Impromptu fantaisie

Просыпается Тэхён с чувством бушующего предвкушения, и даже ранний подъём, который обычно вызывает кучу противоречивых эмоций, не может повлиять на его приподнятое настроение. Омега потягивается, шурша хрустящими простынями, и бросается к окну, чтобы впустить утренней свежести в прогретую августовскими лучами комнату. Ким облокачивается о подоконник и выглядывает в окно, из-за чего его пшеничные волосы принимается ласкать тёплый ветер. На лице непроизвольно появляется улыбка, уголки губ предательски тянутся вверх, когда омега вспоминает о вчерашней просьбе Чонгука. «После пар заберу тебя. Я обещал тебе свидание, у нас много дел» Тэхён облизывает сухие после сна губы, ощущая жар, который окрашивает аккуратные щёки в пудровый цвет. Он выдаёт тихий смешок, смущённо закрывая лицо руками и сдерживая глупый девчачий визг, который рвётся из груди при мысли о Чоне. Альфа позвал его на свидание. Чонгук позвал его на свидание. Ким чувствует, как в груди зарождается волнительный трепет грядущего дня, и Тэхён ничего не может с собой поделать, когда его скулы в итоге приобретают пунцовый оттенок. Они не обозначали свои отношения, не делали официальных заявлений, но блондин по какой-то причине совершенно не испытывает беспокойства по этому поводу. Чон внимательный, ласковый, по-собственнически привлекателен, и Тэхён до красных кругов перед глазами жаждет находиться в его цепких объятиях. Ким морщит нос, поправляя волосы и осознавая, что на нём остались слабые отклики шоколадного запаха со вчерашнего дня. Эта мысль будоражит и делает до жути жадным, потому что омега хочет зачерпнуть этот аромат ладонями и искупаться в нём, словно в океане, чтобы пропахнуть и эгоистично оставить на себе частичку. Кончики ушей загораются, когда Тэхён вспоминает о Стадиях, точнее, о том, что они с альфой уже преодолели одну. Осознание и откровенное признание. Эта Веха была преодолена незаметно, понимание пришло только сейчас, когда омега всерьёз об этом задумался. Трепещущее, ласкающее чувство волнения заполняет изнутри и вынуждает блаженно прикрыть веки. Мысль о следующих двух Стадиях вызывает красные от смущения пятна, Тэхёну приходится кусать губу почти до крови, чтобы подавить тайное ликование и пылкую отраду. Звук снизу вытягивает блондина из размышлений, вынуждая оглянуться и прислушаться. Ким бросает взгляд на настенные часы, убеждаясь, что сейчас ещё несусветная рань, и Чонгук, которому сегодня полагается полноправный выходной, по-прежнему должен согревать своим размеренным дыханием подушку. Омега хмурится и спешит выйти из комнаты, аккуратно выглядывая в коридор, откуда непосредственно и доносился шум. Чонгук, почуяв приближающийся запах, заканчивает завязывать шнурки и встаёт на ноги, оборачиваясь к Киму и мягко улыбаясь. — Разбудил? — альфа зазывающе хлопает себя по бедру, вытягивая ладонь в сторону старшего. Тэхён сразу понимает этот жест, без раздумий подходя к брюнету ближе и оказываясь притянутым сильными руками к мощной груди. Омега замирает, не успевший привыкнуть к подобным проявлениям, но быстро расслабляется, когда альфа начинает в излюбленной манере перебирать его белые пряди. — Нет, мне уже надо было вставать, — хрипловатым ото сна голосом шепчет старший, утыкаясь Чонгуку носом в ямку меж ключиц. — Куда ты уходишь так рано? — На пробежку, — кратко отвечает младший, с тихим рыком зарываясь в шелковистые волосы, вдыхая с наслаждением. — Нельзя терять форму. В понедельник уже в университет, не хочу, чтобы мой тренер на утренней подготовке перегрыз мне горло, — посмеивается тот. Тэхён мычит, сонно тычется в чужую шею, альфа ведётся на секундную слабость, не в силах устоять, когда омега такой расслабленный и доверчивый в его руках. Чон опускает руки ниже, очерчивает контур талии сквозь ткань растянутой футболки, не сдерживается, мимолётно спускаясь к пышным бёдрам, чувствуя отсутствие шорт — лишь кромку нижнего белья. Ким взвизгивает, заливается краской до кончиков ушей — совершенно забыл о своём внешнем виде. Он заводит руки за спину и хватается за ладони младшего, робко пряча пылающее лицо в изгибе чужой шеи. Чонгук усмехается, упиваясь реакцией своей пары, но не напирает — руки на тонкую талию обратно возвращает. — Не переживай, мои руки ниже не скользнут, — альфа облизывает губы, слыша неразборчивое бормотание смущённого до крайности Тэхёна. Ким в замешательстве кусает губы, ощущая давно забытое чувство жара где-то глубоко внутри, жмётся к брюнету преданно и послушно, радует внутреннего зверя Чонгука своей открытостью. — Я опоздаю в университет, — нехотя шепчет омега спустя время, не желая терять тепло родных объятий. — Тогда тебе сто́ит отпустить меня, детка, — хмыкает Чон, ведя носом по виску Тэхёна. Старший кивает, отстраняется от альфы и застенчиво натягивает подол своей футболки ниже, скованно улыбаясь и заправляя прядь волос за ухо. Чонгук мягко гладит румяную щёку омеги, целуя Кима в макушку, перед тем как взять с полки телефон с наушниками и дёрнуть ручку входной двери. — Я сделал тебе кофе, на столе, — выдаёт Чон, наблюдая за Тэхёном, который очаровательно переминается с ноги на ногу и ждёт на пороге, чтобы проводить младшего. — Спасибо, — расплывается в улыбке блондин, ощущая ничем не заменимое тепло. — А, ещё, — альфа оборачивается перед самым выходом, будто вспоминает о чём-то важном. — Моя футболка на тебе смотрелась бы правильнее, ангел, ты так не думаешь? Чонгук ухмыляется и скрывается за дверями, в то время как старший растерянно хлопает глазами, встряхивая головой, будто это поможет избавиться ему от предательского румянца. Омега прикрывает рот рукой, шепчет себе под нос тихое «Дурак» и спешит в ванную комнату, не собираясь опаздывать ещё сильнее.

