Impromptu fantaisie

Летняя практика подкралась незаметно и застала практически врасплох, вынуждая отправиться на учёбу в тёплое августовское утро и окунуться в пучину студенческого быта. Первые семь дней пролетели, словно время ускорилось раза в три, не меньше, загружая Тэхёна по макушку материалами новых тем и не оставляя времени, чтобы наведываться к Чонгуку в больницу. Точнее, омега зарекался, что придёт, и не один раз, но каждый раз получал строгий отказ от альфы, который рассудительно понимал, как сильно Ким устаёт. Блондин на такие «угрозы» фыркал, возмущаясь, но умом прекрасно осознавал, что дорога до больницы будет занимать как минимум час туда и обратно, и это если не учитывать время, проведённое с Чонгуком. Тэхён не мог побаловать себя такой роскошью, как несколько часов свободного времени, потому что преподаватели будто с первого дня учёбы поставили себе задачу — навалить заданий столько, чтобы едва была возможность поспать трое часов. Старшему пришлось ограничиваться вечерними телефонными разговорами с Чоном, которые были пропитаны чистой заботой, вынуждающие омежье сердце замирать от ежедневных мелочей, по типу: «Ты хорошо спал?» или «Ты точно ешь достаточно? Я же выйду отсюда, проверю, и не дай бог ты сбросишь в весе». Тэхён не мог сдерживать дурацкой улыбки каждый раз и радоваться тому, что Чонгук не может увидеть его пылающие от смущения щёки. Тэхён устало вздыхает, шагая по коридору университета и собирая на себе взгляды мимо проходящих альф и омег, которые не упускают возможности бесцеремонно поглазеть на Кима. Блондин, если честно, уже утомился от чрезмерного внимания к своей персоне за последнюю неделю. Из-за своего внезапного перевода в университет посреди семестра, он навёл шуму вокруг себя, отчего многие студенты с потока успели запомнить его, только вот сейчас, когда Тэхён выглядел совершенно иначе, окружающие вечно одаривали его вопросительными взглядами. Вместо ярких голубых волос на его голове струились пряди светло-пшеничного цвета, отблескивающие золотом на солнце, вместо безразмерной мешковатой одежды на Тэхёне были узкие брюки молочного цвета на высокой посадке, которые с помощью ремня отлично выделяли талию, и тонкая шифоновая блуза. За ним лёгкой вуалью следовал аромат спелых вишен, который заставлял особенно заинтересованных незаметно принюхиваться, оборачиваясь. На красивое лицо был нанесён свежий, почти незаметный, но придающий ясности, макияж, делая омегу похожим на древнегреческую статую — до того он был божественно красив. Ким давно забыл, что значит чувствовать себя привлекательным, что значит ощущать на себе испытывающие, завистливые взоры омег и жаждущие и голодные — альф, поэтому каждый раз, как кто-то настойчиво пытался составить Тэхёну компанию, он без зазрения совести отмахивался от них и спешил ретироваться. Омега до скрежета зубов тосковал по Чонгуку, и все свободные от зубрёжек мысли, заставляющие Тэхёна испытать слабый укол грусти, занимал именно он. Его пообещали выписать приблизительно через два дня, так как альфа уже полностью восстановил своё физическое состояние, но всё ещё требовал морального покоя и эмоционального обогащения. Старшему оставалось терпеливо ждать и по-тихому таскать чонову одежду себе, чтобы чувствовать себя в безопасном облаке шоколадного запаха. Тэхён выходит из учебного заведения на улицу, останавливаясь, когда шумная толпа омег привлекает его внимание. Он потягивается, ощущая заметную усталость после четырёх пар, и с интересом всматривается в скопление людей, желая понять, что же послужило этому