Impromptu fantaisie

На следующий день течка Тэхёна окончательно утихает. Скорее это происходит из-за присутствия Чонгука, который верно просидел всю ночь у кимовой кровати, периодически прикладывая ладонь к тёплому лбу и проверяя температуру. Иначе, как нахождением рядом истинного, скорую поправку нельзя объяснить, ведь до прихода Чона Тэхёна ломало и колотило в спазмах, будто это состояние собиралось задержаться ещё, как минимум, на несколько дней. Чимин сидел в гостиной на коленях Юнги, завороженно следя за разворачивающимися событиями на экране плазмы, в то время как Мин дремал, упёршись подбородком в плечо младшего. Чонгук, сидящий в кресле неподалёку и работающий в ноутбуке, выглядел сосредоточенным, на самом же деле альфа мельком бросал взволнованные взгляды на постоянно разговаривающего по телефону Тэхёна. Последний уже около часа не отходил от мобильника, его лицо выражало непонятную смесь возмущения и грусти, пока омега усердно разговаривал с кем-то на французском. Чонгук не слушал, точнее, просто не вслушивался. Он то и дело смотрел на Тэхёна, который выглядел слегка встревоженным, из-за чего это волнение передавалось и Чонгуку по истинной связи. Альфа потёр виски, скидывая с переносицы очки, и стал перебирать бумаги, которые отправил ему отец на перепроверку, ведь Чон часто помогал отцу с бизнесом. Внезапный звонок в дверь заставил боязливо вздрогнуть омег, в особенности — Чимина, у которого теперь выработалась некая фобия на этот счёт. Тэхён услышал об инциденте с Намджуном в тот же день, как это, собственно, и произошло, из-за чего температура его тела, которая и так в период течки была повышена, подскочила почти до сорока. Киму было так плохо, что Юнги пришлось бежать в аптеку за сильными жаропонижающими и вызывать врача, состояние младшего нехило их тогда напугало. Юнги нахмурил брови, дёрнув Тэхёна на себя и отводя за спину, ближе к Чонгуку, который, не совсем понимая, что происходит, лишь инстинктивно встал перед омегой. — Юнги…не нужно открывать, — запищал Чимин, когда блондин двинулся в прихожую. — Эй, малыш, всё хорошо, я просто проверю, кто там. Оставайся здесь, не отходи от Чонгука. — Но… — Я сказал: оставайся здесь, — не просьба — приказ, вынуждающий Пака склонить голову и послушно отступить к Чону. Брюнет же непонятливо осмотрел всех присутствующих, чуть вскинув брови, и уже было хотел задать вопрос, что же здесь всё-таки происходит, как с коридора донеслось облегчённое: — Это не он. Две омеги, до этого крепко держащиеся за руки и сжимающиеся за спиной альфы, с упоением выдохнули, чем ввели Чонгука в ещё больший шок. — Это Минхо, что он тут делает? — прохрипел Юнги. Тэхён внезапно взвизгнул, обгоняя младшего, и понёсся в коридор, заставляя Чонгука последовать за ним. Дверь открылась с характерным звуком, и на пороге квартиры вырисовалась фигура высокого альфы со светло-русыми волосами и широкой улыбкой. Ким завопил ещё громче, резко прыгая парню на шею и обвивая ногами его талию, что вызвало в Чонгуке собственнический рык. Названный Минхо, альфа засмеялся в ответ, сжимая в руках тело омеги и входя в квартиру по приглашению Юнги. — Que je suis content de vous voir, Сerise! (Как я рад тебя видеть, Вишенка!) — пролепетал русоволосый и в этот момент, Чимин готов поклясться, зрачки Чона блеснули красным. Брюнет в два шага преодолел расстояние между ними, мягко, но требовательно, придвигая Тэхёна к своему