° ° °

Тэхён узнаёт о присутствии Чонгука по вновь столпившимся у врат университета омегам, которые все щебечут между собой и демонстративно крутят всеми своими прелестями. Ким вздыхает, направляясь в сторону машины. Он уже смирился с тем, что Чон получает огромное количество внимания и своеобразных намёков, поэтому зрелище его никак не раздражает. Разве что чуть-чуть. Это «чуть-чуть» восседает на капоте оливковой Lamborghini, широко раздвинув обтянутые в скини ноги и совершенно нагло поправляя несуществующие складки на рубашке Чонгука. Омега поднимает руки вверх, прогибая спину, и Тэхён ненароком задумывается, как эта тряпочка, которая плотно обтягивает его грудную клетку (называется «топом»), ещё не треснула по швам. Это нечто встряхивает головой, поворачивая голову и встречаясь глазами с замершим Кимом, а потом нахально ухмыляется и ещё охотнее тянет к альфе свои руки. Тэхён рычит, а потом пугается своего же звука. Он расширяет глаза, когда понимает, что в природу омег рычание заложено лишь в одном единственном случае: когда тот защищает своё. Значит, сущность блондина признала Чона. Ещё не приняла полностью, но признала его как своего. Тэхён вновь возвращает своё внимание развернувшейся картине, улыбаясь, когда замечает абсолютно незаинтересованное в откровенных приставаниях лицо Чона. Последний сбрасывает со своих плеч чужие скользнувшие руки, скалится, из-за чего омеге приходится слегка отпрянуть, и складывает руки на груди. Ким поправляет лямку рюкзака, двигаясь к младшему. Выражение Чонгука моментально меняется на более тёплое, когда тот замечает приближающуюся фигуру старшего, и Тэхён соврёт, если скажет, что от этого у него не ёкнуло сердце. Альфа отступает от машины, игнорируя возмущенный лепет омеги, который так усердно пытался завладеть его вниманием. Чон привычно протягивает руку, ловя ладонь старшего в свою и притягивая того в быстрые объятия. — Привет, маленький, — брюнет оставляет лёгкий поцелуй на макушке Кима, открывая тому дверь автомобиля. Тэхён улыбается, принимая приглашение и садясь на переднее сиденье, а потом тихо прыскает в кулак, когда Чонгук, перед тем как сесть за руль, добавляет, обращаясь к омеге: «Спасибо, конечно, что вытер своей задницей мой капот, но я буду тебе признателен ещё больше, если ты исчезнешь». Чонгук выезжает из главной площади университета, сворачивая на шоссе, и переплетает с Кимом пальцы свободной руки, заставляя Тэхёна смущённо отвернуться к окну. — Дамский угодник, — фыркает блондин, прикрывая рот рукой. — Звучишь сердито, — улыбается Чон, бросая мимолётный взгляд на насупившегося старшего. Тэхён жуёт нижнюю губу, собственнически сжимая чужую руку, и наигранно выдаёт: — Между его разведённых ног три поезда бы поместилось. Чонгук смеётся, запрокидывает голову и, остановившись на светофоре, тянется к омеге, чтобы мягко поцеловать того в румяную щёку. — Ты милый, когда ревнуешь. — Я не ревную! — негодующе восклицает Ким, пытаясь вырвать свою ладонь, но Чон без особых усилий удерживает её, поднося ко рту и любовно целуя костяшки. — Хорошо, детка, ты не ревнуешь, — подтверждает Чонгук, но на его лице играет победная ухмылка, которая не оставляет Тэхёна равнодушным, заставляя уголки его губ также поползти вверх. — Прекрати так улыбаться, ты заставляешь меня чувствовать себя проигравшим! — Хорошо, — соглашается альфа, но улыбка ни на сантиметр не сходит с его лица, а ладонь лишь требовательнее сжимает кимову. — Вот же ж, — вздыхает омега, принимая свой провал. — Куда мы едем хотя бы? — У нас по плану два места. Я боялся, что будет недостаточно тепло для второго, но сегодня, напротив, даже жарко, — Чонгук поворачивается к старшему, осматривая его. — Заедем после первого места переодеться в более лёгкую одежду. — Я так понимаю, что ничего рассказывать ты мне не собираешься? — выгибает бровь Ким. — Верно, хочу устроить сюрприз, — гордо заявляет младший. — Долго ехать? — Нет, минут десять ещё. Устал? — Чон вновь поворачивается к Тэхёну, всматриваясь в его мягкие черты лица. — Если что, мы можем перенести. — Нет-нет, всё в порядке, — уверяет омега, слабо улыбаясь, когда ощущает отчётливые нотки заботы в словах второго. Чонгук кивает, возвращая своё внимание дороге, а Ким даёт себе возможность полюбоваться красивым профилем альфы. Его брови немного сведены, придавая брюнету сосредоточенный вид, густые ресницы кажутся непозволительно длинными, а нижняя губа периодически оказывается зажата между зубами, когда брюнет концентрируется на каких-то дорожных знаках. Тэхён скользит взглядом