причиной. Ким натягивает ремешок рюкзака, подставляя лицо тёплым лучам и вдыхая полной грудью, собираясь поскорее вернуться домой, чтобы сесть за ненавистное домашнее задание и тем самым как можно скорее связаться с Чонгуком. Но потом его рецепторы весьма отчётливо улавливают любимый, слегка горьковатый, запах шоколада, и Тэхён встревоженно начинает вертеть головой, понимая — показаться ему вряд ли могло. Парочка воркующих омег отходит в сторону, и теперь Киму открывается зрительный доступ на капот знакомой оливковой Lamborghini, отчего у омеги всё замирает внутри. А после Тэхён делает пару шагов влево, открывая себе доступ на длинные ноги в тёмной ткани штанов, излюбленную белую футболку, сложенные на груди руки и, наконец, прищуренные тёмные глаза, которые смотрят прямиком на старшего. Блондин теряется, глупо моргая пару раз, перед тем как очередная омега заслоняет ему вид на альфу, выводя Тэхёна из мимолётного когнитивного диссонанса. Ким счастливо улыбается, поправляет волосы, быстро сбегая по ступенькам, желая как можно скорее пробиться через толпу и оказаться рядом с Чоном, но его останавливает чья-то рука, требовательно сжимающая его запястье. Тэхён оборачивается, видя перед собой высокого альфу с дружелюбной ухмылкой и выкрашенными в красный волосами. Омега выгибает бровь, опуская глаза на своё запястье, которое всё ещё сжато в ладони альфы, что, похоже, того никак не волнует. Красноволосый проводит большим пальцем по руке Кима, сжимая ладонь сильнее, когда Тэхён предпринимает попытку вырвать её, и подходит чуть ближе, давая ощутить свой пряный аромат корицы. — Дашь мне свой номер, сладкий? Я бы хотел украсть тебя сегодня вечером, — нагло заявляет альфа, вводя блондина в некий шок от обращения к себе. Омега прокашливается, всё-таки добиваясь того, чтобы его запястье отпустили, а после гордо вздёргивает подбородок, когда красноволосый пытается показать своё превосходство с помощью феромонов. — Прошу прощения, у меня уже есть пара, — хладнокровно выдаёт Ким, собираясь разворачиваться, как вдруг его нахально возвращают обратно, держа за плечи. — Ой, да ладно, — смеётся тот. — Что-то я не слышу ни чужого запаха на тебе, ни метки не вижу, значит, у вас не всё так серьёзно. Не стена, подвинется. Тэхён выдавливает презрительный смешок, поражаясь такой неслыханной дерзости и упрямству, граничащему с принуждением. Красноволосый цепляет подбородок омеги, на что Ким дёргается, шлёпая того по руке и хмуря брови, начиная раздражаться. — С характером, — тянет альфа, рассматривая лицо напротив. — Ничего, зато такие недотроги, как ты, потом особенно страстные и голодные в постели. Рука красноволосого сползает на талию Тэхёна, и у последнего застревает ком в горле от подобных своевольностей. Он отбрасывает чужую руку, держащую его подбородок, и безуспешно пытается снять с себя широкую ладонь, что без стеснения мнёт кожу сквозь тонкую ткань блузы. Альфа облизывается, насмехается над тем, что омега явно уступает ему в физической подготовке и поэтому не имеет полноценной возможности оттолкнуть его. Парень опускает руку Киму на горло, отчего у Тэхёна в груди появляется опасный отклик паники, и притягивает вплотную к себе, выдыхая блондину в самые губы: — Ты так вкусно пахнешь. Тэхён шипит тому в лицо, вызывая глубокий смех у второго, и хватается за запястье, что всё ещё удерживает его горло, из-за чего упускает момент, как вторая рука альфы сползает ему на ягодицы. Ким расширяет глаза, чувствуя, как красноволосый бесстыдно сжимает его задницу, и с силой отвешивает альфе пощёчину, заставляя