часов он сможет увидеть их: улыбнуться Юзу, заметить, что даже в такую трудную минуту Карин совсем не изменилась и, возможно, даже порадоваться хорошему пинку от отца. Сколько Ичиго не видел их? Неделю? Две? В груди клокотала тревога, будто бы он не видел их вечность. Он не смог защитить их; свалился с обмороком как сопливая девчонка после аварии. И это злило. Ичиго злился за себя, за свою оплошность, за то, что не уследил, не помог. А теперь, когда у него обнаружился такой необычайный дар, он намеренно скрыл его. Почему? Почему он не может прямо сейчас пойти и сдаться властям, чтобы они взяли у него кровь и, пусть и не смогли бы вернуть к жизни погибших, но дали бы второй шанс людям, которые нуждались в сыворотке? Вопросы, одни вопросы. Ичиго метался из крайности в крайность, не зная, где остановиться и что выбрать. Ренджи застал его в комнате, когда сам уже закончил сборы. Ичиго сейчас был совсем не похож на семнадцатилетнего подростка: сведенные на переносице брови и прямой взгляд накидывали ему еще парочку лет жизни. Ренджи понимал его, прекрасно понимал. Он сам прошел через многое и знал, что такое потерять все в один день. После такого остается только пустота, но Абарай совершенно не хотел, чтобы Ичиго повторял его историю, поэтому, тихо прокашлявшись, он шире ухмыльнулся, видя замешательство на его лице: – Собирайся, рыжий. *** Весь день они слонялись по бункеру и разносили какие-то бумаги. Ренджи и сам не ожидал, что капитан нагрузит его так сильно, но ослушаться его приказа было чуть ли не сродни самоубийству. Поэтому, не имея иного выбора, они до самого вечера носились из сектора в сектор по поручениям главнокомандующего. Перспектива до самой ночи работать курьером Ичиго совершенно не нравилась, но, к счастью, вскоре они закончили, и капитан отпустил их, пристально наблюдая за Куросаки, отчего хотелось поскорей избавить себя от присутствия рядом этой глыбы льда. Но Ичиго лишь неотрывно смотрел на него, хмуря брови и ожидая, пока Ренджи заберет свои вещи. Странный тип. Большую часть дня они провели в пустых разговорах и болтовне, потому что с Абараем было на удивление легко. Он многое знал о бункерной жизни, потому что, как оказалось, работал в управлении под начальством капитана шестого сектора – Кучики Бьякуи. Ренджи охотно рассказывал Ичиго все что знает, ведь тому было действительно интересно. Новые знания об этом месте никогда не помешают, потому что Куросаки никогда бы не подумал, что для того, чтобы выжить здесь, люди работают без выходных. Это место больше похоже на каторгу, но никто не смеет даже жаловаться по этому поводу – они выжили и благодарны за это. Но люди здесь стали куда более жестокими, и теперь они готовы грызть друг другу глотки за крохотную баночку с сывороткой. Это теперь в порядке вещей, потому что выжить здесь не легче, чем снаружи, где тебя окружают толпы Зараженных. Работая уборщиком коридоров или занимая должность секретаря в управлении особо не протянуть, поэтому люди и идут на отчаянные поступки. Здесь естественны обыкновенная кража или разбой – власти не особо следят за этим. Сейчас важно хорошо отладить систему жизнеобеспечения и усилить охрану бункера, ведь Зараженных становится все больше. Никто не знал почему, но в последнее время их численность вокруг бункера растет в арифметической прогрессии. Возможно, на это влияют сами люди, часто высылая вооруженные отряды на сбор провизии, или же их привлекает шум электростанций и водонапорных башен, расположенных по периметру над бункером, но одно было ясно точно – эту проблему необходимо устранить в срочном порядке. Ичиго не нравилась эта новость; сами факты, из-за которых произошел наплыв Зараженных, не особо клеились с действительностью. Вряд ли вылазки отрядов и шум могли так привлечь их – здесь нечто куда более серьезное. Куросаки сам видел, как они грызутся за кусок пищи или роются в отходах, лишь бы обеспечить себя. Они голодают, и было бы настоящим чудом, если бы они вдруг стали пожирать друг руга. Закончив со всеми делами и отделавшись от капитана, которому Ичиго уже успел дать прозвище «Морозильник», оба парня отправились к камере, где жили отец Куросаки и его сестры. Приятное ощущение тревоги и долгожданной встречи снова засаднило живот, но Ичиго все еще не отпускало чувство того, что все снова пойдет не так. Вся его теперешняя жизнь одно