боку, глядя на незнакомца каким-то нечитаемым взглядом. И прежде, чем Чонгук успел поразмыслить, он прорычал низко, угрожающе, будто волк внутри него был вне себя от ярости от вторжения чужеземца на его территорию: — Qui êtes vous? (Кто ты такой?) Тут же на Чона уставились две пары растерянных глаз — Юнги и Чимина, одна — неодобрительная — Минхо, и одна — удивлённая — Тэхёна. Последний крикнул изумлённо: — Ты знаешь французский? — Тэхён, — предупреждающе басит младший, — не сейчас. Dois-je répéter la question? (Мне повторить вопрос?) — обратился Гук уже к «гостю». — Je suis venu chercher Taehyung (Я приехал забрать Тэхёна) — уверенно выдал альфа, чем вынудил Чонгука низко прошипеть и сжать кимову талию. — Гук-и, всё хорошо, — произнёс омега, касаясь руки младшего, привлекая к себе внимание. — Это мой друг. Чонгук перевёл на старшего взор пылающих глаз, но, встретившись с тёплыми глазами Тэхёна, ощутил отступающий прилив злости. Брюнет вздохнул, всё также по-хозяйски держа ладонь на талии старшего, не желая отпускать от себя и на секунду, а после снова с вызовом посмотрел на Минхо, сохраняя стальное спокойствие. — Vous devez appeler pour les documents nécessaires, les choses peuvent également être achetées en France (Нужно заехать за необходимыми документами, вещи можно приобрести и во Франции), — продолжил русоволосый, буравя Чонгука взглядом. — Ты никуда с ним не поедешь, — грозно заявил младший, обращаясь к Киму. — Мне нужно, Чонгук, — вымученно произнёс Тэхён, беря альфу за руку, но тот выдергивает её из захвата. — Что тут вообще происходит? Почему вы сначала пугаетесь обычного звонка в дверь, а потом появляется какой-то недоделанный француз и говорит, что забирает тебя в другую страну? Тэхён чувствует пощипывание на веках, когда влага так и норовит собраться в уголках глаз. Омега всхлипывает, сжимая в руках подол футболки. — Я не могу объяснить, — тихо произносит Ким. — Гук-и, пойми, я не хочу впутывать тебя во всё это, я не хочу, чтобы ты пострадал, пожалуйста… — Ты никогда не хотел посвящать меня в свои дела, — с напускным холодом говорит Чонгук, пугая старшего своим безучастным тоном. — Не говорил, что омега, не говорил о своём прошлом, ни о чём, Тэхён. Я всё узнаю спонтанно, — альфа замолкает, видя растерянность в глазах напротив, но ещё не до конца прошедший гон подстрекает его эмоции, заставляя злиться и реагировать более бурно, чем того заслуживает ситуация. Чонгук не осознаёт, как следующая фраза слетает с его губ: — Я хоть что-то для тебя значу? Чонгук прикусывает язык, закатывая глаза от злости, направленной на себя, ведь застывшая тревога в глазах Кима буквально кричит о том, что брюнету сто́ит заткнуться и пойти утихомирить свой пыл под ледяными струями душа. Это вполне свойственно альфам — вести себя резко во время гона, точно так же как омегам во время течки присуща тяга к сильному полу. Это давно всем известный факт, но почему-то, когда Чон заглядывает в стеклянные глаза старшего, он не видит в них понимания. — Почему…ты говоришь такие вещи? — дрожащим голосом спрашивает Тэхён, и Чонгуку в эту же секунду хочется забрать свои слова назад и притянуть блондина в объятия, но возможность оказывается безвозвратно утрачена, когда омега продолжает: — Ты… Это именно ты тот, для кого я ничего не значу! — его голос внезапно срывается. — Инициатором всегда был я: тот, кто признавался тебе в любви, тот, кто первым