Impromptu fantaisie

Сеул, аэропорт Инчхон

На телефон приходит сообщение, и Тэхён устало переводит взгляд на экран, моментально расширяя глаза и опасливо оглядываясь. Мобильный начинает предупреждающе мигать, оповещая владельца о полной разрядке аккумулятора, а Ким так и остаётся ошарашенно прожигать тёмный экран, прокручивая в голове одно и то же сообщение. От кого: Неизвестный номер «Хорошего полёта, братик» Тэхён дёргается, когда Минхо подталкивает его к стойке регистрации, и ловко уворачивается, резко оттаскивая альфу подальше. Минхо недоуменно смотрит на Кима, который судорожно пытается запихнуть дрожащими руками телефон в карман. Альфа перехватывает ладони Кима, сжимая в своих и поглаживая его по голове, зная ещё с былых времён, что омегу это успокаивает. Девушка объявляет об окончании регистрации на их рейс, на что Минхо встрепенулся, собираясь потянуть Кима за собой, но последний упирается, сильнее сжимает запястье альфы. Минхо переводит вопросительный взгляд на блондина, пожимая плечами, а Тэхён лишь отрицательно мотает головой, сглатывая тяжёлый ком в горле. Альфа обречённо вздыхает, когда спустя пару минут голос объявляет о посадке на нужный им самолёт, осознавая, что они в любом случае уже не успеют. Он снова смотрит на тяжело дышащего Тэхёна, который выглядит до жути напуганным, и разворачивается, собираясь принести другу воды, но Ким протестующе хватает альфу за плечо, отчаянно прося не оставлять его одного. Минхо кивает ещё более растерянно, усаживает омегу на стул и, не переставая, гладит мягкие волосы, тем самым давая необходимую поддержку. Через некоторое время неразборчивых объяснений Тэхёна и попыток Минхо окончательно привести блондина в чувства, лицо омеги наконец вновь возвращает живой оттенок. Тэхён благодарно кивает, хватаясь за локоть друга, он открывает рот, собираясь объяснить своё внезапно появившееся волнение более тщательно, как вдруг слышит оглушающий взрыв. Все присутствующие громко взвизгивают, родители прижимают детей ближе к себе, альфы обеспокоенно заводят своих омег за спину, пока все непонятливо вертят головами. — Мамочка, смотри, там огонь! — испуганно кричит ребёнок, привлекая внимание остальных. Люди встревоженно переводят взгляд за огромного вида прозрачную стенку и с ужасом ахают, подлетая к окну. Тэхён встречается глазами с Минхо, который, всё также крепко держа омегу за руку, ведёт его ближе к толпе, проталкиваясь. Ким встревоженно вскрикивает, когда в поле зрения попадает огромное пламя с угольно-чёрным дымом, вздымающемся прямо в небо. Омега сильнее прижимается к боку альфы, который тут же обнимает в ответ, чувствуя дрожь в чужом теле. Тэхён закрывает рот ладонью, осознавая, что этот звук был в момент столкновения внезапно упавшего самолёта, в котором по счастливой случайности он должен был находиться. Ким округляет глаза, когда к ним подбегает запыхавшийся альфа, с беспокойством рассматривая Тэхёна с ног до головы. — Боже… Я думал, что окончательно опоздал, — пытаясь отдышаться, проговаривает альфа, смотря на ничего не понимающего омегу. — Ты Ким Тэхён? Блондин лишь заторможенно кивает, разглядывая человека перед собой, стараясь припомнить, видел ли он где-то его раньше, но страх как назло вытесняет остальные чувства, вынуждая лишь растерянно, выжидающе смотреть на подошедшего. — Сейчас мне нужно, чтобы ты выслушал меня и поверил, ясно? У нас очень-очень мало времени, поэтому я даже не буду сейчас выяснять, почему тебя не было в том самолёте. Тэхён удивлённо вскидывает брови, чуть отходя от незнакомца ближе к Минхо, тихо спрашивая: — Вы… кто? — Я Сонджун, помощник Намджуна, — выдаёт