сплошное «не так», но Куросаки твердо знал, что все обязательно наладится. Он и сам удивлялся такому положительному настроению: спрашивается, с чего вдруг он так засиял, но приближающая встреча не могла не радовать. Это его семья. Люди вокруг него снова неслись одним нескладным потоком, и Ичиго опять удивлялся их количеству, хотя, похоже, идущего рядом Ренджи это ничуть не беспокоило. По громкоговорителям сообщали какую-то информацию: что-то про комендантский час, начинающийся в 22:00, и про то, что все в обязательном порядке должны принимать сыворотку. Ичиго посмотрел на свой браслет, белой полоской очертивший запястье, и подумал, что зеленый светодиод никогда не окрасится в красный, потому что, сколько бы автономный браслет не брал у Куросаки кровь на пробу, она всегда будет устойчива к вирусу. Ренджи, когда они относили очередные бумаги в третий сектор, как-то рассказал ему, что здесь с этим очень строго, и любые признаки заражения человека вирусом тут же пресекаются. Ведь каждые сутки с помощью специально встроенной иглы, браслет делает надрез и, сканируя кровь, посылает данные о том, что с человеком все в порядке. Случаи с заражением бывают крайне редко: чаще всего браслет дает сбой или что-то подобное, но если уж это произошло, то человека тут же забирает спецотряд и, обычно, он уже не возвращается. Такое отношение Куросаки тоже не нравилось, но изменить что-то он не мог. Нет полномочий – да что там, его вообще здесь по идее не существует, так что лучше лишний раз не высовываться. Они уже шли по длинному и широкому коридору, по бокам которого отходили множество дверей. Ичиго знал, что где-то здесь его семья. В сознание снова пробралась злосчастная мысль о том, что их там нет, но, быстро отогнав ее, Куросаки твердо ухватился за ручку двери с номером 2043. Сердце пропустило удар и, постучав для приличия и чтобы не напугать девочек, Ичиго уверенно потянул дверь на себя. В лицо тут же ударил приятный запах готовки с кухни – там, наверняка, хлопотала Юзу. Куросаки тут же понял – он дома. *** Краски снова смешались и добавили в картину новые теплые цвета. Теперь все встало на свои места, и сомнения больше не мучали, не рвали когтями сердце и не наваливались болезненной глыбой. Пустота внутри уж не ноет, на ее место встало спокойствие. И в голову почему-то не лезут мысли о том, что если сейчас все хорошо, то завтра обязательно станет плохо. Нет, Ичиго знал, просто был уверен в том, что он больше не оставит их одних. Это теперь было где-то за границами реальности, они – его семья, и он обязан быть рядом с ними. Сердце камнем рухнуло вниз, переставая болью отдаваться в ребра, когда на шум из комнаты вышла Карин, а следом за ней проклинающий весь свет отец. Ичиго видел, как расширились глаза Юзу, и полотенце выпало из ее рук, когда она тоже вышла поприветствовать гостя. Он знал, что они тоже чувствовали то же самое, потому что даже в удушающих объятиях отца, от которых у Ичиго захрустели кости, было облегчение. Они тоже ждали и, наверное, даже больше, чем он сам. А отец, наверняка, еще и корил себя за то, что оставил сына одного и ушел. Конечно, он не покажет этого. Лишь снова состроит из себя дурочка, отвесит неплохой подзатыльник и еще обязательно скажет что-нибудь про то, что его здесь уже заждались. Ичиго прекрасно это понимал: он привык к такому отцу, к заботе Юзу и рассудительности Карин. Этого ему и не хватало. Время неумолимо тянулось к позднему вечеру и Ренджи, гостеприимно оставшись по настоянию Юзу отпраздновать возвращение Ичи-нии, вспомнил, что ему все-таки пора уходить. Тихо засобиравшись, он поблагодарил за еду и уже поспешил выйти из камеры, но был остановлен в коридоре тихим: – Ты не забыл, мне надо попасть к Эспаде. Ренджи скосил глаза к воображаемому небу, и устало воззрился на хмурого Ичиго. И чего ему неймется сделать это завтра? Они и так весь день промотались по бункеру, так нет же, надо опять на ночь глядя куда-то тащиться. – Может потом, а? – предпринял последнюю попытку слинять Абарай, но карие глаза напротив смотрели уверенно – таким попробуй отказать. – Ладно, одевайся, провожу тебя до твоей Эспады. Ичиго принялся надевать кеды, не сдержав победной ухмылки, за что Абараю тут же захотелось начистить ему его сияющую мордашку. Черт бы побрал это рыжее обаяние. Идти по коридорам и тоннелям, опустевшим после комендантского