Мой волчонок

Пустая бутылка виски отправляется следом за остальными, разбиваясь на осколки. Их тут, кажется, уже сотни, а он всё считает, что алкоголь поможет заглушить боль. Он топит свою тоску в алкоголе, теряется в пространстве и ему хочется уснуть и больше не просыпаться. Хочется перестать видеть её во снах, забыть её лицо перед тем, как её не стало… Его решительный и смелый волчонок, как же ты могла оставить его? Что же с тобой стало, Никлаус? — Пап? — тихий голос Хоуп заставляет его качать головой, закрывая глаза. Ему мерзко оттого, что она видит в каком он состоянии. — Ты…в порядке? — девушка хмурится, осторожно трогая отца за плечо. Она беспокоиться за него, как когда-то это делала Хейли. Привычка заботится о тех, кто им дорог, у них в крови.И им обеим дорог он. — Конечно, — он откровенно врёт и его дочь это понимает, поджимая губы. Она уже не малышка, которая ничего не понимает. Теперь она понимает слишком много. — Помощь нужна? — Всё в порядке, иди к Фрее и Ребекке, я скоро приду, — Ник растягивает губы в фальшивой улыбке и дочь вздыхает, но кивает, и оставляет его. Она придёт позже, ведь знает же, что сам он не выйдет из своего «убежища». Просто не хочет никого видеть. Хотя прошло уже три месяца, как её не стало… Клаус трясёт головой, пытаясь придти в себя. Как сбросить с себя этот груз? Он уже совершенно потерялся и не может найти выход в реальность. — Ну и зарос же ты грязью, Ник, — слышится недовольный голос и он прерывисто вздыхает, сжимая руку в кулак. Хейли не может быть здесь. Это игра воображения, не более. Но когда он открывает глаза, видит, как девушка проводит пальцем по столу и морщится, растирая между пальцами слой пыли. — Я допился до того, что вижу то, чего нет, — он усмехается, но в груди стало ещё больнее, словно его сердце кто-то сжал в руке. И он знает, кто это сделал. Она и только она. Всегда была она. Та, что способно по-настоящему сделать больно, лишь уйдя из его жизни навсегда. — Нет, ты заставил меня покинуть уютный мир и придти вытаскивать тебя из запоя, Никлаус, — Хейли пинает бутылки и присаживается перед ним на корточки. Та же короткая стрижка, кожаная куртка и осуждающий взгляд. Это точно его Хейли. — Как это возможно? — он хмурится, касаясь её мягких волос, вызвав на губах девушки нежную улыбку. — Я была нужна тебе, и вот я здесь, — Маршалл жмёт плечами, и перехватывает руку Ника, прижимая к своей груди. — Что же ты творишь, Клаус? Зачем ты причиняешь всем боль? — Я не… Больно мне, Хейли. — Хватит быть эгоистом, Ник, — злится брюнетка, и встаёт. — Наша дочь нуждается в тебе, а ты льёшь слёзы по её матери. Какого ей, Клаус? Ты думал, что ей больно не меньше твоего?.. — Я не сумел поговорить с тобой после стольких лет разлуки, я не смог сказать, как скучал и благодарен за то, что ты мне подарила. Я лишь увидел твою смерть и не смог спасти. Это не отпускает меня. Хейли вздыхает и тут же садится рядом, обнимая, и прижимая его голову к своему плечу. Ник дрожит в её руках, но тут же крепко стискивает её в объятиях, тихо рыча. Он хочет кричать и это разрывает её сердце, хотя фактически, она мертва и её здесь нет. — Ты бросила нас… — Нет, я спасла вас, — усмехается Хейли и осторожно целует его в макушку, покачивая на своих руках, как когда-то, качала свою дочь. Клаус совершенно выглядит жалко, но ему очевидно плевать. Если даже его убьют — это будет ему на руку. Только вот Хоуп оставлять нельзя. — Я так поздно понял… — он отстраняется и смотрит на неё, словно ищет оправдания своей многолетней глупости. Как он мог подумать, что любит Кэролайн? Разве эта она родила ему чудесную дочь? Разве она была столько лет рядом, заботилась о нём, но пыталась не выдавать того, что он ближе, чем просто отец её ребенка? Как же Клаус был глуп, когда верил, что Хейли всего лишь волчица, подарившая ему дочь, но не более. — Это уже неважно, — вздыхает Хейли, положив руку ему на щеку. — Ты останешься? — Клаус притягивает её ближе, выдыхая ей в губы. Рядом с ней, почему-то, в груди больше не больно и кажется так спокойно. — Ты моя пьяная боль, Хейли… — Ты знаешь, что нет, — Хейли целует первая, не давая ему что-либо сказать. Она пусть и умерла, но чувствовать не разучилась. Она всегда его любила, как и свою малютку, что была так похожа на неё саму. Хоуп копия своей матери, и она так же скучает по ней, как и отец. Только Клаус оказался слабее, его потеря Хейли скосила, а дочь стойко выдерживает тоску. — Не поступай так с ней, Клаус, не бросай её одну. Хейли не сдерживает слёз, когда видит боль в глазах Клауса. Он молчит, но она знает, что он не бросит их дочь, но и забыть Хейли не сможет. Не сейчас и никогда. Навсегда и навечно. Ведь она — его семья. — Мы встретимся, — не вопрос — утверждение, и Ник не допустит иного исхода. Он снова закрепляет поцелуй на пухлых губах Маршалл, пока не перестает чувствовать вкус её губ, а руки медленно опускаются, больше не ощущая её тела. Ему не стоит даже открывать глаз, чтобы понять, что она ушла. Хейли нет и больше не будет, но он знает, что когда-то они встретятся и тогда уже больше никогда не расстанутся. Он идёт к родным и когда видит дочь, крепко её обнимает, вдыхая запах так похожий на тот, как пахнет его волчонок. — Пап… — Хоуп не сдерживает слёз, чувствуя, наконец, что он здесь, а не где-то за пределами реальности. Она не одна. — Я люблю вас, малышка, — Клаус зажмуривается на пару секунд, и наконец, приветствует всех остальных, которые так беспокоились за него. Да и не он один потерял Хейли. Она была важна каждому из семьи Майклсон. И его дочери не нужно объяснять, кого он имел в виду. Она улыбается, потому что чувствует, что мама где-то рядом. Она всегда будет рядом и они обязательно встретятся.