ниже, рассматривает татуировку ворона на сильной шее, которая, сколько бы омега её ни разглядывал, выглядит всегда по-новому притягательной. Ворот чёрной однотонной футболки даёт зрительный доступ к выпирающим ключицам, что соблазнительно обтянуты смуглой кожей, — старший ловит себя на мысли, что хочет оставить там пару хозяйских меток, сразу же краснея от столь откровенных дум. Когда омега спускается взором к мощным бицепсам, а после — к большой венистой ладони, которая уверенным жестом сжимает руль, то Ким заставляет себя немедленно отвести взгляд, чтобы случайно не продемонстрировать альфе свои почти полившиеся слюни. Он упёрто отворачивается, вынуждая себя уставиться в окно и привести в норму свой внезапно участившийся пульс, и проводит оставшуюся часть поездки в таком положении. Чон же бросает пару сканирующих взоров на блондина в утайку, когда с помощью истинности ощущает изменения в вишнёвом запахе, чувствуя кимово напряжение. Понимающая усмешка трогает губы альфы, когда он делает логические выводы, исходя из красных щёк старшего и его зажатого вида, он ласково гладит его ладонь, продолжая вести машину.

° ° °

Чонгук паркуется в незнакомом для Тэхёна районе, выходит из машины и открывает дверцу для Кима. Последний выходит из машины, осматриваясь и кидая на младшего вопросительные взгляды. Он ждёт, пока альфа заблокирует автомобиль, бросая ключи в карман, и следует за уверенно двинувшимся в сторону Чоном. Тэхён плетётся за брюнетом, не переставая оглядываться, желая зацепиться хоть за какую-то подсказку, которая поможет ему понять, где они находятся, но ничего не привлекает его внимание: это самый обычный среднестатистический район. Омега хмурится, протягивая руку, чтобы ухватить младшего за край футболки и задать вполне обоснованный вопрос, как вдруг слышит собачий лай. В смысле, не тот самый лай уличной собаки, а множество разных. Тэхён, не понимая, смотрит на загадочно улыбающегося Чона, и поражённо выдаёт, когда видит большую кричащую вывеску: — Это…это приют? Чонгук облизывает губы, кивая, когда скрывать больше нет смысла, и останавливается, когда старший ловит его ладонь. — М-мы что, возьмём пёсика? — растерянно шепчет Тэхён, заглядывая альфе в глаза. Брюнет поворачивается лицом к омеге, теряя улыбку с лица, когда замечает подрагивающие от влаги ресницы и выпученную губу. — Ты не хочешь? — Ким недоуменно моргает, сводит брови к переносице и закусывает нижнюю губу, шмыгая носом. — Эй, детка, почему ты плачешь? — Чонгук тянется к лицу второго, мягко стирая успевшие скатиться слёзы, и с беспокойством следит за изменениями на лице блондина. — Я подумал, что ты обрадуешься. Я делаю это для тебя, поэтому если ты не хочешь, то- — Спасибо! — омега резко бросается младшему на шею, озадачивая Чона и вынуждая того пошатнуться. Тэхён обнимает того крепко, отрывая ноги от земли и утыкаясь влажным носом в щёку, заставляет альфу обхватить себя за талию, чтобы придерживать в таком положении. — Спасибо, спасибо, спасибо… Чонгук инстинктивно обнимает старшего в ответ, без особых усилий удерживая того на весу, и облегчённо выдыхает. — Мы правда возьмём? — взволнованно щебечет Ким, отрываясь от Чона и принимаясь перекатываться с пятки на носок, похлопывая в ладоши. Альфа улыбается, видя детский восторг на лице Тэхёна, и протягивает руку, чтобы потрепать блондинистые волосы, подтверждая: — Правда. Омега подпрыгивает на месте, обгоняя Чонгука, и быстрым шагом — иногда переходящим в бег — направляется в сторону приветливо раскрытой калитки. Брюнет неоднозначно качает головой, потирая переносицу и следуя за взвинченным старшим, что уже успел скрыться за невысоким ограждением. Он входит во двор, куда уже успел наведаться сегодня утром, чтобы убедиться в том, что они беспроблемно могут забрать одного из питомцев. Место выглядит ухоженно, территория достаточно большая, чтобы вместить вольеры и тренировочную площадку для собак, и стоящее посередине здание, похожее на своеобразную ветклинику, и место, где находятся кошки. Тэхён был неподалёку, оживлённо обсуждая что-то с женщиной, с которой Чонгук уже успел обговорить пару вещей. Альфа подходит к ним, склоняя голову в лёгком уважительном поклоне, на что женщина мило улыбается, касаясь плеча брюнета в дружелюбной манере. — Ох, это Вы. Этот очаровательный юноша приехал с Вами? — Ким на такое заявление оробело тупит взгляд, шустро оказываясь притянутым к боку младшего. — Да, это мой омега, — Тэхён рдеет ещё больше под довольным взглядом аджумы, которая весело посмеивается, говоря что-то о