В лучах уходящего солнца

— Ммм, вижу тебя заинтересовало, парень, — Минхёк в мгновение ока появился рядом с ним, окружая словно здоровенный питон свою добычу. — Я бы подумал, что слова, что я сказал о нём тебя задели. Возможно, что ты его парень или подстилка на одну ночь, но… Я слишком хорошо его знаю, чтобы допустить такие мысли. На таких блядей, как ты Шуга даже не посмотрит, не то, что пригласит в свою постель. Шуга?..задуматься над значением слова не было времени, Шин продолжил играться, не желая отставать от своего воображаемого графика. По всей видимости, многое хотел высказать до прибытия главных гостей и перехода к основной части его шоу. Возможно, наблюдать за этим было бы уморительно, если бы Пак не находился сейчас в таком положении, когда достаточно не так вздохнуть и тебя поставят на колени, чтобы ты вымаливал прощения у его Величества. — Ты годишься только в шлюхи, при чём очень дешёвые шлюхи, Пак Чимин. «Ох, мне очень приятно, что ты удосужился запомнить моё имя прежде чем пригласить в свой гадюшник. Твой брат вот не смог и за несколько месяцев учёбы в одном универе справиться с такой маленькой задачей» Его слова ранили, безусловно, но не так сильно, чтобы этого нельзя было заглушить язвительностью. Вместо ожидаемой парнем реакции, Пак поднимает бровь, глядя на него, как на душевнобольного, коим он и является, и усмехается прямо в лицо. Довольный налившимися злостью и непониманием глазами, он, придавая своим действиям расслабленности, повернул голову к Тэхёну, продолжающему активно над чем-то размышлять, но уже приходящему в себя. — Твой брат — гей? — он устал молчать, пока этот чёрт распинается перед ними, так почему бы ему не завести приятную беседу с другом? Здоровый человек на его месте так не поступил бы, но каждый из нас имеет каплю безумности, верно? Чимин бы на это заявление предложил найти хотя бы каплю разумности в его море безумия, не забыв криво усмехнуться, как делает это всегда, когда в дело вмешивается чёрный юмор или вспоминается прошлое. — Какая наглость… — недовольно бурчит скрывшийся в тени у противоположной стены заброшки Уён, любовно оглаживая свой гипс. Скорее для галочки опять-таки, выстаивать здесь лишние двадцать минут, а то и больше, он устал, но друг его всё никак не унимался, подкрепляемый волнением от предвкушения скорой встречи. Казалось бы, припугнули и хватит языком трепать, пора к практической части переходить, но Шин по-прежнему стоял перед троицей, не обращая внимания на дискомфорт в ногах из-за долгого стояния и явное раздражение со стороны парней, которых он уже обозначил своими шестёрками. — Тебя только это из его злобной тирады смутило сейчас? — как бы ни было странно, поддержал его игру Тэхён, криво усмехаясь на зло брюнету, до ужаса недовольно поджавшему губы. — Но да, он — гей. Могу скинуть номерочек если хочешь. Может, хоть вы достойно развлечётесь, — Тэхён кокетливо подмигнул. Удовольствие от маленькой импровизированной игры немного заглушило болезненные ощущения от всех тех слов, что он сегодня услышал. Но Минхёк принял правила игры, усмехаясь надменно, по всей видимости, найдясь, наконец, с ответом: — А знаешь, кто действительно сейчас достойно развлечётся? — парень скрестил руки на груди, выжидая короткую паузу для большего эффекта. — Мои парни. Взгляд твоего драгоценного Чонни такой невинный, что его давно хотят опробовать в деле и я с удовольствием им позволю, если этот сброд в эту же секунду здесь не появится! Старшие по щелчку пальцев, конечно же, не появились. На этот раз тот всё же не удержался от того, чтобы немного притопнуть левой ногой от нетерпения. Тэхён сглотнул, им по-прежнему нужно было тянуть время, изображать нечто хотя бы немного похожее на хладнокровие, как просили старшие, не получилось с самого начала. Юная принцесса в лице Шина ждать