последнего зло зарычать. — Не веди себя как сучка, сам же потом просить будешь ещё и ещё. Омега кривится, словно ему в рот пихнули целую дольку лимона, сводящего скулы от его кислоты, и распахивает рот, когда альфа наружно надавливает пальцами на гортань. Тэхён непроизвольно скулит, отпихивая от себя парня и случайно проезжая коленом тому по паху, вынуждая отступить и согнуться от вспышки боли. Ким растерянно хлопает глазами, делает глубокий вдох спасительного кислорода и слышит яростное: — Ах ты дрянь… — красноволосый замахивается, и омега моментально сжимается, испуганно дёргаясь, но удара не следует. — Хах, забавно. Я впервые вижу человека, который так отчаянно гонится за собственной смертью. Тэхён распахивает глаза, когда слышит знакомый голос, и, заметив рядом свирепого и до дрожи в коленях спокойного Чонгука, шустро примыкает к его боку. Брюнет на Кима не смотрит — лишь по-хозяйски кладёт ладонь на чужую талию, заслоняя собой и с плещущим соперничеством взирая на красноволосого. В тяжёлом запахе Чона присутствует чистокровный доминантный оттенок, который действует как самая сильная анестезия, заставляя до этого уверенного альфу непроизвольно сделать шаг назад. — Расскажешь, что тебе нужно от моего омеги или мне сначала стоит пересчитать твои зубы своим кулаком? Тэхён замирает. Он переводит шокированный взгляд на Чонгука и ощущает, как его губы трогает предательская улыбка, когда с уст альфы срывается решительное «мой омега». Ким смотрит на замявшегося красноволосого, наслаждаясь его реакцией с нескрываемым удовольствием, ведь альфа, кажется, под действом чоновых феромонов готов унизительно склонить голову, что будет значить позорное повиновение для его пола. — Я, эм, не знал, что… что он занят, — бормочет тот. — Если мне не изменяет слух, то Тэхён тебе чётко об этом сказал. Или ты умственно отсталый, не понимаешь корейскую речь? Парень рычит, пытаясь сопротивляться сильному доминанту, ощущая себя жалким под пылким и испытывающим взглядом чёрных глаз. — Скрылся с моего поля зрения. И чтобы я тебя не видел больше, уяснил? Ты уходишь с целыми костями лишь потому, что я лучше потрачу своё время на более полезные вещи, чем на такое ничтожество, как ты. Красноволосый раздражительно клацает зубами, отбрасывая чёлку назад, и разворачивается, быстро исчезая в толпе зевак, которые успели собраться, чтобы удовлетвориться зрелищем. Тэхён счастливо улыбается, понимая, как быстро ушло чувство удушья — стоило только младшему появиться рядом. Блондин ощущает себя защищённым, будто никто не посмеет его задеть, пока Чонгук также будет стоять рядом, уверенно прижимая его к себе. «Мой мужчина», — пролетает у Тэхёна в голове, на что он застенчиво хихикает. Хватка на кимовой талии слабеет, а брюнет наконец-то поворачивается лицом к старшему, чтобы с упоением заглянуть в родные глаза. Омега не сдерживает эмоций, кладя руки на плечи младшему, чтобы встать на носочки и коротко чмокнуть альфу в щёку. — Ну привет, мой защитник, — игриво лепечет Тэхён. — И тебе привет, детка. Чонгук тянется вниз за поцелуем, но омега ловко выскальзывает из его рук, свободной походкой направляясь к машине, не желая, чтобы все присутствующие стали свидетелями их пылкого воссоединения. Альфа растерянно провожает тонкую фигуру нечитаемым взором, фыркая и послушно отправляясь за старшим. Чон садится за руль, ловя пару восторженных писков омег в свою сторону, и заводит мотор, выезжая на трассу. Брюнет мельком смотрит на Кима, который мечтательно уставился в окно, и переплетает пальцы свободной руки с омежьими, говоря: — Хорошо