чудесах молодой любви. Она машет рукой в зазывающем жесте, предлагая идти за ней. Блондин шикает на альфу, когда женщина отворачивается, и слабо бьёт того в грудь, возмущённо фыркая: — Не смущай меня! — Я не сказал ничего такого, — спорит Чонгук. — Ну да, конечно. — Дорогие, кого бы вы хотели? — перебивает работница их специфическую перепалку. Чонгук выжидающе глядит на Тэхёна, давая тому полное право на выбор в этом вопросе, и шепчет решительное: — Сегодня твой день, поэтому я поддержу любой выбор. Ким благодарно улыбается, звонко чмокает альфу в плечо и поворачивается к женщине, увлекая её в беседу. — Было бы лучше какую-то небольшую собачку, так как мы живём в квартире, — начинает Тэхён, на что аджума задумчиво мычит. — И, может, кого-то пушистого, — смущённо добавляет омега, пробивая Чонгука на игривый смешок. Женщина хлопает в ладоши, укладывая руку Киму на плечи так, будто они знакомы несколько десятков лет, и ведёт его в южную часть здания. — Недавно у нас появились щенки, они как раз в том возрасте, когда уже не нуждаются в грудном вскармливании и вполне могут адаптироваться в новой семье. Я покажу тебе. Тэхён активно кивает, расплываясь в широкой улыбке, и поворачивается через плечо, чтобы красноречиво глянуть на альфу, намекая тому следовать за ними. Они входят в небольшую комнату, что, похоже, является частью ветеринарной клиники — если судить по специальному снаряжению и некоторым медикаментам — и работница воодушевленно подталкивает омегу в сторону. В углу комнаты находится мягкое покрывало, огражденное невысоким барьером, несколько пелёнок для щенков и парочка мисок с едой и водой. Блондин с энтузиазмом подбегает туда, склоняется над вольером и с искрящимися глазами наблюдает за перемещающимися по пледу белыми комочками. Тэхён прикрывает рот рукой, издавая какой-то неопределенный писк, и поворачивается назад, встречаясь взглядом со спокойным Чона. Омега эмоционально размахивает руками, подзывая Чонгука к себе, и незамедлительно возвращает своё внимание мохнатым созданиям. — Эти очень необычные, — добавляет женщина. — Порода шпиц обычно подразумевает под собой тёмный окрас шерсти, но эти практически все получились беленькими. — Можно подержать? — с надеждой в глазах спрашивает Ким, переводя возбуждённый взор с щенят на альфу и обратно. Чонгук на это мягко выдыхает, наслаждаясь видом впавшего в детство старшего, что выглядит безмерно счастливым, когда аджума вручает тому белоснежный комочек. Тэхён берёт щенка бережно, боясь сделать лишний вдох, и проводит кончиками пальцев по шелковистой шёрстке. Животное в руках непонятливо осматривается, копошится, смотрит на омегу своими чёрными бусинками, делая Тэхёна невероятно сентиментальным и восприимчивым. Ким облизывает губы, пальчиком чешет малыша за ушком, на что тот одобрительно скулит и начинает тыкать своим розовым носиком в чужую ладонь. Чонгук наблюдает за этой картиной с замиранием сердца: старший выглядит крайне безмятежным, уязвимым и безумно нежным. — Гук-и, смотри, он облизывает мой палец! — радостно кричит блондин, когда щенок принимается исследовать кожу человека розовым шершавым языком. Альфа хмыкает, протягивая руку, чтобы взлохматить белую шерсть между ушек, и целует оцепеневшего от восторга Кима в висок. — Хочешь этого? Тэхён кивает так сильно, что Чон ненароком задумывается, как его шея предупредительно не хрустнула. — Мы уже с ним познакомились, кажется, что я ему нравлюсь. Он меня облизывает, — омега берёт питомца под лапками, касаясь носом влажной моськи щенка. — Он пахнет молоком. Старший хихикает, когда Чонгук осторожно берёт малыша на руки, стараясь сохранить свой холодный вид сквозь пробивающуюся улыбку умиления. — Тогда займёмся оформлением? — задаёт риторический вопрос альфа, слыша верещащий возглас Тэхёна, который спешит прильнуть к груди Чона, не переставая повторять бесконечное «Спасибо, спасибо, спасибо». Ким не может сдержать хлынувших наружу эмоций, что переполняют его, словно чашу. Его тешит и будоражит мысль о том, что у них с Чонгуком будет что-то общее, что-то, что будет, так или иначе, связывать их, возлагая на обоих равную ответственность. Тэхён неосознанно проводит параллель с ребёнком, который прочным узлом связывает альфу и омегу, делает их до невозможности близкими, родными, наполняет их жизнь совместными моментами и воспоминаниями. Старший шумно втягивает воздух, понимая, что Чон даёт ему возможность впервые за долгие годы ощутить себя защищённым, он делает его до абсурда чувствительным к мелочам, а самое главное — счастливым.