действительно больше не желала, поэтому уже готовилась либо подозвать к себе одного из пятерых незнакомых парней и шепнуть на ушко что-то явно нехорошее, либо вновь продолжить свою ужасную тираду и уже потом придумать, как себя ещё развлечь в их скромной компании. Он прерывает свой очередной монолог, который мог бы ещё вечно продолжать и отвечает на надрывающийся одной из стандартных мелодий звонка телефон не из дешёвеньких моделей. Внезапно его губы растягиваются в коварной, ничего хорошего для них не предвещающей улыбке, показывая всем идеально белый ряд зубов. Весь он до ужаса идеальный, к слову. У Пака уже рвотные позывы от одного только взгляда на это миловидное личико и если бы не ситуация, в которой они сейчас оказались, он бы с удовольствием отвернулся, не сдерживая отвращения от всей этой его актёрской игры. — Оу, даже так, ну что ж, — Ли Минхёк внезапно довольно щурится, обращая своё внимание на насторожившегося Чимина и вновь оглядывая его с ног до головы, — сейчас и ты встретишься с кое-кем, Пёсик, — добавляет он в конце, заостряя внимание на отвратительном прозвище. Пак едва сдерживается от злобного оскала и колкости в ответ. Он не в том положении сейчас. — В мире, котором я вырос полно гнили, думаешь удивить меня? — Забавно, — усмехается Минхёк, сбрасывая звонок, — но да, пытаюсь.

***

Чимин не сдерживается от испуганного вздоха, опасно граничащего со скулежом побитой собаки, когда входят они. Хотя, именно ей он себя и ощущает. Давно зажившая старая рана, служившая напоминанием о жестокости этого гнилого мира, неприятно зазудела, фантомные багровые струйки вновь заструилась по телу, Пака передёрнуло. Он ненавидел вспоминать своё прошлое, но именно это он сейчас и делал. Flashback Пакет с продуктами выскальзывает из слабеющих рук, яблоки спешат раскатиться по всему полу прихожей. Звук привлекает тройку парней, склонившейся над лежащим на полу чуть поодаль телом мужчины средних лет. Пак так и замирает в дверях с распахнутыми в ужасе глазами, всё тело будто немеет. Они стоят так секунд пять пока один из троицы не толкает других двоих, что повыше и не шепчет до жути знакомым напряжённым голосом: — Ребят, уходим. Быстро. Те стеной надвигаются к выходу, где испуганно пискнув, вжался в угол Чимин. Самый высокий и, по всей видимости, самый старший хватает его за синий галстук от школьной формы, вытаскивая из импровизированного укрытия. Пак едва удерживаясь на ногах испуганными глазами всматривается в лицо, наполовину скрытое чёрной тканевой маской и капюшоном толстовки. Всхлипывая, он несёт какую-то чушь, моля отпустить, но тот встряхивает его за несчастный кусок синей ткани и велит заткнуться. Чимин затихает, всматриваясь в профиль оглядывающегося назад, в сторону гостиной, где так и остался лежать мужчина, юноши, ясно признавая в нём что-то знакомое и мысленно моля помочь, но когда парень оборачивается, поднимает удивлённо брови и знакомым голосом лучшего друга насмешливо, не стараясь скрыться, говорит: — Нет, ну, а чего ты ожидал, Пак? Что такие, как мы, могут дружить с тобой бескорыстно? Ну это даже звучит смешно, парень. — Ребят, нам уходить пора, мы здесь достаточно поживились, — напоминает третий парень, подхватывая увесистый рюкзак, подталкивает говорившего к двери вместе с ним быстро покидая квартиру. Последний же, улизнуть за остальными не спешит, ныряет в карман толстовки и ловко выудив из него складной нож, резким выпадом руки подставляет к пульсирующей венке на шее побледневшего Чимина. Пак тихо скулит, чувствуя как обжигают щёки горячие слёзы, незнакомец вновь встряхивает. — Если хоть слово пикнешь, он окажется у тебя в печени, ясно? — Чимин нервно кивает, подсознательно пытаясь отодвинуться подальше от лезвия, но рука, переместившаяся на ворот его школьной рубашки, делает с точностью наоборот. Пак