выглядишь, тебе очень идут эти брюки. Тэхён сжимает в руке ладонь младшего, глупо улыбаясь на скромный комплимент, который вынуждает его щёки залиться краской, а сердце участить ритм. — Спасибо, — выдыхает он. — Ты очень вовремя выписался и приехал, как чувствовал. Чонгук собственнически гладит руку блондина, выбивая из того слабый смех, и закатывает глаза. — Меня не было всего неделю, а тебя уже уводят у меня из-под носа, безобразие, — альфа изображает напускное возмущение, «угрожающе» хмуря брови. Тэхён расслабленно откидывает корпус на кожаную спинку, устало прикрывая глаза, пока чарующая нега атакует его тело, а запах Чона проникает в каждую частичку автосалона. — Почему ты не предупредил, что тебя выписывают сегодня? Я хотел приготовить что-то особенное, когда бы ты вышел из больницы. Чонгук тепло улыбается, переводя взгляд на омегу, когда они останавливаются на светофоре, и поднимает руку, чтобы нежно огладить румяную щёку старшего. — Ты устал в университете, мы можем заказать что-то из китайской еды и посмотреть какое-то ужасное телешоу, когда ты справишься с домашним заданием. Завтра пятница, я хотел сводить тебя на свидание, а сегодня тебе стоит отдохнуть. Тэхён ощущает горную реку невероятного тепла, которая бушует внутри с невиданной мощью, когда тёмные глаза смотрят с бескрайней любовью и заботой, вынуждая омегу смущённо отвернуться. Кажется, что влюбиться сильнее уже невозможно, но Чонгук с каждой минутой рушит этот стереотип так легко, что с лица Кима не успевает сходить стыдливая краска. — Сейчас заедем на почту, мне нужно кое-что забрать, а потом поедем домой, — объясняет альфа, когда они сворачивают в противоположную сторону. Блондин беззвучно соглашается, кивая, и неотрывно следит за красивым профилем младшего, прокручивая в голове безумно простое, но по-семейному мягкое и душевное «Домой».

° ° °

По приезде домой Тэхён потратил несколько часов на старательные занятия учёбой, конспектируя чёртову дюжину материала, и когда омега уже расслабленно устроился на диване в гостиной, ожидая Чонгука, чтобы посмотреть вместе фильм, поступил внезапный звонок. На часах было едва за семь вечера, и Ким, заметив номер папы на светящемся экране, ничуть не удивился, но после услышанной новости блондин подскочил как ужаленный, пугая альфу и практически проливая на себя чай. — Что? Вы… прямо сейчас? — вопрошал Тэхён, сконфуженно глядя то на растерянного Чона, то на настенные часы. — Пап, подожди, но… С другой стороны послышались мучительные гудки, и Тэхён испуганно посмотрел на младшего, сжимая в руке телефон. — Детка, всё в порядке? — обеспокоенно спросил брюнет, подзывая старшего к себе. — Да, то есть, эм… я не знаю, — Ким по инерции был притянут Чоном под тёплый бок, в то время как макушка белых волос оказалась на крепкой груди альфы. Чонгук терпеливо молчал, чтобы не давить на Тэхёна расспросами. — Папа звонил, он сказал, что они с отцом сейчас в Корее. У них были дела здесь, но завтра у них обратный рейс в Париж, поэтому они хотели повидать меня перед отъездом. Соответственно… они сейчас едут сюда. Чонгук слегка напрягается, успокаивающе массируя омеге кожу головы и перебирая пряди, но после делает глубокий вдох, задавая вопрос: — И? В чём проблема? — брюнет облизывает губы, стряхивая сосредоточенную тяжесть в плечах. — Не хочешь, чтобы я с ними знакомился? Я могу поехать к Хосоку, чтобы… — Нет-нет, Гук-и, дело не в этом, — перебивает Тэхён, импульсивно махая руками. — Просто, мои родители, они очень волнуются за меня из-за… произошедшего в прошлом. И они с недоверием