° ° °

— Гук-и, а его точно можно оставлять одного? — в сотый раз повторяет омега, взволнованно глядя на импровизированную подушку из одеял, где калачиком свернулся щенок. Чонгук прослеживает взгляд старшего, убеждаясь в том, что новый житель удобно устроился в своём ворохе комфорта, а после альфа поворачивается к Тэхёну, уверенно проговаривая: — Да, детка. Он поел, обнюхал здесь всё, нагулялся, и, так как он ещё совсем малыш, теперь он проведёт несколько долгих часов за безмятежным сном. Тебе не стоит беспокоиться. Брюнет тянется за бейсболкой, натягивая козырёк на тёмные волосы, уложенные в пафосном беспорядке. Омега тяжело вздыхает, коротко целует пушистое ушко питомца с таким несчастным видом, будто у него дитя от сердца отрывают, что вызывает у Чона слабый смешок. Тэхён обиженно бьёт альфу в грудь, выпаливает возмущённое: «Моё сердце будет изнывать от разлуки», и с горем пополам влезает в свои чёрные кожаные туфли с «подогнутой» пяткой — те слегка смахивают на усовершенствованную версию тапочек. Он тянется к ящику в коридоре, доставая косметичку и приближаясь к зеркалу, чтобы тонким слоем нанести гигиеническую помаду на пухлые губы. Ким поправляет золотистые пряди волос, ловит оценивающий взгляд альфы в отражении и чувствует предательский румянец, который сегодня весь день преследует его страдальческое лицо. Тэхён действительно прекрасный. Он какой-то особенно дразнящий, притягивающий к себе сильнейшим магнитом, но так умело, игриво ускользающий от хищника своего. Эта его черта пробуждает в Чоне заложенные инстинкты завоевателя, присущие альфе, вынуждает утробно рычать и исподлобья — вкрадчиво — смотреть на омегу своими антрацитовыми глазами. На Киме шифоновая светлая рубашка с коротким рукавом, причудливые чёрные потёртости на ней придают изюминку образу; концы рубашки заправлены в узкие светло-серые брюки на высокой посадке, а талия соблазнительно выделяется с помощью угольного ремня, обрамленного массивной эмблемой Гуччи. Верхние пуговицы пленительно расстёгнуты, открывая вид на тонкие косточки ключиц, а изящная золотая цепочка с аккуратной капелькой маняще обхватывает длинную шею. Чонгук невольно толкается языком за щёку в привычной манере, когда настойчивая мысль заклеймить девственную кожу впивается в разум острыми когтями. Клыки начинают предательски зудеть, зверь внутри довольно отзывается на подобный ход рассуждений, и Чон торопится его осадить. Он тяжело прокашливается. — Нам пора, — мягко напоминает младший, кивая головой в сторону выхода. Ким согласно мычит и послушно проскальзывает между альфой и дверью в подъезд.

