В лучах уходящего солнца

***

Помолчав ещё секунд пять и тяжело переваривая полученную информацию троица молча вышла из машины, не нарушая тишины бредя в указанном направлении. Иномарка в ту же секунду стартанула с места, резко развернулась, взвизгивая трущимися о старый асфальт шинами и помчалась в обратном направлении. Парни вздрогнули, оборачиваясь, но шаг из-за потери последнего фантомного ощущения спокойствия и защиты не прибавили, пытаясь отсрочить момент до ужасной эмоциональной пытки, что им предстоит испытать. Надеюсь, только эмоциональной, незаметно сглотнул Чимин, цепляясь рукой за пуховик Тэ, пытаясь не отставать от широкого шага друзей. Внутри его прорывало, несмотря на обычную молчаливость в моменты эмоционального давления. — Почему? — сдавленно шепчет Пак, лёгкие будто вновь пережимает где-то изнутри. Страх довольно сцепляет когтистые кривые лапищи вокруг груди, фантомно слышится хруст его рёбер из-за нечеловеческой силы этого странного чудовища, которое преследует уже давно, выжидая момент, когда сможете окончательно парализовать и съесть, смакуя по кусочку. Парню кажется, что он всё же сходит с ума. Прямо сейчас. — Что почему? — отзывается Чонгу, непрерывно глядящий на постепенно тонущие в вечерней мгле очертания зданий впереди, стараясь сориентироваться. — Почему нельзя решить это где-то далеко отсюда? Не подкараулить Майка вместе со старшими где-нибудь в безлюдном месте, но не здесь? Не подвергать опасности так много людей? Это место ужасно пугает, — Чимин истерично посмеивается своей внезапной открытости, не обращая внимания на слегка распахнувшиеся глаза Чонгука. — Любого в здравом уме оно пугает, — впервые за их своеобразную прогулку подаёт голос Тэхён, крепко цепляясь за широкую ладонь своего парня, как за последний шанс получить поддержку сейчас. — Но знаешь, — продолжает Ким, — мне кажется, они знают, что делают. В этот момент всем явственно показалось, что знают о происходящем здесь пиздеце не только сами старшие, но и Тэхён, подозрительно не мечущийся в безмолвной истерике, а вполне себе контролирующий поток эмоций внутри. Даже не так, **понимающий** всё, что здесь происходит. Не было той бурной смеси ужаса и растерянной просьбы вытащить его из этого дерьма во взгляде. Да, он по-прежнему хотел сбежать подальше отсюда, но относительно спокойно шёл на свою возможную погибель, как окрестил сию ситуацию сам Пак. Ви боялся, но понимая всё, не пытался сказать и слова против, полностью доверяя старшим. Возможно, причина была ещё и в том, что он знал их больше него. Знал в чём именно варились старшие парни и полностью поняв всё, что раньше заставляло лепетать нечто нечленораздельное и пытаться сдержать подступающую истерику, теперь мог полностью осознанно им помогать. Чимину по-прежнему казалось, что он сходит с ума, когда он, наконец, перестал пялиться на друга и посмотрел куда-то себе под ноги. Он слишком много думает для человека, который уже слишком многое натворил, чтобы теперь пытаться разобраться. Возможно, действительно стоит просто плыть по течению, цепляясь за этих двоих сейчас. А дальше будь, что будет.