относятся ко всем альфам, исключая Юнги, мой отец действительно очень строгий человек, а ещё я ненароком ляпнул им, что… — омега запинается, принимаясь жевать губу и пряча смущённый взгляд в груди младшего. — Ещё я на эмоциях рассказал им, что люблю «некого», больше мы эту тему не поднимали, и я думаю, что сейчас они будут… всё выведывать, и я не хочу, чтобы ты чувствовал себя некомфортно, потому что отец может быть весьма категоричен. Чонгук прикрывает глаза, зарываясь носом в приятно пахнущие волосы старшего, и утешительно скользит руками по худым плечам, желая показать свою поддержку. — Ничего страшного, я всегда буду рядом, — Тэхён тихо угукает, и Чон улыбается, понимая, что тот разморился от мягких поглаживаний и практически уснул. — Как думаешь, я понравлюсь твоим родителям, если встречу их в домашних спортивках с пятном от кофе? Ким хихикает, немного избавляясь от волнения предстоящей встречи, и шутливо щипает альфу за бок, утверждая: «Конечно понравишься! Такую красоту не скроет даже мешок из-под картошки!». Чонгук хмыкает, опуская взгляд на очаровательного Тэхёна, который сонно тычется ему в шею и мягко сопит, и альфа действительно чувствует, как успокаивается. Омега кажется безмятежным и абсолютно доверчивым, когда ведёт носом по смуглой коже шеи, очерчивая кончиками пальцев распахнутые крылья ворона, запечатлённые татуировкой, и только сейчас брюнет осознаёт, что таким образом старший пытается оставить на нём свой запах. Чонгуку приходится гулко сглотнуть. Обычно омеги, которые находятся в отношениях с альфой, но ещё не готовы получить от него метку (так как это считается серьёзным и максимально ответственным шагом), пользуются способами, чтобы показать свою принадлежность альфе и ответно присвоить партнёра себе. Ароматные железы у омег находятся в плавном изгибе от шеи к плечу, в то время как самый сильный источник запаха у альф расположен на загривке. Чтобы мнимо пометить альфу своим ароматом, омега может воспользоваться несколькими способами: первый — оставить на своих пальцах собственные нотки, потерев их о железы, а после втереть запах в шею альфы; второй — впустить свой феромон с помощью укусов, но при этом не выпуская клыки; третий, самый действенный, — при непосредственном половом акте. Эти методы аналогичны и для альф. Чонгука передёргивает от мысли, что Тэхён бы хотел, чтобы на брюнете были нотки его аромата. Так он показывает свою скрытую собственническую натуру, которая слегка пробивается наружу, ломая многолетнюю стену скованности камень за камнем. Младший выдыхает, сажая зверя внутри на цепь, тянет руку к ногам Кима, которые неловко упираются в боковушку дивана, и аккуратно укладывает их себе на колени. Блондин вопросительно мычит, когда оказывается повёрнут боком к Чону, пока его ноги располагают на чужих. Старший непонятливо зыркает на альфу, который выглядит напряжённым с подрагивающими веками и вздутой пульсирующей веной прямо возле сонной артерии. — Ангел, ты меня убиваешь, — ласково, сдержанно басит Чонгук, но Тэхён отчётливо чувствует в его голосе неестественную натугу, будто секунда — и он сорвётся на рычание. Ким смущённо облизывает губы, опуская взгляд вниз и мысленно говоря «спасибо» самому себе за то, что он додумался надеть спортивные штаны вместо привычных шорт, потому что иначе бы Тэхён не выдержал столь тесного контакта кожи к коже. А потом старший осознаёт, что именно он делал секундами ранее, и Тэхён вспыхивает густым румянцем так сильно, что его запах буквально выдаёт это. Чонгук утешительно гладит стройные ноги без намёка на