альфа и видит мгновенный испуг в карамельных глазах. Тэхён вжимает голову в плечи, сжимает руками футболку Минхо и глядит потерянными и красными от слёз глазами на Сонджуна. Последний тяжело вздыхает на такую реакцию, понимая, насколько же сильно на этого омегу действует одно простое имя, поэтому альфа вскидывает руки в примирительном жесте, стараясь говорить как можно мягче: — Не бойся, я ничего не буду с тобой делать, послушай, это очень важно. Я клянусь, что не причиню тебе вреда, мы в людном месте. Выслушай меня, хорошо? Тэхён запинается, раздумывая всего пару секунд, взвешивая все перечисленные аргументы, и неуверенно кивает. — У меня есть предложение к тебе, — начинает Сонджун, когда Тэхён слегка расслабляется. — Так как я достаточно близок с На… с тем человеком, я имею полный доступ ко всем тем делам, что он ведёт, и, как ты уже, наверное, догадался, подрыв самолёта — это не чистая случайность. У меня есть все бумаги, подтверждающие его причастность к этому делу, и я хочу вручить их тебе. — В чём подвох? — тихо спрашивает Тэхён, наклоняя голову вбок. — Зачем тебе помогать мне? — Я хочу отойти от нелегальных дел и вернуться в штаты, к семье, — объясняет Сонджун. — Мне нужны были деньги на прокормление супруга и детей, поэтому я согласился на сделку с Кимом, что было ужаснейшей ошибкой. Потому что просто оставить всё это дерьмо невозможно, пока Намджун свободно разгуливает по улицам и имеет определённую власть. Если он сядет, то я смогу быть свободен, поэтому у меня лишь одно условие для тебя и я отдаю бумаги. — Какое? — ошарашенно выдаёт омега. — Просто не вспоминай обо мне и не упоминай полиции, я хочу вернуться домой, только и всего. Я уже придумал историю для копов, как у тебя оказались эти документы, поэтому сейчас ты должен решить. Сонджун с надеждой уставился на Тэхёна, нетерпеливо кусая губы и топая ногой, ведь каждая минута была на счету. Тэхён закончил рассказ, смотря на озадаченные лица друзей: Чимин жуёт губу, прижимаясь к опешившему от истории Юнги, а Хосок, который подъехал в больницу около часа назад, вообще выглядит сражённым наповал. — Ахринеть, — первым отвисает Пак. — Это же как в каком-то крутом боевике. — Да уж, — подтверждает Юнги, мягко поглаживая руку друга. — То есть, его правда арестовали? Тэхён слабо улыбается и только сейчас чувствует самое большое облегчение за всю свою жизнь, которое многолетним грузом саднило плечи, он уверенно кивает. — Через неделю будет суд, но там без вариантов, есть все доказательства. Он проводится лишь для галочки, потому что Намджун не прекращал кричать и требовать своего адвоката. Чимин подбадривающе хлопает друга по плечу, расплываясь в умиротворённой улыбке и довольно примыкая к боку своего альфы. Юнги тоже улыбается своей редкой, но такой безумно искренней улыбкой «дёснами», прижимая рыжеволосого за плечо к себе. У Тэхёна внутри тепло разливается от вида этих двоих, он откровенно устал наблюдать долгие годы за их «тайными» влюблёнными взглядами друг на друга, поэтому сейчас, когда они наконец-то пришли к единому мнению, Ким готов сентиментально расплакаться. Хосок треплет Тэхёна по волосам, тянет в свои дружеские объятия, и омега чувствует себя почти самым счастливым в эту секунду. Это «почти» сейчас лежит в палате и спит крепким сном, компенсируя все свои утраченные силы, и Ким бы давно ворвался к нему в палату, чтобы просто увидеть, показать, что он в порядке, и извиниться, если бы не настоятельная просьба не беспокоить его. Врач сообщила, что ничего смертельного не произошло, и это уже, безусловно, хорошая новость. Она проинформировала, что был риск на