тянулся к тебе в объятия, тот, кто в любой ситуации был готов встать на твою сторону. Даже в тот чёртов день, когда ты выгнал меня из квартиры в мой день рождения, чтобы потрахаться! Чонгук застывает, словно ему дали звонкую пощёчину. По щекам Тэхёна начинают течь бесконтрольные слёзы, которые он яростно стирает тыльной стороной ладони, с обидой взирая на младшего. Он выглядит таким неуверенным сейчас, даже несмотря на то, что слова его звучали очень твёрдо и убедительно. Всё не должно было обернуться таким образом. Тэхён, его драгоценный Тэхён, который отчаянно трясётся, будто испугавшись собственных высказываний, который понуро опускает голову в пол, ощущая себя жалким и слабым в глазах Чонгука. Как бы альфа не хотел этого признавать, но всё вышесказанное является чистейшей правдой, отчего у младшего тяжело на душе становится, будто что-то существенное давит изнутри на лёгкие, мешая дышать. Чон стискивает зубы, корит себя за то, что снова стал причиной тэхёновых слёз, нарушая тем самым собственное обещание. Он чувствует себя виноватым за то, что со временем разучился правильно любить. Чонгук пытается проглотить давящий ком ненависти к себе, открывает рот, чтобы извиниться, чтобы дать Тэхёну понять, что он ошибается, что Чон действительно любит. Дорожит больше, чем всем богатством на Земле. Альфа протягивает руку, желая прикоснуться, провести пальцами по мягким щекам, утереть слёзы и окутать заботливым покрывалом собственного запаха, но Тэхён разворачивается, открывает входную дверь и неприлично громко захлопывает её прямо перед чонгуковым носом. Отрезвляющий хлопок действует как самый болезненный удар, который когда-либо получал Чон за всю свою жизнь. Его рука, которая была готова ощутить мягкость любимых белых локонов, теперь сжимает пустоту, заставляя Чонгука сдавленно прорычать. Минхо, до этого наблюдавший за всей этой картиной, презрительно хмыкает в сторону брюнета, исчезая за дверями так же быстро, как и Тэхён. — Идиот, — выпаливает Юнги, вынуждая Чонгука поморщиться. Потому что да, Чонгук — идиот, причём самый настоящий. Тэхён, смотрящий на младшего своими большими влажными глазами, в которых было столько печали, — самое мучительное наказание для альфы. Брюнет откашливается, закрывая лицо руками и прижимаясь спиной к стене. — Расскажите, что произошло? Почему вы так испугались звонка в дверь? — устало проговаривает Чон. Юнги, до этого желающий вставить младшему мозги на место тяжёлым ударом, грустно вздыхает, видя растерянность и неоднозначные метания на бледном лице Гука. Мин велит Чимину пойти в комнату и заняться своими делами, перед этим оставив мягкий поцелуй на макушке омеги. Чона же он жестом приглашает на кухню, не собираясь утаивать этот инцидент, как это изначально хотел сделать Тэхён, ведь брюнет имеет право знать. Юнги трёт глаза, понимая, как же эти двое всё усложняют. Тэхён, являясь очень впечатлительным и слегка импульсивным, решил не рассказывать Чонгуку о недоброжелательном визите Намджуна, думая, что так сможет отгородить младшего от проблем. А альфа в свою очередь посчитал этот жест за недоверие и утаивание, которое вывело его из себя на основе эмоциональной встряски гона. «Эти дураки только делают хуже друг другу, — мысленно утверждает Юнги. — Надо помогать им, а то ситуация не из лучших» — Приходил брат Тэхёна, — начинает Мин, замечая моментальную смену эмоций и нездоровый оскал на чоновом лице.