чувствует, как кожу начинает ощутимо саднить, но перечить не осмеливается, замирает с огромными оленьими глазами и молит взглядом сжалиться и отпустить. — А ты ничего такой, — нагло сообщает спустя секунду молчания парень всё ещё не удосужившись убрать руку с оружием от горла дрожащего Чимина. Далее он делает совершенно неожиданную и нелогичную вещь, которую вообще можно вообразить в такой ситуации. Наконец, отпускает туго сжатую в кулаке рубашку Пака, давая вдохнуть чуть глубже и указательным пальцем слегка, совсем немного, приспускает тканевую маску с лица. Наглая усмешка с тремя родинками у уголка губ на красивом розоватом лице парня запомнится ему навсегда, думал Чимин, сглатывая комок в горле. И был совершенно прав. Поправив кусок ткани на своём лице, парень хмыкает чему-то своему и повинуясь очередному порыву, надавливает на мягкую кожу на шее парня сильнее, пара красных бусин скатывается вниз к ямочке ключиц. Резко полоснув ножом по тому же месту, парень вытирает лезвие ножа о его белую рубашку и сильно всряхнув за ворот в последний раз с коронным «тебе лучше молчать, если не хочешь закончить так же, как они», он позволяет ему по инерции отлететь глубже в прихожую, с тихим стоном боли скручиваясь на полу. Чимин снова болезненно скулит, не имея возможности закричать, задыхается от страха и боли. Незнакомец довольный представшей перед ним картиной, спешно уходит к двери, напоследок оглянувшись и издевательски прошептав: — Это тебе на память. Найду тебя через пару лет, когда всё стихнет, не скучай. Дверь за ним захлопывается вместе с желанием Чимина дышать. Но позволить себе гнить здесь он не может, мысль о родителях — словно ведро ледяной воды в лицо. Кое-как поднявшись на негнущихся ногах, Пак цепляясь за все углы и поверхности, всеми силами спешит добраться до гостиной. Рядом с лицом неподвижно лежащей в неестественной позе женщины расползается багровая лужа. Чимин, не щадя колени, падает на пол рядом с ней, испуганно крича имя матери и тряся за плечи. Женщина не отзывается. Мужчина рядом с ней тоже. Пак из последних сил тянется к разбитому из-за недавнего падения телефону, трясущимися руками лишь со второго раза набирая номер полиции. End flashback Эти события не только подарят ему небольшой едва заметный шрам на шее, но и оставит его одного на целом свете бороться со всеми трудностями, коими щедро одаривает его жизнь. Дальше воспоминания трёхлетней давности превращаются в бессмысленную череду попыток объяснить что-то полиции и не потерять сознание от шока. Некоторые события выдраны из памяти целыми клоками, мозг не желает возвращать их на место и по сей день. Как окажется позже, его лучший друг втёрся ему в доверие ещё в начале старшей школы, а в один прекрасный день привёл старшего брата с его другом к ним домой поживиться, а родители вернулись не вовремя и компашка их грохнула. Их нашли в аэропорту садящимися на самолёт с рейсом Сеул — Нью Йорк. Ребят посадили, конечно, но всё-таки психику Чимина это знатно пошатнуло. Они до сих пор иногда приходят к нему в кошмарах, хотя лицо одного из них он запомнил смутно из-за маски и натянутого почти до самых глаз капюшона. Обрывки событий минувших дней смешиваются с шутками его больного подсознания, превращая его сны не просто в кошмары, а настоящую изощрённую пытку. Чимин плохо спит до сих пор, занимаясь чем угодно только лишь бы не подходить к злополучной постели, как губка впитавшей дикий страх каждой проведённой в ней Чимином ночи. А сейчас эти трое вальяжной походкой спускаются со старой ржавой лестницы, по всей видимости со второго этажа, в другом противоположном углу бетонной обшарпанной заброшки. Хотя Пак и догадывался, что у этой шизанутой компании есть достаточно связей, но искренне надеялся, что их это не заденет. Как оказалось, надеялся зря. Задело.