° ° °

Тэхён округляет искрящиеся глаза, хлопая дверцей машины, и с сумасшедшим восторгом расплывается в угловатой улыбке. Чонгук выходит из автомобиля, расслабленно опирается руками о капот и выжидающе глядит на старшего. Омега оборачивается через плечо, в его глазах пляшут озорные огоньки, сильный морской ветер ласкает блондинистые пряди, что в свете закатного солнца отливают горячим золотом, а его веки блаженно прикрыты, из-за чего на щёки падают мягкие тени от пышных ресниц. Альфа готов положить на кон двадцать лет своей жизни, чтобы эта картина осталась в его памяти навсегда. — Море, — кратко утверждает Ким, устремляя взгляд на ровный горизонт тёмной воды. — Здесь так красиво. Чон медленным шагом обходит машину, подходя сзади к омеге и обвивая его талию сильными руками. Он устраивает острый подбородок на плече старшего, трётся носом о бархатную кожу, томно мычит, касаясь мочки и пуская по телу Тэхёна будоражащую дрожь. — Не красивее, чем ты. Омега вздрагивает от хриплого шёпота над своим ухом, ощущая жар, ласкающий его скулы, он облизывает пересохшие губы, успокаиваясь в чужих руках и опираясь спиной на широкую грудь. Тэхён запрокидывает голову, чувствуя лёгкость и безмятежность, что наполняют его без возможности сопротивляться, и опускает руки на большие ладони альфы, что по-собственнически расположились на его животе. Лёгкий бриз касается разгорячённого тела, вдалеке слышится хлопанье птичьих крыльев, крики чаек и едва уловимый шум весёлых волн. Диск медового солнца тянется к окоёму, окрашивая всё вокруг янтарным сиянием, запах морской воды смешивается с приторным — свободы. Чонгук упивается уютным молчанием, нежно покачиваясь вместе с омегой из стороны в сторону в своеобразном танце, пока Тэхён напевает какую-то незнакомую для альфы мелодию. Брюнет не может разобрать ни слова, он тает в шёлке кимового голоса, закрывая глаза и упираясь кончиком носа в ароматную железу, жадно втягивая воздух. Ким хихикает, когда брюнет начинает ворошить его волосы, поворачивая того к себе лицом. Тэхён интуитивно забрасывает тонкие кисти альфе за шею, после моментально смущаясь своих же действий и собираясь отстраниться, но Чонгук хмыкает, притягивает того за талию обратно. Ветер завывает, свистит, он тёплый, практически горячий в светлый августовский вечер, и старший не отказывает себе в удовольствии сбросить обувь, зарываясь ступнями в нагретый песок. Чон оставляет чувственный поцелуй на тонкой переносице омеги, наблюдает за тем, как очаровательно окрашиваются его щёки в малиновый оттенок. Тэхён вдыхает полной грудью, роет маленькую ямку из песка пальцами ног и внезапно вспоминает: — Мы поцеловались впервые на пляже, помнишь? Чонгук любовно заправляет светлые волосы старшему за ухо, отвечая: — Конечно. В тот вечер я совсем запутался. Ким хмурится, вопросительно выгибая бровь, а альфа спешит объяснить: — Я испытывал непередаваемую тягу к «альфе», думал, насколько неправильное это чувство. Я не хотел никого и ничего, кроме тебя, это меня настораживало. Я привёз тебя в то место, потому что ощутил надобность посвятить тебя во что-то своё, хотел показать тебе что-то личное. Ты был таким очаровательным в тот момент: твои губы налились бордовым соком, я чувствовал привкус выпитого тобой пива на своём языке, и я пьянел, как сумасшедший. Не от алкоголя — от тебя. Тэхён неотрывно смотрит в родные глаза, они тёмные, как всегда, но по какой-то причине омега видит в них свет, такой яркий и пленящий, что начинал слепить. — Я чувствовал то же самое, — шепчет, аккуратно. Чонгук тихо мычит, упирается лбом в лоб омеги, обхватывает его лицо своими ладонями, вынуждает старшего затаить дыхание. Альфа гладит большими пальцами щёки, а Тэхён находит в себе уверенность, чтобы обнять талию младшего руками, примкнуть к крепкому телу всего на секунду, а после — когда Чон уже был готов наклонить голову и коснуться своими губами кимовых — резко отстраняется. Омега бросает на Чонгука игривый взгляд из-под длинных ресниц, медленно отходя от него спиной, забавляясь растерянностью брюнета, который внезапно потерял тепло омежьего тела. Тэхён смеётся, глубоко, красиво, делая мелкие шаги назад, манит к себе пальцем, зазывает — чёртов демон — Чона к себе в сети. А Чонгук ведётся, полностью зависимый от любимого запаха, делает шаг навстречу, чувствует природный инстинкт хищника, наступает на старшего, переходит на бег, когда блондин разворачивается и, смеясь, пускается бежать. Омега двигается быстро, приближается к берегу, где вода омывает песок, оборачивается, взвизгивая, когда замечает догоняющего его Чона. Он прибавляет скорости, бежит вдоль линии моря, шлёпает по чистой воде ступнями, безнадёжно мочит концы своих светлых брюк, но сейчас плевать. Плевать абсолютно на всё, когда младший, наконец, догоняет, перехватывая поперёк торса, без особого труда забрасывает хохочущего Тэхёна себе на плечо и шепчет победное: «Поймал». Ким соглашается, не раздумывая, выдаёт