° ° °

— Босс, вы уверены, что хотите это сделать? — неуверенно спрашивает высокий альфа, работающий в охране Намджуна. Последний поднимает на него дикий взгляд расширенных зрачков, заставляя боязливо кивнуть и молча отступить назад. Слышится стук в дверь, и Ким недовольно мычит, сжимая фильтр сигареты и разрешая зайти. — К вам Юнхо, Господин Ким, — оповещает длинноногая брюнетка, заставляя Джуна брезгливо фыркнуть и нехотя дать разрешение пустить к нему названного. Разъяренный альфа отпихивает удерживающего его охранника, зло шикая, и сплёвывает прямо на дорогущий ковёр, подлетая к Намджуну словно бешеное животное. Юнхо громко бьет руками по столу, за которым гордо восседает Ким, с грохотом сметая часть вещей с деревянной поверхности. Любой бы сейчас как минимум вздрогнул, потому что аура от альфы стоит настолько тёмная и густая, что все рецепторы непроизвольно усиливаются в несколько раз. — Ты, Нам, чёртов ублюдок, — выплёвывает альфа в совершенно спокойное лицо виновника. — Где, блять, обещанная доля? — Юнхо остервенело сметает остатки бумаг, которые с интересом до этого рассматривал Джун, тем самым вынуждая последнего наконец-то поднять взгляд. Намджун выглядит безупречно: его отросшая челка уложена назад в аккуратной причёске, выглаженный роскошный костюм сидит словно был сшит на заказ самым умелым дизайнером, а лаковые туфли начищены так сильно, что в них можно увидеть своё отражение. Чего не скажешь о втором альфе: его волосы небрежно растрепаны, капилляры в глазах полопались от злости, делая их красными и сумасшедшими, а одежда смятая и подранная в некоторых местах. — Ты, дворняга, как ты смеешь заявляться ко мне с подобными обвинениями? — посмеивается Намджун, складывая руки в замок. Юнхо рычит, ероша волосы на затылке и сотворяя ещё больший беспорядок на своей голове, а после тянется к вороту намджуновой рубашки, притягивая к себе через стол. Ким щёлкает пальцами, без страха глядя в глаза противнику, и несколько амбалов отдирают пускающего пену изо рта альфу, принуждая стать на колени. Намджун смеётся от жалкого вида взбешённого «гостя», с безразличным видом поправляя накрахмаленную рубашку и вставая из-за стола. Он подходит ближе к брыкающемуся Юнхо, которого прочно удерживают в одном положении, и высокомерно ухмыляется, размещая свою стопу на чужом плече. — Ты…ебанный отброс, мы же заключили сделку, — хрипит Юн, не оставляя попыток вырваться. — Да, и я выполнил свою часть сделки, — уверяет Намджун, с садистским наслаждением вдавливая носком туфли в чужое предплечье. — Но кто сказал, что я буду делить с тобой деньги, м? Юнхо рычит, бесится из-за насмешливой улыбки Кима и его ступни, так безжалостно надавливающей на его плечо, заставляя жмуриться от боли. — Я был так благосклонен, не стал наказывать тебя за то, что ты припозднился с выполнением заказа, а ты, сволочь, вот так меня благодаришь? Что же, это твой выбор. Намджун грубо пихает альфу ногой, проезжаясь по горлу и заставляя закашляться, а после принимает из рук телохранителя небольшое оружие с глушителем. Пришедшего в себя Юнхо быстро возвращают в прежнее положение, и в его глазах Ким видит желанное волнение, когда подставляет заряженный пистолет прямо к центру лба. — Ох, я так люблю этот взгляд, — растягивает губы в улыбке Джун. — Могу убивать лишь ради того, чтобы увидеть этот липкий страх, который проникает прямо в твой не смыслящий мозг. Поразительное зрелище. Намджун