***

Намджун сжимает пальцы на руле, когда они останавливаются на ближайшем светофоре. Прошло минут пять, как они отправили младших на свой страх и риск на назначенную встречу, а нервы уже заметно так сдают. Скорость они сбавили только когда пересекли черту Старого района, их чудом не остановили за её превышение. Шуга, перебравшийся вперёд, задумчиво хмуря угольные брови, сверлит взглядом светофор, ставший причиной их внезапной остановки и по-прежнему молчит. — Ты же знаешь, с кем мы имеем дело, да? — решает прервать тишину Ким, как только они, наконец, трогаются снова. Заветный жилой дом, у которого, по всей видимости, уже ожидает их небольшая компания, смутными очертаниями показывается впереди. — Я не хочу даже думать о том, во что вляпались эти трое, — не поворачивая головы с натянутым на неё капюшоном, злясь шипит Шуга, он тоже был заметно напряжён. Его периодически едва заметно потряхивало, как бывает из-за внезапного скачка адреналина. Заметно это было лишь лёгкой дрожью в теле, но для внимательного Кима это было сравнимо с настоящей судорогой. Перед ним сидит холодный камушек, как его окрестили в универе, Мин Юнги. Тот самый Мин Юнги, который на пары ходит раз в пятилетку, но всё равно без труда и волнения сдаёт всё на удовлетворительно. Тот самый Мин Шуга, который по ночам бывало бегает в подпольный клуб неподалёку, читая свои пропитанные ненавистью к этой чёртовой жизни текста, потом щедро огребая за резкие словечки там же, в грязных дворах у клуба. Тот самый Мин Шуга, который от ментов удирал с травкой в руках и ни секунды не сомневался в правильности действий. Правда больше он эту гадость не пробовал потом, говоря, что веселья ему на всю его скучную жизнь хватило. Тот самый Мин Шуга, который позволил себе завести интрижку с сыном известного в криминальных кругах человека, а потом, когда секундное помутнение растворилось в воздухе точно так же, как и появилось, удалился как ни в чём не бывало, прекрасно зная, что так просто ему это с рук не сойдёт, но совершенно не парясь. Тот самый Мин Юнги, который… Впрочем, не важно. Не столь важно сколько ещё продолжения после «который…» найдётся. Сейчас Юнги был уязвим, каким не позволял себя видеть никому, разыгрывая из себя дурачка. Всем ведь известно, что так безрассудно поступают либо очень смелые, либо совсем дебилы, а поскольку для многих первый вариант считался чем-то немыслимым, можно было просто придерживаться второго. А дело в том, что раньше Юнги всегда был один и никем не рисковал никогда. А теперь на кону стоит не только относительно спокойная и без происшествий жизнь неплохого донсена Чон Чонгука и его мутного дружка, но и его сводного братишки. Каким бы надоедливым и раздражающим это чудаковатое создание не было, Мин всё равно его любил крепкой братской любовью. Ему-то не в первой с огнём играть, а вот так крупно подставлять невиновных уже совсем не в его стиле. — Я тоже, но... Только выходцы из этих улиц могли назначить встречу именно в месте их постоянных сборищ. Тем более это Старый район, шутки перестали быть шутками, Юнги. — Да, знаю я, — непонятным жестом раздражённо отмахивается от его слов Мин, — Не хотелось бы снова встречаться с ними, дружище, — парень невесело хмыкает, потирая уставшие от постоянного перенапряжения глаза. — Мне тоже, Шуга, мне тоже. Машина плавно останавливается на углу небольшого жилого дворика. Трое парней в чёрных капюшонах, накинутых на головы приземляются на задние сидения, приветственно кивая. Ни секунды не медля больше, иномарка вновь трогается, заметно прибавляя скорость. Вновь повисает тишина, каждый думает о своём, не решаясь её прервать. Юнги угрюмо утыкается взглядом в окно, где вновь бушует осень, щедро даря людям большие порции шквалистого ветра и холодного дождя, что спешит вновь разыграться не на шутку. Дико хочется курить. Рука так и тянется к карману, где, он точно знает, должна заваляться парочка другая сигарет, но он лишь сжимает руку, безвольно до этого лежавшую на коленке, в кулак. Внутри как-то паршиво, но признаваться, что волнение буквально не даёт ему вдохнуть полной грудью Мин ни за что не собирался. Машина резко притормаживает, из-за чего Юнги едва ли не впечатывается в панель управления (?), но вовремя выставляет ладонь вперёд. Поднимая расфокусированные уставшие глаза вверх, он обнаруживается весьма весьма неожиданную причину их незапланированной остановки. Далеко вперёд пестрели разноцветные ряды неподвижно застывших машин. Пробка. — Твою мать, серьёзно? Сейчас? — Шуга рычит, хватаясь за тёмные волосы, приводя их в ещё больший беспорядок, чем обычно. Ребята сзади тихо перешёптываются, напрягаясь. Хосок, уже несколько минут рывшийся в телефоне, виновато сообщает:"авария». — Шуга, не горячись… — Да что не горячись, Нам? От них буквально мокрого места не останется, если мы не поедем сейчас же! — Мин повышает голос, перебивая, склоняясь ближе к обтянутым джинсой коленям, казалось впадая в истерику не хуже, чем свой младший братишка. Глаза его беспорядочно мечутся, не цепляясь за что-то конкретное, казалось, пребывал он где-то не здесь, настолько глубоко под собой похоронили его тяжёлые мысли. Ещё немного, ещё одна ничтожная минута, значащая так много сейчас и их жизням, возможно, уже придёт конец. Ещё одна грёбаная секунда и Юнги выскочит из машины и пойдёт вызволять шкурки младших в одиночку. Удерживает его от этого поступка лишь остатки здравого смысла и серьёзный взгляд Нама, что задерживается на на нём почти с самого начала их незапланированной остановки. Решение принимается в долю секунды, потому что время драгоценное на простаивание в пробке тратить нельзя. Уже спустя коротких, но тянущихся словно целая вечность, три-четыре минуты оставляя машину на любезно согласившегося Хосока, они пересаживаются в относительно новенький внедорожник Чона, где их уже ждала Чеён-и, двоюродная сестра вышеуказанного, которая без уговоров согласилась довести их до места назначения в кратчайшие сроки и забрать обратно, если понадобится. Юнги, скрипя зубами, согласился, казавшееся не столь сложным каких-то пару дней назад дело обрастало всё новыми и новыми людьми. Верить Хосоку он никогда не переставал, нет, но подвергать опасности ещё и её хотелось намного меньше, чем его самого. Когда до Старого района оставалось едва ли минут десять езды один из сидящих сзади людей боязливо подаёт голос, спрашивая: — Не думаешь, что Минхёк причаст… — Заткнись, — рычит Юнги, не давая закончить мысль, — не хочу слышать его имя никогда больше, — резким, но осторожным движением, захлопывая дверцу машины, тот спешит забрать приятно холодящую пальцы биту из багажника. Давно позабытые ощущения нахлынули с новой силой, не давая сконцентрироваться на плане действий, тысячу раз повторённом ещё перед поездкой.