распущенность — лишь безграничная нежность. Он тактично хмыкает, улавливая изменения в приторной вишне, распространяющейся по комнате, чем вгоняет блондина в краску ещё сильнее. Чон едва сдерживает незлобный смех, смотря на то, как Ким застенчиво опускает голову и кусает свои полные губы. — Детка, если ты хочешь пахнуть мною, то ты можешь брать мою одежду, — Чонгук бьёт прямо в цель, слабо шлёпая старшего под подбородком, якобы прося, чтобы тот прекратил терзать алеющие губы. — Прости, я… эм, я не специально, правда! — оправдывает себя омега, скованно опуская плечи. Боже, так стыдно, что он позволил себе такой интимный жест, даже не проследив за тем, как это вообще могло произойти. Просто тянет как магнитом. Чонгук, заметив неуверенность старшего, притягивает того к себе на грудь, разминая голени, вынуждая растаять от ноющего удовольствия в мышцах. — И если ты хочешь, чтобы на мне тоже был твой запах, то, — альфа берёт руку Тэхёна в свою, проводя тонкими пальцами по кимовой шее, черпая сладкий вишнёвый аромат, — ты просто можешь сделать это, не извиняйся. Чон подносит ладонь блондина к своему загривку, нажимая на кисть, вынуждая Тэхёна провести пальцами по железе, по-хозяйски оставить частичку себя. Старший выдыхает, встречаясь с тёмными глазами младшего, которые смотрят испытывающе, немного опасно. Сущность омеги скулит и желает быть подчинённой, и Ким не останавливает себя, когда желание поцеловать Чонгука переваливает за отметку в 100%. Альфа ухмыляется, не двигаясь, скользя взглядом вниз по лицу Тэхёна, к его красивым розовым губам, пока блондин слабо сжимает волосы на чувствительном загривке, заставляя младшего хрипло рыкнуть, обжигая уста Кима своим дыханием. Омега облизывает губы, двигается ближе, практически касаясь влажного рта Чонгука, как в эту секунду звучит трель звонка, и она настолько громкая в истошной тишине, что Тэхён непроизвольно вздрагивает и позорно заваливается вбок. Брюнет хватает старшего за талию, спасая от падения, когда омега суетливо вскакивает с дивана, смешно дёргаясь то в одну сторону, то в другую. Чонгук хрипло смеётся, говоря Киму успокоиться, и заботливо подталкивает его в коридор, чтобы встретить пришедших. Омега заламывает пальцы, прижимаясь к боку младшего в поисках поддержки, которую мгновенно получает, и делает глубокий вдох, открывая дверь.

° ° °

— Что же, расскажи о себе, Чонгук-и, — лепечет папа Тэхёна, разбавляя неуместную тишину, пока Ким пытается прийти в себя, делая всем чай. Отец Кима восседает напротив самого Чона, не сводя с альфы глаз с ноткой оценивающего осуждения. Чонгук стойко выдерживает это давление, отвечая Лиджуну — папе Тэхёна: — Мне двадцать один, я учусь на полицейского на втором курсе, параллельно подрабатываю в компании отца. — Ох, как интересно, чем занимаются твои родители? — продолжает Лиджун. Блондин поворачивается, собираясь упрекнуть папу в излишнем любопытстве, но Чонгук поднимает ладонь вверх, добродушно кивая и давая понять, что всё в порядке. — Это моя приёмная семья, биологические родители погибли. У отца строительная фирма, я помогаю ему с организацией поставки материалов. Сынхо — отец Тэхёна, впервые за вечер сменяет выражение лица на более нейтральное, молча кивая на сказанное Чоном, пока второй Ким просит прощения за бестактный вопрос. Омега-младший наконец заканчивает, ставя на стол несколько чашек с горячей жидкостью и садясь рядом с Чонгуком напротив родителей, о чём сразу жалеет, попадая под беспокойный взор Сынхо. Вечер для Тэхёна длится мучительно медленно: беседа кажется непринуждённой, Чонгук