любовно поглаживает оружие большим пальцем, перед тем как с хладнокровным выражением лица пустить пулю альфе в лоб. Мелкие капли крови попадают Киму на лицо, где застыла нездоровая усмешка, и Нам с особым удовольствием растирает вязкую жидкость по своей щеке, хрипло напевая какую-то мелодию. Намджун выбрасывает оружие в сторону, где его сразу ловит один из подопечных, а после вновь садится за стол, бросая: — Приберите тут, мальчики. Брюнетка собирает с пола рассыпавшиеся бумаги, заставляя Джуна тихо замычать и потянуть девушку к себе на колени, бесцеремонно намотав длинный локон на кулак. — Через час подойдёшь, — приказывает ей Намджун, на что та улыбается и охотно кивает. Ким закидывает руки за голову, разминая шею и бросая взгляд на время, удовлетворённо хмыкая. — Сонджун, сколько до вылета моего дорогого братика? — Семнадцать минут, сэр. — Прекрасно. Думаю, можно начинать, сегодня мы, наконец, покончим с этой дрянью. Избавились от надоедливого придурка Юнхо, сейчас разберёмся с моей головной болью под названием «Ким Тэхён», — Намджун смакует на языке каждую букву, облизывая губы. — Сначала, честно сказать, я хотел поиграть с ним, — объясняет Нам своему другу и по совместительству — правой руке. — Он вырос в достаточно красивого омегу, папашины гены, — он цокает, эти слова слетают с языка с нескрываемым омерзением. — Но потом я осознал, что слишком сильно желаю его скорейшей кончины, я очень много представлял это там, за решеткой, понимаешь? — Конечно, сэр. — Поэтому мы сегодня по-быстрому с ним закончим, а после, Сонджун, пропустим бокальчик-другой дорогого виски, отпраздновать же нужно, — мечтательно произносит Джун, покачиваясь в кресле. — Ладно, пошли, осталось тринадцать минут.

° ° °

Чонгук истерично сжимает свои волосы в кулак, едва ли не вырывая пучками темные пряди, потому что… Тэхёна нигде нет. Он просто исчез. После разговора с Юнги альфа чувствовал себя опустошенным, нет, просто неимоверно пустым. Будто все его органы выпотрошили и наспех засунули обратно, не заботясь о дальнейших последствиях. Чонгук ощущал такой мощный прилив ярости, что, кажется, его кулаки по правде начали зудеть от непреодолимого желания ломать и крушить всё вокруг. Как этот сукин сын посмел заявиться в их с Тэхёном квартиру, пользоваться своей явной привилегией в силе, чтобы довести Чимина практически до обморочного состояния, а ещё покушаться на самого Кима? Чонгук был необычайно зол. Мин выпроводил младшего за порог сразу, как закончил рассказ, настоятельно кинув напоследок: «Не совершай ошибок, не ведись на помутнения рассудка и, самое главное, найди Тэхёна». Чон в ту же секунду вылетел из квартиры, практически бегом добираясь до парковки и выжимая из своей тачки все силы, чтобы в кратчайшие сроки добраться домой. В квартире Тэхёна не оказалось, что уже насторожило Чона, потому что у него не было предположения, куда ещё мог пойти омега, как не сюда, тем более, если он был не сам. Дальше начались многочисленные звонки, которые каждый раз обрывались одинаковым монотонным голосом автоответчика, что абонент не отвечает, заставляя глаз Чонгука дёргаться всё чаще с каждой пройденной минутой. Подсознание подбрасывало альфе всё больше и больше разновидностей ужасных ситуаций, в которых мог быть замешан Намджун, и, честно говоря, это совсем не помогало Чонгуку успокоиться. Брюнет хватался за всё и сразу, не прекращая звонить на выключенный телефон, и не мог подавить