в ответ решительное: «Поймал». Омега ощущает силу чужого тела, бицепс Чонгука напрягается, заставляя блондина восхищённо охнуть, когда младший придерживает его за бёдра, начиная кружиться. Тэхён вновь не сдерживает смеха, рвущегося из груди, он шутливо бьёт сомкнутыми кулаками альфу по спине, барахтается, пытается вырваться, хотя, на самом деле, совсем этого не хочется. Чон останавливается, осторожно сбрасывая старшего с плеча, ставит того на ноги, заглядывает в его прищуренные карамельные глаза, влюбляется снова и снова. Каждый день, каждую минуту, каждую секунду. — Знаешь, — начинает Чонгук, когда Тэхён успокаивается. — Я хотел искупаться. Омега вытягивает губы в причудливое «о», спрашивая: — Правда? — Почему нет? Вода тёплая. — А как же одежда? Ты взял плавки? Альфа ухмыляется, щёлкая языком, облизывает полные губы и смотрит на старшего сверху вниз. — Нагишом. Чонгук выдаёт смешок, глядя на то, как сменяются эмоции на лице омеги, как его скулы приобретают пунцовый цвет, как тот застенчиво отводит взгляд. — Детка, тебя так легко смутить, — саркастично тянет младший, заставляя Кима возмущённо фыркнуть. Брюнет избавляется от обуви, не предупреждает — хватается за края чёрной футболки и быстро стягивает её через голову. Тэхён удивлённо следит за его действиями, непроизвольно скользит взором по накаченному телу, огибает рельеф его мощных мускул, пресс, v-образную форму мышц, полоску тёмных волос, которые заманчиво уходят под пояс узких джинсов… — Нравится? — самодовольно заявляет Чон, вырывая омегу из своих мыслей и заставляя поднять взгляд на уровень глаз. Чонгук ухмыляется нагло, мерзавец, знает, что хорош собой. Ким встряхивает головой, глотает слюну, которая как-то неожиданно в большом количестве собралась во рту, и просто игнорирует вопрос, словно и не слышал. Его лицо и без того уже красное до невозможности, он наивно полагает, что смутиться ещё больше — чисто теоретически невозможно. Но ошибается. Альфа расстёгивает пуговицу на джинсах, вжикает молнией, хватается за пояс штанов и белья одновременно, собираясь стянуть их ра́зом, и Тэхён давится воздухом, немедленно отворачивается, закрывая пылающее лицо ладонями для пущей убедительности. Сердце стучит как бешеное, норовит вырваться, пульс подскакивает, кажется, до двухсот и, возможно, температура тоже повышается, когда омега слышит шорох одежды, а после — пробирающий до костей бас у самого уха: — Хочешь со мной? Ким выдыхает, неосознанно скулит, полыхает пламенем, когда понимает, что младший сейчас стоит позади него совершенно обнажённый. Эта мысль бьёт тяжёлым молотом по сознанию, и омега обхватывает плечи руками, понимая, что меньше всего сейчас хочет сопротивляться своим желаниям. — Хочу, — тихо. Чонгук хмыкает, опускает ладони на осиную талию старшего, вынуждая того вздрогнуть и послушно расслабиться. — Я зайду первым и не буду подсматривать, иначе ты просто сгоришь, — посмеивается младший, ласково целуя Тэхёна в затылок. Омега кивает, зажмуривая веки до чёрных кругов, прислушивается, ждёт, а когда слышит шум воды, то отсчитывает десять секунд и с опаской поворачивая к морю. Тёмная макушка младшего виднеется вдалеке, вода достаёт альфе до середины спины, и Тэхён может чётко рассмотреть сильные плечи с выступающими мускулами. Блондин проходится языком по ряду белых зубов, смотрит на кучу оставленных вещей и вымученно трёт лоб. «Так, не переживай, это всего-навсего Чонгук, — бормочет про себя омега. — Всего-навсего Чонгук, в которого ты влюблён до чёртиков и который сейчас стоит там, абсолютно без одежды, и ждёт тебя» Ким стискивает зубы, не может противиться и идти против самого себя, к альфе тянет перманентно и невыносимо сильно, поэтому Тэхён трёт о брюки вспотевшие ладони, вытаскивая рубашку из-за пояса. Он дрожащими руками расстёгивает верхнюю пуговицу и стягивает вещь через голову, позволяя ей безвольно упасть на песок, избавляется от брюк за долгие несколько минут, постоянно облизывая пересохшие от волнения губы, и замирает, когда неуверенно берётся за кромку белья. Омега кусает внутреннюю сторону щеки, поднимает голову, чтобы ещё раз посмотреть на терпеливо ожидающего Чонгука, а после заполняет лёгкие свежим воздухом и снимает последний элемент одежды. Морской ветер лобзает изгибы тонкой фигуры, пускает по телу дрожь, и Тэхён обхватывает свои плечи руками, стыдливо прикрываясь и осматриваясь, чтобы удостовериться в том, что помимо них здесь больше никого нет. Омега касается голыми ступнями мягких волн, вода ласково принимает его тело в объятия, когда Ким делает пару нерешительных шагов ей навстречу. Чонгук стоит неподвижно, не поворачивается, как и обещал, Тэхён без зазрения совести сверлит его широкую спину взглядом, оторопело направляясь ближе. Вечернее море спокойное, какое-то по-особенному величественное, задорные блики играют на его поверхности, тихо покачиваясь вслед за порывами дуновений, пока омега ведёт внутреннюю борьбу со своей