***

Чем дальше они проходят вглубь района, тем больше кажется, что старые полуразрушенные дома с выбитыми глазами-окнами глядит на них угрожающе. Улочка, ведущая их к месту назначения, постепенно сужается. Парни жмутся теснее к друг другу, когда дождь всё же усиливается и чуть прибавляют шаг. По прошествию десяти минут они упираются прямо в невзрачный, но выглядящий относительно неплохо завод. Троица впадает в ступор, не решаясь сделать и шагу к старой тяжёлой двери здания. — Похоже… Мы на месте? — Чонгук сглатывает, озвучивая их общие мысли. Тэхён кивает, оглядываясь по сторонам. Внезапно глаза его удивлённо распахиваются, парень тихо бормочет: — Чёрт, серьёзно? — В чём дело? — Чон силится разглядеть что-то в вечерней мгле, но темнота никак не хочет рассасываться. Ким медленно оборачивается обратно в их сторону, кладя руку ему на плечо и не обращая на недоумённый взгляд внимания, ощутимым медленным движением разворачивает его обратно лицом к испытанному временем заводу. Чонгук повинуется, не спрашивая ни слова, Ким поясняет все сам: — Через дорогу за углом, прямо напротив нас, человек пятеро стоит. У них что-то в руках. И знаете, мне ни капельки не кажется, что они настроены дружелюбно. Чимин смачно матерится, едва разжимая обветренные губы и тоже силится не поворачивая головы разглядеть что-то, но всё без толку, слишком далеко стоит, да и ракурс не такой удобный. Троица обменивается взглядами и кое-как совладав с подступающим липким страхом, они следуя указаниям хёнов, отворяют старую скрипучую дверь. Внутри темно и противно пахнет смесью травки и ужасной несколько десятков лет обитающей здесь сырости. Ребята медленно вваливаются внутрь, оглядывая совершенно пустое помещение, когда-то бывшее частью какого-то огромного завода. Спустя ничтожные секунды старая дверь, пропускающая хотя бы какие-то ничтожные лучи света, за ними захлопывается. Помещение погружается в полную темноту из-за полнейшего отсутствия незаконченных досками окон. Тяжёлые шаги приближаются всё ближе к их вмиг напрягшимся спинам. — Рады видеть вас здесь, хоть и с опозданием, мальчики, — знакомый заигрывающий голос парня, Вика, кажется, оседает дикой стайкой мурашек по всему телу Чимина, следом на его напряжённые плечи опускаются сильные широкие ладони, а пальцы аккуратно, но сильно впиваются в мышцы, вполне конкретно намекая, что сбежать уже не получится. Да и пытаться не стоит, Вик в раза два больше далеко не хрупкого Пака. Судя по звукам, а сейчас, в полнейшем мраке, можно было опираться только на них, к ним подошло человек пятеро не меньше. Предсказуемо, вообще-то, но Пак надеялся, что старшие успеют до того, как их расчленят и закопают где-нибудь неподалёку. — Не трогай его, — рядом слышится копошение и злой, разносящийся по всему помещению рык Чонгука, что отчаянно пытался защитить своего возлюбленного от цепких лап одного из ноунеймов, в полной степени ещё не осознавая всех прелестей из жалкого положения. — Всё хорошо, Чонгук-и, слышишь? — шепчет Тэхён на выдохе, изо всех сил пытаясь сдержать дрожь в голосе. Чимин стискивает зубы до скрежета и смотрит в огромную чёрную пустоту перед собой. Но горячее дыхание парня сзади не даёт в полной мере забыться, напоминая, что с ним может случиться, если он ослушается.