в себе чувство беспокойства, которое разрасталось подобно опухоли. — Юнги, я не могу, я…не могу найти его, — сорванным голосом кричал в трубку Чон, когда понял, что уже не в силах здраво размышлять. Мин говорит что-то о том, что он сейчас приедет и они продолжат поиски вместе, потому что младшему за руль в таком состоянии садиться противопоказано. Чонгук слушает, но слышит будто сквозь пелену, его кулаки сжимаются, брови сдвигаются к переносице, а единственное, что заполняет все его мысли, — это бесконечное «Тэхён Тэхён Тэхён». В квартире всё ещё стоит его сладкий запах, на столе оставлено недопитое шоколадное молоко, а на кровати — пустая открытая коробка из-под документов. Тэхён нервно сжимал в руке паспорт, не переставая оглядываться по сторонам, будто в поисках чего-то, а точнее — кого-то, конкретного. Но каждый раз одёргивал себя, возвращая внимание к продвижению очереди на регистрацию рейса. Сердце неприятно сжималось при каждом вдохе, а тело так и норовило развернуться и перейти на бешеный бег, чтобы далеко, подальше отсюда, подальше от всех, но ближе к нему, ближе к Чонгуку. Тэхён кусал губы, ища поддержки в рядом стоящем Минхо, который лишь качал головой и без конца повторял, что они на верном пути. Ким чувствовал, что сгорал. Его душа будто хотела покинуть это чёртово тело, раз её обладатель не понимает простой истины, и ринуться к альфе, переступая через остатки своей гордости и обиды. Тэхён перебирал пальцами, поглядывая на приближающуюся очередь, и внутри выл и скулил от негодования, потому что всё будто происходило в замедленной съёмке, заставляя тонуть в сомнениях всё глубже. Омега ощущал, как сходит без него с ума. Как сходил с ума от сильнейшей любви, от прочности их истинной связи, разрывать которую было мучительно больно, будто тупым предметом кололи грудную клетку. Телефон в который раз завибрировал и на экране высветилась фотография Чонгука, та самая, которую Тэхён сделал, когда они были на яхте. Тот вечер всё ещё нежным воспоминанием оседает мягкостью чонгуковых губ. Ким тихо всхлипнул, блокируя телефон. Ему не хватало смелости ответить на звонок. Каждый раз палец трусливо зависал над зелёной кнопкой, потому что Тэхён был стопроцентно уверен, что как только услышит голос альфы, то не сдержится и позорно сбежит из этого аэропорта, плевать он на всё хотел. От Чона сносит крышу капитально и быстро. И здесь дело не только в инстинктах, просто к альфе тянет перманентно и как-то невообразимо, не давая блондину и секунды на раздумья. Тэхён глянул вперёд, где перед ним остался лишь один человек, и тяжело пропустил воздух сквозь зубы — волнение всё сильнее поглощало его. Хотел бы омега, чтобы эта очередь длилась вечно. На телефон пришло ещё одно сообщение, и Тэхён устало глянул на экран, моментально расширяя глаза и опасливо оглядываясь. Мобильный предупреждающе замигал, оповещая владельца о полной разрядке аккумулятора, а Ким так и остался ошарашенно прожигать тёмный экран, прокручивая в голове одно и то же сообщение. От кого: Неизвестный номер «Хорошего полёта, братик»

° ° °

Когда Юнги на телефон поступил звонок от Чимина, то альфа без раздумий принял вызов, но неконтролируемый плач омеги заставил старшего остановиться, тем самым привлекая внимание идущего рядом Чонгука, и встревоженно вслушаться в неразборчивую речь Пака. — Тише, тише, малыш, успокойся, всё хорошо, мы недалеко от нашего дома, я сейчас приду, что случилось?