неуверенностью. Вода достаёт уже по пояс, когда до альфы остаются считанные шаги. Блондин черпает ладонями воду, обмывая горящее от робости лицо, безуспешно пытается совладать с беспорядочным ритмом сердцебиения и слегка подрагивает: то ли от предвкушения, то ли от ярых касаний волн. Тэхён делает вдох, а после несмело кладёт мокрые руки на плечи Чонгука, упирается лбом альфе между лопаток, начиная слабо массировать напряжённые мускулы. Сначала оцепеневший Чон мгновенно расслабляется под любовными прикосновениями знакомых рук, он утробно рычит, когда старший оставляет смазанный поцелуй на линии позвонков, и севшим голосом спрашивает: — Я могу повернуться? Кима кроет от безграничной заботы и огромного количества внимания, что проявляет альфа, и омега целует выше, опаляя дыханием чужой загривок, после чего слышит несдержанный выдох Чонгука. — Можешь. Брюнет раскрывает глаза, которые успели сами по себе закрыться под натиском пульсирующего желания, и аккуратно поворачивается к омеге, когда последний уступчиво убирает ладони с его плеч. Тэхён божественный, его румяные щёки до искр перед глазами обворожительные, добавляющие шарма, лицо его светится искренним доверием в ласках последних лучей солнца, едва влажная чёлка спадает на веки, и Чонгук тянется к ней рукой, чтобы убрать непослушные волосы назад. Старший покровительственно обхватывает изящными пальцами запястье второго, покорно ластится к его ладони, трётся о неё щекой и смотрит на альфу снизу вверх так мучительно преданно, что у Чонгука внутри разрываются целые галактики. Тэхён чувствует сгущающийся запах шоколада, когда Чон начинает выпускать феромоны, и сбивчиво скулит, целуя раскрытую ладонь, и смотрит, смотрит, смотрит. Кормит зверя брюнета своим послушанием. Чонгук облизывает губы, нетерпеливо притягивает старшего к себе за талию, вынуждая того взвизгнуть и большими глазами уставиться на альфу. Их обнажённые тела прижаты друг к другу, кожа к коже, и эта мысль заставляет Кима раскрыть рот в удивлении и неотрывно глядеть только перед собой — в чарующие тёмные зрачки, которые вызывают чёртову зависимость похлеще любого наркотика. Тэхён выгибается, когда альфа скребёт короткими ногтями светлую кожу, доверчиво прижимается к телу младшего, заискивает, раззадоривает в Чоне звериный инстинкт. Омега тянется к нему, закидывает кисти за шею, а Чонгук без промедлений понимает намёк, врезается в сладкие губы старшего требовательным поцелуем. Ким хнычет, отвечает мгновенно, раскрывает уста, чтобы впустить язык альфы внутрь, который тут же лижет нёбо, сплетается с его собственным, забирает весь воздух из лёгких и, кажется, саму душу. Брюнет целует пылко, несдержанно, кусает вишнёвые губы омеги и поочерёдно посасывает каждую из них. Тэхён плавится в его умелых руках, точно карамель, всхлипывает, когда альфа опускает руки на пышные бёдра, когда сжимает их сильно, до отметин. Старшего ведёт от подобных собственнических повадок — Чонгук облизывает сладкие губы напротив, оттягивает нежную кожицу, будто пытается сожрать, с рычанием мнёт бледную кожу. Блондин не отстаёт, отпускает всего себя в этой безумной борьбе, сжимает в руке короткие волосы на затылке младшего, выбивая из его груди шипящий животный вой. Сущность Тэхёна дрожит от жара и холода, льнёт, жаждет испробовать ядовитый плод искушения, что любезно преподносят на блюдце, знает, что самостоятельно берёт в рот наживку и с удовольствием сажает себя на крючок. Ким идёт на поводу у инстинктов, отстраняется, тяжело дышит и смиренно своё самое уязвимое место на шее подставляет. Руки Чонгука замирают на сочных бёдрах, пальцы сжимаются и оставляют бордовые полосы, когда он шепчет низкое: «Что же ты со мной делаешь», а после с лёгкостью подхватывает омегу на руки, вынуждая обвить стройными ногами его торс и сцепить щиколотки на пояснице. Чон с упоением носом ведёт по молочной шее, жадно втягивает усиливающийся омежий аромат, вынуждает Тэхёна запрокинуть голову и сдавленно простонать. Чонгук рявкает, когда старший начинает ёрзать, и с усладой лижет мокрую кожу на шее, присасывается к ароматной железе так, словно хочет выпить весь запах старшего без остатка. Клыки предательски чешутся, удлиняются, реагируя на подчинение со стороны своего омеги, а Чону приходится встряхнуть головой, чтобы сдержаться и не вонзить их глубоко в плоть, чтобы не впустить свой феромон в кровь Кима. Альфа с трудом отстраняется, любуется оставленной меткой, но сущность изнывает, требует поставить настоящую, и брюнет сопротивляется этому желанию как может, остервенело впечатывается в раскрытые губы омеги, глотает кимовы стоны, как самый желанный напиток. Тэхён царапает загривок Чона, смаргивает влагу с ресниц, расфокусированно смотрит на младшего, когда тот вновь отрывается от его измученных уст, и сыто облизывается. — Мой, — хрипит Чонгук, оставляя чувственный поцелуй на кончике носа старшего. А Киму не требуется ни секунды, чтобы в ответ заявить уверенное: «Твой».