сотрясение мозга из-за травмы затылка, но, к счастью, Чонгук отделался лишь трещиной в ребре и вывихом руки, только вот эмоциональное истощение довело его почти до обморочного состояния, и всё это ещё было приправлено бушующими гормонами гона, что и привело к всплеску. Альфа нуждался в отдыхе, и всё, что оставалось Тэхёну, — ждать, поэтому омега продолжал сидеть в ненавистном больничном коридоре, нервно постукивая ногой и постоянно кусая губы. По словам Юнги и Чимина, Чон был просто разбит вдребезги, больше, чем истерично плачущий Пак и едва контролирующий себя Мин вместе взятые. Эти слова причиняли боль и заставляли Кима ощущать ужасную вину и обоснованное чувство сожаления и сострадания. А ещё безграничную, осязаемую любовь и жажду испытать родной запах, уткнуться носом в сильную грудь, с необъятной нежностью провести пальцами по любимому лицу и наконец-то позволить себе вымолвить: «Теперь всё хорошо». Хосок, убедившись, что с Чонгуком не произошло ничего по праву слишком ужасного, прощается со всеми, уезжая домой к сыну и обещая приехать ещё, как только Чон немного придёт в себя. Чимин и Юнги решают остаться с омегой, чувствуя, что одного друга оставлять не стоит. Однако когда врач сообщает троим оставшимся, что альфа проснулся, то Тэхён вскакивает со скамьи как ужаленный, вынуждая старшего и рыжеволосого вздрогнуть. Последние переглядываются между собой, принимая логическое решение пока что оставить истинных наедине, и, так как Тэхён уже не столь сильно нуждается в их присутствии, незаметно удаляются. Блондин закусывает губы от волнения, думая, каким образом ему сейчас нужно зайти в палату, чтобы не шокировать всё ещё слабого Чонгука своим появлением, ведь альфа до сих пор находится в неведении. Тэхён вздыхает, аккуратно опуская ручку двери и входя внутрь, замечая младшего, который сидел на койке, опираясь спиной о стену и прожигая безжизненным взглядом окно, даже не реагируя на вошедшего. Теперь Ким понимает, что имели в виду Юнги и Чимин, когда утверждали, что Чонгук был разбит. — Гук-и… — осторожно произносит Тэхён, подходя ближе. Чон медленно переводит взор в его сторону, смеряя пустым взглядом, от которого у омеги колени дрожать начинают, но после на сухих губах появляется измученная улыбка, вынуждающая старшего поражённо остановиться в шаге от Чонгука, ведь тот совсем не выглядит удивлённым. — Значит, я всё-таки умер, — хрипло выдаёт брюнет, рассматривая омегу перед собой. — Плевать. Только, Тэхён, больше никуда не уходи, — голос альфы севший, переполненный печалью, отчего Киму становится до жути больно лицезреть младшего таким. Тэхён сглатывает образовавшийся ком в горле, рассматривая Чона: его кожа на тон бледнее, чем обычно, волосы неряшливо взлохмачены, губы пересохли и слегка потрескались, а глаза настолько грустные, что Ким буквально чувствует состояние Чонгука на себе. Блондин кусает губы, быстро усаживаясь на кровать рядом, а после заключает младшего в ласковые, нежные объятия, боясь потревожить перевязанные рёбра. — Гук-и, я жив, и ты тоже жив, послушай, теперь всё хорошо, — конвульсивно шепчет старший, утыкаясь младшему в шею, туда, где расположены ароматные железы. — Тот самолёт, меня не было там… Чонгук молчит, напрягается в руках старшего, мягко втягивает запах омеги, исходящий от белых волос, не отвечает, будто и вовсе не слышал сказанного. Альфа нерешительно поднимает руку, дрожащими пальцами в волосы вплетается, перебирая пряди и продолжая непонятливо смотреть на всхлипывающего старшего в своих руках. Тэхён придвигается совсем близко, под любимые прикосновения котёнком ластится, шепчет какой-то бессвязный