отвечает на вопросы папы уверенно и без промедления, и даже Хо несколько раз вставляет реплики. Чон банально рассказывает подробнее о планах на будущее, уведомляя, что он не собирается перенимать компанию отца, а хочет работать по выбранному направлению. Дальше дело заходит о разных мелочах, из-за чего время уже пролетает быстрее, вовлекая омегу в разговор. Когда стрелки на часах показывают за десять вечера, а Тэхён с Лиджуном поднимаются, чтобы убрать со стола посуду, Сынхо прочищает горло, говоря особенно пониженным голосом, обращаясь к альфе: — Пошли, поговорим. Блондин сразу бросает на родителя встревоженный взгляд, вскидывая брови, что не скрывается от Чонгука, который ласково гладит рукой спину омеги перед тем, как выйти из кухни за старшим. Папа загадочно улыбается, помогая сыну вытирать мокрые чашки и щипая Тэхёна за румяную щёку, смеясь: — Ох, сынок, ты засмущался. — Пап! — пищит омега, обречённо закрывая лицо руками. Лиджун ворошит белые волосы младшего, тихо хихикая себе под нос, и обнимает того со спины, приговаривая: — Он делает тебя счастливым, верно? Тэхён сдавленно улыбается, опуская руки на ладони папы, что сцеплены на его животе. Омега мечтательно вздыхает, ведя плечом, когда Лиджун кокетливо играет бровями, заставляя сына обескураженно заробеть. — Верно. — Тогда старик спокоен! — Пап, где же ты старый? Ты в самом расцвете своей красоты! Кухня заполняется сладким, добрейшим смехом старшего, смешанным со звонким — блондина. Сынхо тянется в карман классических брюк, доставая пачку сигарет, и, облокачиваясь о балконный подоконник, протягивает одну младшему. — Благодарю, но я бросил, — отказывается Чонгук. Ким старший уважительно хмыкает, закуривая и выдыхая густой дым в тёмное ночное небо. — Ты знаешь о прошлом моего сына? — Я очень хорошо осведомлён, — шипит Чон, складывая руки на груди. — И тебя это не пугает? — прощупывает почву Сынхо. — Нет, — решительно, на секунду не задумавшись. — Единственное, что меня беспокоит, — это состояние Тэхёна, за которым я безоговорочно буду следить. Отец Кима хмыкает, сжимая сигарету между сухими губами, и сканирующим взглядом беззастенчиво рассматривает альфу с ног до головы. — Не дави на Тэхёна, давай ему свободное пространство, считайся с его мнением, не принуждай его, береги, никакого насилия: морального или физического. Мой сын очень неустойчив в этом плане, и если я узнаю, что что-то из вышеперечисленного будет нарушено тобой, то запомни, у меня есть ружьё и десять лет охоты за спиной. Уголки губ Чонгука изгибаются вверх, когда альфа кивает, совершая глубокий почтительный поклон практически в девяносто градусов. Сынхо фыркает на сие действие, делая очередную затяжку и хлопая Чона по плечу, пригрожая пальцем. — Я думал, что этот разговор будет сложнее, — делится откровением брюнет, вглядываясь в мелкую россыпь звёзд на чёрном полотне неба. Старший смотрит на Чонгука, словно это его удивило, и насмешливо выдаёт: — Я оскорблён, мой сын выставил меня деспотом. Альфа машет руками, не сдерживая ответного смешка, и хрипит лёгкое: «Совсем нет». Несколько минут проходят в спокойной тишине, пока отец Тэхёна докуривает сигарету, и Чон наконец-то чувствует спавший с плеч груз напряжения, когда больше не ощущает враждебности в чужом запахе. — На самом деле, от Чимина я узнал, что ты прошёл проверку Юнги, а это, знаешь, намного сложнее, чем безобидный разговор со стариком Кимом. Сынхо разворачивается, напоследок хлопнув брюнета тяжёлой рукой по плечу, давая прочувствовать предупреждающую силу. — Не подведи. Чонгук ни за что не подведёт.