— Ю-юнги… — плакал Чимин, буквально кричал в трубку, не на шутку пугая этим альф. — Тэхён, он…х-хён, пожалуйста, сюда…идите сюда…

— Господи Иисусе, блять, что произошло? — не выдержал Чон, когда из динамика послышалось знакомое имя. Чимин не прекращал захлёбываться собственным плачем, не реагируя на утешительные слова старшего, и постоянно кричал что-то непонятное, которое всё никак не складывалось в полноценный рассказ. Альфы влетели в квартиру, замечая полностью разбитого Пака, который, словно пытался защитить себя своими объятиями, лежал в гостиной на диване и глухо кричал в подушку. Юнги взволнованно упал рядом с омегой, притягивая того к себе и стараясь вынудить хоть одно полное предложение. — С-смотрите, — заикаясь проговорил Чимин, указывая на включенные на плазме новости. Двое альф в непонимании уставились в телевизор, и спустя несколько секунд по их спинам прошёлся ледяной озноб. Руки Юнги ослабли, спадая с плеч Чимина, а глаза в неверии уставились в экран. Чонгук же подошёл ближе, перечитывая заголовок новостей в сотый раз, будто надеясь на то, что зрение его подвело. Девушка, сжимающая в руке микрофон, вела экстренный репортаж, пока за её спиной дюжина пожарных тушили огромное пламя. «… самолёт номер 317 «Сеул — Париж» вылетел из Национального аэропорта Кореи в 14:55, а в 15:01, спустя некоторое время после взлёта, у самолёта отказал один из двигателей, и при попытке развернуть самолёт для возвращения в аэропорт своего отправления, неожиданным образом отказал и второй двигатель, лишив большую часть людей шансов на спасение. Самолёт с бешеной скоростью упал недалеко от парковки, к сожалению, никому из пассажиров и членов экипажа не удалось выжить…» Чонгук моргнул. Потом ещё раз и ещё, переводя взгляд на убитого плачем Чимина, а после на безжизненно бледное лицо Юнги, и почувствал, как его руки затряслись, а тело бросило в жар. — Я…я надеялся, — начинает Пак, зарываясь носом в рукав худи. — Надеялся, что это другой, другой самолёт… Я позвонил туда, и…м-мне сказали, что билет на имя Ким Тэхёна был куплен именно на самолёт 317, и я… Чон больше ничего не слышал, его уши заложило, как будто давление подскочило до трёхсот, а холодный пот сошёл по вискам, вынуждая леденеть. Альфа почувствовал, как внутри него что-то разорвалось, и он с грохотом упал на колени, зарываясь руками в тёмные волосы. Он смотрел на горящие обломки, транслируемые по новостям, и ощущал, как вместе с этими обломками гаснет сам. В его зрачках застыл образ омеги, а все воспоминания, будто плёночное кино, пронеслись перед глазами. Тэхён, игриво прикрывающий веки и допивающий банку пива на безлюдном пляже. Тэхён, окружающий себя радостными детьми, ластящимися к нему, словно маленькие котята. Тэхён, такой красивый в тускло освещённом свете на лагерной вечеринке. Тэхён, сосредоточенный на рисовании Чонгука и постоянно кусающий свои губы. Тэхён, такой домашний и уютный, с застенчивой улыбкой готовящий для Чонгука суп на день рождения. Тэхён. Тэхён. Тэхён. «Его больше нет», — пролетело в голове у Чона. Чонгук не слышит, как нечеловеческий рык, наполненный отчаянием и немощностью, вырывается из мужской груди, не чувствует, как по щекам начинают стекать горячие, приносящие невиданную горечь слёзы. Альфа слышал лишь искренний смех Тэхёна, видел лишь его очаровательную улыбку и не мог осознать, как подобное могло произойти. В груди образовалась дыра, и только сейчас брюнет осознал, как много места занимал старший в его сердце. Упомянутый орган Чонгука будто вырвали из груди, пока оно всё ещё билось, а после разорвали в клочья, оставляя лишь страшную скорбь. Боль была такая, что казалось, будто резали без ножа, издевались над телом самым изощрённым способом, вынуждая сгибаться пополам и закрывать уши руками. Чонгук почувствовал себя сокрушенным. — Я… — сухо шипит Чон, скользя растерянным взглядом по влажным от слёз ладоням. — Я даже не успел сказать ему, как сильно его люблю. И эти слова были до того пропитаны слабостью и непередаваемым сожалением, что заставляли Чонгука переходить из неконтролируемых рыданий в душивший его кашель.