бред Чонгуку в шею и нетерпеливо ожидает хоть какой-то реакции альфы. Ким нехотя отрывается от шеи брюнета, не сдерживая слезу невыносимого облегчения, что переполняет его, когда он смотрит на озадаченного Чона. Последний вторую руку медленно поднимает, к румяной щеке старшего тянется и большим пальцем хрустальную каплю стирает, неверящим взглядом всматриваясь в карамельные глаза. — Настоящий? — тихо спрашивает Чонгук, заставляя омегу напрячь слух, чтобы расслышать. Тэхён улыбается, руками чужую шею окольцовывает, забывая о состоянии младшего, жмётся к нему так отчаянно и самоотверженно, что у Чонгука внезапно щёлкает внутри. Альфа расширяет глаза, наконец-то ощущая сокрушительное осознание того, что Тэхён, обнимающий его и опаляющий своим дыханием его шею, совсем не иллюзия, а самая желанная на свете реальность. Чонгук рычит, чувствуя внезапный прилив сил, когда сгребает старшего в охапку, игнорируя режущую боль в рёбрах, что сейчас кажется самой мелкой проблемой и никак не станет преградой для младшего. Ким трясётся от кратких рыданий, зарываясь носом в изгиб шеи и сгорая от касаний чувственных рук, которые трогают с непередаваемым напором, сжимая омегу в сильном захвате. — Я люблю тебя, — выдыхает альфа, трётся щекой о макушку, глаза с упоением закрывает. — Люблю тебя, люблю, Тэхён, Господи, как же я испугался, что не успел сказать тебе эти чёртовы три слова. У Кима от этих откровений сердце начинает биться как загнанная птица, пробивая грудную клетку, вынуждая крепче вцепиться в альфу, будто отпусти они сейчас друг друга — потеряют вновь. — Я тоже, я люблю тебя, Гук-и… — Знаю, — прерывает альфа. — Я знаю, Ангел. Тэхён смеётся глупо, позволяя своим слезам намочить больничную одежду младшего, отстраняется от Чона, чтобы упереться в лоб Чонгука своим, мягко сжимая щёки. Глаза альфы закрыты, тот расслабляется и выглядит настолько спокойным, ласково поглаживая Кима по спине, что Тэхён мгновенно перенимает его настрой, позволяет слезам высохнуть и стянуть кожу. Блондин не знает, сколько времени они так просидели — десять минут, сорок, может, час, но беззвучное молчание будто стирает все недопонимание, оставляя лишь двоих, беспечно купающих сердца друг друга в своей собственной гармонии. Тэхён ощущает себя самым счастливым человеком на Земле, чувствуя ровное дыхание альфы, видя его трепещущие ресницы и умиротворённую улыбку. Неизвестно, кто сдался первым, но вот Ким уже тонет от тёплых губ альфы, которые бережно прижимаются к его в непорочном поцелуе. И в этом касании — совершенно невинном, целомудренном — столько безграничной любви, что Тэхён захлёбывается эмоциями, заботливо убирая тёмную чёлку младшего. Чонгук целует без напора, без намёка на пошлость, лишь непринуждённо двигает губами, прижимаясь к сладким устам омеги в долгом касании. Старший чувствует на своих губах улыбку Чона, на спине — большие ладони, а в сердце — появившийся покой, который никто и никогда не истребит. Чонгук отстраняется, оставляя короткий поцелуй на кончике носа второго, заставляя того счастливо потянуть уголки губ вверх и внутренне завопить от эйфории. — Расскажешь мне, что происходит? — хрипло посмеивается Чон, аккуратно затаскивая Тэхёна к себе на колени, чуть шипя от боли. Ким располагается на бёдрах младшего, не отрывая глаз от тёмных зрачков альфы и перебирая смоляные пряди. Он старается не прижиматься к Чонгуку слишком сильно, чтобы не беспокоить повреждения, но не может удержаться, трогая брюнета за скулы, волосы, шею, плечи. Тэхён улыбается глупо и совершенно влюблённо, чувствуя себя неопытным школьником и понимая, что теперь всё будет в порядке.