часа, было довольно необычно, а если еще учитывать то, что чуть ли не на каждом углу их подстерегали патрулирующие отряды, то еще и опасно. Быть застигнутым Ичиго не хотел точно, но как бы он не старался расслабиться и сосредоточиться, холодок все равно пробегал по спине, когда голоса военных были слышны буквально за поворотом. Ренджи это ничуть не беспокоило. Складывалось ощущение, что для него это обычное дело. Хотя, чего ему бояться-то – определили бы порядковый номер, взяли кровь, да и оставили бы сидеть в «обезьяннике» для профилактики, чтобы не гулял больше ночью. Было, проходили. Это Ичиго стоило трястись за свою задницу, потому что если бы поймали его, то простой ночкой за решеткой он бы не отделался. Кое-как добравшись до пятого сектора, при этом несколько раз действительно чуть не попавшись, Ичиго облегченно вздохнул, увидев массивную дверь, за которой находился корпус, предназначенный для всех участников игры. В идеале, они должны были пробраться туда, отыскать камеру его брата и постараться не наткнуться на охранников, но на самом деле все оказалось куда прозаичнее. – Стоять и не двигаться, – пробасил мужской голос сзади. – Медленно повернитесь. Ичиго успел проклясть судьбу за то, что они попались как нашкодившие дети, но, все же, скрипя зубами, обернулся и увидел здоровенного темнокожего охранника с автоматом в руках. Мельком глянул на Ренджи, скалящегося во все тридцать два, и отрешенно подумал, что тот, наверно, страха не имеет по определению. – Кто вы такие, и что вам здесь нужно? – тем временем продолжал охранник, не спуская пристального взгляда с парней. – Мы по поручению капитана шестого сектора Кучики Бьякуи. Нам сказано доставить послание для капитана пятого сектора Айзена Соуске, – безразлично отозвался Ренджи, будто использовал эту отмазку чуть ли не каждый день. Ичиго уже открыл рот, но вспомнив, что нужно держать лицо, иначе этот бугай попросту им не поверит, нахмурился и в упор посмотрел на охранника. – С какой стати я должен вам верить? Что за послание и почему так поздно? Ренджи глянул на него как на душевнобольного, но все же смилостивился и полез в карман за удостоверением. Потряс перед лицом значком лейтенанта, чем снова удивил Куросаки, но виду раньше времени тот подавать не решил, и выдал вполне будничным тоном: – Срочное послание капитану, тебя это касаться не должно. Казалось бы, охранник после таких слов должен был немало разозлиться и вышвырнуть их куда подальше, но тот лишь подошел к массивной двери и, проведя карточкой по замку, открыл ее, пропуская незваных гостей внутрь. – Вот видишь, а ты боялся! – уже идя по длинным коридорам корпуса, шепотом воскликнул Ренджи, чтобы ненароком не нарваться на еще одну жертву стероидов с автоматом. – Что? Нифига я не боялся! – в тон ему ответил Ичиго. – Просто если бы меня потащили к посту и стали бы определять номер, то точно засекли бы. Если не забыл, то я, вообще-то, здесь нелегально. Абарай хмыкнул, засовывая руки в карманы джинс, и устало поплелся вслед за Ичиго. Спать хотелось жутко, а завтра еще и сложный день – придется отчитываться перед капитаном, ведь охранник обязательно доложит об этом. Чертов Куросаки, вот вечно он ищет приключений на свою рыжую голову. – Ну и где там твой братишка, или кто он тебе? – А я откуда… Стоп, погоди, а как ты…? – удивился Куросаки, остановившись и ошарашенно смотря на проходящего дальше Ренджи. – Трудно догадаться, когда вы похожи как две капли воды, – устало зевнул Ренджи. – Здесь полно камер, он может быть в какой угодно. Ты, вообще, чем думал, когда шел сюда? Ичиго потупился. И действительно, чем он думал-то? Он не знает кто он, где теперь живет, а если они и встретятся, то вряд ли Хичиго кинется к нему с распростертыми объятиями. Не в его характере, да и многое произошло с тех пор. Болван, надо было сразу оставить эту глупую идею. Ну, увидел ты его там, на сцене и на экране – живой, здоровый, что еще надо-то? Но он ведь решил найти его и поговорить, верно? Оставить эту идею после пяти лет поисков, когда их отделяет какая-то пара дверей, было бы крайне глупо, да и сам Ичиго твердо решил, что найдет его. Не важно, зачем. Он ведь его брат, разве этого мало? Осталось дело за малым – всего лишь найти его среди множества этих дверей и коридоров, но они ведь близнецы… – Ичиго? … а близнецы всегда чувствуют друг друга.